Андрэ Нортон

Паутина Колдовского мира

1

ВЫЗОВ

Ночью была гроза. Порывы штормового ветра обрушивались на стены старого замка, швыряли потоки ливня в оконца башни. Но за стенами Южного Форта неистовство бури переходило в глухой шум, и этот шум успокаивал Саймона Трегарта.

Буря не волновала его. Таким, как он, не привыкать противостоять стихиям. Но в этот ранний предрассветный час, прислушиваясь, как часовой, к далеким звукам, он испытывал смутную и непонятную тревогу. Сероватый свет рассеял тени, гроза прошла, а тревога осталась.

Саймон протянул руку вдоль постели. Движение было неосознанным, как и чувство, которое им овладело: он просто нуждался в поддержке, хотя и не понимал еще, что случилось.

Пальцы ощутили тепло тела и нежность кожи. Он повернул голову. Лампа не горела, но тусклого рассеянного света хватало, чтобы разглядеть лежащую рядом. Широко открытые глаза невозмутимо встретили его взгляд, но в глубине их таилось то же беспокойство, что испытывал Саймон.

Джелита, колдунья Эсткарпа, ставшая его женой, резко приподнялась. Шелковистые черные волосы, выскользнув из-под щеки Саймона, рассыпались по ее плечам. Прикрыв руками маленькие крепкие груди, она оглядывала зал, благо полог в эту душную ночь был откинут.

То, чем жил Саймон Трегарт сейчас, воспринималось им в разное время по-разному. Когда он мыслью уходил в прошлое, настоящее казалось ему навязчивым сном. Но стоило ему забыть о былом, и мир снова обретал реальность. Кто же он такой? Разжалованный армейский офицер, преступник, избежавший мести своих сообщников по темным делам? Он воспользовался услугами Йорга Петрония, чтобы остаться в живых, и прошел через Ворота из каменных плит, чудом сохранившиеся с доисторических времен. Ходили слухи, что всякий, кто решится войти в них, таинственным образом исчезает из этого мира и попадает в иной, более близкий его душе. И это был один Саймон Трегарт.

Другой Трегарт лежал сейчас в постели — здесь, в Южном Форте Эсткарпа. Саймон Трегарт — Хранитель Границы, присягнувший служить владычицам и взявший себе в жены одну из колдуний этой древней страны. И это «сейчас» было одним из тех моментов, когда настоящее полностью заслоняло прошлое, и он, как бы пройдя невидимую грань, слился с миром, в котором оказался так внезапно.

Острое предчувствие опасности пронзило Трегарта, прервав цепь размышлений о том, кто он такой и что здесь делает. Так же, как Джелита, он резко поднялся и сел, коснувшись ее плечом. Его пальцы сжимали рукоять самострела и выглядел он нелепо — ведь не было сигнала к бою, но только зов о помощи, непонятно как им воспринятый.

— Саймон, — голос Джелиты звучал ниже, чем обычно, и дрожал.

— Да, я тоже чувствую. — Саймон соскользнул с широкого ложа на ступеньки помоста и потянулся к креслу, на котором лежала одежда. Где-то у стен Южного Форта или в его окрестностях случилось что-то неладное. Он стал перебирать в уме возможные варианты. Морской набег карстенцев? Саймон был уверен, что через горы отрядам герцога не пробиться: горы патрулировались сокольничьими и подчиненными ему отрядами защитников границы. А, может быть, внезапный удар со стороны Ализона? Угрюмое молчание северного соседа давно внушало подозрения…

Саймон натягивал сапоги и застегивал пояс, когда на ум пришло еще одно предположение, от которого у него перехватило дыхание, — кольдеры! Ведь они не были окончательно уничтожены, и теперь сила, столь же чуждая этому миру, как он сам, пробудилась и опять грозит Эсткарпу.

Уже несколько месяцев — с тех пор, как этот коварный враг нанес удар и был отбит, с тех пор, как оплот кольдеров, остров Горм, был взят штурмом, а попытка кольдеров подчинить себе соседний Карстен провалилась, о них ничего не было слышно. Даже удержанный ими замок Иль молчал, и силы Эсткарпа не могли ни с моря, ни с суши преодолеть невидимый барьер, защищающий его стены и башни. Саймон и не думал, что победа на Горме — это конец угрозам со стороны Кольдера: опасность сохранялась до полного изгнания чужеземцев за море. Но пока забот хватало и без того: Ализон на севере был подобен псу, готовому сорваться с цепи, а Карстен на юге — дремлющему вулкану.

Саймон вслушивался в тишину, ожидая ударов набата — защитников границы, составлявших гарнизон форта, нельзя было застать врасплох. Но сигнала тревоги так и не прозвучало.

— Саймон! — оклик был таким громким и повелительным, что он резко обернулся, держа оружие наготове.

В сумеречном свете лицо Джелиты казалось мертвенно-бледным, а глаза — бесцветными, и трудно было понять, что это — страх или нечто другое? Джелита набросила на себя темно-красное платье из тонкой ткани и придерживала его одной рукой, не успев надеть в рукава. Платье волочилось по полу, пока она, как лунатик, медленно обходила ложе, приближаясь к Саймону. Но нет, Джелита не находилась в состоянии транса, и не страх владел ею.

— Саймон, я все та же!..

Эти слова поразили его еще больше, нежели оклик: они отозвались в нем глубокой болью, и он подумал, что эта боль не уйдет со временем, но будет расти. Так вот оно что! Значит, для нее это настолько важно? Так важно, что с тех пор, как они стали мужем и женой, она чувствовала себя ущербной и мучилась этим? И тут же другая часть его сознания, менее подвластная эмоциям, заговорила в защиту Джелиты. Колдовство было неразрывно связано с ее жизнью; как и все колдуньи, она гордилась своим Даром и испытывала восторг, владея им, однако, женщина по своей воле простилась со всем этим, когда пришла к Саймону, а ведь для нее было несомненным то, что выходя замуж она навсегда утратит свой Дар. И как же он не понял всего этого раньше?!

Саймон протянул ей руку, хотя ему нетерпелось обнять жену и крепко прижать ее к себе. Их пальцы сомкнулись, и он почувствовал, как радость, которой лучилась каждая частичка ее существа, вспыхнула в нем.

— И как ты… — начал было он, но Джелита перебила.

— Знаешь, это все еще со мной, я ничего не потеряла. О, Саймон, я стала женщиной и все же не утратила своего Дара!

Ее рука разжалась, и платье, которое она придерживала на плечах, упало, а пальцы машинально потянулись к груди, отыскивая колдовской камень, с которым она рассталась при бракосочетании.

Глаза Джелиты потускнели, когда она не нашла того, что помогло бы сейчас распорядиться энергией, переполнившей ее. Затем, видимо по старой привычке находить выход из любой ситуации, она отошла от Саймона и замерла на месте, слегка наклонив голову, будто к чему-то прислушиваясь.

— Набата не слышно, — Саймон поднял платье и набросил ей на плечи.

— Я и не думаю, что это нападение, — ответила Джелита. — Но где-то неспокойно, надвигается зло.

— Если так, откуда оно исходит или от кого?

Женщина по-прежнему стояла в настороженной позе, но Саймон уже понял, что она прислушивается не к внешним звукам, а к тому, что говорит ей Сила. Его же собственное беспокойство уже переросло в жажду немедленного действия, только вот против кого или чего?

— Лоиса!.. — произнесла Джелита низким голосом и, стремительно повернувшись, направилась к сундуку, в котором хранилась ее одежда. Она принялась поспешно одеваться, но не в домашнее платье — Джелита достала кожаную куртку, которую носят под кольчугой.

Лоиса? Саймон не был уверен, что именно ей грозит беда, но не стал подвергать сомнению наитие жены. Судьба свела их, четверых, в борьбе за свободу Эсткарпа и за собственную свободу. Они боролись вместе против зла, которое Кольдер принес в этот, некогда прекрасный мир: Саймон Трегарт — пришелец из другого мира; Джелита — колдунья Эсткарпа; Корис, когда-то изгнанный с Горма — Капитан Гвардейцев, а затем сенешаль и маршал Эсткарпа; и Лоиса, наследница Верлена — замка на побережье, владельцы которого за многие годы скопили несметное богатство, грабя потерпевшие крушение корабли. Сбежав из замка после обручения с герцогом Ивианом, она вызволила из Верлена и Джелиту, оказавшуюся там пленницей. Вдвоем пробравшись в Карс, они начали тайную борьбу с герцогом и его приспешниками. Лоиса, одетая в кольчугу и вооруженная мечом, была среди воинов Эсткарпа, когда они штурмовали Горм. А потом в цитадели Сиппара она поклялась в верности Корису. Эта хрупкая на вид девушка оказалась на деле сильным и смелым воином.

Сейчас ей, очевидно, грозила беда, поскольку Джелита почувствовала, что Лоиса в опасности.

— Но Лоиса в цитадели Эса, — вымолвил Саймон, надевая кольчугу. — А это — сердце страны. Если враг осмелился…

— Нет, что-то не так, — отозвалась Джелита. — Море… В том, что я вижу, главное — море.

— Корис?

— Нет. Кажется, нет… О, если бы у меня был камень! — она натянула сапоги. — А так — будто гадаешь, что там, в тумане? Куда плывет — видишь, но что несет в себе — неизвестно. И все-таки: Лоиса в опасности, и это связано с морем.

— Кольдер? — не удержался Саймон от самого страшного предположения.

— Заслона кольдеров тоже нет. Чувствую только зов о помощи. Саймон, мы должны ехать куда-то на юго-запад. — Она слегка повернулась, сосредоточив взгляд на стене, будто что-то видела сквозь нее.

— Едем, — коротко бросил он.

В жилой части форта было еще тихо, но, торопливо выбегая из зала на лестницу, они услышали, как меняется караул.

— Собрать всадников! — прокричал Саймон вниз.

Его приказ был услышан — последовал слегка удивленный возглас, и они еще не успели спуститься во двор, как протрубили тревогу.

Гарнизон форта в любую минуту готов был отразить внезапную атаку весной и летом сигнал тревоги звучал не раз, собирая его отряды на защиту границы. Ударные силы гарнизона, которыми командовал Саймон, состояли в основном из карстенских беженцев, принадлежавших к древней расе. У них, покинувших родные места из-за резни, устроенной в Карстене по приказу герцога, были причины ненавидеть грабителей и убийц, которые властвовали ныне на их земле и быстрыми набегами прощупывали оборону Эсткарпа — последнего прибежища этой расы темноволосых и кареглазых людей, сохранивших мудрость предков и чистоту крови; расы, чьи женщины были наделены Колдовским Даром, а мужчины, несколько угрюмые на вид, отличались силой и ловкостью — качествами, необходимыми в ратных делах.

— Сигнальных огней не видно, командир…

Ингвальд, помощник Саймона еще с прежних времен, ждал его во дворе крепости. Но вместо Саймона ему ответила Джелита:

— Был другой сигнал, Капитан.

Ингвальд посмотрел на нее удивленно, но все же спросил:

— Нападение где-то поблизости?

— Нет, — сказал Саймон. — Что-то случилось на юго-западе. Мы отправляемся туда с частью гарнизона, а ты останешься командовать здесь.

Офицер, казалось, хотел возразить, но, помешкав, отчеканил:

— Отряд Дарстена находится в полной боевой готовности и может немедленно отправиться в горы.

Из кухни выбежала служанка с блюдом, на котором лежали походные хлебцы с кусочками жареного мяса, только что вынутые из печи. За ней неуклюже трусил толстый парнишка-помощник с кубками, наполненными вином. Джелита и Саймон ели стоя и наблюдали за тем, как конники проверяют лошадей и готовят к походу оружие.

Неожиданно Джелита чуть слышно засмеялась:

— Передающая вести услышала меня, и я сообщила ей наши новости. Жаль, что у меня нет камня, он бы сейчас очень пригодился.

Саймон был изумлен: выходит, Джелита даже без своего камня способна общаться с юной колдуньей, связывающей их со штабом Эсткарпа! Благодаря этому военный совет уже получил сообщение Джелиты об опасности.

Саймон восстанавливал в памяти картину местности, по которой им предстояло ехать. Предгорья и горы на юге, берег моря на западе. Можно встретить на пути одну-две деревеньки, ни фортов, ни замков там нет. Правда, встречаются посты, но силы их незначительны, и к тому же располагаются они в отдалении от границы, а значит не могут служить постоянным местом пребывания колдуний, способных предупреждать о набегах врага. Поэтому остается единственный способ связи сигнальные огни, зажигаемые на холмах Ни один такой огонь сейчас не горел.

Что делала там Лоиса; почему она покинула Эс и поспешила в пустынный край?

— Ее заманили туда хитростью. — Джелита снова будто прочла его мысли. — Как именно заманили, сказать не могу, но зачем — кажется, догадываюсь.

— Происки Ивиана?

Это могло служить объяснением любому действию, направленному против наследницы Верлена. По законам Карстена, Лоиса — жена Ивиана. И хотя они даже не видели друг друга, обручение с ней позволяло герцогу претендовать на владение Верленом. Стоит лишь привезти в Карстен Лоису, и тогда сделка, которую Фальк заключил с герцогом, будет завершена. В Карстене, по слухам, царит смута, — Ивиан, бывший наемник, добившийся власти, благодаря тому, что собрал под своим началом мощное войско, чувствует враждебность со стороны старой знати. И ему необходимо решительно развеять эту враждебность, иначе его власть окажется под угрозой.

А поскольку Лоиса находится в родственных отношениях с тремя могущественными кланами Карстена, герцог мог бы, используя ее как средство для достижения своих целей, добиться многого. Но, конечно, не только Карстен беспокоит его.

Ивиан чувствует себя неуютно, сознавая, что резня, которую по его приказу устроили людям древней расы, вряд ли останется безнаказанной. Скорее всего, он не поверит, что колдуньи Эсткарпа не будут чинить ему зла, и в подобной ситуации Лоиса тем более та сила, которую герцогу необходимо заполучить в свои руки.

Они выехали из крепости скорой рысью: Саймон впереди, рядом, чуть поотстав от него — Джелита; за ними — двадцать конников Дарстена. До моря было часа четыре верховой езды. Пока не пал Сулькар — город моряков-торговцев, тракт, по которому ехал отряд, был торговой артерией Эсткарпа, связывая собой полдюжины деревень и один небольшой городок с этим свободным портом. Но после гибели Сулькара дорогой пользовались редко, и она пришла бы в полное запустение, если бы не дозорные, время от времени расчищавшие ее от поваленных бурями деревьев.

Отряд проследовал через Ромсгарт — селение, где обычно собирались на торги крестьяне из ближайших деревень. День был небазарный, и отряд, торопливо проскакавший по улицам, вызвал немалый переполох среди жителей. Саймон заметил, как Дарстен махнул рукой местной страже. Он знал, что это значит: боевой дозор будет выставлен здесь без промедления. Древней расе, оказавшейся в окружении опасных, готовых к войне соседей, быть может и предопределено исчезнуть с лица земли, но в последней битве ее воины унесут с собой немало вражеских жизней. И в Ализоне, и в Карстене прекрасно об этом знали, и возможно только это удерживало их от немедленного нападения на Эсткарп.

В нескольких милях от Ромсгарта Джелита дала знак остановиться. Она ехала с непокрытой головой, ее шлем висел на луке седла — и сейчас, поворачивая голову то вправо, то влево она была похожа на хищную птицу, высматривающую добычу. Но Саймон уже напал на след.

— Там! — крикнул он, показывая на тропу, что уходила от тракта на юг. Ощущение опасности, которое ни на секунду не покидало его, словно обострило зрение на стволе дерева, лежавшего поперек тропы, Саймон заметил пару белых рубцов. Один из всадников спешился, чтобы получше их рассмотреть.

— Ссадины от копыт, и совсем свежие…

— Рассредоточиться! — скомандовал Саймон.

Конники рассыпались по лесу, продолжая осторожно продвигаться вдоль тропы. Джелита надела шлем.

— Быстрей, вперед!

Она пришпорила коня, и тот, перемахнув через поваленное дерево, понес ее по тропе. Саймон помчался следом за ней. Любому, кто увидел бы их сейчас, показалось бы, что их только двое; однако, люди Дарстена, скрывшись под пологом леса, не отставали от своего командира.

В лицо уже бил свежий морской ветер, вот-вот должна была показаться бухта. Что же они увидят там? Неужели корабль, готовый отплыть в Карстен? Но кто заманил Лоису в эту ловушку? Вот бы сейчас сюда сокольничьих с их птицами — они бы уже все разузнали.

Они выехали на широкую, густо поросшую травой поляну, которая полого сбегала вниз к бухте. На ней паслись две оседланные лошади. А в море виднелся корабль, который на всех парусах уходил от берега.

Потом им бросилось в глаза то, что выделялось ярким пятном на белом прибрежном песке. Джелита спрыгнула с коня и побежала туда, Саймон устремился следом, и вскоре они уже стояли над телом женщины, чье застывшее лицо казалось безмятежным, хотя пальцы вцепились в рукоять клинка, глубоко вонзенного ей в грудь.

— Кто это? — спросил Саймон.

Джелита нахмурилась, напрягая память.

— Я встречала ее. Она с гор. Ее звали… Ее звали Бертора, когда-то она жила в Карсе…

— О Боже!

Саймон заметил, что его подзывает один из воинов, и пошел посмотреть, что там такое. У самой воды в песок было воткнуто копье, на которое была надета латная рукавица. Объяснений не требовалось — здесь побывали люди герцога; больше того — они и не хотели этого скрывать, а значит — Ивиан объявляет войну. Саймон схватился за рукавицу и сдернул ее с древка. Он принял вызов.

2

НАБЕГ

Лучи светильников, искрясь, отражались от лежащего на столе предмета, как от драгоценного камня. На самом же деле это была всего-навсего рукавица, кожаная рукавица с тыльником, закрытым металлическими пластинками.

— Лоиса покинула Эс два дня назад, но зачем — никто не знает, — голос был мрачным и отрешенным. Сосредоточенный Корис угрюмо стоял у края стола, наклонясь вперед и с силой сжимая рукоять топора. — Я узнал об этом вчера вечером — только вчера! Куда она пошла, зачем, кто увел ее за собой?

— Мы предполагаем, что она нужна герцогу, — сказал Саймон, — но зачем — это вопрос, — он заметил тревожный взгляд Джелиты и замолчал — похоже, они с ней опять подумали об одном. Сейчас, когда Корис не мыслил своего существования без Лоисы, ее похищение могло обернуться катастрофой для обороны Эсткарпа. Никакая колдовская сила не смогла бы, пожалуй, удержать молодого сенешаля от желания броситься на поиски своей возлюбленной, а поэтому необходимо было как-то остудить его пыл, по крайней мере, до тех пор, пока он не сможет принимать трезвых решений.

— Карсу конец, — коротко заявил Корис.

— Что — так просто? Ты за это ручаешься? — не удержался от колкости Саймон. — Ты считаешь, что город не устоит перед горсткой воинов, которую сейчас, в спешке, ты сможешь собрать? Да, Карс падет, но только в том случае, если мы все тщательно обдумаем, а не просто ринемся в атаку, очертя голову.

— Корис, — рука Джелиты с тонкими длинными пальцами оказалась в лучах света, падающего на боевую рукавицу Ивиана, — ты недооцениваешь Лоису…

Задев его за живое, она этими словами точно пробудила Кориса, что никак не удавалось сделать Саймону.

— Недооцениваю?

— Вспомни Брайанта, и не забывай, что Брайант и Лоиса — одно лицо.

Брайант и Лоиса! Как всегда, она снова права, его жена-колдунья. Конечно с этого и надо было начинать. Лоиса… Ей пришлось играть роль наемного воина в пору совместного пребывания с Джелитой в Карсе. Она с оружием в руках была среди воинов, освобождавших Сиппар. И прежде всего Лоиса бежала из Верлена, да при этом еще вызволила из плена Джелиту, хотя сделать это было неимоверно трудно, если не невозможно. Нет, Лоиса отнюдь не беспомощная девушка: у нее достаточно и ума и воли, чтобы выстоять в очередной схватке с силами зла.

— Но по их проклятым законам она принадлежит Ивиану, — лезвие топора описало сверкающую дугу и разрубило лежащую на столе рукавицу.

— Она принадлежит только себе, Корис, пока не решит иначе. Не знаю, как им удалось заманить Лоису, но очень сомневаюсь, что они сумеют ее удержать. Однако, подумай, сенешаль, стоит ли идти напролом? Как только ты ворвешься в Карс, Лоиса немедленно станет орудием против тебя в руках Ивиана. Неужели ты этого хочешь?

Корис повернулся к Джелите и, будучи меньше ее ростом, вскинул голову, чтобы встретиться с ней взглядом. Его широкие плечи слегка ссутулились, и что-то в его позе напоминало зверя, приготовившегося к прыжку.

— Я не допущу, чтобы она оставалась там! — крикнул он с вызовом.

— И мы не допустим, — согласился Саймон. — Но пойми: ведь они только и ждут, что мы клюнем на эту приманку. Лоису может быть только для этого и похитили, чтобы мы все угодили в ловушку.

Корис прищурился.

— Так что же ты предлагаешь? Пусть позаботится о себе сама? Да, Лоиса отважна, но она не колдунья. И, потом, их много, а она — одна.

На это у Саймона был готов ответ — он успел обдумать план действий до прибытия Кориса в форт, и сейчас рядом с лезвием топора он разложил на столе пергаментную карту.

— Простой набег на Карс немыслим, для этого пришлось бы собрать все наше войско и пойти войной на Карстен. Не лучше ли проникнуть в город небольшим отрядом, да еще по приглашению Ивиана?

— С помощью перевоплощения? — сразу понял Корис, и ожесточенные нотки в его голосе пропали.

— Скорей всего. А действовать мы начнем вот отсюда…

Операция, которую предлагал Саймон, была рискованной. Он давно вынашивал ее идею, но до сих пор помалкивал, понимая, что найдется немало доводов против его плана. Теперь же, когда обстоятельства требовали немедленных действий, можно было и рискнуть.

Корис внимательно изучал карту.

— Но причем здесь Верлен? — взглянул он на Саймона.

— Верлен нужен Ивиану, он давно мечтает о нем. Отчасти это и послужило причиной его женитьбы на Лоисе. Богатства Верлена манят герцога неспроста, подумай сам: Ивиану служат в основном наемники, а им надо платить. Кроме того, крепость удобно расположена и может быть отличной базой для морских набегов на нас. Словом, теперь, когда Карстен истощен притеснениями и поборами, Верлен для герцога — спасение. До сих пор Фальк вел себя разумно, не мешая Ивиану, но допустим, в нем заговорили отцовские чувства, и он надумал…

— …сделать вид, что хочет обменять Верлен на Лоису? Чтобы на самом деле не потерять своих сокровищ? Верно я понимаю?

— Мы должны сделать так, чтобы Ивиан поверил, будто может завладеть Верленом вообще без всяких усилий. — Саймон начал подробно излагать детали операции, а Корис, слушая его, перестал хмуриться и внимательно вникал в план, выискивая в нем слабые места. Но пока он не перебивал Саймона, который приводил все новые сведения, добытые как его разведчиками, так и сокольничьими, и, объединяя их, пытался нарисовать общую картину предстоящих действий.

— Корабль, который мы посадим на рифы, выманит из крепости почти всех людей Фалька. В замке останется только охрана. К тому же без присмотра будут все потайные ходы, о которых владыка Верлена ничего не знает, об этом еще Лоиса говорила. А Джелита расскажет, как найти вход снаружи, и таким образом наш отряд проникнет в самое сердце Верлена. А уж потом разберемся и с теми, кто отправится на скалы за добычей.

— Но это займет много времени. К тому же, где уверенность, что шторм случится в выбранный нами день? — хоть Корис и возражал, но Саймон чувствовал, что сенешаль примет его план, а значит, опрометчивого вторжения на территорию врага можно не опасаться, по крайней мере, пока голова Кориса будет занята Верленом.

— Что касается времени, — Саймон свернул карту, — то за минувшие сутки мы кое-что сделали. Я послал сообщение сокольничьим, и они, должно быть, уже рассредоточились в горах близ Верлена. Разведчики из отрядов защитников границы отлично знают каждый уголок в тех местах и найдут самые короткие тропы. Сулькарские моряки в гавани Сиппара готовят к плаванию одно из заброшенных суденышек: ставят новые паруса и загружают трюм камнями, чтобы казалось, будто идет обычное торговое судно с грузом. А на флагшток подымут торговый флаг Ализона. Вот только шторм…

— Шторм!.. — рассмеялась Джелита. — Саймон, неужели ты забыл, что ветер и волны — наши слуги? Я позабочусь и о том, и о другом, когда придет час.

— Но ведь… — Корис взглянул на нее вопросительно.

— Ты думаешь, мне это не под силу, Корис? Как бы не так! — в ее голосе звенела радость. — Мне бы только вернуть мой камень, и тогда уж не сомневайся! И потому, Саймон, пока ты расставляешь сети для Фалька, я поспешу в Эс за тем, что снова должно принадлежать мне.

Он согласно кивнул, но в душе появилась смутная боль. Ему казалось, что ради него Джелита рассталась с камнем без сожаления. А теперь выясняется, что едва она почувствовала зов Силы, едва поняла, что не утратила своего Дара, — и вот она уже вновь далека от него, вновь она не Джелита — жена его, но колдунья, непостижимая женщина, пристальный взгляд которой всех удерживает на расстоянии. Саймон ужаснулся при мысли, что колдовство опять встанет между ними глухой стеной. Усилием воли он остановил эти тягостные раздумья и сосредоточился на подготовке операции в Верлене.

Все участники операции были уже оповещены о ее начале, но не с помощью сигнальных огней на холмах, которые могли насторожить карстенских соглядатаев, а с помощью колдуний или верховых нарочных. Отряды, патрулирующие предгорье, были малочисленны всего по пять-десять человек, и держались пока разрозненно, вплоть до решающего приказа.

Корис вел переговоры с Эннером Осбериком, чьи торговые корабли стояли в порту Эса после того, как от Сулькара ничего не осталось. Попытки использовать Горм в качестве базы оказались безуспешными: люди не хотели оставаться на проклятом острове с его Сиппаром — городом мертвецов. Цитадель Сиппара колдуньи окружили невидимым барьером, дабы никто не мог использовать со злым умыслом достижения чужой цивилизации. Отец Эннера Осберика погиб в Сулькаре, и сын питал беспредельную ненависть к кольдерам и им подобным. Молодой Осберик прекрасно знал море, и пусть он не мог управлять штормами, подобно колдуньям, но умел выстоять любой из них, а его люди всегда были готовы сразиться с врагом. Опасность его, как всех молодых и смелых людей, только воодушевляла, и он согласился принять участие в операции.

Осуществление замысла уже началось, и оставалось только согласовать время атаки. Саймон занял наблюдательную позицию, распластавшись на вершине скалы. День был пасмурный, но он хорошо видел башни Верлена через трубку с линзами из прозрачного кварца, — своего рода бинокль. Осмотрев стены крепости, Саймон начал разглядывать риф, тот самый, что приносил добычу обитателям крепости — он торчал из воды, как клык. Именно на этот каменный клык Эннер должен посадить корабль-приманку, чтобы выманить из Верлена подданных Фалька.

Хмурое небо и сырой воздух предвещали шторм, но им-то была нужна управляемая буря, чтобы в нужное время она сработала на них. Саймон продолжал рассматривать берег, но его голова была занята другим.

Джелита уехала к владычицам, уехала в Эс, ликующая, счастливая от того, что не утратила своих колдовских способностей. С тех пор он не слышал о ней ни единого слова.

Не было между ними и той мысленной связи, на которую Саймон уповал, как на знак прочности их союза. Он готов был уже поверить, что недели, прожитые в Южном форте, оказались лишь сладким сном, и что не было исполнения желаний, не было того мига, когда, казалось, они слились воедино и ему открылся мир по ту сторону собственного «я».

И снова Саймон похолодел от страха, подумав о том, что вот уже и растет между ними стена отчуждения. Нет, надо гнать прочь от себя все эти мысли, иначе он, подобно Корису, забудет обо всем на свете, сорвется с боевого поста и бросится на поиски любимой.

Времени оставалось мало. «Этой ночью необходимо навязать бой», — думал Саймон, убирая в карман на поясе наблюдательную трубку. Джелита перед отъездом подробно описала ему подземные ходы, и прошлой ночью он, Ингвальд и Дарстен спустились в пещеру, откуда они начинались. Там их взорам предстал древний алтарь, воздвигнутый богам, память о которых давно исчезла, как и прах тех, кто поклонялся им. Все испытали в подземелье какое-то странное возбуждение, от которого перехватывало дыхание, а Саймон даже вынужден был напрячь волю, чтобы унять дрожь в теле. Похоже, не только к услугам колдуний прибегали люди, которые много веков тому назад жили в этом мире, если до сих пор в его подземных тайниках противоборствовали эти странные, и, как чувствовал Саймон, могучие силы.

Спрыгнув со скалы, он направился к расселине, где притаились трое разведчиков и один сокольничий.

— Никаких известий?

«Глупый вопрос», — подумал Саймон. Он бы и сам в тот же миг узнал о ее прибытии, будь она здесь. Однако один из разведчиков, увидев командира, вскочил на ноги.

— Есть сообщение от сенешаля, Капитан. Эннер Осберик снарядил корабль и готов сняться с якоря, но не знает, долго ли продержится ветер.

Ветер… Нет, над стихиями Саймон не властен, это уж точно. И если Джелита не появится, им так или иначе придется начать боевые действия, подвергнув себя опасностям, которые несет настоящий шторм.

Послышался резкий птичий крик, и черно-белый сокол Ункара, снизившись кругами, сел на запястье хозяина.

— Сенешаль возвращается, — сказал сокольничий.

Для Саймона по-прежнему оставалось загадкой это общение человека с птицей, но он давно убедился, что сведения сокольничьих всегда точны, а уж то, что разведка с помощью соколов стократ быстрее любой другой, и говорить нечего. Корис возвращался с патрулирования, и Саймон понимал, что сенешаль настроен выступить немедленно, и что на этот раз придется ему уступить. Но где же Джелита?

Движения Кориса как всегда были собранны и экономны, и Саймон до сих пор поражался этому, глядя на его неуклюжее тело. Огромный Топор Вольта был скрыт под походным плащом, но на голове сенешаля сверкал шлем с соколом, и уж кто-кто, а Саймон знал, что это значит — Корис готов ринуться в бой.

— Этой ночью мы выступаем! Эннер говорит, что ветер пока благоприятный, а что будет дальше — неизвестно, — он помолчал и чуть смущенно добавил: — С севера никаких известий.

— Что ж, так тому и быть! Вальдис! Оповести всех: как только стемнеет — мы выступаем.

Юноша исчез среди камней со скоростью пущенной стрелы. Из-под открытого забрала сверкнули глаза Ункара:

— Похоже, будет дождь. Тем лучше для нас. Итак, Хранитель Границы, наш час — сумерки… — с соколом на запястье он последовал за Вальдисом, чтобы собрать своих людей.

Заката в этот вечер никто не видел — тяжелые тучи расстилались до горизонта. Усилилось волнение на море. Вот-вот должен был появиться Осберик на своем корабле-приманке.

У мародеров было три наблюдательных пункта — два на самом рифе и один на центральной башне крепости; в плохую погоду на всех этих точках стояли наблюдатели. Тех, что на рифе, можно было не опасаться, но с башни просматривались подступы к замку, и Саймона это беспокоило, хотя он отдал приказ, чтобы использовались все маломальские укрытия на этом пространстве. Надеялся он и на то, что атакующих прикроет дождь.

Но штормовой ветер опередил дождь, медлить было нельзя. И только сумерки скрывали людей Саймона, когда они цепочкой пересекали пустошь, отделявшую их от входа в подземелье. Пока все шло благополучно. Неожиданно во мраке пещеры что-то вспыхнуло, и Саймон услышал удивленный возглас Кориса, — светилось лезвие Топора Вольта. А Саймон вновь почувствовал, как от ветхого алтаря исходит мощный поток энергии, но он не мог определить ее природы, и от этого ему было не по себе.

— Благославляющий свет! — рассмеялся Корис. — Спасибо тебе, Вольт, за такую милость!

— Не задерживайся! — потребовал Саймон. — Ты не знаешь, какие силы можешь пробудить этим светом.

Начало потайного хода они нашли быстро. У Саймона по спине бегали мурашки, волосы на голове шевелились, хотя на нем был шлем — так все вокруг было наэлектризовано. Каменные стены, покрытые слизью, тускло отражали свет походных фонарей. С каждым шагом во влажном воздухе подземелья усиливался запах гнили. Каменные плиты под ногами вздрагивали от глухих ударов бушующего внизу моря.

Наконец, они вышли к лестнице, ступени которой были крест-накрест иссечены серебристыми бороздами, словно какие-то гигантские слизняки веками прокладывали здесь свои дорожки. Поднимаясь, Саймон считал ступеньки, как научила его Джелита, и подумал о том, что дорого бы сейчас дал, чтобы она или Лоиса оказались рядом, поскольку все-таки опасался заблудиться в этом лабиринте.

Они должны были выйти в ту комнату, что когда-то принадлежала Лоисе, а затем — рассеяться по замку и попытаться захватить Фалька врасплох, пока его мародеры тешатся ожиданием добычи у моря.

Казалось, этим ступеням никогда не будет конца, и действительно, лестница еще уходила вверх, во мглу, когда он прервал счет, остановившись перед дверью, запертой на простую щеколду со стороны лестницы. Саймон сбил задвижку и без особого усилия открыл дверь.

В покоях было темно, они не погасили походных фонарей, когда вошли, и в их свете увидели завешенное пологом ложе, рядом с ним сундук и еще один — под окном, за которым гудел штормовой ветер.

— Сигнал! — Саймон мог этого и не говорить, так как один из гвардейцев уже вскочил на стоявший под окном сундук и несколько раз взмахнул походным фонарем, подавая условный сигнал Эннеру Осберику. Если тот был на месте, то, конечно, принял его, и сейчас, возможно, обрубили якоря… Оставалось только ждать, когда известие о приближении судна подымет на ноги весь гарнизон Верлена.

Это тягостное ожидание, это бездействие всем было не по душе. Две небольшие группы, одна во главе с Ингвальдом, другая — с Ункаром, осмотрели ближайшие помещения. Командир сокольничьих сообщил, что они обнаружили по соседству еще одну пустую спальню, которую, в крайнем случае, можно использовать как запасной путь к отступлению.

Время, казалось, тянется нестерпимо медленно. Саймон перебирал в уме все возможные причины провала их операции. Фалька могли предупредить о вторжении, у него тоже хватает разведчиков. Оставалось надеяться лишь на то, что, как уверяла Лоиса, о потайных ходах здесь по-прежнему никто ничего не знает.

— O-oo!.. Наконец-то! — вырвался у кого-то вздох облегчения, немедленно заглушенный громкими криками, раздавшимися у них над головами.

— Началось! — Корис стиснул плечо Саймона и рванулся к двери. — Сигнал о кораблекрушении! Сейчас крысы повылезают из своих нор!..

3

ТЕМНАЯ НОЧЬ

Терпение, главное — терпение… Терпению Лоиса научилась давно, и сейчас пришло время воспользоваться им, как оружием против страха, который сковал ее, словно холод, и не давал дышать. Терпение и благоразумие — вот все, что осталось в ее распоряжении.

В комнате, где девушку, наконец, оставили одну, было тихо. Она знала, что нет смысла вставать с кресла и пытаться открыть окно или дверь. Полог над ложем был снят. «Чтобы не покончила с собой», — подумала она. Нет, до этого еще не дошло, только не это. Лоиса улыбнулась, но улыбка получилась очень грустной.

Она чувствовала себя разбитой, комната плыла и раскачивалась перед глазами, и это не позволяло Лоисе собраться с мыслями. Есть не хотелось, мучила тошнота, начавшаяся еще на корабле. Интересно, сколько времени она не ела?

Лоиса стала по-детски загибать пальцы, подсчитывая дни. Три, четыре… — пять дней?

Вновь и вновь в памяти навязчиво появлялось лицо какой-то черноволосой женщины, пришедшей к ней еще в Эсе ранним утром, якобы поведать какую-то историю. Что это за история?

Лоиса пыталась как можно отчетливее припомнить встречу. И страх, душивший ее, стал сильнее, когда она поняла, что провал в памяти не имеет ничего общего с недомоганием и нервным потрясением — ее память была насильственно блокирована. Ту женщину звали… Бертора! Лоиса внутренне возликовала, когда ей удалось все же вспомнить имя. Эта Бертора увезла ее из Эса, сославшись на какую-то весть. Что за весть и от кого? И почему Лоисе необходимо было держать в тайне от всех свой отъезд? Всплывали обрывочные воспоминания о дороге в лесу и о буре; о том, как они прятались под скалой, а над ними неистовствовали в ночи дождь и ветер. Еще вспоминался сбегающий к морю луг, на котором они ждали кого-то.

Почему она была так спокойна, находясь там с Берторой? Почему у нее не было ни тревоги, ни дурных предчувствий? Может быть, она находилась под влиянием чьих-то чар, слепо подчиняясь чужой воле? Но нет, в это не верилось — в Эсткарпе у нее не было врагов. Собирая воедино осколки воспоминаний, Лоиса наконец поняла, что Бертора слишком торопилась, слишком осторожничала в пути, и вообще, вела себя так, словно убегала от врагов по чужой земле. Неужели в Карстене тоже есть колдуньи?

Лоиса прижала руки к вискам. Если предположить, что в Карстене есть колдуньи, значит, она просто ничего не знает о своей родине. Но нет же, их не может там быть после того, как потомки древней расы были объявлены вне закона, и на протяжении многих лет их изгоняли из страны или убивали на месте. И все-таки Лоиса была уверена, что находилась под воздействием чар, что колдовская сила помимо ее воли привела ее в ту бухту, где стоял корабль.

И там было еще что-то… что-то, связанное с Берторой. Прикусив костяшки пальцев, Лоиса, преодолевая очередной приступ тошноты, напрягла память и, наконец, увидела отчетливую картину.

Бертора… какие-то люди… женщина что-то кричит им. Лоиса не смогла вспомнить слов, но как наяву слышала голос — сначала умоляющий, потом в нем появилось отчаяние… Один из приплывших на корабле спокойно подошел и хладнокровно вонзил клинок в грудь Берторы, та упала, мертвой хваткой вцепившись в рукоять оружия — владелец так и не смог вернуть его себе. Затем какой-то другой человек склонился над убитой и начал неловко обшаривать ее блузу, что-то извлек оттуда и зажал в кулаке…

Итак, Лоиса оказалась в Карстене благодаря Берторе, которая поплатилась за это жизнью. Но как, с помощью кого или чего этой женщине удалось выманить Лоису из Эса?

Впрочем, сейчас это не самое важное. Хуже всего то, что она находится в Карстене, в замке Ивиана. И если даже друзья в Эсткарпе узнали, где она, им, чтобы вызволить ее отсюда, потребовалось бы целое войско, выставить которое сейчас Эсткарп не может. Лоисе доводилось бывать на военных советах, она знала, в сколь сложном положении находилась древняя страна, и понимала, что если будет предпринят поход на Карстен — это ослабит оборону Эсткарпа, чем немедленно воспользуется Ализон, чтобы нанести удар с севера.

Когда-то в Верлене Лоисе уже пришлось в одиночку противостоять Фальку, и она смогла вырваться из ненавистных стен, где у нее не было ни единой близкой души. И вот она снова оказалась одна против могущественного врага. «Скорее бы прошла эта тошнота, скорее бы прекратила кружиться голова, чтобы все хорошенько обдумать», — твердила про себя Лоиса. Но пока любое движение приводило к тому, что пол уходил из-под ног, словно она до сих пор находилась на палубе корабля.

Внезапно открылась дверь, и резкий свет лампы ослепил Лоису. Она на мгновение зажмурилась, а когда открыла глаза, обнаружила перед собой троих женщин: одна держала лампу, другая — поднос с тарелками, накрытый салфеткой, а третья выжидающе стояла в стороне, и Лоиса пока не видела ее лица, поскольку голову и плечи вошедшей скрывала накидка.

Поставив на стол поднос и лампу, служанки удалились, закрыв за собой дверь, и только после этого оставшаяся женщина подошла к столу и сбросила с себя покрывало.

Она была выше Лоисы и выглядела столь привлекательно, что девушка не посмела даже сравнивать себя с вошедшей. Золотистые волосы женщины, уложенные в замысловатую прическу, стягивала сеточка, унизанная драгоценными камнями. Драгоценности сверкали и на ее шее, и на поясе, и на всех пальцах рук, а тонкие запястья были украшены браслетами. Казалось, что она нарочно достала все содержимое своих шкатулок, чтобы поразить пышностью и великолепием. И только встретив спокойный взгляд женщины, Лоиса поняла, что весь этот блеск — маскарад.

Рука, отягощенная драгоценными камнями, потянулась к лампе, взяла ее и подняла повыше, а потом Лоиса увидела глаза, внимательно изучающие ее лицо, но не смутилась и не опустила головы. Конечно, ей было далеко до этой красавицы — она это прекрасно понимала, да и не собиралась соперничать с этой женщиной. Лоиса уже не сомневалась, что перед ней — Альдис, великолепная Альдис, отличающаяся не только красотой, но и умом, — ведь всем известно, сколь велика ее роль в мрачных играх двора Ивиана.

— А в тебе скрыто гораздо больше, чем кажется на первый взгляд — нарушила молчание Альдис. — Зачем же прятать свои достоинства, госпожа герцогиня?

Все еще держа лампу в руке, Альдис грациозно присела в реверансе, эффектно взметнув юбку.

— Кушать подано, госпожа герцогиня, прошу к столу. Уверена, что ты проголодалась за долгую дорогу.

Она поставила лампу на стол и с преувеличенной услужливостью придвинула к нему кресло.

— Ах, я же еще не представилась! Меня зовут Альдис, и мне выпала честь приветствовать тебя в твоем городе Карсе, который заждался своей герцогини. Не соизволишь ли пообедать, госпожа?

— Разве Карс — не твой город? — с наивностью ребенка спросила Лоиса. Она еще не знала точно, какую роль ей лучше всего играть, и решила пока прикинуться дурочкой, надеясь, что Альдис на это клюнет и быстрее раскроет свои карты.

Красавица расплылась в улыбке.

— Все это лживые сплетни! Согласись, когда при дворе нет настоящей госпожи, кто-то ведь должен позаботиться о том, чтобы все шло должным образом… Надеюсь, ты не сочтешь нужным что-либо менять здесь?

Что это — угроза или предупреждение? Во всяком случае, сказано это было самым небрежным тоном. И все же Лоиса не сомневалась, что Альдис не намерена отказываться от своей власти в пользу новоявленной госпожи, на которой герцог и женился-то исключительно из практических соображений.

— Известие о твоей смерти крайне огорчило господина герцога, — продолжала Альдис. — Он так ждал встречи с супругой, а вместо этого ему пришлось выслушать рассказ об открытом окне башни, о каких-то лоскутах платья внизу на скалах и о бушующем под окном море. Можно подумать, что морские волны были для тебя желаннее объятий герцога… Эти печальные мысли преследовали его по ночам. Зато как же он обрадовался, когда до него дошла весть о том, что наследница Верлена жива, и всего лишь была околдована этими ведьмами с севера, которые похитили ее и держали как заложницу. Но теперь все снова хорошо, не правда ли? Теперь ты в Карсе, воины которого способны защитить свою госпожу от любых врагов! Так что, поешь, милая герцогиня, а потом отдохни. Недалек тот час, когда тебе придется предстать во всей своей красе перед супругом и покорить его. — В насмешке проскользнула явная грубость — кошка выпустила когти.

Альдис сняла с подноса салфетку, запах пищи отозвался резью в пустом желудке Лоисы, и опять подступила тошнота, но девушка пересилила себя, решив все-таки поесть — она понимала, что сейчас не время вести себя вызывающе.

Она провела рукой по глазам, как ребенок, уставший плакать, и с трудом поднялась, придерживаясь за стойку полога. Покачиваясь, она кое-как доковыляла до кресла и почти упала в него.

— Бедная крошка, тебе, видно, крепко досталось, — заметила Альдис, но не двинулась с места, чтобы помочь, и Лоиса была искренне благодарна ей за это. Она испытывала такую слабость, что пришлось взять бокал обеими руками, лишь бы любовница Ивиана не заметила, как они дрожат.

Впрочем, сейчас и это не имело особого значения. Важнее было набраться сил и прояснить рассудок. Очевидно, что Альдис пожаловала сюда неспроста, но пока Лоиса не понимала цели ее визита.

По телу разошлось приятное тепло, и словно разогнало страхи, одолевавшие ее. Лоиса поставила бокал на стол, придвинула к себе тарелку с супом и принялась за еду, пьянея от аромата пищи. У герцога были отличные повара. Наслаждаясь вкусной едой, Лоиса как будто на время забыла, где она находится.

— Поросенок в красном вине, — проворковала вдруг Альдис. — Деликатес, госпожа, который ты часто будешь видеть на столе, так как герцог обожает это блюдо.

Лоиса снова поднесла к губам бокал.

— Отменное вино! — Она старалась, чтобы ее голос звучал весело и непринужденно. — Похоже, господин герцог — тонкий ценитель напитков. А я, признаться, думала, ему больше по вкусу то, что пьют в кабаках: ведь свое первое войско он набрал, кажется, благодаря бочкам с таким питьем?

Альдис одарила ее лучезарной улыбкой.

— Господина герцога не смущают намеки на его… как бы это сказать… сумбурное прошлое. Кто бы что ни говорил, одно неизменно — он завоевал Карстен силой своего оружия.

— И с помощью наемных воинов, — добавила Лоиса.

— При поддержке своих сторонников, — поправила ее Альдис, — чем, кстати, он гордится и часто об этом рассказывает, когда есть кому слушать.

— Тот, кто карабкается вверх, должен помнить о том, что он оставляет внизу. — Лоиса отломила кусочек хрустящего хлебца.

— Тот, кто достиг высоты, всегда позаботится о том, чтобы внизу был полный порядок, — усмехнулась Альдис, — ибо знает, что нельзя полагаться на судьбу — она капризна.

— А мудрость сильнее меча, — ответила Лоиса поговоркой горцев.

Поев, она почувствовала себя лучше и смогла наконец собраться с мыслями. «Этот Ивиан отнюдь не тупой солдафон, — думала она. — Ведь стал же он хозяином Карстена. Значит, ему хватает не только силы, но и ума. А уж Альдис… Будь начеку, Лоиса, ступай осторожно, чтобы веточка под ногой не хрустнула».

— Наш досточтимый герцог весьма талантлив — и во владении мечом, и в управлении страной, и в делах любовных. К тому же — не уродлив…

Лоиса вздрогнула и на миг окаменела, но сразу взяла себя в руки, надеясь, что Альдис ничего не заметила. Увы, возлюбленная герцога оказалась весьма наблюдательной особой.

— Ходят слухи, что на севере замышляются великие дела, и будто бы во главе всего этого стоит какой-то незаконнорожденный урод, размахивающий ворованным топором, — с ехидцей вымолвила она.

— Неужели? — Лоиса зевнула. — У слухов длинные ноги. Ну что ж, я поела, можно мне теперь отдохнуть?

— Госпожа герцогиня, ты говоришь так, будто считаешь себя пленницей, тогда как ты — первая дама в Карстене!..

— Буду иметь это в виду. Но все же, как бы ни была отрадна эта мысль, мне необходимо поспать. Всего доброго, госпожа Альдис.

Еще одна улыбка на прощание, легкий смешок, и любовница герцога вышла из покоев, а затем Лоиса услышала скрежет ключа в замке — именно этого она и ожидала. Какой бы могущественной повелительницей Карса, по словам Альдис, она ни была, во всяком случае, этой ночью она всего лишь пленница в комнате, ключи от которой в чужих руках.

Лоиса внимательно огляделась. Ложе было устроено, как принято в состоятельных домах, на возвышении в две ступени. Лоиса подошла к одному окну, открыла внутренние ставни и увидела железную решетку, в ячейки которой можно было просунуть лишь палец. Ко второму окну ей и подходить не захотелось — зачем? И так все ясно. У дальней стены стоял сундук с одеждой, на которую она только равнодушно взглянула и отошла.

Страшная усталость валила Лоису с ног, хотелось побыстрее вытянуться на постели, но она собрала последние силы и придвинула к двери стол, надеясь хотя бы отдохнуть спокойно, — ведь теперь никто не сможет войти бесшумно и застать ее врасплох.

Сон почему-то не приходил, и Лоиса лежала, разглядывая резную раму, на которую навешивался полог. Она не пригасила лампу, и самые дальние углы комнаты были освещены, но все-таки ее томило мучительное беспокойство — когда-то с ней уже происходило нечто подобное… Да… это было там, в подземелье, возле покосившегося алтаря давно забытого народа. Именно там Лоиса ощущала такую же сильную тревогу, как сейчас. На миг ей показалось, что над ней вновь нависли своды пещеры, и она почувствовала всей кожей сырость, исходящую от мрачных стен. Колдовство! Стоит однажды столкнуться с ним, и уж в другой раз определишь безошибочно — это оно. Но такого беспокойства Лоиса еще никогда не испытывала. В конце концов, ей неизвестны все тайны Эсткарпа. Ведь было время, когда они с Джелитой провели много дней в этом же Карсе, собирая сведения, необходимые Эсткарпу. Кто-нибудь с севера мог находиться здесь и сейчас.

От досады Лоиса скомкала руками покрывало. Ах, если бы ей хоть толику колдовской силы! Если бы ее зов услышали друзья! Она напрягала всю свою волю и безмолвно, неистово взывала — не столько о помощи, сколько о поддержке, о дружеском участии; ей бы только знать, что она не одинока! Когда-то она была совсем одна, но вот появились Джелита и Саймон, высокий чужестранец, к которому она сразу прониклась доверием. И Корис… Ей вспомнились насмешки Альдис, и кровь прилила к лицу — так ненавистна была ей эта женщина. Незаконнорожденный урод… Неправда! И хотя в нем действительно смешалась кровь торов, людей приземистых и могучих, с кровью благородного семейства владык Горма, он никакой не урод! Корис стал ей дороже всех на свете с того самого дня, когда она впервые увидела его, пришедшего вместе с Саймоном на зов Джелиты.

Зов Джелиты… Но нет, Лоиса не колдунья, она так не сможет, ее никто не услышит! И все же она продолжала взывать к друзьям, поскольку, ощутив соприкосновение с колдовской Силой, не сомневалась более, что находится под ее воздействием. У нее мурашки пошли по коже, она вся насторожилась и чего-то ждала.

Не понимая, зачем она это делает, Лоиса соскользнула с ложа и направилась к двери, чтобы отодвинуть стол, словно чья-то сила руководила ею.

Она вернулась к постели и уставилась на дверь. Вскоре щелкнул замок, и тяжелая дверная ручка медленно повернулась. Опять Альдис!.. Лоиса перевела дыхание и пристально посмотрела вошедшей в лицо — такое же красивое, спокойное, и все же… что-то не то…

Что-то неуловимо изменилось в лице Альдис, но Лоиса еще не могла понять — что. Та же насмешливая улыбка на капризно изогнутых губах, тот же ум в глазах, но Лоиса всем своим существом чувствовала — перед ней не та Альдис, с которой она рассталась совсем недавно.

— Ты боишься? — спросила Альдис, и вроде бы это был ее голос, но в то же время — не ее. — Пожалуй, тебе есть чего бояться, госпожа. Герцог не любит, когда ему противятся, а ты не раз уже обошлась с ним неучтиво. Конечно, он хочет, чтобы ты на самом деле стала его женой, иначе ему не осуществить своих замыслов. Только я не думаю, что ты будешь в восторге от его ухаживаний, и не думаю также, что найдешь в нем нежного возлюбленного, готового во всем угождать тебе. А поскольку в какой-то степени ты мешаешь мне, я решила предоставить в твое распоряжение вот это…

Сверкнув в воздухе, на ложе упал кинжал, правда, не чета тем, что Лоисе доводилось носить на поясе, но все же оружие.

— Жало для пчелки, — Альдис перешла на шепот, и Лоиса едва различала слова. — Хотела бы я знать, как ты воспользуешься им, наследница Верлена!

Альдис внезапно пропала. Лоиса смотрела на тяжелую дверь, недоумевая, как можно было выйти так быстро. Альдис словно растворилась, как будто она являлась чем-то бесплотным, чем-то нереальным, как… как наваждение.

Наваждение!.. Оружие и защита колдуньи! Да в самом деле, была ли это Альдис? Или к ней приходила сейчас какая-нибудь колдунья Эсткарпа, которая только таким образом могла помочь ей, пленнице Ивиана? Однако, не следует предаваться призрачным надеждам.

Лоиса обернулась, чтобы взглянуть на постель и убедиться, что никакого кинжала нет, но он лежал там по-прежнему. Она взяла его и, погладив лезвие, прижала рукоятью к груди. Итак, она должна им воспользоваться, — только вот для кого оружие предназначено? Кому должно принести смерть — Ивиану или ей самой? По-видимому, для Альдис или для ее двойника, принесшего кинжал, особой разницы в этом нет.

4

ФАЛЬК

Саймон стоял на лестнице и прислушивался. Снизу доносились звуки битвы: в главном зале крепости гвардейцы Эсткарпа теснили противника, раздавались боевые крики сулькарцев. Но Саймон старался расслышать какие-нибудь звуки сверху — он был уверен, что там прячется Фальк. Загнанный в угол, владыка Верлена находился все же в более выгодном положении, чем любой, кто осмелился бы преследовать его.

Так и есть, он там! Но что это за звуки? Скрежет металла по камню… Какой еще сюрприз приготовил Фальк преследователям? Что бы он там ни задумал, его необходимо взять в плен, чтобы осуществить то, ради чего они здесь.

Саймон крался по лестнице, прижимаясь плечом к стене. До сих пор события разворачивались так, как они и рассчитывали. Едва корабль Осберика сел на риф, открылись береговые ворота крепости, и люди Фалька ринулись на берег моря. Тем временем воины Эсткарпа захватили большую часть замка, успев сделать это прежде, чем подданные Фалька обнаружили их присутствие.

Но легкой победы не получилось: грабители Верлена стояли насмерть, они сражались как сражаются люди, которым некуда отступать. В главном зале крепости завязался отчаянный бой. Саймон в какой-то момент внезапным мощным ударом был выброшен из толпы сражавшихся, и только поэтому увидел, как из зала убегает высокий человек без шлема, рыжая шевелюра которого не оставляла сомнений в том, что это — владыка Верлена. Однако, в отличие от Фалька из легенд, дошедших до Саймона, этот боров даже не пытался собрать своих людей и повести их в бой. Напротив, он бежал, бросив воинов, как последний трус. Саймон, недолго думая, пустился вдогонку…

Снова послышался скрежет металла о камень. Быть может, там готовится к бою какое-то новое оружие, пострашнее меча и топора?.. Оттуда, где стоял Саймон, была видна только верхняя площадка лестницы, на которую падал неяркий свет.

Свет мигнул, и у Саймона сбилось дыхание — он подумал, что светильник погаснет совсем… Но тот не погас, а начал пульсировать, будто периодически лишался питающей его энергии. Саймон сделал шаг, другой… Если он будет продолжать подъем, то выйдет на открытую площадку, где, в случае чего, и укрыться-то невозможно.

Опять тусклая вспышка, еще одна — он поймал себя на том, что ведет им счет. Каждая из них — порция идущей откуда-то энергии. Для Саймона оставались загадкой эти шары-светильники. Он знал, что их можно регулировать при помощи подвижных пластин, расположенных на стене под каждым светильником, но, поскольку сами шары никогда не заменялись, пожалуй, никто в Эсткарпе не мог бы даже объяснить, как они работают. Светильники были установлены в стенах крепостей много веков назад, и секрет их устройства неведом живущему ныне поколению.

Шар опять мигнул, Саймон рывком переметнулся через площадку и прижался спиной к стене, держа самострел наготове. Осталось преодолеть семь-восемь ступеней, чтобы оказаться в коридоре. Однако, взбежав по лестнице, Саймон натолкнулся на баррикаду, спешно сооруженную из мебели. Неужели Фальк затаился где-то поблизости, готовый сразить первого, кто попробует преодолеть эту преграду?

Саймон почувствовал смутное беспокойство. Поведение Фалька противоречило всему, что рассказывали о нем. Впрочем, он мог действовать подобным образом, чтобы выиграть время. В таком случае — для чего? Все воины владыки Верлена остались внизу, где вовсю идет схватка. Неужели он надеется на какое-то подкрепление? Но это маловероятно, скорее всего, Фальк хочет ускользнуть отсюда в одиночку!

А если он вызнал что-нибудь о потайных ходах и теперь ищет выход в подземелье? Снизу больше не доносилось никакого шума, вероятно, с гарнизоном крепости было покончено.

Светильник мигал все чаще, как будто готов был погаснуть совсем. Потом Саймон услышал какой-то негромкий звук и сразу же инстинктивно бросился ничком на ступени, но все-таки белая вспышка взрыва на миг ослепила его.

Только вспышка — и ничего больше, какая же энергия породила ее? Саймон тер глаза, и, все еще ничего не различая вокруг себя, попытался подняться, но, наглотавшись едкого дыма, снова опустился на лестницу.

— Саймон, что происходит?

— Фальк. Затаился поблизости. Будь осторожен, Корис!

— Фальк? — Протянув свою ручищу, Корис помог Саймону встать. — Что он задумал?

— Да какую-нибудь ловушку готовит. — Послышался голос Ингвальда.

— Тогда он опоздал, — отозвался Корис.

— Будьте с ним поосторожней, — заметил Саймон, к которому, наконец, вернулось зрение, и он, опередив Кориса, скользнул вверх по пролету на площадку лестницы. От баррикады почти ничего не осталось, он увидел только дымящиеся головешки да подпалины на стенах. За дверью не раздавалось ни звука. Саймон осторожно двинулся вперед, услышал какой-то шорох, но прежде чем он успел что-то понять, Топор Вольта обрушился на дверь и снес ее с петель. Они ворвались в небольшой зал, и прямо перед собой увидели широко распахнутое окно, из которого свисала веревка, привязанная к тяжелому сундуку, стоявшему неподалеку.

Корис положил топор на пол и, схватившись за веревку, начал сильными рывками втягивать ее в комнату. Саймон с Ингвальдом подбежали к окну.

Ночь была темной, но все же они увидели, что происходило внизу. Владыка Верлена намеревался спуститься по веревке на крышу под окном, но когда Корис начал тянуть ее назад, Фальк, очевидно, растерялся и упустил момент, не отважившись отцепиться и спрыгнуть вниз, когда это было еще возможно.

Саймон различил в темноте белое пятно лица — Фальк смотрел вверх; с каждым рывком Кориса владыка Верлена поднимался все выше, дергаясь на конце веревки, как рыба на крючке. Вдруг Фальк разжал руки и полетел вниз, со страшным криком, будто протестовал против того, на что сам же решился.

— Может, он еще жив? — Саймон схватился за веревку и потащил ее на себя, собираясь спуститься на крышу, хотя не осознавал, что движет им. Ему почему-то было необходимо взглянуть Фальку в лицо. Он обвязал конец веревки вокруг пояса.

— Ты считаешь, за этим что-то кроется? — спросил Корис.

— Да, считаю.

— Ну что ж, спускайся, только помни: змея, которой сломали хребет, опасна вдвойне. Фальк не из тех, кто умирая оставляет в живых своего врага.

Саймон пролез через окно и стал спускаться, переступая по стене по мере того как вытравливали веревку. Наконец, он ступил на крышу, скинул с себя петлю, и веревка взметнулась вверх, а Саймон направился к неподвижно лежащему Фальку.

Походный фонарь высветил распростертое тело, и когда Саймон опустился на колени рядом с ним, то сразу понял, что, несмотря на страшные увечья, Фальк действительно жив. Медленно, с большим трудом умирающий повернул голову и встретился с Саймоном взглядом.

Саймона взяла оторопь, когда он увидел глаза Фалька, в которых были боль и лютая ненависть, и еще… нечто нечеловеческое.

— Кольдер! — выдохнул Саймон.

Да, безусловно, перед ним лежал кольдер — исполнитель злой воли пришельцев, но что показалось странным — Фальк явно не был одержимым! Саймон достаточно уже повидал этих ходячих мертвецов, чтобы сразу понять — этот раб кольдеров не таков, как предыдущие. Фальк не был оболочкой, лишенной души: боль и ненависть в его глазах становились все сильнее, а то, что выдавало в нем кольдера — как будто исчезало с каждым его вздохом.

— Фальк! — подбежал спустившийся на крышу Корис, — Фальк, это я — Корис…

Фальк с трудом разжал губы.

— Я умираю. Но ты тоже умрешь… болотная тварь.

Корис пожал плечами.

— Как и все люди, Фальк.

— И как те, которые таковыми не являются. — Саймон наклонился ниже к умирающему, надеясь, что кольдер услышал эти слова.

Губы Фалька снова зашевелились, но на этот раз на них выступила кровь. Он попытался приподнять голову, но она тут же упала, и его глаза остекленели.

Саймон бросил взгляд на Кориса.

— Это был кольдер, — сказал он спокойно.

— Но его нельзя назвать одержимым…

— Нельзя. И все же это кольдер.

— Ты в этом уверен?

— Так же, как в том, что я — это я. Он оставался Фальком, и в то же время был кольдером.

— Вот так новость… — Корис помрачнел. — Выходит, кроме одержимых кольдеры используют еще и таких вот помощников?

— Именно так, — сурово ответил Саймон. — Я думаю, нужно предупредить об этом владычиц, и как можно быстрее.

— Но ведь Кольдер не способен подчинить своей воле людей древней расы, — заметил Корис.

— Будем надеяться. Как бы то ни было, они уже проникли сюда, и вполне возможно, еще куда-нибудь… Что с пленными?

— Их не так много — после схватки в зале осталось не больше дюжины: в основном рядовые воины. Вряд ли такие кольдерам нужны. Фальк — другое дело, он действительно мог быть крупной фигурой в их игре.

Лучи солнца широкой полосой легли на поверхность стола. Саймон боролся со сном, и только закипающая в нем злость не давала ему уснуть сидя. Он хорошо знал эту седовласую женщину с властным лицом, что сидела сейчас перед ним в сером платье, с дымчатым камнем на груди — символом служения Силе. Он сотни раз видел ее, но, конечно, не знал имени, как не знал имени ни одной другой колдуньи Эсткарпа, кроме разве…

— Значит, это твое последнее слово, госпожа? — Саймон не смягчил голоса, задавая вопрос.

Ему показалось, что она улыбнулась, но нет, — все тот же спокойный, ровный взгляд, не выражающий никаких эмоций.

— Это не мое слово, Хранитель Границы, и не чье-либо еще. Это закон, который мы не можем нарушить. Джелита… — Саймон уловил нотку презрения в ее голосе. — Джелита уже сделала выбор, и возврата ей нет.

— Ну а если все же Сила не покинула ее? Не слишком ли самонадеянно с твоей стороны утверждать, что этого не может быть?

Она даже бровью не повела, приняв его слова с полнейшим равнодушием.

— Если кто-то обладал Силой, то на какое-то время ощущение Силы сохраняется. Я не отрицаю, возможно Джелите еще доступно то, что является лишь бледной тенью ее прежних возможностей, но она не вправе требовать, чтобы ей вернули камень и снова признали ее за одну из владычиц. Однако, Хранитель Границы, надеюсь, ты призвал меня сюда не для того, чтобы выразить протест по этому поводу. К тому же, это не твоего ума дело.

Его опять поставили на место, опять напомнили, что существует нерушимый барьер между миром колдуний и простыми смертными, но Саймон обуздал свой гнев, понимая, что сейчас в самом деле не время спорить о судьбе Джелиты. Колдунья права — он вызвал ее совсем не за этим.

Саймон коротко объяснил ей, что нужно сделать.

— Кто из вас должен изменить облик? — спросила колдунья.

— Я, Ингвальд, Корис и человек десять воинов.

— Я должна видеть тех, чей облик вы хотите принять. — Колдунья поднялась с кресла. — Это возможно?

— Их тела…

Ни один мускул на ее лице не дрогнул при этих словах, она по-прежнему спокойно стояла и ждала, когда ей покажут дорогу.

Убитые были уложены вдоль стены зала: десять рядовых воинов и их горбоносый офицер с лицом, покрытым шрамами. Чуть в стороне лежал Фальк.

Владычица медленно шла мимо убитых, немного задерживаясь перед каждым и запоминая их лица до мельчайших подробностей. Эта колдунья обладала особым даром: в отличие от других, она могла при перевоплощении придать человеку именно тот облик, который был необходим.

Подойдя к Фальку, женщина долго изучала его лицо, затем повернулась к Саймону.

— Ты прав, Хранитель Границы, в этом человеке было нечто большее, чем его собственный разум, тело и душа… Кольдер… — Ее голос упал до хриплого шепота. — Зная это, решишься ли ты взять на себя его роль?

— По нашему замыслу, Фальк сам должен явиться в Карс, — ответил Саймон. — К тому же, я-то не кольдер…

— И любой кольдер сразу это поймет, — предупредила она.

— Что ж, мы вынуждены рисковать.

— Пусть будет так. Приведи своих людей. Остальные пусть покинут зал, мне никто не должен мешать.

Саймон кивнул и отдал распоряжения. Он уже подвергался однажды процедуре перевоплощения, но в тот раз это делалось в спешке — лишь бы бежать из Карса. Теперь ему предстояло перевоплотиться не просто в кого-нибудь, а в Фалька…

Пока Саймон подбирал добровольцев, колдунья занялась своим делом: вычертила на каменном полу две пятиконечные звезды, которые частично накладывались одна на другую, и в центре каждой поставила по медной чаше, что извлекла из небольшого сундука, внесенного в зал сопровождавшими ее воинами. Затем она достала оттуда же весы и множество пузырьков и склянок с разными порошками. Она стала взвешивать порошки и ссыпать их в две кучки, на тряпицы из тонкого шелка с нанесенными на них линиями и знаками.

Конечно, они не могли воспользоваться окровавленной одеждой убитых, но в сундуках Верлена нашлось все необходимое. Воины сняли с мертвых только пояса, оружие и личные украшения, дабы ничто в их виде не вызвало подозрений. Все это было приготовлено и сложено в стороне до конца процедуры.

Колдунья скомкала в руках шелковые тряпицы, бросила их в чаши и низким, глухим голосом запела. Из чаш стал подниматься дым, скрывая раздетых людей, что стояли каждый на своем луче звезды. Дым был густым и окутывал тело так плотно, что казалось, будто за пределами этого мягкого кокона вообще ничего не существует. Монотонное пение заполнило весь мир; пространство и время пульсировали в такт словам, которых никто не понимал.

Так же медленно, как сгущался, дым начал таять. Расслаиваясь и извиваясь струйками, он вскоре исчез полностью. Оставшийся от него пряный запах опьянил Саймона, притупил восприятие окружающего. Но спустя какое-то время он почувствовал, как по коже пробежал холодок, открыл глаза, осмотрел себя и вместо своего тела обнаружил чужое: довольно грузное, с обозначившимся животом, поросшим рыжими волосами. Он стал Фальком.

Корис, а, вернее, человек, уходивший с того места, где стоял Корис, был небольшого роста — каждый выбирал себе прообраз более менее подходящий по физическим данным, — но у него уже не было непомерно широких плеч и длинных рук сенешаля. Старый шрам на лице, от удара мечом, задирал верхнюю губу в волчьем оскале, обнажая мощные зубы. Бывший Ингвальд тоже утратил свою моложавость: в волосах появились седые пряди, а морщинистое лицо говорило о жизни, прожитой бездумно и порочно.

Они подобрали себе одежду, надели перстни и цепочки, пристегнули к поясам оружие убитых.

— Командир! — окликнул Саймона один из воинов, — с вашего пояса что-то упало, взгляните. — Он показал на маленькую блестящую вещицу, лежавшую под ногами Саймона.

Тот нагнулся и подобрал с пола довольно странную металлическую бляшку — сделанная в виде замысловатого, многократно завязанного узла, она не была ни серебряной, ни золотой — металл отсвечивал зеленью. Саймон осмотрел пояс и, обнаружив свободный карабин, к которому она, очевидно, крепилась, пристегнул ее.

Колдунья складывала свои чашки в сундук. Саймон подошел к ней, и владычица придирчиво осмотрела его, как художник осматривает законченную работу.

— Желаю тебе удачи, Хранитель Границы, — сказала она. — Да пребудет с тобой Сила.

— Спасибо, госпожа. Удача нам очень нужна.

Колдунья кивнула на прощание. Стоявший возле дверей Корис поторопил его:

— Скоро отлив, Саймон, пора сниматься с якоря.

5

КРОВАВОЕ УТРО

Они шли на веслах вверх по реке, искрящейся в лучах солнца, ранним утром приближаясь к гавани Карса. Команду «верленцев» подобрали из моряков, не раз ходивших по этой реке и знакомых со всеми ее навигационными хитростями. Один из воинов, стоявших на носу судна, кивнул головой в сторону береговой мачты, на которой развевались разноцветные яркие лоскуты.

— Сигнальные флаги!..

Другой воин, в богато украшенной накидке поверх доспехов, слегка повернулся, держа руку на поясе.

— Нас ждут? — спросил он с важным видом.

— Да вроде, не гонят, — усмехнулся в ответ первый. — Обычные почести. Но пока остается только гадать, как сам Ивиан встретит тестя — с калачом или с мечом. Мы лезем дракону в пасть, и он может захлопнуть ее до того, как подоспеет подкрепление.

Третий воин, стоявший неподалеку, засмеялся и возразил сипловатым голосом:

— Прежде, чем дракон захлопнет пасть, Ингвальд, наши мечи разнесут ему челюсти. И вот что я скажу еще: наемники верны хозяину, пока он им платит, а стоит его убрать, с ними вполне можно договориться. Главное — разделаться с Ивианом, тогда уж Карс будет у нас вот где! — Он вытянул вперед здоровенную пятерню и медленно сжал ее в кулак.

Саймона встревожила такая самонадеянность Кориса. Он ничуть не сомневался в его воинской доблести и в его умении повести за собой людей. Но Саймона смущало то возбужденное состояние, в котором пребывал сенешаль, пока они плыли вверх по реке, — он все время стоял на носу баркаса, всматриваясь вперед, будто силой воли хотел добавить суденышку ход.

Тем временем основные силы Эсткарпа маршем через горы подтягивались к Карсу, чтобы войти в него, как только будет сигнал. И этот сигнал… Саймон в который раз взглянул на корзину-клеть, накрытую легкой тканью. В ней был не черно-белый сокол, какие служили горцам для разведки, а большой, голубовато-серой окраски ястреб, с белой головой и белым хвостом.

Пять таких птиц были привезены когда-то из-за моря сокольничьими, ходившими в плаванье с сулькарцами. Воспитывали и обучали птиц в течение трех поколений.

Для Саймона-Фалька этот ястреб был сейчас незаменим. Он бы не рискнул взять с собой в Карс обычного сокола, поскольку лишь сокольничьи пользовались ими. А эта редкая и красивая птица могла вызвать у Ивиана интерес — она была обучена охоте, и вряд ли герцог отказался бы от такого подарка.

Десяток людей и ястреб — против целого города — дикая, глупая затея, на первый взгляд. Но ведь было однажды так, что вчетвером они несколько дней скрывались в Карсе и смогли затем бежать из него живыми и невредимыми. Их было тогда четверо. Саймон провел рукой по поясу, тронув бляшки. А теперь их здесь трое: он, Корис и упрятанная в каком-то из тех домов Лоиса… А четвертая?.. Лучше пока не думать о Джелите. И все же, почему она не вернулась в Верлен, почему он случайно узнал от колдуньи, прибывшей в замок, о том, что ее миссия не удалась? Где она сейчас? Как перенесла неудачу и почему держит его в неизвестности? Она ведь сама решила, отказавшись от всего, стать его женой, так почему же?..

— Нас встречают, капитан! — Ингвальд вывел Саймона из оцепенения.

Шеренга воинов, одетых в доспехи и плащи с гербом Карстена, стояла на причале. Рука Саймона невольно дернулась к самострелу, но накидка, к счастью, скрыла это движение. Воины герцога, стоящие на берегу, дружно хлопнули в ладоши, а затем, сомкнув их, подняли руки в знак приветствия.

Еще раз «верленцам» просалютовали у входа в крепость. Насколько они могли судить, проходя по улицам города, жизнь в Карсе шла своим чередом, не было заметно никаких видимых признаков тревоги.

Когда их провели, с соблюдением придворного этикета, в залы, расположенные в центральных зданиях крепости, Саймон поманил Ингвальда и Кориса к окошку. Те семеро сулькарцев, которых они взяли с собой из Верлена, остались за дверью.

— Как вы думаете, почему их сюда не пустили? — спросил Саймон, незаметно кивнув на дверь.

Корис нахмурился.

— В самом деле, почему?

— Чтобы нас легче было окружить, — предположил Ингвальд. — Заметьте, их даже не волнует, что это может насторожить нас. А кстати, где сам Ивиан, или хотя бы начальник охраны? По-моему, нас сопровождал простой сержант. Привели в палаты для гостей, но хозяин, кажется, не очень-то торопится выйти навстречу.

— Это задумано не только для того, чтобы унизить владыку Верлена. — Саймон снял с себя шлем Фалька и прислонился головой к стене, подставив сквозняку рыжую шевелюру. — И втроем мы оставлены неспроста. Мера предосторожности — возможно. Но, пожалуй, это далеко не все… — Он закрыл глаза в надежде, что шестое чувство, все настойчивее предвещающее опасность, подскажет ему что-нибудь.

— Ты слышишь зов? — нетерпеливо спросил Корис.

Саймон посмотрел на него. Нет, это было не то ощущение, что привело его в Карс, когда усиливающаяся головная боль указала ему путь к дому, где на время нашла себе пристанище Джелита — сейчас он испытывал нечто иное. Саймон пребывал в том возбужденном состоянии, в каком обычно находится человек, готовый принять бесповоротное решение. Он предчувствовал, что последствия этого решения связаны с ним лично, и что сделав непоправимый шаг, он станет участником каких-то событий, понять или предвидеть которые пока не может.

— Нет, это не зов, — ответил Саймон после долгой паузы. — Что-то здесь должно произойти или уже…

Топор Вольта, на который Корис опирался, как на меч в ножнах, дрогнул. Сенешаль не мог себе позволить расстаться с даром Вольта даже ненадолго, и, чтобы не вызывать подозрений, перед плаваньем в Карс топор обернули металлической лентой, а получившийся чехол покрасили.

— Топор ожил, — сказал Корис приглушенно. — Вольт, укажи нам путь! — он понизил голос до шепота. — Мы сейчас находимся в сердце крепости, — задумчиво добавил сенешаль, и Саймон понял, что он пытается мысленно воссоздать план замка. — Покои Ивиана, насколько мне известно, в северной башне, а верхний коридор охраняют всего два человека.

— Ну что? — посмотрел на Саймона Ингвальд. — Будем ждать или начнем?

Они решили не спешить. Но это тягостное ожидание… Может быть, стоит отважиться на атаку?

— Вальдис! — окликнул Саймон одного из стоявших у дверей «верленцев». — Мы забыли на судне мешок с зерном для птицы. Отправь кого-нибудь за ним, он нам очень нужен.

Затем Саймон снял с клети покрывало. И ястреб, наклонив голову набок, посмотрел на него одним глазом, не золотистым, как обычно бывает у этих птиц, но — черным глазом, в котором светился ум, пусть и нечеловеческий. Раньше Саймон не приглядывался к птице, но сейчас, поглаживая защелки клети, он рассматривал ястреба с любопытством.

Ястреб повернул голову в сторону двери, как бы прислушиваясь к чему-то, затем раскрыл клюв и пронзительно закричал — в тот самый момент, когда Саймон почувствовал усиленное беспокойство.

Корис, как завороженный, смотрел на Топор Вольта. Чехол из тонкой металлической ленты, сделанный на скорую руку, не смог скрыть возникшего вдруг свечения. Лезвие топора горело. Казалось, огонь идет из глубины его, но совсем не так, как светится металл на солнце. Внезапно свечение прекратилось.

Ястреб захлопал крыльями и снова закричал. Саймон открыл дверцу клети и подставил руку, согнутую в локте. Тяжелая птица, мгновение посидев на его руке, перелетела на спинку кресла.

Один из их воинов открыл дверь, и в покои вбежал Вальдис. Он тяжело дышал, в руке у него был меч, обагренный кровью.

— Они посходили с ума! — выпалил он. — Гоняются по коридорам друг за другом и убивают, убивают…

Ингвальд схватил юношу за плечо.

— Кто гоняется? Кто убивает?

— Не знаю, командир. По бляшкам — все они люди герцога. Но я слышал, как один из них приказывал другим схватить герцога вместе с его молодой женой, он, мол, у нее…

Корис шумно выдохнул.

— Кажется, пора действовать. — Он направился к двери. Саймон взглянул на птицу.

— Открой ставни, — бросил он стоявшему у окна воину. Следовало воспользоваться суматохой, возникшей в крепости. Саймон сделал знак ястребу, тот поднялся и вылетел в окно, прямиком направляясь к тем, кто его ждал. Посмотрев ему вслед, Саймон повернулся и побежал вслед за Корисом.

В конце коридора лицом вверх лежал человек, и, судя по одежде, он был из числа высших чиновников двора Ивиана. Ингвальд, уже успевший рассмотреть убитого, показал на валяющиеся рядом половинки небольшого жезла, которым, вероятно, чиновник пытался защититься от смертельного удара.

— Главный управитель, — пояснил командир защитников границы. Но внимание Саймона больше привлек широкий пояс поверженного, украшенный розетками с красными драгоценными камнями посредине. Там, где должна была находиться, для симметрии, еще одна розетка, к поясу была прикреплена бляшка в виде сложного узла — точно такая же, как и на поясе Фалька, который сейчас был на Саймоне. Что это, новомодное украшение, или…

Впрочем, не время было размышлять об украшениях на поясе. Корис, должно быть, уже взбегает по лестнице, ведущей на следующий этаж, туда, где находятся покои Ивиана, и где они, возможно, найдут Лоису.

Саймон услышал приглушенные крики и бряцанье оружия — где-то рядом кипел отчаянный бой.

Наверху послышался глухой размеренный стук. Саймон и Корис взметнулись по лестнице и оказались в довольно длинном коридоре. Там они увидели карстенцев, пытающихся высадить дверь, в которую упирался коридор: двое из них били по ней тяжелой скамьей, как тараном; остальные стояли с оружием наготове.

— Й-я-а-а!!! — яростно закричал Корис, давая волю накопившимся в нем злости и отчаянию. Метнувшись вперед, быстрый и ловкий, как кошка, он в одно мгновение оказался на середине коридора. Услышав его крик, двое карстенцев обернулись, готовые отбить атаку, но Саймон без промедления сделал два выстрела, и они упали, один за другим.

— Й-я-а-а!!! — Корис перепрыгнул через убитых, обрушил Топор Вольта на дверь. Та затрещала и рухнула, и он сам тоже чуть не упал, потеряв равновесие.

Сенешаль пересек комнату и отдернул занавес, за которым обнаружил еще одну, совсем узкую лестницу. Он действовал так уверенно, что Саймон следовал за ним, ни о чем не спрашивая. Еще один зал, и посреди него на полу — какое-то желтое пятно. Корис подцепил вещицу топором, встряхнул ее, и они увидели, что это дорожный плащ. Корис отшвырнул его в сторону и направился ко второй, закрытой двери покоев.

Щеколды на ней не было, она открылась от легкого толчка, и Саймон с Корисом очутились в спальне, где обнаружили ложе без полога, с которого свешивалось изорванное, испачканное кровью покрывало. Вцепившись в него, рядом с ложем лежал лицом вниз человек и беспомощно шевелил ногами, как будто пытался подняться. Корис взял его за плечо и перевернул.

Саймону никогда не доводилось видеть Ивиана, но ему достаточно было взглянуть на иссиня-черный подбородок и кустистые рыжие брови человека, чтобы понять, кто перед ним. Вольготная жизнь еще не стерла волевых черт с лица бывшего наемника, который мечом завоевал себе высокий титул.

На герцоге была только свободная верхняя рубаха, и когда его переворачивали, она распахнулась, обнажив могучее тело, будто опоясанное алой лентой: Ивиан истекал кровью, делая шумные жадные вдохи, и с каждым вдохом кровавая полоса становилась все шире.

Корис опустился на колени, чтобы поймать взгляд герцога.

— Где она? — его вопрос прозвучал спокойно и ровно, словно Корис был уверен, что получит ответ. Но Саймон очень сомневался, что до сознания Ивиана сейчас доходит хоть что-нибудь.

— Где она? — повторил Корис. В его руке подрагивал топор, лезвие которого отражало падающий из окна свет в лицо Ивиану.

Саймону показалось, что внимание умирающего сосредоточено не на том, кто задает ему вопросы, а на жутком оружии, давным-давно изготовленном кузнецом из другого мира.

— Вольт… — еле слышно промолвил герцог и с заметным усилием перевел изумленный взгляд с топора на того, кто его держит. Тогда Корис наклонился еще ниже и сказал:

— Да, это Топор Вольта, а владею им я — Корис с Горма.

Лицо Ивиана перекосилось от злобы; собрав последние силы, он выговорил:

— С Горма? Ну, значит, ты знаешь своих хозяев… Желаю им благ… А ты — сгинь…

Он сжал руку в кулак и попытался ударить Кориса, но не смог — рука обмякла и упала, а Ивиан последний раз дернулся и затих навсегда.

Все соседние помещения тоже оказались пусты. После тщетных попыток найти Лоису, Корис вернулся, бешено сверкая глазами.

— Она здесь была!

Саймон не стал спорить. Ему не давали покоя последние слова Ивиана. Почему герцог сказал «своих хозяев» и связал это с Гормом? Ведь применительно к Эсткарпу следовало сказать «своих хозяек» — всем известно, что страной на севере управляют колдуньи. А впрочем… Горм? Островом действительно совсем недавно распоряжались хозяева — кольдеры!.. И здесь кто-то устроил резню, натравив людей друг на друга. Лоиса куда-то пропала… А Ивиан — убит…

У них не было времени на дальнейшие поиски. В спальню ворвались воины герцога, и между ними и небольшим отрядом «верленцев» завязалась схватка.

Бои шли и на улицах Карса — подоспела помощь с гор. Наконец, за полночь все утихло. Саймон, с тарелкой жареного мяса, устроился в кресле и вяло жевал, пытаясь оценить обстановку по сообщениям.

— Мы не сможем долго удерживать город, — Гутторм, командир сокольничьих, дрожащей от усталости рукой налил себе вина. Он возглавлял отряд, пробивавшийся в крепость через северные ворота, и сражался десять часов без передышки прежде, чем оказался здесь, за этим столом.

— Это не входило в наши планы. — Саймон прожевал мясо. — Ту, ради кого мы здесь…

— Мы не нашли!.. — перебил Корис, подкрепив свои слова ударом топора в пол. — Ее нет в городе. Или же ее упрятали так, что даже колдунья не чувствует ее присутствия, а в это я не могу поверить.

— Я тоже, — отозвался Ингвальд, морщась от боли, он неосторожно задел раненую руку. — Странно. Колдунья говорит, что не чувствует даже ее следов, будто Лоисы здесь вовсе не было.

Саймон поерзал в кресле.

— Есть способ упрятать жертву так, что никакая владычица не обнаружит…

— Кольдер, — хмуро бросил Корис.

— Очень на это похоже, — согласился Саймон. — Мы узнали от пленных, что вчера на рассвете офицеры крепости неожиданно получили приказ, якобы отданный герцогом: немедленно и без шума собрать воинов, находящихся в их подчинении, и вступить в бой — отряд против отряда! Офицерам было сказано, что среди них есть предатель. Возникла неразбериха, пролилась кровь. А потом, когда люди поняли, что тут какой-то подвох, что-то неладное с этими приказами, никто не мог найти герцога. Но вскоре пронесся слух, что Ивиан мертв, а его убийца по-прежнему среди офицеров, и тут побоище разгорелось с новой силой.

— Это все было устроено для того, чтобы от чего-то отвлечь внимание, скрыть что-то, — сказал Гутторм.

— Похоже, — кивнул Саймон, — и пожалуй, единственное, что требовало сокрытия, это смерть Ивиана. Отряды герцога были расколоты и втянуты в дурацкое сражение для того, чтобы убийца мог беспрепятственно исчезнуть из крепости…

— А, может быть, убит не только Ивиан, но и Лоиса!.. — воскликнул Корис.

— Но зачем ее убивать? — Саймон пожал плечами. Вернее было бы предположить, что Лоису похитили: она и кольдерам могла бы пригодиться в качестве приманки.

— Не знаю, — бросил Корис. — Пока не знаю, но клянусь жизнью — я это выясню!

Снова Топор Вольта глухо стукнулся в пол.

6

ГЕРЦОГИНЯ КАРСТЕНА

Лоиса сидела на широкой постели, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Она, не отрываясь, смотрела на лежавший перед ней кинжал. Чего добивалась Альдис? Вряд ли любовница герцога боялась потерять свою власть над ним, ведь очевидно же, что Лоиса нужна Ивиану только для осуществления его корыстных замыслов.

И все-таки… Лоиса вспомнила, что в прошлый раз, когда они с Джелитой были в Карсе вместе, Альдис однажды тайно приходила к колдунье с просьбой приворожить Ивиана. Значит, она была не так уж уверена в себе, если считала, что без колдовства ей не обойтись? А позже, когда шла борьба Духа, и колдуньи прибегли к самым сильным средствам и самым сильным внушениям — Альдис, через свое восковое подобие, — была объектом воздействия Джелиты. Ее склоняли к действиям в пользу Эсткарпа, и она влияла на герцога, сама того не ведая, под руководством владычиц.

Лоиса никак не могла совместить нынешнюю Альдис с той, какой она казалась ей раньше. Альдис, принесшая ей кинжал, не станет искать встречи с Джелитой — разве только для того, чтобы помериться колдовской Силой. А если уже и тогда это было скрытой целью ее визита? Нет, исключено. Сила, которой в то время владела Джелита, сразу бы помогла ей разоблачить возлюбленную Ивиана. Вероятно в те дни Альдис приходила к Джелите все-таки без всякой хитрости — действительно за приворотным зельем.

Как бы там ни было, любовница герцога не столь всесильная особа, ведь колдуньи Эсткарпа на время сделали ее послушной их воле! Если бы их попытка оказалась неудачной, Джелита сразу бы это почувствовала.

Прикусив в раздумье губу, Лоиса продолжала рассматривать кинжал. Похоже, она неправильно вела себя при встрече с Альдис, стараясь казаться невозмутимой, тогда как следовало изобразить растерянность. Эта женщина явно затевает какую-то хитрую игру, в которой ей, Лоисе, отведена роль пешки.

Лоиса пыталась побороть в себе злость, к которой примешивалось чувство страха. Ее похитили из Эсткарпа и привезли сюда потому, что по законам Карстена она теперь жена Ивиана. Но что давало Ивиану это похищение? Во-первых, конечно, возможность завладеть Верленом.

Во-вторых, то обстоятельство, что она была благородного происхождения, могло способствовать сближению Ивиана со старой знатью, а это, по слухам, ему необходимо, дабы укрепить власть.

В-третьих — Лоиса еще крепче сжалась в комок — в-третьих, ее бегство из Верлена наверняка расценивалось герцогом как личное оскорбление, и это бесило Ивиана. К тому же, судя по намекам Альдис, он знает и о том, что Лоиса помолвлена с Корисом, а это значит, что ему, герцогу Карстена, предпочли какого-то отверженного с Горма! Лоиса презрительно усмехнулась: как будто этих двоих можно хоть на мгновение поставить рядом. Корис — и только Корис! Сейчас он был для нее самым главным в жизни.

Вот три причины, по которым она оказалась здесь. Она смутно чувствовала, что есть и еще какая-то. Но какая?.. Кажется, она нужна здесь не только Ивиану, но и Альдис!.. Лоиса не смогла бы объяснить, почему она в этом уверена, но у нее не было сомнений, что это так.

Что же все-таки задумала Альдис?.. Зачем ей нужно было, чтобы Лоиса оказалась здесь, зачем она запугивала ее, зачем вложила в ее руки оружие? Зачем? Чтобы она обратила его против себя самой и навсегда перестала быть соперницей? Слишком очевидно и потому неубедительно. А если этот кинжал дан ей для того, чтобы убить герцога, когда он станет домогаться своих прав на нее? Но ведь Ивиан, и это тоже очевидно, нужен Альдис для достижения личной власти в герцогстве. Так или иначе, действия любовницы герцога требовали обдумывания.

Лоиса встала с постели и открыла ставни, чтобы глотнуть свежего воздуха и приглушить головную боль. Ей показалось, что ветер, ворвавшийся в окно, прилетел с гор, хотя они были далеко. В нем чувствовалась какая-то живительная сила, которая ей так была необходима сейчас.

Наверное, они уже где-то в пути — Корис, Саймон, Джелита… Лоиса была уверена, что друзья разыскивают ее, но сомневалась, что им удастся добраться до Карса, а это значило, что ей нужно полагаться только на себя. Вернувшись к ложу, она взяла кинжал, подумав мимоходом о том, что подарок Альдис может оказаться ловушкой; но когда пальцы сжали холодную рукоять, Лоиса почему-то успокоилась.

Веки отяжелели, глаза закрывались, и она снова упала на постель. Спать… Нужно отдохнуть. Может быть, придвинуть к двери стол? Однако, заставить себя подняться она не смогла — Лоису одолел сон.

Те месяцы, что она провела в отряде защитников границы, не пропали даром, развив в ней способность предчувствовать опасность. Вот и теперь в глубине усталого мозга словно прозвучал какой-то сигнал, и Лоиса моментально проснулась. Не открывая глаз, она настороженно прислушивалась, замирая от страха.

Послышался негромкий скрип дверных петель. Лоиса резко поднялась и села. Из открытого окна падал серый утренний свет, но большая часть комнаты еще оставалась затемненной.

Лоиса подвинулась к краю ложа и мягко спрыгнула на пол, прячась за массивным ложем от человека, уже вошедшего в комнату. Человек стоял к ней спиной, спокойно запирая дверь на ключ.

Он был высок, как Саймон, и, похоже, силен, как Корис — под складками просторной ночной рубахи угадывались широченные плечи и могучий торс. С величественной неторопливостью он повернулся к ней, и Лоиса заметила небрежную, чуть презрительную улыбку, которая, конечно, не сулила ей ничего доброго.

Вошедший чем-то напоминал ей и Фалька, правда, у этого, в отличие от ее отца, волосы были какого-то неопределенного, песочного цвета, а черты лица гораздо грубее, к тому же безобразный шрам пересекал щеку. Таков был Ивиан, наемный воин, герцог Ивиан, непобедимый Ивиан.

Видя, как он неторопливо пересекает комнату, Лоиса вжалась спиной в стену — его самоуверенность была страшна.

Герцог подошел к ложу и некоторое время стоял, глядя на Лоису и улыбаясь все шире, а затем поклонился — с еще более откровенной издевкой, нежели Альдис некоторое время назад.

— Наконец-то мы встретились, моя дорогая женушка. Наша встреча долго откладывалась, не так ли…

Его взгляд выражал то же презрение, с каким частенько посматривал на нее Фальк.

— Ты и в самом деле просто кукла соломенная, — сказал Ивиан, словно подтверждая чьи-то слова. — Тебе, моя госпожа, похвастаться нечем, это уж точно.

Ответить ему? Лоиса боялась, что, заговорив, она сама каким-нибудь неосторожным словом ускорит развязку. Уж лучше пусть он говорит что угодно, только бы не приближался.

— Ну кому ты нужна, такая красотка, даром, что наследница Верлена?

Чего он от нее добивается? Возмущения? Ответа? Лоиса не спускала с Ивиана глаз, внимательно следя за каждым его движением.

— Вот что значит — государственные соображения!.. — Ивиан рассмеялся. — Ради блага отечества порой приходится делать то, что душе противно, но уж раз я женился на тебе, теперь придется с тобой спать…

Он не бросился к ней, как Лоиса того ожидала, а начал потихонечку подкрадываться, шаг за шагом обходя ложе, и она, отступая боком вдоль стены, поняла по его глазам, какое Ивиан получает удовольствие, видя ее страх, как он наслаждается, преследуя ее, свою жертву, которой все равно некуда деться. И он не будет спешить. Пусть она думает, что сможет уйти от него, пусть помечется, а уж потом он положит этой игре конец, и конечно, на своих условиях.

Герцог хочет поразвлечься? Ну что ж, она даст ему такую возможность. Лоиса ловко прыгнула, но не к закрытой двери, как предполагал Ивиан, а на середину ложа. Этот прыжок был столь неожиданным, что привел герцога в замешательство, а Лоиса, вскочив на ноги, с силой оттолкнулась от матраца, который хорошо пружинил, взлетела вверх и ухватилась за перекрестье рамы, поддерживающей обычно полог. Кое-как подтянувшись на руках, она залезла на раму и примостилась там, тяжело дыша. Теперь уж Ивиану ее не достать!

Герцог смотрел на нее снизу и больше не смеялся, не улыбался даже, а только щурил глаза, как, наверное, делал это, глядя сквозь щель забрала на врага.

Лоиса сомневалась, что он рискнет влезть по стойке полога, поскольку Ивиан был раза в два тяжелее ее, а пыльные стяжки рамы, стоило пошевелиться, опасно поскрипывали даже под ее весом. Ивиан, вероятно, подумал о том же, и быстро нашел иной выход. Он обхватил стойку полога и что было сил потянул на себя; заскрипели деревянные стыки, посыпалась пыль. Герцог кряхтел и тяжело дышал, по-видимому, праздная жизнь последних лет несколько разнежила его; но все-таки он был еще очень силен.

Стойка зашаталась, и он принялся раскачивать ее короткими рывками вправо-влево, а Лоиса, чуть живая от страха, только крепче вцепилась в раму, которая ходила ходуном. Наконец, со страшным треском стойка вырвалась из гнезда, и герцог чуть не рухнул вместе с ней, потеряв равновесие, но попятился и устоял на ногах. Лоиса же оказалась на полу. Ивиан бросился к ней, зловеще ухмыляясь. В руках Лоисы блеснул кинжал. Она отпрянула, ударившись о стойку ложа, но вскрикнув от боли, все-таки сделала выпад, чтобы полоснуть кинжалом по ручище, которая тянулась к ней. Ивиан сумел увернуться от удара, однако при этом пола его просторной рубахи зацепилась за обломок крестовины, и на мгновение он оказался пленником. Ивиан попытался ударить Лоису ногой, но она отскочила и перекинулась на другую сторону ложа.

Герцог рванул рубаху, высвобождаясь, глаза его побелели от бешенства, на губах показалась пена… Девушка держала кинжал на уровне груди, острием вперед — пусть только посмеет приблизиться. Благодаря тому, что на Лоисе был костюм для верховой езды, а не платье, она могла перемещаться свободно, в отличие от своего преследователя. Но ушибленная рука нестерпимо ныла, да к тому же, она плохо владела кинжалом, а ведь предстояло сразиться с опытным воином.

Ивиан сорвал с ложа изодранное покрывало и хлестнул им, как кнутом. Удар обжег Лоисе щеку, она опять вскрикнула от боли и попятилась назад, но оружия из рук не выпустила. Герцог молча приближался к ней. На этот раз ее спас стол, за который она успела юркнуть, а Ивиан, запутавшись в своей рубахе, всей тяжестью налетел на него.

С проклятиями герцог стал расстегивать пояс, чтобы снять просторную рубаху, которая так мешала ему, но вдруг замер, уставясь на что-то позади Лоисы. Она усмехнулась: неужели он надеется одурачить ее этой старой уловкой? Однако следовало быть внимательней: сделав обманное движение, Ивиан схватил ее за локоть, и резко притянул к себе. Ее рука с кинжалом оказалась у него за спиной, и в тот же миг Лоиса почувствовала, как кто-то, с силой сжав ее запястье, выхватил оружие из ослабевшей кисти.

— Ты не способна убить? — услышала она голос Альдис. — Доверь это мне.

Ивиан застыл в недоумении. Злобная гримаса сменилась выражением боли. Он оттолкнулся от стола и чуть не упал. Едва удержавшись на ногах, он сделал шаг, несмотря на воткнутый под лопатку кинжал. Кровавое пятно расползалось по рубахе. Его руки беспомощно цеплялись за Лоису. Она собрала остатки сил и оттолкнула его; Ивиан попятился и упал возле ложа, где и остался лежать, вцепившись в сползшее покрывало.

— Зачем?.. — спросила Лоиса, увидев, наконец, Альдис, которая подошла к Ивиану и склонилась над ним, словно желая убедиться, что он уже не способен сопротивляться.

— Зачем?..

Лоиса не могла вымолвить больше ни слова.

Альдис выпрямилась и, не обращая на Лоису внимания, подошла к полуоткрытой двери, к чему-то прислушиваясь. Теперь и Лоиса услышала глухие размеренные удары где-то внизу, какие-то крики… Альдис стремительно подбежала к Лоисе и схватила ее за руку:

— Идем!

— Зачем?.. — Лоиса попыталась высвободиться.

— Дура! — Альдис взглянула на нее в упор. — Внизу стражники Ивиана пытаются выбить дверь; ты что, хочешь, чтобы они застали тебя здесь?

Но Лоиса находилась в каком-то оцепенении. Что происходит? Альдис, отбрасывающая в сторону кинжал, которым сразила герцога… Стража внизу, выламывающая двери, чтобы проникнуть сюда… Зачем все это? Зачем?.. Лоиса ничего не понимала и поэтому не сопротивлялась, когда Альдис потащила ее к двери. Она только почувствовала, что Альдис сама чего-то очень боится, и потому так спешит — и на душе стало еще тревожней.

Они выбежали в коридор, где крики снизу были гораздо слышней. Альдис повлекла Лоису за собой, в зал напротив. Они пересекли роскошные покои, высокие окна которых выходили на балкон — к нему и устремилась Альдис. Напротив на стене соседней башни тоже был балкон. Оба балкона соединяла доска, к которой Альдис подтолкнула Лоису.

— Иди! — потребовала она.

— Я не могу!.. — Доска висела над бездной, и Лоиса не решалась глянуть вниз, она по-прежнему боялась высоты.

Альдис пристально посмотрела Лоисе в глаза, потом потянулась рукой к груди и сжала в ладонях брошь, как будто набираясь от нее сил, чтобы подчинить себе чужую волю.

— Иди! — повторила она.

И Лоиса почувствовала вдруг, что она перестала распоряжаться собой. Ей даже показалось, что она со стороны наблюдает за тем, как ее тело переходит по доске на другой балкон. Лоиса находилась в таком состоянии до тех пор, пока Альдис не перебралась следом за ней. Карстенка толкнула ногой доску, и шаткий мостик рухнул вниз, отрезав путь преследователям.

С этой минуты Альдис не приходилось тянуть Лоису за руку — в этом не было нужды, та послушно следовала за ней уже не сопротивляясь, не задавая вопросов. Они выбежали из комнаты в коридор.

Они пробегали не только мимо раненых и мертвых, на их пути встречались и сражающиеся воины, но никто не обращал внимания на беглянок.

Что же здесь происходит? Может быть, это воины Эсткарпа во главе с Корисом и Саймоном пришли, чтобы спасти ее? Но у всех, кого она видела — у мертвых и у живых были отличительные знаки Карстена, будто войско герцога раскололось на два лагеря, и началась гражданская война.

Они вбежали в просторную кухню, где никого не было, хотя на вертелах дымилось мясо, что-то кипело в котлах, а на сковородах давно все пригорело… Перебежав через дворик, они оказались в саду, и перед глазами замелькали овощные грядки, кусты и деревья, увешанные плодами.

Чтобы легче было бежать, Альдис подобрала подол своего длинного платья. Лишь однажды она приостановилась, когда сеточка на ее волосах, унизанная камнями, зацепилась за ветку дерева. Судя по всему, Альдис хорошо знала, куда бежит — она явно спешила к какой-то цели, но к какой именно, Лоиса так и не смогла догадаться, пока они не достигли узкой речушки, где на волнах у берега покачивалась небольшая лодка. Альдис указала на нее рукой.

— Забирайся туда и ложись.

Лоисе не оставалось ничего другого, как снова подчиниться, и она набрала полные сапоги воды, пока добиралась до лодчонки. Альдис тоже последовала за ней и, примостившись рядом, накрыла себя и Лоису куском заплесневелой рогожи. В ту же минуту Лоиса почувствовала, что лодку подхватило течением и понесло, по всей вероятности, к реке, пересекавшей Карс. Вода, скопившаяся на дне утлой посудины, сильно попахивала болотом, а от заплесневелой циновки, которой они накрылись, вообще тошнило; Лоисе очень хотелось высунуть из-под нее голову и глотнуть воздуха, но она не осмеливалась.

Вскоре послышались звуки, которые подсказывали ей, что они плывут по большой реке. Так куда же, все-таки, направляется Альдис? Когда Лоиса следовала за Берторой, все их действия казались ей естественными. Тогда она, очевидно, вообще лишилась способности оценивать происходящее и ничего не боялась. А теперь она знала, что полностью подчинена воле Альдис и сделает все, что та прикажет. Но зачем, кому это нужно?

— Зачем? — услышала она голос Альдис. — Затем, дорогая моя, что ты герцогиня, и теперь весь этот город и вся страна — принадлежат тебе. Хоть это ты можешь понять?

Нет, Лоиса все равно ничего не понимала.

Тут раздался чей-то окрик, Альдис откинула циновку, и Лоиса смогла наконец-то вздохнуть всей грудью. Тем временем Альдис пыталась поймать конец веревки, что сбросили с кормы судна, возвышающегося над ними.

7

ЗАМОК ИЛЬ

Саймон сидел у окна, спиной к тем, кто находился в зале. Но он слышал, как нервно ходил взад-вперед Корис, как докладывали обстановку и отдавали приказы. Они до сих пор находились в самом сердце Карса, который так дерзко захватили и сумели удержать. Но то, что они продолжали удерживать его, было безумием, правда, Саймон сомневался, что Корис способен это понять. Сенешаль готов был разрушить до основания стены замка и крепости, лишь бы найти свою любимую; он не верил, что ее здесь нет.

Мог ли Саймон винить Кориса за упрямство, которое угрожало всему их делу? Если судить беспристрастно, то да. И еще полгода назад Саймон вряд ли понял бы страдания друга. Но с тех пор он сам пережил подобное состояние и поэтому старался не судить его строго. И все же на месте Кориса он не стал бы вот так метаться из угла в угол, бросаясь к каждому вошедшему с одним и тем же вопросом.

Впрочем, Корису, должно быть, труднее — его любимую похитили враги, а Джелита рассталась с Саймоном по своей воле. Просто ушла и не вернулась, и для него это означало лишь одно: между ними произошел разрыв. Но если бы ей не открылось, что она сохранила в себе колдовскую Силу, была бы она счастлива с ним? Да, хотел бы он это знать! Саймон встряхнул головой, словно отгоняя от себя назойливые мысли, отошел от окна и, встав перед Корисом, положил руку ему на плечо.

— Лоисы здесь нет. Значит, ее нужно искать где-то в другом месте. Что толку сходить с ума? — На последних словах Саймон сделал ударение, надеясь, что они отрезвят Кориса, как пощечина приводит в себя человека, впавшего в истерику.

Корис слегка опешил. Дернув плечом, он сбросил руку Саймона, но не отошел.

— Если бы она бежала… — начал он.

— Тогда бы ее видели, — продолжил Саймон. — Давай лучше подумаем, почему Лоису увезли из Карса. Мы застали здесь полную неразбериху, и устроена она была, похоже, для того, чтобы убить Ивиана или…

— Или ради чего-то еще. — Раздавшийся сзади голос заставил их обернуться. Это была седовласая колдунья, прибывшая с отрядом защитников границы. — Да, ради чего-то еще, — повторила она, словно размышляя вслух. — Всем известно, что со смертью герцога Лоиса получает определенные права на Карстен. К тому же — она в родстве со знатными семьями, и я думаю, что они сделают все, чтобы объявить Лоису правительницей, но при этом действительную власть оставить в своих руках. Как бы то ни было, исчезновение Лоисы входит в чей-то замысел. Только вот в чей? Кого недостает среди убитых и пленных? А, может быть, стоит подумать не о том, кто убит и почему, а о том, кто и почему исчез?

Саймон задумался. Возможно, колдунья права: кому-то очень нужно было доставить Лоису в Карс и утвердить в качестве супруги герцога, а самого Ивиана ввести в заблуждение, убедив, что это необходимо для укрепления его власти. После этого остается только убрать герцога со сцены и использовать Лоису, как марионетку, для установления новой власти. Но кто из местных аристократов столь коварен и располагает такими возможностями, которые позволили бы все это осуществить? Согласно данным разведки среди знатных семей Карстена не было ни одной, способной привести в исполнение такой сложный план. К тому же Ивиан, не питая доверия ни к одному из когда-то могущественных кланов, не мог допустить, чтобы кто-нибудь из этой среды пользовался в его крепости свободой действий.

— Фальк был не совсем Фальком, — сказала колдунья, — в Карсе тоже могли быть люди, подобные ему.

— Кольдеры! — Корис с силой стукнул кулаком по раскрытой ладони. — Опять эти кольдеры!

— Да, — устало бросил Саймон, — но мы ведь и не рассчитывали, что с падением Сиппара они навсегда оставят нас в покое, не так ли? Может быть, они явно не дают о себе знать только из-за нехватки живой силы — на Горме им нанесли серьезный урон. Не исключено так же, что они решили заменить количество качеством и теперь делают одержимыми влиятельных мужей…

— И женщин, — вставил неожиданно сенешаль. — Мы ведь непременно должны были встретить в Карсе Альдис, а ее нигде нет. Куда бы ей деться?

Колдунья нахмурилась, припоминая.

— Альдис… она была под властью Силы — тогда, перед штурмом Горма? С тех пор ей, вероятно, пришлось оставить Карс.

— Это можно выяснить. — Саймон направился к столу, за которым сидел Ингвальд и что-то бубнил — записывал последние донесения, пользуясь крохотным устройством, которое принесли сокольничьи. Это был улучшенный вариант тех устройств, которые прикреплялись к лапам соколов на время разведывательных полетов.

— Имя Альдис упоминается в отчетах?

— Еще бы! — Ингвальд улыбнулся. — Эта дама трижды доводила до сведения офицеров крепости приказ, вынудивший их сцепиться друг с другом. Зная о том, как доверяет ей Ивиан, они принимали ее слова за чистую монету.

Колдунья проследовала за Саймоном через зал и остановилась, потирая в ладонях дымчатый камень — атрибут ее искусства.

— Я бы хотела осмотреть личные покои этой женщины, — сказала она.

Они вошли в богатую, изящно обставленную комнату все вместе — колдунья, Саймон, Корис и Ингвальд. Открытые окна покоев выходили на балкон, ветерок слегка колыхал шелковый полог над ложем. В комнате чувствовался мускусный запах, от которого Саймона начало подташнивать, и он прошел к окну.

Колдунья, зажав между ладонями камень и вытянув руки вперед, ходила по залу. Смысл совершаемого ею таинства Саймону был непонятен, но он знал, что она занимается серьезным делом. Колдунья провела руками над постелью, над парой сундуков, над туалетным столиком с металлическими зеркалами, на котором стояли шкатулки и коробочки, выточенные из камня. Вдруг ее сомкнутые руки замерли, а затем быстро пронеслись по дуге вниз, словно указывая на что-то, хотя Саймон там ничего не заметил.

Она повернулась к мужчинам.

— Здесь был какой-то талисман — символ Силы, им пользовались много раз. Однако Сила — не наша, не та, к которой обращаемся мы, — это черная Сила кольдеров! — Колдунья с отвращением сплюнула. — А служил талисман для смены обличья…

— Для перевоплощения?! — воскликнул Корис. — Значит, та, которая выдавала себя за Альдис, могла быть вовсе не Альдис!

Колдунья покачала головой.

— Нет, это не то перевоплощение, к которому часто прибегаем мы. Здесь изменялся не внешний облик человека, но его внутренняя суть. Не вы ли мне говорили, что Фальк был не тот Фальк, и в то же время — не одержимый? Он повел себя неожиданным образом: покинул место боя, хотя должен был оставаться со своими людьми до конца. Он бежал, чтобы сохранить в себе то, что в него вдохнули, и выбрал смерть, а не плен, пока в нем это оставалось. Так вот, женщина, которой принадлежала эта комната, подобна ему, сейчас я в этом более чем уверена.

— Кольдеры, — произнес Корис сквозь зубы. — Где последний оплот этих нелюдей? Крепость Иль! Я все понял! — Альдис похитила Лоису, и они сейчас на пути в Иль…

— Но это лишь предположение… — возразил Саймон. — А может быть, ты прав? Тогда мы еще успеем их задержать, ведь Иль далеко отсюда. «Во всяком случае это отличный повод для того, чтобы убрать тебя из Карса, пока на нас не обрушилась катастрофа», — добавил он про себя.

— Иль? — задумчиво произнесла колдунья.

Саймон ждал, что она скажет еще — колдуньи Эсткарпа были хорошими стратегами, их слова стоили внимания. Но она молчала и только переводила взгляд с Кориса на Саймона, будто знала нечто такое, о чем ни тот, ни другой даже не подозревают, но задавать ей вопросы было бесполезно.

Придя к выводу, что им нет необходимости дольше оставаться в Карсе, участники набега покинули крепость и направились в гавань, где захватили баркасы, чтобы, спустившись вниз по реке, выйти в море. На каждом судне карстенцы, составлявшие его команду, были поставлены в подчинение сулькарцу-кормчему.

Ингвальд и Саймон стояли на корме корабля, замыкавшего караван, и смотрели на город, где в течение двух дней произошло столько трагических событий.

— Мы оставляем за собой бурлящий котел, — заметил Ингвальд.

— А поскольку ты из Карстена, тебе хотелось бы присмотреть за варевом? — спросил Саймон.

Ингвальд угрюмо усмехнулся.

— Когда воины Ивиана сожгли мой дом и убили отца и брата, я отрекся от этой страны. У нас нет ничего общего с новым населением Карстена. Мы, люди древней расы, предпочитаем служить Эсткарпу, а за варевом пусть присмотрит тот, кому следует. И в этом я полностью согласен с владычицами: Эсткарп не властен над теми, кто находится за его пределами. Да посуди сам — зачем нам завоевывать Карстен? Случись такое, и по всему герцогству сразу вспыхнут мятежи, а для их подавления мы будем вынуждены ослабить защиту своих северных границ. Ализон, наверное, только этого и ждет… Мы избавили Карс от Ивиана, теперь следует ожидать, как человек пять-шесть из благородных перегрызут друг другу глотки в борьбе за власть. А это значит, что какое-то время Карстену будет не до нас. В общем, беспорядки в герцогстве нам гораздо выгодней, чем его завоевание.

— Капитан, — обратился к Саймону кормчий, — здесь один карстенец уверяет, будто может рассказать тебе что-то очень интересное.

Он подтолкнул к Саймону человека в довольно потрепанной и засаленной матросской одежде, который преклонил перед Саймоном колено — в знак почтения, как это было принято в армии Ивиана.

— Что у тебя? — спросил Саймон.

— Вот какое дело, Капитан. Здесь на реке стояло одно судно, вроде, каботажное, но какое-то странное. Команда на берег не сходила… И не разгружали его, хотя оно простояло у причала дня два или три, точно не помню. Похоже, там и груза-то никакого не было — уж очень оно высоко сидело, когда появилось в гавани. Мы с напарником стали наблюдать за ним, но ничего особенного не заметили, если не считать, что слишком там все было спокойно. А потом, когда в городе началась битва, на судне вдруг зашевелились, команда взялась за весла, и они отчалили. Вроде бы тоже ничего подозрительного — в тот час немало судов покидало гавань, но все, набрав ход, уходили вверх по реке…

— А то судно? — Саймон пока не видел смысла в рассказе матроса, но все же решил дослушать его.

— То судно направилось прямо через реку. — Матрос кивнул в сторону противоположного берега. — И стояли они там, удерживаясь на веслах, вроде ждали кого-то. А потом появилась лодчонка… Ялик. Он плыл по течению, будто с буксирного конца у кого сорвался, и его не спохватились. Вдруг то судно быстро развернулось, подошло к лодчонке левым бортом и закрыло ее от нас. Больше мы ялика не видели. Немного погодя судно понеслось вниз по течению, опять не как все…

— И тебе показалось это странным, — подсказал Саймон.

— Да. Тем более, что с той стороны подходило ваше войско. Вот нам и подумалось, что те, на судне, удирают от вас…

— В лодке кто-то был, — сказал Ингвальд.

— Возможно, — согласился Саймон. — Но кто?

— Насчет этого ялика… — вмешался в допрос сулькарец, командовавший баркасом. — Ты кого-нибудь видел в нем?

— То-то и оно, что никого. Выше борта виднелся только кусок рогожи. Может, кто-то под ней прятался?

— Какой-нибудь раненый? — высказал предположение Ингвальд.

— А может, и нет, — заметил Саймон. — Значит, судно направилось к морю?

— Да, вниз по реке… И что еще удивительно — на веслах, как положено, сидели люди, да только они на них не налегали, а гребли словно играючи, будто лишь слегка направляли судно, чтобы оно не село на мель. Спору нет, течение в реке сильное, но чтобы идти так быстро, да еще против ветра, нужно веслами ой как работать.

Кормчий взглянул на Саймона.

— Я не знаю иного способа плавания, кроме как с помощью весел или ветра, — сказал он. — Ни я, ни мои собратья никогда не видели корабля, который бы двигался с помощью чего-то другого. Это уж, поверьте, какое-то колдовство.

— Но не того рода, с каким знакомы в Эсткарпе, — ответил Саймон. — Дайте сигнал на корабль сенешаля, я хочу перейти туда вместе с этим человеком.

Матросу пришлось повторить свой рассказ.

— Что скажешь, капитан? — повернулся Корис к Эннеру Осберику, командующему флотом сулькарцев. — Как, по-твоему, выдумки это или правда?

— Нам не доводилось встречаться с подобными кораблями. Но я верю, что этот человек рассказал действительно то, что видел. Ты же знаешь, в море появились корабли, совсем не похожие на наши.

— Но это судно, судя по рассказу, не было подводным, — возразил Саймон.

— Ну и что? Если кольдеры, как и наши колдуньи, могут менять облик людей, им, возможно, ничего не стоит изменить и обличив вещей, скажем, корабля. И в той неразберихе, которая творилась на реке, когда мы переправляли через нее войска, они пошли на риск, лишь бы выиграть время.

— Которое им требовалось для того, чтобы спуститься к морю и отправиться в Иль, — Корис нервно поглаживал рукоять топора.

«Опять он торопится с выводами, — подумал Саймон. — Хотя… Если это действительно был подводный корабль кольдеров, превращенный в баркас, то почему бы не допустить, что он направился в Иль? Да что там Иль! Кольдеры могут взять курс на свое заморское обиталище, находящееся неведомо где».

Тем временем Корис уже принял решение.

— Осберик, выбери самое быстроходное судно, поставь на весла моих людей, если необходимо, — сейчас и нам нужна хорошая скорость, чтобы настичь кольдеров!

Саймон промолчал, но про себя усомнился в осуществимости этого намерения, поскольку чужеродцы уже давным-давно были в пути.

Ближе к ночи подул попутный ветер, и судно, выбранное Осбериком, помчалось на всех парусах вниз по реке, оставив за собой цепь суденышек, причаливших к северному берегу, — с них сходили участники набега, которые возвращались обратно в Эсткарп. Корабль Осберика сопровождали только два баркаса с командами из сулькарцев на борту.

Саймону часа три удалось поспать, завернувшись в накидку Фалька. Он, как и все, кто был подвергнут перевоплощению, снова уже принял свой настоящий облик, но пока на нем оставалась одежда Фалька и его оружие. Саймона мучили сновидения, которые распадались на обрывки всякий раз, когда он просыпался, но ему казалось, что их связывает нечто общее. Наконец, он совсем стряхнул с себя сон и лежал, глядя на звезды, прислушиваясь к ветру и негромким голосам вахтенных. Корис был где-то рядом, и Саймон надеялся, что усталость сморила сенешаля, и тот хоть ненадолго забылся сном.

Иль… Кориса теперь ничто не остановит, никакие доводы, никакая сила. Конечно, взять Иль необходимо, но разве в последние месяцы они не пытались несколько раз разгрызть этот орешек? Ведь Горм они одолели только потому, что Саймон оказался там пленником, и ему ненароком удалось выявить слабое место в обороне врага. К тому же, против кольдеров тогда сработала их уверенность, что никто не способен им противостоять.

Поражение в Сиппаре послужило кольдерам хорошим уроком. Их оплот, замок Иль, был окружен силовым барьером, которого не могли одолеть колдуньи Эсткарпа.

Саймону вспомнились его сомнения, когда он несколько месяцев назад предстал перед Верховной Владычицей. Она хотела знать его мнение, и он ответил: «Забудьте о том, что обнаружилось на Горме, крайне осторожно относитесь к секретам врага, дабы не вызвать к жизни те силы, которые не поддаются пониманию, а, значит, и подчинению». Может, он тогда был неправ? Он и сейчас еще не был уверен в своей правоте. Однако, внутренний голос твердил: стоит воспользоваться тем, чем владели кольдеры, и ты подчинишься им.

Саймон знал, что колдуньи Эсткарпа тщательно изучают все, что было обнаружено на Горме, и это его не беспокоило, поскольку он не сомневался в мудрой осторожности этих женщин. К тому же их собственная сила — непроницаемый барьер для кольдеров. Единственное, чего нельзя было допустить, так это того, чтобы машины кольдеров оказались в руках невежд…

И все-таки есть способ проникнуть в Иль, и Саймон давно подумывал о нем, но пока никому не говорил ни слова. Быть может, ему еще раз в одиночку удастся пробить панцирь кольдеров? Нет, конечно, не с помощью их подводной лодки — до сих пор не удалось выяснить, какая сила приводила в движение эти корабли. Он проникнет туда по воздуху. Отмычкой для Иля ему послужит какой-нибудь из самолетов, оставшихся на крыше цитадели Сиппара.

8

ЗНАК КОЛЬДЕРА

— Замуровано наглухо! — Корис с яростью всадил топор в плотный дерн. Они стояли на склоне холма, глядя на крепость Иль, от которой их отделяла долина, спускающаяся к морю.

Горм был отнят кольдерами у людей, Иль они строили сами, и можно было ожидать, что его башни и стены сделаны из металла. Но стены оказались каменными, как и в Эсткарпе, хотя кольдерам не удалось вполне имитировать древнюю архитектуру этой страны. Строения Эсткарпа казались выросшими из земли, но никак не созданными людьми. А крепость Иль, и это сразу бросалось в глаза, несмотря на всю ее каменную архаику, выглядела так, будто ее только что построили.

— Раньше там были ворота, а теперь… — Корис указал рукоятью топора на глухую каменную стену. — И вообще, никто не может приблизиться к замку настолько, чтобы оказаться хотя бы по ту сторону ручья…

Барьер, подобный тому, которым кольдеры блокировали когда-то Горм от вторжения, не позволял сейчас проникнуть в Иль. Но Саймон нашел возможность попасть в замок, и мысль об этом не давала ему покоя с тех пор, как они покинули Карс.

— Похоже, здесь, как и на Горме, доступ в крепость устроен под водой, — сказал Саймон.

— Выходит, мы не в силах ничего сделать, и Кольдер нас победил?.. Я не соглашусь с этим, пока дышу! — Корис снова рубанул топором дерн. — Должен же быть еще какой-то путь!

— Пожалуй… — пробормотал Саймон, не понимая, что заставило его проговориться.

Корис резко повернулся к нему.

— Вспомни падение Сулькара, — сказал Саймон.

Корис понял его с полуслова.

— Атака с воздуха! Летающие корабли Сиппара!.. Но мы не знаем, как управлять ими… — Горящим взором он впился в Саймона. — Или ты знаешь это, мой брат? Ты рассказывал о мире, в котором жил когда-то, и говорил, что в ваших войнах вы тоже на чем-то таком летали. Славное дело — повернуть оружие нелюдей против них самих! — Он высоко подбросил топор и ловко поймал его.

— Горм! Нам нужно отправляться на Горм за летающими кораблями.

— Не спеши! — Саймон схватил его за руку. — Я не уверен, что смогу управлять машиной.

— Если на ней можно пробиться в гнездо гадов, мы заставим ее летать! — У Кориса раздулись и побелели ноздри. — Я знаю, как опасно пользоваться чужими машинами, но другого выхода у нас нет. Мы отправляемся в Сиппар…

Снова Саймон оказался в этом проклятом городе, последняя хозяйка которого — Орна не придумала ничего лучше, как в пылу династических склок обратиться за помощью к кольдерам. Саймон ненавидел Горм. Мало того, что он едва уцелел в битве за мертвый город, — Сиппар к тому же будил в душе тревожные сомнения, от которых, как Саймону казалось, он избавился навсегда.

Вот и сейчас, Саймон стоял в зале, всего несколько месяцев назад являвшемся центром сложной системы управления. Именно здесь, за какими-то пультами, сидели операторы в серых комбинезонах, подчиняющиеся бессловесным приказам кольдера в шлеме с проводами. И порой, из потока времени попадая в безвременье, Саймон ощущал свое единение с этим кольдером. Тогда смутное напоминание о том, что кольдеры, так же как и он сам, бежали в этот мир от надвигающейся катастрофы, бесконечно терзало его. Саймон заново переживал минуты, когда казалось, что он подключен к мозгу кольдера и опять воспринимает что-то из его памяти, хотя того давно уже не существовало.

Здесь, в этом же зале, прекрасная колдунья Эсткарпа, вместе с которой он прошел через столько опасностей, назвала ему свое имя, тем самым отдавая свою жизнь в его руки. Джелита…

И опять пришла в душу боль, хоть и не такая острая, как раньше. Саймон с горечью признался себе, что с тех пор, как он покинул Карс, его больше волновали не кольдеры, а исчезновение Джелиты.

И все-таки — почему она покинула его? Та колдунья, прибывшая в Верлен, сказала без обиняков: Джелите нельзя снова стать одной из них. Почему же от нее нет никаких вестей… Неужели она так охладела к нему, что даже не хочет его видеть? Ладно. Кольдеры — вот о чем сейчас надо думать, а не о том, чего не вернешь.

— Саймон! — позвал его Корис. — Летающие корабли в том же виде, в каком мы их оставили.

Они поднялись на крышу, где стояли самолеты кольдеров. Две машины находились в стадии ремонта: рядом лежали детали и инструмент. Саймон направился к ближайшему самолету. Все оказалось проще, чем он предполагал — требовалось поставить на место кое-какие детали и подкрутить гайки. Он работал уверенно, почти не задумываясь, будто придерживался подробной инструкции. Закрепив последнюю деталь, он забрался в машину, надавил на стартер и почувствовал вибрацию. Можно взлетать.

Внизу что-то кричал Корис, но вскоре его голос пропал — самолет набрал высоту. Саймон установил в нужное положение рычажки и кнопки и развернул машину в направлении крепости Иль.

Ему предстоит выполнить сложнейшую задачу. Невидимый барьер долго не выстоит. Проклятые ведьмы пробьют в нем брешь…

Проклятые ведьмы?.. Да, ведьмы. Коварные и злые. Одна из них нашла себе мужа и тут же бросила. Решила, что недостоин ее — глуповатым посчитала.

Проклятые ведьмы… Они вынудили нас покинуть Горм. Теперь, похоже, мы потеряем Иль. Но наш план все равно осуществляется. У нас есть могучий Источник Силы, к которому пока нет доступа. Но рано или поздно мы обрушим эту энергию на глупых дикарей с их ведьмами. Они заплатят за Сиппар. Эс будет разрушен. А пока дикарям нельзя давать покоя. Следует держать их в постоянном напряжении, чтобы выиграть время. Время, необходимое для того, чтобы найти доступ к Источнику…

Можно сдать варварам Иль. Пусть думают, что снова победили, что кольдеры изгнаны окончательно. А кольдеры всего лишь ненадолго отступили, чтобы, набравшись сил, нанести удар прямо в сердце противника — крепость Эс.

Что-то не давало Саймону покоя. Казалось бы, теперь у него нет сомнений, как действовать дальше. Тогда почему же он чувствовал себя борцом, который повалил соперника, но не победил его? Вот и крепость Иль. Его там ждут. Они знали, как все будет, они звали его, а теперь — ждут.

Его руки сами собой скользили по рычажкам управления, будто он следовал чьим-то приказам. Он заметил внизу на берегу огни. Это подошло войско варваров. Рот Саймона скривился в усмешке. Пусть торжествуют, пусть празднуют бессмысленную победу. К тому времени, когда с помощью ведьм они проникнут в крепость, там никого не будет. Пора идти на посадку. Сесть нужно вон на ту крышу.

Система посадки сработала безотказно, и минуту спустя самолет стоял на крыше, а Саймон ошеломленно смотрел по сторонам. Как он оказался в крепости Иль? Корис… Войско Эсткарпа на берегу — и это тоже не было сном, Саймон видел все своими глазами. Он сидел в машине кольдеров, на которой прилетел сюда из Сиппара. Болела голова и слегка подташнивало. Рука Саймона соскользнула с панели управления и легла на боевой пояс Фалька. Пальцы нащупали бляшку в форме замысловато завязанного узла и начали поглаживать ее.

Да, это Иль, и ему необходимо выполнить важное задание: сейчас придут те, кого он должен забрать из крепости, прежде чем в нее ворвутся дикари. В крыше открылось квадратное окно, и в нем появилась площадка подъемника, на которой стояли две женщины. Одна — повелительница; она хорошо потрудилась в Карсе ради общего дела; другая — подчиненная ее воле, пешка.

Саймон открыл дверь кабины и, не вставая с кресла, ждал. Лоиса… В нем шевельнулось какое-то воспоминание. Лоиса смотрела на Саймона во все глаза, но не проронила ни слова. Она, полностью послушная чужой воле, устроилась на сидении позади него. Альдис заняла место рядом с ней и сказала:

— Летим в сторону моря.

Саймон с раздражением подумал, что без нее знает, куда им лететь, и поднял самолет в воздух.

Странно. Какой-то туман, который становится все гуще. Краем глаза Саймон заметил, что Альдис наклонилась вперед, тревожно вглядываясь в облако, окутавшее самолет. Конечно, ее можно понять, наверняка, этот туман — проделка ведьм. Но они ничего не смогут сделать с машиной, им не свернуть самолет с курса… Только вот что-то происходит с глазами…

Саймон напряженно всматривался вперед. Прямо по курсу, держась на некотором расстоянии от самолета, летело что-то белое. Видимо, это их проводник, и следовать надо за ним, не беспокоясь о тумане. Пелена тумана становилась все гуще — ведьмы упорствовали, но с машиной им все равно не сладить, они могут подчинять своей воле людей, но не технику.

Туман действовал на нервы, от него мутилось сознание. Может, закрыть глаза и не смотреть на эти белесые вихри? Но тогда он потеряет из вида проводника… Хотел бы он знать, что это такое… Из-за тумана Саймон не мог различить силуэт загадочного спутника.

Как долго продолжался этот полет, Саймон не знал, он утратил ощущение времени. «Это тоже работа ведьм, — подумал он. — До чего же ловко они умеют дурачить!»

— Что ты делаешь?! — Альдис подалась вперед, впившись взглядом в прибор на щитке управления. — Куда мы летим? — Ее голос срывался на крик.

— Летим, куда надо. — Саймона снова задел ее тон. Конечно, у этой дамы большие заслуги, но это не значит, что она имеет право ставить под сомнение его действия.

— Это совсем не тот курс!

Именно тот! Он ведь подчиняется приказам, следует за проводником, и как она смеет перечить ему?

— Успокойся! — огрызнулся он.

Но не тут-то было. Она схватила его за руку.

— Нам в другую сторону! — закричала Альдис. Кресло не позволяло ему полностью повернуться назад, но все же он сумел оттолкнуть ее от себя.

Однако, карстенка тут же вцепилась в его руки снова, расцарапав их до крови. Саймон боялся потерять направление — их белый гид исчезал в тумане. Тыльной стороной руки Саймон ударил Альдис наотмашь, и та, судорожно глотнув, откинулась в кресле. У Саймона появилась возможность сосредоточиться на едва видимом пятне, которое маячило впереди.

Наконец, он рассмотрел его. Это была большая птица. Он видел такую раньше. Белый ястреб! Ученая птица, которую привозили в Карс. В Карс?..

У Саймона перехватило дыхание. Внезапная догадка осенила его. Кольдеры! Кольдеры управляли его мыслями и действиями все это время. Он растерянно уставился на рычажки и кнопки, совершенно не представляя, что с ними делать. Его охватила паника. Кольдеры заставили его служить им… Левая рука Саймона непроизвольно потянулась к поясу Фалька. Завороженно наблюдая за ней, он увидел, как пальцы коснулись замысловатой бляшки из зеленоватого металла.

Собрав всю свою волю, Саймон медленно оторвал руку от пояса. Он обернулся. Руки Альдис были крепко прижаты к груди. Она смотрела на него с лютой злобой. Но не было ли в ее взгляде еще и страха?

Саймон дернул ее руку к себе, чтобы посмотреть, что она прячет, и увидел зеленый краешек металлической бляшки. Хотя талисман Фалька имел весьма причудливый вид, Саймон сразу понял, что на Альдис — точно такой же. Его левая рука непрестанно подергивалась, и Саймону с трудом удавалось удерживать ее от прикосновения к талисману.

Самолет накренился и боком заскользил сквозь туман вниз. Саймон понял, что если он не позволит себе взяться за талисман, то не сможет пилотировать машину. Но тогда он снова окажется в подчинении у кольдеров. Однако падение грозило смертью всем троим, а подчинение кольдерам могло, по крайней мере отсрочить их гибель. Саймон больше не сопротивлялся — его пальцы нащупали бляшку на поясе Фалька.

Где он очутился? Что произошло? Это все происки ведьм, это они сбили его с толку. Ну нет, хватит с него!

И тут раздался пронзительный крик. Навстречу им, нацелившись клювом на лобовое стекло, летела большая белая птица. Саймон вцепился в рычаг управления, намереваясь послать машину вниз, чтобы уйти от атаки.

Красное пятно расплылось по лобовому стеклу. Самолет вильнул и вошел в штопор. Крик Альдис был пронзительней, чем крик ястреба. Страшно ругаясь, Саймон пытался выровнять машину, и ему это удалось, но самолет продолжал терять высоту. Рано или поздно они должны приземлиться, и Саймону приходилось надеяться только на то, что самолет останется управляемым.

Он, как мог, боролся за это. Их тряхнуло — они коснулись поверхности, невидимой из-за сплошного тумана, — подбросило и снова тряхнуло. Саймон ударился головой о стенку кабины и потерял сознание. Машина, завалившись на нос, застыла в неустойчивом положении. Через открывшуюся от удара дверь в кабину поползли клочья тумана, а вместе с ними — тухлый запах болота. Альдис приподнялась на сиденье, осмотрелась и, словно по чьему-то велению, коснулась рукой талисмана кольдеров.

Она наклонилась вперед, но тут же заняла прежнее положение, так как самолет пошатнулся. Альдис дотянулась рукой до Саймона и сняла с его головы шлем. Запустив пальцы ему в волосы, она запрокинула его голову на спинку сиденья.

Струйка крови стекала у него по виску, глаза были закрыты. Альдис, не обращая на это никакого внимания, подтянула его голову как можно ближе к себе и что-то проверещала ему в ухо — но не на языке Карстена и не на древнем диалекте Эсткарпа. Это была серия щелкающих звуков, больше похожих на позвякивание металла о металл, чем на звуки человеческого голоса.

Хотя Саймон и не открыл глаз, его голова дернулась, и он сделал слабое усилие, пытаясь освободиться, но Альдис крепко держала его за волосы. Она повторила свой приказ, но Саймон так и не приподнялся. Альдис что-то раздраженно воскликнула, оттолкнула от себя голову Саймона и осмотрелась. Поблизости стояло высохшее дерево, ветви которого были увешаны серыми мочалами мха. Ветер уносил туман, все больше открывая взгляду безрадостную картину.

Альдис увидела подернутые зеленой ряской озерца, среди которых то тут, то там виднелись стволы мертвых деревьев. Вдруг в трясине что-то зашевелилось и к самолету поползло существо, подобное гигантской ящерице с чешуйчатой кожей и зубастыми челюстями.

Альдис зажала ладонью рот. Она пыталась собраться с мыслями. Где же они находятся? Эта местность была не знакома ни ей, ни тем, кому она служила. Будучи верной кольдерам, Альдис рассчитывала на их поддержку, и, сжав в руках талисман, она мысленно взывала к ним о помощи.

9

СТРАНА ТОРОВ

Саймон открыл глаза. Сильно болела голова, и он решил, что поэтому свет вокруг кажется таким тусклым, зеленоватым. Пошевелившись, он почувствовал, как качнулся самолет и, несмотря на свое полуобморочное состояние, понял, что резких движений делать нельзя. Он поднял голову и прямо перед собой увидел нечто ужасное…

Только лобовое стекло кабины отделяло его от какого-то зубастого чудовища, которое, пытаясь удержаться на носу самолета, скребло когтями капот. Оно чем-то напоминало ящерицу, но его размеры и неповоротливость не шли ни в какое сравнение с подвижностью маленьких существ, которых Саймону случалось видеть в своем прежнем мире. К тому же, отвращение вызывали бородавки и струпья, сплошь покрывавшие тело этой твари. Время от времени животное замирало и в упор смотрело на Саймона белесыми глазами.

Саймон медленно повернул голову и обнаружил, что дверь кабины открыта, — по-видимому, при падении она сорвалась с защелки и съехала вперед. Ящеру достаточно совсем чуть-чуть проползти вдоль корпуса, и он влезет в кабину… Саймон потихоньку вытащил из кобуры оружие, и вдруг вспомнил, что с ним летели женщины. Он осторожно попытался изменить положение тела, чтобы оглядеться, самолет немедленно покачнулся, ящер зашипел и оставил на разбитом стекле жирный плевок.

Лоиса, сидящая за его спиной, не подавала никаких звуков. Саймон покосился на Альдис. Та сидела с закрытыми глазами, стиснув в руках талисман, ее напряженная поза говорила о крайней сосредоточенности. Когти ящера угрожающе царапали металл, а Саймон не решался еще раз дотянуться до двери: самолет балансировал на одной точке опоры, и любой перевес завалил бы его на нос.

— Альдис! — резко крикнул он, пытаясь разорвать кокон ее оцепенения. — Альдис!

Женщина никак не прореагировала, но тут Саймон услышал возле самого уха усталый шепот Лоисы:

— Она зовет их…

— Попробуй дотянуться до двери, — попросил он, не оборачиваясь.

Лоиса попыталась это сделать, но самолет тут же клюнул носом вниз, и Саймон увидел, как ужасная тварь заскользила по фюзеляжу, делая отчаянные попытки зацепиться за гладкую поверхность машины.

Перед тем, как сорваться вниз, чудовище разинуло пасть и страшно зарычало. Саймон, опасаясь, что ящер еще раз попытается добраться до них, опять подумал о том, что не мешало бы закрыть кабину.

— Лоиса, — сказал он торопливо, — переберись как можно дальше назад.

— Поняла, — ответила она. Самолет покачнулся и задрал нос.

Краем глаза Саймон заметил какую-то возню. Лоиса не ограничилась тем, о чем он ее попросил и, обхватив за плечи Альдис, потащила ее за собой. Саймон, изловчившись, дотянулся было до дверцы, и все же не успел ее закрыть — самолет опять завалился носом вниз.

Машину раскачивало взад-вперед, и каждый толчок угрожал перевернуть ее, но Альдис, вырываясь из рук Лоисы, вряд ли понимала вообще хоть что-то, кроме того, что ее схватили и держат. Саймону ничего другого не оставалось, как дотянуться и стукнуть ее по голове. Женщина сразу обмякла, выпустив из рук талисман.

— Она мертва? — спросила Лоиса, выбираясь из-под неподвижного тела.

— Ну что ты, конечно, нет, — ответил Саймон. — Но пока не будет нам мешать. Помоги мне.

Вдвоем они оттащили Альдис еще дальше в глубь кабины. Самолет принял более устойчивое положение, и у Саймона появилась возможность осмотреться, хотя он ни на секунду не терял из поля зрения проем двери, держа наготове оружие.

Полузатопленные мертвые деревья, озерца, подернутые ряской, и хилая растительность — ничего подобного раньше ему не доводилось видеть. Он понятия не имел, где они находятся, и как очутились здесь. Удручающее впечатление усиливало зловоние болота. Дышать было трудно, и головная боль не прекращалась.

— Куда мы попали? — нарушила молчание Лоиса.

— Не знаю, — ответил Саймон. Однако, что-то мелькнуло в его памяти. Топь… Ветер полощет седые космы мха на ветвях сухого дерева. Шуршит тростник… Саймон усиленно пытался вспомнить… Да, несомненно, что-то такое уже было… Болото, туман… Но, может быть, это картины из того, прошлого мира?

Наконец, к нему окончательно вернулась память, и он вновь увидел себя прежнего, увидел того Саймона Трегарта, который вышел дождливым утром из-под каменных ворот на поросшее мхом болото. А потом он встретил колдунью, и они вдвоем убегали от ализонских охотников, и где-то в таком же вот месте остановились, когда женщина просила убежища, но им отказали. Да, очевидно, так и есть — самолет угодил в Торовы Топи, и они попали в страну, из которой никто не возвращался. Впрочем, не совсем так, одному человеку это удалось. Саймон вспомнил историю об отце Кориса, который не только вернулся из этих загадочных мест, но привел с собой женщину, которую назвал своей женой, несмотря на то, что жители Горма были очень недовольны этим браком, не одобряя такого смешения кровей, и впоследствии отвергли наследника…

— Торовы Топи, — сдавленным голосом произнесла Лоиса, будто прочла его мысли. — Но я не пойму… Ведь Альдис звала на помощь кольдеров… А торы вообще не приемлют чужеземцев.

— Никому не ведомо, что происходит в этой стране. Кольдеры внедрились в Карстен, и надо думать, не только туда. Ведь уже известно, что лишь древняя раса противостоит их тлетворному духу и распознает его проявления, потому-то кольдеры так ненавидят и боятся людей древней расы. А в этих болотах, возможно, ничто не мешает им хозяйничать.

— Альдис звала их. Они придут — и найдут нас…

— Меня это тоже беспокоит, — ответил Саймон.

Конечно, нужно было уходить отсюда немедленно, но кругом — топь, и удастся ли им выбраться из нее? По крайней мере, попытаться они должны, ибо это хоть какой-то шанс избежать плена кольдеров. Саймон присматривался к стволам упавших деревьев, прикидывая, смогут ли они одолеть трясину, перебираясь по ним.

— Куда двинемся? — спросила Лоиса.

Саймон понимал, что идти в неизвестном направлении — большая глупость, но каждая частичка его сознания противилась тому, чтобы оставаться здесь и оказаться вскоре жертвой черных сил, к которым взывала Альдис. Он расстегнул пояс с предательской бляшкой и отбросил его в сторону — сейчас ему понадобится лишь клинок да самострел. Он взглянул на Лоису на ней одежда для верховой езды, но на поясе нет даже ножа.

— Не знаю, куда, — запоздало ответил ей Саймон. — Пойдем куда-нибудь подальше от этого места, и как можно быстрее.

— Да, конечно, — согласилась Лоиса. Она осторожно, стараясь не задеть Альдис, пробралась к двери. — А как быть с ней?

— Пусть остается.

Саймон выглянул из кабины. Машина угодила на крошечный островок земли, и трава вокруг нее была примята, так что можно было не опасаться внезапного нападения какого-нибудь чудовища, вроде того ящера. Он спрыгнул вниз, сапоги погрузились в мягкую почву, но вода не выступила. Протянув Лоисе руки, он помог ей выбраться из самолета и подтолкнул к хвосту машины.

— Нам в ту сторону…

Изо всех сил Саймон толкнул дверь, она, наконец, поддалась и закрылась на замок — пусть Альдис и подвластна кольдерам, но он не мог позволить себе оставить женщину на растерзание мерзким тварям…

С трех сторон островок окружала заводь, затянутая зеленой ряской, а там, где ее не было, открывались окна бурой воды. Выбраться отсюда можно было только по топлякам, конечно, если они не прогнили насквозь.

Саймон взял себе самострел, отдав Лоисе клинок.

— Не ступай на бревна, пока я их не проверю, — предупредил он.

— Хорошо. Сам будь осторожен…

На его лице появилось подобие улыбки.

— Непременно воспользуюсь твоим советом.

Саймон ухватился за сук дерева, которое лежало поблизости в осоке и, держась за него, прыгнул на ближайшее бревно. Оно просело под ним не так уж сильно, но вода забулькала пузырьками газа — такого зловонного, что Саймон закашлялся.

Продолжая кашлять, он добрался по топлякам до нагромождения корневищ, где решил передохнуть, поскольку нервное напряжение сковывало мышцы, и каждое движение по скользким бревнам давалось с трудом. Когда Саймон перебрался через завал корней и снова нашел твердую опору, он был почти без сил, и остановился вновь, поджидая Лоису, которая, с плотно сжатыми губами и сосредоточенным лицом, пробиралась по проложенному им пути.

Казалось, они бесконечно будут вот так перескакивать с бревна на бревно; дважды уже Саймон оглядывался назад, уверенный, что они преодолели приличное расстояние, но каждый раз обнаруживал самолет совсем неподалеку. Наконец, он совершил очередной прыжок и вновь ощутил под ногами твердую почву какого-то островка. Саймон протянул руку Лоисе, которая тоже чуть держалась на ногах. Усевшись на траву, оба начали растирать икры дрожащими от усталости руками.

— Саймон…

Лоиса смотрела на грязную воду и водила языком по губам.

— Эту воду… пить нельзя? — Конечно, она и сама об этом знала, но с надеждой во взгляде ждала ответа. У Саймона тоже пересохло во рту, и он уже задавался вопросом, как долго еще они смогут бороться с искушением, ведь рано или поздно жажда заставит их пригоршнями черпать эту отраву.

— Нельзя, — твердо ответил он. — Вода гнилая. Потерпи, может мы найдем по пути ягоды или какой-нибудь родник.

— Саймон… — Лоиса перевела взгляд на тропу, по которой они добрались сюда. — Эти деревья…

— Что? — спросил он рассеянно.

— Посмотри, как они стоят! Они ведь росли не беспорядочно, не как в лесу!.. — ее голос оживился. — Разве ты не видишь? Посмотри, и те, которые упали…

Он проследил за ее взглядом и отметил про себя, что Лоиса права: и упавшие деревья, и те, что пока еще стояли, обозначали собой две параллельные линии, уходящие вдаль.

— Как ты думаешь, это — старая дорога? — Лоиса вскочила на ноги. — Тогда она должна вывести нас куда-то!

Саймон понимал, что надежды очень мало, но все-таки решил проверить это предположение, поскольку выбирать им было не из чего и следовало использовать любую возможность, чтобы уйти подальше от ужасного болота. Обследовав островок, он уже через минуту убедился в правильности догадки, когда вышел на место, где трава лежала не сплошным покровом, но пробивалась кустиками из расщелин между каменными плитами. Лоиса, не отстававшая от него ни на шаг, с удовольствием притопнула ногой по каменной плите, на которой стояла, и засмеялась.

— Мы вышли на дорогу, Саймон!

«Но у всякой дороги два конца, — подумал он, — что, если мы ошиблись направлением, и она уведет нас в глубь страны торов?»

Они довольно быстро пересекли островок и снова оказались перед топью, по другую сторону которой стояла заметно покосившаяся каменная колонна. Ее верх был опутан лозой, и побеги вились вокруг лица, высеченного в камне.

Большой крючковатый нос, заостренный подбородок — нечеловеческое лицо.

— Вольт! — воскликнул Саймон.

Точно так же выглядело лицо мумии, на которую они наткнулись в той пещере над морем. Корис говорил тогда, что Вольт — это легенда: полубог, полудемон, последний представитель исчезнувшей расы, доживший до того времени, которое породило обычных людей. И вот, оказывается, когда-то в этих местах жили люди, которые знали Вольта настолько хорошо, что смогли изваять его.

Лоиса смотрела на колонну и улыбалась.

— Тебе довелось видеть Вольта. Корис рассказывал мне о той встрече с Древнейшим, когда он попросил у Вольта топор. Уже давно дух Древнейшего оставил здешние места, но мне кажется, что эта колонна — доброе предзнаменование для нас. По крайней мере, мы можем быть уверены, что дорога не кончается.

И все же, перед ними лежало болото. Саймон нашел толстый сук и, обломав с него ветки, сделал посох, чтобы прощупывать дно. Пробивая небольшой слой ила, палка упиралась в камень. Мощеная дорога продолжалась, но он не спешил радоваться, осторожно пробираясь вперед шаг за шагом, и лишь немного погодя сделал Лоисе знак следовать за ним.

Возле колонны с изображением Вольта дорога снова обозначилась для глаза, и по мере того, как они шли по ней, полоса твердого покрова все расширялась, и Саймон решил, что они вышли, наконец, из болота, и значит, встречи с торами можно больше не опасаться.

— А здесь когда-то жили. — Лоиса указала на остатки древних каменных стен, которые виднелись сквозь заросли колючего кустарника. Саймон подумал, что при необходимости это место может послужить неплохим укрытием: кусты вокруг развалин разрослись очень густо, и вряд ли какая-нибудь тварь смогла бы пробраться через них; к тому же, прячась в зарослях, они имели возможность наблюдать за дорогой, оставаясь при этом незамеченными.

Древний тракт, который до этого шел прямо, стал забирать вправо. Саймон остановил Лоису за локоть. Каменные плиты, что во множестве встречались им по пути, разбросанные возле дороги как попало, здесь были уложены в аккуратную невысокую стену. За оградой виднелись какие-то растения, усеянные лиловыми цветами, за которыми, судя по всему, ухаживали.

— Это локвусы, — объяснила Лоиса. — В Эсткарпе их выращивают для ткацкого дела. Цветы скоро превратятся в шарики с шелковистыми нитями внутри — вот из них-то и ткут полотно.

— Посмотри-ка! — воскликнула она, шагнув к стене и указывая на небольшую нишу, где стояла какая-то грубо обработанная фигурка. Но едва Саймон пригляделся и увидел орлиный нос на лице деревянного идола, он понял: засеявший это поле оставил Вольта охранять его.

Вдруг Саймон насторожился, заметив хорошо утоптанную тропу, уходящую вправо от старой дороги и теряющуюся из виду за изгородью.

— Идем отсюда! — сказал он, быстро отходя от ограды.

Теперь было очевидным, что они ошиблись, выбрав это направление — дорога завела их глубоко во владения торов, но и возвращаться по ней назад было бы безумием — вновь оказаться вблизи самолета, значило добровольно отдать себя в руки врага.

Лоиса тоже все поняла.

— Но дорога идет дальше… — сказала она почти шепотом.

Они снова двинулись вперед по старому тракту; возделанных и огороженных делянок больше не встречалось, исчезли даже развалины, и вдоль дороги тянулись лишь непроходимые заросли. Все говорило о том, что жители Тора нечасто бывают в этих местах.

Жажда, давно мучившая их, стала просто невыносимой. Саймон увидел, что Лоиса уже чуть бредет, а когда она покачнулась, он обхватил ее рукой за плечи и поддерживал, помогая идти дальше.

Они оба шатались от усталости, когда добрели до конца дороги — каменной дамбы, круто уходящей в трясину. Лоиса со стоном опустилась на землю, словно у нее подкосились ноги, и Саймон больше не пытался ее удержать, глядя перед собой остановившимся взором.

10

ДЖЕЛИТА ДАЕТ О СЕБЕ ЗНАТЬ

— Я не могу больше идти… — чуть слышно проговорила Лоиса, — отчаяние лишило ее последних сил.

Саймон едва ли был в лучшем состоянии, но все-таки не позволял себе расслабляться, понимая, что если он рухнет сейчас рядом с ней, то уж никакая сила не подымет их с этого места.

Он наклонился, чтобы помочь Лоисе подняться, и в тот же миг на дорогу посыпались какие-то шары, которые, лопаясь, рассеивали вокруг себя белую пыль.

Саймон попятился, увлекая за собой Лоису, тотчас вскочившую на ноги, но было уже поздно — полупрозрачная пелена окружила их.

Держа в одной руке заряженный самострел, он другой привлек к себе Лоису, готовый стрелять в первого показавшегося противника. Но никого, по-прежнему, не было видно, а какой смысл разряжать оружие в облако пыли?..

— Что это? — хрипло спросила Лоиса.

— Не пойму, — бросил он.

Саймон почему-то знал, что не следует даже пытаться пройти сквозь туманное облако. Однако, рано или поздно кто-то все равно явится проверить капкан, и вот тогда настанет его черед…

Тем временем туманная завеса начала вдруг двигаться по кругу — все быстрей и быстрей, и этот белый вихрь не позволял увидеть того, что происходило за его пределами.

— Саймон, кажется, идут… — Лоиса чуть отступила от него, держа в руке нож.

— Похоже…

И в то же мгновение их лишили возможности сопротивляться: раздался еще один хлопок, и последний шар лопнул совсем рядом, но отскочить им, окруженным кольцом тумана, было уже некуда. И хотя из этого шара не вырвалось, как из других, похожей на дым белой струйки пыли, Лоиса и Саймон упали, выронив оружие из рук, и затихли.

Ничего подобного Саймон раньше не испытывал. Он был лишен возможности дышать, весь его организм до боли жаждал глотка воздуха. Саймон открыл глаза и увидел рядом с собой чашу, источавшую едкий дым. Он отвернулся от сосуда и с удивлением обнаружил, что свободно дышит.

В комнате стоял полумрак — свет поступал в нее непонятно откуда. На голых каменных плитах не было никаких ламп, но вверху, под самым потолком, стены хаотично мерцали, будто по ним ползали колонии светлячков. Саймон повернул голову и осмотрелся.

Рядом с ложем на стуле сидел небольшого роста человек, широкий в плечах. Фигура его была почти уродливой: руки — слишком длинны, ноги — слишком коротки. Зато черты лица были удивительно правильными.

Тор встал со стула, и Саймон подумал, что он совсем молод — его движения были по-юношески угловаты. Одет он был почти так же, как жители Эсткарпа, но поверх одежды поблескивали металлические пластинки, похожие на чешую.

Двигаясь легко и грациозно, юноша пересек комнату и проговорил что-то на непонятном языке, цвиркающие звуки которого не были похожи на обычную человеческую речь. Взглянув еще раз на Саймона, юноша исчез.

Саймону казалось, что комната покачивается, но он все-таки поднялся и сел, опираясь на руки. Кроме стула и ложа в комнате ничего не было. Невысокий потолок состоял из двух наклонных плит и массивной балки. Светящиеся пятна, на первый взгляд, располагались беспорядочно, но вскоре Саймон с удивлением заметил, как одно пятно отделилось от двух других и переползло немного в сторону к пятну-одиночке.

Стены были сырые и холодные, но болотного запаха здесь не чувствовалось. Саймон осторожно встал и, несмотря на то, что свет от ползающих пятен был тусклым, внимательно осмотрел все четыре стены — ни в одной из них не было проема. Как же тор ушел из комнаты?

Размышляя над этой загадкой, Саймон услышал позади себя какой-то звук, и так резко обернулся, что чуть не потерял равновесие. У дальнего края ложа стояла невысокая женщина — с более складной фигурой, чем у исчезнувшего юноши, но, без сомнения, той же расы.

На ней было платье с блестками. Пышные волосы, прихваченные у висков серебряными заколками, падали ей на плечи, но не закрывали лица и глаз.

Женщина принесла поднос с едой и поставила его на ложе, после чего посмотрела на Саймона.

— Ешь. — Это было не приглашение, а приказ.

Саймон придвинул к себе поднос. Но ему не столько хотелось есть, сколько рассмотреть необычную женщину. В тусклом неверном свете комнаты можно было ошибиться, но Саймон все же решил, что она немолода. Впрочем, он судил о ее возрасте не по каким-то внешним признакам — их вовсе не было, но женщина излучала невидимую силу, говорившую о ее зрелости и уме. Наверняка, здесь с ней считались.

Саймон взял обеими руками кружку и, поднося к губам, отметил, что изготовлена она из дерева — тщательно отполированная поверхность была приятна на ощупь. Сделав глоток, он почувствовал горьковатый привкус — в воду было что-то добавлено, и скорее всего не вино, а какой-то настой трав. Распробовав напиток, Саймон нашел его восхитительным.

На подносе — тоже деревянном и полированном — лежали кубики какой-то еды, похожей на сыр. Вкус этого «сыра» был непривычным, но Саймон с удовольствием ел его, запивая напитком. Женщина молча наблюдала за ним, и во всей ее позе чувствовалась такая отчужденность, словно она из жалости принесла пищу человеку, которого совсем бы не хотела здесь видеть. Саймону стало неуютно.

Он доел последний кубик и, встав, поклонился молчаливой наблюдательнице с той учтивостью, с какой раскланивался с колдуньями.

— Спасибо, госпожа.

Она как будто не собиралась уходить. Женщина обошла ложе и, приблизившись к стене, оказалась под скоплением ползающих пятен. Саймон заметил, как они, прекратив свое хаотическое движение, собрались у нее над головой.

— Ты из Эсткарпа. — Это прозвучало как утверждение и в то же время, как вопрос, словно женщина в последний момент усомнилась в своем предположении.

— Я служу Эсткарпу, но не принадлежу к древней расе. — Саймон догадался, что эти сомнения вызваны его внешностью.

— Значит, из Эсткарпа… Скажи мне, кто в Эсткарпе главный воин — ты?

— Нет, я Хранитель Границы. А маршал и сенешаль Эсткарпа — Корис с Горма.

— Корис с Горма? Что он за человек?

— Это могучий воин и верный друг, но это и тот, кто с детства оказался изгоем.

— Как случилось, что владыка Горма стал служить колдуньям?

— Корис никогда им не был. После того, как его отец умер, мачеха, желая объявить правителем собственного сына, призвала на помощь кольдеров, и ему пришлось бежать с Горма. Так он очутился в Эсткарпе. А теперь ему не нужен Горм, потому что под властью кольдеров Горм стал мертвым, да к тому же Корис никогда не знал там счастья.

— Вот как? Но почему? Хильдер, насколько мне известно, был справедливым владыкой…

— Быть может, только его последователи не давали Корису забыть, что он — чужой… — Саймон замялся, пытаясь найти нужные слова. Мать Кориса была родом из этой страны, и стоящая перед ними женщина могла оказаться сенешалю родней.

Она выручила его, задав вопрос совсем на другую тему.

— Эта девушка, с которой вас вместе задержали — кто она тебе?

— Мне она друг — мы не раз вместе были в бою. Но могу добавить, что помолвлена она с Корисом, который сейчас всюду ее разыскивает.

«Если родством сенешаля с людьми Тора можно как-то воспользоваться, это необходимо сделать хотя бы ради спасения Лоисы», — подумал Саймон.

— Говорят, она герцогиня Карстена, а Карстен враждует с колдуньями?

Похоже, что в Торовы Топи, несмотря на столь строгую изолированность от внешнего мира, проникают все его новости.

— Это длинная история…

— У нас есть время, — сказала она. — Я бы хотела ее послушать.

Определенно, это был приказ. Саймон, избегая лишних подробностей, начал с рассказа о брачном договоре, заключенном на топоре якобы в пользу Лоисы в стенах верленского замка, и постепенно перешел к последующим событиям. Но когда он поведал о кораблекрушении и о том, как Корис, он и еще двое спасшихся гвардейцев взобрались по береговым скалам наверх и оказались в склепе Вольта, где Корис принял из рук давно усопшего топор, женщина, внимательно слушавшая Саймона, остановила его и принялась расспрашивать обо всех мельчайших подробностях этого события.

— Так значит, он владеет Топором Вольта, — сказала она наконец. — Над этим стоит подумать…

Саймон был поражен — только что она была здесь, и вдруг исчезла. Он шагнул на то место, где мгновением раньше стояла женщина, все осмотрел, но не обнаружил ничего необычного — тот же каменный пол под ногами, как и всюду вокруг. Но женщина будто провалилась сквозь него.

Уж не наваждение ли это? Может быть, ему все только почудилось, и здесь вообще никого не было? Или он опять столкнулся с колдовством, но магия торов несколько иная, чем магия Эсткарпа? По крайней мере, очевидно, что она доступна не только женщинам — ведь молодой тор, которого Саймон увидел, очнувшись, исчез из комнаты тоже в мгновение ока. Однако, для него самого, не владеющего тайнами колдовства, эта комната оставалась, в буквальном смысле слова, тюремной камерой.

Саймон вернулся к ложу. На нем по-прежнему стоял поднос с тарелкой и чашкой, и во всяком случае, эти вещи были вполне реальны. Тем более он не ощущал ни голода, ни жажды, а это тоже не могло быть просто плодом воображения.

Итак, его взяли в плен, заточили в этой комнате, но накормили и пока ничем не угрожали. Оружие у него отобрали, однако, этого и следовало ожидать. Интересно, чего ждать дальше от этих обитателей болот, ведь они с Лоисой оказались в их владениях по воле случая. Саймон знал, что торы не терпят никакого проникновения на свою территорию. Но неужели они настолько фанатичны, что даже вынужденное появление на болотах расценят как опасное вторжение?

Да и для всех ли закрыты границы Торовых Топей? Саймон вспомнил Альдис, сжимавшую обеими руками талисман кольдеров и погруженную в безмолвную мольбу о помощи. Кажется, она не сомневалась в том, что ее услышат, так не значит ли это, что кольдеры запустили свои щупальца и в страну торов?

Кольдеры. Колдуньи Эсткарпа распознают присутствие кольдеров по странной пустоте, с которой сталкивается их Сила. Но ведь Саймон тоже не раз чувствовал присутствие кольдеров, как угрозу некоего злого начала. Что, если и сейчас ему удастся это?

Саймон переставил поднос на стул, лег на спину, закрыл глаза и предоставил своим мыслям полную свободу. Он и прежде обладал даром предвидения, хотя этот дар проявлялся и кстати, и некстати, и на него нельзя было надеяться. Но Саймон был уверен, что за время пребывания в Эсткарпе эта его способность значительно развилась. Первой пришла в голову мысль о Джелите, и он ощутил знакомую боль. Джелита дважды чертила между ними знак Силы, и каждый раз он вспыхивал, что, вероятно, и позволило ей причислить Саймона к своим…

И хотя сейчас Саймон пытался уловить дух Кольдера, но его мысли снова и снова возвращались к Джелите — она зримо являлась ему в памяти. Джелита, убегающая от ализонских охотников с их гончими псами… Джелита, одетая в кольчугу и шлем, спешащая в Сулькар… Джелита, спускающая на воду игрушечные кораблики, которые, немного погодя, превратились в мощную флотилию… Джелита, выдающая себя за предсказательницу, умеющую приготовить приворотное зелье. Он, находясь вдали, слышит ее зов о помощи и спешит на выручку. В какую жуткую мегеру преобразилась она тогда, чтобы выбраться из Карса!.. И, наконец, Джелита, снимающая с себя талисман, называющая ему свое имя… Никогда еще, ни с какой другой женщиной не испытывал Саймон такого потрясающего ощущения полного слияния двух душ… А потом… Потом было ее возбужденное, счастливое лицо, когда Джелите открылось, что она сохранила свой Дар… И она вдруг покинула его, исчезла так же внезапно, как это умеют делать торы.

Джелита! Саймон не произнес имени вслух, то был скорее крик души: Джелита!

— Саймон!

Резко открыв глаза, он уставился в темноту. Светящиеся пятна снова как попало расползлись по стенам.

Нет, конечно, здесь никого нет, ему показалось… Тяжело дыша, он снова закрыл глаза.

— Джелита?

— Саймон, — уверенно отозвалась она в своей обычной манере.

— Ты где-то рядом?

— Нет, я далеко от тебя.

— И в то же время — здесь, — возразил он убежденно.

— Можно считать, что так оно и есть, ведь я — это ты. И все же — где ты, Саймон?

— Где-то среди болот, у торов.

— Да, я знаю, что там упала машина, на которой ты летел. Саймон, ты больше не подчиняешься Кольдеру.

— Пояс Фалька… бляшка на нем… они так устроили…

— Все верно, это позволило им некоторое время управлять тобой, но они не сумели полностью подчинить тебя своей воле — нам удалось вмешаться. По крайней мере, ты изменил курс и не улетел к ним. Торы нам, конечно, не союзники, но все же это — не кольдеры.

— Кольдеры проникли и сюда, — отозвался Саймон. — Альдис звала их на помощь, когда мы покидали машину.

— Вот как!

— Джелита! — Он испугался, что это ее последние слова.

— Я слышу… Но если кольдеры где-то рядом…

— Я как раз пытался это выяснить, когда вдруг услышал тебя.

— Даже так? Что ж, возможно, вдвоем нам удастся сделать это лучше? Попробуй сосредоточиться на Альдис, может быть, мы узнаем, что она намерена предпринять, и близко ли те, кого она зовет.

Саймон попытался представить себе Альдис — такой, какой видел ее в последний раз, когда закрывал поврежденную дверь самолета, однако, чувствовал, что не может вызвать в памяти ясного образа. Лишь на долю мгновения в его сознании возникла странная картина: Альдис сидит в кресле, напряженно подавшись вперед, и что-то быстро говорит в пустоту. Видение тут же исчезло.

— Это препятствуют кольдеры!.. — он снова услышал Джелиту. — Я думаю, они готовятся к вторжению. Саймон, выслушай меня внимательно. Колдуньи согласны, что во мне еще сохранились крупицы Силы, но они уверены, что со временем все это исчезнет, и потому мне больше нет места в Совете. Но я знаю другое: между тобой и мной существует нечто такое, чего я пока не могу понять. Все это время, что мы не виделись, я пыталась изучить природу Силы, которая вдруг открылась мне, и убедилась лишь в одном — без тебя я не могу управлять ею; владеть этой Силой можно только вдвоем. По-видимому, эта Сила только потому и проявила себя, что мы оказались с тобой вместе, что стали словно единым целым… Иногда Сила бушует во мне так, что становится страшно. Но сейчас у нас нет времени, чтобы постичь ее. Кольдеры готовятся нанести удар, и может случиться так, что мы не успеем вызволить тебя из Торовых Топей…

— На мне больше нет талисмана кольдеров, но, вероятно, они все еще каким-то образом могут воздействовать на меня, — предупредил Саймон. — А если все так, как ты говоришь, они, наверное, через меня попытаются влиять и на тебя?

— Не знаю. Мне еще неизвестны возможности новой Силы, и подчас мне кажется, будто я голыми руками пытаюсь что-то вылепить из пламени. Но вдвоем мы бы смогли…

Контакт с Джелитой пропал — еще внезапней, чем тот, который ему удалось установить, когда они хотели выяснить намерения Альдис.

— Джелита! — мысленно позвал он, но ответа не последовало.

11

КОЛЬДЕРЫ

Саймон лежал, не двигаясь. Его тело вновь было сковано, лишено движения чьей-то волей. Так же неожиданно, как и в первый раз, появилась в комнате женщина, которая приносила ему еду. Она опять стояла у дальнего края ложа и смотрела на Саймона спокойным взглядом, в котором нельзя было распознать и намека на ее отношение к нему. Кто она — друг или враг? Или просто безучастный наблюдатель?

— Они явились, — сказала она, — явились на зов их женщины.

— Кольдеры? — Саймон обнаружил, что язык у него все-таки шевелится.

— Ходячие мертвецы, которые им служат, — уточнила она. — Послушай меня, воин Эсткарпа. Мы не в ссоре с колдуньями. Между нами нет ни вражды, ни дружбы. Мы жили здесь до того, как сюда пришли люди древней расы и построили Эс и другие мрачные замки. Мы пустили здесь корни с незапамятных времен, наши предки заселяли эти места еще в ту пору, когда человек был жалкой тварью, а никаким не хозяином. Мы потомки тех людей, которых некогда Вольт собрал вместе и отделил от других, чтобы учить своей мудрости.

И мы не хотим иметь дела ни с кем из живущих за пределами Тора. Вы же явились сюда и принесли войну, которая нас не касается. Чем быстрее ты покинешь нас, тем лучше.

— Но если вы ни с кем не хотите иметь дела, тогда почему же вы благоволите кольдерам? Они ведь стремятся властвовать надо всеми в этом мире, и я думаю — торы не исключение, — возразил Саймон.

— Мы не благоволим Кольдеру, но хотим только, чтобы нас оставили в покое, и чтобы никто не переступал кромку болот. Колдуньи нам ничем не грозят, это так, однако те, которых ты называешь кольдерами, дали понять, что с нами произойдет, если мы не передадим им тебя. А потому решено — ты покинешь нас…

— Но Эсткарп защитит вас от кольдеров, — начал было Саймон, и тут же осекся, увидев ее холодную улыбку.

— Ты так думаешь? Хотя между нами и нет войны, но люди Эсткарпа боятся болот, где вершатся древние таинства и случаются странные истории. Станут ли они сражаться, чтобы защитить нас? Вряд ли. К тому же, у Эсткарпа сейчас и так недостает людей.

— Это почему же? — не удержался Саймон.

— Ализон начал войну, и Эсткарп бросил все свой силы на защиту северных границ. Словом, мы заключили сделку, более выгодную для нас.

— И я должен быть передан кольдерам. — Саймон старался, чтобы его голос звучал ровно. — А как насчет Лоисы? Ее тоже отдадут в руки врага — самого коварного из всех, каких знал этот мир?

— Самого коварного? — повторила женщина. — О-о! Память свидетельствует о том, как много было племен, достигших расцвета и затем исчезнувших. И в каждую из эпох тому или иному племени противостоял могучий враг, которого нужно было победить или которому следовало подчиниться. Что же касается девушки, то мы должны отдать и ее.

— Но она невеста Кориса! А что это значит, я думаю, здесь должны понимать. Могу, кстати, добавить — я сам был свидетелем того, как дорого заплатили Корису за возлюбленную и Верлен, и Карс. Поверьте, никакие болота не остановят того, кто крепко держит в руках Топор Вольта.

— Тем не менее, сделка заключена, — произнесла она холодно и вдруг нарисовала в воздухе рукой какой-то символ.

— Ты говоришь, этот Корис явится сюда мстить? — спросила она. — Так дорога ему эта бледная девушка?

— Для него нет никого дороже. И всякого, кто причинит ей зло, ожидает кара.

— Вот как? Но ему сейчас, кажется, не до нее. Он должен сдерживать натиск Ализона. Пройдет много дней, прежде чем у Кориса появится время подумать о чем-то другом. А может случиться и так, что он найдет окончательный ответ на все свои вопросы среди приграничных холмов.

— Все же я обещаю тебе, госпожа, что Топор Вольта сверкнет на болотах Тора, если ты сделаешь то, о чем говоришь.

— Если это сделаю я? Но я вообще не могу влиять на сделки такого рода.

— Неужели? — удивился Саймон. — А мне показалось, что с тобой здесь считаются.

Она долго молчала, пристально глядя на него.

— Раньше считались. А теперь я не имею права голоса ни на одном Совете. Я не желаю тебе зла, гвардеец, и надеюсь, ты тоже не держишь зла ни на меня, ни на кого-либо из нас. Когда мы не можем бороться, мы вынуждены подчиняться. Но я окажу тебе услугу, поскольку девушке покровительствует тот, кто был когда-то правителем Горма. Я отправлю сообщение в Эс, чтобы там знали, куда вы отсюда исчезли и почему. Сделать для вас большего не могу — я связана клятвой.

— Кольдеры прибыли сюда, чтобы забрать нас, — осторожно начал Саймон. — Каким образом?

— Они прибыли на корабле…

— Но ведь Торовы Топи не связаны с морем никакой рекой!

— Обычной рекой, — поправила она. — Вода болот уходят в подземную реку. Они нашли ее и уже не раз являлись к нам этим путем.

Подводная лодка, подземная река… Саймону было над чем подумать. Даже если обещанное послание придет в Эс без задержки, и там снарядят спасательный отряд, их с Лоисой все равно никогда не найдут.

— Если ты, госпожа, и впрямь хочешь нам помочь, отправь сообщение не в совет Эсткарпа, но госпоже Джелите, — попросил Саймон.

— Она твоя жена, а значит, уже не колдунья, и не сможет помочь тебе. — Женщина испытующе взглянула Саймону в глаза.

— Тем не менее, желательно, чтобы это известие получила именно она.

— Хорошо, я обещала, и — будь по-твоему. За тобой пришли, Хранитель Границы. Если ты переживешь плен, не забывай, что Тор — древняя страна, и ее нельзя так просто обратить в прах.

— Лучше бы сказать об этом тому, у кого в руках подарок Вольта. Я не уверен, что смогу вырваться из плена, но Корис в отличие от меня свободен. Свободен и полон ненависти…

— Так пусть он направит свою ненависть на северного врага и явит дар Вольта Ализону. Странно, Хранитель Границы, ты говоришь так, как будто покорился судьбе, но я не могу поверить в это. Ну что ж… — Она начертала какой-то знак в воздухе. — Путь открыт, ты должен идти.

То, что произошло мгновением позже, не поддавалось осмыслению: он только что находился в помещении, где не было ни дверей, ни окон, и вдруг очутился на берегу какого-то озерца с мутной и темной водой.

Неподалеку послышалось какое-то бормотание, Саймон оглянулся и увидел позади себя толпу торов. Мужчины и женщины, вышедшие на берег, держались поодаль от их группы, в которую входило пять человек.

Рядом с ним стояли торжествующая Альдис и Лоиса, напротив, вся скованная. Здесь же находилось двое торов, и, судя по внешности, явно какой-то иноземец.

Но это был не кольдер, или, во всяком случае, не такой, каких довелось Саймону видеть на Горме. Среднего роста, круглолицый и смуглокожий, он был одет в плотно облегающий тело серый комбинезон, похожий на те, которые Саймон уже видел. На голове человека не было ни серой шапочки, ни шлема с проводами, и только серебристый диск обручем охватывал ее на уровне висков. Никакого оружия Саймон тоже не заметил, однако на сером комбинезоне красовался все тот же сложный узел из зеленоватого металла, какой был на груди у Альдис.

Торы забормотали громче, и Саймон подумал: «А было ли решение выдать нас кольдерам согласовано с большинством? Что, если он сейчас обратится к торам?» Но в этот момент один из торов, стоявший рядом с Альдис, взмахнул рукой, и раздался мелодичный звон колокольчиков, которые были нашиты вдоль рукава его куртки. Тор опустил руку, и толпа позади них притихла.

В напряженной тишине, нависшей над берегом, было отчетливо слышно, как лопаются пузыри, рожденные каким-то движением в темных водах озерца. И вскоре из его мрачных глубин показалась, вся в потеках грязи, подводная лодка. Ее борта были изрыты глубокими царапинами, которые свидетельствовали о том, что плаванье под землей — отнюдь не развлечение. Субмарина бесшумно приблизилась к берегу, еще через минуту открылся люк, и из него выдвинулся трап.

Альдис первой ступила на него, радостно улыбаясь. За ней одеревенелой походкой проследовала Лоиса, будто карстенка тащила ее за собой на веревочке. Следующим шел Саймон, и тело тоже не слушалось его, только мозг лихорадочно работал, словно протестуя против насилия.

Он шагнул вперед, подчиняясь чужой воле, лишившей его способности сопротивляться, ухватился за поручни трапа, спустился вниз и следом за Лоисой прошел в небольшое и совершенно пустое помещение. За ними медленно закрылась дверь, и только после этого Саймон почувствовал, что опять может двигаться свободно, а не по чьему-то принуждению.

У Лоисы подкосились ноги, но он успел подхватить ее и усадил на металлический пол, а затем почти сразу почувствовал под ногами сильнейшую вибрацию — подводный корабль отправлялся в путь.

— Саймон, — тяжело дыша промолвила Лоиса, — куда они нас везут?

Он решил сказать ей правду, пусть уж лучше будет готова к тому, что их ждет.

— Туда, — сказал он, — где мы намеревались побывать при других обстоятельствах. Думаю, что конечный пункт путешествия — база кольдеров.

— Да это же где-то далеко за морем…

— В том-то и дело. — Саймон откинулся спиной на переборку и задумался. Итак, они безоружны. Более того — подвластны кольдерам, которые управляют каждым их движением. Неужели они обречены и нет никакой возможности спастись?

— Никто не узнает, где мы… И Корис тоже… — промолвила Лоиса, думая о своем.

— У Кориса сейчас забот по горло и кроме нас, — заметил Саймон. — Они, видишь ли, обо всем позаботились. — Он в нескольких словах рассказал Лоисе о нападении Ализона.

— Кольдеры вознамерились натравить на Эсткарп всех соседей, чтобы мелкими изнуряющими войнами ослабить страну.

— Обычная их тактика, — вставила Лоиса. — Пусть дерутся другие, а мы побудем в стороне.

— И относительно нас с тобой у них свои планы, — добавил Саймон.

— Что?!

— По праву замужества ты теперь герцогиня Карстена, а потому — фигура, достойная внимания в их хитрой игре. А я — Хранитель Границы, и меня они могут использовать как заложника, или… — У него не хватило духу высказать более логичное предположение.

— Или рассчитывают сделать из тебя кольдера, чтобы ты служил их целям в Эсткарпе, — договорила Лоиса. — Но знаешь, Саймон, у нас все-таки остается один способ не допустить этого: мы можем покончить с собой…

Саймон вздрогнул.

— Только в крайнем случае, — помедлив, ответил он и опять задумался.

База кольдеров… Они давно хотели узнать о ее местонахождении, так как все понимали, что сколько ни отсекай щупальца чудовища, пока цела голова — покоя не будет никому. Но мир велик, а в Эсткарпе не имели представления даже о том, в каком направлении искать гнездо чужеродцев. Кольдеры пользовались подводными кораблями, и поэтому сулькарцам никак не удавалось выследить их.

Но, допустим, ему удастся проследить курс субмарины, допустим — получится… Хотя наверняка часть кораблей сулькарцев брошена сейчас к побережью Ализона, где внезапными набегами, тактика которых давно отработана, изматывает силы противника. Впрочем, для того, что он задумал, и не требуется весь флот. Если несколько кораблей выйдут в море по курсу подводной лодки и доберутся до базы кольдеров, то их боевые команды смогут навязать врагу, в его же крепости, отвлекающий бой и тем самым сковать действия противника до тех пор, пока Эсткарп не подтянет туда свои ударные силы.

— У тебя появился какой-то план? — спросила Лоиса, затаив дыхание.

— Не то, чтобы план, — пробормотал он, — задумка только. Но понимаешь…

В этом-то «но» и заключалась вся сложность — необходимо было проследить курс подводного корабля. Если бы ему удалось достичь такого же мысленного контакта, как тот, неожиданно возникший между ним и Джелитой, когда он находился в поселении торов! Не разделит ли их безнадежно какой-нибудь барьер, которыми кольдеры научились окружать себя для защиты от колдовства Эсткарпа?

— Слушай… — Саймон начал излагать свой замысел, скорее для того, чтобы поразмышлять вслух. Лоиса с горячностью схватила его за руку.

— Прошу тебя, попробуй побыстрее связаться с Джелитой, пока нас не увезли слишком далеко! Попробуй прямо сейчас!

Она была права — нужно поторопиться. Саймон закрыл глаза, откинул голову назад и сосредоточил мысли на Джелите. У него не было ни малейшего понятия, как ему выйти на контакт с нею, и он, полагаясь только на волю и воображение, постарался представить Джелиту рядом с собой.

— Я слышу тебя, — отозвалась она.

У Саймона сильно забилось сердце.

— Нас… увозят на корабле кольдеров… Должно быть, на их базу… Ты можешь последовать за нами?

Но получить ответа он не успел, поскольку в эту минуту корабль сильно тряхнуло, затем накренило, и Саймона потащило по полу вдоль переборки, а Лоису швырнуло на него сверху. Двигатели работали так, что лодку трясло, как в лихорадке.

— Что это? — испуганно прошептала Лоиса.

Последовал толчок, еще один, усилилась вибрация корпуса, и Саймон догадался — что-то удерживает подводный корабль на месте. Ему сразу вспомнились страшные борозды на обшивке лодки, которые он заметил, когда она всплыла на поверхность еще там, на болоте. Похоже, плаванье по подземной реке и в самом деле не самый комфортабельный вид путешествия. Должно быть, судно уткнулось носом в берег и застряло. Саймон высказал это предположение Лоисе.

— И что же, мы здесь останемся навсегда?! — она широко раскрыла глаза.

— Я думаю, капитан субмарины должен иметь опыт в подобных переделках, — успокоил он ее. — Кольдерам не впервой идти этим путем, во всяком случае, так мне сказали в поселении торов. «Но любая катастрофа всегда бывает в первый раз», — добавил Саймон мысленно. Он поймал себя на том, что напрягает свою волю в ритм раскачиваниям лодки, как бы побуждая ее сдвинуться с места. Вот так история! Выходит, он сейчас заодно с кольдерами!.. Они, должно быть, включили двигатели на задний ход и пытаются вытащить корабль из ловушки. Лодку бросало из стороны в сторону, и пленники летали из угла в угол по гладкому полу каюты.

Наконец, после очередного сильного толчка жуткая вибрация прекратилась, и они услышали ровное гудение двигателей: корабль снова лег на курс.

— Интересно, далеко ли мы от моря?

Саймон тоже думал об этом. Он не знал, где сейчас Джелита, и сколько времени понадобится ей, чтобы найти в Эсе подходящий для погони корабль. Конечно, ей необходимо будет и самой находиться на борту, чтобы, поддерживая мысленный контакт с ним, давать судну нужный курс. Но если кольдеры обнаружат одинокий корабль, плывущий следом за их подводной лодкой, они, с их мощным оружием, в два счета разделаются с суденышком сулькарцев. Было безрассудством подстрекать Джелиту на то, чтобы она последовала за ним. Он не будет больше искать контакта с ней — пусть думает, что у него это не получается.

Но едва он принял это решение, как услышал Джелиту.

— Это не безумие, Саймон. Мы ведь еще не знаем пределов той силы, которой наделены в нашем единстве. Помни, я следую за тобой! Главное — найти их паучье гнездо, а уж там мы его очистим!

12

ТА, КОТОРАЯ НЕ ЖДЕТ

Комната была длинной и темной — лишь через приоткрытые ставни окна в нее проникал скудный солнечный свет, отраженный от беспокойной поверхности моря. В душе женщины, сидящей у стола, тоже было неспокойно, как и на море, хотя внешне это никак не проявлялось. Она была в кожаных штанах и такой же рубахе, поверх которой поблескивала кольчуга. На столе, у правой руки женщины, лежал шлем и рядом стояла высокая клетка, в которой сидел на жердочке белый сокол, такой же настороженный, как и его хозяйка. Пальцы женщины крутили небольшой свиток из бересты.

Колдунья? Взгляд капитана сулькарского рейдера остановился на женщине, едва он переступил порог. В порту его разыскал какой-то воин и попросил прийти в эту таверну, но зачем — не сказал.

Он присмотрелся к женщине внимательнее и решил, что она все же не колдунья, поскольку у нее нет Камня Силы. Oн отдал ей честь, чуть сократив жест, как если бы приветствовал своего собрата.

— Котий Стимир. Пожаловал по твоему вызову, Мудрейшая. — Моряк умышленно обратился так, чтобы увидеть ее реакцию.

— Я — Джелита Трегарт, — отозвалась она, ничего больше не добавив. — Мне известно, капитан, что ты собираешься выйти в патрульное плаванье.

— В рейдерское плаванье, госпожа, — поправил он. — К берегам Ализона.

Сокол передвинулся по жердочке, глядя блестящими глазами на моряка, и у капитана возникло ощущение, что птице не менее интересно знать, что он скажет, чем ее хозяйке.

— В рейдерское… — повторила Джелита. — Я приехала сюда, капитан, чтобы предложить тебе кое-что другое. И хочу предупредить сразу — это не принесет тебе выгоды, но только подвергнет опасности и гораздо большей, нежели набег на Ализон.

Джелита разглядывала морехода. Как и большинство сулькарцев, он был высокого роста, широк в плечах и светловолос. Его уверенная манера держаться говорила о том, что он, несмотря на свою молодость, познал удачу и верит, что она будет сопутствовать ему и дальше. Джелита спешила, но ее выбор не был случайным. То, что она услышала о Стимире в порту, заставило ее предпочесть его всем другим капитанам, корабли которых стояли сейчас на рейде в устье реки Эс.

Чем отличались сулькарцы, так это тягой к приключениям и пренебрежительным отношением к любым опасностям. Жажда приключений пересиливала в них порой стремление к собственной выгоде и богатой добыче. В силу этой склонности многие сулькарцы становились первопроходцами и открывателями дальних морей, и именно на это рассчитывала Джелита, решив обратиться к Стимиру за помощью.

— Что же ты хочешь предложить, госпожа?

— Помоги мне найти базу кольдеров, — сказала она напрямик. Нехватка времени заставляла говорить без обиняков.

Он посмотрел на нее долгим взглядом, затем пробормотал:

— Уже несколько лет мы пытаемся найти ее, госпожа. Вы же говорите так уверенно, будто у вас есть карта, где нанесена эта база.

— У меня нет карты, и все же я знаю, как ее найти. Но все дело во времени, а его осталось очень, очень мало.

«Не мешало бы подумать и о расстоянии», — упрекнула она себя мысленно. Что, если Саймон окажется слишком далеко, и она не сможет из-за этого установить с ним контакт?

Она по-прежнему крутила в пальцах берестовый свиток, присланный из Тора — это послание дало ей возможность говорить с Верховной Владычицей так, как она считала нужным.

Ее скрытое беспокойство, должно быть, передалось птице. Сокол расправил крылья и резко крикнул.

— Я вижу, госпожа, ты уверена в своих силах, — сказал Стимир уступчиво. — Вот только… — Он опустил глаза и поводил пальцем по кромке стола… — Вот только…

Когда он снова встретился взглядом с Джелитой, она заметила в нем настороженность.

— Ходят слухи, госпожа, что кольдеры повреждают людям разум и засылают к нам обратно наших бывших друзей, чтобы и других завлечь в свою ловушку.

Джелита кивнула.

— Да, все верно, капитан, и хорошо, что ты помнишь об этой опасности. Но я принадлежу к древней расе, и была колдуньей. Ты должен знать, что зараза кольдеров не поражает подобных мне.

— Была колдуньей?.. — переспросил моряк, ожидая, по-видимому, объяснений.

— Тебе хотелось бы знать, капитан, почему — была? — Она заставила себя ответить ему, потому что вопрос задел ее за живое. — Дело в том, что теперь я жена Хранителя Границы. Приходилось ли тебе, капитан, слышать о чужестранце, который возглавлял штурм Сиппара, о Саймоне Трегарте?

— Как же, как же! — возбужденно ответил Стимир. — О нем знают многие. Так значит, ты, госпожа, была в Сулькаре, когда там произошла последняя битва? Ты воевала с кольдерами и хорошо знаешь их повадки? Говори, госпожа, что нужно делать.

Джелита коротко пересказала ему то, что продумала заранее. Капитан Стимир был поражен.

— И ты считаешь, госпожа, что все это выполнимо?

— Я сама отправлюсь с вами и готова ответить за свои слова.

— Найти логово Кольдера и привести туда флот!.. Такой подвиг достоин того, чтобы о нем сложили песни… Но будет ли флот?

— Непременно. Однако выслеживать кольдеров должен только один корабль. Мы не знаем, каким оружием оснащен их подводный корабль, не знаем и того, как быстро они могут обнаружить погоню. Возможно, если кольдеры заметят одиночный корабль, к тому же, достаточно далеко от себя, то это не вызовет у них особых подозрений. Другое дело — целый флот, его они наверняка в свое логово не поведут.

— Я с этим полностью согласен, госпожа, — кивнул моряк. — Но как мы вызовем флотилию, если даже найдем базу?

— А вот как. — Джелита коснулась рукой клетки. — Эта птица возвращается к хозяину, куда бы ее ни увезли. С ней можно переслать любую весть. Я уже договорилась с теми, кто командует флотом. Корабли будут ждать наготове в море, и как только птица принесет весть, они направятся к базе кольдеров. Однако, теперь все зависит от времени. Если подводный корабль выйдет в море намного раньше нас, я не уверена, что смогу установить контакт с мужем.

— Эта река, вытекающая из Торовых Топей… — задумчиво проговорил капитан. Было ясно, что он пытается представить себе карту побережья. — Должно быть, это Энкер, у нас на севере. Направляясь якобы к Ализону, мы могли бы достичь этого места, не вызывая лишнего интереса.

— Как скоро мы можем отплыть?

— Хоть сейчас, госпожа. Припасы на борту, команда в полном составе — мы собирались идти на Ализон.

— Наш рейс может оказаться более долгим, чем тот, к которому вы готовились. Я думаю, ваши запасы — для каботажного плаванья, и они невелики.

— Да, это верно. Но на рейде сейчас стоит «Невеста», корабль только что пришел с юга, на нем продовольствие для армии. Если у вас есть полномочия, мы могли бы взять с него часть груза, чтобы пополнить наши запасы. Это не займет много времени.

— У меня есть такие полномочия. Давайте действовать.

Колдуньи, быть может, и не верили, что Джелита сохранила свои колдовские способности, но пока не отказывали ей в помощи. Как бы там ни было, Джелита доказала им — кое на что она еще способна: ведь смогла же она с помощью ястреба сбить Саймона с пути, когда он летел на самолете, подчиненный воле кольдеров. Злой дух кольдеров сгинет, лишь когда будет поражен в самое сердце. И если она и Саймон найдут это сердце, колдуньи обеспечат им полную поддержку.

Капитан Стимир не бросал слов на ветер. Еще задолго до наступления сумерек его «Волнорез» направился к чернеющему на горизонте Горму, чтобы, миновав его, выйти в открытое море. А Джелита скоро убедилась, что не ошиблась, выбрав из четырех кораблей, стоявших в гавани, небольшое, зато быстроходное судно Стимира.

— Похоже, капитан, тебя манят далекие моря, — заметила Джелита, стоя рядом с ним у румпеля.

— Да, госпожа. Я давно собирался отправиться подальше на север. Но тут разразилась война с кольдерами… Раз мне довелось побывать в одной северной деревушке… Странные там живут люди: низкорослые и смуглолицые. Говорят — не разберешь как, будто языком щелкают. Но уж какие меха я видел у них на обмен: серебристые, с длинным ворсом и удивительно мягкие. Когда мы порасспросили местных, откуда такой замечательный товар, они кое-как объяснили, что его привозят раз в год люди, живущие еще севернее, чем они. Посмотрите-ка, эти северяне поставляют не только меха..

Он снял с запястья браслет и протянул его Джелите. Она покрутила браслет в руках, внимательно рассматривая, и отметила, что сделан он из золота, но металл был светлее обычного. Вообще, все говорило о том, что изделие старинное: резной узор браслета был сильно затерт, но весьма изысканный рисунок еще сохранился, и глядя на него, Джелита не сомневалась, что в руках у нее предмет, принадлежащий какой-то развитой цивилизации, только вот какой — она не знала.

— Я выторговал эту вещицу два года назад в той деревеньке. И мне смогли объяснить лишь одно — что ее привезли дикие люди с севера. — Стимир коснулся пальцем двух мест на браслете. — Вот звезды, почти стерлись, но видны. Точно такие же встречаются на старинных изделиях моих предков.

— Ты хочешь сказать, что кто-то из твоего народа несколько веков назад ушел в те края?

— Может так, а может — иначе. В наших песнях поется о холодной снежной стране, где люди сражались с чудовищами, рожденными тьмой.

Джелита вдруг подумала о том, как появился в Эсткарпе Саймон, и как проникло в этот мир зло, имя которому — кольдеры. А эти сулькарцы, всегда беспокойные, избравшие своим домом море, без страха целыми семьями уходящие в плаванье, — не явились ли и они в этот мир через какие-нибудь ворота, которые теперь вновь пытаются отыскать, движимые смутной тоской? Она вернула Стимиру браслет.

— Поиск вечных ценностей, капитан? Пусть судьба дарует нам долгие годы, чтобы утолить жажду наших сердец…

— Прекрасно сказано, госпожа… Должен заметить, что мы приближаемся к устью Энкера. Не пора ли начинать охоту за подводным кораблем?

— Да, конечно.

Она направилась вниз, в маленькую каюту, предоставленную в ее распоряжение, и легла на койку. Было душно, кольчуга сковывала дыхание, и, несмотря на это, Джелита уже отрешилась от всего. Она старалась вызвать в сознании устойчивый образ Саймона, но это почему-то не удавалось: Джелита видела его то одним, то другим и никак не могла сосредоточиться.

Отклика не было… Джелита растерялась, так как рассчитывала, что сможет установить контакт с Саймоном в любую минуту. Она открыла глаза и уставилась в переборку каюты. «Волнорез» быстро шел вперед, мерно раскачиваясь с носа на корму, и Джелите подумалось, что, может быть, это движение мешает ей сосредоточиться?

— Саймон! — она настойчиво продолжала взывать к нему. Много лет, осваивая искусство колдовства, Джелита пользовалась камнем, который помогал направить дарованную ей Силу. Неужели, лишившись талисмана, она уже ни на что не способна?

Как она поверила в себя в то утро, когда услышала зов Лоисы! Движимая желанием вернуться к Наделенным Силой, она отправилась в Эс — и натолкнулась на глухую стену непонимания. Но это не сломило ее, и Джелита, отринутая колдуньями, начала сама осваивать Дар, который ей открылся. Как только ей стало известно, что Саймон ведет себя непонятным образом, она догадалась, что он попал под власть кольдеров, и решилась прибегнуть к помощи этой своей новой Силы, несмотря на то, что еще недостаточно изучила ее. И получилось же! Самолет, которым управлял Саймон, сошел с начального курса вопреки воле кольдеров и упал где-то в Торовых Топях. Потом она не раз пыталась вызвать эту Силу вновь, но безуспешно. Неужели колдуньи были правы, уверяя ее, что это всего лишь отголосок прежних способностей, которые скоро покинут ее навсегда?

Саймон. Джелита снова подумала о нем, уже просто так, не концентрируя воли, и незаметно перешла к размышлениям о себе самой. Она рассталась с колдовством ради того, чтобы стать Саймону женой, и тогда ей казалось, будто в их супружестве — высший смысл бытия. Так почему же она, снова почувствовав в себе Силу, покинула Саймона? Почему помчалась в Эс к Верховной Владычице, чтобы заявить, что, даже став замужней женщиной, она все еще сохранила колдовской Дар? А когда ей не поверили, она вообще заставила себя забыть о муже, и думала только о том, как доказать колдуньям, что они неправы, будто Саймон для нее больше ничего не значил. Неужели — только Сила, только — Дар, везде и всюду и превыше всего. А то, что пробудил в ней Саймон, оказалось лишь мимолетной тенью, каким-то необычным переживанием, заставившим ее отречься на время от строгого образа жизни, но не задевшим ее слишком глубоко?..

Джелите стало страшно. Она опять попыталась представить себе Саймона: вот он стоит с высоко поднятой головой; суровое лицо, так редко озаряемое улыбкой; глаза… в них столько тепла…

Она мотнула головой на жесткой подушке. Что сейчас двигало ею? Боязнь потерять Саймона или искушение проверить свою колдовскую Силу?

— Саймон! — Это был не просто зов, но крик, полный отчаяния, душевной боли и страха.

— Джелита… — слабо, едва уловимо, откликнулся он, и все же у нее сразу отлегло от души.

— Я следую за тобой, — произнесла она мысленно.

— Не могу сказать, где мы сейчас, — ответил Саймон. — Кое-как удается поддерживать контакт с тобой…

В этом и была вся сложность: неустойчивая связь между ними вот-вот могла прерваться. Если бы ее можно было как-то усилить… В колдовстве для усиления часто использовали эффект общего желания. Но ведь сейчас их только двое, и… Почему двое, где-то там, рядом с Саймоном — Лоиса, а значит нужно сделать все, чтобы она мыслью присоединилась к ним. Получится ли? Наследница Верлена была совсем лишена колдовских способностей, она не могла освоить простейших приемов, которым пыталась обучить ее Джелита.

Однако, в Карсе Лоиса подвергалась перевоплощению, и это говорило о том, что она все-таки поддается действию Силы и может, по крайней мере, воспринять ее и откликнуться.

Ничего не ответив Саймону, Джелита направила волю на то, чтобы создать в воображении зримый образ Лоисы — какой она видела ее несколько недель назад в Эсе. Ей удалось это, и она позвала:

— Лоиса!

Перед ее глазами возникла на мгновение странная картина: стена, часть пола и на нем — сгорбившийся человек… Саймон! Она увидела его глазами Лоисы!

Нет, Джелите нужно было совсем другое. Что толку от этого одностороннего контакта, ведь сейчас необходимо усилить связь, а не просто установить наблюдение. Джелита снова попыталась позвать Лоису, и на этот раз, уловив слабый отклик, продолжала все настойчивей взывать к ней, пока не почувствовала, что контакт закрепился. Теперь Саймон…

Так, обращаясь попеременно то к ней, то к Саймону, Джелита добивалась все более устойчивой связи с ними, и вскоре смогла определить то, что было сейчас самым важным — направление, в котором находились они относительно их корабля.

Джелита выбралась из каюты и, держась за поручни, поднялась на палубу. Корабль шел вперед на всех парусах, легко рассекая взыгравшиеся волны. Небо было мрачным, и только у самого горизонта его озаряли еще красные отсветы зашедшего солнца.

Ветер трепал Джелите волосы, швырял брызги в лицо, и у нее сбилось дыхание, пока она добралась до кормы, где двое рулевых удерживали судно на курсе, а капитан Стимир стоял рядом с ними, наблюдая за непогодой.

— Наш курс… — Корабль неожиданно завалился на борт, и Джелита чуть не упала, но, вцепившись в плечо капитана, удержалась на ногах. — Нам нужно плыть туда…

Она была уверена в правильности направления и могла задать его с точностью до половины румба. Стимир испытующе посмотрел на нее, будто ждал, что она еще что-то добавит, а затем кивнул и отдал необходимые распоряжения.

«Волнорез» начал быстро разворачиваться влево, ложась на нужный курс. Взяв поправку на волну и ветер, капитан уводил корабль от темной полосы берега в открытое море. Где-то под всей этой толщей воды шла подводная лодка, и Джелита знала, что до тех пор, пока она сможет поддерживать связь с Лоисой и Саймоном — их корабль не собьется с курса.

Соленые брызги окатывали ее с ног до головы, но она не уходила с палубы. Тяжелые тучи закрыли последние отсветы заката. Давно исчезла за кормой полоска берега. Джелита ничего не знала о море и беспокоилась о том, что буйство ветра и волн заставит их изменить направление, и тогда они потеряют след подводной лодки. Стараясь перекричать рев ветра, она поделилась этими опасениями с капитаном.

— Да, начинается шторм, — прокричал он в ответ. — Нам приходилось бывать и не в таких переделках, но с курса мы не сбивались! В том, что не раз проверено, можно не сомневаться. Не волнуйтесь, госпожа.

Но Джелита не могла заставить себя спуститься вниз. В быстро густеющих сумерках она продолжала стоять на палубе, надеясь почувствовать то, что нельзя ни увидеть, ни услышать.

13

ГНЕЗДО КОЛЬДЕРОВ

В тесной камере подводного корабля терялось ощущение времени. Саймон лежал на узкой откидной койке, но мозг его оставался настроенным на контакт с Джелитой и Лоисой, которая находилась сейчас в каком-то другом отсеке.

Он так и не видел тех, чьим пленником оказался. Вскоре после отплытия к ним пожаловала Альдис и увела Лоису. Саймон еще раз обследовал каюту и обнаружил кое-какие «удобства»: койку, которая откидывалась от стены, и выдвижной ящик в другой стене, в котором время от времени появлялась еда.

Меню не отличалось разнообразием. Всякий раз он находил в ящике безвкусные галеты и банку какой-то жидкости; того и другого ровно столько, чтобы слегка утолить голод и жажду. Кроме этого пайка, который выдавали, вероятно, в определенные часы, ничто больше не напоминало о течении времени. Саймону удалось немного поспать, пока Лоиса поддерживала связь с Джелитой. Он знал, что Лоиса находится сейчас в каюте Альдис, но надеялся, что та оставит девушку в покое, обманутая ее внешним безразличием ко всему.

Пищу давали уже восьмой раз, и хотя Саймон вел этот счет, он по-прежнему не знал, сколько часов или дней провел в неизменно светящихся стенах каюты. Возможно, его кормили дважды в день, а, может быть, только раз — он не имел об этом ни малейшего понятия. Для него мучительнее всего было бесконечное ожидание: Саймон, как человек действия, и всегда-то переносил его с трудом. Однажды ему уже довелось испытать такую муку, когда он, еще в прежнем мире, год сидел в тюрьме. Но тогда он знал, что отбывает наказание за чужие грехи, и время, по крайней мере, уходило на обдумывание планов мести тем, из-за кого он оказался в неволе.

А сейчас его ждала впереди полная неизвестность. Он, можно сказать, даже ничего не знал о враге, ведь вся информация, которую он имел — всего лишь какой-то фрагмент из памяти главаря кольдеров на Горме, фрагмент, странным образом передавшийся ему, когда противник дергался в предсмертной агонии. Кольдеры бегут, отстреливаются, они намерены покинуть свой мир, где почему-то не могут больше существовать. Вот и все, что он увидел тогда…

Так же, как и он, кольдеры нашли свои Ворота и проникли через них в этот мир, где цивилизация древней расы переживала упадок, а ее люди избрали своим последним пристанищем Эсткарп. По соседству с древней страной обосновались Ализон и Карстен, которые потеснили древнюю расу, но в силу суеверного страха перед колдуньями не смели идти на них войной — пока не объявились кольдеры.

И если с кольдерами не будет покончено, Ализон и Карстен ждет участь Горма: рано или поздно их жителей превратят в одержимых. Кольдеры уже и сейчас, используя страх этих людей перед колдовством Эсткарпа, направляют их действия, разжигая вражду и ненависть, уже сейчас восполняют нехватку живой силы за их счет.

Кто же они — кольдеры? Их цивилизация имела развитую технологию и основывалась на науке — об этом свидетельствовало все, что Саймон видел на Горме. А судя по тому, что их войско состояло только из людей этого мира, которых они, взяв в плен, превращали в одержимых, самих кольдеров было здесь не так уж много. И теперь, когда они лишились Горма и покинули Иль…

Покинули Иль?.. Саймон невольно открыл глаза — откуда ему это известно? Почему он так уверен, что единственный оплот кольдеров на побережье ими оставлен? Непонятно, каким образом, но он знал об этом наверняка.

Тогда что же — кольдеры стягивают сейчас все силы для защиты своей базы? На Горме было найдено пять мертвых кольдеров, и все они погибли не от меча; глядя на них, можно было подумать, что каждый прервал свою жизнь волевым усилием. Но ведь их было всего пятеро. Неужели потеря пятерых нанесла такой ущерб кольдерам, что они решили стянуть все силы в одно место?

Сотни одержимых нашли смерть на Горме. Кроме этих воинов, бездумно выполняющих любой приказ, кольдеры имеют не менее опасных слуг, вроде Фалька и Альдис, которые отнюдь не лишены рассудка, но при этом полностью подвластны воле хозяев. И только никого из людей древней расы кольдеры не могут заставить служить себе. Но если их невозможно подчинить, их нужно уничтожить!

Саймон снова подивился столь категоричному выводу и подумал о том, что это скорее даже не его мысль, а утверждение, словно услышанное им из уст кольдера.

Услышанное? А в самом-то деле, нет ли между кольдерами особой формы общения, подобной той, которая связывала его сейчас с Джелитой и Лоисой? Эта мысль потрясла Саймона, и он поспешил нащупать контакт с Джелитой, чтобы предупредить ее о возможной опасности.

— Связь со мной прерви, — ответила она. — Курс подводного корабля мы уже знаем. Вызывай меня только в крайнем случае!

Ее последние слова эхом звучали в его мозгу до тех пор, пока он не обратил внимание на то, что вибрация от двигателей, с которой он уже свыкся, стала намного слабей, будто скорость лодки уменьшилась. Не прибыла ли она в место назначения?

Саймон сел на койке лицом к двери. Конечно, при нем нет оружия, но он имеет кое-какой опыт рукопашного боя. Только вряд ли кольдеры будут драться с ним один на один, скорей уж опять просто-напросто лишат его возможности двигаться.

И он оказался прав. Стоило открыться двери, как он сразу почувствовал, что тело неподвластно ему. Ведомый вновь чьей-то силой, он вышел в узкий коридор.

Там стояли двое. Взглянув им в глаза, Саймон содрогнулся: это были одержимые — мертвецы во плоти, лишенные души роботы, рабочая сила кольдеров. Один из них, светловолосый и статный, похож был на сулькарца, а другой принадлежал к той желтокожей расе, что и офицер, забравший Саймона на борт.

Они не дотронулись до Саймона, молча стояли и ждали, когда он выйдет, устремив на него безжизненные взгляды. Затем один повернулся и пошел по коридору, другой посторонился, пропуская Саймона вперед, и двинулся вслед за ним. Так, конвоируемый ими, он поднялся по трапу и оказался на палубе подводной лодки.

Над ними возвышался гранитный свод; судно медленно приближалось к каменному пирсу. Эта гавань была устроена точно так же, как и та, которую он видел под цитаделью Сиппара. По-прежнему управляемый чужой волей, Саймон спустился на берег по узкому трапу.

По причалу сновали полуголые рабы — они молча передвигали ящики с грузом, освобождая для чего-то место. Казалось, каждый точно знал, что именно он должен делать и как.

Саймон так и не услышал ни одного слова, не заметил ни одного взгляда в свою сторону, пока шагал по пирсу между конвоирами совершенно деревянной походкой. К причалу были пришвартованы еще две подводные лодки, и Саймон, заметив, что они высоко сидят на воде, решил, что очевидно с них-то и разгрузили ящики. Не значило ли это, что корабли пришли сюда недавно и надолго?

Впереди показался туннель, рядом с ним виднелась лестница, вырубленная в скале, к которой его и повели. Поднявшись ступеней на пять, они очутились перед кабиной лифта.

Поднимались на лифте недолго, и когда вышли в коридор, Саймон увидел все те же, что и в Сиппаре, серые стены с металлическим отблеском, и в них — очертания дверных проемов. Они миновали шесть дверей, по три на каждой стороне коридора, пока подошли к двери, открытой настежь.

На Горме Саймону пришлось познакомиться с центром управления кольдеров, и сейчас он ожидал увидеть точно такой же зал, и такого же кольдера в шлеме с проводами, сидящего за столом-пультом.

Но помещение, куда они вошли, оказалось совсем не большим. Какие-то хитроумные светильники на потолке излучали резкий свет, но у Саймона не было охоты рассматривать их. Никакого ковра под ногами он не обнаружил, и тем не менее, слегка пружинящий пол гасил шум шагов. В центре комнаты стояли вплотную друг к другу три кресла, и в среднем сидел кольдер.

Конвоиры остались за дверью, но та же сила, что вела его сюда, заставила Саймона сделать еще несколько шагов навстречу чужеземцу. Похожая на униформу одежда кольдера была такого же серого цвета, как и стены вокруг, и только его мертвенно бледное лицо выделялось пятном на фоне этого серого однообразия. Голову офицера плотно облегала шапочка, и Саймону почему-то подумалось, что он, вероятно, лысый.

— Наконец-то ты здесь, — произнес кольдер, ужасно искажая слова, но Саймон все-таки разобрал их. Правда, смысл реплики его слегка озадачил — создавалось впечатление, будто встретились не противники, а партнеры, заключившие сделку, которую нужно было окончательно согласовать. Из осторожности Саймон решил пока молчать — пусть сначала кольдер раскроет свою игру.

— Тебя прислали торы? — в вопросе послышалось замешательство. — Но ведь ты из другого мира. — Кольдер разглядывал Саймона. — Кто ты? — Недоверие сменилось откровенной враждебностью.

— Саймон Трегарт.

Офицер продолжал пристально изучать его лицо.

— Ты не принадлежишь ни к одному из местных племен, — заключил он.

— Не принадлежу.

— Значит, ты пришел сюда невесть откуда? Я спрашиваю тебя — кто ты?

— Я человек из иного мира и времени. — Саймон не видел смысла скрывать правду.

— Из какого мира и какого времени? — резко спросил кольдер.

Саймон не мог позволить себе просто пожать плечами, поэтому сказал:

— Из мира, в котором я раньше жил. Я не знаю, как он соотносится с этим миром. Мне открылись Ворота, и я шагнул сюда.

— Зачем ты это сделал?

— Чтобы уйти от врагов, — ответил Саймон. «Точно так же, как ты и тебе подобные», — добавил он про себя.

— Была война?

— Была, но кончилась, — уточнил Саймон. — А я — солдат. Но в мирное время солдаты не нужны. У меня были личные враги.

— Был солдатом… — повторил кольдер, все так же пристально разглядывая Саймона. — А теперь ты воюешь на стороне колдуний?

— Ратное дело — моя профессия. Да, я служу им.

— Но ведь они дикари, а ты цивилизованный человек. Нет ничего удивительного, что ты попал к нам. Между нами есть сходство. Мы тоже воины. Наша прошлая война принесла нам не только поражение, но и победу. Вот мы здесь, и у нас есть все, чтобы завоевать этот мир. Подумай об этом, чужестранец. Варвары не смогут противостоять нашей мощи. И такому человеку, как ты… — кодьдер сделал паузу, а затем медленно произнес, — лучше быть вместе с нами.

— И поэтому я у вас в плену, — вставил Саймон.

— Да. Но ты можешь стать свободным, если захочешь, Саймон Трегарт, Хранитель Границы. — Выражение его лица не изменилось, но в голосе послышалась ирония.

— Где сейчас твоя жена-колдунья, Трегарт? Вернулась к подругам? Ей понадобилось совсем немного времени, чтобы понять, что ты ей совершенно не нужен, не так ли? О, нам все известно… Трегарт, мы можем сделать тебя одержимым, если захотим. Но мы даем тебе возможность выбирать. Ты ничем не обязан ни ведьмам Эсткарпа, ни дикарям, которыми они крутят, как хотят. Разве поступок твоей жены не доказал тебе, что они не способны на верность и преданность? Ведь им же нельзя верить. Мы говорим тебе: присоединяйся к нам, помогай нам в нашем деле — и Эсткарп будет у твоих ног. Можешь заключить с нами какую угодно сделку. Оставайся Хранителем Границы, если нравится, служи народу Эсткарпа, пока тебе не будет приказано поступать иначе.

— А если я не соглашусь?

— Жаль, если человека с такими способностями мы не сможем использовать должным образом. Но для того, кто не хочет быть с нами, у нас всегда найдется работа, где нужна сильная спина и крепкие руки. Ты же знаешь, на что мы способны. Твои мышцы тебе сейчас не подчиняются, ты не сделаешь ни шага, пока мы тебе не позволим. А ведь мы можем сделать так, что ты и дышать будешь по нашей воле.

Внезапно Саймону сдавило грудь. Он открыл рот, судорожно пытаясь вздохнуть, не смог, и его охватил смертельный ужас. Это длилось недолго, но страх остался в нем и после того, как его освободили от невидимых тисков. Он ничуть не сомневался, что именно так с ним и поступят, если не добьются согласия иным способом.

Саймон, наконец, сделал вдох.

— Но почему — сделка?

— Потому, что работа по принуждению не гарантирует преданности. Если бы мы силой заставили тебя работать на нас, нам пришлось бы постоянно следить за тобой, проверять каждый твой шаг. Такой человек нам не нужен. Согласись быть нашим сторонником добровольно, и ты будешь свободен…

— В установленных вами пределах, — вставил Саймон.

— Именно так. И не надейся, что ты можешь согласиться только для вида. В тебе произойдет необратимая перемена, хотя ты сохранишь свой ум, внешность и характер, а также те наклонности и стремления, которые не будут противоречить нашим взглядам. Ты не превратишься в безмозглого и безвольного раба, как те, которых ты называешь одержимыми.

— Я должен сделать выбор сейчас?

Кольдер ответил не сразу. Лицо его снова стало непроницаемым.

— Нет… не обязательно.

Он не подал Саймону никакого знака, но тот, подчиняясь силе, которая им правила, повернулся и послушно вышел. Конвоиров не было, да они и не требовались. Саймон не видел никакой возможности вырваться на свободу. К тому же он хорошо помнил, что из-за малейшей вольности рискует лишиться дыхания.

Саймон побрел по коридору и вошел в лифт; тот немедленно пополз вверх, но вскоре остановился, и дверь открылась. Он шагнул в небольшой зал и оказался перед открытой дверью, ведущей в другую комнату. Войдя в нее, Саймон почувствовал, что вновь владеет своим телом, и тут же стремительно обернулся, но дверь уже закрылась за ним, и он понял, что нечего даже и пытаться открыть ее.

Здесь не было резкого искусственного освещения, как в нижней комнате, но два узких длинных оконца пропускали дневной свет. Саймон подошел к ближайшему из них и выглянул: внизу уходила вдаль кромка крутого скалистого берега. Судя по всему, он находился в какой-то высокой башне, в узкие оконца которой невозможно было просунуть даже головы, чтобы осмотреть стены. Возможно, она была такой же, как башни замка Иль.

Саймон подошел к другому окну и увидел скалистую местность, лишенную какой бы то ни было растительности. Кругом, сколько видел глаз, высились островерхие скалы, обточенные ветрами, да лежали ровные, как стол, каменистые пространства, изрезанные расселинами. Такой мрачной картины он, пожалуй, нигде не встречал.

Послышалось, будто где-то неподалеку работает двигатель. Саймон подался вперед, насколько мог, и действительно увидел машину на гусеницах, похожую на вездеход. Кроша гусеницами камни и прессуя их, машина ползла со скоростью человека, бегущего трусцой. Она двигалась по утрамбованной колее, и Саймон заключил из этого, что машина была здесь не единственной, либо следовала этим путем не в первый раз.

Тягач был доверху нагружен. Держась за стягивающие груз лямки, по его бортам висели четверо — рабы, судя по лохмотьям, которые были на них. Саймон проводил тягач взглядом, пока тот совсем не скрылся из вида. Только после этого он повернулся, чтобы осмотреть место своего заточения.

Все тот же серый, унылый цвет, такая же, как в каюте, откидная койка и сплошные дверцы шкафов в стенах, целый ряд. Он дернул за одну, и перед ним появился столик. Другая обеспечивала доступ к санитарным удобствам, опять так же, как на подводной лодке. Все остальные дверцы были заперты. Это тщательно продуманное однообразие вызывало тоску и отупение; похоже, что его противник не гнушается никакими средствами для достижения своей цели.

В одном Саймон был уверен: он на базе кольдеров, и вероятно, находится сейчас под их наблюдением. Его не зря освободили от пут — хотят выяснить, как он воспользуется предоставленной ему свободой. Неужели они знают, что он не одинок? Неужели намереваются воспользоваться им как приманкой, чтобы завлечь в ловушку Джелиту?

Вероятно, кольдеры готовы на все, лишь бы заполучить в свои руки одну из колдуний, по крайней мере Саймон был уверен, что они не остановятся ни перед чем. И на какое-то мгновение ему показалось, что все, абсолютно все, что случилось с ним с того момента, как Джелита дала о себе знать, было подстроено кольдерами. А почему бы и нет?

Но пока кольдеры полагались на свою технику, на свои машины и обходились без колдовской Силы. В таком случае, есть ли у них способ обнаружить ту невидимую паутину, которую плели он, Джелита и Лоиса? Если он попытается сейчас вызвать Джелиту на контакт — не будет ли это роковой ошибкой? Не выдаст ли он ее? Он обещал ей дать знать, когда прибудет на базу, и сообщить о том, что требуется для нанесения удара по гнезду кольдеров. Но сколько времени нужно для того, чтобы флот Эсткарпа оказался здесь? И способны ли мечи, топоры или даже колдовская Сила противостоять тому оружию, которое кольдеры сосредоточили здесь, и которого, возможно, не было ни на Горме, ни в крепости Иль? Так что же делать — продолжать молчать или попытаться установить контакт?

Опять шум за окном. Возвращался тягач, но, вероятно, это была другая машина, поскольку она шла порожняком, и вряд ли за такое короткое время ее успели бы разгрузить.

Вызвать Джелиту, или нет? Он пошел к койке, лег и сосредоточился. Риск, конечно, очень велик, но медлить больше нельзя, и если он может послать сообщение, то это нужно сделать сейчас же.

14

ОРУЖИЕ КОЛДУНЬИ

Джелите и раньше приходилось путешествовать на кораблях сулькарцев — но никогда она еще не бывала в открытом море. Равнодушное безмолвие морского простора угнетало ее. Только сознание того, что она не утратила своей колдовской Силы, было ей поддержкой. Перед колдуньями благоговели — они могли управлять силами природы. Да, находясь на суше, они были способны вызвать бурю, туман или просто наваждение — чтобы подействовать на кого-то. Но море — это стихия, наделенная необоримой силой, и чем дальше «Волнорез» уходил в морскую даль, тем растерянней чувствовала себя Джелита.

Переданное Саймоном предупреждение о том, что кольдеры могут следить за их мысленным контактом, странным образом успокоило ее. Ей проще иметь дело с кольдерами, кем бы они там ни были, чем чувствовать свою беспомощность перед морской стихией.

— Ни на одной карте не отмечено суши в этих местах. — Капитан Стимир рассматривал развернутые свитки.

— Что же, наши корабли никогда не бывали здесь? — спросила Джелита.

Капитан Стимир поводил ногтем по карте, которая лежала поверх других, потом крикнул через плечо:

— Позовите Джокула!

Появился сгорбленный старик с морщинистым лицом, иссушенным солеными ветрами. Он шел, припадая на одну ногу, и Джелита заметила, что правая нога у него короче левой.

— Джокул, — Стимир широченной ладонью разгладил карту, — где мы находимся?

— Мертвое море, капитан. Мореходы его избегают.

Стимир нахмурился и посмотрел на паруса, будто они могли добавить что-то к словам старика, а тот, переступив с ноги на ногу, втянул носом воздух, и махнул рукой в сторону воды:

— Водоросли.

Широкая буровато-красная полоса, стелясь по поверхности моря, гасила волны. Джелита глянула вдаль: у горизонта виднелось сплошное пятно такого же цвета.

— Что это? — обратилась она к капитану.

— Отплавались. — Его кулак опустился на карту. — Гадость, из-за которой все сторонятся этих мест. — Капитан повернулся к Джелите. — Если ты настаиваешь на том, чтобы держаться прежнего курса, госпожа, то я даже не знаю, как быть. — Он озадаченно развел руками.

— Да что же это такое?

— Водоросли, госпожа; в этих теплых водах они размножаются во множестве, и нам давно известны — порой их прибивало к нашим берегам после штормов. Только в последние годы они разрослись уж слишком обильно, и к тому же выяснилось, что эти водоросли приносят смерть.

— Смерть? Каким образом?

Стимир пожал плечами.

— Мы сами толком не знаем, госпожа. Но стоит их, например, коснуться рукой — и сразу появляется ожог, а потом краснота распространяется по всему телу, и человек, будто сгорая в огне, умирает. По-видимому, в водорослях какой-то яд, и туда, где они растут, наши корабли не заходят.

— Но водоросли на воде, а мы на судне, и я не пойму…

— Как только корабль подходит к ним, — вмешался Джокул, — они словно прилипают к нему и начинают ползти вверх по бортам на палубу. Но раньше такого не было, госпожа, только в последние годы так…

— В последние годы?.. — повторила Джелита. — С тех пор, как не стало покоя от кольдеров?

— Кольдеры? — Стимир озадаченно посмотрел на бурую полосу. — Кольдеры и водоросли — какая между ними может быть связь?

— Корабли кольдеров ходят под водой, — ответила Джелита. — Для кольдеров нет лучшего способа защитить от вторжения свою базу, чем посеять поверх воды язву, разящую всех, кто пытается добраться до них.

Капитан повернулся к Джокулу.

— А что там, в той стороне?

— Несколько пустынных островов, — ответил старик. — На них ничего нет, даже птиц мало.

— Пустынные острова? Обозначены ли они на карте, капитан?

Стимир снова расправил свиток.

— Да, госпожа. Но путь к ним закрыт навсегда — из-за водорослей. Начало их — вот эти полосы на воде. Полосы переходят в пятна — как те, которые на горизонте. Дальше скопления водорослей становятся все плотней и превращаются в плавучие острова. Раньше такого не наблюдали. Были, конечно, островки из водорослей — но не столь большие. Когда-то здесь даже промыслом занимались — крабов ловили. Но теперь никто не рискует… Посмотрите на эту красноту — будто рана кровоточит… Будто знак смерти..

— А как узнали, что они смертельно опасны?

— Однажды отсюда течением вынесло дрейфовавший корабль с умирающей командой. На судне, которое пришло им на помощь, тоже умерло пять человек — все они ненароком коснулись водорослей, никто же не предполагал… Вот так и узнали, госпожа. Если кольдеры и в самом деле окружили свою крепость такой защитой, то нам до них не добраться.

Плавучие водоросли… Джелита не могла усомниться в словах моряков, ведь сулькарцы отлично знают море, да и никогда не говорят попусту. Водоросли… Но Джелита уже не смотрела на кроваво-красную полосу на воде. Держась руками за голову, она стояла с закрытыми глазами, слегка покачиваясь. Ее настойчиво звал Саймон, находящийся сейчас в крепости кольдеров, там, за этой плавучей смертью…

— Саймон, — откликнулась она, — нас разделяет опасность.

— Остановись! Не рискуй.

И все. Какая-то завеса между ними. Глухая стена, которую она не могла пробить, несмотря на отчаянные усилия. Безусловно, это преграда, созданная кольдерами, так неужели они знают о связи? Или это предосторожность со стороны Саймона? Саймон!!!

Джелите казалось, что она до боли в горле выкрикивает его имя, но, открыв глаза, она увидела, что Стимир все так же спокоен.

— База кольдеров, определенно, находится там, — сказала она глухим голосом, указывая на горизонт в сторону буро-красного пятна. — И они, вероятно, уже знают, что мы их выследили…

— Капитан! Водоросли! — крикнул марсовый матрос с грот-мачты.

Неподалеку на волнах покачивалось несколько красных полос, которые буквально тянулись к кораблю, словно щупальца какого-то отвратительного существа. Стимир тотчас же начал громко выкрикивать команды, разворачивая «Волнорез», а Джелита бросилась к клетке с птицей, стоявшей на палубе возле мачты.

Белый сокол, чувствуя, что его собираются выпустить на волю, встрепенулся и громко заклекотал; Джелита открыла дверцу и подставила птице согнутую в локте руку, куда та и перебралась, обхватив ее своими мощными когтями. К правой лапе сокола был прикреплен небольшой патрон, внутри которого находился хитро устроенный механизм. Джелита сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться и сосредоточиться — в том, что ей предстояло сделать, нельзя было допустить ни малейшей ошибки. Она нащупала ногтем небольшое углубление в патроне, где была крошечная кнопка, и стала нажимать на нее то долго, то коротко, в определенном порядке. Во время полета птицы это новое устройство, придуманное сокольничьими, само отметит и запомнит направление и дальность полета, но что касается сообщения о водорослях, то его нужно было закодировать, чем Джелита и занималась.

Сделав это, она пошла с птицей на корму, что-то тихо ей наговаривая. Сокольничьи не раскрывали своих секретов никому, даже союзникам, поэтому Джелита не могла бы сказать наверняка, что птица понимает ее слова, но во всяком случае, она твердо знала, что ученый сокол — сейчас единственная возможность сообщить об опасности.

— Лети прямо, лети быстро. — Она провела пальцем по голове сокола, который смотрел на нее умным глазом. — Твой час, птица!

Пронзительно крикнув, сокол взмыл вверх, описал круг над кораблем и, как стрела, помчался в сторону давно исчезнувшей из виду земли. Джелита снова бросила взгляд на море. Гигантские мочала водорослей уже окружили корабль, подтягиваясь к нему все ближе, и в этом их движении было что-то угрожающе неестественное, Джелита была больше чем уверена, что сами по себе плавучие водоросли не могли бы двигаться столь быстро и целенаправленно. О, если бы ей сейчас талисман! Ведь с помощью колдовского камня можно не только вызывать наваждения; в случае крайней необходимости она могла бы получить непосредственный доступ к Силе и творить настоящие чудеса.

Однако камня у нее не было, а то, чем она могла сейчас воспользоваться, — совсем иная сила, новая и еще мало знакомая ей, и вряд ли на нее стоит очень полагаться. Джелита наблюдала за водорослями и пыталась что-нибудь придумать. Вода давала этой нечисти жизнь и служила ей опорой. Джелита поймала себя на том, что тихонько твердит заклинание, известное ей с детства и, быть может, для детей и придуманное, чтобы учить их знанию о том, что лежит в основе всех перемен.

— Воздух и земля, вода и пламя…

Пламя — извечная противоположность воды. Огонь испаряет воду, вода гасит огонь. Пламя… пламя, пламя — как пульс, стучало у нее в мозгу. Джелите было знакомо это ощущение — верный признак того, что заклинание вот-вот сработает. Но почему — пламя? Как может огонь быть ответом на ее вопрос? Неужели с его помощью…

— Капитан! — позвала она Стимира. Тот хмуро оглянулся, всем видом показывая, что лучше бы она ему сейчас не мешала.

— Есть ли на корабле масло, чтобы гасить волны в шторм?

Капитан посмотрел на Джелиту с таким снисхождением, словно она была не в своем уме, но она продолжала говорить, не обращая на это внимания.

— Как ты думаешь, капитан, можно ли зажечь водоросли?

— Зажечь? На воде? — Стимир на мгновение растерялся. — Использовать масло, чтобы устроить пожар на море? — Он лихорадочно соображал. — Не знаю, госпожа, загорятся ли водоросли, но попробовать можно. — Он крикнул: — Алавин, Джокул! Три мешка с маслом — на палубу!

Три кожаных мешка с густым маслом, вываренным из стеблей лангмара, припасенные в трюме на случай шторма, вынесли на палубу. Стимир сам надрезал мешки, их на веревках спустили за борт и масло стремительно растеклось по поверхности воды.

Масляное пятно увеличивалось, а тем временем один из матросов забрался на ванты, взяв с собой самострел, который был заряжен особыми воспламеняющимися иглами — такими пользовались в морских сражениях, когда нужно было поджечь вражеский корабль.

Люди на судне не спускали глаз с масляного пятна, которое уже замедлило движение водорослей — они словно вязли в нем, утрачивая свой буро-красный цвет. Наконец, матрос начал стрелять, и в пределах пятна то здесь, то там вспыхивали языки пламени.

Над горящими водорослями заклубился удушливый дым, и вскоре все люди на корабле закашлялись, поскольку ветер нес этот жуткий чад прямо на них, а пламя все усиливалось и с ревом рвалось к небу. Стимир засмеялся:

— Хорошо горит!

Но загорятся ли водоросли, не пропитанные маслом? От всего этого фейерверка будет мало проку, если огонь не перекинется на те их скопления, что закрывают путь к логову кольдеров.

Ах, если бы только при ней был колдовской камень! Джелита напряглась, стараясь вызвать в себе таинственную Силу, что-то зашептала, сложив ладони так, будто держала в них талисман, а потом тихонько запела.

Никто не понимал, почему колдовские камни помогают осуществиться тому, что рождено волей и разумом. Если когда-то эта тайна и была известна людям, то она давно утрачена. Сохранились лишь правила обработки и «подгонки» камней к тем, кому было суждено носить их, быть может, до конца жизни. Учили только тому, как ими пользоваться, но почему они действовали так, а не иначе, и кто первый обнаружил их действие — никто не знал.

Ничего не обозначали и слова старинных заклинаний, которые она сейчас произносила нараспев. Джелита знала только, что они помогут разбудить всю дремлющую в ней Силу, а затем высвободить ее, направив куда надо. И хотя у Джелиты не было колдовского камня, она вела себя так, как если бы держала его в ладонях.

Никого и ничего не существовало для нее сейчас — ни капитана, ни команды, ни корабля, хотя ее и не окутывал дым от воскурения волшебных трав и смол. Всю волю Джелита сосредоточила на том, чтобы заставить пламя, горящее на воде, разрастись и распространиться дальше.

Языки пламени поднимались все выше, клонясь в ту сторону, где водорослей было больше всего. Монотонное пение Джелиты было подобно рокоту далекой грозы. Должно быть, за борт вылили уже все масло, какое было на судне, а не только те три мешка. Люди стояли на палубе и, открыв рты, глядели на огненную бурю, бушующую за кормой.

Раздался чудовищный грохот. Джелита окаменела, голос ее дрогнул, но лишь на мгновение. Там оружие кольдеров! Огонь уничтожает смертоносные устройства, разбросанные в гуще водорослей! Она снова сосредоточила волю, заставляя пламя распространяться все дальше и дальше в сторону кольдеров.

Взрывы теперь раздавались один за другим, непрерывно, и уже полгоризонта было в огне. Нестерпимый жар достигал стоявших на палубе людей, они задыхались от удушья и кашляли. Джелита, по-прежнему не замечая ничего вокруг, продолжала петь заклинания, нацеливая всю свою волю на уничтожение плавучей смерти. И водоросли сгорали дотла, только пепел оставался на воде. Джелита торжествовала, ее переполняла неудержимая радость, но она знала, как опасно предаваться этим чувствам, и старалась их заглушить.

Не осталось больше кровавых полос на воде. Теперь пламя уничтожало вдали острова хищных водорослей.

Кончился день и наступила ночь, а на горизонте все полыхало зарево пожара. Джелита, стоявшая у борта, издала какой-то странный звук, а затем медленно начала оседать, но Стимир быстро подскочил к ней и, поддержав, не дал упасть. Один из матросов бросился вниз и вскоре принес ей чашу вина из походных припасов. Вино было некрепкое и кисловатое, но Джелита, у которой давно пересохло в горле, пила его с жадностью, и немного придя в себя, улыбнулась капитану.

— Похоже, огонь начисто выжег всю эту гадость, — сказала она устало.

— Это было настоящее, величайшее чудо, госпожа! — ответил сулькарец с искренним восхищением.

— Ты прав, капитан, называя это чудом. Масло и огонь положили ему начало, и только воля осуществила его. А ведь… — Джелита раскрыла ладони и с удивлением уставилась на них. — А ведь у меня не было камня! Не было! — Она хотела сделать шаг — и пошатнулась, словно человек, вставший с постели после долгой изнурительной болезни.

Капитан помог ей спуститься в каюту. От усталости Джелиту била дрожь, и насколько она помнила, такого с ней еще никогда не бывало. Но прежде чем погрузиться в забытье, она схватила капитана за руку…

— Мы плывем дальше?

Он внимательно посмотрел на нее.

— Очевидно, это был первый круг их обороны. Быть может, нас ждет что-нибудь пострашней. Но после того, что я видел… Да, госпожа, мы плывем дальше.

— В случае необходимости позови меня, капитан.

Он улыбнулся.

— Не беспокойся, госпожа. Мы еще раз можем воспользоваться тем же оружием — у нас осталось несколько мешков масла.

Он ушел, и она, глубоко вздохнув, откинулась на подушку — слишком утомленная, чтобы поразмыслить над той Силой, которая проявилась в ней, и порадовалась ей. Она думала, что ее способность общаться с Саймоном — это нечто неизмеримо большее, что-то такое, чему еще предстоит раскрыться. Джелита потянулась всем своим уставшим телом и с улыбкой на губах уснула.

15

ТО ЖЕ КОЛДОВСТВО

Саймон стоял у окна, обращенного к морю, в своей комнате-камере. На береговые скалы давно опустилась ночь, но на горизонте колыхался огненный занавес. Пламя стеной поднималось до самого неба, будто море чем-то питало этот огонь. Всем своим существом Саймон жаждал действия. Он знал, что где-то за стеной огня — Джелита, хотя между ними давно уже не было мысленной связи. Последний ее зов, воспринятый им, казался ничем иным, как криком о помощи. Вероятно, этот огненный барьер — очередная хитрость кольдеров: ведь все корабли сулькарцев построены из дерева, и, следовательно, для них он непреодолим.

Однако Саймон не мог понять странного оживления, царившего там внизу, у береговых скал. На берегу стояли и глазели на далекий огненный занавес роботы кольдеров. А в какой-то момент Саймон заметил среди них даже одного кольдера — серый, обтягивающий тело костюм, на голове шапочка. Неужели происходящее на море столь важно, что хозяин решил посмотреть на все своими глазами, не полагаясь на сообщения подчиненных?

Да и на самом острове поднялась какая-то суматоха. Все больше и больше тягачей выползало на каменистую пустошь; их зажженные фары освещали склоны, вырывая из мрака наиболее безопасный путь через каменные завалы. Далеко-далеко в той стороне, куда уползали тягачи, и где, вероятно, заканчивалось плато, на небе виднелись отсветы еще какого-то скопления огней.

Кольдеры явно очень спешили. Но с чего бы? Флотилия Эсткарпа не могла еще выйти в море, а какого-либо другого флота, способного угрожать крепости, поблизости не могло быть. К тому же огненная завеса на подходах к острову кого угодно остановит. Тогда из-за чего вся эта беготня? Никто не наведывался к Саймону с тех пор, как его заперли здесь. Он мог только наблюдать и ждать. Вся эта суматошная возня кольдеров навела его на мысль, что они торопятся закончить что-то; казалось, будто время поджимает, и они… А может быть, там в глубине острова — их Ворота? Уж не собираются ли они вернуться в свой собственный мир? Но зачем? Насколько он понял, кольдеры хотят владеть именно этим миром и намерены, при всей их малочисленности, завоевать его с помощью какого-то сверхоружия. Быть может, они хотят пополнить свои ряды, набрав рекрутов с той стороны Ворот? Или заполучить оттуда новое оружие?

Но ведь кольдеры были изгнаны из своего мира, так отважатся ли они вернуться в него? Вряд ли. Скорей всего, они попытаются привлечь оттуда себе подобных.

Он прикоснулся лбом к холодной стене и попытался вызвать Джелиту. Его желание узнать о ней было столь же сильным, как и желание действовать. Но он снова натолкнулся на устроенный кольдерами заслон.

Лоиса! Ведь она где-то здесь, в этой громадной крепости! Надо сосредоточиться на ней. Лоиса!..

— Я здесь…

Отклик. Слабый, едва уловимый. Саймон сосредоточился на ней до боли в голове. Их контакт никогда не был устойчивым. Саймону казалось порой, что уловить ответ Лоисы не менее сложно, чем ловить руками дым, тут же ускользающий сквозь пальцы.

— Что с тобой?

— …комната… скалы… — Контакт пропал, восстановился, снова пропал.

— О Джелите тебе что-нибудь известно? — спросил он без особой надежды.

— Она близко, она будет здесь. — Устойчивый контакт, и сказано уверенно.

Саймон был потрясен — откуда она узнала об этом? Он снова попробовал связаться с Джелитой, и опять безуспешно. Почему же Лоиса так уверена, что Джелита рядом?

— Как ты узнала… — начал он.

— Альдис знает, — поспешно ответила Лоиса.

— Альдис? Она-то здесь при чем? Это ловушка?

— Да!

— Но каким образом…

— Ты… и я… — Контакт с Лоисой оборвался.

Саймон отошел от окна и в который раз осмотрел комнату. Он прекрасно знал, что уйти отсюда невозможно, и все-таки решил, что нужно хоть что-то предпринять, иначе можно сойти с ума. Должен же быть какой-то выход…

Эти встроенные шкафчики, так надежно запертые… Саймон постарался запомнить все, что видел в цитадели Сиппара, и вновь увидел себя в жилой комнате, где он прятался, бежав из той ужасной лаборатории, в которой живых, но одурманенных чем-то людей, превращали в роботов. Да, все верно, в том помещении тоже были встроенные шкафчики, и он не смог открыть их.

Тут ему вспомнилось и еще одно устройство кольдеров, сначала принятое воинами Эсткарпа за чудо — лифт! Стоило войти в кабину и представить нужный этаж, как дверь открывалась именно там, где нужно, словно лифт работал по мысленному приказу. А что, если разум распоряжался всеми механизмами на Горме? Саймон словно воочию увидел главного кольдера в шлеме с проводами, смерть которого повлекла за собой падение Сиппара, — не заставлял ли он силой мысли служить многие и многие механизмы крепости? Очень может быть.

Затем Саймон подумал, что Сила колдуний Эсткарпа — тоже разум, и что только с его мощью, а не с помощью каких-либо машин, от которых так зависели кольдеры, колдуньи распоряжались стихиями. А это значит, что колдуньи все-таки сильнее кольдеров…

Саймон сжал кулаки. До сих пор он считал, что не может сражаться с кольдерами, поскольку безоружен. Однако, если и их сила — разум, значит, он не так уж беспомощен перед ними. Но ему еще не приходилось пользовался мыслью как оружием, хотя Джелита и даже сама Верховная Владычица признавали за ним способность владеть силой разума. Может, он и обладал чем-то таким, но это не шло ни в какое сравнение с тем на что были способны колдуньи. У него и опыта-то никакого не было, и никогда он этому не учился…

Саймон перевел взгляд со своих совершенно бесполезных сейчас кулаков на дверцы в стенах. Возможно ничего не получится, возможно, он напрасно будет напрягать свои разум и волю, но должен же он сделать хоть что-то!

Саймон сосредоточился на одной из дверок, мысленно принуждая ее открыться. Если в ней есть какой-то механизм, который отвечает на мысленное воздействие то он заставит его сработать. Саймон вспомнил обычный замок, какими пользовались в его прежнем мире, и представил, что происходит с его механизмом, когда он открывается. Может быть, замки кольдеров нельзя даже сравнивать с теми, о которых он вспомнил, и тогда все его усилия ни к чему не приведут? Но и при этой мысли Саймон не отступился, а его желание открыть замок разгорелось до такой степени, что у него закружилась голова, и ему пришлось сесть. Он настойчиво продолжал смотреть на дверцу, продолжая верить, что механизм замка не устоит перед его волей.

Саймон уже дрожал от мысленного напряжения, когда дверца сдвинулась в сторону, и его взгляду открылась внутренность шкафчика. Какое-то время он продолжал сидеть неподвижно, словно не мог поверить своим глазам, затем на коленях добрался до стены и ощупал дверцу. Нет, это не галлюцинация — он действительно открыл ее!

То, что находилось в шкафчике, не давало ему ни средств к побегу, ни оружия: там лежала стопка небольших круглых коробок, в которых хранились металлические ленты, скрученные в бобины. «Какие-то записи», — подумал Саймон. Сейчас его больше интересовало устройство замка. Лежа на спине, он осмотрел и ощупал запирающий механизм.

Немного погодя он уселся перед второй дверцей, сосредоточился и открыл ее без особого труда. В шкафу, уложенная в прозрачный мешок, лежала униформа кольдера.

К сожалению, костюм оказался Саймону слишком мал, но выбирать было не из чего. Куртка страшно жала в плечах, брюки чуть прикрывали ноги ниже колен, и все-таки Саймон рассчитывал, что униформа сослужит ему добрую службу. Теперь нужно справиться с замком входной двери. Если он устроен так же, как в дверцах шкафов…

Облаченный в униформу кольдеров, Саймон стоял перед последним препятствием. За окнами была сплошная темень, но от стен исходило неяркое свечение. Саймон думал о замке, представляя механизм в мельчайших подробностях.

Откройся! Откройся же!

Послышался щелчок. Дверь не откатилась в сторону, как у шкафов, но когда Саймон толкнул ее, она отъехала в стену.

В тесном чужом одеянии Саймон выглянул в коридор, затем вышел в него и прислушался.

Пользуясь лифтом, Саймон мог бы спуститься вниз, но как раз там сейчас полно народу, ему же необходимо было выбраться из стен крепости. Но ведь где-то здесь еще и Лоиса? Как же ему найти ее? Он не решался наладить мысленный контакт с Лоисой, помня о том, что рядом с ней находится Альдис.

В коридоре было еще четыре двери. Не исключено, что кольдеры держат своих пленников недалеко одного от другого. Саймон припомнил слова Лоисы: «…комната… скалы…» Очень может быть, что окна ее комнаты обращены в сторону скал, которые находятся в глубине острова. Его комната выходила одним окном на море, другим — на скалы; и значит, вот эти две комнаты, слева по коридору, обращены окнами только на скалы.

Саймон подошел к первой двери, толкнул ее, и она легко сдвинулась в сторону; он быстро шагнул к следующей, тоже попытался ее открыть и не смог — дверь была заперта. Конечно, это еще не означало, что именно в этом помещении он найдет Лоису, и все-таки Саймон сосредоточился на замке.

Теперь в нем окрепла уверенность в себе — он больше не чувствовал себя узником. Правда, кольдеры могут своей волей сковать его тело, но возможно, он и этому уже способен противостоять? Вот только нет пока желания проверять это.

Ему удалось открыть замок со второй попытки, и осторожно отодвинув ее, он заглянул в комнату. Лоиса стояла спиной к нему и, положив руки на подоконник, глядела в ночь. Она казалась совсем маленькой и беззащитной.

Саймон мог видеть лишь часть комнаты, и поэтому не был уверен, что Лоиса одна. Он попробовал применить открывшуюся ему Силу — стал мысленно приказывать ей обернуться. Поворачиваясь, она негромко вскрикнула — удивленная, что тело ее не слушается, а затем, увидев Саймона, закрыла лицо руками и прижалась спиной к стене.

Пораженный ее реакцией, Саймон шагнул вперед и в этот момент вспомнил о своем наряде — должно быть, она приняла его за кольдера.

— Лоиса, — позвал Саймон шепотом, стаскивая с головы серую шапочку.

Лоиса вся дрожала от страха, но услышав его шепот, все же отняла от лица руки и взглянула на него с удивлением. Не говоря ни слова, она бросилась к Саймону, как бросаются в надежное убежище, и вцепилась в его серый костюм. Ее глаза были широко раскрыты, а губы плотно сомкнуты, будто она сдерживалась, чтобы не закричать.

— Идем! — Саймон обнял ее рукой за плечи и вывел в коридор. Другой рукой он закрыл за собой дверь и стал лихорадочно думать, куда им теперь направиться. У него не было никакого представления о плане крепости. Он знал в нем только два коридора — этот, где они сейчас стояли, и еще один, внизу, ведущий к комнате, в которой с ним разговаривал кольдер-офицер. На нижних этажах этого гнезда нечисти сейчас суета: готовят грузы и роботов для переброски в глубь острова, и появляться там им нельзя, так как его неуклюжая маскировка под кольдера сразу выдаст их. Другое дело — причал. Рабы не обратили на него внимания, когда он сошел с борта подводной лодки, возможно и сейчас они будут столь же безразличны? И неплохо бы знать, есть ли на причале какой-нибудь другой выход?

— Альдис!.. — Лоиса схватила его за руку.

— Что — Альдис? — Они стояли в лифте, но Саймон не решался направить кабину вниз.

— Она узнает, что я сбежала…

— Каким образом?

Лоиса взглянула на него в упор.

— Талисман кольдеров. С его помощью она знает о каждом моем шаге, о любом намерении; она знает все о Джелите, потому что следила за мной, когда я с тобой общалась. Мне не скрыть от нее мыслей!

Саймон не стал подвергать сомнению слова Лоисы, ибо по своему опыту знал, что такое возможно. Но чтобы заставить лифт работать, нужно решить, куда им направиться. И тут он понял, что остается только один выход — пойти на риск. Если Лоиса права, и погоня за ними начнется немедленно, лучше первым затеять драку.

Саймон вызвал у себя в воображении коридор, в конце которого было помещение, где он встречался с высокопоставленным кольдером. Дверь лифта задвинулась, и кабина поползла вниз.

— Ты давно разговаривала с Джелитой? — спросил Саймон. — Где она сейчас?

Лоиса покачала головой.

— Нет, не знаю, где она. Но Джелита зачем-то нужна кольдерам, — узнав, что она следует за нами, они весьма обрадовались; к тому же, их ничуть не пугал одиночный корабль сулькарцев. А потом что-то случилось с системой их защиты, они придумали новый план, и я видела, как Альдис была довольна. Она даже мне сказала, что все идет, как надо. Но я не могу понять — отчего они все как с цепи сорвались, ведь Джелита больше не колдунья?

— Не такая колдунья, как раньше, — поправил Саймон. — Вряд ли она смогла бы поддерживать контакт с нами, если бы вовсе была лишена Силы, — это то же колдовство, Лоиса.

Но сможет ли колдовская Сила — его и Джелиты — противостоять силе Кольдера?

Слабое шуршание, и дверь открылась. Они очутились в том самом коридоре, о котором Саймон подумал, но только успели сделать несколько шагов, как оба вновь почувствовали себя деревянными куклами, которые беспомощно идут туда, куда их ведет чужая воля.

«Беспомощные ли? — усомнился Саймон. — А может быть, это не совсем так? Ведь расправился же он с дверьми — там, наверху. Да, ему сейчас навязывали свою волю кольдеры, но почему бы не попробовать избавиться и от этих оков?»

Дверь была открыта, и Саймон с Лоисой предстали перед двумя кольдерами. Один из них — офицер, с которым Саймон уже встречался, а другой — в шлеме с проводами, сидели в креслах. Второй, казалось, полностью был поглощен своими мыслями и, закрыв глаза, совершенно отрешился от всего. Здесь же находились еще двое вооруженных охранников и немного в стороне — Альдис, которая широко открытыми глазами смотрела на пленников. Чувствовалось, что она чем-то сильно возбуждена.

Первым заговорил кольдер-офицер.

— Похоже, Хранитель Границы, ты оказался гораздо способней, чем мы ожидали, и обладаешь некоторыми качествами, которых мы не учли. Возможно, для тебя было бы лучше, если бы ты был их лишен. А сейчас тебе придется все-таки помочь нам. Мы узнали, что твоя жена-колдунья вовсе не покинула тебя, а спешит к тебе на выручку — как и подобает верной супруге. Это же замечательно: Джелита из Эсткарпа и нас тоже очень интересует, у нас уже и планы есть относительно ее… Кстати, пожалуй, пора приступать к их осуществлению.

Саймон продолжал подчиняться воле кольдера, понимая, что время действовать еще не пришло. Они с Лоисой повернулись к двери, двое конвоиров встали по бокам от них, а за ними, судя по шуршанию платья, следовала Альдис. Пока они шли по коридору, Саймон думал, что с ними идут и оба кольдера. Но когда все остановились у лифта, он обнаружил, что их сопровождает только офицер, с которым он разговаривал, а тот, в шлеме с проводами, остался в зале.

Кабина лифта медленно ползла вниз. По-прежнему оставаясь в оковах чужой воли, Саймон исподволь собирал, концентрировал в себе Силу, настраиваясь не только сбросить с себя оцепенение, но и вступить в противоборство с врагом. К тому моменту, когда они спустились вниз и вышли на причал, он готов был уже дать выход кипевшей в нем энергии, но решил сдержаться до поры.

Рабов нигде не было видно, и только, словно брошенные, у причала покачивались четыре подводные лодки. Их провели через всю подземную гавань к расселине в скале, по краю которой были высечены ступени. Они взбирались по ним до тех пор, пока не оказались под открытым небом, усеянным звездами.

Саймон с охранниками по бокам шел впереди, за ним — Лоиса и Альдис, кольдер-офицер замыкал шествие. Огонь, красной полосой пылавший на горизонте, погас, но клубы дыма еще закрывали то одну, то другую звезду в ночном небе. Они очутились на пустынном берегу и еще какое-то время брели меж каменных глыб, пока им не приказали остановиться. Саймон и Лоиса переглянулись. Охранников рядом не было, но он чувствовал их присутствие где-то в темноте, за спиной, и не торопился.

— Разберись с девицей, — приказал офицер карстенке.

Саймон услышал, как Лоиса вскрикнула от боли и ужаса. Что-то вроде мысленного приказа коснулось и его сознания, но в этот момент он сам нанес мощный удар — направленный не на Альдис и не на офицера, а на кольдера в шлеме с проводами, оставшемся в замке. Всю ту силу, благодаря которой он высвободился из заточения, он вновь собрал воедино и метнул, как копье, в сознание кольдера.

Сразу, как и ожидал, Саймон почувствовал сопротивление противника, и все-таки атака оказалась столь неожиданной, что ему удалось миновать все заслоны: растерянность… ярость… страх… и спешная запоздалая контратака. К этому времени Саймон уже успел сломить волю врага, и тут же он освободился от невидимых пут, но продолжал стоять, как ни в чем не бывало, делая вид, что его тело по-прежнему сковано, и он не может шевельнуть ни рукой, ни ногой без приказа кольдеров.

16

ВОРОТА

Какое-то темное пятно на воде, тень среди теней, приближалось к берегу. Саймон услышал плеск весел и решил, что подходит корабельная шлюпка, посланная в разведку. Вскоре можно было уже различить силуэты людей, сидящих в ней, и Саймону показалось, что там, среди них — Джелита.

Лоиса, до этого стоявшая рядом с ним как вкопанная, медленно повернулась и пошла к воде, словно собиралась поприветствовать прибывших на остров. Саймону не нужно было всматриваться в темноту, шестое чувство подсказывало ему, где затаился враг. Издав боевой клич сулькарцев, он бросился на кольдера.

Саймон сбил офицера с ног, но тут же убедился, что хоть кольдеры и используют в сражениях одержимых, они и сами умеют отчаянно драться, когда нужно спасать свою жизнь. Внезапным броском Саймон рассчитывал послать кольдера в нокаут, но тот сумел увернуться и навязал ему борьбу. Но все-таки его прыжок застал кольдера врасплох, и Саймон в полной мере воспользовался этим.

Он не знал, что происходит на берегу, поскольку все его внимание было поглощено борьбой с самым опасным противником. Наконец, тело офицера обмякло, однако Саймон продолжал держать кольдера за горло, опасаясь, что это просто трюк, и едва он ослабит хватку, тот снова начнет борьбу.

— Саймон! — услышал он сквозь стук крови в барабанных перепонках. Все еще сжимая кольдера за горло, он обернулся на голос:

— Я здесь!

Она шла к нему по камням, и он отчетливо видел ее силуэт, как и силуэты тех, кто следовал за нею — люди были спокойны, значит, с конвоирами тоже покончено. Приблизившись, Джелита наклонилась и положила ему на плечо руку. Ничего большего ему сейчас и не требовалось.

— Он мертв, — сказала Джелита, и Саймон, отбросив от себя тело кольдера, встал. Он притянул жену к себе за локти — хотя ему не терпелось сжать ее в объятиях и убедиться, что все это не сон. Она тихо засмеялась — тем счастливым смехом, который изредка дарила ему раньше.

— Ты мой муж — отважный воин и колдун впридачу, — шепнула она, чтобы никто, кроме них, этого не услышал.

— А ты моя жена — колдунья, которую опасно злить, — ответил он шуткой.

— Ну, а теперь, отдав друг другу должное, — сказала она весело, — вернемся к действительности. Здесь и в самом деле база кольдеров, Саймон?

— Лучше скажи, сколько с тобой людей? — Саймон сразу перешел к делу, не ответив на ее вопрос.

— Войском это никак не назовешь, Хранитель Границы. Здесь лишь двое сулькарцев, которые привезли меня, да и тех я обещала отослать обратно на корабль.

— Двое?! — удивился Саймон. — Но ведь на корабле — команда…

— О команде забудь. Мы не можем положиться на эту горстку людей, пока не прибудет наш флот. А что необходимо сделать сейчас? — спросила она так, будто готовилась повести в атаку отряд защитников границы.

— Да-a, пустяки… — протянул Саймон. Умиление, вызванное ее наивностью, сменилось иронией. — Отобрать крепость у кольдеров и познакомиться с их Воротами.

— Госпожа!.. — послышался негромкий, но требовательный окрик со стороны берега.

И не успели они откликнуться, как ослепительный луч полоснул по воде, прочертив след, клубящийся паром.

— Назад! — Саймон схватил Джелиту за плечи и бросился с ней к нагромождению глыб, за которые и толкнул ее так, что она упала на колени.

— Не двигайся! — крикнул он и побежал к берегу.

Он различил там шлюпку, вытащенную на кромку прибоя, и рядом — неподвижное тело.

— Быстро в укрытие! Лоиса!

— Я здесь, Саймон, — послышался ее голос. — Что это?

— Какая-то кольдеровская дьявольщина. Иди ко мне!

Но ему самому пришлось наощупь пробираться к ней. Он взял ее за руку и потащил за собой, слыша, как следом за ними бежит кто-то еще.

Когда все собрались там, где их ждала Джелита, Саймон обнаружил, что их шестеро: сулькарцы привели с собой кого-то еще, но сейчас все стояли, повернувшись лицом к бухте, и завороженно наблюдали, как мощный луч света бороздит поверхность моря, оставляя на ней клубы пара. На берегу полыхала корабельная шлюпка, да так, словно была облита маслом, и Саймон услышал пару крепких сулькарских ругательств.

— Саймон, они скоро будут здесь! — уже в который раз сказала Джелита.

Он тоже почувствовал приближение врага. Нужно было немедленно убираться отсюда, только вот куда? «Конечно, чем дальше от крепости, тем лучше», — подумал Саймон и не заметил, как сказал это вслух.

— Верно, капитан, — отозвался один из сулькарцев. — Но все-таки — куда?

Пояса на Саймоне не было, тогда он стянул с себя куртку и бросил ее сулькарцу.

— Держи! Сними с себя пояс, а твой напарник пусть воспользуется этим. В темноте нам лучше идти в связке. У вас есть оружие?

— Кортики да самострелы, капитан, — мы ведь моряки.

Саймон едва не рассмеялся: холодное оружие против арсенала кольдеров! Оставалось надеяться только на скалы да на темень, скрывающую их.

Они двинулись в путь: Джелита в паре с Саймоном, Лоиса с одним из сулькарцев, за ними — Альдис, тоже с сулькарцем. Руки ей связали. Она ни с кем не разговаривала, только двигалась, как ей приказывали. Саймон вообще был против того, чтобы она шла с ними, но Джелита настояла на этом, сказав, что Альдис им может пригодиться.

В темноте, пробираясь среди каменных глыб, они, конечно, не могли продвигаться быстро, и все же ушли достаточно далеко от бухты и пылающей шлюпки, когда их настигли лучи, как кнуты стегающие по скалам и означающие только одно: их ищут. Вое время Саймон старался держать людей под прикрытием скал, и, как выяснилось в ближайшие минуты, не напрасно. Им посчастливилось оказаться в расселине, когда ослепительный луч веером прошелся над их головами.

Беглецы упали ничком на землю, но спинами ощутили жар, хотя луч прошел высоко над ними: сначала он двигался из стороны в сторону, затем остановился и, наконец, пропал. Вероятно, кольдеры решили, что беглецов испепелило их беспощадное оружие.

Саймон понимал, что дальше двигаться им можно только в одном направлении, а именно — в сторону плато, куда уходили вездеходы, за которыми он наблюдал из окна. Он был уверен, что в ту сторону кольдеры ни за что не направят смертельный луч, и если бы беглецам удалось достичь этой зоны, их бы, по крайней мере, не смогли уничтожить огнем.

— Ворота… Ты считаешь, что они находятся там? — спросила Джелита.

— У меня достаточно оснований для подобного предположения. Мне даже кажется, что кольдеры либо уже пользуются Воротами, либо готовятся к этому. Но верно одно — по какой-то причине им необходимо связаться со своим миром.

— Должно быть, у Ворот собралось много воинов, — заметил один из сулькарцев.

— Возможно, — ответил Саймон. — Правда, их не меньше и в крепости, но я бы предпочел драться на открытом месте.

Сулькарец хохотнул.

— Да, на открытом месте драться лучше! Инглин, я думаю, нынешнюю ночь придется отметить засечкой на мече.

— На твоем мече, Сигрод, хватает насечек, — ответил ему товарищ. — А что, Капитан, эта дама так и будет с нами?

— Да! — ответила Джелита вместо Саймона. — Она нам нужна. Для чего — пока не знаю, но чувствую — пригодится.

В таких случаях Саймон полностью полагался на интуицию Джелиты. Альдис даже не дрогнула, когда смертельный луч скользнул у них над головами. Находилась ли она в шоке или же была хорошо знакома с оружием своих повелителей и ждала, когда беглецов настигнет кара, — Саймон не мог сказать. Но он чувствовал себя неуютно из-за того, что при ней все еще талисман кольдеров.

— Может, лучше отобрать у нее талисман? — спросил он.

— Ни в коем случае! — возразила Джелита. — Я чувствую, что это ключ, который откроет нам какие-то двери, но им должна пользоваться только Альдис и никто другой.

Так в одной связке они продолжали идти, не пренебрегая ни малейшим укрытием, встречающимся на пути. Саймон буквально прощупывал в темноте каждый шаг, и потому их продвижение было мучительно медленным.

Время от времени они останавливались, чтобы передохнуть, и тогда особенно сильно давали о себе знать ушибы и ссадины, которыми дорога среди камней не обделила никого. На рассвете послышались какие-то звуки…

Распластавшись среди камней, они наблюдали за тем, как по краю ущелья ползет тяжело нагруженная машина, освещая фарами дорогу среди камней. Саймон облегченно вздохнул — больше всего он опасался того, что они заблудились, а теперь, увидев вездеход, был уверен, что они совсем близко к цели.

Машина порожняком возвращалась в крепость за очередным грузом припасов. Саймон сглотнул. Воду и пищу на этом голом острове можно было найти только в крепости кольдеров. Ему давно уже очень хотелось пить, да и другим, наверное, тоже. Пять человек и пленница впридачу — против всей технической мощи кольдеров… Может, проще было ринуться в крепость?

— Проще, но не лучше! — Ответ Джелиты был словно продолжением его мыслей, и до него не сразу дошло, что это ее слова.

Он взглянул на жену. Она лежала рядом, почти касаясь его плечом, в кольчуге и шлеме с кольчужным шарфом, закрывающим ее шею и подбородок. Джелита спокойно встретила его взгляд.

— Подозреваешь, что я опять читаю твои мысли? — спросила она. — Не совсем так. Просто, мы с тобой думаем об одном. Ведь сейчас речь идет не только о нашей безопасности, сейчас важнее всего…

— Ворота!..

— Ворота, — подтвердила она. — Ты считаешь, что кольдеры намерены черпать из того, другого мира, как из колодца, силу, которая поможет им завоевать наш мир? Я тоже так думаю. А это значит, что мы должны лишить их этой возможности.

— Но многое зависит от природы Ворот…

Те Ворота, через которые прошел Саймон в этот мир, были нехитры: бесформенный камень, помещенный между грубо обработанными каменными плитами, образующими арку. Всего-то нужно было сесть на этот камень в определенный час, чтобы, спустя мгновение, оказаться в ином мире. Хранитель Ворот рассказал немало историй о них, пока Саймон коротал ночь в его доме. Он объяснил, что камни Ворот каким-то образом читают мысли человека, доверившего им свою судьбу, и открывают перед ним тот мир, которому он соответствует как нельзя лучше.

Ворота, через которые кольдеры проникли в этот мир, чтобы осквернить его, были, явно, иного рода. Саймон совершенно не представлял себе, как они впятером сумеют закрыть их. Но он понимал, что Джелита права — необходимо хотя бы попытаться сделать это.

Они крадучись продвигались дальше, пользуясь время от времени колеей, наезженной тягачами. Один из сулькарцев взобрался по стене, окружавшей плато, наверх и ушел в разведку. Все остальные спрятались в расселине, чтобы немного вздремнуть. Только Альдис осталась сидеть, уставясь перед собой невидящими глазами и сжимая связанными руками висящий на шее талисман, будто он придавал ей сил.

Еще недавно она была на редкость красивой женщиной, и вот — постарела на глазах; осунулась, резко обозначились скулы, глаза совсем ввалились. Ее золотистые волосы спутались и смотрелись сейчас каким-то нелепым париком, который водрузили на голову старухи. С того момента, как они отправились в путь, она ни разу ни на ком не задержала взгляда, производя впечатление одержимой, но Саймон знал, что женщина просто ушла в себя и сейчас подспудно собирает всю свою силу, чтобы затем мгновенно нанести удар, если это потребуется.

А потому, несмотря на все ее внешнее спокойствие, за ней необходимо было постоянно наблюдать. Охранять Альдис вызвалась Лоиса, и Саймон понимал, что она, должно быть, получит удовольствие от того, что они с Альдис поменялись ролями: теперь Лоиса приказывала, Альдис — подчинялась.

Саймон лежал с закрытыми глазами, но не мог уснуть. Он потратил столько сил — и в замке кольдеров, и в схватке на берегу; казалось бы, у него их не осталось, но он чувствовал, как энергия бурлит в нем. Ему не давала покоя стоящая перед ним задача, и он подыскивал ключи к ее решению. Конечно, он больше привык к оружию, которое можно держать в руках, и поэтому пробудившаяся в нем способность сражаться силой воли тревожила его ум. Он открыл глаза и встретил взгляд Джелиты, лежащей рядом — она смотрела на него и улыбалась.

Впервые он подумал о том, что они вновь обрели друг друга. Тот невидимый барьер, возникший между ними, та стена отчуждения, которая казалась ему непреодолимой, вдруг исчезла. Да и была ли она? Может быть, этот барьер — только плод его воображения?

Она не коснулась его рукой, только молча смотрела в глаза, но он вдруг ощутил волну такого тепла и такой нежности, каких никогда еще не испытывал, хотя ему казалось, что он сполна познал все, что могло быть между ними. И он поддался этому ласкающему теплу и успокоился, хотя и не позволил себе совершенно расслабиться.

Послышался шорох, Саймон вскочил на ноги и глянул вдоль края расселины. Сверху спрыгнул Сигрод, снял с себя шлем и вытер рукавом вспотевшее лицо.

— Они все там, их много, целый лагерь. Большинство — одержимые. Они строят… — Сулькарец нахмурил брови, пытаясь подыскать слова, чтобы объяснить, что он видел. — Они поставили столбы… — Сигрод поводил вверх-вниз указательным пальцем. — А на них положили… — он провел рукой горизонтально, — поперечину. И то, и другое — из металла зеленого цвета.

Лоиса стремительно поднялась и отдернула в сторону руку Альдис, которой та прикрывала талисман кольдеров.

— Из такого?

Сигрод наклонился и внимательно осмотрел замысловатый узел.

— Точно. Там из такого металла сделаны огромные ворота, несколько человек в ряд могут пройти между столбами.

— И даже гусеничная машина проедет, — вставил Саймон.

— Да. Только непонятно, зачем они нужны, эти ворота. Пустынное место, вокруг же ничего нет.

— Как если бы этого места избегали, — заметила Джелита.

Ворота из зеленого металла — средоточие неведомой силы… Саймон принял решение.

— Вы, — кивнул он сулькарцам, — останетесь здесь с госпожой Лоисой. Если мы не вернемся к концу дня, пробирайтесь обратно к берегу. Может быть, сумеете вернуться на корабль.

В их глазах он увидел протест, но вслух они не посмели ему возразить. Джелита улыбнулась и, поднявшись, тронула Альдис за плечо.

Хотя их контакт этим и ограничился, Альдис поднялась и пошла вперед. Джелита последовала за ней, а Саймон жестом попрощался с сулькарцами и повернулся к Лоисе.

— Пусть тебя больше не коснется зло, — сказал он. — Желаю тебе удачи.

Она посмотрела на него долгим взглядом и кивнула.

— И тебе — удачи…

Они ушли, не оглядываясь, отправляясь в долгий путь по краю плато, чтобы подойти к лагерю кольдеров с юга. Солнце уже припекало вовсю, еще немного и плато превратится в жаровню, а им так далеко до места. До какого места — до Ворот? Саймон чувствовал, что Ворота — это только начало.

17

ВЗОРВАННЫЙ МИР

Солнце стояло высоко. Как и предвидел Саймон, они изнывали от жары, окруженные со всех сторон раскаленным камнем. Он сделал себе тюрбан из куртки, но и это не слишком защищало голову от жарких лучей — у Саймона стучало в висках. Он долго рассматривал сооружение кольдеров и думал о том, что вот и здесь как будто нет ничего необычного, как не было ничего необычного за Воротами, к которым его подвел когда-то Петроний. И перед Воротами из зеленоватого металла, и за ними — все та же каменистая пустошь. По-видимому, и эти Ворота выполняли свое назначение лишь в определенное время суток. Кроме того, Саймон пришел к заключению, что строительство Ворот завершено, ибо возле них никого не было.

— Саймон!..

Джелита и Альдис прятались от солнца под выступом скалы: никакого другого убежища от палящих лучей поблизости найти не удалось. Альдис, не обращая ни на кого внимания, напряженно смотрела на Ворота сквозь завесу раскаленного воздуха, обеими руками сжимая талисман. В ее глазах пылал такой огонь, будто она нашла, наконец, предмет своих вожделений, и сейчас стоит только протянуть руку, чтобы завладеть им. Она сделала шаг, еще один и пошла вперед — все быстрей и быстрей. Саймон хотел было встать у нее на пути, но Джелита жестом остановила его. Оказавшись на открытом месте, Альдис бросилась бежать, и ее изодранное платье развевалось по ветру. Джелита и Саймон бросились ей вдогонку.

Они были ближе к Воротам, чем те, кто находился в лагере, к тому же какой-то отрезок пути могли пробежать незамеченными, поскольку тягачи и стена из ящиков отделяли их от кольдеров.

Сомнений не оставалось: Альдис мчалась к Воротам. И хотя совсем недавно она едва волочила ноги, спотыкаясь и задерживая их, сейчас куда делась ее усталость — она бежала к Воротам с невероятной скоростью.

В лагере послышались крики, но Саймон даже не оглянулся: они выбежали на ровную площадку, Альдис неслась по ней, как на крыльях, и у Саймона мелькнуло опасение, что им не удастся ее догнать, хотя Джелита, можно сказать, наступала ей на пятки. Дрожащая в потоках знойного воздуха, на них надвигалась громада Ворот.

Джелита сделала отчаянный рывок и сумела, нагнав Альдис, ухватиться за подол ее платья. Платье, уже порванное во многих местах, стало расползаться по швам, но Джелита не выпускала его из рук, удерживая Альдис, которая изо всех сил рвалась к Воротам. Задыхаясь от бега, к женщинам подоспел Саймон — у него подкашивались ноги и бешено колотилось сердце.

В этот момент что-то с треском разорвалось у них над головами — их начали обстреливать. Здесь, на открытом месте, их бы мгновенно перестреляли, и укрыться можно было только за стойкой Ворот. Не долго думая, Саймон сгреб женщин в охапку и потащил их за Ворота…

В одно мгновение сияющий день сменился тьмой ночи. Ощущение, что он вторгается в мир, где людям нет места, продолжалось считанные секунды, но эти мгновения показались Саймону вечностью.

Он очнулся во мраке. Вокруг была вода, потоки воды: он лежал в воде, и по телу хлестали струи дождя. В ночном небе сверкали ослепительные молнии. Джелита лежала рядом.

Вода струилась вдоль их тел и заливала им лица, будто они лежали на дне высохшего ручья, который ожил вновь, напитавшись потоками ливня. Нечаянно Саймон глотнул воды, и у него перехватило дыхание. С большим трудом он поднялся на ноги, поднял Джелиту, и они сделали несколько шагов. Джелита что-то крикнула ему, но раскаты грома заглушили ее слова, и только после вспышки молнии Саймон увидел Альдис, лежащую поперек ручья. Он нагнулся и взвалил бесчувственное тело себе на плечи: глаза Альдис были закрыты, голова моталась из стороны в сторону, и он решил, что женщина мертва.

Они забрались в какое-то узкое ущелье с крутыми склонами, но вода преследовала их и здесь — ущелье быстро наполнялось грязным потоком. Похоже, ливень был таким мощным и продолжался так долго, что вызвал наводнение. Саймон взобрался по склону ущелья, чтобы отыскать хоть какую-то более-менее сухую площадку, и благодаря этому обнаружил тропинку, ведущую вверх. Когда они поднялись по ней, Джелита впереди, и следом — он с Альдис на руках, то совсем лишились сил, и едва выбравшись на кромку склона, рухнули на землю, задыхаясь от изнеможения.

Придя в себя, Саймон приподнял голову и увидел, что обе женщины лежат, не двигаясь. Все таким же темным было небо, не прекращался ливень. Неподалеку вырисовывалась, как будто, какая-то скала, и Саймон решил, что там можно поискать укрытие от дождя. Он слегка потряс Джелиту за плечо, и та приподняла голову.

— Идем, — сказал Саймон.

С трудом приподнявшись на руках, Джелита встала на колени, а затем с его помощью — на ноги, и он отвел ее в укрытие.

И только после того, как Саймон вернулся с Альдис и осмотрелся, он понял, что они находятся не в пещере под скалой, а в полуразрушенном здании. Вспышки молний позволяли лишь мельком разглядеть руины: в дальнем конце их пристанища и в стене и в кровле зияли бреши; между плитками пола кое-где пробивалась трава, и несмотря на то, что грозовой ветер гулял по этим развалинам, воздух здесь был затхлый, пахло плесенью.

Соблюдая осторожность, Саймон побрел в сторону развороченной стены, спотыкаясь и едва не падая. Неожиданно под ногами раздался треск, будто он что-то раздавил, и Саймон заметил слабую вспышку. Присев, он начал ощупывать все вокруг, и сначала ему попалась под руки покрытая слизью тряпка, которая тут же расползлась, и он брезгливо вытер руки о траву. Затем он нащупал длинный металлический стержень, и подняв его, направился обратно к двери, где был хоть и очень слабый, но все же какой-то свет. Осмотрев находку, он решил, что это, скорее всего, оружие. То, что он держал в руках, отдаленно напоминало ружье: есть ствол, есть и подобие приклада, только в отличие от ружья, к которому он привык еще в том мире, где родился — это казалось почти невесомым.

Джелита коснулась рукой лба Альдис.

— Она мертва? — спросил Саймон.

— Нет, должно быть, ударилась головой при падении. Так ты полагаешь, отсюда к нам когда-то пришли кольдеры? — В ее голосе не слышалось испуга, только интерес.

— Наверное…

В одном Саймон был уверен: им не стоит удаляться от того места, где они оказались, пройдя Ворота. Если они заблудятся, то уж, очевидно, никогда не смогут вернуться в свой прежний мир.

— Хотела бы я знать, есть ли по эту сторону Ворот какой-нибудь знак, который бы помог определить, где они? — Джелита, как всегда, прочла его мысли. — Если кольдеры проникают сюда и возвращаются обратно, у них должен быть какой-нибудь ориентир.

Гроза выдохлась и затихала где-то вдали. Ночная мгла, поглотившая их в тот момент, когда они прошли через Ворота, сменилась серыми предрассветными сумерками. Саймон внимательно осматривался, тщательно изучая местность, и, конечно же, не нашел ничего похожего на каменистую пустыню по ту сторону Ворот. Напротив, всюду он видел признаки кипевшей здесь когда-то жизни, которая, казалось, была разрушена в одно мгновение. То, что Саймон принял поначалу за одиночные скалы на той стороне ущелья, на самом деле являлось остовами частично разрушенных зданий.

Да, эта картина была Саймону знакома; нечто подобное он видел, когда союзные армии победоносно шли по территории Германии. И здесь, по-видимому, тоже была война или же разразилась какая-то катастрофа. Но это произошло так давно, что руины уже заросли травой и кустами.

Солнце еще не показалось, но было светло. Саймон разглядывал остатки строений, словно вмерзшие в шлак, и ему грезился кошмар его собственного мира. Что здесь было? Атомная война? Присмотревшись, Саймон решил, что это маловероятно — после взрыва атомной бомбы таких развалин не осталось бы — уцелевшие здания возвышались среди руин, как монументы.

— Саймон! — прошептала Джелита.

Ее предупреждение было излишним, он и сам заметил сквозь брешь в стене какое-то движение. К ним приближалось что-то большое, похожее на дерево. Рука Джелиты потянулась к поясу, на котором по-прежнему висели меч и кинжал. Саймон крутил в руках оружие, которое нашел среди обломков.

Он опять подивился сходству своей находки с ружьем, но его смутило очень узкое выходное отверстие в ствола. Для чего предназначалась, все-таки, эта трубка? Саймон прицелился, как если бы собирался выстрелить, и, не обнаружив у «ружья» никакого курка, нажал на кнопку, не предполагая даже, что из этого получится.

Двигающееся дерево, по которому он целился, вдруг задрожало, стряхнув с листьев капли дождя, затем его ветви повисли, скрючились и опалились на глазах, ствол подкосился, и оно рухнуло на землю. И хотя не было никакой вспышки, никакого звука, результат «выстрела» был очевиден. Саймон не мог поверить тому, что увидел.

— Там еще какие-то твари! — воскликнула Джелита, глядя поверх дерева, сгоревшего без дыма.

Саймон не видел ничего подозрительного, но все острей чувствовал надвигавшуюся опасность. Джелита дотронулась до его руки, сжимавшей ружье-бластер.

— Будь начеку.

Она начала что-то приглушенно бормотать, и вскоре Саймон заметил невдалеке три движущихся пятна — маскировочные накидки скрывали тех, кто приближался к ним. Бормотанье Джелиты становилось все громче. Саймону довелось однажды наблюдать, как таким же способом она выманила из засады кольдеров. Не это ли она пытается сделать и сейчас?

Саймон приготовился отразить нападение.

Те, кто к ним подкрадывался, сбросили накидки и выбежали на открытое место — один из-за стены, другой из-за куста, третий из-за груды мусора. Существа напоминали людей, только уж очень они были тощие — кожа да кости; безволосые головы на тонких шеях походили на черепа, а дистрофические тельца едва были прикрыты рваным тряпьем.

Саймон вскинул бластер и повел им из стороны в сторону, будто автоматной очередью встречая бегущую к ним троицу. Две-три секунды он пребывал в растерянности, думая, что заряда бластера хватило только на единственный выстрел по дереву, но тут же убедился, что это не так: нападавшие вдруг задергались и повалились на землю с нечеловеческими воплями. Саймона передернуло, а Джелита стояла бледная, как смерть. Он обнял ее за плечи и притянул к себе, успокаивая.

— Смотрите-ка!.. — неожиданно раздался голос Альдис, которая бесшумно приблизилась к ним. Она смотрела на убитых с отвратительной улыбкой. Похоже, зрелище доставляло ей удовольствие.

— Они еще не вымерли… Последний гарнизон!.. — она не обращала внимания ни на Джелиту, ни на Саймона, словно их не было рядом.

Джелита высвободилась из-под руки Саймона.

— Кто они? — спросила она требовательно.

Альдис даже головы не повернула, продолжая разглядывать убитых с прежней улыбкой.

— Их оставили удерживать последний барьер, хотя они, конечно, не знали об этом. Глупцы — они верили, что их вожди вернутся, умножив силу, чтобы помочь им. Но у вождей были свои заботы, — Альдис засмеялась. — Вот будет для них сюрприз! Они не предполагали, что эти глупцы продержатся так долго.

Откуда Альдис все это знает? Она не могла принадлежать по рождению к кольдерам, ведь среди них нет женщин. И все-таки Саймон не сомневался — карстенке известно, что здесь происходит.

— Саймон, их становится все больше, — встревоженно шепнула Джелита.

Саймон не замечал никакого движения на открытом пространстве перед ними, но чувство опасности не покидало его. Джелита не сводила глаз с ущелья.

— Да, они собираются, но не для того, чтобы идти против нас, — Альдис истерично рассмеялась… — Они ждут… Они так давно ждут… А те явятся сюда и станут охотиться за нами! — она снова зашлась в пугающем, безумном смехе.

И все-таки в ее словах был определенный смысл — она права хотя бы в том, что кольдеры, появившись, наверняка продолжат преследование. Но знают ли кольдеры о том, что их поджидают здесь дистрофические создания, брошенные когда-то ими на произвол судьбы?

Саймон посмотрел в сторону ущелья. Покинув убежище, они могут стать жертвой этих агрессивных тварей. Но оставаясь здесь, невозможно узнать, как вернуться через Ворота в свой мир — с самого начала Саймона мучило опасение, что путь назад вообще закрыт.

Совсем рядом с их убежищем, на краю ущелья, высился фундамент какой-то разрушенной конструкции, и Саймон подумал, что, укрываясь за ним, можно спокойно наблюдать и за ущельем, и за Воротами. Перекинув бластер из одной руки в другую, Саймон схватил Альдис за локоть и повлек в сторону каменного блока. Джелита последовала за ними.

То, что в грозу Саймону показалось руслом ручья, было на деле мощеной дорогой, наполовину заваленной обломками, по которой все еще бежал поток грязной воды. Над дорогой, несколько правее того места, где они только что прятались, возвышались, примыкая к стенам ущелья, две колонны из зеленоватого металла.

— Ворота, — сказал Саймон.

— И их защитники, — добавила Джелита полушепотом.

Ходячие скелеты сновали, как муравьи, по дну ущелья. Несмотря на то, что с виду в них не осталось ничего человеческого, они явно были наделены интеллектом, судя по тому, как хитро устраивали засаду. У некоторых в руках было такое же оружие, как у Саймона.

— Смотри, появились! — воскликнула Джелита.

Ничего не произошло с Воротами, только вдруг рядом с ними, словно из воздуха, возникло несколько человек. Это были воины-одержимые. Построившись шеренгой, они двинулись вперед. За первыми последовали другие, и вскоре из ниоткуда явился целый отряд воинов. Они уже прошли порядочное расстояние по ущелью, но засада пока ничем себя не выдавала. Тем временем, в Воротах показалась, словно из-за невидимого занавеса, носовая часть гусеничного тягача, а потом и вся машина; вел ее одержимый, но рядом с ним сидел кольдер.

Мрачное, тяжелое предчувствие охватило Саймона.

— Как все дышит злобой и ненавистью! — прошептала Джелита. — Какая жажда мести!..

— Да, они жаждут мести, — подтвердила Альдис, — но пока выжидают. Они научились ждать, они только этим и жили.

Еще одна машина выползла из Ворот. В кабине, защищенной прозрачным куполом, помимо одержимых находилось двое кольдеров. На одном из них был шлем с проводами.

Саймону показалось, что воздух настолько насыщен флюидами зла, что оно вот-вот проявится зримо, как туман. Однако, укрывшиеся в засаде до сих пор не обнаруживали своего присутствия. Из Ворот, вслед за вторым тягачом, появилось еще несколько человек — рабы-одержимые, рабочая сила кольдеров.

Внезапно ущелье наполнилось громоподобным рокотом. Казалось, в нем разбушевалась сила, порожденная стихией, но никак не разумом. В потоках этой силы воины-одержимые дергались, как марионетки, падали на землю и корчились в предсмертных муках.

В узком ущелье почти невозможно было развернуться, и все же та машина, в которой сидело двое офицеров, дала задний ход и развернулась, давя гусеницами рабов-одержимых, следовавших за ней. Неожиданно водитель тягача дернулся и исчез из вида, вероятно, упав на пол кабины, но машина продолжала двигаться, хотя не так ровно, как раньше. Наконец, она наехала на груду обломков, медленно завалилась на бок и застыла в таком положении.

Кольдер в шлеме с проводами не пошевелился, даже не открыл глаз — очевидно, только его воля и управляла машиной, оставшейся без водителя. Возможно, она служила также защитным барьером для его напарника, который, в то время как вокруг гибли одержимые, оставался невредим.

— Они добились своего, — Альдис нервно хихикнула. — Они поймали того, у кого находится ключ к Воротам.

«Сущие демоны!» — думал Саймон, глядя на то, как дистрофичные существа ринулись к завалившейся машине, не помышляя уже ни о какой осторожности, и столпились вокруг прозрачного купола.

Вдруг с диким визгом все это скопище скелетов разлетелось в стороны — кто со сломанной рукой, кто с ожогами. Но сразу на смену покалеченным вокруг тягача собрались другие, и так продолжалось до тех пор, пока не появилось двое демонов, которые притащили с собой цепь, сложенную петлей. Они трижды бросали петлю на машину, прежде чем она легла на прозрачный колпак так, как было нужно. По цепи с треском побежали искры, и купол раскрошился. Демоны влезли в кабину и набросились на тех, кто в ней находился.

Джелита закрыла глаза рукой. Ей приходилось видеть ужасные сцены резни в Карстене, когда древняя раса была объявлена вне закона, но зрелище этой расправы было совершенно невыносимым.

Кольдер в шлеме с проводами уже лежал на костлявых руках безумцев, по-прежнему с закрытыми глазами. Демоны сбегались во всего ущелья, выстраиваясь в колонну за теми, кто держал пленного; у многих из них были бластеры — либо свои, либо убитых одержимых.

Демоны, возглавляющие колонну, двинулись к Воротам, неся кольдера в шлеме на руках.

Саймон вздрогнул, увидев, как первый из них шагнул между зеленоватыми колоннами Ворот и исчез. «Сначала кольдеры, теперь эти твари», — подумал он.

Какое зло принесут они в мир, который Саймон уже привык считать своим?

— Ветерок переходит в ветер, — отозвалась Джелита на его мысли. — Нам же суждено выдержать бурю.

18

КОЛЬДЕРЫ В ОСАДЕ

В ущелье остались только мертвые. Сколько демонов ушло из него через Ворота — пятьдесят, сто? Саймон не считал, но решил, что не больше сотни. Вряд ли они могут представлять серьезную угрозу для кольдеров, так прочно обосновавшихся по ту сторону Ворот.

Но все же кольдерам сейчас не до того, чтобы помнить еще и о беглецах — необходимо было воспользоваться таким моментом.

— Возвращаемся! — сказал Саймон.

И тут они снова услышали жутковатый смех Альдис — карстенка, оглядываясь, удалялась от них по краю ущелья. Она настолько исхудала, что была похожа на дистрофичных обитателей этого мира; от былой красоты не осталось и следа.

— И как же вы вернетесь? — крикнула она. — Ключа у вас нет, а плечом эту дверь не выбить. Как вернешься обратно ты, Хранитель Границы, и ты, госпожа колдунья?

Она убегала в сторону пустыря.

— Ее надо догнать! — Джелита потянула за собой Саймона. — Талисман кольдеров — это ключ, ключ, с которым можно пройти через Ворота!

Саймон пустился вдогонку за Альдис. Бластер, хоть и легкий, мешал бежать через кусты, но Саймон не решался бросить его. В поросших бурьяном развалинах некогда крупного поселения спрятаться от погони не составляло никакого труда… Саймон с Джелитой выбежали на открытое место и в растерянности остановились.

— Где она? — спросил он так, будто Джелита обязана была это знать. — Не важно, далеко или поблизости, скажи только — в какой стороне, — Саймон понимал, что бездумная погоня не даст результата. В этом лабиринте из разрушенных стен можно бесконечно играть в прятки.

Джелита прикрыла глаза руками и постояла так некоторое время, пока успокоилось дыхание. Саймон не знал, что она сейчас предпримет, но полностью доверился ей и ждал. Медленно-медленно Джелита повернулась и отняла руки от лица.

— Там!

— Как ты определила?

— Там завеса кольдеров, а у Альдис их талисман.

Очень тонкая ниточка, но другой у них нет. Саймон кивнул, давая понять, что полагается на ее чутье. Они двинулись вперед по тропинке, ведущей к руинам, которые виднелись в стороне от ущелья. Саймон на ходу надламывал ветки, чтобы найти дорогу обратно.

Они выбежали на мощеную площадь, окруженную зданиями, разрушенными лишь частично и потому сохранившими свой начальный облик. Их строителям, очевидно, было чуждо чувство красоты, как ее понимали в том мире, где Саймон когда-то жил. В каждом из этих строений было множество закутков, и Альдис могла найти там себе надежное убежище.

— Где же она? — снова спросил Саймон.

Джелита оперлась о парапет, который окружал площадь. Она тяжело дышала, под глазами обозначились темные круги. Хотя они во время ливня собрали воды и вдоволь напились, но давно не ели, и силы их были на исходе. Джелита сокрушенно покачала головой.

— Я не знаю… это ушло от меня… — она готова была зарыдать.

Саймон обнял ее, привлек к себе, и Джелита прильнула к нему, благодарная за поддержку и силу, что исходила от него.

— Послушай, — сказал он тихо, — а что, если ты попробуешь выманить ее из развалин заклинаниями… ну, как тех троих?..

— Ничего другого не остается. Мы должны это сделать… должны… — хрипло сказала она.

— И мы сделаем это! Джелита, вспомни Карс, вспомни перевоплощение. Ты прибегла тогда к моей помощи, может и сейчас я смогу помочь тебе?

Она слабо улыбнулась и, повернувшись к нему спиной, прислонилась затылком к его груди. Затем она крепко сжала его пальцы в своих руках и принялась напевать заклинания — сначала тихо, почти не открывая рта, а потом все громче и громче. Саймон почувствовал, как из него, струясь по плечам, рукам и ладоням, переходит в ее руки поток энергии, и это движение было столь сильным, столь ощутимым, что ему стоило немалого труда оставаться неподвижным.

Окружающий мир и монотонное пение Джелиты слились как будто в единое целое: Саймон больше не замечал ни каменных груд, ни бурьяна: все это словно растворилось в каком-то серебристом мерцании…

Но вот пение, в ритм которому пульсировала его кровь, прекратилось, Саймон снова обнаружил себя в разрушенном городе и заметил какое-то движение в тени развалин. Присмотревшись, он понял, что через площадь, опираясь на руки, к ним ползет Альдис. Она даже не пыталась подняться, и, еще немного продвинувшись вперед, вдруг упала ничком, и больше не подавала признаков жизни. Джелита отпустила руку Саймона и подбежала к ней.

— Она мертва…

Саймон повернул обмякшее тело карстенки на спину, и Джелита невольно вскрикнула — на лице Альдис не было ни царапинки, но на груди, там, где когда-то висел талисман, теперь зияла кровавая рана. Саймон взял руку Альдис и с большим усилием разжал истерзанные пальцы, чтобы достать из ее кулака то, с чем она и мертвая, казалось, не желала расставаться. По-видимому, кто-то из демонов пытался вырвать у Альдис талисман, но безуспешно — замысловатый узел кольдеров был для нее дороже жизни.

— Идем, — сказал Саймон, поднявшись на ноги и скользнув взглядом по оконным проемам руин.

Джелита наклонилась и, вытащив из-под Альдис оторвавшийся лоскут платья, накрыла им рану на груди карстенки и ее лицо, а затем начертила в воздухе над остывающим телом какой-то знак.

После этого они пустились обратно к ущелью бегом. Саймон оглядывался, опасаясь, что их станет преследовать демон, убивший Альдис — теперь казалось несомненным, что она навлекла на себя смерть, владея талисманом кольдеров.

Однако, им посчастливилось добраться до ущелья беспрепятственно. Вечерело. Уже стали длинными тени.

Спустившись в ущелье, Джелита и Саймон направились к тягачу, перегородившему дорогу. Ступая по потрескавшимся плитам дороги, они приближались к Воротам, которые мрачно чернели в надвигающихся сумерках. Саймон шел впереди, подняв руку с талисманом кольдеров, а Джелита следовала за ним вплотную, положив руки ему на плечи.

Проведет ли талисман их через Ворота? Ведь сюда они прошли вместе с Альдис, а демонам потребовался кольдер, чтобы пройти через них. Саймон торопился. Он не имел понятия, что должно произойти, но не удивился, почувствовав, что бляшка в его руке становится все холодней и холодней. Вслед за этим у него возникло ощущение, подобное тому, которое Саймон испытывал, когда кольдеры создавали барьер его мысленному контакту с Джелитой. А вдруг талисман служит только кольдерам? Однако, Альдис не принадлежала кольдерам по крови, а бляшка служила ей…

Еще шаг, и они оказались между колонн. Мир перестал существовать: Саймона опять закружило в каком-то вихре и швырнуло в небытие…

Очнувшись, Саймон обнаружил, что лежит на камнях, все еще теплых от дневного зноя. Рядом — Джелита. Он приподнялся и сел.

Солнце еще не зашло и можно было осмотреться. По всей видимости, здесь недавно прошел бой: черные полосы гари многократно перекрещивали площадку, на которой стояли Ворота; кругом лежали трупы.

Саймон встал и помог подняться Джелите, затем снова осмотрелся, но не заметил нигде никакого движения — здесь остались только мертвые.

Осмотревшись, Саймон решил, не теряя времени, нанести сокрушительный удар кольдерам, а заодно и тем, кого они привели за собой в этот мир.

Он навел бластер на основание ближайшей колонны и нажал на кнопку. Ничего не произошло, и у Саймона мелькнула мысль, что либо оружие разрядилось, либо зеленоватый металл не поддается действию невидимого луча. И вдруг из того места, куда он направил бластер, с треском посыпались искры. Они змейкой побежали вверх по колонне, перекинулись на поперечную балку, с которой перешли на другую колонну, и устремились по ней вниз. Искрение становилось все ярче.

Саймон вскрикнул и выронил бластер — рука!.. Что с его рукой?

Талисман кольдеров, который он держал зажатым в кулаке, выпал из ладони, оставив на ней кровавый ожог. Бляшка, тоже искрясь, покатилась к Воротам и взорвалась под ними с ослепительной вспышкой. В тот же миг Ворота исчезли, от них не осталось и следа.

Саймон и Джелита побрели туда, где прежде был лагерь кольдеров. Там, рядом с тягачами, тоже валялось несколько трупов. Саймон рухнул на землю возле одной из машин, прижимая к груди обожженную руку. Он ощущал только боль — почти невыносимую, вызывающую дурноту, не позволяющую ни о чем думать.

Потом боль приутихла. А может быть, он только притерпелся к ней, как привыкает человек ко всему, что длится слишком долго…

Затем он почувствовал на губах влагу — ему кто-то давал пить, и он с жадностью стал глотать воду. Саймон не знал, долго ли находился без сознания, но когда он пришел в себя, над каменистым плато был вечер. Голова Саймона покоилась на коленях у Джелиты.

— Проснись, нам нельзя больше оставаться здесь, — пыталась она разбудить его окончательно.

Как хорошо было просто лежать, никуда не спеша; боль в руке притупилась, Саймон попробовал шевельнуть пальцами и почувствовал, что рука перевязана. «Ладно, хоть левая», — подумал он в полудреме.

— Проснись, Саймон! — уже не уговаривала, а почти приказывала Джелита. Она тихонько потрясла его голову, потом ее рука скользнула под плечи Саймона, и она попыталась приподнять его, но он воспротивился.

— Нужно уходить отсюда! — Джелита наклонилась и прижалась к нему щекой. — Сюда кто-то приближается!

Саймон, наконец, осознал, где находится, и резко сел. Затем, опираясь на гусеницу тягача, он встал на ноги, и подумал, что неплохо бы воспользоваться машиной, но усомнился — сможет ли разобраться с управлением. Выпрямившись, Саймон с удивлением обнаружил, что не так уж плохо держится на ногах. Спотыкаясь о рытвины, оставленные гусеницами тягачей, они двинулись вперед.

— Кто приближается — кольдеры? — спросил он Джелиту.

— Думаю, нет…

— Те — другие?

— Похоже. Неужели ты сам не чувствуешь?

Саймон откровенно признался, что вообще ничего не чувствует в этих мерзких сумерках… Впервые за многие часы он вспомнил о тех, кого они оставили среди скал, когда ушли навстречу своим невероятным приключениям.

— А где Лоиса и сулькарцы? Ты можешь что-нибудь сказать?

— Я пыталась узнать это, но что-то мешает мне, Саймон. То не могу пробить завесу кольдеров, то вдруг она исчезает, и сразу же появляется в другом месте. Кажется, кольдеры отчаянно сражаются, а те, кто с ними одной крови, пользуются в этой борьбе всем, чем владеют — и оружием, и тайными силами. Демоны, явившиеся в наш мир из-за Ворот, живы и полны ненависти. Нам незачем ввязываться в эту борьбу: кольдеры сражаются с теми, кто по крови тоже кольдеры. Такая война нашему миру неведома.

К Саймону понемногу возвращались силы. В лагере кольдеров Джелита нашла кое-какие продукты. Она сказала об этом как бы между прочим, но он-то мог представить себе, чего она там насмотрелась. Он осторожно обнял Джелиту забинтованной рукой. Ему было хорошо и спокойно от того, что он может идти вот так, рядом с нею, соприкасаясь душой и телом.

Они как раз огибали скалу, приближаясь к тому месту, где оставили Лоису и сулькарцев, когда услышали, как сверху по откосу прямо на них катится камень. Саймон оттолкнул Джелиту в сторону и прислушался, готовясь отразить нападение. Хотя бластер он бросил у Ворот, но Джелита отдала ему кинжал.

В ночной тишине кто-то прошептал пароль — боевой клич сулькарцев.

Саймон ответил.

С откоса скатилось еще несколько камней, а вслед за ними, с проворством человека, привыкшего лазать по вантам, кто-то спрыгнул вниз.

— Сигрод, — назвался сулькарец. — Мы видели, Капитан, как вы вернулись сюда, будто возникнув из ничего. Только тут в горах появились какие-то демоны, они уничтожают все на своем пути, и поэтому мы не решились выйти вам навстречу. Инглин нашел надежное укрытие, и они с Лоисой ждут нас там, пойдемте, я провожу.

— А что здесь произошло?

Сигрод засмеялся.

— Чего только не было, Капитан! Эти самые кольдеры прошли через Ворота и исчезли — будто растворились у нас на глазах! А потом… потом наступила Ночь Демонов. Из Ворот явились сюда сущие скелеты и обрушились на лагерь кольдеров; я клянусь небом и землей, это сущая правда, они стали убивать одержимых — без всякого оружия, только взглядом. Колдовство, госпожа, — сулькарец взглянул на Джелиту, — такое, о каком я никогда не слыхивал.

Они уничтожили всех, кто находился в лагере, зато кольдеры, которые были в горах, направили на них лучи смерти — те самые, которыми они пытались сжечь нас, когда мы уходили от берега. И эти лучи, как кнут, хлестали по скалам и сжигали этих демонов. И еще, госпожа, твой сокол доставил донесение по назначению. Я поднимался на скалы и видел паруса в море!

Саймон тут же взял на себя роль старшего офицера.

— Наши корабли могут попасть под смертельные лучи кольдеров, — высказал он опасение. — Надо как-то предупредить об этом тех, кто командует флотом. Но как? А может быть, кольдеры в схватке с пришельцами утратят бдительность, и не направят огненное оружие против врага, появившегося со стороны моря? Впрочем, о демонах тоже забывать не следует. Никто не знает, что можно ожидать от этого нового противника. — Саймону было над чем подумать.

Сигрод привел их к пещере, где прятались Инглин и Лоиса, и там, собравшись все вместе, они стали решать, как действовать дальше.

— Берег можно захватить без особого труда, — высказался Инглин. — Лично я чувствую себя уютней, когда рядом море. Мне кажется, нам незачем забираться в глубь острова — огненный кнут не хлещет больше по скалам. За все это время я видел здесь только нескольких пришельцев, этих мешков с костями, которые бродили поблизости, будто что-то искали.

— Может, они начали осаду крепости кольдеров? — предположил Саймон. — В таком случае, выйдя к берегу, мы с ними столкнемся. — Он задумался. Флот — на подходе к острову, но за него можно не опасаться. Сулькарцы не дураки, они не бросятся сломя голову на штурм цитадели кольдеров, так как знают, что враг коварен и может устроить ловушку. Однако, сейчас есть возможность покончить со злом раз и навсегда, и этим шансом следует воспользоваться.

Саймон понимал, что кольдеры не сумеют соорудить еще одни Ворота, к тому же их силы сосредоточены на отражении атаки существ из их собственного прошлого. Пути для отступления у них нет. Значит, пора решаться на штурм, а для этого, конечно, необходимо знать, что происходит на берегу, у стен крепости.

— Нужен разведчик… — начал было Саймон, но Джелита не дала ему договорить.

— Мы должны идти туда все вместе, — сказала она. — Просто потому, что сейчас самое лучшее для нас — выйти к морю.

Они отправились к берегу по тропе, которую разведали сулькарцы, пока вместе с Лоисой ждали возвращения Саймона и Джелиты. Идти по камням было очень трудно. Но сумерки еще не сгустились, и они продвигались вперед довольно быстро. Дважды они останавливались для передышки, а Саймон тем временем забирался на скалы, надеясь увидеть корабли. Однако, он так и не обнаружил их, и когда обмолвился об этом, Сигрод только усмехнулся.

— Они идут вдоль самого берега, это трюк, который служил нам не раз: флот разделился на две части, и одни корабли пенили вокруг острова на север, другие — на юг, искать место высадки.

У Саймона отлегло от души, слова моряка его ободрили. И хотя с кораблями, ушедшими на север, уже нельзя было связаться, но тем из них, что ушли на юг, в том же направлении, в котором продвигался их небольшой отряд, можно было подать сигнал с берега. Сделать это вызвался Инглин.

19

РАЗГРОМ

— Эти стены, Капитан, нельзя сокрушить одним усилием воли… — Сигрод лежал рядом с Саймоном на плоской вершине скалы и смотрел вниз.

Там, у крепости кольдеров, царило оживление. Демоны, явившиеся сюда через Ворота, собрались у ее стен, и по-видимому не думали уходить. Но Саймону казалось, что в случае продолжительной осады все преимущества будут на стороне кольдеров, засевших в крепости. Осаждавшие не имели никаких припасов, и надеяться им было не на что — кругом одни голые камни. Быть может, они рассчитывали в случае неудачи уйти обратно в свой мир? Но и Ворот уже нет…

«Сокрушить стены усилием воли…» — эти слова Сигрода засели у Саймона в голове. С того момента, как он оказался на острове, Саймон видел всего-навсего четырех кольдеров — двоих в замке и двоих на тягаче, попавшем в засаду по ту сторону Ворот. Из этих четверых двое — уже мертвы. Что касается оставшихся, то с одним из них, с тем, что в шлеме с проводами, Саймон не так давно вступал в борьбу и победил. Если этот кольдер жив, нужно попытаться заставить его служить им. Только бы удалось нащупать этого кольдера, только бы… Саймон жестом велел Сигроду возвращаться туда, где они оставили Джелиту и Лоису.

Спустившись следом, он поделился со всеми своим намерением.

— Значит те, в шлемах, управляют остальными? — удивился Сигрод.

— Да, и не только людьми, но, как мне кажется, и механизмами — тоже. Не зря же демоны захватили с собой из-за Ворот одного такого кольдера. Вероятно, иначе им было не пройти в этот мир.

— Однако, их присутствие не помогло им проникнуть в крепость, — заметила Джелита.

— А может быть, тот кольдер убит в стычке у Ворот? — предположила Лоиса.

— А другого, с которым тебе пришлось сразиться, — продолжила Джелита, — ты хочешь заставить служить твоей воле?

— Не моей, — поправил Саймон, — нашей.

— Чтобы он открыл Ворота крепости демонам? — иронично спросил Сигрод. — Но если они туда войдут, орешек так и останется нерасколотым. Они ведь тоже кольдеры, не так ли, Капитан? Какой смысл менять одних кольдеров на других?

— Смысла нет, — согласился Саймон. — Что ж, будем ждать, когда Инглин приведет отряд.

«В этой войне с кольдерами постоянно приходится ждать, — подумал Саймон. — Самое тяжкое бремя для воина». Он повернулся и лег на спину, глядя в ночное небо, затянутое тучами.

— Капитан, я заступаю на вахту, — Сигрод собирался снова залезть на скалу. Саймон буркнул что-то в знак согласия и погрузился в размышления о предстоящем штурме. Ему было ясно, что исход дела зависит от многих и многих случайностей. А нельзя ли силой воли воздействовать на игру случая? Что, если в колдовских рассказах из его собственного мира есть доля истины? Что, если и в самом деле Силой можно наслать на врага невезение?

Он ощутил у себя на лбу чью-то руку, разглаживающую его спутанные и слипшиеся от пота волосы.

— Саймон… — Джелита умела произносить его имя так, что оно звучало нежной музыкой, на которую тотчас отзывались сокровенные струны его существа. Только Саймон, и ничего больше…

Он взял эту ласковую руку, притянул к себе, прижал к щеке, к обветренным губам. Их любовь не нуждалась в словах — она достигла той глубины, когда двое понимают друг друга, не произнося ни звука. Между ними исчезли последние следы отчужденности.

— Отдохни. — Рука Джелиты снова легла ему на лоб. Он закрыл глаза и погрузился в сон.

Ничего не изменилось за ночь. Демоны все так же толпились у крепостной стены.

— Кольдеры не пользовались ночью огненным кнутом, — заявил Сигрод.

— По-видимому, не осмелились направить это оружие на свои же стены, — ответил Саймон.

— Или оно истощилось.

— На это не стоит рассчитывать.

— Кольдеры потеряли много одержимых у Ворот, и наверное поэтому не решаются дать отпор пришельцам. Как ты думаешь, Капитан, долго еще эти скелеты будут сидеть вот так и выжидать?

Саймон пожал плечами. Дистрофичные кольдеры оставались для него полной загадкой. Он допускал, что они могут, обходясь без еды, без воды, вот так сидеть у Ворот крепости днями, а то и неделями…

— Саймон!..

Он обернулся и посмотрел вниз по склону. Джелита, запрокинув голову, глядела на него радостными глазами.

— Саймон! Наши воины приближаются!

Он еще раз взглянул на море, но не увидел ни кораблей в бухте, ни парусов на горизонте и спустился вниз. Джелита стояла, устремив взгляд на юг, будто что-то видела там.

— Сигрод!

— Да, Капитан!..

— Отправляйся навстречу и проведи их к нам кружным путем, — Саймон показал назад.

— Слушаюсь! — Сулькарец исчез меж камней. Лоиса потянула Джелиту за рукав кольчуги.

— Корис с ними?

Джелита улыбнулась.

— К сожалению, милая, я не знаю. Ничего не могу тебе сказать.

Снова ожидание. Они съели по горстке какой-то муки, которую Джелита нашла в лагере кольдеров, и запили водой из канистры, найденной там же, в тягаче. Подкрепившись, Саймон снова отправился на свой наблюдательный пост и увидел прежнюю картину: крепость казалась вымершей, осаждающие не предпринимали никаких действий, и буквально с нечеловеческим терпением ждали под стенами непонятно чего.

Вскоре после полудня появился Сигрод. За ним цепочкой шли воины. Большей частью это были сулькарцы, привыкшие к морским набегам. Среди них можно было заметить воинов в шлемах — сокольничьих. Отдельной группой держались смуглолицые воины, те, что сразу подошли к Саймону, — это были его защитники границы.

— Капитан! — Ингвальд выдернул меч из ножен и отсалютовал им. Он обвел взглядом каменную пустошь и скалы. — Подходящее место для сражения…

— Будем надеяться, — ответил Саймон.

Они собрались на военный совет: четверо сулькарских капитанов с их моряками-воинами, отряд защитников границы и сокольничьи — оказавшиеся вдали от родных гор, но все же в горах. Саймон изложил им тот единственный, как он считал, план, который может открыть перед ними Ворота последней твердыни кольдеров.

— Все это и впрямь возможно? — спросил капитан Стимир без особого удивления — сулькарец знал, на что способны колдуньи Эсткарпа. Это только сокольничьи старались держаться подальше от женщин и от колдовства, суеверно боясь его и не допуская мысли, что оно тоже может служить оружием.

— Нам не остается ничего иного, кроме как попытаться сделать это, — ответил Саймон. Он взглянул на Джелиту, и та едва заметно кивнула ему.

На краю колонны, в которую сгруппировались воины, появилась женская фигура. Женщина только что подошла. На ней, как и на всех, была кольчуга и шлем, но кроме того — серый плащ поверх которого на цепочке висел дымчатый камень — символ колдовства.

Владычица прошла вперед, посмотрела на Саймона, а затем остановила взгляд на Джелите.

— Ты уверена, что сможешь это сделать? — спросила колдунья, и Саймон уловил в ее тоне насмешку.

— Да, мы сможем это сделать, — ответила Джелита. — Мы немало подобного сделали за минувшие дни, сестра.

Владычица слегка поморщилась — ей не понравилось, что Джелита назвала ее так. «Должно быть, она считает, что наша попытка ни к чему не приведет», — подумал Саймон, и желание доказать ей обратное придало ему сил.

Он вызвал в воображении картину той комнаты, где последний раз видел двух кольдеров, и зримо представил их самих. Затем Саймон сосредоточился на образе офицера-кольдера, на котором был шлем с проводами, собрал воедино всю волю, и она стала подобна невидимому лучу бластера.

Саймон начал нащупывать контакт с кольдером — и добился этого! Его опасения оказались напрасными — кольдер в шлеме с проводами был жив… Он был жив, но то, что составляло ядро его сознания, будто выгорело, осталась пустота… Воля Саймона стала заполнять эту пустоту, и он ощутил вдруг, как, протекая через него, туда же хлынул поток другой энергии — ему помогала Джелита!

Саймон не замечал больше ни скал, ни стоявших в ожидании воинов, ни Владычицы, ни — даже Джелиты. Он чувствовал только исходившую от нее силу, словно составляющую теперь часть его самого. Их единая воля вливалась в сознание кольдера и делала его послушным им, делала таким же одержимым, какими были те рабы, в которых превращали кольдеры людей, плененных на Горме, в Карстене, в Сулькаре.

Кольдер уже готов был исполнять любые приказы. Что ж, для начала пусть откроет Ворота крепости…

Перед Саймоном замелькали смутные картины: коридоры, залы… Кольдер спешил выполнить приказ. Кто-то встретился на его пути и попытался его удержать, но тут же упал замертво.

Немного погодя Саймон увидел пульт, залитый светом, со множеством экранов, кнопок, рычажков, и руки кольдера, скользящие по ним, лишающие жизни все хитрые механизмы крепости, лишающие ее защиты…

Внезапно наступила полная тьма. Леденящий ужас охватил Саймона, и лишь невероятным усилием воли, почти теряя сознание, он удержался по сию сторону бытия. Он снова стоял под открытым небом, среди скал. Джелита, стискивая его руки, смотрела на него широко открытыми глазами, и он прочел в ее взгляде, что она пережила тот же ужас, что и он, мгновение назад.

— Он мертв, — услышал Саймон голос Владычицы, которая не держалась больше сторонней наблюдательницей — и в ее глазах Саймон заметил то, что довелось пережить им с Джелитой в последний миг борьбы Духа. Колдунья подняла руку, салютуя им.

— Вы сделали это…

— Больше ничего не нужно? — процедил Саймон сквозь зубы.

— Э-гей! — донеслось с наблюдательного поста. — Демоны зашевелились!

Внизу и впрямь началась суматоха. В крепости открылся проход, и пришельцы устремились в него, как муравьи. Половина полчища уже проникла по ту сторону крепостной стены, как вдруг щит Ворот рухнул вниз, придавив к земле пару тварей. Подбежавшие вслед за ними демоны направили на щит бластеры, и он начал коробиться, а затем разлетелся на куски.

— В атаку! — взмахнув мечом, крикнул один из капитанов, и воины с криками ринулись вниз по откосу.

Но вторжение в цитадель кольдеров оказалось не простым делом — это было больше похоже на охоту, чем на битву. Какое-то дьявольское оружие косило и людей, и пришельцев в тесных коридорах замка. Но вдруг бойня прекратилась, словно сердце замка кольдеров дало сбой. А когда Саймон с отрядом своих воинов ворвался в центральный зал крепости, это сердце перестало биться совсем: шестеро кольдеров, находящихся там, мгновенно расстались с жизнью, а вместе с ними утратил жизнь и пульт.

Но тут началась новая битва, поскольку пришельцы, явившиеся из-за Ворот, повернули свое оружие против воинов Эсткарпа. Люди древней расы гибли, но и их мечи сеяли смерть…

Над скалами, над крепостью бушевала гроза, когда в стенах замка наступила, наконец, тишина. Люди, до отчаяния уставшие убивать, ошеломленные гибелью друзей и близких, еще не успевшие поверить, что они рассекли своими мечами сердце Кольдера — один за другим входили в зал, в середине которого возвышался огромный пульт.

— Кольдер мертв! — Стимир подбросил свой топор, и, поймав его за рукоять, очертил в воздухе сверкающий круг.

— Да, Кольдер мертв, — как эхо прозвучал голос Джелиты, вошедшей вместе с Владычицей и Лоисой в зал вслед за воинами. — Кольдер мертв, но зло, которое он посеял, все еще живо, и могут появиться те, кто попытается воспользоваться вот этим, — она кивнула на пульт.

— Этого не произойдет! — колдунья сняла с шеи дымчатый камень и направила его в сторону пульта. — Призываю тебя, сестра, уничтожить и это!

Нервный румянец тронул бледные щеки Джелиты. Она подошла к Владычице и встала рядом с ней, сосредоточив взгляд на камне. Свет, исходивший от стен, стал меркнуть. По всему пульту побежали искры, и в тишине раздались резкие хлопки первых взрывов, за ними — другие, и еще, и еще… Над пультом поднялись струйки дыма, запахло горелой изоляцией; на блоках начали плавиться кожухи…

«Должно быть, этот пульт служил кольдерам не только для управления сложными машинами, — подумал Саймон. — Он мог служить им и для связи с другими рассадниками зла, разбросанными по планете».

Эту мысль Саймон высказал капитанам кораблей, когда они собрались после штурма крепости.

— Паутина-таки осталась, — мрачно произнесла Владычица, сидевшая немного поодаль. — Паутина, сотканная кольдерами из ненависти, зависти, жадности… В Карстене сейчас беспорядки, и пока карстенцам не до Эсткарпа. Но это, очевидно, ненадолго.

— Да, ненадолго, — отозвался Саймон. — Появится новый вождь и станет призывать, во имя каких-нибудь благих целей, напасть на соседей…

— А об Ализоне известно хоть что-нибудь? — впервые подала голос Лоиса. — Как идет война с Ализоном?

— Сенешаль разбушевался там, как пожар на вересковой пустоши. Мы не ожидали, что он достигнет таких успехов. Но мы, все-таки, не сможем ни удержать Ализон, ни покорить Карстен. Людям Эсткарпа это и не нужно. Мы хотим лишь, чтобы наш народ спокойно доживал свой век, ибо знаем — для нас настал вечер, и утра уже не будет. И если враг навяжет нам жестокую войну, мы будем сражаться до смертельного исхода.

— Не обязательно все должно произойти именно так, — возразил Саймон.

Владычица пристально посмотрела на него, перевела взгляд на Джелиту, Лоису, Ингвальда, на сулькарцев, и улыбнулась.

— Я вижу, в ваших силах воспрепятствовать этому. Возможно, древний Эсткарп стал тем полем, на котором поднимутся ростки новой жизни — сейчас времена перемен. Кольдеры могли уничтожить мир, но, победив их, мы восстановили покой. Одно я скажу вам, собратья: вы совершили подвиг, о котором будут слагаться песни…

— С кольдерами покончено! — воскликнул Ингвальд.

— Покончено, — согласился Саймон. — Но, как только что сказала Мудрейшая, нас ждут другие сражения, которые мы обязаны выиграть.

Он протянул Джелите руку, и она откликнулась на его движение. В этот миг Саймон был далек от мыслей о судьбе Эсткарпа.

Content

Андрэ Нортон
Паутина Колдовского мира

1 ВЫЗОВ

2 НАБЕГ

3 ТЕМНАЯ НОЧЬ

4 ФАЛЬК

5 КРОВАВОЕ УТРО

6 ГЕРЦОГИНЯ КАРСТЕНА

7 ЗАМОК ИЛЬ

8 ЗНАК КОЛЬДЕРА

9 СТРАНА ТОРОВ

10 ДЖЕЛИТА ДАЕТ О СЕБЕ ЗНАТЬ

11 КОЛЬДЕРЫ

12 ТА, КОТОРАЯ НЕ ЖДЕТ

13 ГНЕЗДО КОЛЬДЕРОВ

14 ОРУЖИЕ КОЛДУНЬИ

15 ТО ЖЕ КОЛДОВСТВО

16 ВОРОТА

17 ВЗОРВАННЫЙ МИР

18 КОЛЬДЕРЫ В ОСАДЕ

19 РАЗГРОМ