Сара Адамс

Список для чтения

Sara Adams

The reading List

© Sara Nisha Adams, 2021

© Перевод. Н. Кудашева, 2021

© Издание на русском языке AST Publishers, 2024

* * *

Светлой памяти бабушки и дедушки, Ба и Дада

Посвящаю книгу маме и папе

Люблю вас сильно

Пролог. Список для чтения. 2017

Круто: новые двери, теперь открываются автоматически, их поменяли с тех пор, как Эйдан был здесь в последний раз. Первое, что ему бросается в глаза – скудные ряды книг. Когда он был моложе, меньше, то казалось, что полки бесконечные, изобилуют книгами всех форм и размеров. Когда он был подростком и работал здесь во время каникул, это место было для него убежищем, и, не признаваясь в этом своим друзьям, он обожал зарыться в груде справочных пособий. Возможно, он просто смотрит в прошлое сквозь розовые очки, воображая волшебную книжную страну, которая в реальности никогда не существовала. Сейчас в двадцать два года, будучи уже не мальчиком, а взрослым мужчиной, он снова здесь в поисках места, где можно укрыться от мира, друзей, родных.

Когда он проходит через двери, библиотекарь поднимает на него взгляд и улыбается. Эйдана приветствует безмолвие. На его памяти это место никогда не было безмолвным. Конечно, это библиотека… поэтому здесь всегда было тихо, но в воздухе стоял приглушенный гул: шорох шагов, детский шепот, перелистывание страниц, передвигание стульев, ерзание, кашель и сопение. Сегодня – ни звука, только слышно, как библиотекарь набирает текст на старом телефоне. И больше ничего. В последнее время он заметил на городских билбордах плакаты с призывом спасти библиотеки; они висят в спортзалах, даже на станциях метро, возвещают, что в библиотеках проходят распродажи домашней выпечки, проводятся занятия по вязанию, сидячие забастовки и прочие мероприятия. Эйдану никогда не приходило в голову, что библиотека Хэрроу-роуд нуждается в спасении. В его представлении она популярна, любима, однако теперь, оказавшись здесь, он чувствует, как его сердце сжимается… возможно, Хэрроу-роуд следующая в очереди.

Он бредет к полкам с беллетристикой, к разделу детективов и пробегает пальцами по книжным корешкам, останавливаясь на романе «Черная вода прибывает» Аттики Лок[1]. Он уже читал его раньше, несколько лет назад. Пожалуй, даже не один раз. Когда, стремясь убежать от действительности, он начинает перелистывать страницы, на него обрушиваются воспоминания о Хьюстоне, живом, ярком, темном, полном противоречий и контрастов городе. Сегодня он нуждается в том, чтобы вновь окунуться в мир, где есть ужасы, крутые виражи, но при этом в мир, где он знает, чем все закончится.

Ему необходимо знать, как что-то закончится.

Стол, за которым Эйдан сидел в детстве, исчез, все переставили. Ничто не будет оставаться прежним только ради его удовольствия – ни здесь, ни в реальной жизни. Вот еще одно скверное лето, но слова романа окутывают его, он водит пальцами по строчкам, стараясь воскресить забытое чувство, когда ты не двигаешься с места, а твои мысли блуждают где-то далеко. Эйдан чувствует, как повествование увлекает его прочь. Мысли, тревоги, внутренний голос уходят на задний план, и в конце концов становятся всего лишь белым шумом.

Когда он был помладше, мама приводила его сюда вместе с младшей сестрой Алейшей, которую больше интересовали игры, поэтому она брыкалась и капризничала, и Лейле приходилось выводить ее за дверь. Эйдану никогда не доставалось больше нескольких минут уединения, но эти мгновения успокаивали, прекращали путаницу мыслей в голове, помогали вздохнуть, вырваться… сделать все то, в чем он больше всего нуждался.

Громкий звук оповещает его о присутствии кого-то рядом. Эйдан отворачивается от соседа, стараясь не отрывать глаз от страницы, не желая раньше времени позволить кому-то разрушить чары. Краем глаза юноша замечает рядом с собой большую стопку книг.

Скрипит стул, из сумки вываливаются клочки бумаги: смятые чеки и квитанции, библиотечный бланк, листок ответов к кроссворду, превращаясь в жеваную белую кучу на столе рядом с ним.

Эйдан старается успокоить дыхание, потому что сосед начинает неразборчиво бубнить. Непонятно: это песня, мелодия или бессмыслица. Он замечает, что над первой бумажкой нависла шариковая ручка, затем следует ритмичное царапанье.

Эйдан не отрывает взгляд от страницы, пристально следует за словами в книге, впитывает их, стараясь воспроизвести то чувство, какое было у него, когда он в прошлый раз это читал.

На несколько минут молодой человек позволяет фокусу сместиться с книги на библиотечный зал, а затем – за его пределы, на улицу и дальше, на весь район Уэмбли. Он задается вопросом: как дела у мамы? Заметила ли Алейша, что он исчез? Мысли Эйдана возвращаются в помещение, обратно в библиотеку, к человеку, сидящему рядом с ним, который с остервенением царапает ручкой по бумаге, словно от этого зависит его жизнь.

Затем незнакомец резко встает, оставляя на столе груду сложенных бумажек. Краем глаза Эйдан наблюдает, как листочки, словно в замедленном движении, вытягиваются в линию, на каждый, по очереди, указывает палец соседа… и отсчитывает: один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь… Затем листочки засовываются в первую, верхнюю книгу в стопке – «Убить пересмешника».

Руки соседа задерживаются на секунду на обложке книги. Эйдан осознает, что уже какое-то время не переворачивал страницу, спрашивает себя: знает ли сосед, что он за ним наблюдает? Он и сам не понимает, зачем это делает. Потом, спустя мгновение, руки, обтянутые черным свитером, притягивают стопку к себе, с тихим кряхтеньем книги исчезают из поля зрения молодого человека, он слышит шарканье обуви по дешевому библиотечному ковру, шаги направляются в сторону конторки библиотекаря. Тогда он позволяет своим мыслям вернуться к повествованию.

Когда Эйдан наконец встает из кресла, в окно струится вечерний свет, и библиотека выглядит волшебно, точно так он ее и запомнил. Создается ощущение чуда, но он и раньше не верил в чудеса. Солнце рисует длинные тени на обветшалом интерьере, заливая все теплым янтарным светом, и библиотека будто вылита из золота. Он возвращает кресло на место, осторожно приподнимая его, чтобы не шуметь, хотя вряд ли тут остался кто-то из посетителей, кому бы он мог помешать.

Затем он замечает одинокий сложенный клочок бумаги на столе рядом с собой – кроссворд.

Какое-то время он вертит головой налево, направо, никто за ним не наблюдает. Эйдан протягивает руку, придвигает бумажку к себе и медленно разворачивает. Его пальцы обходятся с ней деликатно, бумага едва ли толще папиросной. Он не хочет ее порвать, думая о том незнакомце, что так настойчиво что-то строчил на бумаге.

Когда он отгибает последний угол, тайна внезапно раскрывается. Аккуратным почерком, с завитками выведено.

Вдруг тебе это пригодится:

• «Убить пересмешника»

• «Ребекка»

• «Бегущий за ветром»

• «Жизнь Пи»

• «Гордость и предубеждение»

• «Маленькие женщины»

• «Возлюбленная»

• «Достойный жених»

«Убить пересмешника» – первая книга из той огромной стопки. Эйдан пробегает глазами список, который ни о чем ему не говорит, – просто нацарапанные слова на обрывке бумаги. Через секунду он решает забрать листок с собой, засунув его в карман, но потом останавливает себя. Этот аккуратно сложенный маленький листок бумаги – всего-навсего список книг, оставленный незнакомцем. Зачем он ему?

И вместо этого он кладет его обратно на стол, забирает книгу, послав Аттике Лок молчаливую благодарность, и возвращает экземпляр на полку с детективами, чтобы кто-то потом мог ею насладиться. Эйдан выходит из зала, и двери автоматически закрываются за ним, он оборачивается и сквозь стеклянные двери видит записку точно там, где ее оставил. Полумрак библиотеки надвигается на него; прочитанные и непрочитанные книги образуют барьер между ним и списком. Удаляясь от библиотеки, он почувствовал, как покой и тишина покидают его по мере того, как он движется к огням и звукам города, который называется его домом.

Часть первая. «Жена путешественника во времени» Одри Ниффенеггер

Глава 1. Мукеш. 2019

– Би-и-п. Привет, папа. Это Рохини. Прости-прости, что опять тебе звоню, но ты же знаешь, как я беспокоюсь, когда ты не берешь трубку и не отвечаешь на мои звонки. Мы с Прией собираемся навестить тебя в пятницу – дай знать, если хочешь, чтобы я что-нибудь принесла, еду или напитки. Я не уверена, папа, что та пища, которую ты себе готовишь, сбалансирована – тебе надо питаться не только одними бобами. Помни: сегодня день вывоза мусора, но вывозятся только черные баки. Зеленые баки – на следующей неделе. Позови Парама из дома восемьдесят семь, если не справишься, хорошо? Я знаю, что тебя беспокоит спина.

– Би-и-п. Пап, это Дипали. Рохини попросила тебе позвонить, потому что давно не получала от тебя новостей. Она просила сказать, что сегодня день вывоза мусора, не забудь, хорошо? Чтобы не получилось, как в прошлый раз, когда тебе пришлось выбегать утром в халате! Перезвони мне, хорошо? Я собираюсь на работу. Близнецы передают тебе привет! Пока, папа.

– Би-и-п. Привет, папа, это Вритти. У тебя все в порядке? Хотела проверить, как ты там. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится. Я скоро смогу заехать, просто дай мне знать, когда ты свободен. Я очень занята последние несколько недель, но смогу выкроить немного времени.

Так начался день Мукеша, как и любая другая среда, с трех похожих сообщений на автоответчике от его дочерей: Рохини, Дипали и Вритти. Они оставили их в неудобный для общения час – восемь утра, перед уходом на работу, – к этому времени Мукеш зачастую даже не просыпался.

В другой день недели он мог бы перезвонить каждой из них по очереди и сообщить, что его мусорные баки переполнены, пусть даже это было неправдой, и что он понятия не имеет, кто такой Парам из восемьдесят седьмого, хотя прекрасно знал – просто ему нравилось держать их в напряжении. Но сегодня у него не было на это времени.

Сегодня у него был день покупок. Наина всегда ходила за покупками в среду. Отклониться от заведенного ею порядка было бы неправильным. Первым делом он проверил холодильник и буфет, где все было устроено так, как любила Наина, и его это вполне устраивало. Ну, понятно: надо купить окру[2] и бобы маш[3]. Он обожал бобы маш, что бы там ни говорила Рохини. Когда была жива Наина, он мало готовил, разве что в последние месяцы ее жизни, но знал несколько рецептов наизусть. Они поддерживали его жизнедеятельность. Зачем в его возрасте сбалансированное питание?

Когда он, хлопнув дверью, вышел из дома, его обдало июльской жарой. Опять Мукеш оделся слишком тепло. Ему всегда было жарко. Другие пожилые люди у мандира[4] над ним смеялись, потому что мерзли, а Мукешу было жарко. Он беспокоился о пятнах пота под мышками, хотя они часто говорили: «Мукешбхаи[5], почему ты беспокоишься о таких вещах? Мы теперь старые – нам должно быть все равно».

Но Мукеш не хотел быть старым, и, если бы он перестал беспокоиться о пятнах пота, о прилюдной отрыжке и других подобных вещах, он мог бы перестать беспокоиться и о чем-то более важном.

Он поправил кепку, которую носил в любую погоду, чтобы солнце не попадало в глаза. Эта кепка была у него пятьдесят лет. Она была изношена и потрепана, но он ее очень любил. Она пережила его брак, и, хотя он не хотел быть пессимистом, если бы он ее потерял, это было бы все равно что потерять еще одну существенную часть себя.

С каждой неделей подъем на небольшой холм от его дома до главной улицы становился чуть-чуть труднее, а его дыхание – чаще, и когда-нибудь ему придется нанимать ради пятиминутной прогулки транспорт для людей с ограниченными возможностями. Когда он, наконец, достиг вершины холма и повернул налево, то перевел дух, ухватился за оградительный столб, поправил съехавшую с плеча холщовую сумку с символикой храма и двинулся дальше в направлении продуктового магазина на Илинг-роуд.

По средам там было поспокойнее, поэтому Наина и решила, что среда будет днем покупок. Она всегда говорила, что в этот день ниже шансы наткнуться на кого-нибудь знакомого, потому что подобная встреча могла превратить десятиминутный поход за покупками в часовое светское мероприятие.

Немногочисленные люди входили и выходили из магазинов, в витринах которых красовались манекены, облаченные в драгоценности и великолепные ткани, но большинство толклось у прилавков с фруктами и овощами или бродили вокруг Центральной мечети Уэмбли. Мукеш помахал своему соседу Насиму и его дочери Нур, которые поедали из одного пакетика маниоковые чипсы. С тех пор как умерла Наина, он разговаривал с ними не больше нескольких минут, но всякий раз, как видел Насима и Нур во время школьных каникул, они озаряли его день.

Наконец Мукеш подошел к своей любимой лавке в тени навеса, переполненной всеми видами свежих и ароматных овощей. Здесь кишмя кишели покупатели, тележки, дети. Мукеш ощутил, как к горлу подкатывает паника. В дверях стоял Нихил, словно поджидая его.

– Привет, Мукеш!

Нихилу тридцать, он сын знакомого по мандиру. Так что в знак уважения он должен называть Мукеша «Мукешфуа», что означает «дядя Мукеш». Старик промолчал, не желая быть дядей этому молодому человеку, у которого пока еще были свои волосы и зубы, которому было еще далеко до жировых складок на животе, в отличии от Мукеша, не расстававшегося с ними последние десять лет, поддерживая их диетой из риса, бобов и кадхи[6]. Ему больше нравилось чувствовать себя другом Нихила, чем еле ковыляющим старым дядей.

– Здравствуй, Нихил, – ответил Мукеш. – Можно мне бобов, побольше, и немного бамии?

– Интересно, что ты готовишь сегодня, Мукеш?

– Ты знаешь, что я готовлю.

– Это была шутка. Ты же знаешь, что бобы и окра не сочетаются в еде? Приготовь что-нибудь другое. Хоть раз, Мукеш.

– Знаешь, молодой человек, тебе бы следовало называть меня «дядей»! Я должен рассказать матери о твоей дерзости. – Он улыбнулся про себя, как бы Мукеш ни старался, ему никогда не удавалось заслужить уважение, которым пользовалась Наина. В их семье она была публичной фигурой, проводила сатсанги[7] в храме по субботам и вела бхаджаны[8]. Люди помоложе и ее сверстники относились к ней с почтением.

Мукеш смотрел, как Нихил лавирует между покупателями. Наконец он вручил старику синий пакет, наполненный зеленью, в нем было много окры и бобов маш, но Нихил добавил и других овощей. Не зря его лавка называлась «Разнообразие продуктов».

Мукеш сдержанно поблагодарил и сквозь толпу покупателей стал проталкиваться обратно на улицу, где сигналили машины, из их приоткрытых окон ревела разнообразная музыка.

Когда он достиг начала своей улицы, то зашагал живее, подгоняемый спуском, дойдя до дома, отпер дверь, проковылял в кухню и там распаковал свои покупки. Лучшими приобретениями сегодня были шпинат, кориандр и несколько булочек, идеальных для пав бхаджи[9], которое Мукеш не знал, как готовить. Наконец он уселся перед телевизором.

Обычно после того, как он заканчивал распаковку покупок, Мукеш садился в кресло перед телевизором, задрав ноги, пил горячий, в меру сладкий чай (такой всегда готовила Наина, а теперь ему приходилось заваривать из чайных пакетиков), и включал индийский развлекательный канал или новости – тогда комнату заполняли звуки, смех, серьезные дебаты о международных отношениях, это помогало отвлечься от пустого кресла Наины рядом и оглушающей тишины, которая встречала его каждый день вот уже два года.

Несколько месяцев после смерти Наины Мукеш не мог спать в их постели, потому что пребывание там в одиночестве было сродни ночевке в чужом доме.

– Должно пройти время, папа, – говорила Рохини, а Вритти постелила ему постель в гостиной.

– Не может же он спать там вечно, все равно вернется обратно, – шептала сестрам Дипали, подоткнув отцу одеяло. Странная смена ролей, которая заставляла его испытывать безмерное чувство стыда. Он не может ощущать себя полноценным, когда его половинки нет.

– Папа горюет, но скоро поправится. Я не могу заставить себя пойти в спальню, но нам надо разобрать мамины вещи. Она держала их в таком беспорядке! – шептала ей в ответ Рохини.

Он лежал на диване в гостиной, прикрыв глаза, силясь заглушить звук их мягкого, утешительного смеха. Мукеш – отец, он должен присматривать за своими девочками, но не мог – не знал, как это делать без Наины.

Прошел год, и началось Время-Вечного-Покоя-Мукеша-Пателя, молчаливая, одинокая стадия горя, когда все, кроме тебя, зажили новой жизнью. Рохини, Дипали и Вритти настаивали на том, чтобы, наконец, разобрать комнату Наины.

– Папа, нельзя больше откладывать, пора начинать жить дальше.

Они разбирали по кусочкам жизнь своей матери, структурируя организованный хаос, в котором жила Наина. Дипали, у которой была аллергия на пыль, вызвалась приготовить им обед. В тот день его дом вновь наполнился жизнью, но совсем по другим причинам. Слушая, как Дипали в кухне замешивает тесто, Мукеш стоял в дверном проеме их с Наиной спальни и наблюдал за Вритти и Рохини, которые не догадывались о его присутствии. Он был словно безмолвный и невидимый призрак в собственном доме.

Рохини, взяв на себя инициативу, выкрикивала Вритти указание достать из-под кровати сложенные там коробки. Сама хаотично металась по комнате, убирала гребень в коробку из-под обуви, складывала шали в большой чемодан на колесиках, упаковывала горсти браслетов. Мукеш наблюдал, как они вытаскивали из-под кровати коробку за коробкой. Вритти опустилась на колени и, прижавшись щекой к ковру, шарила рукой налево и направо, пока не раздались звон и бряканье.

– Боже! Что ты наделала? – простонала Рохини, уставившись сверху вниз на сестру.

Вритти достала коробку, обнаружив полупустую баночку из-под йогурта с разными сережками, затем появилась еще одна с фотографиями, которые так забавляли девочек, когда они были маленькими. Сидя на коленях у Наины или Мукеша, дочки расспрашивали об их одеждах с узором пейсли[10] и ярких аляповатых шароварах. Мукеш всегда считал, что они выглядели модно, но девочки только посмеивались над ними. Потом дочери вынули несколько пустых пластиковых контейнеров, и, наконец, появилась покрытая пылью библиотечная книжка.

Вритти на секунду сбавила темп, рассматривая книгу, а Рохини опустилась на колени рядом с сестрой.

– Папа, – громко позвали они, по-прежнему не догадываясь, что он находится всего в нескольких футах.

Дипали тоже прибежала на крик.

– Мамина книга… то есть библиотечная, – сказала Рохини. – Я думала, что все вернула, но, видимо, эту пропустила. – Она показала ему книгу, и он подошел, не веря своим глазам. Словно эта пыльная, липкая, неприглядная книжка была миражом. Когда прежде он видел другие свидетельства жизни Наины, то почти ничего не чувствовал. Но сейчас, при виде этой книги, с серыми разводами пыли на глянцевой обложке, было ощущение будто его жена с ними в комнате. С тремя дочками и с одной из любимых книг Наины, он на секунду, только на секунду, почувствовал себя не таким одиноким.

Когда-то на прикроватной тумбочке Наины высилась огромная стопка библиотечных книг. Они сопровождали ее и в последний год жизни. Жена вновь и вновь перечитывала свои любимые книги. Мукеш теперь жалел, что не расспросил ее, о чем они были, что ей в них так нравилось, почему она чувствовала потребность вновь и вновь возвращаться к ним. Он жалел, что не читал книги вместе с ней.

И теперь все, что у него осталось – одна библиотечная книжка «Жена путешественника во времени».

Тем вечером в спальне, освобожденной от Наининого хлама, Мукеш раскрыл книгу, чувствуя себя незваным гостем. Это была не его книга, она выбиралась не для него, и, быть может, Наина не хотела, чтобы он ее читал. Мужчина заставил себя прочесть одну страницу, но остановился. Слова не складывались в смысл. Он пытался найти в черных буквах на пожелтевших страницах послание от Наины, но его не существовало.

На следующую ночь он попытался опять, зажег лампу для чтения жены и еще раз открыл первую страницу, аккуратно перелистывал страницу за страницей, изо всех сил стараясь не оставить на книге материального следа. Он хотел, чтобы в книге были только следы Наины. Мукеш сосредоточено искал зацепки: отпечатки пальцев на странице, пятно от чая, разводы от слез, выпавшую ресничку, хоть что-нибудь. Он решил, что когда-нибудь ему придется вернуть книгу в библиотеку, ведь этого бы хотела Наина. Но он не мог ее отпустить. Это был его последний шанс воскресить жену.

Мукеш впитывал в себя книгу, страницу за страницей, главу за главой. Он познакомился с Генри, который умел путешествовать сквозь время. Благодаря этому дару он мог встречаться с прошлой и будущей версиями себя, и, что немаловажно, именно так Генри встретил Клэр. Он перемещался во времени, чтобы повстречаться с ней, когда она была еще девочкой, и возвращался снова и снова на протяжении многих лет. Это была любовь всей его жизни. И у Клэр не было другого выбора, кроме как полюбить его, потому что он был всем, что она когда-либо знала.

Мукеш видел в этих персонажах не Генри и Клэр, а саму любовь – любовь предначертанную и неизбежную. Такая любовь была у него с Наиной. В конце романа Генри совершает скачок в будущее и узнает, что скоро умрет. Он говорит Клэр, что знает, когда они расстанутся навсегда.

Когда Мукеш читал о трагедии Клэр и Генри, рядом с ним начал трезвонить телефон. Звонила Дипали. Он не мог говорить – только плакать.

– Я знал, что она умирает, моя милая, – сказал он дочери, когда у него, наконец, прорезался голос. – Так же, как в книге Клэр знала, что Генри умрет. Они могли сосчитать сколько им осталось провести дней вместе. У меня тоже было предчувствие, но сделал ли я достаточно? Сделал ли я ее последние месяцы счастливыми?

– Папа, ты о чем?

– О книге твоей мамы «Жена путешественника во времени».

– И что там с книгой? – В ее мягком голосе звучала жалость.

– Генри и Клэр… понимаешь… они любили друг друга с самой юности, точно как мы с твоей мамой. И они знали, когда ему суждено умереть, поэтому старались прожить оставшееся время как можно лучше, извлекая максимум из каждого момента. Не уверен, что я поступил так же.

– Папа, мама любила тебя, и она знала, что ты ее любишь. Этого было достаточно. Уже поздно, папа, иди спать, хорошо? Не беспокойся об этом. Ты подарил ей чудесную жизнь, и она ответила тебе тем же.

Наина умерла, но эта книга позволила заглянуть в ее душу, вспомнить об их любви и совместной жизни. Моментальный снимок первых лет их супружества, когда они были друг для друга лишь женатыми незнакомцами без ясного представления кем на самом деле является супруг. Наина делала все: готовила, убирала, смеялась, плакала, шила, а в конце дня читала. Она устраивалась в кровати так, будто у нее был самый спокойный день и читала. С первых недель их совместной жизни он понял, что любит ее и всегда будет любить.

«Я всегда буду с тобой, Мукеш», – сказала Наина, когда он сжал книгу в руках. Он ясно слышал слова, произнесенные ее голосом. История, она вернула ее к жизни, пусть даже на миг.

Мукеш потянулся за пультом от телевизора, чтобы продолжить ежедневную рутину, и его руки наткнулись на книгу. «Жена путешественника во времени» внимательно смотрела на него со стола в гостиной. «Пора идти в библиотеку, больше никаких оправданий», – прошептала ему книга голосом, удивительно похожим на голос Наины. Настала пора оставить книгу позади и двигаться дальше. Да, пора.

Сделав несколько глубоких вдохов и чуть потянув затекшие ноги, он встал, сунул книгу в холщовую сумку, проверил в кармане проездной на автобус и, выйдя из дому, направился прямиком вверх по холму. Он, чтобы попасть на ближайшую автобусную остановку, перешел дорогу по светофору и стал ждать, стараясь прочесть расписание.

Рядом с ним стояла молодая женщина с растрепанным пучком и огромным телефоном, который она держала обеими руками.

– Извините, вы не подскажите, как мне проехать в библиотеку и на каком автобусе я могу туда добраться?

Женщина вздохнула и принялась барабанить по экрану. Он ее раздражал, ему придется найти другой способ. Щурясь, Мукеш не мог разобрать на карте ни одной детали. Он простоит тут вечно.

– Вам нужно сесть на девяносто второй, – вдруг произнесла женщина, заставив Мукеша вздрогнуть. – До административного центра.

– О нет! Наверняка есть другой маршрут. В административном центре так много людей, слишком людно для меня. Не могли бы вы посмотреть еще.

Женщина громко и сердито жевала резинку и опять взглянула в телефон.

– Я не знаю. Ведь в нашей округе все библиотеки закрываются. – Она с раздражением резко втянула в себя воздух, но уже через секунду сказала: – Есть библиотека на Хэрроу-роуд, в той стороне. Тот же самый автобус. Только вам надо перейти дорогу.

– Спасибо, спасибо. Я так рад.

Он улыбнулся ей, и она, вопреки всему, улыбнулась в ответ. Когда Мукеш сошел с бордюра, то от приятного волнения позабыл, как медленно двигаются его конечности, и почувствовал резкую боль в колене. Женщина аккуратно, но крепко схватила его за руку.

– Остыньте, сначала надо посмотреть по сторонам. – Она повернула голову направо, потом налево и, убедившись, что горизонт чист, легонько подтолкнула его.

Очутившись на другой стороне дороги, он обернулся и, ища ее глазами, поднял руку, чтобы ей помахать, но подошел ее автобус, и Мукеш был забыт.

Когда к его остановке подъехал девяносто второй, он залез в него, изо всех сил втаскивая себя на площадку, и приложил карточку к валидатору.

– Простите, – обратился он к водителю, – скажите, пожалуйста, на какой остановке сойти, чтобы попасть в библиотеку Хэрроу-роуд?

Он произнес эти слова так, будто это была Очень-Важная-Достопримечательность. Водитель безучастно посмотрел на него.

– Остановка Илинг-роуд, – сказал он наконец.

– Спасибо, мой друг, спасибо. Сегодня у меня очень важный день.

Глава 2. Алейша

– Алейша, – произнес Всегда-С-Термосом-Дев, похлопав рукой по письменному столу, – я ухожу до конца дня, постарайся быть порасторопнее. У нас здесь, конечно, не ночной клуб или другое место, куда вы, молодежь, любите ходить, но люди по-прежнему ожидают здесь хорошего обслуживания.

Алейша облокотилась на стол с видом «расслабленной стервы» – так любя называл ее выражение лица брат. Она смотрела на Термоса-Дева, не утруждаясь, чтобы выпрямиться и изобразить внимание. Термос был ее начальником. Высокий, костлявый, одетый в жилетку поверх свитера индиец, который раздражал, но по отношению к нему она также чувствовала жалость. В библиотеке он был Боссом. Подчиненные суетились вокруг него, стараясь угодить, даже когда он просто сидел в углу, попивая кофе из термоса. Алейша всегда задавалась вопросом, не был ли в термосе на самом деле алкоголь, потому что в комнате для персонала была роскошная… ну, почти роскошная… кофе-машина. Зачем же приносить кофе с собой? Но ей казалось, что снаружи он уменьшался вдвое, потому что внешний мир, особенно Уэмбли, не был благосклонен к мужчинам с термосом, в жилете поверх свитера, которым нравилось командовать окружающими. Ее беспокоило, что люди могут накричать на него, если он идет слишком медленно или налететь на него, расплескав его «кофе».

– Не беспокойтесь, босс, сегодня совершенно безлюдно.

Он негодующе поднял брови, но не мог не согласиться. Ранее пришло несколько плаксивых и шумных детей с родителями. Они взяли по одной книге и пообещали заплатить просроченные штрафы, когда придут в следующий раз. Эти штрафы (двадцать и шестьдесят семь пенсов) числились за ними последние три месяца, грозя превратиться в навсегда неоплаченные. Алейша спустила проблему на тормозах, ведь у нее не было желания поднимать шум. Эта работа не была пределом ее мечтаний (а кто бы о ней мечтал?), она устроилась сюда на лето. Экзамены у нее кончились в мае, так что это было буквально самое долгое лето в ее жизни.

– Люди еще пользуются библиотеками? – спрашивали ее школьные друзья, когда она устроилась на эту работу, скучную до чертиков.

Здесь так тихо, словно все вымерли. Она пыталась устроиться в магазин одежды на Оксфорд-стрит ради скидок и возможности ненадолго выбраться из Уэмбли, но в итоге оказалась здесь.

– Это – место покоя, – сказал ей Термос после собеседования. – Мы этим гордимся. Множество библиотек закрылось в последнее время, я уверен, что вы об этом слышали, и мы делаем все, что в наших силах, чтобы заострить внимание властей на том, как необходимо это пространство для нашего общества. – Он широко раскинул руки, упиваясь душной библиотечной тишиной. – Множество наших постоянных посетителей приходят сюда за чудесным ощущением безмятежного единения, понимаете? Ваш брат ведь тоже любил это место, не так ли? Как поживает ваш брат?

Алейша кивнула в ответ и пожала плечами. Эйдан работал здесь, когда был в ее возрасте.

– Люди очень увлекательны, – сказал Эйдан, когда она сообщила ему, что получила эту работу. – Интересно просто наблюдать, как они молча что-то читают, рассматривают или… когда не осознают, что за ними наблюдают… То есть… ну не знаю… никто не притворяется кем-то другим в библиотеке.

Алейша не понимала его восхищения. Эйдан всегда был книжным червем, любил учиться, часто делал это ради самого процесса, тогда как она занималась только ради оценок, никогда, подобно ему, не сворачивалась клубочком в кресле с книгой в руках.

Когда они были детьми, мать изредка приводила их сюда, и Алейше была невыносима тишина. Она брыкалась и вопила, желая бегать в парке на улице. Когда они стали старше, Алейша никогда не возвращалась в библиотеку, но Эйдан имел привычку отправляться туда после школы, чтобы сделать домашнее задание, но по большей части просто почитать книги для удовольствия.

Поэтому, как только Алейша сообщила, что в магазин одежды ее не берут, Эйдан предложил посетить маленькую, тихую и душную библиотеку на Хэрроу-роуд. В каком-то смысле она выполняла эту работу ради него, надеясь, что брат будет ею гордиться.

– Я тоже ухожу. Алейша, ты справишься одна?

Из-за полок выскочила Люси, одна из двух волонтеров. Термос сказал, что им не хватает финансирования, чтобы нанять еще сотрудников, было недостаточно только одного желания иметь две хорошие библиотеки, ведь та, что находилась в административном центре, была просто шикарной, поэтому им приходилось делать все возможное, чтобы сократить расходы и при этом обеспечить «наилучшее обслуживание». Люси много лет прожила в Уэмбли, и библиотека на Хэрроу-роуд была ее любимой, когда финансировалась в полном объеме. Она любила поговорить о добрых старых временах, когда дети на каникулах вваливались сюда толпой.

– Знаешь, Алейша, раньше эта библиотека была многолюдной и процветающей. Мне нравится приходить сюда пару раз в неделю – это навевает воспоминания о моих детях. Они стали здесь читателями.

Люси обожала предаваться воспоминаниям. Эту историю она рассказывала Алейше по меньшей мере раз пятнадцать, всегда при этом говоря: «Останови меня, если я это уже рассказывала».

– Сейчас здесь тише. Наверное, потому, что дети играют в Xbox и все такое, – продолжала Люси. – А вот мои малыши поглощали страницу за страницей, если добирались до книги.

Дочка Люси стала владелецей сети парикмахерских, открыв две или три в этом районе, дела у нее шли хорошо. Сын выучился на бухгалтера и работал в одной из юридических фирм города. Люси бесконечно ими гордилась, и всегда относила их успехи на счет «этой библиотеки».

– Сегодня здесь так спокойно, правда? – Люси посмотрела на коллег, накинула летнюю куртку и побрела к двери. – Идеальный день, чтобы отдохнуть с книжечкой, – подмигнула она. – Увидимся на следующей неделе.

Было спокойно. Люси и Эйдан были правы. Но с покоем приходила скука, а сегодня она была настоящим испытанием.

– Может быть, – сказал Термос, обращаясь к Алейше, когда уже подошел к двери, – вы могли бы просмотреть стопку возвратов? Надо убедиться, что там нет бумажек или других кусочков мусора. Некоторые из наших постоянных посетителей… («Что? Все пятеро?» – ехидно подумала Алейша.) …жаловались, что находят между страницами всякий хлам. В выдвижном ящике латексные перчатки. Я знаю, что Кайлу обычно нравится эта работа, но было бы полезно, если бы вы сделали это сегодня.

Конечно же, пай-мальчик Кайл обожал всякие противные, кропотливые задания. Она подумала о том, чтобы проигнорировать его указания… но оглядела помещение. Тишина. В углу читал парень, в детском отделе сидела мама с малышом – все занимались своими делами. Она никому не была нужна. Телефон лежал на столе: нет новых сообщений. Старые часы, висевшие над дверью, показывали половину второго. Впереди у нее были долгие часы, и, если ничего не делать, время, казалось, может остановиться. Поэтому она выдвинула ящик, надела латексные перчатки, облегающие кожу, и приступила к работе.

Уже через десять минут перед ней выросли две горки. Первая – хлам на выброс: несколько билетов на поезд, старые квитанции, порванный билет на концерт Stormzy[11], датированный 2017 годом. Вторая – хлам, подлежащий сохранению: карточка постоянного покупателя закусочной, на которой не хватало всего одной печати. Бедный Кайл будет сожалеть, что упустил такое сокровище.

Как раз в тот момент, как она начала открывать особенно противный экземпляр «Войны и мира», она краем глаза заметила старика по другую сторону стеклянных дверей библиотеки. Он пытался открыть дверь, когда это не удалось, он принялся махать руками.

«Чтоб тебя! – подумала она. – Есть же специальная кнопка прямо перед тобой». Как раз в тот момент, когда она решила, что ее оставят в покое до конца дня! Закатив глаза, она стала ждать, что он предпримет. Если повезет, он потеряет терпение и поплетется по своим делам.

Но она ошиблась. Он упорствовал, хотя и безрезультатно. Он стоял, положив одну руку на поясницу, а другую – на дверь, изо всех сил вытягивая шею, глазами всматриваясь в каждый сантиметр дверей в поисках подсказки. Его глаза метались слева направо, и голова старалась не отставать.

Бесполезно.

Она подождала еще немного, но, когда его руки начали тянуться к верхней части двери, сдалась. Ей не нужно было, чтобы Термос-Дев кричал на нее за халатное отношение к своим обязанностям, если этот тип свалится, силясь, скажем, пролезть через верхнее окно.

Она вынула наушники, подошла к входу и нажала кнопку, открывающую двери, наблюдая, как они раздвигаются.

– Ага! – сказал мужчина по ту сторону двери, довольный собой.

– Я просто нажала кнопку. Снаружи тоже она есть.

– О, спасибо, мисс, – закивал он.

Алейша прошла обратно к своему столу, снова вставила наушники, приготовилась надеть перчатки. Но, когда она снова подняла взгляд, старик стоял там же, где она его оставила. По ту сторону дверей, которые автоматически за ней закрылись. Она закатила глаза и решила на этот раз не помогать ему.

– Извините, мисс!

Теперь он стучал в дверь одной рукой, а другой судорожно шарил в поисках пропущенной кнопки. «Мне за это мало платят», – подумала она.

Спустя тридцать секунд мамочка решила отвести ребенка домой и по пути впустила старика. На этот раз он не упустил свой шанс, заскочил внутрь и двинулся прямиком к Алейше, сидящей за конторкой. Она уставилась на горку бумажного мусора, приняв состредоточенный вид, надеясь, что нежданный посетитель поймет, что она занята, и оставит ее в покое.

Даже сквозь музыку она слышала, как он повторяет: «Извините, мисс», потом он начал постукивать по столу. Когда его палец потянулся к звонку, она посмотрела старику прямо в глаза.

– Чем могу помочь, сэр? – мило улыбнулась она, используя вежливую манеру, словно говорящую: «Посмотрите на меня, я библиотекарь».

– Я хочу вернуть… – После минутного замешательства его лицо побледнело. – Нет, извините, вообще-то… – Он энергично помотал головой. – Мне нужны кое-какие книги.

Девушка заметила, что он крепко прижимает к боку небольшую холщовую сумку, цепляясь за нее как за спасательный круг.

– Вы пришли по адресу, – ухмыльнулась она.

– Нет, мисс, мне нужна ваша помощь. Пожалуйста, помогите мне.

Она вздохнула.

– Как я могу помочь?

– Я… – Его голос надломился, став почти неслышным, щеки чуть порозовели, а уши сделались пылающе-красными. – Я не уверен… можно мне взять несколько историй.

– Вы можете воспользоваться устройствами самообслуживания. – Она указала на столы с компьютерами.

Он посмотрел на компьютеры, потом опустил взгляд на свои руки.

– Думаю, что не знаю, как ими пользоваться, – сказал он.

– Вы знаете, какие книги вам нужны? – вздохнула она, повернулась к своему экрану, свернула «Инстаграм»[12], мельком взглянув на новое фото, которое выложил ее бывший, Рахул, и открыла нужную базу данных.

– Нет, тут мне тоже нужна помощь.

Она изо всех сил старалась не потерять терпение.

– Боюсь, я не смогу вам помочь, если вы не знаете, какие книги вам нужны. У меня есть только поисковая система.

– Но разве у вас нет знаний о книгах? Библиотекари ведь знают, что люди хотят почитать? Я знаю, что хочу. Я хочу читать книги с удовольствием. Может быть, это будет книга, которую я мог бы читать вместе с внучкой… А может, что-то из классики? Наверное, мне нужны романы. Я прочитал «Жену путешественника во времени». – Его рука метнулась к сумке и крепко ее сжала. – Да, эта книга мне действительно понравилась. Она мне очень помогла.

– Никогда о ней не слышала. Мне очень жаль, но я лучше разбираюсь в научно-популярной литературе, книгах для учебы и тому подобном. В том, что учит меня чему-то. Я не читаю романы.

Старик выглядел потрясенным.

– Вы должны знать о романах. Это ваша работа. Вы можете указать мне направление? Хоть какое-нибудь?

– Нет, я думаю, вам нужно воспользоваться Гуглом или что-то в этом роде.

– Я…

Она встала со стула, от боли пульсировало в висках. Она вспомнила вчерашний вечер: маму, закрывшуюся в своей комнате, брата, мерящего шагами коридор и время от времени прислушивающегося, проверяя, как у нее дела. На его лице было беспокойство. У Алейши засаднило в глазах, накатила усталость, голова отяжелела.

– Прошу вас, сэр, – процедила она сквозь зубы, – Поищите на полках, если хотите найти что-нибудь почитать. Романы вон там. – Она махнула рукой в нужном направлении.

С этими словами она села и стала наблюдать, как старик двинулся к полкам, медленно, но уверенно. Несколько раз он оглянулся, хмуря брови. Алейша уткнулась в экран, полная решимости не обращать на него внимания. Она почувствовала, как к горлу подкатило нечто, похожее на чувство вины, и закашлялась. Что это на нее нашло? Она плотно засунула наушники в уши и включила музыку.

Алейша натянула латексную перчатку, чувствуя, как она цепляет крошечные волоски на коже. Она уже готова была забыть о последних минутах, как вдруг к ней обратился кто-то еще. Это был один из пяти библиотечных завсегдатаев. Любитель криминальных триллеров. Его всегда можно было найти в разделе детективов и триллеров, он садился за стол, откуда открывался вид на парк. Стол был слегка отделен от остальной библиотеки. Укромный, уединенный. Иногда, когда библиотека закрывалась, Алейша и сама любила посидеть там, глядя на улицу. Всего минуту или две. Чтобы сделать крохотный перерыв перед уходом домой. Момент, чтобы собраться с силами.

– Что? – выпалила она, зная, что ведет себя грубо, но у нее не было сил, чтобы об этом заботиться.

– Э… извините, – пробормотал он. У него были длинные волосы (по ее мнению, слишком длинные для взрослого мужчины), они закрывали большую часть его лица. Он любил яркие футболки, но почти всегда надевал поверх них теплые черные толстовки. Один только его вид в эту жаркую и влажную погоду заставлял ее задыхаться. – Я просто хотел вернуть книгу. – Он протянул экземпляр «Убить пересмешника».

Затянутым в латекс пальцем она указала на стопку возвращенных книг.

– Положите вон туда, я потом разберусь.

Он кивнул.

– Конечно, я обычно читаю детективы, но эта книга очень хорошая. Я перечитываю ее уже несколько раз – все время возвращаюсь к ней… Она помогает мне отвлечься, выбросить все мысли из головы… все книги это делают, понимаете? Так действует на меня библиотека.

Она нахмурилась. Если мрачные преступления – для него спасение, от чего же тогда приходится ему убегать? Но в ответ она только кивнула.

Любитель детективов, запинаясь, неловко и застенчиво продолжал.

– Эта книга… понимаете… я бы ее порекомендовал. – Он поднял брови и почти незаметно кивнул в сторону старика, затерявшегося среди полок. Алейша опять нахмурилась, а Любитель детективов еще раз взмахнул книжкой в направлении старика. – Это классика… книга, которую должен прочитать каждый. – Он тщательно подбирал каждое слово, а потом аккуратно положил книгу рядом с другими возвращенными – так, будто это был какой-то драгоценный подарок – и медленно отвернулся от нее.

Что с ним? Может, он пытается с ней флиртовать?

Когда он, наконец, ушел, Алейша взяла «Убить пересмешника», отсканировала, чтобы оформить возврат и принялась перетряхивать ее в поисках любого недозволенного мусора, который надлежало выбросить. Когда из книги выпал листок бумаги, она ожидала, что это окажется номер телефона парня или его ник в «Инстаграме» или что-то подобное. Но, развернув его, она увидела, что это нечто вроде списка покупок. Она вздохнула, ей хотелось перезвонить ему и отчитать за то, что прибавил ей работы. Но потом Алейша присмотрелась – почерк был красивым, с завитушками в нужных местах. Не так она представляла себе почерк Любителя детективов. Она опять пробежалась взглядом по словам – это был список книг.

Список для чтения.

Вдруг тебе это пригодится:

• «Убить пересмешника»

• «Ребекка»

• «Бегущий за ветром»

• «Жизнь Пи»

• «Гордость и предубеждение»

• «Маленькие женщины»

• «Возлюбленная»

• «Достойный жених»

Сначала она бросила листок в кучу мусора. Но когда понесла ее в мусорное ведро, что-то ее остановило. Алейша сняла перчатку и осторожно провела пальцами по выведенным буквам «Убить пересмешника», а потом засунула клочок бумаги в заднюю часть телефонного чехла, где уже находилась дисконтная карта.

Она взяла в руки книгу, рассматривая обложку и ощущая ее вес.

Затем она встала и направилась к старику, сердце колотилось в груди, а в голове звучала фраза «Книга, которую должен прочитать каждый». Вот она, ее оливковая ветвь, символ мира.

Глава 3. Мукеш

Мукеш, пока тяжело шел к книжным полкам, чувствовал на затылке пристальный взгляд девушки. Он не знал, с чего начать свой «поиск романа» – разноцветные книги сливались в одно пятно. Он провел руками по корешкам, ощущая различные текстуры – по большей части мягкие и гладкие, шелковистые. Мукеш вспомнил сари[13] Наины, аккуратной стопкой сложенные дома. Слова, написанные на корешках, убегали, смеялись над ним, как будто знали, что на самом деле ему здесь не место. Наблюдает ли девушка за ним? Он пробирался между стеллажами, стараясь не попасть в ее поле зрения.

Он услышал чей-то шепот. Мукеш не знал, откуда доносится звук, но ему показалось, будто шепчутся о нем. Его щеки запылали. Отчаянно желая спрятаться, он быстро схватил с полки первую попавшуюся книгу.

«Правила дорожного движения и теоретический экзамен для водителей автомобилей». Да, определенно, не это он искал. Это был даже не роман, хотя книга могла бы пригодиться для сдачи экзамена по вождению его внучке Прие лет через шесть. Не желая признать поражение, твердо решив сделать вид, что ему не требуется помощь библиотекаря, он сел за стол и начал читать: «Введение. Правила дорожного движения – обязательное чтение для всех».

– Ох, Наина, – произнес он вслух, – что я здесь делаю?

Кто-то, скрытый за углом, сердито шикнул на него, и Мукеш испуганно вскинул голову. Сколько времени ему нужно провести здесь, чтобы не показалось, что он совершил глупую ошибку? Ведь было очевидно, что в ближайшее время он не собирается сдавать экзамен по вождению! Что подумают о нем люди, если он запаникует? Он прочел оглавление, затем введение, которое было интересным, хотя совершенно не имело отношения к его повседневной жизни. Он давно уже перестал водить машину. Об этом позаботились его дочери.

Сидя в кресле, он чувствовал, как «Жена путешественника во времени» прожигает дыру в его холщовой сумке, отвлекая его внимание. В решающий момент он не смог вернуть книгу, хотя понимал, что если вернет ее сейчас, то у него будут большие неприятности из-за того, что он так долго хранил ее у себя. Может, у него получится скрыться на ее страницах, чтобы отвлечься от мыслей об этой ужасной, неуклюжей, постыдной поездки…

За спиной послышались шаги – единственный звук, нарушивший тишину, и, не успевая достать «Жену путешественника во времени», он опять углубился в чтение «Правил дорожного движения». Что-то клацало, он украдкой оглянулся через плечо, стараясь сделать это как можно незаметнее. Его глаза расширились от ужаса, когда Мукеш увидел, что это была та девушка. Она держала в руках книгу, вероятно, чтобы поиздеваться над ним. Ее длинные, острые ногти и выбивали дробь на обложке.

– Сэр? – обратилась к нему она. На этот раз она звучала вежливо, но он не мог ей доверять. Его голова вернулась обратно к страницам. Ему хотелось спокойно почитать эту увлекательную книгу.

– Сэр? – повторила она. – Это то, что вы искали? – Она указала на «Правила дорожного движения». – Я бы вам ее нашла, если бы вы попросили.

– Не называйте меня «сэр», я не ваш начальник! – Мукеш встал, пылая от гнева и смущения.

Подхватив «Правила дорожного движения», он быстрым шагом направился к двери, где нажал на кнопку автоматического открывания дверей, и вышел на улицу. Гордо вскинув голову, он проигнорировал звуковые сигналы детекторов, забыв про похищенную книгу у себя в руках.

Вернувшись домой, Мукеш открыл дверь в пустой дом; он был уже поспокойнее, но глаза жгли слезы, а уши горели от стыда. Сняв у двери обувь, он с неимоверной силой бросил холщовую сумку на кресло в гостиной, затем проверил автоответчик. Там было еще одно сообщение от Рохини, заканчивающееся словами: «Папа, позвони мне, когда получишь это сообщение. Нам нужно знать, что приготовить в пятницу, когда мы приедем в гости. Завтра мне нужно будет сделать закупки. Я надеюсь, что ты правильно питаешься».

Он плюхнулся на диван. Сообщение Рохини только ускорило удары его сердца. На прошлой неделе Прия умоляла его дать ей что-нибудь почитать. Она забыла дома свою книгу и не знала, как скоротать время. Он предложил ей посмотреть «Голубую планету», но она только недовольно застонала.

– Как жаль, что нет бабули! У нее было столько книг.

Прия и Наина всегда были погружены в книги. Наина вместе с Прией уединялись в их спальне на нижнем этаже, строили крепость из простыней и диванных подушек и читали в ней. Он слышал, как они обсуждали персонажей, как будто это были реальные люди. Это казалось ему причудливым, но совершенно прелестным. С таким же увлечением он смотрел документальные фильмы. Они были такие же познавательные, но легче для его восприятия. Ему бы очень хотелось, чтобы Прия полюбила Дэвида Аттенборо так же сильно, как он.

– У меня есть одна книга, – сказал внучке Мукеш и поспешил наверх, в свою комнату. На книжной полке теперь стоял только пыльный экземпляр «Жены путешественника во времени» в глянцевой обложке.

Когда он спустился к внучке, держа в руках книгу, на лице Прии отразилось возмущение.

– Вот, Прия. Даже я прочитал, очень красивая история.

– Деда, эта книга слишком взрослая для меня! – Мукеш увидел, как ее щечки начали краснеть от разочарования. – Как жаль, что нет бабушки! Она бы знала. Ты не читаешь книг, деда. – Нижняя губа внучки задрожала, и, в конце концов, она фыркнула: – Тебе просто все равно!

Прия выбила книгу из его рук.

Сердце остановилось, как будто его ударили в грудь. Остекленевшим взглядом он уставился в пространство, мечтая унестись прочь, отчаянно желая услышать голос Наины, почувствовать ее рядом с собой.

Нет. Он мог допустить повторения этого. Он чувствовал себя таким пристыженным, таким бесполезным… Наина была бы им разочарована.

– Что я могу сделать? – выкрикнул он в тишине пустого дома.

«Сейчас не время сдаваться, Мукеш».

Мукеш остолбенел, понимая, что его разум и досада сыграли с ним злую шутку, но ощущение было такое, что Наина произнесла эти слова.

«Каждому иногда нужно попросить о помощи, Мукеш», – снова донесся до него голос, и он почувствовал, как волосы встали дыбом. Она была права, она всегда была права.

Его сердце сжалось при мысли о Прие, сидящей в кресле или устроившейся на бабулиной стороне кровати с книгой, находящейся за многие мили и многие миры от него.

– Нравится ли ей навещать меня? – спросил вслух Мукеш.

Он ждал, надеясь, что Наина вернется к нему и скажет, что все будет хорошо, но ответом была тишина.

Он сел в кресло перед телевизором и включил «Голубую планету». Обычно голос Дэвида Аттенборо, синий цвет моря, забавные звуки, издаваемые живыми существами, помогали ему сосредоточиться и расслабиться. Но сегодня он не мог сосредоточиться на словах ведущего, вернулся к холщовой сумке, достал «Жену путешественника во времени» и прижал к своей груди. Шаркающей походкой прошел в спальню и рухнул на кровать. Книга раскрылась у него в руках, и он позволил себе перенестись в мир Клэр и Генри; они были заранее предупреждены – их благословение и проклятие – о смерти Генри. Это было самое суровое предупреждение, какое человек может получить. Влюбленные знали, что их совместные дни сочтены, и ждали конца.

Но по собственному опыту Мукеш знал, что предупреждение никогда не давало утешения; маленький червячок страха проклюнется и в добрые, и в трудные времена. Бомба замедленного действия. Он вспомнил, как доктор усадил их с Наиной после последней диагностики.

– Мне жаль, миссис Патель, – произнес врач, его голос был твердым, но сквозь него слышалась дрожь. Доктор носил очки, аккуратно сидевшие на переносице. Он выглядел так, как, в представлении Мукеша, мог бы выглядеть их собственный сын, если бы он был. Но эта его фамильярность усугубляла ситуацию. Они всегда хотели, чтобы в семье был врач, для таких моментов, как этот. Специалист, который сказал бы им: «Не волнуйся, папа, врачи часто ошибаются».

Наина и Мукеш оба знали, что этот врач не ошибся.

Рохини приехала забрать их из больницы; она забросала их интересными фактами из новостей, стараясь смягчить царившую в машине печаль, но Мукеш и Наина сидели в тишине. Это был их момент – сродни тому моменту, когда Генри отправился в будущее и наблюдал собственную смерть. Они гадали, сколько времени осталось до того, когда этот день, наконец, наступит.

Несколько недель после того дня Мукеш лежал ночью в кромешной тьме рядом со спящей Наиной и прокручивал в голове слова: «Мне жаль, миссис Патель».

– Наина, – шептал он ей, – как мне поменяться с тобой местами? Как сказать Богу, чтобы он забрал меня вместо тебя? – Мукеш знал, что их ждет, точь-в-точь как знали Генри и Клэр. Но он отказывался признаться себе в этом.

– Мукеш, – сказала Наина однажды утром, – нам надо поговорить о том, что нужно сделать после того, как… – Она сказала это мягко и в то же время очень серьезно. Жена причинила ему боль. Генри никогда не позволял Клэр задумываться о том моменте, о его смерти, не так ли? Мукеш уже не был уверен; его воспоминания о книжной истории слились с его собственной жизнью. Генри был Наиной, а Клэр – Мукешем. Тем человеком, который остался.

– Наина, – с улыбкой ответил он, – не беспокойся ни о чем, давай просто наслаждаться этим прекрасным днем. – Он всегда говорил одно и то же, независимо от того, была ли на улице гроза или ярко светило солнце.

– Нам надо поговорить о девочках, о том, что им понадобится. А также о Прие, Джае и Джайешу. У меня есть вещи, которые я хочу им подарить, когда они подрастут. Я должна тебе показать.

Мукеш только покачал головой, отпивая чай.

– Наина, все в порядке. Тебе надо отдохнуть, мы можем сделать это в другой день. Давай посмотрим какой-нибудь хороший фильм. – Слова лились из его рта, как водопад, пытаясь смыть практичность Наины.

– Мукеш. – Голос Наины был непреклонен. Каждые несколько дней она пыталась поговорить с ним, и каждый раз он от нее отмахивался. – Нам дано время, мы должны его использовать.

Несмотря на это, она ни разу не попыталась поговорить с ним о том, что он будет чувствовать, когда ее не станет, что ему следует сделать для себя, чтобы вернуть ее. Это было все, что он хотел знать.

Теперь он был один и по-прежнему без всякой подсказки, что делать ему теперь, когда она ушла. Мукеш остался один в бездушном, лишенном книг помещении, который когда-то был их домом. Наина придавала этому дому индивидуальность, ее присутствие ощущалось везде: разбросанные сари; безделушки, украшавшие каждую поверхность; кардиганы, брошенные на стульях; книги, оставленные в углу и нанизанные на столбики кроватей украшения.

Он отложил книгу, вскочил с кровати и открыл один из шкафов Наины, вытаскивая бесконечные сари более грубо, чем ему хотелось. Он убеждал себя, что ищет книги, чтобы дать Прие почитать, но на самом деле он надеялся, что это может вернуть ему Наину. Когда одно сари за другим падали на пол, он почувствовал теплый, затхлый запах ее духов. Он обволакивал его как облако. На мгновение она снова была здесь. Повсюду.

Он понапрасну упивался собственным горем – Рохини всегда хотелось крепко встряхнуть его и сказать:

– Папа, жизнь продолжается. Мама хотела бы этого.

Он лег на кровать, уставившись в потолок, и тут же пожалел о своем решении. Сможет ли он когда-нибудь снова встать? Он смотрел, как трещины на потолке разрастаются на глазах, как паутина заполняет каждый угол комнаты, как тени, проникающие сквозь оконное стекло, превращаются в толстые чернильно-черные линии, и ждал, ждал, когда эта чернота захватит его, обволакивая сознание. Он снова вспоминал Генри и Клэр, то время, когда лежащая рядом жена была не просто мечтой убитого горем человека.

Список для чтения. Крис. 2017

Он заставил себя встать с кровати, голова была тяжелой от сна. Но это было достижение: впервые за много недель он проснулся раньше полудня. Потом почувствовал рядом с собой пустое место – сторона кровати, которую раньше занимала Мелани – и ему сразу же захотелось, чтобы земля, матрас поглотили его целиком и избавили от боли. С пола с издевкой взирала стопка детективов, начинающая покрываться пылью.

Обычно книги помогали Крису выйти из депрессии. Но когда после разрыва он впервые взял в руки роман и столкнулся там с женщиной-детективом, умной, высокой, элегантной и красивой, то все, о чем мог думать, – Мелани. Она тоже была умной, высокой, элегантной и красивой. Он с досадой захлопнул книгу, расфокусированным взглядом уставился в потолок и провел так остаток ночи, а в голове проносились ее образы. Мелани счастливая, Мелани грустная. Мелани, Мелани, Мелани…

Сегодня он твердо решил выбросить Мелани из головы; избавиться от смятения, слабости, попытаться выстроить «эмоциональну связь» с людьми. Ему было необходимо спрятать все это в маленькую коробочку с крошечной деревянной крышкой. Он надеялся и молился, чтобы нечто удерживало эту коробочку закрытой. Ему нужно было всего несколько часов, чтобы забыться, стать другой версией себя.

Итак, он натянул на себя брюки, сегодня свежевыстиранные, и новую футболку, только что из шкафа, и отправился на Хэрроу-роуд. У него было книжное затишье, но все равно каждый день он тащился в библиотеку – маленький оазис в этом одиноком городе. Со времени их разрыва его телефон разрывался от сообщений друзей: «Привет, не хотите с Мелани поужинать с нами сегодня вечером?», «Привет, Крис, пойдем гулять. Джоанна скучает по Мелани и по тебе!», «Как дела? Как новая работа Мелани? Надеюсь, вы оба в порядке. Скучаю».

Мелани, Мелани, Мелани. Все любили Мелани, он любил Мелани. Но в библиотеке, по крайней мере, он мог отдышаться, отвлечься от наплыва сообщений, просто немного побыть собой.

Сегодня, когда он сел на свое обычное место, то кое-что заметил – книгу, лежащую на столе. Некоторые люди были небрежны, набирали горы книг «для ознакомления» и никогда не возвращали ненужные книги на их законные места, перекладывая это на плечи библиотечного персонала. Он сделает доброе дело – вернет книгу на полку.

Но когда он взял экземпляр в руки, то заметил приклеенный к столу стикер. Он осторожно отклеил его и поднес к глазам. После многочасового чтения в тускло освещенной квартире его зрение упало. Листочек был исписан аккуратным, затейливым почерком.

Я знаю, для вас это будет необычное чтение, но я прочитала «Убить пересмешника», когда мне был двадцать один год и я переживала тяжелое время – тогда она многому меня научила, и я снова увидела мир, добро и зло глазами ребенка. Это было для меня спасением, я с головой окунулась в мир, в его несправедливость, в его персонажей, и это была необходимая передышка от собственной жизни. Книга научила болеть душой за других. Я надеюсь, что она сможет стать передышкой и для вас. Иногда книги на некоторое время уносят нас прочь, чтобы возвратить обратно с новой перспективой.

Крис отвел волосы с глаз. На записке не было имен – ни автора, ни адресата, она могла предназначаться любому. Тогда как ему объяснить то внезапное чувство, что кто-то прочитал его мысли. Он снова посмотрел на книгу, вглядываясь в название «Убить пересмешника». Кто бы ни написал эту маленькую записку – неужели тот человек знал, что он сидит здесь день за днем, часами упиваясь собственным горем?

Он крепко сжал книгу в руках, словно она может ожить и все ему объяснить. Но ничего не произошло. Никто не выскочил из-за полок и не сказал, что он попал в комедийное шоу, в эпизод «Крис, это твоя дерьмовая жизнь». Но некто сообщал ему, что понимает, через что прошел Крис.

Он думал подождать, отложить книгу на черный день… но сегодня был день, когда он поклялся отвлечься.

«Убить пересмешника» жгла ему руку: прочти меня, прочти меня, прочти меня. Эта книга была знаком – иного объяснения не было. Он открыл первую страницу и, забыв про негромкий библиотечный гул вокруг, был поражен, что слова не скачут и не убегают от него. И вскоре превратились в образы. Когда рассказчица Джин-Луиза Финч знакомила Криса с домом своего детства, с городком под названием Мэйком, в штате Алабама, он почувствовал, как из горла у него вырывается смех – забавные причуды жителей города, детская непоседливость ее брата Джима и их друга Дилла… это был другой мир, и молодой человек был так рад этому. Когда он дошел до двадцать седьмой страницы, что произошло раньше, чем он мог себе представить, он обнаружил еще одну записку, в котором был целый список книг для чтения, «Убить пересмешника» была первой. Эта книга вытеснила Мелани из его мыслей и заключила ее в ту маленькую коробочку с крохотной деревянной крышкой. Он не чувствовал, что боль и сомнения бурлят в его жилах. Первые двадцать семь страниц дали ему то, чего он не чувствовал с момента их разрыва – надежду.

Список был для него – он знал это.

Крис думал о надписи на самом верху: «Вдруг тебе это пригодится». Он никогда не нуждался в этом больше, чем сейчас.

Часть вторая. «Убить пересмешника». Харпер Ли

Глава 4. Алейша

Когда Алейша шла домой из библиотеки до нее доносились звуки из парка: играющие дети, голоса компании ее ровесников, которые смеялись и курили. Она подумала, нет ли среди них кого-нибудь знакомого. Ей очень хотелось погулять в парке, выкурить сигарету, но она обещала маме быть дома и приготовить ужин. Она знала, что ей опять захочется ее любимых макаронных колечек на тостах. Но она просила их приготовить каждый день две недели подряд, а Алейшу уже тошнило от них. Сейчас ей хотелось жаркого из баранины с клецками – фирменное блюдо дяди Джереми, ничего, что стояла середина лета и было изнуряюще жарко.

Она послала СМС своей кузине Рэйчел с просьбой прислать рецепт (дядя Джереми совершенно не умел пользоваться телефоном) и почти сразу же получила ответ – фотографию рецепта дяди Джереми, нацарапанного на страницах кулинарной книги Делии Смит[14]. «Папе лучше знать, чем Делии», – написала Рэйчел. Мать Алейши обожала брата Джереми и любила его стряпню, поэтому девушка решила, что этот рецепт сможет разбавить их макаронную рутину, такую желанную на этой неделе. В груди кипело беспокойство, она перебирала в голове благоприятные и неудачные варианты развития событий. Например, может подгореть жаркое, срабатывает пожарная сигнализация – это вызовет гнев и тревогу у Лейлы, огорчит ее. Если же жаркое получится не хуже, чем у дяди Джереми, то могут быть и негативные последствия. Может, Лейле будет невыносимо, что кто-то другой готовит жаркое ее брата? Что, если она замкнется в себе еще на долгое время? Алейша сделала глубокий вдох, чувствуя, как горячий летний воздух наполняет ее легкие, и сосредоточилась на рецепте – надо действовать по порядку.

Она увеличила изображение неразборчивого почерка дяди Джереми и нашла список ингредиентов, заглянула в супермаркет. Алейша бродила по магазину, выбирая нужные овощи, перепроверяя и вновь сверяясь со списком, стараясь расшифровать заковыристый почерк.

Она расплатилась с парнем за кассой и вышла, печатая сообщение Рэйчел: «Спасибо большое. Уверена, маме должно понравиться, это лучше, чем макаронные колечки».

Рэйчел набирала ей ответ, потом остановилась, потом начала снова, но нового сообщения на экране телефона так и не появилось. Алейша продолжила смотреть на экран, потом напечатала: «Ты как?», но остановилась и стерла сообщение. Ее кузина, вероятно, занята. У нее нет времени на непринужденную беседу. Алейша сунула телефон обратно в карман.

Купив исландской баранины, она пошла по оживленной, шумной главной улице, что заняло у нее на пять минут больше, чем обычно. Она поступила так отчасти потому, что не любила более короткий маршрут, утыканный вечно переполненными мусорными баками, тошнотворно воняющими после жаркого дня. Но главным образом она просто пыталась оттянуть момент возвращения домой. Дом. Интересно, что означает это слово для других людей?

Когда она повернула за угол, то, как и ожидала, увидела наглухо запертые окна их дома. Окна в других домах были широко распахнуты, из них доносились звуки телевизора, крики детей, играющих в приставки, шум домашних застолий. Ее мать Лейла готова была плавиться от жары, но не позволила бы воздуху с улицы попасть внутрь, и наоборот.

Алейша отперла дверь осторожно, словно одно неверное движение могло вызвать пожар. Эйдан ушел, как только часы пробили шесть, возвещая об окончании его смены. Иногда он проводил дежурство на улице, в своем кабриолете, на покупку которого он занял деньги у мамы, и слушал музыку, ревущую из динамиков. Мама никогда не возражала. Она едва это замечала. Эйдан был ее «золотым мальчиком». Соседи иногда орали из окон, веля ему, черт возьми, заткнуться, а он кричал им в ответ, что это свободная страна. Так он поступал, когда рядом были его друзья, ведь они ожидали от него чего-то подобного. В остальных случаях он приглушал музыку до приемлемого уровня и продолжал заниматься своими делами.

Алейша оставила пакет с покупками на кухонной стойке и поплелась наверх, к матери, зная, что она будет в той же комнате, в той же позе, в какой оставила ее утром. Собравшись с духом, она повернула ручку двери.

Свернувшись калачиком, Лейла лежала на кровати, укутанная толстым зимним пуховым одеялом. Только лишь взглянув на нее, Алейше уже стало жарко. Глаза Лейлы были закрыты, дыхание – глубоким, но она не спала. Сегодня был еще один скверный день для Лейлы, но в прошлом бывали дни и похуже.

– Мам, я хочу приготовить на ужин жаркое из баранины, хорошо? Такое, как любит готовить дядя Джереми.

– Хорошо, милая. – Глаза Лейлы оставались закрытыми.

– Хочешь, открою окно?

Лейла еще сильнее укуталась в одеяло, глубже зарываясь в постель, словно слова Алейши вонзились в нее, как раскаленные добела кочерги.

– Догадываюсь, что это означает «нет».

Алейша вышла и закрыла за собой дверь, неожиданно пульсирующая боль в висках вернулась. Эта комната уже начала действовать ей на нервы, поэтому она поспешила вниз, чтобы отвлечься. Ей хотелось пулей вылететь из дома. Хотелось запереться в кабриолете Эйдана и врубить музыку на полную мощность. Хотелось, чтобы соседи орали, вопили на нее во всю глотку. А она орала им в ответ.

Вместо этого Алейша проскользнула на кухню, высыпала на столешницу продукты из пакета и с натренированным спокойствием принялась наводить порядок. Она вспомнила, как Рэйчел и Джереми всегда подготавливали ингредиенты прежде, чем начинали готовить, словно они шеф-повара на кулинарной передаче. Алейша втянулась: нарезка, шинкование, взвешивание ингредиентов – эти простые манипуляции помогли ей на чем-то сосредоточиться. Она посмотрела на часы – уже половина восьмого. Взгляд соскользнул на керамическую тарелку с изображением Кролика Питера из книги Беатрис Поттер[15], висящую под часами, на самом почетном месте в кухне. Эйдан выиграл ее лет в десять за то, что нарисовал (довольно заурядную) картинку с кроликом Питером для школьной ярмарки. С тех пор тарелка тут и висит.

Липкими от лука пальцами она потыкала в телефон, желая узнать, не было ли вестей от Эйдана, сообщающих, когда он будет дома. Новых сообщений не было.

В раздражении она закинула голову назад, снова посмотрела на улыбающегося, беззаботного Кролика Питера, трясущего своим маленьким задом с пушистым хвостиком.

– Алейша! – раздался хриплый, умоляющий голос Лейлы. Алейша почувствовала, как в животе у нее поднимается знакомый страх.

– Что такое, мама?

– Ты мне нужна. У меня ноги сводит.

– Тебе надо их размять, – пробормотала себе под нос Алейша.

– Пожалуйста, подойди.

Алейша поднялась по лестнице.

– Мама, тебе просто нужно размять ноги. – Она говорила мягко, стараясь, чтобы раздражение не было слышно в голосе.

– Я не могу сделать это сама. Как я могу размяться?

– Вот как, – ответила Алейша, на цыпочках входя в комнату матери. Она села на пол и продемонстрировала, как надо вытянуть ноги и ступни. Лейла наблюдала за ней, потом осторожно пошевелила ногами, пытаясь повторить движения, потом громко вздохнула и уронила руки на кровать.

– Я не могу.

Алейша встала.

– Можешь. Все могут, – ободряюще улыбнулась она. – Это как йога для начинающих. – На миг она затаила дыхание, испугавшись, что зашла слишком далеко и сейчас не время для шуток.

Лейла нахмурилась.

– Может, тебе стоит попробовать йогу? – беспечно сказала Алейша. Она села на пол и вновь приняла ту же позу. – Размять тело.

Алейша почувствовала, как ее сердце забилось тише. Приподняв брови, Лейла издала напряженный звук, повторила позу дочери, и ее конечности вдруг ожили. Потом девушка заметила, что лицо матери дернулось, когда судорога пронзила ногу, но Лейла продолжала разминаться. Она сложила большой и указательный пальцы в колечко и начала напевать мантру «Ом».

Алейша закрыла глаза, сложила ладони вместе и заговорила возвышенным голосом наставника:

– Надеюсь, вам понравилась сегодняшняя практика.

Девушка хлопнула себя по колену, посмеявшись над мамой и собой. Ее мама ни за что бы не попала на занятие йогой. Она примостилась в ногах материнской кровати, пока та продолжала тянуться. Потом Лейла от души выдохнула:

– Намасте[16].

– Надеюсь, это прочистило твои чакры.

Лейла схватилась за левую ногу, несколько раз потрогала ступню.

– Да, мои чакры в порядке.

– Тогда не будем делать «Собаку мордой вниз»[17].

Лейла захихикала, зажмурив глаза, в то время как глаза Алейши широко раскрылись и она тоже засмеялась, чтобы скрыть удивление. Через мгновение их смех перерос в истерику. Голова Лейлы откинулась назад, рот был открыт, она хохотала как школьница. Алейша наблюдала за ней. Солнце, пробившееся через щель в занавеске, освещало полосу на лице Лейлы. Кожа выглядела яркой, сияющей. Мама выглядела счастливой. Алейша сделала мысленный снимок. Ей хотелось остановить мгновение. Отсмеявшись, они сели рядышком в относительном покое, лишь изредка всхлипывая от смеха.

Когда все стихло, она инстинктивно протянула руку к матери, но Лейла, резко дернувшись, отпрянула, не дав до себя дотронуться.

На следующее утро Алейша услышала, как ее брат возится на кухне. Через неплотно прикрытую дверь в ее комнату проник запах масла. Потирая глаза, она выкарабкалась из постели. Голова болела, и уже ощущалось приближение утомительной жары. Она быстро проверила телефон, стараясь игнорировать многочисленные сообщения в школьном чате, которые сопровождались фотографиями, на которых друзья на каникулах пьют коктейли на пляже. Она подумала, не написать ли опять Рэйчел? Просто поблагодарить за рецепт, в итоге мама съела даже больше, чем ожидалось, но потом передумала. Рэйчел не нужны благодарности. Они – одна семья.

Шлепая по линолеуму тапочками, она вошла к Эйдану на кухню.

– Приветик, Лейш, не видел тебя вчера вечером. Как работа?

– Если честно, хреново.

Эйдан посмотрел на нее, слегка приподняв брови, как бы говоря: «Давай, рассказывай».

Алейша вздохнула, не очень-то желая переживать все снова.

– Пришел один старик, ей-богу, лет под девяносто, и просил порекомендовать ему книги, ну и… понимаешь, меня ведь книги не интересуют. – Алейша подняла взгляд на брата, но тот молчал. – Я сорвалась на него.

– Алейша!

– Знаю. Не заставляй меня чувствовать себя еще хуже.

– Ладно, не бери в голову. Когда я там работал, то разозлил уйму людей… может быть, не так, как ты… но извлеки из этого урок. Как говорит дядя Джереми: «Просто сделай лучше в следующий раз».

– Да ладно, ты не мама… и не дядя Джереми. Мне не нужны твои наставления. Ты сегодня дома? – неуверенно спросила Алейша, отмечая его фартук, халат и тапочки.

– Да, сегодня у тебя выходной. Повидайся с друзьями. Я останусь с мамой. Кажется, у нее опять была плохая ночь – просыпалась несколько раз.

На тарелке Эйдана лежали, остывая, три толстые маслянистые колбаски. Алейша подхватила одну длинными ногтями, стараясь, чтобы колбаска не касалась кожи, и поднесла ко рту.

– Осторожнее, Лейш! У тебя масло капает на пол. – Эйдан присел на корточки с куском бумажного полотенца и стал вытирать желтые капли. – Сходи сегодня погуляй. Подыши воздухом.

– Да у меня нет никаких планов. Просто зависну дома, посмотрю телевизор.

– Нет, Лейш. Маме не понравятся громкие звуки. У нее мигрень. – Эйдан хмуро смотрел на нее, под глазами у брата залегли глубокие фиолетовые тени. – Я буду здесь, не беспокойся.

Пожав плечами, Алейша как можно быстрее проглотила колбаску; Эйдан наблюдал за ней с отвращением.

– Все в порядке, – сказала она с набитым ртом. – Правда. У меня нет никаких планов, я останусь здесь. Буду тихо сидеть в своей комнате – ты даже не заметишь моего присутсвия.

Внезапно сверху раздался крик Лейлы.

– Замолчи! Алейша, замолчи!

Алейша и Эйдан посмотрели друг на друга, их лица вытянулись, а улыбки исчезли. Девушка не удивилась. Вчерашний вечер, хихиканье, йога… они ничего не изменили. Ничего никогда не изменится. Толстый черный занавес всегда будет между ними и внешним миром, окутывая дом, на этот раз не давая вырваться Эйдану. После нескольких секунд молчания, когда они боялись даже дышать, Эйдан, наконец, покачал головой, как бы говоря: «Она не хотела тебя обидеть». Брат не стал произносить это вслух, поскольку не был уверен в своих словах.

– Мне уйти? – резко спросила она по-прежнему шепотом, не желая производить громких звуков.

– Лейш, ты можешь остаться, но придется вести себя тише воды, ниже травы.

Алейша пожала плечами.

– Только нам приходится мириться с этим дерьмом. Тебе не противно? – Она была измучена – измучена необходимостью все время быть начеку, устала слушать, как мама плачет по ночам, и притворяться, что ничего не слышит, предоставляя Эйдану все улаживать. Устала от своей ненужности. Устала быть триггером. Устала.

Эйдан ничего не ответил. Он протирал кухонные поверхности, но они и так были безупречно чистыми.

Когда за Алейшей с шумом захлопнулась входная дверь, в ее голове раздался голос Лейлы: «Это мой дом, а не твой!»

Все возвратилось на круги своя.

Ей было некуда идти, но лучше никуда, чем домой.

Не раздумывая, она позволила ногам вести ее. Она шла медленно, мимо расставленных торговых прилавков, не обращая внимания на крики продавцов фруктов: «Цены, невиданные цены!». Это ее не привлекало. Она шла мимо детей на велосипедах, которые не глядя переезжали через дорогу, поворачивая голову на сто восемьдесят градусов, чтобы увидеть друзей, едущих за ними.

С каждым шагом по улице Илинг-роуд, а потом – вдоль главного шоссе, она все дальше и дальше удалялась от дома. С каждым шагом чувствовала, как успокаивается сердцебиение. Она толком не знала, куда идет, пока перед ней не выросло здание, похожее на маленький коттедж в стиле Тюдоров, выглядящее здесь совершенно неуместно.

Конечно, ее подсознание привело ее сюда – в библиотеку. Единственное место, где можно немного побыть в тишине и одиночестве. Может быть, это не самая худшая идея. Если книги и впрямь помогут ей забыться, то читать, по крайней мере, дешевле, чем напиться.

Сегодня за библиотечной конторкой сидел паинька Кайл. Пройдя через двери, Алейша кивнула ему в знак приветствия, проигнорировав написанное на его лице удивление, и начала бродить между книжными стеллажами. Она пришла в секцию детективов и триллеров, размышляя, не подействовали ли на нее слова того парня, Любителя детективов. Она рассматривала корешки книг, сверкающие в солнечном свете. Провела кончиками пальцев по каждой книге, но ни одну не взяла с полки. В конце концов красные, синие, желтые корешки слились в одну большую книжную массу и потеряли для нее всякий смысл. В библиотеке было тихо, но в ушах у Алейши звенело. Слова вырывались наружу: «Смерть», «Убийство», «Киллер». Были и более вкрадчивые, наводящие жуть названия вроде «Я слежу за тобой»… Все это было уже слишком. Как он это делал? Как сохранял хладнокровие здесь, в этом пространстве, в окружении этих жутких слов? Она побарабанила пальцами по ноге, стараясь выглядеть так, будто понимает, какого черта она здесь делает.

Завибрировал телефон.

Снова чат в Ватсапе: они создали его, когда им было по четырнадцать лет, но Алейша уже несколько недель не участвовала в этой переписке. Никто и не заметил ее отсутствия. Сейчас они получили сообщение от Мии. Когда-то она была лучшей подругой Алейши.

@Бэт @Лола @Кейси вы дома?

Что делаете сегодня вечером?

Две другие девушки, Дженна и Шрия, были на каникулах, они без устали присылали фотографии у бассейна из Айя-Напы и Хорватии.

Их прохладное отношение сильно задевало Алейшу, даже после того, как она неделями придумывала оправдания своим друзьям. Она прославилась тем, что выходила из игры в последний момент, ссылаясь на болезнь, пищевое отравление, головные боли и таким образом пропускала празднования дней рождения и посиделки в парке. Быть ненадежной и непредсказуемой было легче, чем сказать правду: она не хотела, чтобы они узнали, что ее мать выжила из ума. Они бы никогда не поняли.

Бэт, Лола, Кейси и даже Дженна – все немедленно откликнулись.

Дзынь.

Я рядом, давайте что-нибудь замутим.

Дзынь.

Скучаю по вам, девчонки, веселитесь без меня.

Мысленно с вами.

Дзынь.

Да, куда пойдем?

Стены библиотеки начали давить на Алейшу, корешки книг увеличивались в размерах, делались тяжелее. Книга за книгой. Ее подруги продолжали жить без нее, словно Алейши больше не существует. Сообщение за сообщением, смайлик за смайликом. Счастливые. Им не о чем было беспокоиться, ведь сейчас лето. Впереди прекрасное будущее. Лучшее время в их жизни.

Она протиснулась сквозь стеллажи и вышла на открытое пространство. Ей нужно было глотнуть воздуха, наполнить легкие кислородом. Алейша перевернула телефон и уставилась на чехол с арбузным принтом. Из чехла торчал листок со списком книг.

Опять. Эта книга. Первая книга в списке. «Убить пересмешника». В памяти возник образ Лейлы, вчера заливающуюся хохотом, ее сегодняшние вопли с утра и рыдания в ночи. Глаза Эйдана с темными кругами, его неспособность сказать сестре что-то ободряющее. Мысли сводили ее с ума, нужно куда-то уехать, оставить Уэмбли, оставить семью, оставить все. Интересно, могла ли книга сотворить такие чудеса? По крайней мере, с нее можно начать.

Она нашла кресло (на самом деле это было кресло того парня, Любителя детективов) опустилась в него, спрятав телефон в сумку. Кресло было местами потертым, подлокотники начали облезать, но в нем было удобно. Солнце освещало страницы книги. Если она собирается это сделать, то выбранное место казалось подходящим для того, чтобы открыть первую главу. Подходящими были и открывающийся вид из окна, и окружение. Но только она собралась приступить, настраивая себя на полное погружение, как тишину пронзил громкий и покровительственный голос Кайла. Тот общался с очередным бестолковым и раздражающим клиентом по телефону. В любом случае это было лучше, чем иметь дело с бестолковым и раздражающим клиентом вживую. И что же Эйдану так нравилось в этой работе?

– Нет, сэр. Я думаю, мне придется оштрафовать вас за книгу, если вы унесли ее из библиотеки без оформления. – Брови Кайла сердито сдвинулись. – Извините, сэр, не могли бы вы повторить это помедленнее? – И через секунду: – Есть у вас читательский билет?

Алейша не могла игнорировать этот разговор, Кайл говорил чертовски громко.

– Простите, сэр, я не понял. Когда это было? Вчера? Гм, да, спасибо, сэр, что поставили меня в известность. Я разберусь и посмотрю, что можно сделать. Если у вас нет читательского билета, давайте я оформлю его сегодня и возьму для вас книгу. Я прослежу за тем, чтобы мои коллеги не оштрафовали вас, когда книга вернется.

Алейша вжалась в кресло, застыв, пристыженная. Перед ее мысленным взором возник вчерашний старик, как он стоит перед ней, прося о помощи. Она слышала свой резкий голос, отвечавший ему, что помочь она ничем не может. Алейше хотелось бы, чтобы кресло поглотило ее целиком.

Кайл положил телефонную трубку обратно, вскочил с места и завертел головой, как сурикат. Он кого-то выискивал… ее.

Алейша старалась пригнуться еще ниже. Но это было бесполезно: Кайл точно знал, где она находится.

– Привет, Кайл, что случилось? – проговорила она, когда он приблизился.

– Вчера ведь была твоя смена? – спросил он.

– Да.

– Я сейчас говорил по телефону с одним милым пожилым человеком, он был, мягко говоря, расстроен, сказал, что ты выдворила его из библиотеки. Это правда? – Он выбрал для беседы «авторитетный» тон, которым пользовался во время отсутствия Термоса, чтобы показать свою ответственность.

– Все было не совсем так. Он хотел, чтобы я порекомендовала ему книгу. Я не даю таких рекомендаций.

– Тебе придется это делать. Ты хочешь сохранить эту работу?

Она не хотела, но нуждалась в ней. Ей нужно было помочь Эйдану. Лейла была художником и дизайнером – обычно она работала с рекламными агентствами по всему миру и зачастую была завалена работой. Но предложения поступали волнами. И ее доход был нестабильным, особенно когда у нее была черная полоса. Алейша не могла потерять эту работу. Больше ей идти было некуда. Она понимала, что при всех недостатках, библиотека становилась ее убежищем от хаоса, который царил у нее дома.

Она кивнула.

– Ты знаешь, сколько людей могли бы здесь работать, сколько людей по-настоящему хотели бы здесь работать?

Алейша покачала головой.

Кайл продолжал, раздуваясь от важности:

– Очень много, откровенно говоря. Дев всегда говорит, что мы должны делать все возможное, чтобы люди были счастливы, при необходимости давать книжные рекомендации, обеспечивать полный сервис, иначе мы потеряем своих завсегдатаев. Если ты не начнешь выполнять свою работу, то будешь уволена или, хуже, библиотеку закроют – и тогда работу потеряем мы все.

Алейша не верила. Устроиться сюда на работу было очень легко. Но она действительно не могла потерять работу, и ей было страшно подумать, что по ее вине волонтеры Люси и Бенни потеряют свое любимое место. И за Кайла, как бы сильно он ее ни раздражал, – он потеряет единственное место, где мог почувствовать себя боссом и всеми командовать. За Дева, который готов буквально на все, чтобы сохранить библиотеку Хэрроу-роуд на плаву. Она представила это симпатичное здание с заколоченными окнами и объявлением от местного совета, направляющим посетителей в библиотеку административного центра. Это было бы неправильно. Хотя у них никогда не было большого наплыва посетителей, люди любили эту библиотеку. Она вспомнила, как Эйдан повторял за дядей Джереми: «Сделай лучше».

– Если тот мужчина подаст Деву официальную жалобу на тебя, то ты уволена.

Алейша поерзала на сиденье.

– Послушай, вообще-то я сегодня здесь отдыхаю, а не работаю, так что не мог бы ты приберечь это…

– И это просто ужасно – нагрубить восьмидесятилетнему старику. Я не знаю, что у тебя там за неприятности, Алейша, – тон Кайла немного смягчился, – но постарайся быть приветливой с людьми. Простая улыбка или приветливое лицо могут поднять человеку настроение. А ты его испортила. Стоило ли оно того? Испытала ли ты удовлетворение?

Алейша снова помотала головой, не в силах произнести и слово, чувствуя себя маленьким ребенком, которого отчитывают за драку.

– Вот именно. Если увидишь его снова – порекомендуй ему книгу.

– Я же пыталась, а он убежал! – вмешалась Алейша, но Кайл проигнорировал ее, продолжая свою заранее отрепетированную речь.

– Почитай что-нибудь. – Он указал на «Убить пересмешника» в ее руке. – Если тебе понравится, тогда посоветуй ему это прочитать. Это же просто. Прочти книгу. Порекомендуй книгу. Знаешь, даже если она тебе не понравится, все равно порекомендуй. Вкусы у всех разные, и, как говорит моя бабуля, «нищие не выбирают».

Алейша вздохнула и наблюдала, как Кайл с важным видом отходит обратно к своему столу, очевидно ощущая себя боссом.

Она снова вернулась к книге и открыла ее наугад, где-то в середине. На корешке были заломы в нескольких местах, но ей хотелось оставить на книге свой след, и она согнула ее пополам. Это оказалось не так приятно, как она ожидала. Книга была мягкой, податливой… тепло библиотеки превратило клей в желе.

Она вернулась к первой странице. Но все время ее что-то отвлекало, девушка то потеребит страницы, то уберет волосы, беспорядочно падающие на лицо, то почешет нос. Она не воспринимала текст. Алейша фокусировала взгляд на словах перед ней, но сосредоточиться не получалось.

Она была дурой, неудачницей. Сдавшись, она вжалась в выцветшее оранжево-розовое кресло и обвела глазами комнату. Несколько человек читали и просматривали книги. Это были настоящие читатели, люди, которые ощущали себя на своем месте. Книжные черви. Книжные фанаты.

– К черту! – прошипела она себе под нос, собрала вещи и запихнула их в сумку. Книга по-прежнему лежала на столе. Она не знала, забрать ее или оставить. Девушка огляделась, а потом сунула в сумку и книгу.

Писк библиотечной сигнализации сопровождал ее выход, ведь в сумке лежала украденная ею книга.

Глава 5. Мукеш

Мукеш лежал на спине, когда позвонили в дверь. Он что, уснул? Рохини и Прия должны были появиться только через несколько часов, во всяком случае, ему так казалось. Он с трудом поднялся, поскрипывая и кряхтя, спина не разгибалась. Ему захотелось выругаться, но Мукеш не стал этого делать.

Он с нетерпением ожидал встречи с внучкой и с дочкой. Но он знал, что вихрь по имени Рохини вот-вот настигнет его… И хотя он уже много раз переживал его, сейчас был не уверен, что готов к нему после бесцельно прожитого дня. Раньше пятница была днем отдыха, днем, когда они с Наиной посвящали самим себе. Теперь по пятницам он обычно ничего не делал.

Мукеш медленно поплелся вниз по лестнице, держась за перила по обеим сторонам. Знакомый Рохини, мастер по ремонту, установил перила на другой стороне лестницы, чтобы Мукеш чувствовал себя устойчивее. Он немного стыдился этого. В редких случаях, когда к нему заходили не родственники, он, опережая их замечания, сам отпускал шутки по поводу этих перил.

Сквозь матовое стекло с морозным узором в центре входной двери он увидел голову и плечи женщины. Он узнал бы ее при любых обстоятельствах.

Он глубоко вздохнул и открыл дверь.

– Рохини, дочка! – воскликнул он, приветственно раскрывая объятия, стараясь, чтобы его голос звучал ясно и бодро.

– Папа, – ответила она, проходя внутрь, избегая его распростертых рук. За ней вошла Прия, крепко держа в маленьких ручках книгу.

– Прия, входи, дорогая.

Не тратя времени на приветствия, Рохини быстрым шагом протопала прямо на кухню и принялась шарить в шкафах. Несколько раз она неодобрительно поцокала языком. Мукеш перевел взгляд на Прию, надеясь обменяться с ней приветственными возгласами, но она уже забралась с книгой в кресло Наины, расположенное в гостиной.

– Папа! Что это? – позвала его Рохини. Она держала в руке пластиковый контейнер с рисом, который простоял у него в холодильнике несколько дней, а может, и больше. – Это отвратительно!

– Извини, дочка, поверь, я не собирался это есть.

– Никогда не ешь рис, которому больше одного дня, папа!

– Дочка, не волнуйся. – Он проковылял к ней, забрал у нее контейнер и выбросил его содержимое в ведро для пищевого мусора. – Готово! С глаз долой – из сердца вон. – Но Рохини уже направлялась к кухонной раковине.

– О-хо-хо, – озвучила она свое отвращение, точь-в-точь как это делала Наина. – Как долго стоят здесь эти тарелки, папа? Это же так негигиенично! У тебя опять заведутся муравьи – они обожают такую жаркую погоду.

– Рохини, прошу тебя, дочка, присядь, а я приготовлю тебе чаю.

– Нет, папа! Я должна все это перемыть. Ты думаешь, я прихожу ради чая? Я прихожу, чтобы позаботиться о тебе. Хорошо, что мама этого не видит.

Мукеш понимал, что последняя фраза вырвалась у нее только от разочарования, но тем не менее больно ранила. Он заметил, что за последний год Рохини упоминала маму только для того, чтобы упрекнуть его, что он живет в свинарнике.

Он слишком устал, чтобы спорить. Вместо этого он побрел в гостиную и тяжело опустился в кресло, стараясь не обращать внимания на непрерывные ворчания и стоны Рохини, которая обнаружила трещины в дверце шкафа («Я же говорила, что могу позвать кого-нибудь, чтобы починил! Это почти новая кухня, как можно доводить ее до такого состояния, папа!»), многочисленные банки бобов маш в холодильнике («Папа, очень вредно для здоровья, если ты ешь только это! Я знаю, мама всегда говорила, что в них много клетчатки, но ты должен питаться сбалансированно, папа, как велел тебе доктор!»), три пустые упаковки из-под его любимого пакетированного чая в мусорном ведре («Папа! Ты испортишь остатки зубов, да и для твоего диабета это нехорошо! Мама говорила, этот чай только для особых случаев. Я же показывала тебе, как заваривать листовой чай».)

Больше всего на свете ему хотелось, вместо того, чтобы страдать от хруста в суставах и ухудшающегося зрения, он начал терять слух. В его семье, где каждая из дочерей любила говорить на тысячу децибел громче обычного человека, это было бы особенно полезно.

– Что ты читаешь, дорогая? – спросил Мукеш у Прии, в то время как Рохини металась по дому, обыскивая его сверху донизу, словно ищейка, выискивая, на что бы еще пожаловаться. В гостиной же стояла гробовая тишина.

– «Маленькие женщины», деда, – ответила внучка, не отрывая глаз от страницы. – Это одна из книг, которые порекомендовала бабуля. Она сказала, что читала ее маленькой девочкой. Папа купил мне ее на прошлой неделе.

– Я о такой не слышал, – честно признался Мукеш, но взял книгу себе на заметку – теперь, когда у него есть читательский билет, он может и должен обращать внимание на такие вещи…

– Это очень известная книга, деда. Все ее знают, – сказала девочка, по-прежнему не поднимая глаз, но брови насмешливо изогнулись.

– О чем она? – спросил Мукеш, немного нервничая и помня слова, сказанные ею на днях: «Ты не читаешь книг, деда… Тебя это вообще не интересует!»

– Не мешай, деда, я пытаюсь читать. Я расскажу тебе в другой раз, – осадила его Прия, и Мукеш сделал, как было велено. Наина немного походила на нее, когда читала – может быть, когда-то и он их поймет.

Он помнил вечера, когда дети ложились спать и он читал газету рядом с Наиной, которая с бешеной скоростью перелистывала страницы книги. Он поглядывал на нее, пытался вовлечь в разговор, дожидаясь, когда она поймет, что он за ней наблюдает.

– Мукеш, что ты делаешь? Ты же видишь, я читаю, – отчитывала она его, но при этом улыбалась.

– Я просто хотел зачитать тебе кое-что из газеты. Это очень интересно.

– Мукеш, я как раз добралась до самого интересного места. Ш-ш-ш, – говорила она.

Жена всегда добиралась до интересного места. Поначалу Мукеш думал, что в книгах интересные места встречаются каждые две-три страницы, а потом начал задаваться вопросом, не было ли это просто отговоркой.

Он наблюдал за ней, облаченной в бело-голубую ночную рубашку, с аккуратно сидящими на носу очками в толстой оправе и гладко зачесанными назад черными волосами, стянутыми сзади в маленький пучок. Она предстала перед ним двадцатилетней, тридцатилетней, сорокалетней, пятидесятилетней, шестидесятилетней, семидесятилетней. На том же самом месте, произнося те же слова, получая тот же самый ответ – ритуал их жизни. На мгновение он почувствовал себя Генри из «Жены путешественника во времени», переносящимся сквозь десятилетия, чтобы навестить Наину на всех этапах ее жизни.

В те времена он никогда не задумывался, куда она уносилась, углубляясь в чтение. Ему просто нравилось видеть сосредоточенность на ее лице. Иногда она улыбалась только уголком рта, а иногда запрокидывала голову, прищурив глаза, фыркала от смеха, постукивая Мукеша по плечу, как будто это он пошутил. В те времена ему было достаточно видеть ее счастливой. Но теперь, когда ее не стало, он жалел, что не старался быть с ней каждую минуту.

– Папа, – позвала Рохини. Ее голос был близко, в спальне на первом этаже. – Ты можешь сюда подойти?

Мукеш посмотрел на Прию, надеясь, что внучка придумает какой-нибудь предлог, чтобы он остался на месте, но она была поглощена «Маленькими женщинами». Выражение ее лица было точь-в-точь как у Наины.

– Хорошо, иду, – пробормотал он, с трудом поднимаясь из кресла.

Он встал в дверях спальни. Рохини стояла у шкафа, уперев одну руку в бок, а другой указывая на ручеек из сари, вытекающий на пол из-за закрытой дверцы шкафа.

– Что здесь произошло? – спросила Рохини, открывая дверцу и театрально охая. Сложенная одежда была в небольшом беспорядке.

– Мы с Вритти идеально сложили мамины вещи. Что произошло? Приходили еще, чтобы взять что-то на память о ней? – голос Рохини на последних словах сделался высоким и писклявым.

– Нет, я просто просматривал их, потому что…

– Эти ее подруги, они всегда завидовали маме, всегда хотели заполучить ее сари. Неудивительно, что они под видом соболезнований налетают, как стервятники… Хорошие друзья, ха, им нужны только ее вещи…

В голове Мукеша пронеслось воспоминание о Наине, наряженной для посещения храма. «Как я тебе? Небрежная элегантность?»

– Ну, – сказал дочери Мукеш, – у твоей мамы всегда были самые красивые сари.

– И, к счастью, у нее был глаз наметанный – иначе продавцы обобрали бы нас до нитки. Так, папа, ты говоришь, что это сделал ты? Помоги мне все прибрать, хорошо? – уже мягче сказала Рохини, и Мукеш, подчиняясь, вошел в комнату. Он сел на кровать и стал ждать, пока Рохини передаст ему что-нибудь, что он мог бы сложить, но вместо этого она продолжала сама наводить порядок, то и дело журя его за то, что он его нарушил.

Рохини вытаскивала каждую вещь, даже ту, которая была в порядке и не нуждались в повторном складывании. Мукеш снова уловил слабый, но знакомый аромат Наины. Обычно он чувствовал запах ее духов, а теперь – ее шампуня. Забывшись на мгновение, он оглянулся через плечо, надеясь и молясь, что Наина пришла поздороваться.

Дочка перебирала сари, которые Наина надевала регулярно для похода в мандир или в магазин, они ассоциировались у людей с его женой: ее цвета, парча, узор пейсли. На других сари были украшения, блестки. Они были красивы и просты. Когда Рохини укладывала последнее сари, то провела рукой по ткани, ощущая кончиками пальцев все детали.

– Интересно, когда мама надевала его в последний раз? – вслух произнесла она. Ее голос смягчился, он больше не принадлежал Строгому Инспектору Вихрю.

Мукеш не ответил. Он знал, что на самом деле имела в виду дочь: «Знала ли мама, что умирает, когда в последний раз надевала его? Знала ли она, что болезнь убьет ее раньше, чем мы ожидали? Слишком рано».

Мукеш молча наблюдал, как по лицу его дочери скатилась маленькая, почти неприметная слезинка. Ему хотелось подойти к ней, утешить, но он знал, что, если попытается это сделать, она от него отмахнется.

– Прости, Рохини, что рылся в ее вещах. Вообще-то я искал ее книги, хотел почитать их Прие. Мне жаль, что я устроил беспорядок.

Рохини посмотрела на отца. Взгляд ее повеселел, она вытерла слезы, делая вид, что их вообще не было.

– Ничего страшного, папа. Но ты же знаешь, мама всегда брала книги в библиотеке. У нее не было своих. Тут нет для них места. – Она жестом обвела комнату, имея в виду и весь дом. Странно, почему-то сейчас казалось, что в доме мало места, но когда-то они жили здесь впятером, вели насыщенную и хлопотливую жизнь. Теперь остался только он, и свободного пространства не было совсем. Каждый угол полнился воспоминаниями.

Мукеш кивнул.

– Я знаю, так и думал. Но я просто… я хотел найти книгу для Прии. Она очень тихая и не любит смотреть мои любимые документальные фильмы с Дэвидом Аттенборо… они ведь очень познавательные.

Рохини встала и подошла к отцу, ласково похлопала его по плечу. Мукеш был благодарен Рохини за понимание: если бы она его обняла, он бы расплакался. Он ненавидел плакать перед своими девочками. Дочь оставила его в комнате, широко раскрыв дверь. Он знал, что на языке Рохини это означало: «Я дам тебе немного пространства, но позови меня, если я тебе понадоблюсь». Она могла быть властной, но иногда и добросердечной.

Рохини настояла на приготовлении полноценного тхали[18] (она предусмотрительно принесла с собой ингредиенты, хотя Мукеш настаивал, что это необязательно), и теперь они втроем поглощали лепешки и йогурт дахи. Это было любимое блюдо Прии.

– Рохини, дочка, ты так хорошо со мной обращаешься. – Мукеш зачерпнул пальцами щепотку кушанья. Рохини никогда не готовила пищу такой острой, как Наина, что было неплохо, поскольку сейчас он уже не так хорошо переносил специи, как раньше.

Едва закончив есть, Прия выскочила из-за кухонного стола и устремилась обратно в гостиную, чтобы снова уткнуться в книгу.

– Рохини, – сказал Мукеш, – Прия всегда такая тихая? Всегда сидит за книжками?

– Просто она любит читать, папа, это нормально. Мама все время читала, а она определенно не была тихой.

– Но я никогда не слышал, чтобы она говорила о своих друзьях или о других своих увлечениях, кроме чтения. Твоя мама любила книги, но у нее всегда были друзья.

– Прия занимается и другими вещами. Ты когда-нибудь расспрашивал ее? – Рохини не смотрела на него, когда говорила это, но он почувствовал на себе ее жалящий взгляд.

– Ну… нет, но… – запинаясь, проговорил он.

– У нее есть два лучших друга, папа, Кристи и Джеймс, – продолжала Рохини. – Они очень милые и такие же тихие, как она.

– Они ходят друг другу в гости?

– Папа, в наше время дети так не делают. Они играют вместе в школе. На переменах.

Мукеш подумал, не было ли выражение «в наше время» завуалированным способом сказать: «Ты такой старый, папа!» Он вспомнил группу мальчишек, которые часто играли на его улице, они смеялись и кричали, иногда сквернословили с тем удовольствием, которое получаешь, только когда эти слова новые для тебя. Те мальчишки, когда было солнечно, играли на улице почти каждый день, даже в наше время, когда родители боятся давать детям немного свободы. Рохини на этот раз была неправа.

Он подумал о Прие, сидящей в гостиной.

Она была одинока. Ее бабуля умерла, когда девочке было девять лет. Прия уже достаточно взрослая, чтобы по-настоящему ощутить свою потерю. Он знал, каково это – потерять лучшего друга, спутника жизни, но он никогда не позволял себе задумываться о том, что чувствовала бы внучка, потеряв лучшего друга. Наина ее понимала – когда Прия бывала замкнута, Наина помогала ей раскрыться. Что чувствовала Прия теперь, когда бабули не стало?

Рохини пошла в гостиную; а он последовал за ней, пока не раздалась трель телефона. Мукеш медленно свернул в другую сторону, поскрипывая суставами, стараясь доказать дочери, что может и сам о себе позаботиться.

– Алло? – произнес он, не узнав номера, когда поднял трубку.

На другом конце линии он услышал, как его друг Харишбхаи, даже не поздоровавшись, возбужденно кричит:

– Бхаи! Ты должен мне помочь. У меня очень-очень срочное дело. Сахилбхаи выбыл из числа благотворительного похода на нужды мандира. Ты должен его заменить. Я, как только узнал, сразу же сказал им: «Мукешбхаи это сделает, он хороший человек, его Наина в один миг бы выдвинула». Ты ведь поможешь, да?

Рохини, нахмурившись, внимательно наблюдала за происходящим. Первым желанием Мукеша было немедленно положить трубку и сказать Рохини, что это реклама, но каким бы назойливым ни был Хариш, нельзя поступить с ним так грубо.

– Харишбхаи, объясни, пожалуйста, что ты имеешь в виду?

– Мукешбхаи, друг, Сахилбхаи вывихнул лодыжку. Поход будет через неделю, он не может принять участие, а мы не хотим терять спонсорские деньги.

– Но никто ведь не потребует деньги назад, верно? Это же благотворительность.

– Почем знать, бхаи? Не все такие щедрые, как ты, я, Наина, а?

– Стало быть, тебе нужно найти ему замену…

– Ха, вот именно. Ты можешь это сделать? – Хариш спрашивал, но они оба знали, что это был не вопрос.

– Бхаи, моя спина. Ты же знаешь. Спина у меня плоха.

Хариш продолжал говорить, не слыша слов Мукеша:

– Бывает, побаливает спина. Спасибо. Встречаемся у храма в следующую субботу в восемь утра. Спасибо, бхаи. Спасибо.

Мукеш посмотрел на дочь, которая включила индийский развлекательный канал и теперь качала головой в такт музыке.

– Кто это был? – рассеянно спросила она.

– Дядя Хариш.

– Что он хочет? – Рохини подняла взгляд на отца, на лице ее было написано презрение. Ей не нравился Хариш так же сильно, как и Мукешу.

– Он хочет, чтобы я заменил Сахила на благотворительном походе в следующую субботу.

Рохини рассмеялась. Когда выражение лица Мукеша осталось серьезным, Рохини перестала хохотать.

– Ты знаешь, что в этом году дистанция десять километров?

Мукеш судорожно сглотнул: он ненавидел ходить пешком, но это было ради Наины. У жены была маленькая книжка о лучших маршрутах по Лондону. Она всегда жаловалась, что они живут в столице Англии и за все годы почти не выезжали за пределы Брента. Кроме того, по субботам он никуда не торопился, по очереди обзванивал дочерей, разговаривал с внуками, смотрел по телевизору программу «Мир садовода» (хотя его сад представлял собой лишь тротуарные плитки, ему нравилось смотреть, как легко и приятно ухаживать за настоящим садом), а потом – «Голубую планету». Он не был уверен, что способен резко нарушить привычный уклад жизни. Он уже раз рискнул – посетил библиотеку… А тут еще благотворительный поход. Это уже перебор.

– Папа, очень здорово, что они хотят тебя в это вовлечь.

– Почему меня надо во что-то вовлекать? Особенно в десять километров? Почему бы не подождать, когда будет пять?

– Может быть, потому что они думают, что тебе надо взбодриться.

– Очень смешно!

– А ты хочешь?

– Нет. Я вдовец. Многие вдовцы одиноки, ворчливы и скучны. У меня есть ты, Прия, Дипали, Вритти и близнецы. Вы – мои повседневные занятия. Я в порядке.

– Папа, сходи. Не ходи слишком далеко, если боишься не справиться. Ты ведь не старый, верно?

Мукеш выпрямился, расправил плечи. Он видел, как его зять делал так перед пробежкой.

– Я могу выдержать поход. Я просто не хочу – у меня нет времени.

Рохини постаралась скрыть улыбку.

– Я могу! – Мукеш силился не выглядеть задетым.

– Хорошо… – сказала Рохини, поглядывая на дочь, которая тихонько посапывала в кресле. – Думаю, мы будем собираться, дорога домой займет у нас еще пару часов, а у Прии есть домашнее задание на лето.

Она ласково разбудила Прию, та терла заспанные глаза и на мгновение стала той маленькой девочкой, которую Мукеш водил в парк по пятницам после детского сада, которая сидела у него на коленях и смотрела рождественские фильмы, которая засыпала, читая книжку с картинками в объятиях своей бабушки. Он знал, что, повзрослев, она не захочет проводить время со старым дедом. Особенно когда у них нет ничего общего. Его время истекает, не так ли?

– Вы можете остаться здесь, если хотите, – сказал Мукеш. – Я не хочу, чтобы вы возвращались домой в темноте.

– Нет, папа, дома лучше.

Ее слова ранили сильнее, чем он ожидал. Прошло много лет с тех пор, как Рохини переехала, но он до сих пор считал, что это и ее дом тоже.

– Желаю удачной прогулки в следующую субботу – повеселитесь, – проговорила Рохини, перекидывая ремешок сумки через плечо. – Ты все взяла? – обратилась она к Прие, проводя ладонью по лбу девочки и убирая с ее глаз непослушную прядь волос. Прия кивнула. Когда они выходили из дома, Мукеш с трудом сел на корточки, чтобы попрощаться с Прией, своей маленькой девочкой, которая оказалась не такой уж и маленькой, но она прошла мимо него и запрыгнула в машину, готовая ехать домой. Он продолжал натянуто улыбаться, маша рукой на прощанье, и, закрыв дверь, почувствовал себя еще более одиноким, чем когда-либо.

* * *

Вечером в спальне, которую Мукеш когда-то делил с Наиной, старик забрался в кровать, скрипя матрасом и суставами. Он прошептал «Джай Сваминараян»[19] и, опустив голову на середину подушки, уставился в потолок, на угасающий солнечный свет, пробивающийся сквозь щели в занавесках, отбрасывая оранжевое сияние на окрашенные стены. Он закрыл глаза, готовясь ко сну, молился и надеялся, что, когда проснется, рядом с ним будет Наина. Он знал, что, если хочет сблизиться с внучкой, завоевать ее доверие и уважение, ему придется пойти на кое-какие перемены. Мукеш знал, что главным ключом является библиотека… но благотворительный поход… пожалуй, от него тоже не будет вреда.

Глава 6. Алейша

Сегодня было особенно приятно оказаться вне дома, хотя Лейла вела себя так, будто с ней все в порядке – драила и без того уже безупречно чистую кухню. Алейша шла по главной улице, пробираясь сквозь хаотичную толпу, не обращая внимания на мужчин, продающих краденные телефоны, мимо почти пустого стадиона, в это время дня там не было ни матча, ни концерта, ни другого мероприятия. Дорожное движение, как всегда, было интенсивным. Сигналили машины. Она ощущала запах выхлопных газов, от которого к горлу поднималась желчь.

Девушка брела мимо рядов таунхаусов, некогда белых, а теперь серых от загрязнений, мимо индуистского храма во всем его мраморном великолепии. На площади перед ним собралась толпа, молодые и пожилые люди страстно, с радостной искренностью дискутировали. Она села на ограду напротив храма и некоторое время наблюдала за происходящим, ковыряя ногти. У некоторых мужчин на запястьях были красные и желтые шнурки. Она вспомнила о старике из библиотеки, у него был точно такой же браслет. Толпа разошлась, и она нехотя пошла дальше к станции метро Стоунбридж-парк, чувствуя, как от жары покалывает кожу.

Была середина дня. Казалось, люди на платформе болтались бесцельно. Некоторые, вероятно, ехали на работу, им она могла только посочувствовать. Другие, очевидно, занимались тем же, чем она – слонялись без дела, без цели, потому что больше нечем было заняться в этот жаркий, влажный день.

И тут ее внимание привлек один парень. На голове у него была шапка… В такую жару? Наверняка он запарился. На его лице была аккуратная щетина. Колючие ярко-зеленые глаза. Некоторое время она наблюдала за ним. Яркая футболка была ему велика и спадала поверх джинс. Он вошел в вагон спокойно, словно ему нечего и некому было доказывать. Алейша не могла понять, почему он ее заинтересовал. Она вошла в поезд, даже не заметив, куда он следует, пока не объявили, что конечная остановка Элефант-энд-Касл. Парень сидел, широко расставив ноги, занимая сразу два сидения, просто потому что мог.

Ссутулившись, он вытащил телефон и начал листать ленту. Какое-то время, пока поезд не въедет под землю, телефон будет ловить сигнал. Она достала свой телефон и, не глядя на экран, листала. Глаза были устремлены мимо телефона на того парня.

Алейша провела рукой по волосам и глубже вжалась в сиденье, не сводя с него глаз. Он на мгновенье поднял голову и их глаза встретились – быстрый и ничего не значащий контакт.

Она поспешно опустила глаза на телефон, нервничая, не зная, как себя вести. Девушка открыла Тиндер. Она никогда не пользовалась Тиндером. В отличие от всех своих друзей, которые, похоже, не вылезали оттуда и через день бегали на свидания, у нее не было времени встречаться с парнями, чтобы просто потусоваться или переспать. Но иногда, когда ей хотелось притвориться, что она живет какой-то другой жизнью, что у нее есть хоть какая-то свобода, она заходила в приложение, просто чтобы зайти.

Интересно, есть этот парень в Тиндере? Что, если она просто бездумно свайпнула его влево? Или еще хуже… что, если она свайпнула вправо?

Она поспешно свернула приложение и в панике сунула телефон в карман. Парень продолжал зависать в телефоне, поэтому ничего не заметил.

Взгляд Алейши медленно блуждал по вагону, не смотря ни на что конкретно, пока не остановился на схеме метро. Пытаясь доказать, что никакого особого интереса к кому-то в этом вагоне у нее нет, она достала из сумки книгу «Убить пересмешника»…

Они уже доехали до Куин-парка, а никто из вагона еще не вышел. Все пятеро пассажиров по-прежнему были на месте, ожидая своей остановки. Она начала читать, ее глаза метались по странице, девушка пыталась вспомнить, на каком моменте остановилась, как вдруг зазвонил телефон.

Это был Эйдан.

– Алло, – скованно произнесла она, стараясь говорить шепотом. Тот парень поднял на нее глаза, и она понадеялась, что не покраснела.

– Возвращайся, Лейш, – сказал брат.

– Что?

– Ты можешь вернуться домой через час или около того?

– Зачем? Ты дома?

– Да. Вернись, если можешь. Я… – Он помолчал.

– Что, Эйдан?

– Ты мне нужна, – тихо сказал он и повесил трубку.

Алейша почувствовала, как беспокойство зародилось в груди. Ведь утром Лейла выглядела неплохо, не так ли? Неплохо в сложившихся обстоятельствах.

Эйдан не говорил младшей сестре «Ты мне нужна» с тех самых пор, как отец бросил их, тогда брат отчаянно старался отчистить дом от его вещей. Алейша не понимала, зачем ему понадобилось уничтожить каждую, связанную с отцом.

Это было в то лето, когда Эйдан отказался от изучения бизнеса в университете до «лучших времен». Когда они были детьми, то воображали, что Алейша – сварливая покупательница в магазине велосипедов Эйдана. В течение многих лет она никогда не сомневалась, что ее брат воплотит свой воображаемый магазин (в котором столовые приборы из ящика буфета изображали инструменты и детали) в реальность.

«Ты мне нужна», – звучал голос в ее голове. Поезд остановился, и Алейша, в последний раз посмотрев на того парня, сошла на платформу и направилась к поезду, готовому отвезти ее домой. Она демонстративно посмотрела в телефон, стараясь притвориться перед всем миром, что таково и было ее намерение, что у нее есть план. Что у нее есть жизнь.

Она оглянулась, надеясь мельком увидеть парня еще раз. Но поезд уже ушел.

Она стояла на пороге дома, глядя на окна, прислушиваясь и надеясь обнаружить хоть малейшую подсказку, что ждет ее внутри. Все, что она слышала, – это гул вертолета, летящего за несколько улиц отсюда, да шум ветерка, ласково трепавшего ее волосы.

Не успела она набраться смелости, чтобы достать ключи из кармана и вставить их в замок, как раздался звонок, заставивший ее подскочить. Дверь распахнулась, и на пороге показался ее брат, прижимающий к уху телефон.

– Алейша, вот ты где, – быстро произнес он, опуская телефон. – Почему ты стоишь здесь?

– Я только что пришла. Что случилось?

– Э-э… мне надо уйти… – Он смотрел мимо нее, вниз на ноги, на небо, куда угодно, только не ей в глаза.

– Куда ты идешь?

Алейша не сводила с него глаз, пытаясь понять, что происходит.

– Я иду на работу. Ты можешь остаться дома? – Он словно прирос к месту.

– Зачем? Из-за мамы? – Алейша всматривалась в его лицо, выискивая малейший намек на состояние Лейлы, во что ей придется ввязаться. – Я думала, у тебя выходной.

Теперь Эйдан смотрел на ключи от машины.

– Да, я… мне позвонили в последнюю минуту. Послушай, мне очень жаль, что я так поступаю, но не хочу оставлять ее одну сегодня, а мне нужно уйти.

Алейша шагнула вперед, но Эйдан не посторонился, чтобы ее пропустить. Он что-то недоговаривал.

– Она в порядке? – Алейша старалась не выдать своей паники, но слова «Ты мне нужна» снова пронеслись в голове.

– Да, Лейш, да, прости, она в полном порядке. Просто… понимаешь… было то так, то эдак, а у меня кое-какие дела, я не знал, где ты, ведь записки ты не оставила.

На мгновение Алейша увидела в глазах брата панику, стресс, боль, но отбросила эту мысль. Эйдан никогда не паникует, верно? Столько всего произошло, но из их семьи именно он со всем справлялся. Дядя Джереми всегда говорил: «Этот мальчик с таким достоинством несет мир на своих плечах». И дядя был прав.

– Ты меня впустишь? Или нужно назвать секретный пароль?

– Да, прости. – Он изобразил улыбку на лице, хотя в глазах было другое, странное чувство, отошел в сторону, подхватил с пола сумку и вышел.

Алейша бросила сумку в прихожей.

– Хорошо. Увидимся вечером. – Ее слова звучали спокойно, хотя на самом деле ей хотелось крикнуть ему вслед: «Не разыгрывай карту “Ты мне нужна”, когда все в порядке». Ей хотелось сказать ему, как сильно он ее напугал. Хотелось накричать на него.

– Сегодня у меня смена короче, чем обычно, – сказал он. Теперь, когда брат вышел из дома, его голос сразу стал веселее, а глаза – ярче, она никогда раньше не замечала столь разительной перемены. – Заканчиваю в восемь. Тогда и увидимся. Позвони мне, если что-то понадобится, хорошо?

– Как скажешь.

– Я привезу пиццу или еще что-нибудь, чтобы загладить свою вину. Извини, если мы нарушили твои планы, – крикнул он через плечо, залезая в машину.

Она понимала, что под словом «мы» он подразумевает «я и мама», она же не могла сердиться на него, когда он «просто беспокоился о маме».

– Я ненавижу пиццу! – крикнула она в ответ.

Алейша помахала брату и вошла в дом, осторожно ступая, надеясь, что мама все еще в постели. Но Лейла сидела на диване и смотрела международный канал, где говорили на иностранных языках.

– Мам, – сказала Алейша, стараясь, чтобы голос звучал мягко, – зачем ты это смотришь?

Лейла не сразу ответила, похоже, была не в силах. Наконец она пожала плечами и пробормотала:

– Это успокаивает.

Алейша посмотрела на экран – там шла какая-то драма, звучала громкая музыка, герои обменивались напряженными взглядами. Ядовитый оскал героини буквально прожигал экран.

– Как это может успокаивать?

Глаза Лейлы были стеклянными, будто она вообще ничего не понимает.

– Чая?

– Нет, я в порядке. – Ее губы были сухими и бледными. На лбу была тонкая пленка пота, над верхней губой собрались крохотные капельки влаги.

Было ясно, что сегодня нисходящая спираль.

Ухудшения не было уже давно. Эйдан всегда знал, чего опасаться, и Алейша пожалела, что ушла сегодня утром. Но Эйдан настоял, потому что знал, что он может справиться с этим, а сестра нет. Сейчас она остро ощущала его отсутствие и металась, не зная, что сделать, чтобы Лейла чувствовала себя в безопасности, что сказать и что сделать. Неважно, сколько бы лет это ни продолжалось, она была для Лейлы незнакомкой.

В кухне для устойчивости она оперлась руками о столешницу, и только потом достала свою любимую кружку, которую отец купил для нее на рождественской ярмарке. Если верить надписи на днище, она была расписана вручную. На ней был изображен ангел со светлыми волосами и голубыми глазами. Ангел был точно не похож на нее. Когда она была младше, ей нравилось притворяться, что именно такой ее видел отец: светловолосой, голубоглазой, с бледной, персиковой кожей.

Когда чайник начал закипать, Лейла позвала: «Чаю, пожалуйста». Алейша закатила глаза к потолку и торопливо вымыла любимую мамину кружку со «Звездными войнами». Та простояла в раковине несколько дней, покрывшись темными кофейными кругами.

Алейша залила кипятком чайные пакетики, с удовольствием наблюдая, как вода становится темной, потом плеснула в каждую кружку молока. Осторожно отнесла чай в гостиную, не сводя глаз с кружек, чтобы ничего не расплескать. Было невыносимо представить, чем может закончиться, если она прольет чай на пол.

Она аккуратно поставила кружку на стол рядом с Лейлой и выключила телевизор. Как ни странно, но Лейла крепко спала, тихонько посапывая.

Алейша села в кресло напротив матери и некоторое время наблюдала за ней. Она слышала, как за окном проезжают на велосипедах дети, как смеются мамочки, толкая перед собой прогулочные коляски. Девушка резко подскочила, увидев, что на телефоне высветился входящий звонок. Папа. Она взяла телефон и вышла из комнаты, аккуратно прикрыв дверь.

Дин позвонил впервые за последние три недели. Она в нерешительности занесла палец сначала над зеленой кнопкой, потом – над красной. Разговаривать с Дином, когда Лейла находится в соседней комнате… это ощущалось как предательство. Но если она нажмет красную кнопку, Дин, возможно, больше не позвонит. У него теперь была новая жизнь, новые дети, новая жена. У него были уважительные причины не перезванивать. Он был «очень занят, дорогая».

– Алло? – прошептала она, прикрывая рот рукой, стараясь, чтобы в голосе не прозвучала надежда. Ей просто хотелось разговора, обычного разговора.

– Привет, милая! – Его голос был бодрым, оглушительно счастливым – на заднем плане слышалась какая-то болтовня.

– Привет, пап, ты где?

– Я дома… дети смотрят фильм. А ты? Почему шепчешь?

– Тоже дома. Мама спит.

– Э-э… у вас все хорошо? Как Эйдан?

– Он занят, работает. Маме сейчас не очень хорошо. Она перестала брать новые проекты, так что мы стараемся, как можем.

Алейша обожала смотреть, как мать занимается дизайном, а иногда и рисует. Но когда Лейла чувствовала себя так, то забрасывала все дела. Она убрала компьютер и материалы, прекратила принимать заказы. Это всегда было для Алейши и Эйдана первым признаком того, что дело неладно.

– Алейша, ты знаешь, что если тебе захочется отдохнуть, ты можешь приехать и провести какое-то время здесь. Мы будем очень рады тебя видеть. У тебя ведь сейчас летние каникулы?

– Да, я сдала экзамены. Но… я работаю. Может быть, в другой раз? Когда будет поспокойнее. В любом случае, я собираюсь много читать – подготовиться к поступлению в университет и все такое. Юриспруденция… там будет конкурс. Эйдан хочет, чтобы я усердно занималась. – Она уставилась на стену, представляя себе, как ее отец находится в своем всегда безупречно чистом доме, с прекрасными детьми, сидящими перед телевизором, они шутят, смеются. Интересно, насколько легко дышится в его новом доме?

– Конечно, я понимаю. Хорошо, солнышко, я рад, что ты так серьезно к этому относишься.

Он замолчал, Алейша услышала возглас на заднем плане. Кто-то его звал.

– Папа?

– Извини, Алейша, мне надо идти. Извини – я тебе еще позвоню. Но помни про мое предложение. Если захочешь приехать в гости, тебе всегда рады.

– Я знаю, – сказала Алейша.

– Хорошо, пока, дорогая, люблю тебя. – Не дожидаясь ее ответа, он отключился.

– Пока, – сказала она в умолкший телефон. Отчаянно желая чем-то занять ум, спастись от наполняющей дом тишины, она принялась листать журнал телефонных вызовов.

Эйдан. Эйдан. Эйдан. Дом. Дом. Кайл. Дев. Кайл. Дом. Эйдан.

Она зашла в свою телефонную книгу и нажала кнопку «Вызов» напротив имени Рэйчел, слушала гудки, почти надеясь, что Рэйчел не ответит. Алейша не знала, что скажет. Но разговор с отцом, его непринужденный голос заставили ее почувствовать себя еще более ненужной, чем когда-либо.

– Привет, сестренка! – прощебетал голос Рэйчел.

– Привет, – ответила Алейша, не сумев убрать уныние из голоса. – Ты в порядке?

– Извини, детка, но я сейчас гуляю с друзьями. Можно я позвоню тебе позже?

– Не беспокойся, не беспокойся, – ответила Алейша с легкостью, которой не испытывала, не желая, чтобы сестра чувствовала вину за то, что живет нормальной жизнью. – Поговорим на неделе? Приятного вечера! – Она со вздохом повесила трубку. Единственная компания, которая у нее была в обозримом будущем – негромкое посапывание мамы.

Лейла сидела рядом с ней, склонив голову на плечо и мирно спала. У Алейши на мгновение возникло желание встряхнуть ее, разбудить и закричать: «Мама, поговори со мной! Давай поболтаем!» Но это желание рассеялось так же быстро, как и возникло.

Она вытащила из чехла список книг, развернула его и вновь сложила, а затем медленно вынула из сумки «Убить пересмешника». Кто-то потрудился составить этот список, специально отобрал книги. Что же было в этих книгах? Почему он выбрал именно эти? Знал ли автор, что его список для чтения станет чьим-то еще?

Она посмотрела на книгу и почувствовала неловкость, вспомнив, как волновалась, когда впервые ее открыла, тогда ей показалось, что все в библиотеке внимательно разглядывают ее. Интересовались, что она делает? Почему ведет себя как какой-нибудь книжный червь? Но здесь, кроме нее, никого не было. Некому было ее оценивать.

Она раскрыла книгу и начала читать, поначалу неуверенно, осторожно шепча каждое слово, как если бы читала вслух на уроке английского, пока не позволила себе наслаждаться собственным неспешным ритмом, чувствуя каждое слово. Через каждые несколько строчек она поглядывала на Лейлу, чтобы проверить, не подает ли мама признаков пробуждения, но мама не шевелилась. Она заметила, что книга позволяет ей присутствовать сразу в двух мирах: в том мире, в котором она находилась прямо сейчас, в своем доме, рядом с матерью, где воздух был теплым и влажным от дневной жары, и в другом мире, мире двух детей, девочки Джин-Луизы по прозвищу Глазастик и ее старшего брата Джима, которые жили в маленьком городке под названием Мэйкомб, в штате Алабама, где они играли на улице, дурачились, потому что были… детьми. Она была готова на все, чтобы снова увидеть жизнь глазами ребенка; время, когда она еще не была такой сложной, пугающие соседи были веселым увлечением, а семья означала родной дом. С первых нескольких страниц было ясно, что Глазастик определенно мешает Джиму, но он все равно с ней мирился.

– Мам. – Алейша повернулась к Лейле, чьи глаза были по-прежнему крепко закрыты. – Что ты думаешь о Глазастике и Джиме? Они тебе никого не напоминают? – Алейша улыбнулась, не ожидая ответа, на глаза ей попалась фотография, выставленная на каминной полке: Алейша и Эйдан, в возрасте семи и пятнадцати лет, обнимающие друг друга (к этому их принудила Лейла, руководившая съемками из-за камеры), с лицами, скривившимися от притворного отвращения. Она улыбнулась.

Затем Алейша познакомилась с отцом Глазастика и Джима. Рассказчица называла его по имени – Аттикус… Это имело смысл только потому, что он был важным персонажем. Обращение «отец», похоже, было для Аттикуса слишком банальным. Он был адвокатом. Мудрым, добрым, справедливым… Она повернулась к Лейле, лицо ее расплылось в улыбке.

– Мам! Он адвокат! – прошептала она. – Похоже, большая шишка в их городишке. – Она видела Аттикуса глазами Глазастика – крупный мужчина, сильный, достойный уважения. Она вспомнила, что когда-то давным-давно и сама так думала об отце. Странно, как только кончается детство, родители превращаются в обычных людей, с такими же, как у тебя, страхами и переживаниями.

– Мама, – произнесла она тихим голосом, – кажется, я начинаю в этом разбираться. – На одно мгновение ей показалось, что Лейла вздрогнула, что глаза ее чуть приоткрылись. Алейша подумала, не собирается ли мама что-то ей сказать. Когда ничего не произошло, Алейша свернулась калачиком на диване, прижавшись к матери, как делала раньше, в детстве. Прижав к себе книжку, она позволила глазам закрыться.

* * *

Когда Алейша проснулась на следующее утро, книжка лежала в руках, и мягкая обложка прилипла к ее влажной коже. Она оглядела комнату, и на секунду ей показалось, что в кресле напротив она видит маленького ребенка, ее ноги в шортиках были запачканы алабамской пылью, а коленки расцарапаны. Глазастик. В момент пробуждения она будто находилась не в Уэмбли, а в Мейкомбе. Она посмотрела на другой конец дивана, ожидая увидеть Лейлу и гадая, разделит ли мама с ней этот момент. Однако мамы там не оказалось, Алейша была совсем одна. Но впервые за порядочное время тишина в доме не была такой удручающей, она могла дышать.

Глава 7. Мукеш

– Би-и-п. Папа, это Рохини, мне сегодня нужно поехать в офис, поэтому я хочу на несколько часов привезти к тебе Прию. Я приготовила ей ланч, потому что она сегодня немного капризничает, у нее будет с собой книга, так что не беспокойся о том, как ее развлечь. Я записала ее к парикмахеру на Уэмбли Хай-роуд на пять часов, ты бы мог отвести ее туда? Тебе тоже будет полезно прогуляться. До скорой встречи, папа. Я буду у тебя в районе одиннадцати.

– Би-и-п. Привет, папа, это Вритти. Рохини только что написала мне, хотела, чтобы я проверила, что ты получил ее сообщение. Она сейчас едет к тебе.

– Би-и-п. Привет, пап, это Дипали. Рохини сказала, что ты записался на благотворительный поход в этом году. Замечательно! Я скоро приеду к тебе с дисками для фитнеса. Мама их очень любила. Они помогали ей сохранять здоровье. Может быть, тебе тоже стоит начать.

Было без десяти одиннадцать, и Мукеш в четвертый раз прослушивал сообщение Рохини, чтобы удостовериться, что правильно уловил все детали. Приедут в районе одиннадцати. Запись к парикмахеру на пять часов. Кормить и развлекать Прию не надо.

Он проигнорировал сообщение Вритти, зная, что она не ждет от него ответа; дочка всегда играла роль гонца Рохини. И ему совсем не понравились слова Дипали про диски с фитнесом. Насколько он помнил, Наина только делала вид, будто они ей нравятся, чтобы Дипали не чувствовала, что зря потратила деньги.

Пока он записывал все детали на стикер, Рохини именно для этой цели оставила блок («Папа, ты, похоже, никогда не слушаешь внимательно мои сообщения, я положу блокнот у телефона, чтобы ты мог все записывать».), телефон зазвонил опять, и сердце заколотилось. На случай, если у Рохини появятся еще какие-либо инструкции перед грядущим приездом, он отклеил еще несколько листочков.

– Да… Я почти готов, честно. В одиннадцать… – сбивчиво проговорил Мукеш, торопливо вскаивая с места.

– Алло, это мистер Патель? – спросил мужской голос.

– Да, – ответил Мукеш, на этот раз настороженно. – Это мистер Патель. Кто говорит?

– Здравствуйте, мистер Патель, это Кайл из библиотеки на Хэрроу-роуд. Мы говорили с вами на днях. У нас есть книга по вашему запросу, которая как раз освободилась.

– Но я не оставлял никакого запроса. Я не знаю, как это делается.

– Вы уверены? У нас отмечена книга «Убить пересмешника».

– Я ее не заказывал, клянусь. Простите, что отнял у вас время, – поспешно извинился Мукеш.

– Странно. Возможно, это техническая ошибка. Вы хотите, чтобы я аннулировал заявку? Книга вас ждет, но я могу поставить ее обратно на полку.

Мукеш уже собрался ответить, когда его осенила мысль. Он увидел нацарапанные на листочке слова: «Прия… не надо кормить и развлекать». В конце концов, книга есть книга… и, если библиотекарь не смогла ничего порекомендовать, быть может, техническая ошибка как раз кстати. Он не мог терять время. Может быть, это все-таки развлечет Прию! Это может стать началом, надо показать, что он старается ее понять.

– Я приду и заберу ее сегодня, если можно.

– Конечно, мистер Патель.

– Спасибо, молодой человек. Как мне ее забрать?

– Вам просто нужно прийти в библиотеку с документом, удостоверяющим личность, поскольку, как я понимаю, вы еще не получили читательский билет. Верно? И передать сотруднику за конторкой вашу просьбу. Все просто!

Мукеш не был уверен, что это звучит просто, но ему придется с этим разобраться. Он почувствовал, как у него сладко замерло сердце.

– Спасибо, спасибо, молодой человек.

Когда он положил трубку, часы пробили одиннадцать и раздался стук в дверь.

– Рохини! Прия! – Мукеш открыл дверь, по лицу его расплылась улыбка. – Как чудесно вы обе выглядите! – Рохини была в своем рабочем одеянии – льняном брючном костюме и модных очках. Она кивнула ему с деловым видом.

– Спасибо, что выручаешь меня в последнюю минуту, папа. Уверена, что у вас двоих найдется чем вместе заняться. – Прия и Мукеш посмотрели друг на друга. Оба явно подумали: «Когда было такое?»

На мгновение Мукеш почувствовал, что у него замерло сердце.

– Вообще-то сегодня мы пойдем в библиотеку!

Прия подняла на него глаза, на лице было написано замешательство.

– Отлично, – сказала Рохини, стараясь скрыть удивление. Она направилась к машине, а Прия поспешила в дом, где заняла свое обычное место, с книгой в руках.

– Рохини, – крикнул Мукеш дочери, и она остановилась на полпути. – О чем книга «Убить пересмешника»?

– Что?

– Книга, о чем она?

– Ой, папа, я так давно ее читала. Уже не помню. Припоминаю только, что я над ней плакала. Кажется, мама меня успокоила. Она думала, что я нервничаю из-за экзаменов, но это было из-за книги. – По глазам Рохини он понял, что она мысленно перенеслась в то время. – Ты ведь не собираешься взять ее для Прии? Из библиотеки? Думаю, ей пока рановато ее читать.

– Нет, нет, это для меня.

– Правда? – Она впервые за долгое время посмотрела на него как на взрослого. – Это прекрасно, папа. Мама бы тобой гордилась.

Против воли грудь его раздулась от гордости. Рохини запрыгнула в машину, помахала ему рукой, и, когда машина скрылась из виду, он услышал, как Наина шепчет ему на ухо: «Спасибо, Мукеш. Спасибо, что снова пытаешься».

Глава 8. Алейша

– Алейша? – раздался в телефоне «профессиональный» голос Кайла, из чего она заключила, что он уже в библиотеке.

– Да? – отозвалась Алейша.

– Тот пожилой человек, которого ты обидела… (Кайл обожал играть на чувстве вины) – ну так вот, он придет сегодня забрать ту книгу, которую ты для него отложила. Кажется, твой трюк сработал… Ты хочешь быть здесь, чтобы лично ее порекомендовать? Я с радостью это сделаю сам, ведь очень хорошо знаю эту книгу.

Алейша закатила глаза. Еще бы он не знал. Кайл знал все. Она не была уверена, что именно побудило ее зарезервировать книгу, но как только она перевернула последнюю страницу «Убить пересмешника», ей захотелось поговорить с кем-нибудь о ней, а тот мужчина как раз хотел взять книгу. Она подумала, возможно, он пришел в библиотеку не только за книгой, а в поисках чего-то большего. Что, если ему был нужен друг, кто-то, с кем можно поговорить? На какое-то время Глазастик и ее брат Джим… они казались Алейше друзьями. А вдруг этот мужчина, если прочтет книгу, тоже почувствует это?

– Вообще-то да, я хочу быть там. Я буду примерно через час. Только дождусь, когда брат вернется домой.

– Хорошо, позаботься о том, чтобы ты могла рассказать ему что-то интересное о книге, прорекламировать ее. Каждый посетитель важен, помнишь?

Она повесила трубку и внутренне простонала. Что сказал ей о книге Любитель детективов? Упомянул ли он что-нибудь интересное, что она, в свою очередь, могла бы сказать старику? Единственное, что ей запомнилось, что обычно он читал другие книги, но что эта вырвала его из привычного жутковатого, наполненного преступлениями мира.

Она достала телефон и набрала в поисковике «Темы в книге “Убить пересмешника”», а потом – «Вопросы для обсуждения по книге “Убить пересмешника”» и выудила список вопросов, который вполне могла бы составить ее учительница английского. Она пролистала книгу, и ее пальцы летали по страницам, которыми она уже насладилась, когда наблюдала за тем, как Джим, Глазастик и их друг Дилл дразнили старика, который жил в зловещем доме по соседству. Она остановилась на странице, где Аттикус готовился к судебному процессу и защите в суде невиновного Тома Робинсона. Тогда при чтении она подсознательно делала пометки, размышляя, действительно ли так выглядит реальная юриспруденция. Она пролистывала страницы, разгневанная отношением горожан к Тому и Аттикусу.

– Эйдан! – крикнула она пару дней назад, вихрем врываясь в его комнату. Брат сидел на кровати, рассеянно глядя в ноутбук.

– Лейш, что случилось?

Она помахала перед ним книгой.

– Вот! Жители Мейкомба – вымышленного городка! Они так ужасны… есть человек, которого обвинили в нападении на белую женщину, и только потому, что она белая, все поверили ей. Аттикус – он как адвокат, по-настоящему хороший адвокат, он защищал Тома. Но все, все остальные… Они ужасны.

– «Убить пересмешника»? – Эйдан оценивающе смотрел на обложку. – Это хорошая книга, – подмигнул он. – Я знаю, она глубокая, но когда она тебя пробирает, тебе просто нужно помнить, что это только книга, понимаешь?

– Я ценю твое мнение – это ведь ты наряжался персонажами из книг на Хэллоуин. Но ты понимаешь, о чем я… это похоже на реальность. Я уверена, что так оно и было. Это настоящая борьба за справедливость.

– Вижу, эта книга действительно зацепила тебя, не так ли? – добродушно поддразнил ее брат.

Она действительно ее зацепила. Но сейчас, когда ей нужно было сказать о ней что-то интересное, она буквально терялась, не уверенная, что ее мысли имеют ценность. Книга вызвала в ней много чувств, но стоит ли делиться ими?

Прислонившись к столешнице на кухне, она ждала, пока закипит чайник. Край врезался ей в поясницу, напомнив, как в детстве Эйдан гонялся за ней по дому, и она упала. На мгновение ей показалось, что она летит, пока она не ударилась головой и не содрала кожу над левым глазом об острый край кухонной стойки.

Эйдан, как всегда, пришел на помощь. Дин отчитал его за беготню по дому, но папе не пришлось просить Эйдана наложить повязку на ее кровоточащий лоб – тот сделал это мастерски. Брат давно взял на себя обязанность о ней заботиться. Лейла долгое время называла его «наш маленький доктор». Эйдан был безупречен, как всегда.

Устроившись в гостиной с кружкой в руках, она выглянула в окно и стала наблюдать за проходящими мимо людьми. Делая глоток, иногда два, всякий раз, когда она замечала кого-нибудь. Это была ее скучная игра на выпивку. Она уже начала паниковать – если Эйдан скоро не появится, то Алейша может не успеть в библиотеку к приходу старика.

И вот тут все и произошло – словно явилось прямиком со страниц романа. В окно она увидела того самого парня из поезда. На этот раз без шапочки. Может, у нее разыгралось воображение? «Нет, – сказала она себе, – это он». Определенно он.

Она медленно приблизилась к стеклу, из-за ее дыхания оно вскоре запотело, и смотрела, как он перемещается в поле ее зрения. Как раз в этот момент кабриолет Эйдана остановился на противоположной стороне дороги, его обычном парковочном месте. Ее сердцебиение замедлилось. В окне машины виднелся силуэт Эйдана, он наклонился к бардачку, вероятно, убирая очки (он ни в какую не желал признавать, что нуждается в очках для вождения), потом откинул голову назад и уставился в небо. Алейша ждала, рассчитывая, что сейчас он выйдет из машины, но этого не происходило.

Время остановилось, Эйдан тоже не двигался. Алейша чувствовала себя шпионом. Что происходит?

И тут позади нее послышался шепот.

– На что мы смотрим?

Это была Лейла, одетая в джинсы и футболку – вероятно, сегодня у нее был хороший день. Алейша постаралась стереть с лица удивление.

– Ты встала!

– Конечно, я встала.

Алейша нахмурилась.

– На что ты смотришь? – продолжала Лейла.

– Ни на что. – Алейша отвернулась от окна, стараясь заслонить от взора матери машину Эйдана, позволяя брату побыть одному. – Просто заметила одного парня, которого видела однажды в поезде, – сказала она, чтобы отвлечь маму.

– Захватывающе, – улыбнулась Лейла. Сегодня утром ее глаза выглядели менее усталыми.

Алейша бросила последний взгляд на Эйдана. Он знал, что она его ждет. Алейша написала ему сообщение, что ей надо на работу. Почему же он не входит? Чем он занят? В машине брат поднес обе руки к лицу, его плечи поникли: в таком положении он просидел несколько мгновений, а затем посмотрел в сторону дома, в ее сторону.

– Мама? – вскочила Алейша, но, когда обернулась, Лейлы уже не было.

– Я здесь! – крикнула Лейла из своей комнаты. Алейша быстро встала с дивана, сделав вид, что ничего не заметила, и пошла наверх. За дверью маминой спальни она слышала тихие голоса по радио.

Она вошла; Лейла вынула из уха один наушник.

– Входи, дорогая, – произнесла она приветливым голосом. – Входи и посиди со мной. – Алейша постаралась подавить свою панику по поводу библиотеки, постаралась сосредоточить внимание на маме. Прямо сейчас она хотела, чтобы ее обняли. Хотела, чтобы Лейла сказала ей, что все будет хорошо.

Лейла, выпрямившись, сидела у изножья кровати. Алейша привыкла видеть ее свернувшейся калачиком, сейчас же пальцы ее ног чуть касались пола. Рядом с ней стоял радиоприемник, подключенные наушники связывали Лейлу с ним, словно вливая в нее жизнь.

Она похлопала ладонью по кровати с другой стороны от радио. Алейша села, как было велено. Лейла вынула из ушей наушники. Смотала провод и положила наушники рядом с приемником. Алейша обратила внимание на линии. Линия ступней Лейлы и линия пола. Линия ее прямой спины и линия кровати. Приемник, линия проводов. Она чувствовала, будто невидимые границы прочерчены сквозь нее, над ней, вокруг нее. Она узнавала и собственные линии: ее спина (слегка изогнутая, ссутуленная), кровать, ноги и пол, ступни (пальцы направлены вниз, а не прямо, как у матери). Мама ей улыбалась, но Алейша не знала, как себя вести, думала только о том, что она выходит за рамки шаблона. Не вписывается в картину.

Девушка застыла на месте, боясь совершить хоть какое-нибудь движение, вдруг оно испортит настроение Лейлы, привлечет ее внимание к тому, насколько неуместна здесь Алейша. Но спустя минуту обе услышали звяканье ключей в двери и щелканье замка. Лейла вскочила с кровати, и Алейша была забыта. Их чары, какими бы они ни были, рассеялись.

– Эйдан! – воскликнула Лейла, спеша к входной двери.

Алейша перегнулась через перилами, наблюдая, как Лейла обнимает сына. Алейша вглядывалась в лицо брата, зажатое между плечом и головой матери. Он улыбался. И глаза его, кажется, блестели.

– Идем со мной на кухню, – сказала Лейла, увлекая за собой сына. – Я что-нибудь приготовлю!

Алейша не двигалась с места, чувствуя себя третьей лишней.

Затем она забрала из спальни сумку и надела туфли у двери. Эйдан, уже в фартуке, подошел к ней.

– Ты сейчас в библиотеку?

– Да, тот старик, ну ты помнишь… так вот, он придет взять книгу, которую я рекомендовала.

– Это здорово, Лейш! И на этот раз у тебя получится лучше?

– Само собой. Та книга, которую я читала…

– «Убить пересмешника»?

– Да, ты не забыл.

– Еще бы, ты же все время твердишь о ней.

– Странно… Не знаю, сумею ли я сказать о ней что-нибудь достойное.

– Он будет в восторге. Мне ты наговорила о ней кучу крутых вещей.

Алейша почувствовала, как у нее краснеют щеки, словно ее захватили врасплох. Помимо всезнайки Кайла и Дева, ее брат был единственным из известных ей людей, кто разбирался в книгах.

– Правда?

– Да. Но не буду врать: когда я увидел тебя крепко спящей с книгой в руках, я подумал, что она тебе наскучила.

Алейша сердито посмотрела на него и легонько ударила по руке.

– Заткнись. Вообще-то я могу сконцентрироваться на нужных вещах. Не забывай, я получаю хорошие оценки.

– Тогда чего же ты ждала?

– Тебя! – Алейша подхватила сумку и выбежала из дома.

– Это похоже на сцену из фильма «Реальная любовь» или чего-то в таком роде, – крикнул Эйдан ей вслед, а из дома тем временем донесся голос Лейлы:

– Эйдан, милый, помоги мне с этим!

Алейша в ответ показала ему средний палец.

Список для чтения. Индира. 2017

Индира опоздала на сегодняшний сатсанг, потому что курьерская доставка перепутала время. Когда она приехала к мандиру, то была взволнована и в панике. Она знала, что сегодня сатсанг ведет Наина, хотя очень долгое время та не могла этого делать из-за лечения, и Индира обещала Наине, что будет там. Она хотела увидеть ее и поддержать. Индира каждый день за нее молилась. Хотя они не были близкими подругами (Индира ни с кем особенно близко не общалась), Наина была готова помочь всем. Индира твердо верила, что на добро нужно отвечать добром, когда люди больше всего в нем нуждаются.

И вот именно сегодня ее угораздило опоздать.

Индира села на стул у стеллажей для обуви и сбросила колхапури[20], носки снимать не стала, хотя ее врач рекомендовал соблюдать осторожность.

– Если снимаете обувь, лучше ходите босиком, так будет гораздо лучше, мисс Патель. Не так скользко. – Но Индира никогда не прислушивалась к его советам.

Она аккуратно положила туфли в пластиковый пакет и выбрала свою любимую обувную полку. Полка номер 89 на стойке Д. Это было ритуалом. Иногда сюда приходила школьная экскурсия, это место бывало занято, но все остальные знали, что оно принадлежит Индире.

Она проверила, нет ли на полке другой обуви – ничего, кроме скомканного клочка бумаги в глубине. Индира вытащила его, поскольку была любопытной, развернула, чтобы посмотреть, нельзя ли вернуть ее владельцу, человеку, который разбрасывает мусор в общественных местах. Кто осмелился мусорить на ее обувной полке?

Вдруг тебе это пригодится:

• «Убить пересмешника»

• «Ребекка»

• «Бегущий за ветром»

• «Жизнь Пи»

• «Гордость и предубеждение»

• «Маленькие женщины»

• «Возлюбленная»

• «Достойный жених»

Индира нахмурила лоб. Что это? Какой-то список на английском, написанный аккуратным почерком, который она не узнавала. С единственной уликой невозможно найти и пристыдить любителя намусорить.

Она бросила взгляд на часы. Было уже пять минут третьего, а она еще не добралась до зала! Она знала, что ей следует выбросить бумажку в урну, но она была совершенно в другой стороне. Отчасти чтобы сберечь время, а отчасти потому, что в глубине души у нее засела мысль: «На всякий случай», – вдруг записка была посланием кому-то, может быть, даже ей самой, – она аккуратно ее сложила и положила в пластиковый пакет.

Она заметила Мукеша, мужа Наины, который смотрел в одно из окошек, проделанных в деревянных дверях, отделяющих главный вестибюль от зала.

– Эй, на что смотришь? Здесь только для женщин! Кыш! – пошутила Индира.

– Не сердись, Индирабен[21]. Я смотрю, чтобы удостовериться, что с ней все в порядке. Я обещал, что задержусь. – Его голос слегка дрожал, глаза были покрасневшими, усталыми.

– Ты сорвешь себе спину, если долго будешь стоять в таком положении!

– Индирабен, ты же понимаешь. Посмотри, – он указал жестом в сторону зала, и взгляд Индиры последовал за ним, она оперлась локтями на раму с символикой храма. – Я должен за ней приглядывать.

Наина выглядела совсем не так, как всегда. Ее волосы, обычно черные как уголь и заплетенные в косу, были сегодня полностью покрыты старым сари, которое не сочеталось с остальным нарядом. Это было очень не похоже на Наину, но Индира ничего не сказала Мукешу. Он так пристально следил за женой, словно, если он отвернется, она может исчезнуть.

Лицо Наины осунулось, но его выражение осталось таким же, как всегда – энергичным и одухотворенным. Даже издалека Индира видела круги под глазами Наины, но ее руки жестикулировали, а губы шевелились в такт музыке: она вкладывала в песню всю свою энергию. Пожалуй, эта песня возвращала ее к жизни. Сидящие в креслах или на полу женщины хлопали в такт, а их сари и пенджабские платья[22] бушевали красками.

Если бы не похудевшая фигура Наины и сутулость, которых она раньше не замечала, не осунувшееся лицо и шарф на голове, женщина никогда бы не поверила, что у Наины рак. Но все эти изменения были видимы невооруженным глазом, и Индира задалась вопросом: почему Бог выбрал именно ее? Почему Наину? У Наины была семья. Любимые люди. Индира была здорова, а у нее не осталось ни одной любящей души.

– Я должна идти, – сказала Индира Мукешу, который грустно кивнул. Он придержал для нее дверь, и она вбежала внутрь.

Наина широко улыбнулась и кивком пригласила ее вперед, занять место. При этом не переставая петь ни на минуту.

В этой комнате Индира чувствовала любовь и уважение, которые испытывали все присутствующие к этой женщине, стоящей перед ними. Если бы Индире довелось пережить то же самое, собрались бы люди ради нее? Смотрели бы на нее с тем же выражением лица? Она в этом сомневалась, почему-то знала, что они с Наиной принадлежат к разным типам женщин. Индира всегда искала контакта, просто очень часто никто не стремился к нему вместе с ней.

После окончания сатсанга Индира прижалась к дальней стене, прикидывая, все ли вещи у нее с собой, чувствуя себя неловко и одиноко, не зная, с кем поговорить. К ней подошла Наина. Все остальные были сосредоточены на общении со своими друзьями, сестрами, кузинами, соседями.

– Индирабен, как хорошо, что ты пришла. Давненько мы не виделись, да?

– Да, Наинабен. Ты сегодня была на высоте, твои дочери, они так тобой гордятся. – Индира указала рукой в сторону трех женщин, сидящих в первом ряду и занятых разговором. – Хлопали и подбадривали тебя от начала и до конца!

Наина посмотрела в сторону своих дочерей: Дипали, Рохини и Вритти.

– Они замечательные.

Индира кивнула, поднесла руки к лицу Наины, почувствовала ее теплую, мягкую кожу.

– Джай Сваминараян, – прошептала Индира.

– Спасибо тебе, подруга, – сказала она с ласковой улыбкой и блеском в глазах.

В тот день Индира видела Наину в последний раз. Список для чтения долгое время лежал скомканным и забытым в пакете, каждую неделю она брала его с собой в храм. Но в нужный момент он себя еще обнаружит.

Глава 9. Мукеш

– Скорее, деда! Я хочу в библиотеку.

Мукеш наслаждался прогулкой по главной улице, но легкие жгло, потому что он с трудом поспевал за скачущей впереди Прией. Просто наблюдая за ней, он почему-то чувствовал себя более старым и слабым. Когда-то он держал на руках новорожденную Прию: маленькие глаза, уши и маленький носик кнопочкой. Какой маленькой и хрупкой она тогда казалась. А теперь посмотрите: они поменялись ролями. Теперь хрупким был он.

Библиотека на Хэрроу-роуд была старым зданием, совсем не похожим на современную библиотеку в административном центре; сооружение выглядело так, словно когда-то было чьим-то домом, с белыми стенами и черным броским деревянным каркасом. За ним располагался парк, поэтому здесь было тихо и спокойно. Помещение с большим количеством окон, некоторые из них были новые и современные, а что говорить про устрашающие, автоматически открывающиеся стеклянные двери. Он заметил на двери плакат, не замеченный им ранее, с надписью: «Спасите наши библиотеки. Оповестите других».

– Вау, – прошептала Прия, приблизившись. – Бабушка однажды водила меня сюда, когда я была маленькой. Но я это плохо помню.

Мукеш кивнул; он нервничал и смущался после прошлого визита, но радостное возбуждение Прии его воодушевило. Придерживая Прию за плечо, чтобы она вновь не умчалась вперед, он, чуть помедлив, приблизился к двери, чтобы посмотреть, кто там за ней. Он увидел собранные в пучок темные волосы, возвышающиеся над поверхностью стола. Это была она, грубиянка. Он вздохнул и расправил плечи.

Двери раздвинулись перед ним как по мановению волшебной палочки; как только они оказались внутри, Прия бросилась в сторону детской зоны. Мукешу казалось, что она уже была взрослая для этих книжек, но, вероятно, внучка знала, что хочет.

Он смотрел, как Прия среди книжных полок чувствует себя как рыба в воде и уже что-то выбирает, совершенно не чувствуя дискомфорт в этом странном новом мире. Как ей это так легко дается? Если оглянуться по сторонам, то все здесь знали, что нужно делать. Все, кроме него.

Некоторые полки были под завязку заполнены книгами, другие были почти пустыми, на них стояли всего четыре-пять книг. Вдоль стены выстроились столы с современными компьютерами, рядом стояли кресла, некоторые из них выглядели потертыми, а другие – совсем новыми. Имелся и второй этаж, но поперек лестницы была протянута цепочка с табличкой «Только для сотрудников». Библиотека была небольшой, но он знал, что сможет найти здесь что-нибудь. Мысли Мукеша вернулись к тому, почему он так скоро сюда вернулся. Таинственное резервирование книги могло быть его первым шагом к тому, чтобы стать завсегдатаем библиотеки, как остальные посетители.

Он набрал в грудь побольше воздуха и подошел к девушке за конторкой и с удивлением обнаружил, что она ему улыбается.

– Здравствуйте, – опасливо произнес он, приблизившись, посматривая за Прией, отмечая ее привычную позу в кресле-мешке, с раскрытой книгой в руках.

– Здравствуйте, чем могу помочь? – спросила девушка. Он огляделся, выискивая ее телефон, наушники или другие признаки того, что она на самом деле обращается не к нему, но ничего такого не было. Как странно.

– Я пришел, чтобы забрать зарезервированную книгу, но только у меня вопрос.

– Какой?

– Понимаете, я ее не резервировал. Я впервые пришел в библиотеку чуть больше недели назад. Это книга-приглашение или что-то в этом роде?

– Мистер Мукеш Патель?

– Да… Это… это я. – Либо она знала слишком много, либо так превосходно был налажен библиотечный сервис.

Она вбила что-то в компьютере. Ее ногти выбивали мягкую дробь: щелк-щелк-щелк. От этого звука Мукеш непроизвольно заскрежетал зубами.

– Да. «Убить пересмешника». Все правильно. – Она все еще не отрывала глаз от экрана. Мукеш не знал, чего ждать дальше.

Потом девушка достала что-то из-под стола. Книгу. И вручила ему. Мукешу не очень понравился на ощупь ламинированный переплет, но к этому можно привыкнуть.

– Это я… э-э… зарезервировала ее для вас. Вы на днях попросили меня что-нибудь вам порекомендовать, вот я и подумала, что эта книга подойдет. – Она запнулась. – Э-э… она хорошая.

Мукеш держал книгу в руках так, словно никогда прежде в его руках не было ни одной книги. Ему хотелось спросить девушку, о чем книга, но он боялся, что это будет глупый вопрос. Может быть, он должен это знать.

– Деда, можно я возьму вот эту? – появилась рядом Прия, протягивая книгу «Волшебник Земноморья»[23]. Мукеш пожал плечами и вопросительно поглядел на девушку за конторкой в поисках подсказки. Она кивнула.

– Конечно, можете взять до… – Она сделала небольшую паузу. – …до шести книг за раз на каждый читательский билет.

Прия смотрела на дедушку, горячо кивая. Он никогда не видел ее такой воодушевленной. Прижав книгу к груди, она раскачивалась из стороны в сторону.

– Мне кажется, что книгу «Убить пересмешника», которую возьмете вы, ваша внучка тоже может почитать. – Девушка смотрела на него со знанием дела. Мукеш на секунду задумался, вспомнив слова Рохини, что эта книга «слишком взрослая» для Прии.

– Значит, это не пригласительная книга?

– Возможно, что-то в этом роде. Если вы не захотите ее прочесть, то ничего страшного. Но я подумала, что это хорошая книга. – Поведение девушки изменилось: она стала неуверенной, настороженной.

– Я слышала об этой книге, деда, по ней даже снят фильм, – вмешалась Прия.

– Правда, внучка? А о чем она?

Прия пожала плечами, хмурое выражение появилось на ее личике.

– Не знаю. Я не могу знать все.

Мукеш хмыкнул. Девушка за конторкой набрала воздуха, словно собиралась начать длинной речью, но сказала только:

– Это хорошая книга для начала, поверьте. Классика.

– Вы считаете, она мне понравится? – Мукеш не знал, на кого смотреть – на девушку или на Прию. Ему понравилась «Жена путешественника во времени», но в основном потому, что она сама попала к нему в нужный момент и сблизила с Наиной.

Девушка кивнула.

Мукеш посмотрел на обложку. Название было написано письменными буквами; ему пришлось прищуриться, чтобы разобрать слова. Убить. Пересмешника.

– Почему она так называется? – спросил он.

– Там есть такая строчка… – голос девушки оборвался. – Извините, я не стану раскрывать подробностей. Вам придется прочесть, чтобы узнать. Если захотите, конечно. Я на вас не давлю.

– Да, деда! – сказала Прия, улыбаясь девушке, как будто они были заодно. Мукеш видел в глазах Прии восхищение. Похожие эмоции были у его дочерей, когда они встречались со старшими кузинами.

– Вы можете порекомендовать мне и какие-нибудь другие книги? Раз мне можно взять шесть, – спросил Мукеш, – включая вот эту, – указал он на книгу Прии.

Девушка на секунду замерла, ее глаза расширились.

– Нет, нет, я думаю, вам надо начать с этой. Доверьтесь мне. Это могло бы… м-м… навести меня на мысль, что вам надо прочесть потом, если книга вам понравится.

– Я попробую, – улыбнулся он ей, она ответила тем же. Мукеш посмотрел на Прию с улыбкой. – Я беру библиотечную книгу!

– Знаю, деда, это круто, – сказала Прия, протягивая своего «Волшебника» девушке за конторкой. Мукеш последовал ее примеру.

– Деда, – шепнула Прия, – и твой читательский билет. – Она легонько подтолкнула его, и Мукеш сделал, что ему было сказано.

Он наблюдал, как девушка просканировала штрих-код его карточки. Бип. Как просканировала каждую книгу. Бип. Бип.

– Когда нам надо их вернуть? – спросил он.

– Через три недели. Вы можете продлить срок по телефону или онлайн, если захотите.

– Нет, я успею прочитать и знаю, что внучка тоже успеет.

– Вам не нужен штамп с напоминанием на первой странице, на всякий случай?

Мукеш открыл первую страницу книги и заметил вкладку с листом «Библиотеки совета боро Брент», полным черных, похожих на кляксы, дат. Так много! Странно было осозновать, что книга предназначалась не только для него, она была для всех. Все эти люди брали ее до него, а сколько возьмет после! Они могли читать ее на пляже, в поезде, в автобусе, в парке, у себя в гостиной. В туалете? Он надеялся, что нет! Каждый читатель, сам того не сознавая, был в некотором роде связан с остальными. Ему тоже предстояло стать частью этого сообщества.

– Да, пожалуйста. – Он передал обе книги обратно девушке, у которой уже был наготове штамп и, наблюдая за происходящим, задавался вопросом, брала ли когда-нибудь Наина какую-то из этих книг. Она постоянно пропадала в библиотеке и, наверное, прочла сотни книг. Была ли «Убить пересмешника» одной из них?

Мукеш положил книгу в холщовую хозяйственную сумку.

– Сэр, если хотите, то можете почитать здесь, у нас даже есть кофе-машина и соки. А тебя как зовут? – спросила девушка Прию.

– Здравствуйте, я Прия. А как вас зовут? – смело и неожиданно уверенно ответила Прия.

– Алейша, приятно познакомиться. Не хотите ли вы с дедушкой посидеть здесь и почитать?

Прия с надеждой посмотрела на Мукеша, но тот покачал головой – было уже около пяти часов – внучке пора было к парикмахеру! Он чувствовал, как за ним наблюдают две пары внимательных глаз. Заметили ли они, что он испытал облегчение? Мукеш не хотел оставаться… он бы чувствовал себя слишком неловко, поэтому радовался, что у него был предлог. Тем более времени и правда нельзя было терять, а то не будет конца жалобам Рохини.

– Могу я еще чем-нибудь помочь? – спросила девушка.

– Нет, спасибо. Вы мне очень помогли. Нам с внучкой пора по делам.

Она засияла, провела рукой по волосам, приглаживая выбившуюся прядь.

– Я буду наслаждаться чтением «Убить приспешника». Я обязательно прочту немного сегодня вечером.

– «Пересмешника», – поправила его девушка, а он только улыбнулся, не понимая, зачем это ей понадобилось повторять за ним.

Прия помахала на прощанье, девушка вежливо помахала ей в ответ, пока Мукеш брел к выходу. Ему казалось, словно он стал выше ростом, мог видеть дальше, до конца автостоянки, то, что было за деревьями, домами, что находится за стадионом Уэмбли. Сделавшись немного выше, он мог увидеть весь Лондон. «Поразительно, как много зависит от осанки», – подумал он.

«Молодец, Мукеш, ты справился со страхом», – сказала Наина ему на ухо. Он ее слышал. Громче, чем когда-либо прежде – как если бы она стояла рядом с ним.

– Спасибо, – прошептал Мукеш.

– Что, деда? – спросила Прия.

– Извини, ничего, внучка. Пойдем к твоему парикмахеру!

– Дедушка, нет! Я не хочу. Мама всегда хочет меня подстричь, но я хочу длинные волосы.

– Иногда тебе просто надо слушаться маму. Это ее порадует! Во время стрижки ты можешь читать. Как тебе такое предложение?

– Это правда, – пожала плечами Прия и последовала за дедом, позволяя ему, хоть и медленно, но вести себя.

Сегодня он на законном основании взял книгу в библиотеке, и девушка за конторкой была услужлива. Ему было немного стыдно, что он пожаловался на нее, но, с другой стороны, если бы он этого не сделал, возможно, она не была бы сегодня такой вежливой. Когда он работал в Центральной билетной кассе Уэмбли, все любили высказывать свои замечания и предложения, ведь хороший, честный отзыв клиента – это единственный верный способ улучшить сервис – и сейчас, годы спустя, он тоже получил от этого удовольствие.

А еще сегодня он отвел в библиотеку свою внучку. Впервые за все время Прия выглядела увлеченной или, во всяком случае, довольной в обществе деда. Возможно, сегодняшний день положил начало новой главы.

Список для чтения. Леонора. 2017

Леонора сделала намасте, приветствуя своего инструктора, и направилась за обувью в вестибюль. Все спешили уйти, натягивали обувь, не развязывая шнурков, выбегали из дверей, мгновенно забывая то умиротворение, что царило на занятиях йогой. Леонора никогда не торопилась. Ее не беспокоило, что она мешает другим, она наслаждалась чарующим послевкусием момента, постепенно привыкая к реальности.

Когда люди спрашивали ее, почему она переехала обратно в Уэмбли, она всегда отвечала, что сделала это для того, чтобы быть ближе к родителям – но никогда не упоминала развод и свою сестру Хелену, которая медленно угасала. Именно Хелена была настоящей причиной, по которой она переехала из Манчестера в Лондон. Как только было объявлено о разводе Леоноры, родители накинулись на нее, умоляя переехать жить к сестре, чтобы помочь ей и снять груз с их души. Она нехотя согласилась, хотя Хелена не хотела помощи, теперь они жили бок о бок в неловком молчании. Леонора была нежеланным, посторонним человеком в доме собственной сестры. И ей не с кем было об этом поговорить. У нее не было друзей в этом знакомом, но неприветливом месте. Она переживала трудное время.

От возвращения домой у Леоноры были странные и причудливые ощущения. Ее родители и Хелена видели, как развивается Уэмбли, они были частью этих перемен, поэтому для них контраст не был столь очевиден, но Леонора в свои короткие приезды домой на Пасху и Рождество, на банковские праздники практически ничего не видела за пределами Северной кольцевой дороги, поэтому для нее место, где она выросла, ощущалось чужим. Повсюду были новые высотные дома, старые жилые улицы посерели от пыли, зато торговые центры, станция, стадион были отполированы до блеска в угоду туристам.

Блуждая по этому неприветливому, изменившемуся городу, Леонора надеялась, что занятия йогой помогут ей познакомиться с новыми людьми. Но кроме случайных «привет», никто, похоже, не был заинтересован в общении. Люди расходились, а Леонора задерживалась, не желая идти домой.

Была одна женщина, которая всегда тепло ей улыбалась, но Леонора чувствовала себя слишком скованной, чтобы завязать разговор. Она знала, что ей следует просто взять себя в руки и представиться, но все здесь были такими замкнутыми. Казалось чем-то странным, даже чужеродным, просто поздороваться.

Она натянула обувь, медленно завязала шнурки. Просмотрела, как делала каждую неделю, доску объявлений, висящую перед ней, подолгу задерживаясь, в надежде, что кто-то может первым поздороваться с ней… Ей нужен был тот самый момент первой встречи, как в голливудских фильмах. Если быть честной, то ей просто нужен был друг.

Йога-ретриты по пятьсот фунтов в неделю – нет, спасибо. Присмотреть и поухаживать за кошками – с ее-то аллергией? Спасибо, не надо. Книжный клуб в местной библиотеке на Хэрроу-роуд… Она не была там с детства. Рядом с объявлением был приколот список, написанный от руки. Она предположила, что это названия книг для клуба.

Список для чтения:

• «Убить пересмешника»

• «Ребекка»

• «Бегущий за ветром»

• «Жизнь Пи»

• «Гордость и предубеждение»

• «Маленькие женщины»

• «Возлюбленная»

• «Достойный жених»

Может быть, это – шанс познакомиться с людьми. Раз это книжный клуб, они должны разговаривать. И она с удовольствием вспомнила это место. В подростковом возрасте библиотека на Хэрроу-роуд была ее любимой. Она вспомнила библиотекарей – их, должно быть, давно там нет – и молодого менеджера Дева, у которого всегда имелась рекомендация хорошей книги, отвечающая вкусам и интересам каждого дорогого книголюба.

Она прочитала список, останавливаясь на каждом названии. Некоторые из книг, включая «Убить пересмешника», она уже читала, когда была подростком. Она не помнила сюжета и подробных деталей, но она помнила, какие чувства он у нее вызвал. В книге было что-то теплое, волшебное. Название вызвало в памяти, как она завтракала на улице, на деревянной скамье – это было так давно, что она не могла вспомнить, было ли это ее воспоминание или же сцена из книги.

Дойдя до седьмого названия в списке, она вынула из сумки с одеждой для йоги книгу «Возлюбленная». Посмотрела на нее. Что ж, похоже, у нее преимущество.

Она только начала читать ее, после того как друзья много лет ее рекомендовали. После обеда, когда Хелена дремала, Леонора начала чтение; она сидела возле сестры, слушая ее дыхание и позволяя мыслям витать где-то далеко. Сердцем она уже была там.

Ей стало интересно, на какую дату назначено обсуждение «Возлюбленной» в клубе. На доске объявлений больше не было информации. Успеет ли она ее прочесть? Книга была о женщине по имени Сэти и ее дочери Денвер, они остались одни в доме, который посещает призрак первой дочери Сэти по имени Возлюбленная, она годами была для семьи источником сердечной боли. Это напоминало Леоноре дом. В нем тоже поселился призрак, призрак Хелениного прошлого, Хелениного счастья, того будущего, которое Хелене, пожалуй, никогда не доведется увидеть.

Леонора сделала глубокий вдох, вытирая слезы. Засунула книгу обратно в сумку. Книжный клуб. Это может оказаться неплохой идеей. Шанс пообщаться, завести друзей. Она сфотографировала список книг и объявление. Она найдет его завтра, когда Хелена будет дремать. Да, она пойдет завтра.

Глава 10. Мукеш

– Би-и-п. Деда? Это я, – голос Прии был радостным. – Мне очень нравится «Волшебник Земноморья», но я параллельно читаю несколько книг, поэтому не смогу вернуть ее в библиотеку вместе с тобой. Мама сказала, что ты идешь туда уже сегодня, поэтому я решила позвонить тебе и извиниться, что не успею в срок, и я не смогу приехать сегодня, потому что мама задала мне дополнительную работу по математике на каникулы, и мне надо ее делать.

Она торопливо произнесла эти слова, поэтому Мукешу пришлось медленно перематывать и заново проигрывать сообщение, держа наготове стикеры, чтобы убедиться, что уловил все детали.

Он с нетерпением ждал возможности увидеться с Прией, встал и собрался раньше обычного, потому что горел желанием поговорить с ней о книгах. Он даже записал несколько ключевых фраз. Он хотел, подобно Аттикусу, поделиться мудростью с «Приспешником», пускай эта мудрость принадлежала и не ему.

«Не принимай это на свой счет – услышал он звучащий со страниц голос Наины. – Она просто слишком молода, она не хочет тебя обидеть».

Он понимал, что Наина, скорее всего, права, но с Прией поход в библиотеку дался ему легче. И было ощущение, что он наконец-то совершил прорыв в отношениях с внучкой.

Мукеш вздохнул. Он знал, что идти в библиотеку надо, собирался вернуть книгу и взять другую. Но в глубине души он не был полностью уверен, что справится с этим в одиночку. Мукеш еще раз пролистал книгу, выискивая какое-нибудь мудрое высказывание Аттикуса, которое помогло бы ему пережить этот момент.

Когда час спустя Мукеш подходил к библиотеке с книгой в руках, Глазастик в костюме окорока бежала перед ним, подбадривая его возгласами, заняв место Прии, и мудрый старый Аттикус тоже шагал рядом. Войдя в стеклянные двери, приободренный своими вымышленными спутниками, первым, что он увидел, была девушка, Алейша. Она с головой ушла в работу, в уши опять были вставлены наушники. Он медленно подошел к ее столу, теперь уже без Глазастика и Аттикуса. Кашлянул, привлекая ее внимание, и положил перед ней книгу, гордо поглядывая поверх конторки.

– О? Мистер Патель? Вы ее уже закончили?

Преодолевая себя, он углубился в эту книгу, и, что еще более важно, ему потребовалось всего два дня, чтобы ее дочитать. Мукеш очень гордился этим достижением: за это время он посмотрел только один эпизод «Голубой планеты».

«Незадолго до того, как моему брату Джиму исполнилось тринадцать, он сломал руку в локте». Мукеш начал читать медленно, морщась при чтении первой строки романа «Убить пересмешника», потому что чувствовал, что Наина следит за каждым его движением.

«Это хорошая книга, Мукеш, она не займет у тебя много времени», – громко и звонко прозвучал у него в ушах ее голос. Он огляделся, ожидая ее увидеть. После того, как он попытался удобно устроиться с книгой в гостиной, затем – на кухне, потом – в саду, он, наконец, остановился на месте Наины в их кровати – оно оказалось идеальным. Здесь он почувствовал, пускай лишь на мгновенье, каково это – быть ею, сидеть с книгой в окружении одеяла и подушек. Но в глубине сознания зашевелилась мысль: «Фальшь, фальшь, фальшь».

Он постарался сфокусироваться на страницах.

На их мягкости.

На шелесте.

На слабом потрескивании смазанного клеем корешка.

Стараясь уйти от навязчивого синдрома самозванца и вернуться к книге, Мукеш постарался представить высокого, крупного, властного Аттикуса в своей маленькой спальне, на коврике из ИКЕИ, выбранном Вритти. Прочтя первые несколько страниц, Мукеш узнал, что вежливый и независимый отец Глазастика и Джима был вдовцом и поднимал детей один, с помощью кухарки Кэлпурнии. Глаза Мукеша бежали по строчкам, и он чувствовал, как в горле сжимается ком. Мукеш не был адвокатом, не был столпом общества, не одарил своих детей мудростью. Он не был высоким, крупным и властным, как Аттикус. Но Мукеш тоже знал, каково это, потерять жену. Он выпрямился, его внимание теперь было приковано к этому человеку, мощному, доброму и справедливому мужчине. По ходу чтения Мукеш удивлялся, как Аттикус мог так мужественно продолжать жить. Не увязла ли в прошлом какая-то часть его души, прячась от смерти жены? Мукеш чувствовал, как его смущение уходит, и продолжал читать, вознамерившись узнать секрет успеха Аттикуса. Как Аттикус смог жить дальше таким целостным?

После медленной «раскачки» уже в тот же вечер оказалось, что Наина была права. Мукеш был не в силах оторваться – он почувствовал, как впитывает в себя жизненные уроки Аттикуса, как становится на место Глазастика и видит мир ее глазами. Назойливое «фальшь, фальшь, фальшь» продолжало зудеть где-то в подсознании, но повествование окончательно и бесповоротно завладело им.

Мукеш опустил книгу, его лицо озаряла широкая улыбка, к нему вернулись воспоминания о том, как он перевернул последнюю страницу и испытал гордость. Он снял шапку и пригладил волосы.

– Да, я ее закончил!

– Вы хотите ее вернуть? – спросила библиотекарь, когда он нервно передал ей книгу. Мукешу не хотелось выпускать ее из рук, но он позволил девушке отсканировать книгу через систему.

– Готово, – улыбнулась она. Он ждал, не зная, что делать дальше. Ему хотелось поговорить с ней о книге, но он не знал, что сказать, с чего начать. Он почувствовал, как щеки начинают краснеть – а вдруг он скажет что-нибудь глупое?

– Гм… – начал он. – Побывать в чужой шкуре. – Его голос прозвучал очень хрипло и подрагивал.

– Простите, что вы сказали?

– Побывать в шкуре другого человека, понимаете? Так сказал Аттикус, – пробормотал он.

– О да, я помню, – сказала она, и глаза ее заблестели.

– Я думаю, это мне больше всего запало. Это очень мудро. Аттикус, он очень мудрый.

Алейша кивнула.

– Определенно.

Они неловко посмотрели друг на друга. В воздухе повисла тишина.

– Когда я ее прочла, – начала девушка, – я была так взбешена и так отчаянно хотела с кем-то о ней поговорить.

– Я тоже, – энергично кивнул Мукеш.

– Ну… – девушка посмотрела на свой лежащий на столе телефон. – У меня еще осталось время от обеденного перерыва, может, поболтаем об этом?

Мукеш почувствовал, как Наина подстегивает его, и опять кивнул, немного настороженно. Девушка повела его к столу у окна.

– Вы можете сесть здесь, мистер Патель, – сказала она очень вежливо.

– Зовите меня Мукеш, – прошептал он в ответ. Он не знал, с чего начать, но она наблюдала за ним, ожидая, что он заговорит первым.

– Та фраза о том, чтобы влезть в чужую шкуру… мы ведь были в шкуре Глазастика, той девочки из книги, – медленно произнес он и подумал, что так мог бы сказать кто-нибудь в книжном клубе или на уроке литературы. – Мы ведь видели Аттикуса ее глазами, правда?

Девушка улыбнулась, и Мукеш не мог понять, согласна она или просто потворствует ему.

– Я думаю, эта фраза очень интересна, ведь если бы люди могли влезть в шкуру Тома Робинсона, может, они бы не были к нему так жестоки и не обвинили в том, чего он не делал, когда эта ложь могла разрушить всю его жизнь. И еще, пусть не такое ужасное, но, если бы Глазастик и Джим могли понять, каково это быть тем старым соседом, Страшилой Рэдли, может, они бы тоже были к нему добрее. У него была прекрасная душа… может, просто одинокая. Люди не всегда понимают одиноких. – Слова полились из него, словно он хотел поскорее от них избавиться. Может быть, если говорить быстро, она не заметит его глупости.

Алейша опять кивнула.

– Вы правы, но… это буквально невозможно, вот в чем дело. Люди просто живут каждый своей жизнью, они никогда не могут полностью… ну, понимаете… понять другого человека или то, что он переживает, – она говорила медленно, словно сама собиралась с мыслями. Он подумал, не пытается ли она просто не дать ему почувствовать себя идиотом.

– Я всегда так думал, когда был молод и переехал сюда… – Он сделал глубокий вдох. Книга навела его на эти мысли, он вспомнил, каким неприкаянным себя чувствовал в Уэмбли, когда только приехал сюда, все смотрели на него и его семью как на посторонних. – Я переехал с женой и нашими маленькими девочками из Кении. Мы хотели начать здесь новую жизнь, у нас здесь были родственники, которые всегда говорили о возможностях, работе. Но когда я сюда приехал, то чувствовал себя одиноко, не понимал, почему люди ко мне так пренебрежительно относятся. Я думал, почему они не понимают, что я такой же, как они? Что бы я ни делал, что бы ни говорил, никто даже не пытался меня понять. Некоторые из наших соседей были по-настоящему добры, но остальные видели, что мы не такие, как они, нас невозможно понять, поэтому они даже не пытались. Извините, – Мукеш помотал головой, стараясь прогнать свои мысли. – Это не имеет никакого отношения к книге. О чем я болтаю? Моя жена всегда говорила, что я болтун.

– Нет, нет, я думаю, вы правы, – сказала Алейша, добродушно улыбаясь. – Никто не может по-настоящему понять, что пережили другие люди. Но нужно стараться.

Теперь Мукешу было трудно соотнести ту ворчливую особу, с которой он столкнулся неделю назад, с молодой женщиной, что сидела перед ним сейчас. Он подумал, что если бы в тот день побывал в ее шкуре, то, возможно, смог бы чуть лучше понять ее поведение.

– Знаете, когда я прочла эту книгу… э-э… уже давным-давно… – она помедлила в нерешительности, и глаза ее забегали по комнате. Она напомнила ему его младшенькую, Дипали, которая делала точно так же, когда нервничала или привирала. – С тех пор прошло уже много лет… так вот, она наводит на определенные мысли. У меня есть старший брат, и мы с ним совсем не похожи на Глазастика и Джима, но, читая об их детстве, я вспомнила, как мы с Эйданом были детьми. О том, какими мы были глупыми. Как видели в соседе предмет для насмешек и все такое. Я уверена, что мы вели себя так же глупо в детстве, как будто весь мир был для нас просто большой игрой.

– Это правда! Мне они оба понравились. Очень-очень понравилась эта история, – энергично закивал головой Мукеш. – И Аттикус мне тоже очень понравился! Он был очень умным человеком.

– Он был такой хороший! – Лицо Алейши засветилось. – Мне вот… все это судебное дело с Томом Робинсоном, хотя оно было таким волнующим и меганапряженным, но мне оно очень понравилось. Я собираюсь пойти учиться на юриста в уни…

– Юриста? – просияв, ахнул Мукеш. – Вы очень-очень умная! Неудивительно, что вы так много читаете.

Алейша издала смущенный смешок и пожала плечами, вновь застеснявшись.

– Не такая умная, просто усердно занимаюсь.

– Да, Аттикус – очень хороший адвокат, но вы будете даже лучше. – Мукеш захлопал в ладоши, и они рассмеялись друг над другом.

Болтовня затихла, в воздухе воцарилась неловкость.

– Что ж, спасибо за помощь, – проговорил Мукеш. – Эта книга мне понравилась, а что вы порекомендуете теперь? Вы сказали, можете посоветовать.

Девушка помолчала. Он заметил, что руки ее сцепились и пальцы нервно переплетаются друг с другом.

– Э… может быть, вам понравится «Ребекка» Дафны дю Морье.

– Уверен, мне понравится все, что вы порекомендуете!

Она вскочила со стула и направилась к полкам – нужный экземпляр нашелся немедленно. Он подумал, как это умно, что Алейша знает местоположение каждой книги. Она понесла ее к своей конторке, и мистер Патель выбрался из своего удобного кресла, чтобы там ее встретить.

– Моя жена обожала читать, – сказал он, заполняя молчание, пока она вбивала в компьютер код книги.

– А что она любила?

– Я точно не знаю. У нее всегда была при себе книга. Я никогда не знал какая. Она умерла, понимаете. Пару лет назад. Я… она была любительницей чтения. Я-то никогда особенно не читал, до нынешнего времени.

– Мне очень жаль, – промолвила она тихо, почти шепотом. И посмотрела на него, давая возможность продолжить.

– Она была моей женой, я должен был обращать внимание на книги, которые она читала. Мне нравилось наблюдать, как она читает, но я никогда не спрашивал ее, что происходит в ее книгах. Я чувствую себя глупо, что начинаю читать художественную литературу в моем возрасте.

– Никогда не поздно читать истории.

– Истории кажутся странными. Как будто подглядываешь за чужой жизнью, куда тебя не звали. Все равно что совать свой нос в чужие дела!

Алейша просканировала его читательский билет.

– Я уверена, что ваша жена была бы приятно удивлена тем, как быстро вы прочли «Убить пересмешника».

– Я тоже так думаю, – с серьезностью кивнул он.

– Кем вы раньше работали? Или чем занимаетесь сейчас? – она резко вскинула на него взгляд, вероятно, опасаясь, что могла его обидеть.

– О боже, я не работаю. Слишком стар и дряхл. Я был билетером на Уэмбли-Централ. Сейчас-то я ничем не занимаюсь.

– Билетером?

– Да, продавал людям билеты. Я знал людей, знал их лица и всегда старался узнать их имена, знал, кому на какой поезд надо и когда. Люди тогда были не такими раздражительными, не такими занятыми. Было очень мало мобильных телефонов, не как сейчас, поэтому люди поднимали глаза, когда ходили, а не опускали их, глядя на свои руки. – Он кивнул в сторону айфона Алейши, лежащего экраном вниз на конторке. – Тогда можно было только разговаривать. Я мог окликнуть кого-то, если знал, что он может опоздать на свой поезд. – Он поднял руку. – Ваш поезд здесь, мисс! – говорил я. Люди всегда меня благодарили.

– Не могу себе представить, как в Лондоне люди разговаривают друг с другом. Не уверена, что когда-нибудь сказала кому-то в метро больше нескольких слов.

– Знаю, это печально. Я часто здороваюсь с людьми, и они смотрят на меня, как на сумасшедшего.

Алейша понимающе кивнула.

– Вон тот человек, – прошептала она, указывая на молодого парня в черной толстовке с капюшоном. – Мы называем его Любитель детективов, потому что он больше ничего не читает. Недавно он подошел и заговорил со мной, просто завязал разговор, я нашла это странным. А ведь это моя работа. Я же здесь работаю.

Они захихикали, и Любитель детективов на мгновение поднял глаза; оба быстро отвели взгляды. Мукеш почувствовал себя так, будто проник в чью-то тайну.

– Моей жене вы бы понравились, – проговорил он, переведя дыхание. – Она любит молодых женщин, добрых, умных и целеустремленных. И читающих! Как она сама.

Он заметил, что перешел на настоящее время; девушка тоже обратила внимание.

– Вот ваша следующая книга, мистер Патель! – Она вручила ему «Ребекку» прежде, чем он успел сказать что-то еще. Мукеш взял ее обеими руками, потом убрал в сумку на плече и пошел к выходу. Он обернулся, чтобы попрощаться, только когда уже вышел за дверь. Оказавшись в дверном проеме, разделенном на две половинки стеклом, он помахал одной рукой. Девушка с таким же воодушевлением помахала в ответ.

Да, она была права – Наина бы им гордилась, и не только потому, что он быстро прочитал книгу… а еще и потому, что сегодня он вышел из зоны комфорта и на несколько мгновений обрел нового друга. Он посмотрел на ноги, чтобы удостовериться, что по-прежнему твердо стоит на земле, а не витает в облаках. Убедившись в реальности происходящего, он развернулся и зашагал домой.

Часть третья. «Ребекка». Дафна дю Морье

Глава 11. Алейша

Спустя несколько дней Алейша подскочила от звонка телефона. Было семь часов утра.

– Алейша, – прохрипел голос Термоса. – Ты не смогла бы сегодня подменить Бенни? Ему плохо после вчерашнего мальчишника. Кайл тоже будет.

– Вы имеете в виду, что у Бена похмелье? – зевая, спросила она.

– Вероятно, но все же лучше пусть не приходит. Я не хочу никаких неприятных моментов с посетителями.

Алейша устала посмотрела на прикроватную тумбочку, где, дожидаясь ее, лежала «Ребекка».

– Хорошо. Мне нужно договориться с братом, а потом я приеду. – Она была благодарна за предоставленную возможность просто посидеть сегодня в библиотеке и порасставлять книги на полках. Прошлой ночью Лейле было плохо. Алейша просыпалась несколько раз от криков матери, а затем от звуков шагов Эйдана, который медленно шел в комнату Лейлы. Он был измотан.

Когда она пришла в библиотеку, там было тихо, только два завсегдатая – Любитель детективов на его обычном месте и пожилая индианка, которая обожала поболтать, но никто из них не требовал ее внимания. Как только стеклянные двери закрылись за ней, звуки и запахи Уэмбли, воспоминания о беспокойной ночи Лейлы исчезли.

Когда она шла между рядами полок с художественной литературой, расставляя по местам возвращенные книги, она увидела скрывающуюся за углом фигуру. Это вернуло ее с небес на землю. Мия. Алейша узнала бы этот затылок из тысячи, небрежная стрижка, длинная моносерьга в левом ухе и плоский гвоздик в правом.

Она поспешила мимо, прячась за полкой, неплотно уставленной книгами с авторами на букву «У», не сводя взгляда с ног, стараясь быть как можно незаметнее.

– Алейша?

О черт!

Алейша медленно повернулась, пытаясь вести себя непринужденно и налепить на лицо естественную улыбку. На самом деле ей хотелось, чтобы земля под ней разверзлась и ее поглотила.

– Ты действительно здесь работаешь? – Лицо Мии выражало изумление, а тон подтверждал это.

– Привет, Мия! Как дела? А ты что тут делаешь?

– Готовлюсь к последнему экзамену на следующей неделе. Я знаю, что ты говорила нашим девочкам, что работаешь здесь с тех пор, как закончились экзамены, но я не очень-то в это поверила. – Мия ухмыльнулась, как будто работа Алейши была забавнейшей в мире шуткой. В этот момент Алейша возненавидела ее.

Но она неловко хихикнула, делая вид, что тоже поняла эту шутку и смеялась над собой. Она не видела Мию со своего последнего экзамена в середине мая, после которого прошло уже больше месяца, после этого они не обменялись ни словом. Алейша определенно больше не считала себя одной из «наших девочек». Группа в Ватсапе была теперь единственным признаком того, что они когда-то были связаны друг с другом. Интересно, как это будет выглядеть в сентябре, когда они вернутся в школу? Станут ли они снова лучшими подругами? Или вообще не будут разговаривать?

По столу Мии были разбросаны учебники.

– Похоже, тут речь идет больше, чем об одном экзамене. – Алейша кивнула в сторону ее стола, отвлекая внимание.

– Хочу получить преимущество. Времени до поступления в университет не так уж много. Не хочу играть в догонялки.

– Да, я понимаю, – согласилась Алейша, стреляя глазами по залу в поисках предлога уйти. – Я, пожалуй, пойду. Кажется, я нужна. – Она мотнула головой в направлении стойки регистрации, где ребенок лет десяти собирался позвонить в звонок. Кайл тоже направлялся к нему – Алейша поймала его взгляд.

– Эй. – Алейша помахала ребенку рукой. – Я здесь. – Она прошла к стойке, уселась на стул и нацепила серьезное и уверенное выражение. – Чем могу помочь?

– Я хочу взять книгу.

– Какую-то определенную?

– Не знаю. Можете мне что-нибудь посоветовать?

Алейша сделала большие глаза. Опять двадцать пять. Но она чувствовала, что Мия следит за ней, и удержала на лице широкую улыбку. Хороший библиотекарь во всей красе.

Мия долго не уходила, проторчала еще несколько часов и даже застала приход Эйдана, который принес пакет с ланчем для Алейши. Девушка заметила, как бывшая подруга навострила уши, прислушиваясь к голосу ее брата. Мия всегда была неравнодушна к Эйдану, как и ее остальные подруги.

– Привет, Лейш, – сказал Эйдан, подходя к сестре. – Чем занимаешься? – Он протянул ей бумажный пакет. Алейша, откинувшись в кресле, читала «Ребекку», поскольку мистер Патель прочел «Убить пересмешника» всего за два дня, ей пришлось порекомендовать ему «Ребекку» еще до того, как она сама ее дочитала. В панике, не желая снова попасть впросак, она позвонила в библиотеку на следующий день в смену Люси, чтобы забронировать «Бегущего за ветром», «Жизнь Пи», «Гордость и предубеждение», «Маленьких женщин», «Возлюбленную» и «Подходящего парня». Весь список. Стопка книг стояла на ее столе, готовая к отправке домой.

– Алейша! – пронзительно крикнула в трубку Люси. – Ты собираешься прочесть так много книг? – И тут же начала свой любимый рассказ о том, как ее дети любят читать.

– Если ты думаешь, что от книг никакой пользы, так вот знай: они расширяют твой кругозор, моя дорогая. Взгляни на мою Ханну, она теперь важная бизнес-леди, но всегда говорит, что начала развиваться здесь, в нашей библиотеке. Учебники, которые ты читаешь в школе, конечно, могут научить многому, но романы научат гораздо большему! Мои малыши стали читателями здесь, детка, – в триллионный раз сказала она. – Я так рада за тебя! Особенно после твоего недавнего нытья.

Алейша была благодарна за защиту, что дала ей сегодня книга, за которой можно было спрятаться. Но она чувствовала себя глупо, когда Мия то и дело поглядывала на нее, хотя теперь процесс чтения казался ей чем-то естественным. Поначалу ее привлек обаятельный и привлекательный мистер де Винтер, его новая взволнованная и очевидно влюбленная в него жена. Алейша не могла отделаться от зловещего ощущения, что прошлое вернется и будет преследовать героев, девушку захватило описание величественного, подавляющего и жуткого особняка Мэндерли, в котором скрывались тайны, отравляющие жизнь молодоженов.

У Алейши душа ушла в пятки после упоминания в книге стопки книг из библиотеки. Эта фраза преследовала ее, казалось, что автор неожиданно обратил взор вовне, на Алейшу.

Она не знала, чем закончится история, но хотела это выяснить.

– Читаю, – ответила она Эйдану.

– Вижу, просто… рад, что ты так увлечена. Помнишь, как няня дала тебе книгу Лемони Сникета[24], а ты использовала ее как сцену для игрушек из киндер-сюрпризов?

Алейша закатила глаза.

– Чем закончилась та история со стариком? Ты читаешь книгу для того, чтобы потом ему посоветовать?

– Не только для этого, – ответила она. – Это помогает мне скоротать время.

Он забрал книгу у нее из рук, чтобы взглянуть на обложку.

– «Ребекка»? Осторожно, не напугай этой книгой старика до смерти. За это тебя могут и уволить.

– Ш-ш-ш! – прошипела Алейша, бросив взгляд в сторону Мии. – Отдай! – Она выхватила у него книгу.

– Извини-извини, не буду портить твой имидж перед друзьями. – Он драматично развел руками, словно библиотека кишела воображаемыми людьми. Затем взгляд Эйдана остановился на Мии. – Это Мия? – шепотом спросил брат.

Алейша кивнула и скорчила гримасу, которая, как понял Эйдан, означала: «Ага. Все хреново».

– Хочешь, я побуду здесь, если понадобится моя помощь? Кстати, почему вы больше не общаетесь?

– Тише. У нас все в порядке. Ты хочешь остаться только потому, что знаешь, что ей нравишься.

– Ну, кто может ее винить? – подмигнул Эйдан, и Алейша привстала с кресла, чтобы ущипнуть брата за плечо. – Эй! Ты со всеми так обращаешься? Неудивительно, что у тебя репутация худшего в мире библиотекаря. Тогда я пойду…

– Погоди! Раз уж ты проделал такой путь… – громким шепотом проговорила она. – У меня такое чувство, что я вижу тебя впервые за целую вечность, мы с тобой расходимся, как в море корабли. Чем ты занимаешься?

Они оба знали, что, когда Лейла в таком состоянии, уход за ней выходит на первый план.

– Все в порядке, меня собираются повысить до управляющего складом, это хорошо… наконец-то.

Эйдан работал на складе печенья, это была не совсем та работа, о которой он мечтал. После окончания шестого класса он устроился туда на лето, чтобы подрабатывать в вечернюю смену, а впоследствии подыскать что-то другое, но прошло уже семь лет, а он по-прежнему оставался там. Алейша знала, что брата устраивает стабильная и привычная работа… а возможно, ему просто нравится печенье.

– Это так здорово!

– Это значит, что у меня будет большая занятость и придется оставить работу у «Элиота».

Последние несколько месяцев Эйдан работал в автосервисе у Элиота, подменяя других сотрудников. Алейша считала, что под предлогом практичности он откладывал в долгий ящик свои амбиции по открытию собственного магазина. Он и раньше говорил о том, чтобы пройти бизнес-курсы, но всякий раз, как Лейле становилось хуже, делал вид, что никогда не предлагал ничего подобного, и бросался заниматься чем-то другим.

– Ну, ведь это же не конец света?

– Лейш, ты же знаешь, я люблю механику, думаю, что в перспективе это может стать для меня хорошей профессией. Может быть, эта работа дала бы мне представление о ведения бизнеса. Элиот славный, он сказал, что позволил бы мне помогать ему в этом деле, если бы я захотел.

– Но кроме этого, ты правда в ней заинтересован?

– Я не знаю. – Лицо его резко приняло каменное выражение.

– Сколько платят управляющему на складе?

– Больше, чем я ожидал. Не так много, как будешь получать ты, когда станешь адвокатом.

Алейша рассмеялась, но сквозь смех слышалась грусть. Ей всегда позволяли мечтать, подталкивали к большим достижениям. У Эйдана никогда не было такой возможности. Она решила стать адвокатом, когда ей было тринадцать лет, главным образом потому, что обожала спорить. С тех пор Эйдан никогда не позволял ей бросить эту мечту и планировал свою жизнь так, чтобы осуществить планы сестры.

Алейше хотелось бы сказать Эйдану, что он тоже может быть кем угодно, может следовать за любой мечтой, но он никогда бы не прислушался к совету от младшей сестры. Эйдан не слушал советов ни от кого.

– О чем ты мечтаешь? – спросила она, не в силах удержаться.

Эйдан лишь издал низкий, гортанный смешок.

– Ты что, мой куратор по профориентации?

– Я твоя сестра и хочу понять тебя.

– Это потому что я не такой, как ты, Лейш. Некоторые люди не мечтают.

– У каждого за душой что-то есть.

– В таком случае, если тебе действительно нужен ответ, у меня есть вы. Ты и мама. Вы у меня за душой.

У Алейши перехватило дыхание, и она не смогла ничего ответить. Тишина библиотеки оглушала. Что они сделали с этим молодым человеком? Что они сделали с его мечтами?

Он бросил пакет с ланчем, тот порвался, и обед, состоящий из сока и сэндвича, покатился по полу.

– Черт! – вскрикнул Эйдан, и четверо посетителей библиотеки, включая Мию, хмуро посмотрели в их сторону. Когда Мия поняла, что источником беспорядка был Эйдан, ее лицо изменилось, она широко улыбнулась и кокетливо помахала ему рукой. Эйдан помахал в ответ, а другой рукой подхватил сэндвич и сок и аккуратно положил на стол Алейши.

Мия двинулась к ним, и Эйдан, ухмыльнувшись, прошептал сестре: «Извини» – и сломя голову бросился к выходу. Мия тотчас замедлила шаг, направляясь к Алейше.

– О, ты уронила это, – сказала Мия, наклоняясь, чтобы поднять что-то с пола. Маленький оранжевый стикер. Она преподнесла его так, словно это был какой-то драгоценный подарок.

«Наслаждайся обедом. Купи что-нибудь на ужин – я приготовлю.

Э.»

Типичный Эйдан.

– От твоего брата? О-о, очень мило, – сказала Мия, прочитав записку.

Алейша выхватила ее.

– Спасибо.

– Э… я подошла сказать, что мне пора уходить, но скоро увидимся. Приятного чтения. И приятного обеда. Рада была тебя повидать.

Приближалось время закрытия. Алейша была единственным человеком во всей библиотеке. Именно такого покоя ей и хотелось. Превосходная обстановка для того, чтобы приятно провести время с «Ребеккой». Когда она только начала перелистывать страницы несколько дней назад, то уже знала, что книга ей понравится. Первым знаком было название «Моя кузина Рэйчел» в списке других книг Дафны дю Морье. Алейша скучала по своей кузине Рэйчел. Раньше они были неразлучны, но теперь Рэйчел жила за сотню миль от нее.

Красивый, уединенный особняк Мэндерли затягивал ее, унося в другой мир. Она постепенно узнавала о Ребекке… покойной жене мистера де Винтера, ее незримое присутствие было столь подавляющим в доме и столь всепоглощающим в жизни новой миссис де Винтер, что она заслужила, чтобы ее именем была названа книга. Местоположение Мэндерли ни разу не упоминалось, но описания напоминали ей о Корнуолле… о фотографиях красивой корнуолльской береговой линии, развешанных на стенах кабинета после того, как в девятом классе ее друзья съездили на школьную экскурсию в Бьюд. Алейша не смогла с ними поехать. Эйдан, которому тогда был двадцать один год, подстроил свой график работы, чтобы помочь сестре, но в итоге ей пришлось остаться, потому что Лейла была нездорова. Алейше было неприятно видеть эти красивые картинки в школе и слушать рассказы подруг о том, что она упустила.

Алейша всегда хотела увидеть Корнуолл вживую, но ей так и не представилась такая возможность. Ей нравились его суровые утесы, волны, эффектно разбивающиеся о скалы, пейзажи, которые так отличаются от песчаных равнин и сосен Северного Норфолка, единственного морского побережья, куда возили их в детстве Дин и Лейла.

Но теперь, благодаря Ребекке и миссис де Винтер, Алейша увидела Корнуолл с совершенно иной стороны. И, прочитывая страницу за страницей, удалялась от Уэмбли, Мии, Лейлы так далеко, как только возможно.

Ребекка, точно призрак, бродила по Мэндерли, у Алейши по спине пробежал холодок, и она вдруг бросила книгу на стол. Жутко. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, потом сунула роман под мышку и забрала сумку, нагруженную книгами. Когда она встала, большая тень нависла над ней, пробивающаяся сквозь угасающий свет летнего вечера.

– Черт! – вскрикнула Алейша, прижимая к груди книгу для защиты. Когда ее глаза привыкли к освещению, то она поняла, что это всего лишь пылесос, оставленный Кайлом в качестве напоминания о том, что «здесь нужно поддерживать порядок». Чертова книга! Еще светлое время суток, а она уже напугала ее до смерти.

Закрыв библиотеку, она засунула листок со списком книг в «Ребекку» вместо закладки. И снова ее мысли крутились вокруг личности автора. Судя по аккуратному и вычурному почерку, не похожему на размашистый почерк Алейши, она представляла себе кого-то довольно молодого, моложе ее мамы, но старше ее. Это мог быть студент, но Алейша в этом сомневалась. Все программные списки литературы напечатаны на компьютере. А этот человек составил список сам или скопировал его из газеты, интернета или еще откуда-нибудь. Типа тех списков «Двадцать книг, которые нужно прочесть перед смертью». А в случае с «Ребеккой»: возможно, она была «книгой, которую нужно прочесть прежде, чем выйдешь замуж, поймешь, что бывшая жена твоего мужа будет преследовать тебя, экономка намерена выжить, а новоиспеченному мужу и вовсе не стоит доверять».

Алейша не представляла, какого это – быть преследуемой мертвой женщиной или жить в большом особняке, но то, как описывался Мэндерли, его атмосфера, мрачная, тяжелая и удушающая… это она прекрасно представляла. Она хорошо знала, каково это. Возможно, эта книга не лучший выбор для нее. Но было уже поздно.

Она вышла из библиотеки и заперла за собой двери, заглянула внутрь сквозь оконное стекло. Было неприятно видеть здесь Мию, та показалась Алейше незванной гостьей в месте, которое казалось девушке не таким чужим, как раньше. Оно было скорее убежищем, чем тюрьмой. Возможно местом, где однажды она почувствует себя своей. Алейша смотрела, как последний луч вечернего солнца освещает ее стол, ее место. Возможно, ей даже нравиться здесь работать, хотя она никогда и не признается в этом Мие.

Это были мелочи.

Список для чтения. Иззи. 2017

Иззи увидела листок на тротуаре. Она огляделась, не понимая, откуда он взялся, возможно, кто-то его обронил. В верхней части стикера была полоска клейкой ленты, теперь уже утратившей всякую липкость. Листок был сухим и грязным от лондонского смога.

У нее было странное хобби – она коллекционировала списки, и уже давно не находила их. Иззи начала, когда только переехала в Лондон и нашла список в супермаркете, оставленный в тележке для покупок. Город был таким большим, необозримым и одиноким, а подобные списки были доказательствами человеческого общения, что молчаливые незнакомцы, которые проходили мимо нее, избегая зрительного контакта, тоже люди. Они составляли списки покупок, планируя ужины, иногда добавляли в них какие-нибудь лакомства – списки успокаивали ее.

Все найденные списки были сложены в маленькую коробочку, хранящуюся в ящике комода в прихожей. Она знала, что когда-нибудь облагородит коллекцию, уберет листки в папку или в фотоальбом, но пока что они находились именно здесь. Большинство списков было найдено в корзинках, на полу, у касс самообслуживания или летящими по улице возле магазина. Почти все были списками покупок, когда-то полезными, а потом выброшенными. Был один список приглашенных лиц, возможно, на небольшой званый ужин, с нацарапанными именами и характеристиками напротив них: «не ест яйца» или «аллергия на курицу, но не против другой птицы». Несколько дней она гадала, как прошел званый ужин, люди, вычеркнутые из списка, сами ли отказались от приглашения или же были отвергнуты хозяином?

Каждый список давал ей какое-то представление о человеке, ей нравилось гадать, какое блюдо собирался приготовить автор списка, планировал ли он меню на целую неделю или только на особенный ужин? Может быть, это было свидание, обед в честь встречи с родителями или просто уютный домашний вечер?

Иногда она жалела, что не умеет рисовать, потому что в ее сознании образы этих людей были такими яркими, что ей хотелось их нарисовать и таким образом увековечить. Она могла вычислить, есть ли у человека дети, вегетарианец ли он, готовит на одного или двух человек, даже какой уход за лицом и аромат использует.

Но этот список, плывущий над главной улицей Уэмбли, был другим.

Вдруг тебе это пригодится:

• «Убить пересмешника»

• «Ребекка»

• «Бегущий за ветром»

• «Жизнь Пи»

• «Гордость и предубеждение»

• «Маленькие женщины»

• «Возлюбленная»

• «Достойный жених»

Она поняла, что это за список, сама исписала тонны бумаги, когда училась в университете, и ей приходилось брать уйму книг в библиотеке. Это был список для чтения. Возможно, это был чей-то университетский список для чтения, если бы не верхняя строчка: «Вдруг тебе это пригодится».

Она узнала некоторые книги, читала их много лет назад, но, стоя посреди оживленного тротуара и внимательно вчитываясь, силилась найти связь между названиями. Что, и главное, кто собрал эти книги вместе?

Иззи рассматривала размазанный список, а пальцы скользили по словам. Начался дождь, который она заметила только тогда, когда капли упали на слова, а чернила, когда-то сухие, намокли и расплылись. Она торопливо сунула листок в рукав и побежала к ближайшей автобусной остановке. В укрытии она продолжила вглядываться в слова, изучать почерк, мягкий изгиб букв. Названия книг были написаны менее витиевато, чем верхняя строка, видимо тот, кто писал, хотел, чтобы сам список был разборчивее. И все же автор не мог удержаться от того, чтобы не добавить завитушки буквам «у», «д» и «Р».

Вечером, когда Иззи убирала список туда, где хранились остальные (на верхнем из них значились пункты: «Консервированная фасоль, мороженое, сосиски, вегетарианские сосиски, кошачий корм), взгляд ее упал на название, которое что-то всколыхнуло в памяти: «Ребекка». У ее отца была такая книга в обложке из красной кожи с золотым тиснением, которую он унаследовал от своей матери, он перечитывал ее каждый год, потому что это было ее любимое произведение.

– Эта книга напоминает мне о ней, Иззи, – ответил отец, когда она спросила, почему он снова и снова перечитывает роман. – Ты любишь перечитывать свои книги, вот и я тоже.

Эта книга была красива, Иззи нравилось смотреть, как отец бережно переворачивал каждую страницу, никогда не раскрывал ее настолько широко, чтобы погнуть корешок. Книга была ему дорога. В день, когда он наконец передал книгу ей, она поняла, что уже достаточно взрослая и заслужила доверие, чтобы ее читать; в тот день она почувствовала себя такой. Но из страха повредить книгу, оставить на ней отпечатки пальцев, испортить любимый экземпляр отца, она никогда не листала дальше первой страницы.

Иззи прошла на кухню, где находилась единственная книжная полка (она никогда не спрашивала хозяина квартиры, почему полка была привинчена к стене именно в этом месте), и принялась перебирать книги. Ей было сложно представить автора списка, и это не давало ей покоя… Может быть, прочтение этих книг – повторное или в первый раз – поможет получить более четкое представление о том, кем мог быть этот человек?

Она была уверена, что у нее или у ее соседки по квартире Сэйдж найдется экземпляр «Ребекки» в мягкой обложке. Она его видела. Черная обложка с витиеватыми золотыми буквами и розой. Алой, яркой, роскошной. Но она нигде не могла ее найти. Иззи перевернула стикер, собираясь сдаться, но заметила на обратной стороне эмблему «Библиотека на Хэрроу-роуд». Список книг был написан на обороте библиотечного листка с датой: «Дата возврата 11.03.2016». Буквы почти выцвели. «Ага!» – сказала она себе, словно злодей или успешный сыщик из телесериалов. Она знала эту библиотеку и студентку, которая часто туда ходила. Иззи достала телефон и отправила Сэйдж сообщение в «Ватсапе»:

Привет, можешь взять мне из своей библиотеки «Ребекку» Дафны дю Морье?

Ответ от Сэйдж последовал незамедлительно.

Возьми сама, лентяйка. Приходи и поймешь, какие классные эмоции дарит посещение библиотеки.

Иззи еще раз перечитала названия книг и пристальнее посмотрела на строчку: «Вдруг тебе это пригодится». В отличие от остальных списков, которые ей попадались, этот словно хотел, чтобы его нашли. Список был посланием от незнакомца – и Иззи хотела выяснить, что оно означает.

Глава 12. Мукеш

– Би-и-п. Папа, удачи тебе сегодня! Все будет хорошо, только не забудь сначала хорошенько размяться. Я надеюсь, что диски с фитнесом пришли тебе по почте, ты ничего не говорил о них. Прости, что мы не завезли их, просто были очень заняты. Близнецы требуют постоянного внимания, и трудно найти свободную минутку. Ребята, пожелайте удачи своему дедушке. «Удачи, деда! Не споткнись!» – хором закричали близнецы на заднем плане.

– Би-и-п. Привет, папа, это Рохини, не забудь подкрепиться перед выходом, чтобы поддержать уровень сахара в крови. Выпей чаю с молоком, хорошо? И получи удовольствие – от прогулки, не только от чая. И не забудь надеть майку, она убережет тебя от пятен пота.

– Би-и-п. Привет, папа, это Вритти. Удачи тебе сегодня. Я тебя очень-очень люблю. Надеюсь, скоро увидимся. В любом случае… я очень горжусь твоим поступком. Серьезно.

Сегодня наступил день, которого он страшился, день благотворительной пешей прогулки. Мукеш уставился в книгу, в ушах его звенели голосовые сообщения дочерей. Сердце колотилось. Он точно не знал, была ли тому причиной его собственные переживания или он так нервничал из-за «Ребекки». Вчера вечером Мукеш с головой погрузился в книгу, и теперь она преследовала его… даже пугала. В ней рассказывалось о женщине, которая недавно вышла замуж за прекрасного мужчину. Поначалу Мукеш подумал, что его ждет счастливая история, пока не стало ясно, что покойная жена Ребекка… никогда не будет забыта, что новой жене суждено вечно жить с призраком прошлого. Это ужасало.

Мукеш с шумом вздохнул, пытался прогнать свои страхи. Он сжимал в руках холщовую сумку, в которой на всякий случай лежали сахарозаменитель, запасной пакетик чая и бутылка воды.

«Мукеш, – прошелестел в воздухе голос Наины, – ты можешь это сделать, правда? Это хорошо, это ради благотворительности. Просто представь, что я тоже иду рядом с тобой».

Он прижал сумку к боку. Наина всегда носила с собой книгу, куда бы ни шла, если вдруг застрянет одна в лифте или в супермаркете будет очередь, где не с кем будет поболтать. Мукеш взял сегодня с собой книгу по нескольким причинам: во‑первых, чтобы избежать пустых разговоров с волонтерами мандира, во‑вторых, ему казалось, что какая‑то маленькая частичка Наины будет вместе с ним. Счастливый талисман.

Выйдя из автобуса у мандира, он увидел группу людей на площади, одетых в одинаковые футболки. Ему тоже придется надеть такую. Как по команде, надоедливый Хариш широкими шагами подошел к стоящему на остановке Мукешу с аккуратно сложенной футболкой в руках.

– Добрый день, Мукешбхаи, – сказал Хариш. – Это тебе, готов к прогулке?

Мукеш кивнул, что на самом деле означало «нет». На площади перед храмом его окружили люди, которых он обычно старался избегать. Не потому что они ему не нравились, большинство из них были вполне приятными людьми, хотя некоторые имели странные и резкие взгляды на политику, иммиграцию, здравоохранение. Считали, что кто-то заслуживает привилегий, а кто-то – нет, ему всегда казалось это лицемерным и не свойственным для индийцев. Но они обожали делиться своими мыслями со всяким, кто был готов слушать (он вспомнил жителей Мейкомба), другие же, казалось, были счастливы просто похвастаться своими детьми или даже детьми друзей… Мукеш считал, что, если они не были кровными родственниками, пускай даже дальними, то не было никакого повода для хвастовства.

– Мукеш! – позвал его Чираг, еще один юнец, который не считал нужным обращаться к старшим вежливо. Уважение к старшим, похоже, исчезло, во всяком случае, к нему.

– Здравствуй, Чираг, – отозвался Мукеш. – Как поживаешь? Как твой папа?

– Папа в порядке, он сегодня не придет, потому что немного простудился.

Мукеш мысленно выругался – почему ему не пришло в голову что-то вроде этого? Все, что угодно, лишь бы отвязаться от этой прогулки.

– Жаль, было бы здорово увидеть его. Давно не встречались. Очень давно.

– Ты больше не ходишь в мандир?

Мукеш хотел было ответить: «Да», но вместо этого получилось:

– Я хожу по особым случаям с дочерьми, но я часто молюсь дома. Мне не нужен мандир, чтобы молиться и верить в Бога.

Глаза Чирага расширились.

– Мукешфуа[25], нет, – сказал он. – Я вовсе не это хотел сказать.

Мукеш увидел ужас в глазах парня.

– Мне следует приходить почаще, – торопливо пробормотал он, стараясь смягчить неловкость. Мукеш крепко прижал к себе книгу, надеясь, что та поможет ему наладить контакт с Наиной. – Приятной прогулки. – Он помахал Чирагу и отошел ко входу в храм, размышляя, какой неприятный разговор будет ждать его там. Наина всегд знала, что делать и говорить. Все волонтеры в мандире ее любили: и женщины, и мужчины. Она была общественным деятелем и каждый год принимала участие в благотворительной прогулке. Сейчас, находясь в окружении людей… он ощущал ее, чувствовал ее дух.

– Извините, сэр, – сказал маленький мальчик в большом светоотражающем жилете, когда Мукеш попытался войти в мандир. – Сбор на прогулку вон там. – И он указал в противоположную сторону, где стояла толпа людей, от которых Мукеш пытался сбежать.

– Я хочу войти в храм.

– Разве вы не на прогулку?

Мукешу очень хотелось сказать «нет», но опять, как по сигналу, из ниоткуда появился Хариш.

– Становись в колонну, мой друг, – сказал он. – Ты пойдешь со мной, хорошо?

Мукеш кивнул и последовал за Харишем, умоляюще оглядываясь на мальчика, а тот лишь пожал плечами.

Они подошли к женщине с планшетом.

– Это мой друг Мукешбхаи – сегодня он заменит Сахилбхаи.

Она без раздумий вычеркнула имя Сахила из списка. «Ну вот и все», – подумал Мукеш, делая глубокий вдох.

Когда все были готовы, садху[26] совершили церемониальные молитвы и ритуалы, ленточка была перерезана, и благотворительная прогулка официально началась. Впереди шел лучший друг Хариша Вивек, указывая красным зонтиком дорогу.

Мукеш сжал книгу на удачу, и до него донесся голос Наины. Его талисман сработал! «Молодец, ты это сделал. Ты действительно здесь!» – она смеялась. Он почувствовал, как его тело наполняется энергией, появляется оптимистический настрой, который всегда был присущ Наине. Она была бы рада, что он вышел в свет и общался с людьми, ведь годами не делал ничего подобного. Возможно, библиотека была первым шагом на пути выхода из зоны комфорта. Мукеш, переполненный гордостью, расправил плечи, даже почувствовал себя неуязвимым.

Так было, пока он не попытался завязать разговор с Харишем – это всегда было неблагодарное занятие, даже для неуязвимых. Мукеш отчаянно надеялся, что, если он засыплет Хариша вопросами, тому в конце концов надоест, и он пойдет быстрее, чтобы отделаться от Мукеша.

– Харишбхаи, как поживает твой старший внук? Поступил в университет?

– А, Бхагван, – Хариш драматично всплеснул руками. – Это был кошмар, бхаи, но я все еще надеюсь, что он поступит в Бристоль или Бат. Очень хорошие университеты. В Кембридж он не поступил. Мы считаем, что он просто слишком умный, а вдобавок слишком общительный и разносторонний. Ему бы не подошел их академический образ жизни.

– Да, могу только представить, какой это стресс. Все было не так, когда мои девочки были юными.

– Да, не так. Родители сейчас слишком много беспокоятся. Мой сын постоянно мониторит шансы и прогнозы, основанные на оценках внука, чтобы выбрать лучший университет. Когда сын поступал, мы позволили ему самому принимать решения – просто сказали: «Усердно трудись, делай все возможное».

– Да, мы тоже так говорили нашим девочкам – они все показали себя блестяще.

– Я даже не ходил на родительские собрания. Сейчас, когда мой сын был в командировке, он звонил жене по видеосвязи, чтобы знать все, что происходит.

– Тебе не кажется, что это перебор, бхаи?

– Что ты, Мукешбхаи, – ужаснулся Хариш. – Нет, все это так много значит для нашего будущего – для будущего нашей страны. У наших детей и внуков теперь больше возможностей. Мы им дали это. Нил собирается стать юристом. Он будет первым юристом в семье. Я возлагаю большие надежды и на внучку. Ей нравится медицина. Надеюсь, она будет фармацевтом. Для врача она слишком брезгливая.

– Юрист – очень интересно! Мы должны поддерживать связь. Никогда не знаешь, когда тебе понадобится адвокат. – Он подумал о единственном известном ему будущем адвокате, об Алейше, и почувствовал каплю гордости.

– Полагаю, твоя Прия тоже будет юристом, а? Она же не вылезает из книг. Если она много читает, то может стать юристом.

– Она еще слишком мала.

– Но она ведь уже думает о будущем, а?

– Прия хочет быть писателем или продавцом книг.

– Я имел в виду настоящую работу. Не хобби.

– Это настоящая работа.

– Но как насчет юриста? Нил сможет рассказать ей, когда подойдет время получать образование.

– Она не хочет быть юристом.

– Врачом? Бизнесвумен? Нет?

Мукеш покачал головой.

– Не беспокойся, мой друг. Мой Нил в ее возрасте хотел быть футболистом и пожарным. Они перерастают такие вещи. Уверен, тебе незачем беспокоиться.

– Я не беспокоюсь, – твердо сказал Мукеш.

Они оба замолчали, не зная, о чем говорить дальше. Хариш закатил глаза. Если он старался быть тактичным, то у него получалось не очень хорошо. Он вежливо выждал три минуты, а затем отошел и присоединился к другой группе, громко и взволнованно обсуждавшей крикет.

Мукеш был рад остаться один, почувствовал, как энергия возвращается к нему и был готов продолжать, чтобы Наина гордилась им. Не успел он уйти вперед, к нему, шаркая, подошла лучшая подруга Наины, Нилакшибен. Когда-то они были неразлучны.

Год назад Нилакши потеряла в дорожной аварии мужа и сына. Ее муж Прабханд был добрым, но замкнутым человеком, избегавшим общество, но Мукеш всегда помнил его улыбку – она озаряла все вокруг. Их сын Аакаш унаследовал эту улыбку, но демонстрировал ее постоянно. Он был очарователен и умен. Их смерть глубоко огорчила общину. Садху очень хорошо знал Прабханда и после его смерти молился о нем. Мукеш присутствовал при этом в храме, потому что этого хотела бы Наина и потому что он тосковал по улыбающемуся лицу Прабханда. Нилакшибен плакала, сидя далеко позади, в то время как люди, никогда не знавшие ни ее мужа, ни ее сына, сидели впереди, перед глазами садху. Ему было очень жаль ее, но он не знал, что сказать. Когда Наина ушла из жизни, Нилакши и Прабханд были для него большим утешением и поддержкой. Мукешу было стыдно, потому что он так и не смог утешить Нилакши, когда она больше всего в этом нуждалась.

– Мукешбхаи, – она шла рядом, улыбаясь. Для человека столь маленького роста темп она взяла очень быстрый.

– Нилакшибен, – он улыбнулся в ответ. – Рад тебя видеть.

– Какой сюрприз! Я не ожидала, что ты придешь.

– Харишбхаи убедил меня занять место Сахила. Тот получил травму.

– А, конечно. Хариш очень убедителен! И настойчив. – Она бросила на него понимающий взгляд.

– В последнее время я пропустил несколько сатсангов. Минабен на меня обижена. Так что можно я пойду с тобой, если не возражаешь? Тогда она не отважится ко мне подойти.

– Конечно. Но помни, Хариш все еще рядом. Мина рассказывает ему обо всем.

– Я знаю, но с ним мне легче справиться.

Благотворительная прогулка проходила по районам Нисден и Уэмбли, и людская река медленно тянулась через жилые улицы, полные домов, когда-то окрашенных в бордово-красный цвет, а ныне ставших серовато-коричневыми от пыли. Людской поток взобрался и спустился с пешеходного моста, пересекающего Северную кольцевую дорогу, позволяя его участникам наслаждаться прекрасным видом на вечную пробку, маячащим вдалеке кольцом стадиона, и потек мимо многочисленных рядов магазинчиков, фруктовых и овощных ларьков, пунктов обмена валюты и ресторанов быстрого питания, уже заполненных людьми. Мукеш шел медленно, но уверенно. В какой-то момент Нилакши пришлось взять его за руку и осторожно потянуть за собой. Открывавшиеся виды – на стадион, на очертания домов на фоне неба – давали ему ощущение, что он заново открывает Уэмбли. Наина всегда любила ходить пешком. Сейчас, несмотря на боль в икроножных мышцах, он понимал почему. Ему было больно, он не знал, как пройдет еще три километра, но был очень горд, что дошел так далеко.

Добрая Нилакши подбадривала его, болтая всю дорогу. Она заставила его почувствовать, что он способен пройти путь до конца. С каждым новым шагом он ощущал, что книга в сумке подстегивает его. Мукеш продолжал прислушиваться к голосу Наины, говорившему ему, что он молодец. Но рядом была Нилакши, а Наины нигде не было. Внезапно Мукешу вспомнилась «Ребекка» – история о новой жене, пришедшей на смену старой, которая вечно жила в виде призрака… Он выкинул эту мысль из головы. Эти книги… они раззадоривали его воображение.

Он старался сосредоточить внимание на следующем шаге. Старался направить свой позитивный настрой в движение. Старался удержать возникшее ощущение жизни. Пока реальность и одышка не настигли его.

– Нилакшибен, – сказал он, уперев руки в колени, – думаю, мне придется остановиться здесь и сесть на автобус до дома.

– Ты не получишь грамоту. И самое главное – пропустишь прасад[27]!

Мукеш покачал головой.

– Я думаю, прасад – это последнее, что мне сейчас нужно – от сахара у меня может быть сердечный приступ. – Он посмотрел на пылающие ноги, дышал так глубоко, как только мог, но воздух проникал в легкие с хрипами. Он не мог закончить прогулку, но уже прошел больше, чем за всю жизнь, был рядом с таким количеством людей, какое не окружало его уже долгие годы. Разве это не достижение?

– Мукешбхаи, – сказала она, – я поговорю с Харишем и сообщу ему. Он поймет.

Она ушла. Мукеш наблюдал, как люди, шедшие медленнее, обгоняют его, улыбаясь и маша руками. В большинстве это были мужчины, сейчас плетущиеся в хвосте, тогда как вначале они были впереди. Они были в хлопчатобумажных брюках, сандалиях с застежками на липучках и хорошей подошвой. Под их яркими футболками проступали очертания нательных маек. Мукешу был хорошо знаком этот образ – он и сам любил в нем щеголять – это была общепринятая униформа индийского мужчины за шестьдесят.

Он высматривал в море белых, кремовых и темно-синих цветов голубые шаровары Нилакши. Но ее не было видно, она была слишком далеко. Не в силах сделать ни шагу, он присел на ограду дома, отделявшую запущенный палисадник от оживленной дороги с двусторонним движением. Мукеш чувствовал каждую проносящуюся мимо машину, которая со свистом обдавала его горячим, липким, загрязненным воздухом. До сих пор он не знал этого, но сейчас ощущал на вкус каждую частицу дыма, каждый выхлоп, попадавший в легкие.

Он опять подумал о Наине. Не это ли ее убило? Грязный воздух? Он где-то слышал, что загрязненный воздух содержит канцерогены, вызывающие рак.

Он вспомнил ее звонкий смех, когда он спустился из спальни в надетой задом наперед футболке. Неожиданно это воспоминание сменилось ее образом в больнице, бледной тенью той женщины, какой она когда-то была.

Секунду спустя появилась Нилакши с бутылкой воды.

– Хариш велел идти домой. Он просил передать тебе вот это. – Она вручила Мукешу воду. – По-моему, удача, не надо говорить с Харишем после того, как все это кончится! Как ты и планировал. Как будешь добираться до дома?

Мукеш взял бутылку, поспешно открутил крышку и выпил, даже не поблагодарив. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул вонючий воздух и встал.

– Я сяду на автобус.

– Я поеду с тобой.

Он покачал головой, но она остановила его:

– Мукешбхаи, Наина никогда бы не простила, если бы я отпустила ее мужа одного домой, когда он едва может ходить.

В мгновение ока, словно щелкнули выключателем, Мукеш почувствовал себя немощным дураком. Что увидели бы молодые мужчины, глядя на него? Те, что водят скоростные автомобили и никогда не называют его «дядей». Они бы назвали его «дедом».

Он опять стиснул сумку в поисках сил.

– Нилакшибен, – произнес он, когда они зашагали к автобусной остановке, которая все еще была слишком далеко.

– Да, Мукешбхаи, – отозвалась она.

– Спасибо за помощь.

– Я же сказала, Наина бы мне никогда не простила.

– Не хочешь зайти? – нервно и нерешительно спросил Мукеш, стоя на пороге своего дома.

Нилакши посмотрела на дом, ее глаза расширились.

– Нет. – Она два раза слегка качнула головой. – Не стоит, я лучше пойду. Но я рада, что с тобой все в порядке. Ты ведь нормально себя чувствуешь?

– Мне гораздо лучше, Нилакшибен, – улыбнулся Мукеш, радуясь, что его сердцебиение за время поездки в автобусе пришло в норму.

– Надеюсь, скоро увидимся. Приятно было повидать тебя после долгого перерыва, Мукешбхаи. – Нилакши легонько помахала рукой. – Как я уже сказала, могу заглянуть к тебе и научить готовить бринджал бхаджи[28]. Только дай мне знать.

– Лучший бринджал бхаджи готовила Наина, – рассеянно ответил Мукеш, ощущая тяжесть книги в сумке.

– Да, я помню. Ну, может, у нас получится не так вкусно, но лучше, чем ничего! – голос Нилакши поднялся на октаву выше, и она кивнула в знак прощания.

Мукеш чувствовал себя скованно и неловко и не мог понять, то ли из-за этой ситуации, то ли из-за того, что мышцы затекли после прогулки.

Закрывая входную дверь, он увидел фотографию Наины над телевизором, украшенную гирляндой. Он пристально вгляделся в ее лицо. Изменилось ли оно? Ему показалось, что ее глаза стали менее беззаботными, в них теперь что-то скрывается: разочарование, гнев?

Его мысли перенеслись к «Ребекке», представив ее портрет, висящий в холле особняка Мэндерли, всегда рядом, всегда наблюдающий.

Он ведет себя глупо. Если бы Наина была здесь, она бы спросила, как поживает Нилакши, как справляется с горем. Она, вероятно, попросила бы его отнести ей лепешек тепла. Наина никогда не была ревнивым человеком. Но Мукеш все равно чувствовал укол вины. Первым делом он вынул из сумки книгу и показал ее изображению Наины, втайне надеясь, что, хотя бы на мгновение, услышит голос жены, подбадривающий его, затем положил книгу на новоиспеченное кресло для чтения.

После всех физических перегрузок он нуждался в дневном сне. Мукеш включил радио – ему нравилось что-нибудь слушать, когда он засыпал, – и тяжело опустился на кровать. Возможно, когда он проснется, будет чувствовать себя разбитым, на мгновение он запаниковал, сможет ли он вообще встать с кровати, но он решил, что пока не стоит об этом беспокоиться. Он будет решать проблемы по мере их поступления.

Когда он опустил голову на подушку, его мысли начали дрейфовать. Сегодня, несмотря на боль в мышцах, он чувствовал себя живым и энергичным. Он чувствовал, что Нилакши и даже Хариш увидели в нем полноценного человека, а не обузу, престарелого отца, которого нужно каждое утро проверять по голосовой почте. Он предстал как человек с чувствами и эмоциями, симпатиями и антипатиями, а не как номер пациента в медицинской карте или как пункт в списке дел дочерей.

Через несколько секунд, почувствовав себя удовлетворенным и расслабленным, Мукеш уснул.

Когда Мукеш проснулся, уже стемнело, день превратился в вечер, тени удлинялись, а теплый свет в комнате постепенно становился холоднее.

Он машинально посмотрел налево, в сторону Наины. Мукеш уже давно не делал этого. Но сегодня, в замешательстве после незапланированного сна, он не понимал, какой сейчас год. Это мог быть 1985, когда они только переехали сюда, и три девочки спали в соседней комнате вместе, на матрасах на полу. Мог быть и 1998, когда две из трех дочерей съехали и Рохини настояла на том, чтобы спать в комнате на первом этаже, чтобы быть в уединении, хотя нижняя комната отделялась от кухни всего лишь ширмой из бисера. А может быть, 2010, когда Наина и Мукеш заняли ту же самую нижнюю комнату, только привыкнув к тому, что они теперь вдвоем в доме, наслаждаясь одиночеством. Наина все равно любила компанию и с нетерпением ждала, когда единственная на тот момент внучка придет в гости, наполняя дом жизнью.

Но сейчас 2019. Год, которого Мукеш меньше всего хотел. Второй год после смерти Наины, год, который начался без Наины и без нее закончится. Он порылся в сумке, доставая «Ребекку». Несмотря на то, что недавно книга пугала его до полусмерти, ему было нужно на какое-то время оказаться в другом месте, за пределами своего маленького домика в Уэмбли, побыть в чужой шкуре.

Перелистывая страницы, Мукеш познакомился с экономкой миссис Дэнверс, которая любила первую жену, Ребекку, и ненавидела вторую, постоянно напоминая ей и мистеру де Винтеру, что она никогда не сможет стать достойной преемницей ее любимицы Ребекки. В одно мгновение миссис Дэнверс обрела новую жизнь, новое значение. Она была его внутренним чувством вины. Он прервал чтение на середине предложения и сидел в гробовом молчании. Книги были спасением, но Мукеш понял, что не всегда побег от действительности был во благо.

– Я не забываю Наину! – сказал он вслух себе и осуждающей миссис Дэнверс. – Прости, Наина, – сказал он. – Я такой идиот. Эта книга ничего не значит.

Ему показалось, что ответ Наины он услышал в тихом вечернем воздухе: «Я знаю, Мукеш». Но он не был уверен, потому что его воображение обострилось под влиянием прочитанной истории и говорило то, что ему хотелось услышать.

Часть четвертая. «Бегущий за ветром». Халед Хоссейни

Глава 13. Алейша

– Алейша, – окликнул ее вытиравший столы Бенни. – Что ты делаешь сегодня вечером?

– Иду в магазин за продуктами для ужина, – ответила она, одной ногой уже стоя за дверью. – А потом – никаких планов, Бенни. А у тебя?

Алейша подумала о лежащей в сумке книге – «Бегущий за ветром». Ей не хотелось признаваться, что у нее нет планов, и она может свернуться калачиком с книгой. Для нее это был самый осуществимый план. Теперь каждое утро она прочитывала главу или две, в каждый обеденный перерыв – немного больше, и уже не могла заснуть, пока не перевернет несколько страниц, чтобы обратиться к персонажам, которые с каждой прочитанной главой становились реальнее.

– Я еду в отпуск! – сообщил Бенни, пританцовывая. Алейше он нравился, всегда был такой радостный, правда, они нечасто виделись, потому что их смены редко пересекались.

– Везет! Куда?

– Айя-Напа.

Бенни было сорок лет, и каждое лето он уезжал в отпуск со своими друзьями. Термос обожал упоминать об этом всякий раз, когда заходил разговор о Бенни.

– С моими ребятами! – закончил Бенни.

Алейша хихикнула про себя.

– Ты собираешься куда-нибудь этим летом?

Алейша покачала головой.

– Хотя, ты знаешь, Бенни, – сказала она, доставая книгу. – Вообще-то… сегодня вечером я еду в Кабул. – Она помахала перед ним книгой «Бегущий за ветром».

– О, Алейша! Эта книга… она убийственная.

– Ну, Бенни, моя жизнь тоже убийственная. Мне семнадцать, а мой сорокалетний коллега едет в Айя-Напу вместо меня.

– Извини, дорогая. В одном выиграешь, в другом проиграешь, – сказал Бенни, пружинящей походкой выходя из дверей.

Ей нравилась обложка книги «Бегущий за ветром» Халеда Хоссейни, на ней были изображены два мальчика, обнимающие друг друга, яркое голубое небо и воздушный змей. Из аннотации на задней сторонке Алейша узнала, что в книге речь пойдет о двух лучших друзьях, Амире и Хассане, которые хотят выиграть местное соревнование по запуску воздушных змеев, но нечто изменит их жизнь навсегда. Много лет спустя Амир, переехавший из Афганистана в Америку, осознает, что должен вернуться в Кабул, чтобы получить прощение и искупление.

Глядя на обложку, она задавалась вопросом: что случилось с Хассаном? Что сделал Амир? Слова Бенни звучали в голове: «Она убийственная», и Алейша напряглась. Она очень доверяла тому, кто составил этот список для чтения – ей очень понравились «Убить пересмешника» и «Ребекка». Книги были разными; одна читалась легко, но с душераздирающими моментами, другая – мрачная, задумчивая, атмосферная. «Ребекку» она читала под одеялом, с ужасом думая о молодой миссис де Винтер, новой хозяйке Мэндерли.

Поначалу она слепо следовала списку, принимая его книги без вопросов. А сейчас она поняла, что благодаря чтению каждый день проходил чуточку быстрее, чем предыдущий. Она перестала использовать список как закладку и поместила его в чехол для телефона, чтобы сохранить как можно лучше и не потерять. Алейша знала список наизусть, даже без фотографии на айфоне, но бумажный список… он был словно талисман.

В магазинчике шаговой доступности, который имел оригинальное название «Угловой магазин», девушка вынула из шопера книгу и принялась запихивать в сумку купленные продукты. Она приобрела больше, чем требовалось, потому что не могла определиться. Если список для чтения что-то ей показал, так это то, что она не умеет принимать решения самостоятельно.

– Нет! – воскликнула женщина за кассой. – Нет, серьезно, не показывайте мне это снова.

– Что? – в замешательстве Алейша подняла глаза.

– Это! – кассирша в одной руке держала пакет с луком, а другой указывала на «Бегущего за ветром».

Алейша нахмурилась.

– О чем вы говорите? – резко спросила она.

– Эта книга меня убила! Ее тяжело читать. Вы что, хотите, чтобы ваша тушь размазалась по лицу? Это ужасно.

Алейша пожала плечами.

– Честно говоря, она даже хуже, чем фильм, который по ней сделали. Эта книжка… ужас. Я больше ничего не скажу, ваша жизнь – это ваша жизнь. Но если честно, то вам лучше было бы побывать сначала в суперсчастливом месте, прежде чем ее читать.

Алейша сглотнула. Насколько грустной была эта книга? Луковицы покатились по прилавку к ней, она подхватила их и с грохотом ссыпала в сумку.

– Спасибо за совет! – она снова натянула на лицо улыбку.

Женщина продолжала, уже молча, сканировать остальные покупки.

– Приятно видеть молодую читающую девушку, – пробормотала она через несколько минут, бросая Алейше два полиэтиленовых пакета.

– Многие молодые люди читают, – резко ответила та, думая о подростках в библиотеке, о девушке с розовыми волосами, о студенте с развязанными шнурками, даже о Мии.

– Я знаю… просто приятно это видеть, – пожала плечами женщина. – Эти современные гаджеты, мобильные телефоны, видеоигры… я уже лет сто не видела человека вашего возраста с книгой.

Алейша вспомнила себя всего несколько недель назад – она раньше никогда не носила с собой книгу, разве что учебник. Она сама была одним из тех подростков – все время сидела в телефоне и почти не видела, куда идет, потому что постоянно пялилась в экран.

– Вы правы. Но знаете, книги сейчас снова в моде.

Она улыбнулась кассирше, разложила продукты по двум сумкам, помахала ей на прощание и направилась к выходу. Пройдя всего несколько шагов, она опустила сумки наземь, чтобы передохнуть и восстановить силы. Боже, ей бы сейчас пригодилась бабушкина тележка! Она закатила глаза, злясь на себя. Да уж… в кого ее превращает эта библиотека.

Она сделала глубокий вдох и повторила попытку, вдруг кто-то перегородил ей путь. Мужчина в вязаной шапке в одной руке держал пачку сигарет, а в другой – кассовый чек.

Ее взгляд выражал: «Мне не нужны ваши сигареты, что вам нужно, уйдите с дороги», но она ничего не сказала. Алейша рассмотрела его лицо.

Это был тот парень. Парень, которого она видела в метро.

– Чем могу помочь? – спросила она.

– Могу ли я помочь? – ответил он.

Плечи девушки болели, она озадаченно посмотрела на него.

– Вот, ты уронила. – Парень наклонился и поднял «Бегущего за ветром», лежащего на асфальте у ее ног.

– Спасибо. – Она хотела забрать у него книгу, но он открыл книгу на первой странице и кивнул головой.

– Библиотека на Хэрроу-роуд? – спросил он, обращаясь, скорее к самому себе. – Это место еще открыто? Я думал, они закрылись много лет назад.

– Она все еще открыта, – огрызнулась Алейша. – Я там работаю. – Почему-то это прозвучало так, будто она оправдывалась.

– Вау, ты не похожа на библиотекаря, – он смущенно усмехнулся. – Извини, я сам не знаю, что хочу сказать. – Он протянул ей книгу, девушка стремительно ее схватила. – Мне кажется, у тебя тяжелые сумки. Я могу помочь.

– Нет, все в порядке, – сказала Алейша, хотя пальцы ныли от боли. Она прикрыла глаза, стараясь скрыть нервозность, бурлящую в груди, и заставила ноги двигаться дальше.

– Честное слово, я могу помочь.

– Я же сказала, что все в порядке, – поморщилась Алейша, потому что ручки пакетов врезались в кожу.

– Похоже ты все равно идешь в мою сторону, – поддразнил он ее, держась на полшага позади. – Ну, раз ты библиотекарь, скажи мне… о чем эта книга?

Алейша остановилась, поставив сумки на землю, чтобы опять передохнуть. Но прежде, чем она успела снова их взять, парень подбежал и схватил их.

– О, восхитительно, – прошипела Алейша себе под нос.

– Послушай, я просто хочу узнать о книге, донесу пакеты, а потом навсегда оставлю тебя в покое.

Алейша повесила шопер на плечо.

– Жаль тебя разочаровывать, – сказала она, – но вообще-то я еще не начала ее читать. Я знаю только, что говорится в аннотации.

– Ничего страшного. Как тебя зовут?

– Алейша.

– Приятно с тобой познакомиться, Алейша. А меня Зак.

Алейша подумала, что не спрашивала его об этом, но вслух произнесла, стараясь изобразить небрежный тон:

– Приятно познакомиться.

– Мне тоже, – сказал он, неловко улыбаясь. Неужели он нервничал так же, как Алейша? Пока он сражался с ее сумками, слегка отставая, она не смогла удержаться от улыбки, которую прикрыла рукой.

– Итак, – сказал он, догоняя ее и стараясь скрыть, что запыхался, – ты большой любитель чтения?

Она на мгновение задумалась, прежде чем ответить, вспомнив старика, мистера Пателя, их разговоры про книги, почувствовала, что список книг прожигал чехол телефона.

– Не совсем, – честно призналась она. – Это для меня новое занятие, но да, мне нравится читать.

– «Бегущий за ветром»… ты думаешь, что готова к нему?

– Я думала, ты о нем ничего не знаешь.

– Я видел фильм, это самая грустная вещь в мире.

– То же самое сказала мне и кассирша.

– Да, мы с ней правы. Концовка грустная…

– В самом деле? Не рассказывай! Почему все хотят испортить мне впечатление? – перебила она его, широко распахнув глаза и удивляясь собственной реакции. Теперь она чувствовала себя расслабленной – на мгновение ей показалось, что это нормально – идти бок о бок с незнакомцем, разговаривая о книге.

Он рассмеялся.

– Не волнуйся. Я не собирался его портить. Итак… – Его глаза не отрывались от ее лица. – Чем ты занимаешься в библиотеке?

– Что это? Реалити-шоу «Женаты с первого взгляда»?

– Извини. Я немного настойчив.

– Да уж.

– Так чем?

Она пожала плечами.

– Почему тебя это волнует?

– Я имею в виду… Ну, я просто поддерживаю разговор. – Он тоже пожал плечами, ковыляя с сумками по обе стороны. – Что в них, кирпичи? – пропыхтел он.

Когда они достигли начала ее улицы, она остановилась.

– Отсюда я понесу сама. Мне вон туда. – Она кивнула в сторону противоположного конца дороги.

– Я могу донести до конца, все отлично.

– Нет, – резко бросила Алейша, удивленная собственным тоном. – Отсюда я понесу сама.

Парень кивнул, аккуратно поставил сумки наземь и отступил назад, словно опасаясь.

– Спасибо, Зак, – непринужденно бросила она.

– Нет проблем, Алейша, надеюсь, еще тебя увидеть. Летом мне всегда немного одиноко, так что… да, это было приятно.

Молодой человек удалился, а Алейша подхватила сумки и потащила по улице к своему дому. Она бросила назад последний взгляд, запечатляя образ того самого парня из поезда. Она не могла до конца поверить своей удаче.

Подойдя к дому, она увидела закрытые окна, темноту внутри, как в особняке Мэндерли или в доме Страшилы Рэдли. Но в данный момент он не ощущался таким угнетающим. Поставив сумки у двери, она стала искать ключи и увидела, как из одной из сумок на нее смотрит «Бегущий за ветром». В голове звучали прощальные слова парня. Ей тоже всегда было одиноко летом, но это лето… казалось не таким одиноким, как прежние.

Глава 14. Мукеш

– Би-и-п. Папа, это Рохини. Мне звонил дядя Хариш, он хочет, чтобы ты пошел с ним в храм. Необязательно мне перезванивать, просто набери ему, хорошо? Я знаю, ты давно не был там, но тебе это будет полезно. Мы с Дипали и Вритти обсудили и решили, что тебе следует пойти. Договорились? Прия просила передать, что ей очень понравилась книга. «Волшебник Земноморья», так, кажется. Она передает тебе привет! Пока, папа. Звони.

– Би-и-п. Привет, папа, это Дипали. Рохини сказала, дядя Хариш пытался с тобой связаться. Почему бы тебе не сходить в храм? Это было бы здорово, и ты мог бы хоть раз нормально поесть. Скоро увидимся.

Мукеш достал книгу, устроился на своем привычном месте, но тут опять затрезвонил телефон. Он посмотрел на него, потом – на книгу. «Если я нужен, мне оставят сообщение, правда?» – сказал он себе.

– Би-и-п. Доброе утро, Мукешбхаи. Это Нилакшибен. – Мукеш чуть не выпрыгнул из своего кресла, его глаза автоматически метнулись к фотографии Наины на стене. – Я купила кое-какие продукты для бринджал бхаджи, так что смогу прийти на следующей неделе, чтобы научить тебя готовить. Может, в субботу? Надеюсь, ты хорошо проводишь уикенд.

Мукеш не ожидал получить сообщение от Нилакши. Он еще раз посмотрел на фото Наины, ища знака, как ему поступить. Огорчается ли она? Сердится ли?

Он вздохнул и вновь погрузился в «Ребекку». Он сидел в любимом кресле, окруженный четырьмя с половиной лампами, взятыми из разных комнат в доме, помещенными на разной высоте. Половинчатой лампой был фонарик Прии для чтения, подаренный ей Наиной, питающийся от провода USB, которую он прикрепил на саму книгу. Этот угол гостиной в настоящее время напоминал один из тех крутых хипстерских баров, которые Вритти показывала ему в «Инстаграме» и называла вдохновениями для ее собственной маленькой сети кафе.

Но чтение не увлекало, звонок Нилакши выбил его из колеи; как ему теперь читать о новой жене, вторгающейся в жизнь мужчины? Он отбросил «Ребекку», пытаясь отвлечься, позвонил Харишу и согласился пойти вечером в храм на абхишеку[29], пуджу[30] и трапезу. Он уже давно не делал этого, только изредка приходил в мандир с Рохини, Дипали или Вритти, просто потому что они заставляли его. Мукешу не нравилось там бывать, потому что мандир напоминал о Наине, о том, что теперь, без нее, он неполноценный человек.

– С нетерпением жду встречи с тобой сегодня вечером, бхаи! – взревел Хариш. Либо он был глухой, либо не знал, как работают современные телефоны. Но Мукеш все равно его простил. Ведь он тоже так поступал до тех пор, пока Вритти и Рохини не стали жаловаться, что громкость на их телефонах невозможно достаточно снизить для разговора с ним.

– Да, спасибо, что меня уговорил. Мне это будет полезно. – Мукеш старался, чтобы слова звучали убедительно.

– Превосходно, увидимся вечером, бхаи! – кричал Хариш.

Мукеш отвел телефон подальше от уха и попрощался.

После нескольких часов чтения Мукеш поднял глаза и подскочил, увидев четверых главных персонажей «Ребекки» сидящими напротив него на диване. Миссис де Винтер, новая жена и рассказчица, совершенно расплывчатая, потому что не была по-настоящему описана. Мог ли он ей доверять? Мистер де Винтер, очень богатый молодой джентльмен, который поначалу казался очаровательным, но было в нем нечто… Нет, он ему не нравился. Миссис Дэнверс, пронырливая, подозрительная, нетерпимая особа, которая ненавидела миссис де Винтер просто потому, что та не выдерживала сравнения с Ребеккой, покойной… но не забытой. Сама Ребекка – призрак, сидящий у Мукеша на диване и смотрящий на портрет Наины над телевизором.

Мукеш резко вдохнул, протер глаза и как раз в тот момент, когда Ребекка встала и потянулась к нему, за окном протрубил клаксон машины, и все четверо персонажей растворились в воздухе. Мукеш снова вдохнул полной грудью, стараясь сидеть неподвижно. Он и представить себе не мог, что сюжет книги, происходящий далеко от него, может так сильно на него повлиять и ощущаться таким реальным. Это было жутковато.

Машина просигналила еще раз. Хариш. Мукеш посмотрел на свои часы. Точно в срок.

Через полминуты машина просигналила в третий раз.

Нетерпелив, как всегда.

Казалось, что Хариш представлял себя сорокалетним мужчиной, в крутой, шикарной тачке, которому надо всюду успеть, всех повидать, ему некогда ждать своего приятеля, пока тот сбросит тапочки, возьмет свой мешок с обувью для храма и натянет на ноги кроссовки на липучках. «Пусть подождет», – думал Мукеш и двигался сверхмедленно. По крайней мере, такое оправдание он себе придумал. Его негнущиеся ноги все равно не позволят двигаться быстрее… благотворительная прогулка это доказала.

Машина Хариша была большой и всегда сияющей, несмотря на грязный, задымленный лондонский воздух.

– Мукешбхаи! – закричал Хариш из окна машины, наклоняясь над пассажирским сиденьем и распахивая дверцу, чтобы пригласить Мукеша внутрь.

Прежде чем что-нибудь сказать, Мукеш захлопнул за собой дверцу. Он вздохнул, спина болела, ногам было тесно в машине.

– Рад тебя видеть, бхаи.

Когда они припарковались у мандира, Хариш любовно похлопал по приборной панели и выбрался из машины гораздо проворнее, чем Мукеш.

Они бок о бок побрели к зданию, но вскоре Мукеш отстал. Залитый светом храм выглядел великолепно, солнце отражалось от куполов, обнажая находящуюся в тени затейливую резьбу. Было очень красиво, он не часто любовался этим видом с такого ракурса. Удивительно было наблюдать это замечательное произведение зодчества, спрятавшееся посреди городской застройки, в окружении школы, нескольких автостоянок, кольцевой дороги с сигналящими машинами и сердитыми водителями, не ведающими о том мире, что находится совсем рядом.

Это было прелестно и неожиданно. Именно это ему так нравилось в Лондоне. Разнообразие. Противоречия и контрасты.

Хариш ушел далеко вперед, даже не замечал отсутствия Мукеша, поглощенный собственным маленьким миром.

Мукеш не спешил. Временами казалось, что ноги могут подвести. То, что он находился здесь один, без дочерей и Наины, ощущалось совершенно иначе. Перед входом он прошел через сканер. Ему всегда было интересно, могут ли охранники увидеть его обнаженное тело. Он надеялся, что нет. При этой мысли он покраснел.

Сигнал сканера сообщил, что с ним все в порядке, забрав ключи и ремень, он повернул налево и представил себе, что рядом с ним Наина, только она поворачивает направо, туда, где стоят женские полки для обуви. Бросив туда взгляд, он заметил Индиру. Она всегда была одинока, он никогда не видел, чтобы с ней общались люди, все знали, что как только Индира начнет говорить, ее уже не остановить. Больше он ничего о ней не знал, но Наина всегда настаивала на том, чтобы с ней сблизиться. Он помахал ей, но тотчас уронил руку, когда она всего лишь кивнула в ответ.

После абхишеки, где Мукеш и Хариш лили святую воду на медную статую Сваминараяна[31], чтобы получить его благословение, они быстро оставили позади мир и безмятежность ритуала и направились прямиком в шумный спортзал, где была подана еда. Мужская и женская половины были разделены сеткой. Хариш побежал за едой и занять им столик, тем временем как Мукеш не спеша поздоровался со всеми служащими («Мукеш, как приятно видеть тебя на трапезе, столько времени прошло»). Он присоединился к Харишу, чья пластиковая тарелка полнилась вкусной едой и сияла яркими красками – тут были хичди хади[32], джалеби[33], пури[34], папди[35] и другие индийские кушанья. Они ели в молчании; Мукеш поймал себя на том, что старается заглянуть за перегородку, чтобы краем глаза увидеть Нилакши, которую заметил несколько минут назад. Раньше он так же заглядывал, чтобы мельком увидеть Наину и девочек. Вот тогда-то и появилась сердитая, неумолимая и нетерпимая миссис Дэнверс. Она возникла напротив него, рядом с Харишем, одетая, как ни странно, в сари и с бинди[36] в центре лба, волосы были забранны сзади в тугой пучок. Она хмурилась и трясла головой, поглощая еду руками, точь-в-точь как и он.

Мукеш несколько раз моргнул, чтобы отогнать образ этой странной, несуществующей леди, но ничего не получалось.

– Бхаи, – обратился Мукеш к Харишу, отчаянно цепляясь за реальность, переводя взгляд от Хариша к нахмуренной миссис Дэнверс. – Как поживает Минабен?

– О, очень хорошо. Сегодня у нее свободный от меня вечер, я уверен, она рада больше обычного. Рада быть вдали от меня! – Хариш насмешливо фыркнул с набитым ртом. Воображаемая миссис Дэнверс посмотрела на соседа и скорчила гримасу отвращения. Мукеш подумал, что это единственная вещь, в которой он солидарен с ужасной домоправительницей Мэндерли.

Он нарисовал в воображении Наину по другую сторону занавеса, подающую еду самой миссис Дэнверс. «Я ее не забыл», – сказал он самому себе, но не знал, хочет ли этим порадовать себя или же миссис Дэнверс, сообщая ей, что не собирается никогда забывать Наину и никто, даже Нилакши, не может заменить его жену. Внезапно миссис Дэнверс подхватила тарелку и уплыла на другой конец зала.

Хариш все еще болтал, Мукеш понятия не имел, о чем он говорил, поэтому наобум ответил: «Боже, неужели?», и, судя по всему, это было именно то, чего ожидал Хариш.

– Мина спрашивала, не хочешь ли ты прийти на обед. Давно ты у нас не был, бхаи. – Хариш, похоже, все же заметил, что Мукеш витает где-то далеко. Он хлопнул его по плечу. Мукеш ответил кивком.

– Конечно. Когда?

– В субботу? Мой старший будет дома, ему будет приятно тебя повидать.

Но суббота не подходила. В субботу, 6 июля, к Мукешу собиралась прийти Нилакши.

– Я занят.

– Встречаешься с Рохини?

Мукеш покачал головой.

– С Прией или с близнецами Дипали? Я этих малышей сто лет не видел. С самого…

Мукеш опять покачал головой.

– С Вритти? Она уже нашла себе мужа?

Мукеш в третий раз покачал головой. Ему не хотелось лгать, но он был рад, что Хариш задал сразу два вопроса. Тогда не придется пояснять на какой он ответил.

– Ах, удивительно. Она такая прелестная, хорошенькая женщина, очень напоминает мне Наину. А что тогда делаешь? Может, вступил в шахматный клуб? Или играешь в крикет? – Хариш сдавленно захихикал, хлопнув себя по животу. – Представить только! Мукеш играет в крикет!

– Я обедаю с Нилакшибен, – Мукеш произнес это быстро, невзначай, постаравшись выговорить «бен» как можно яснее, чтобы доказать, что между ними нет ничего, кроме дружбы, и так громко, чтобы даже туговатый на ухо Хариш мог разобрать.

– Кто такой Бен?

Мукеш залился краской.

– Нет, бхаи. Ни-лак-ши-бен.

Хариш на миг нахмурился, а затем его глаза расширились.

– О, Бхагван[37]! У тебя свидание? А как же Наина?

Мукеш порозовел, как фуксия.

– Нет, бхаи! Ты все не так понял.

В этот миг эта ужасная миссис Дэнверс вернулась с другой стороны зала и впилась взглядом в Мукеша.

– Но она же подруга Наины! Ты вдовец!

– Нет, Хариш! – Мукеш поднял руки, как бы защищаясь и предостерегая себя и умоляя Хариша: пожалуйста, пожалуйста, послушай. – Мы просто друзья, вспомним былое, ничего такого.

И он действительно так думал. Ничего такого. Но почему он чувствовал себя так странно? Они провели вместе не больше нескольких часов, а окружающие уже считали их вдовцами-прелюбодеями. Адюльтерщики? Изменщики? Мукеш потряс головой. Эти слова не подходили, потому что они не такие.

Мукеш схватил тарелку, выбросил остатки в мусорное ведро и вихрем выскочил из зала, а потом из храма, на воздух Нисдена. И все это время он чувствовал, как за ним следует миссис Дэнверс. Он вынул из хозяйственной сумки книгу. «Ребекка». На миг ему показалось, что на обложке вместо названия начертано имя «Наина». Почему эта книга делает с ним такое? Что ей нужно?

Список для чтения. Джозеф. 2017

Джозеф с детства посещал библиотеку, матери часто приходилось работать во время его школьных каникул, поэтому она оставляла его здесь, чтобы он читал книги, заданные на лето. Сейчас же он приходил в библиотеку после школы по понедельникам, средам и пятницам, хотя был уже достаточно взрослым и вполне мог оставаться дома один. Джозеф любил стол, который обычно никто не занимал, потому что он был не такой уединенный, как остальные, и стоял близко к конторке библиотекаря. Джозефу нравилось тихое бормотание людей, приходивших брать книги на дом, это помогало ему сосредоточиться. Он любил библиотеку за спокойствие и потому что из школы никто туда не приходил.

Однажды Джозеф сидел на своем привычном месте, когда кто-то сел напротив. Мальчик не поднял глаз, потому что уже совершил подобную ошибку, тогда довольно молодой человек начал задавать ему вопросы о домашнем задании, а Джозеф не знал, как намекнуть, что он хочет позаниматься в тишине. Поэтому, как обычно, сидел уткнувшись в книгу.

По рукам человека, положившего на стол книгу, он заметил, что незнакомец был старше, кожа была дряблой, как у его мамы. Он поднял глаза, чтобы разглядеть обложку, но опоздал – руки уже открыли книгу. Джозеф вернулся к домашнему заданию.

«Травля и давление со стороны одноклассников». Он терпеть не мог задания по ЛСМП[38], но выполнять его было нужно. Эти уроки он тоже ненавидел, в основном из-за того, что ему приходилось сидеть рядом с Мо Джонсоном, который презирал Джозефа. «Что ты должен делать, когда над тобой издеваются, а, мальчик Джо? – глумился он. – Рассказать кому-то?» Он дразнил Джозефа за то, что тот после уроков ходил в библиотеку. Однажды Мо шел за ним всю дорогу, обзывая слабаком, размазней, неудачником и ботаником. Как только за Джозефом закрывались двери, он оказывался в безопасности. Мо скорее бы умер, чем вошел сюда по своей воле.

«Травля и давление со стороны одноклассников». С чего начать? Первый вопрос «Определение травли». Было ощущение, что Мо Джонсон специально поместил туда этот вопрос, только чтобы его подразнить. Если Мо не бил Джозефа, это ведь не настоящая травля, верно?

Потом шел второй вопрос. «Как узнать, что кого-то травят?» Люди многое скрывают.

Джозеф положил голову на стол, а когда поднял, то бумага представляла собой месиво из мокрых, пропитанных влагой кругов.

Незнакомец напротив него, со слегка морщинистыми руками, взял листок бумаги и стал рыться в книге, водя пальцами по словам. Остановившись, он положил бумажку внутрь и подтолкнул книгу в сторону Джозефа. Мальчик слегка поднял глаза, так, чтобы посмотреть на книгу, но не вступать в зрительный контакт с таинственным незнакомцем. Ему не хотелось разговаривать сейчас, когда по лицу текли беззвучные слезы.

«Жизнь Пи». На цветной и яркой обложке было море синего цвета и гигантский тигр. Между страниц торчал потрепанный лист бумаги.

Джозеф не стал брать книгу, оставил на столе, словно не заметил ее, через несколько мгновений незнакомец надел пиджак, собрал вещи и ушел. Джозеф так и не увидел его лица.

Мальчик никогда не был книжным червем; с малых лет не читал книг, которые не входили в школьную программу. Но потянул к себе книгу, вертя ее в руках, он пробежал глазами по словам на задней стороне обложки. Книга была о шестнадцатилетнем мальчике, оказавшемся на спасательной шлюпке вместе с тигром, гиеной, орангутаном и зеброй. Как странно. Джозеф снова посмотрел на обложку – и увидел мальчика, сжавшегося в комок на другом конце лодки, крепко обхватив руками колени. Джозеф никогда не бывал на лодке вместе с тигром, но ему было хорошо знакомо это чувство, желание, необходимость стать как можно меньше, сделаться незаметным. Он положил книгу на стол. Джозеф знал: эту книгу оставили здесь намеренно, специально для него.

В мгновение ока он сунул свое домашнее задание в сумку и повесил ее на плечо, потом пошел вместе с книгой к автоматам самообслуживания. Ему отчаянно хотелось поскорее оказаться дома, чтобы можно было уютно устроиться вместе с книгой и выяснить, что хотел сказать ему незнакомец.

Джозеф побежал наверх, в спальню, забрался под одеяло, натянув его на голову, сел, скрестив ноги по-турецки, и открыл книгу на том месте, в которое был вложен непонятный клочок бумаги.

Он вытащил его, обращаясь с бумажкой как можно бережнее, и внимательно прочел. Это был список. Одна, две, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь книг. Одна из них была обведена.

«Жизнь Пи».

Его книга.

Глава 15. Алейша

Она перевернула последнюю страницу и перевела дух, понимая, что не замечала сколько времени просидела в опустевшей библиотеке, уткнувшись носом в книгу. Впервые она читала так свободно, не сомневаясь в себе, не задаваясь вопросом, правильно ли понимает повествование, совсем не задумываясь об окружающем мире.

Опустив «Бегущего за ветром» на стол, Алейша закрыла лицо руками. Она чувствовала как колотится сердце, словно собиравшееся вырваться из груди, голова болела, поэтому девушка была рада, что библиотека пуста. Если бы кто-то из реальной жизни заговорил с ней сейчас, она бы разрыдалась.

Алейша схватила телефон, отчаянно желая отправить кому-то сообщение, ей не хотелось с кем-то говорить, хотелось просто поделиться прочитанным. Может, Рэйчел читала эту книгу? Но она не писала ей несколько недель, и ни с того ни с сего написать о книге было бы странно. Потом она подумала о кассире из магазина, потом о том парне, Заке… говорил ли он, что ее читал? Девушка с удивлением обнаружила, что ее мысли опять вернулись к нему.

Алейша видела перед собой Амира и Хасана, двух лучших друзей, близких, как братья, бегающих по Кабулу и запускающих воздушных змеев. Хасана, который был таким добрым и верным другом, готовым на все, чтобы защитить и сделать Амира счастливым. Амира, который наслаждался дружбой и верностью Хасана, но все равно относился к нему недоброжелательно в тех мелочах, которые дети совершают, не задумываясь. Всю оставшуюся жизнь Амир сожалел о том, как поступил со своим лучшим другом, и, наконец, понял, чем пожертвовал Хасан ради него, когда они были детьми. Амир провел остаток жизни, стараясь снова стать хорошим. Если история Амира чему-то и научила Алейшу, так это тому, что как бы ужасно ты ни вел себя в прошлом, сейчас ты должен сделать все, что можешь, чтобы стать хорошим. Дружба Амира и Хасана буквально разбила Алейше сердце, она не знала, что может чувствовать себя такой опустошенной из-за истории, написанной на бумаге.

«Убить пересмешника» и «Ребекка» были хороши, но иногда ей казалось, что она читает их как книги по школьной программе, ища основную мысль, то, о чем потом сможет поговорить с мистером Пателем.

Но «Бегущий за ветром»… Она жила и дышала этой книгой на протяжении нескольких дней. Дома Эйдан спрашивал ее, как прошел день. Ее день был ничем иным, как миром этой книги.

– Я читаю «Бегущего за ветром», – говорила она ему. – И буквально ни о чем другом не могу думать.

– Я видел фильм, – сказал Эйдан. – Он чертовски грустный, как ты справляешься?

– Никто меня не предупредил! – сказала Алейша, размахивая книгой и зная, что это ложь. Ее предупреждали все, но все равно она не была готова к этому испытанию. – Почему никто не сказал мне, что это буквально разорвет мне сердце на миллион, миллиард кусков? Хасан. Он такой, такой добрый. А Амир просто вытирает об него ноги.

– Ну, они же дети?

– Да… То, что ты делаешь в детстве, может повлиять на все, разве нет? Как у Амира, он всю оставшуюся жизнь сожалеет о содеянном.

– В этой книге много смыслов. Важно искренне искупить свою вину, пока не стало слишком поздно. – Эйдан чуть помолчал, а глаза Алейши устремились на фотографию, где были засняты она, Эйдан, Лейла и Дин. – Ценить людей, не воспринимать их как что-то само собой разумеющееся, – закончил Эйдан, не отводя глаз от экрана телефона.

В ее горле образовался комок. Амир не смог исправить ситуацию с Хасаном, но он смог как-то искупить свою вину. Она подумала о Дине, обо всем, что он совершил в прошлом, и как теперь делал все возможное, чтобы казаться заботливым родителем: писал, звонил, оставлял голосовые сообщения, перечислял случайные суммы на их банковский счет. Алейша не была уверена, что он, подобно Амиру, о чем-то сожалеет.

На другой день, находясь в библиотеке, Алейша смахнула со щеки слезу. «Вот черт!» – подумала она, заметив неспешно входящего и широко улыбающегося мистера Пателя. Она сомневалась, что сможет весело с ним щебетать. Хасан, такой юный и добрый, и его друг Амир кружили у нее в голове, куда вторгся и Дин, возвращая ее к собственной жизни.

– Здравствуйте, – произнес мужчина, приближаясь к конторке. – Я и эту книгу прочел! – Он протянул «Ребекку».

Алейша попыталась изобразить на лице улыбку, но почувствовала, что ее нижняя губа дрожит, и знала, что ничего не сможет с этим поделать.

– Привет, мистер Патель!

– Алейша, – мягко сказал он. – Вы в порядке, дочка?

Алейша почувствовала, как в горле у нее опять сжимается ком. «Не плакать, не плакать, не плакать», – приказала она себе.

– Да, просто закончила читать одну грустную книгу. Со мной все в порядке. – Она прочистила горло, стараясь сделать голос тверже.

Мистер Пи неуклюже похлопал ее по плечу.

– Ну, ну, все хорошо, дочка, – проговорил он тихим, успокаивающим голосом. – Моя дочь Дипали выглядит точно так же, когда старается притвориться, что у нее все хорошо. На самом деле нет! Она всегда вела себя так, когда была подростком. «Со мной все хорошо. Оставь меня, папа. Все прекрасно!» Не зазорно признаться, что тебе грустно. Книги могут быть очень печальными, да? Однажды я прочитал книгу, которая заставила меня плакать.

– Что это была за книга? – Алейша изо всех сил стараясь говорить ровным голосом.

– «Жена путешественника во времени», – сказал он, чувствуя, как у него сжимается горло. – Мы нашли ее под кроватью после смерти моей жены. Книга помогла мне почувствовать себя ближе к ней и осознать потерю. – Его глаза на миг метнулись в сторону, а его печаль только усугубила пульсирующую боль в голове Алейши. – Я… я хотел поговорить с вами о «Ребекке», но, наверное, лучше отложить это на другой раз? Хочу взять еще одну. Какая книга так вас расстроила?

Алейша показала книгу.

– Бегущий. За. Ветром, – прищурившись, медленно прочел мистер Патель.

Девушка судорожно кивнула.

– Да, я бы хотела, чтобы вы ее прочитали. Мне необходимо с кем-то поговорить о ней!

В его глазах зажегся огонек.

– Вы хотите поговорить о ней со мной? – тихо спросил он. – Тогда я возьму ее с огромным удовольствием. И спасибо за «Ребекку». Она заставила меня подумать о разных вещах, хотя я не уверен, что мне это понравилось.

– Не понравилась книга? Слишком зловещая? Мне она показалась довольно жуткой. Большой старый дом, призрак. Мороз по коже…

– Нет… скорее, немного суровая. Я не верю в повторные браки. Это так современно.

Она громко рассмеялась.

– Мистер Патель, я не думаю, что эта книга о повторном браке. Тем более, мне кажется, она была написана много лет назад.

– По мне – она именно об этом. – Он посмотрел на носки своих туфель.

– Хм, – протянула Алейша, записывая «Бегущего за ветром» в читательский билет мистера Пателя. – Я думаю, разные люди видят в книгах разные вещи.

– Знаете, мисс Алейша. – Мистер Патель выпрямился. – Я никогда, никогда не женюсь во второй раз.

Алейша постаралась скрыть улыбку.

– Но что, если вы найдете подходящую женщину, мистер Патель? – ей нравилось дразнить старика, его глаза расширились, а челюсть слегка отвисла, он не очень-то понимал штуки.

– Что вы имеете в виду, юная леди?! – его голос сделался на две октавы выше. – У человека может быть только одна истинная любовь.

– Ну раз вы так говорите… – сказала Алейша, с шумом кладя книгу на стол перед собой. Ее мысли опять вернулись к Хасану и Амиру. Было странно отдавать эту книгу… Она чувствовала себя собственницей по отношению к ней, но, подняв глаза на мистера Пателя, уже менее возмущенного, она увидела в его взгляде нетерпение. – Послушайте, я должна быть с вами откровенной. Это очень-очень тяжелое чтение. Книга не сложная, но она глубокая. Очень-очень глубокая, понимаете?

– Понимаю, – ответил он. – В моей жизни были глубокие переживания, думаю, я справлюсь. – Он широко улыбнулся. Было ясно, что он ждет, когда она задаст вопрос, тогда он сможет поделиться с ней мудростью Аттикуса.

– Например, мистер Патель?

– Ну, – он поднял глаза к потолку, – я ведь родом не отсюда, понимаете? Я оставил свою Родину, Кению, чтобы приехать сюда, перевезти своих детей, дать им новые возможности. Было трудно освоиться здесь.

– Знаете, – сказала она, – эта книга тоже об отъезде из родного дома. Главный герой, Амир, когда вырастает, покидает Афганистан и едет в Америку.

– Правда? – Мистер Патель провел рукой по обложке книги.

– Я знаю, что она вам понравится! Но, поверьте мне, по сравнению с ней «Ребекка» покажется детской забавой. Это потрясающая книга, по-настоящему атмосферная, но она похожа на американские горки, которые несут тебя и несут, не останавливаясь…

– Хорошо, мисс Алейша, – сказал он, – Я очень хорошо вас понимаю. Я прочитаю и доложу!

Не торопясь, он направился к своему любимому креслу в библиотеке, и только старик сел, как она промолвила:

– Только не плачьте, хорошо?

– Да, босс, – отозвался он.

Его любимое место находилось в маленьком алькове, образованным книжными полками, рядом с высокой настольной лампой.

– Отсюда я могу видеть вас, Алейша, и библиотекарей, Люси, Бенни и другого молодого человека, – сказал он однажды. – Того студента, вываливающего перед собой книги и достающего тощую тетрадь, молодых мам и пап, читающих своим детям. Мне нравится это место; когда я читаю здесь, мне кажется, что незнакомые люди – мои молчаливые товарищи.

Алейша была рада, что мистер Пи понемногу раскрывается, не только перед ней, но и перед другими людьми, что здесь работают. Несколько дней назад Люси сказала:

– Тот старичок, с которым ты дружишь, он довольно милый, правда?

Она вспомнила, как в первый раз была груба с мистером Пи и как Эйдан и Кайл убедили ее исправить зло – точь-в-точь, как это сделал Амир в «Бегущем за ветром». Все верно: никогда не поздно стать хорошим человеком. Никогда. Алейша испытывала странную гордость за старика, она знала, что мистер Пи одинок, но он старается помочь себе. И у него это неплохо получается.

Глава 16. Мукеш

Мукеш не сказал дочерям, что планирует сегодня увидеться с Нилакши. Для них она была Нилакшимаси[39], членом семьи. Он подозревал… он надеялся, что Вритти подумает: это мило, что он, наконец, нашел кого-то, кто может быть хорошим другом, товарищем. Но вот Рохини и Дипали могут понять превратно, по-современному. Они будут искать скрытый смысл, шушукаться за его спиной: «У папы что-то серьезное с этой женщиной, как он может так поступить с мамой?» Ему была невыносима мысль, что о нем будут судачить.

Когда раздался звонок в дверь, сердце Мукеша почти выпрыгнуло из груди. Он уставился на портрет Наины, надеясь получить хоть какое-то сообщение. Тишина.

– Нилакшибен! – Мукеш широко распахнул руки, приветствуя ее в дверях, слова прозвучали у него увереннее, чем он себя чувствовал.

Нилакши подняла повыше голубой полиэтиленовый пакет с овощами.

– Готов научиться готовить бринджал бхаджи?

Мукеш торопливо кивнул и отступил в сторону, чтобы ее впустить.

– Присаживайтесь, Нилакшибен, – учтиво сказал он, чопорно кивая головой и вдруг понимая, что держится неестественно. Они стояли бок о бок в прихожей, возле двери в гостиную. Наина, в фоторамке над телевизором, взирала на них с высоты.

– Спасибо, бхаи, – сказала Нилакши. Он заметил, что она за версту обошла кресло Наины, проявляя уважение к ее памяти. – Можно мне сесть здесь? – Она указала на диван, по-прежнему держа в руке пакет.

– Да, – ответил он, наклоняясь, чтобы забрать у нее сумку. – Где тебе нравится.

Сев на диван, Нилакши сцепила руки и поежилась, словно хотела занимать как можно меньше пространства.

– Прошу тебя, чувствуй себя как дома, – сказал он.

Нилакши не шевельнулась, только улыбнулась и кивнула.

Несколько минут спустя Нилакши присоединилась к нему на кухне, где он заваривал чай. На этот раз он готовил его из чайного листа, думая, что именно его приготовила бы для гостьи Наина.

– Я подумала, что мне лучше присоединиться к тебе, – сказала Нилакши с таким лицом, будто она увидела привидение. – Может, я начну резать овощи? – Он видел, что она не знает, куда себя деть, беспокойно бродя по дому покойной подруги.

– Ага, – сказал он. – Но только говори мне, что делаешь, шаг за шагом, а то я никогда не научусь.

– Конечно! – Она вынула из сумки баклажан и принялась нарезать его кубиками, тем временем как Мукеш добавлял в чай сахарозаменитель. Они крутились рядом друг с другом, искали нужную утварь и неловко сталкивались, после этого всегда следовало: «Ох, прости, пожалуйста», а затем: «Нет-нет, это ты меня прости, бхаи! Какая я неловкая!»

– Только посмотри на нас, – сказал Мукеш. – Мы ведем себя глупо. Я просто встану с этой стороны, а ты мне скажешь, если тебе что-нибудь понадобится.

– Да, спасибо. Растительное масло, пожалуйста.

Мукеш передал масло, и Нилакши постаралась взять его за крышку, держа свои пальцы как можно дальше от пальцев Мукеша.

Ему казалось, что на протяжении всего урока он затаил дыхание и не проронил ни слова.

– Не могла бы ты написать мне несколько памяток по этому рецепту? – спросил он, пробуя первый жареный, пряный кусок баклажана.

– Конечно, – сказала Нилакши, наблюдая, как Мукеш поглощает кушанье.

– А ты не хочешь?

– Нет, спасибо, я ненавижу баклажаны.

– Что? – засмеялся Мукеш, и глаза его сощурились. – Почему же ты захотела их приготовить?

– Ну, Наина всегда говорила, что это твое любимое блюдо, а от Хариша я постоянно слышу, что ты его никогда не готовишь. Даже твои дочери говорили об этом в храме. Они недовольны твоим питанием! Я подумала, что тебе захочется научиться.

Мукеш сглотнул, а его щеки залились краской. Конечно, его дочери, вероятно, Рохини, обожают распространять сплетни, что Мукеш Патель не меняет своих привычек.

Лицо Нилакши слегка покраснело, и он увидел, что ее мысли вихрем проносятся в голове в поисках того, что можно еще сказать.

– Это хорошо, когда люди о тебе заботятся! Как твои внуки? Как маленькая Прия?

– У них все хорошо, сейчас летние каникулы. Мы с Прией на днях ходили в библиотеку.

– В библиотеку? – переспросила Нилакши. – В ту, куда ходила Наина?

– Да! Я теперь читаю – ради Прии и для себя тоже. Там есть библиотекарь, которая помогает и подбирает для меня книги.

– Это замечательно, Мукеш! А что ты читаешь? Что за книги?

– Я читаю чудесную книгу, называется «Бегущий за ветром». Про Амира и Хасана, – начал он и пересказал ей все, что там произошло на данный момент. Амир теперь жил в Америке, его лучший друг был почти позабыт, наступил момент осознания своей тяжелой вины и сожалений.

– Звучит ужасно грустно, – сказала Нилакши.

Теперь они сидели в гостиной, Мукеш заметил, что подруга Наины облокотилась на спинку дивана, ее руки свободно лежали по бокам. Она немного освоилась.

– Да. Девушка из библиотеки, которая рекомендовала мне эту книгу, была очень грустной после прочтения. Хасан такой хороший парень, а с ним ужасно обращаются.

– Да, – понимающе кивнула Нилакши. – Так часто бывает, правда? Мой сын… – Мукеш увидел, как голова Нилакши чуть поникла. Он никогда не слышал, чтобы она говорила об Аакаше. – Когда он был моложе, то был таким мягким, спокойным, с головой погруженным в книги, преданным своим друзьям, а они издевались над ним. Дразнили. Когда он приходил ко мне, я всегда расспрашивала его, как прошел день, мне хотелось поднять ему настроение.

Мукеш нахмурился. Глаза Нилакши блеснули. Он не знал, что сказать, в его мыслях пронеслись прочитанные им книги. Можно ли извлечь из них какую-нибудь мудрость? Что бы сказал Аттикус в этот момент? Но потом он понял, что единственное, что нужно Нилакши – это чтобы кто-то поговорил с ней, выслушал ее. И Мукеш мог ей это дать.

– Я просто хотела, чтобы он был счастлив, – голос Нилакши оборвался.

– У него была чудесная семья, – тихо сказал Мукеш. – Дети иногда бывают злыми, но твой сын был зрелым и смышленым.

Нилакши улыбнулась, прочистила горло и промокнула глаз тыльной стороной ладони.

– Он тоже любил бринджал бхаджи. Больше всего ему нравился бринджал бхаджи, который готовила Наина.

Когда дом Мукеша снова погрузился в тишину, а воздух наполняли запахи бринджала, масла и семян горчицы, он, с наполненным желудком, с умиротворенным умом, расслабился в кресле. Мукешу месяцами, а, может, годами не с кем было пообщаться, по-настоящему пообщаться, не было подходящего компаньона. Но как только он позволил себе успокоиться, другая, беспокойная часть его души заставила посмотреть на портрет Наины, и в тот же миг он оказался в Мэндерли, и Ребекка следовала за ним повсюду.

Часть пятая. «Жизнь Пи». Янн Мартел

Глава 17. Алейша

Алейша прождала автобус четыре минуты, но он так и не пришел, поэтому она отправилась пешком, останавливаясь у каждой автобусной остановки, чтобы проверить время ожидания. Все равно ждать было слишком долго. Эйдан позвонил, чтобы сообщить, что ему срочно нужно на работу, Алейша потратила много времени, пока собиралась и ждала прихода Кайла, который подменил бы ее до конца смены. Если сейчас она не поторопится, то опоздает почти на час.

Ее икроножные мышцы напряженно работали, легкие горели – такой кардионагрузки у нее не было давно. Пот пытался просочиться сквозь слой макияжа.

Когда она свернула на свою улицу, сердце заныло от дурных предчувствий. Зашторенные окна дома казались такими же зловещими, как ворота Мэндерли. Она заметила Эйдана, прислонившегося к кабриолету, из которого ревела музыка, разговаривавшего с человеком, которого она узнала сразу – это была Мия. Подстава. Алейша остановилась, жалея, что из-за пробежки до самого дома она выглядит как пугало, представила, как тушь размазалась по ее лицу.

Эйдан, стиснув зубы, отчаянно махал руками, притворяясь беззаботным.

– Лейш! – крикнул он, приклеив на лицо улыбку. Сердце Алейши забилось с удвоенной силой, когда она уловила нервозность Эйдана – он безостановочно переминался с ноги на ногу, стараясь унять беспокойство. – Мия спрашивала, не хочешь ли ты потусоваться.

– Да, хорошая идея, с удовольствием, – соврала она, стараясь восстановить дыхание. – Хотя мне нужно помочь маме в одном деле.

Она метнула взгляд на Эйдана. Его глаза были покрасневшими, словно он не высыпался неделями. Его взгляд метался из стороны в сторону: на часы, руль машины, сестру, ее подругу, дом.

– Круто, – небрежно бросила Мия, совершенно не обращая внимания на то, что Эйдану и Алейше надо быть в других местах. Она слегка покачивала бедрами, вероятно, чтобы понравиться Эйдану. – Я ничего не слышала о тебе с того дня в библиотеке, пару недель назад, подумала, вдруг ты захочешь встретиться, Лейш. Ты не пишешь в чате.

– Мне очень жаль. – Ни капельки ей было не жаль. – Правда, Мия, прямо сейчас я не могу, но большое спасибо, что зашла.

Мия резко развернулась, собираясь уходить.

– Завтра мы устраиваем барбекю в парке. В семь. Приходи. Рахул тоже там будет, – сказала Мия.

– Спасибо! – Алейша помахала удаляющейся подруге, а потом перевела взгляд на брата.

– Ты ее избегаешь, – сказал Эйдан, когда Мия почти скрылась из виду, и запрыгнул в машину.

– Мы все равно почти не общаемся. Помнишь тот день, когда она увидела меня в библиотеке? Должно быть, тогда она и вспомнила о моем существовании.

– Но вы раньше дружили. Печально.

– Она тебе нравится, что ли? – Алейша пристально посмотрела на Эйдана, но тот не стал встречаться с ней взглядом.

Он рассмеялся, и голос его прозвучал напряженнее, чем обычно.

– Слушай, у меня нет на это времени. Мне надо на работу. Иди к маме. – Он отвернулся, вставил ключ в замок зажигания и, не оглянувшись, умчался прочь.

В доме было тихо. Алейша хотела позвать маму, чтобы выяснить, где она, но не отважилась издавать громкие звуки. Она заглянула в гостиную. Да, мать сидела там на диване, скрестив ноги. Алейша медленно, на цыпочках вошла в комнату, села на противоположном конце и достала из сумки следующую книгу – «Жизнь Пи».

– Мам? – прошептала Алейша. – Хочешь послушать историю?

Лейла не посмотрела на нее.

Все, чего хотелось сейчас Алейше, это повторить тот день, когда она вслух читала Лейле «Убить пересмешника». Ее мать крепко спала, а в доме царило умиротворение, какого не было много недель. Одно неверное движение могло все испортить, но ей отчаянно хотелось избежать вечера гробовой тишины.

В конце концов Лейла кивнула. Алейша выдохнула, откашлялась и начала. Лейла не сводила глаз с дочери.

– Подожди, – прервала Лейла, Алейша читала уже минут десять. – Я что-то упустила. О чем это?

Алейша остановилась. Она не ожидала, что ее мать будет следить за повествованием, думала, что Лейла будет просто слушать, пропуская слова мимо ушей.

– Э… речь о мальчике Пи Пателе… – Всякий раз, когда Алейша думала о Пи, ей представлялся молодой мистер Патель, с густыми волосами, но с таким же улыбчивым лицом. – Он спасся с затонувшего корабля, который вез его семью и животных из зоопарка в Канаду. Так он оказался в спасательной шлюпке наедине с тигром и другими зверями… посреди Тихого океана.

– Какое… это ведь неправдоподобно?

– Вероятно, но я думаю, в этом и смысл книги – показать, что есть правда, а что – игра воображения.

– А, это умно, – сказала Лейла. Алейша улыбнулась, вдруг смутившись, и капелька гордости разлилась по ее жилам. – Хорошо. Кто такой Ричард Паркер, о котором он все время говорит?

– Мам, это тигр.

– И его зовут Ричард Паркер? – Глаза Лейлы недоверчиво расширились.

– Да! Канцелярская ошибка, которая осталась неисправленной. На самом деле так звали человека, который поймал тигра, но при переписывании поменяли имена местами.

– Ладно, я поняла, теперь продолжай.

Алейша продолжила, рассказывая о том, как Пи, перегибаясь через борт лодки, старался поймать какую-то добычу, чтобы накормить Ричарда и сохранить себе жизнь. Пи был один посреди океана, в компании животных, среди которых – непредсказуемый тигр. Алейша попыталась подавить нарастающее знакомое чувство – инстинкт самосохранения, который появлялся каждый раз, когда она слышала ночные крики Лейлы. Да, она кое-что знала о непредсказуемости. Как и Пи, Алейша жила в постоянном ожидании перемен. Но, с другой стороны, тигр, несмотря на все, был единственным, что спасало Пи от одиночества. Когда она подняла взгляд от книги, то увидела, что Лейла тоже пребывает в мире Пи, ее глаза были устремлены к потолку, словно она рисовала в воображении сюжеты из книги. Алейше было интересно, как мама, со своими художественными способностями, визуализирует эту историю. Она вспомнила недавние рисунки Лейлы, те, что она делала для себя, а не для рекламных агентств, которые были распечатаны и прикреплены на стене в ее спальне. У ее мысленных картин такие же яркие краски? Море глубокого синего цвета, огненная шерсть тигра. Алейша позволила задаться вопросом: представляла ли Лейла себя мальчиком Пи или же тигром? Или вообще ни тем, ни другим?

Она на секунду опустила книгу.

– Хочешь пить?

Лейла кивнула.

– Воды, пожалуйста. Похолоднее.

Вода из крана лилась в стакан. Алейша смотрела прямо перед собой, видела свое неясное отражение в кафельных плитках на стене, волосы, стянутые в узел на макушке. Она похожа на мать, которая была запечатлена на фотографиях из прошлого, когда Лейла замужем за Дином. Казалось, улыбка не сходила с ее лица, хотя люди всегда улыбаются на фотографиях. По ним невозможно по-настоящему судить, что происходило в голове ее матери. Интересно, знал ли отец.

Она высыпала несколько кубиков льда из формочек на поверхность кухонной стойки, а потом с грохотом забросила их в стаканы.

– Зачем так громко, Алейша! – крикнула Лейла из комнаты.

– Извини, мам, – вздрогнув, ответила Алейша. Чары, навеянные книгой, начали рассеиваться.

Когда она вручила стакан матери, на стакане уже начал образовываться конденсат.

– Ладно, – мягко сказала Алейша. – Я почитаю у себя в комнате. Ты побудешь одна?

– Нет, – сказала Лейла. – Посиди со мной и почитай еще. – В ее голосе звучали надежда и мольба.

– Хорошо. – Алейша взяла книгу, стараясь не выдать удивления.

Они сидели близко друг к другу, когда Алейша перевернула страницу, ее пальцы почти неприметно дрожали.

На мгновение Алейша снова стала ребенком, свернувшимся калачиком под одеялом и прижавшимся к матери, которая держит в руках огромный учебник с крупными буквами, и девочка робко складывала слова, одно за другим. Лейла гладила ее по голове, целовала в лоб всякий раз, когда она правильно говорила, а если где-то ошибалась, то ласково шептала: «Хочешь, попробуем еще раз?» Эйдан заглядывал в комнату, широко улыбался сестре, показывая дурацкую зияющую щель между передними зубами. Брат показывал большой палец вверх и подчеркнуто громко говорил: «Молодчина!»

Алейша помнила, как прижималась к Лейле, как они вдвоем засыпали, сквозь сон слыша шепот Эйдана: «Алейша много и хорошо читала. Моя младшая сестра такая умная», – говорил он Дину, шепелявя. Отец что-то пробормотал, а Эйдан отвечал: «Я люблю ее миллион раз». Алейша почувствовала гордость. Ей хотелось, чтобы брат увидел ее сейчас; хотелось разделить этот момент с ним, показать ему, что она, наконец, достучалась до Лейлы. Эйдану всегда это удавалось, но сейчас у нее был шанс сказать ему: «Теперь я могу помочь больше, потому что знаю, что делать, как помочь».

Алейша прочла еще одну главу, после которой они с матерью смеялись до слез. Пи, после пяти дней в море, «пометил» свою территорию в лодке. Девушка, отсмеявшись, продолжила читать, а мама осторожно положила руку на колено дочери. Алейша замерла, каждый нерв напрягся в теле, словно ее пронзил ледяной заряд. Девушка сжала руку Лейлы и другой рукой перевернула страницу.

Алейша, словно чужим голосом, продолжила читать историю, не воспринимая ее. Она была заперта в ловушке собственного тела, не властная над ним. Единственная часть тела, которая ей принадлежала – это рука, соединенная с рукой Лейлы, лежащая на колене Алейши.

Прозвучал голос Лейлы.

– Персонажи словно живые. Тигр… словно как человек.

– Да, они как живые.

– Где взяла эту книгу? – спросила Лейла, глядя обложку.

– В библиотеке.

– А кто посоветовал? Я никогда не слышала о ней прежде.

– Я нашла ее вот здесь. – Она вытащила из телефонного чехла список, развернула и передала его маме. Неожиданно для Лейлы он оказался самой драгоценной вещью на свете.

– О, Алейша, я помню «Ребекку», обожала эту книгу. – Лейла пробежала пальцами по словам, на миг задерживаясь на сгибах. – Я прочла ее за один день, когда была беременна тобой. Ты не давала мне спать, поэтому я читала книгу – это было замечательно. Вау. Кто-то составил этот список. Такой прекрасный, но в тоже время простой. Кто его написал?

Алейша покачала головой.

– Его просто оставили в книге. Еще я нашла вот это, хотя в другой книге, – она показала дисконтную карточку закусочной. На ее обратной стороне мелким почерком были записаны ее первые мысли об «Убить пересмешника». Она написала их после того, как Кайл велел ей «сказать что-то интересное» мистеру Пателю.

– Ты будешь дальше их читать?

Собирается ли она продолжать? Поначалу она была в этом не уверена, делая это больше для галочки, чтобы было что сказать мистеру Пателю, показать, что она хорошо разбирается в книгах, что она хороший библиотекарь. Но «Ребекка»… она напугала ее до полусмерти, живо нарисовав в воображении Мэндерли: особняк, нетронутую комнату Ребекки. А затем был «Бегущий за ветром». Она никогда не забудет эту книгу. И она подумала об Аттикусе, о его крутых способностях адвоката, о том, как сильно восхищалась, пускай и выдуманным героем. Сейчас она чувствовала мамину руку, покоящуюся на ее колене, пока Пи и Ричард Паркер дрейфовали по океану.

– Да, – убежденно сказала Алейша. – Все, что здесь перечислены. Это уже четвертая.

– А другие тебе понравились?

– Угу, – она хотела сказать больше, но остановила себя, вспомнив о «Бегущем за ветром», такой грустной книге, в ней было столько горя, что она испугалась: вдруг это как-то подействует на маму?

Лейла, прищурившись, поднесла листок к глазам.

– Его мог написать какой-нибудь студент, что-то типа списка литературы.

– Возможно.

– «Достойный жених». Дин читал эту книгу, когда мы были в отпуске. В итоге он стал использовать ее в качестве ограничителя для двери. Она очень толстая – не думаю, что он много прочел.

Алейша уже несколько месяцев, даже лет не слышала, чтобы мама называла отца по имени. Обычно говорила «ваш отец» или просто «он». Но она все равно рассмеялась, конечно, только отец мог использовать толстую книгу в качестве подпорки для двери.

– Когда это было?

– Тебе, наверное, было лет пять или шесть, мы оставили тебя с его родителями, а сами поехали в путешествие на велосипедах. Первый отпуск за долгое время. Было здорово, что не нужно присматривать за вами, детки. – Лейла сделала паузу, а Алейша нахмурилась. – Как бы мы вас ни любили, хотелось немного побыть вдвоем. Когда мы были на вилле, он то и дело забывал свои вещи в седельных сумках, и всякий раз, когда шел их забирать, дверь за ним запиралась. Наконец он догадался, – улыбнулась Лейла, – подставлять эту чертову книгу, чтобы она удерживала дверь открытой. Из-за того, что он приносил только одну вещь за раз, приходилось почти постоянно держать дверь открытой. Он такой забывчивый.

Через некоторое время Лейла сказала:

– Читаем дальше?

Алейша продолжала чтение, пока в комнате не померк дневной свет, мама неопределенно и безразлично упомянула об ужине, но потом решила, что уже поздно и надо идти спать. Алейше следовало покормить Лейлу. Эйдан огорчится, что она этого не сделала. Но впервые с тех пор, как начались тяжелые дни, а прошли уже недели, даже месяцы, мама впустила в душу свою дочь, пускай даже на короткий миг. Большое спасибо мальчику, тигру, орангутану, зебре и гиене, застрявшим в лодке.

Лейла нежно поцеловала Алейшу в щеку и, не оглядываясь, побрела наверх. Книга в руках Алейши все еще была раскрыта, но она уже не могла разобрать слов. Глянцевая обложка была горячей и мягкой под ее пальцами. Ей хотелось запомнить этот миг, его тепло, то, как страшный тигр и мальчик смогли сотворить волшебство за пределами книги. Ей не хотелось думать, продлятся ли их ощущения до утра. Она понимала, что, возможно, ей уже никогда не удастся воссоздать этот момент, но надеялась, что сможет. Верила, что эта книга… и список для чтения… помогут вернуть ей мать.

Список для чтения. Джиджи. 2018

Джиджи заметила бегущего впереди Сэмюэля. Ее сын обожал супермаркеты. Там он бегал, бегал и бегал. Вот почему она всегда брала его в «Теско Экспресс», там было небольшое пространство, поэтому сложнее было его потерять.

Вбежав в магазин, Сэмюэл пронесся мимо мужчины, просматривавшего список покупок. Порыв ветра из раскрытых автоматических дверей в сочетании с Сэмюэлом, бегущим со скоростью света, вырвали у него из рук клочок бумаги и отправили в полет. Сэмюэл ухватился за возможность поиграть в новую игру и побежал за листком, уворачиваясь от ног покупателей, их тележек и корзинок.

Наконец Джиджи догнала его во фруктовом отделе, где увидела, как его маленькие пальчики тянутся к винограду – новому любимому лакомству. Неделю назад ей пришлось забирать у него из рук виноград и бананы, пока он не потащил их в рот.

Она поняла, что он потерял интерес к списку, куда бы тот ни улетел. В этот момент ему больше нравилось рыться во фруктах. Сын брал в руки фрукт и показывал ей, потом уверенно его называл, большей частью правильно: «нан» вместо «банан» и «виноглад» вместо «виноград», но нередко и ошибался с каким-нибудь более сложным фруктом – манго часто называл яблоком, ананас у него был «бабаба» – этим придуманным словом он хотел сказать: «Не имею ни малейшего представления», а апельсин был у него «мяциком». Но она так любила наблюдать, как он меняется, как превращается в маленького человека.

Она старалась добраться до него прежде, чем его липкие пальчики что-нибудь схватят, но когда она приблизилась, его рука тянулась не к «виногладу», а к клочку бумаги, торчащему из-под него. К списку покупок того мужчины. Сэмюэл выудил его и торжествующе принялся им махать, озираясь в поисках аплодисментов от коллег-покупателей.

Джиджи осторожно забрала у него список, чтобы ребенок не поднял вой.

– Сэмюэл, – сказала она спокойно, – мы должны вернуть этот листок мужчине, которому он принадлежит.

Она посмотрела на список и нахмурилась. Оказывается, это был не список покупок. Это был список книг, фильмов или что-то в этом роде.

Она взяла Сэмюэла за руку и направилась к главному входу, надеясь найти того мужчину. Но его нигде не было видно. Она сделала круг по магазину, не имея представления, как этот человек выглядит.

Через несколько минут Сэмюэл заегозил: «Мамочка, не беги, не беги!» Джиджи сдалась. Лучшее место для этого списка на доске объявлений, которая находилась рядом с тем местом, где стоял мужчина, если он вернется, то найдет его. Она аккуратно прикрепила его лицевой стороной вверх. Может, он и не будет переживать из-за его потери, наверняка он скопирован у него в телефоне или еще куда-нибудь, сейчас все так делают.

Она посмотрела на листок в последний раз, стараясь понять, почему кому-то понадобилось изучать подобный список в супермаркете.

«Убить пересмешника» – вроде был такой черно-белый фильм по мотивам классической книги.

«Бегущий за ветром» – еще один фильм, который она смотрела со своим бывшим, в момент, когда они были на грани разрыва. Это был чересчур эмоциональный фильм, чтобы смотреть его с человеком, рядом с которым тебе больше некомфортно. Она старалась скрыть свои некрасивые слезы, но кончилось тем, что у нее началась икота – вдвойне некомфортно.

«Гордость и предубеждение» – тоже классическая книга, превращенная в фильм. Она смотрела его со своей мамой, потому что той нравилась Кира Найтли. Она называла ее «английской розой». Джиджи скучала по матери, с которой не разговаривала целую вечность – обе были заняты своими делами и жили далеко друг от друга. Теперь, когда они разговаривали, им было нечего обсудить, кроме повседневных новостей. А когда-то они разговаривали часами – обо всем.

«Жизнь Пи» – это фильм с анимационным тигром. Она смотрела его в кинотеатре в формате 3D. Это опять-таки было свидание, но более приятное, они до сих пор вместе с тем парнем. Джиджи очень ждала, когда подрастет Сэмюэл, чтобы вместе посмотреть этот фильм – сын обожал тигров. И этот фильм ему очень понравится. По ее мнению, Сэмюэл, когда вырастет, может быть похож на мальчика Пи.

Остальных названий она не знала, но провела рукой по списку, надежнее фиксируя его на доске, в то время как Сэмюэл тянул ее за другую руку. Названия напомнили ей о прежней Джиджи. Те фильмы, которые она смотрела на свиданиях… тогда она еще ходила на свидания… Она уже сто лет не была в кино. Сэмюэлу пока рано.

А она скучала по кинотеатрам, по его вытертым креслам, попкорну. Она тосковала по ощущению, когда гаснет свет и на экране появляются заглавные титры. Если она это так любила, то почему забыла?

– Мама, я хочу виноглад, – вернул ее в настоящее голос Сэмюэла.

– Да, детка, мы его купим. Только прикрепим эту штучку, чтобы дядя ее забрал.

– Мое!

– Нет, ты большой молодец, что нашел его.

– Мое!

– Ладно, пойдем купим виноград.

Но перед этим Джиджи достала телефон и быстро сфотографировала список. Она позвонит маме, та все знает, и выяснит про каждый фильм, каждую книгу. Может быть, они что-нибудь посмотрят вместе. Наверстают упущенное время.

Глава 18. Мукеш

– Почему бы вам хоть раз не сводить ее куда-нибудь за пределы Уэмбли? – вежливо спросилала Алейша, когда Мукеш уселся в свое любимое кресло.

– Я никогда не вожу Прию за пределы Уэмбли. Зачем?

Мукеш спросил у Алейши, как ему сблизиться с Прией. Девушка была единственной молодой особой, которую он знал, поэтому подумал, что она понимает Прию лучше, чем он. Но теперь мужчина уже начал жалеть, что вообще завел этот разговор.

– Потому что она ребенок. Когда я была в ее возрасте, я всегда была вне дома, играла на улице или что-нибудь в таком роде. Сидеть дома скучно.

– Сейчас же вам не скучно. Вы всегда дома! Или здесь!

– Ой, мистер Патель, знаете, это немного обидно. – Алейша поднесла руку к лицу и, словно расстроившись, отвернулась в сторону.

– Я правда вас обидел? – запаниковал он.

– Нет! Мистер Патель, я шучу. Но знаете, мне не всегда хочется быть дома.

– Почему же? Дома хорошо. Особенно, когда у вас есть семья.

– Да, но… – Он заметил, что она на миг отвела взгляд. – Знаете, с семьей не всегда просто. Моя мама, она иногда… понимаете, не совсем здорова.

– Что вы имеете в виду? Наина всегда говорила, чтобы я принимал витамин С и цинк. Я бы и ей посоветовал.

– Нет, дело не в этом. Извините… я никогда ни с кем об этом не разговаривала. – Она смотрела куда угодно, только не на него. – Она не может позаботиться о себе, поэтому мне приходится это делать. С тех пор, как мой отец ушел от нас, мы с Эйданом – это все, что у нее осталось.

Мукеш молчал; он не знал, что сказать.

Алейша никогда прежде не говорила о своем отце. Мужчина никогда не затрагивал эту тему, даже когда они говорили об отце Глазастика и Джима или об отце Амира.

Он перебирал в голове слова утешения. Наина бы точно знала, что сказать. Он продолжал молчать, в надежде, что Наина придет ему на помощь, но прошло уже несколько недель с тех пор, как он в последний раз слышал ее голос. Ему предстояло выпутываться самому.

– Я не знаю, что сказать, – наконец признался он. – Значит, вам не нравится быть дома и в библиотеке?

– Сейчас я не против библиотеки. Здесь нормально.

– А чем занимается ваш брат? – Он вспомнил, как она говорила о брате всякий раз, когда они обсуждали Глазастика и Джима.

Алейша разглядывала свои длинные ногти.

– Он в последнее время постоянно работает. Я думаю, сейчас он сильно перегружен… – Алейша помолчала, почти удивленная собственными словами. – Он никогда не дает себе отдохнуть. – Потом она сделала глубокий вдох и не сводила глаз со своих рук. У Мукеша было ощущение, что она никогда раньше не высказывала этого вслух. – Но раньше мы много времени проводили вместе, он любил ездить в центр Лондона на летних каникулах. Вроде особо ничего не делали, иногда просто садились на метро и ехали, сами не зная куда.

– Я раньше тоже любил так делать после работы. Это может быть очень умиротворяющим.

Алейша кивнула.

– Да. Эйдану очень нравится быть среди людей, просто тихо сидеть, когда каждый занят своим делом. Когда я получила свой первый проездной, он уговорил маму отпускать меня с ним в поездки. Она не считала это хорошей идеей, но потом согласилась. Мама – художница, точнее графический дизайнер, поэтому брат водил меня по галереям, потому что я толком не понимала, чем она занимается. Мы не посещали сами выставки, но Эйдан покупал ей несколько открыток. Мама так крепко нас обнимала, когда мы возвращались, словно мы отсутствовали годами.

Мукеш наблюдал, как взгляд Алейши отражал полет ее мыслей, похожее выражение бывало у Наины, когда она была погружена в книгу.

– Вы ведь любите свою семью? – спросил Мукеш.

Алейша пожала плечами, прерывая свои мечтания.

– Семьи не идеальны, но мы их любим.

Как бы в подтверждение своих слов он взял книгу «Бегущий за ветром». Алейша беззлобно выкатила глаза. Он подумал об Амире, его отце, Хасане – о маленькой семье, которую они создали, о той боли, которую они в результате причинили друг другу.

– Вы по-прежнему пытаетесь разговаривать мудрыми словами Аттикуса?

– Друг мой, у меня есть свои мудрые слова, спасибо большое!

– Что вы думаете о «Бегущем за ветром»?

– Хороший вопрос. Эта книга сильно меня опечалила. Я думаю, что каждый, хоть раз в жизни, бывал самовлюбленным, эгоистичным, похожим на Амира, бывали забытыми теми людьми, которых мы больше всего любили, похожими на Хасана. Но, в конечном счете, эта книга очень добрая. Амир сделал правильный выбор. Хотя не могу не думать о том, что он был эгоистичным мальчиком. Не так ли?

– О, мистер Патель, я понимаю. Но ведь он был совсем ребенком, не понимал.

– Да, верно, вы правы. – Мукеш глубоко вздохнул, чувствуя, как печаль охватывает их, поэтому изо всех сил постарался отвлечь себя и Алейшу. – Так вы действительно думаете, что мне стоит вывезти Прию за пределы Уэмбли? – Он нервничал, хотя на за что бы не признался в этом Алейше. Он привык к рутине и никогда бы не осмелился что-то поменять.

– Да! Отвезите ее в Лондон, в Уэмбли ей скучно. Там скучно нам всем. Вам, наверное, уже надоела эта библиотека.

– Возможно, вам здесь и скучно, а для меня это целое приключение. – Мукеш захлопал в ладоши. – Уэмбли достаточно большой для меня, и постоянно меняется.

– Мистер Патель, вам нужно чаще выбираться в люди.

– Я знаю, но… – Он помолчал, уронив взгляд на стол. – Дело в том, что это меня немного пугает. Моя жена Наина, она была храброй, она… – Он осекся, потому что в горле у него застрял ком.

Он чувствовал на себе внимательный взгляд Алейши и ее жалость.

– Послушайте, мистер Патель, – мягко сказала она. – Вы же помните то путешествие, которое совершил Амир обратно в Кабул, не зная, как будет выглядеть этот город, в котором он вырос.

Мукеш проглотил ком в горле.

– Это было большое путешествие, – подбадривала его Алейша. – Я не хочу вас обижать, но это более серьезный шаг, чем ваша поездка за пределы Уэмбли на пару часов. Если он смог сделать это, то и вы сможете. И Прия увидит вас в другом свете. Она подумает, что не такой уж вы и старик, погрязший в своих привычках, а человек, больше похожий на нее…

Мукеш кивнул, стараясь не обижаться на последнее высказывание, и посмотрел на «Бегущего за ветром», лежащего на столе у Алейши в ожидании, когда его вернут на полку, чтобы кто-то другой его прочел и над ним поплакал.

Когда он направился к двери, Алейша его догнала.

– Эй, мистер Патель, вы забыли следующую книгу. В ней пойдет речь о тигре. У моей мамы она теперь стала одной из любимых. – Она вручила ему «Жизнь Пи», и при виде тигра на обложке Мукеш изобразил на лице притворную гримасу ужаса. – Это опять история о том, как кто-то вынужден выйти из зоны комфорта, поэтому оказался на спасательной шлюпке вместе со свирепым тигром, – подмигнула Алейша.

– Спасибо, вижу, вы выбираете эти книги специально для меня. Мне только жаль, что я не могу дать вам что-нибудь полезное взамен.

Алейша смущенно улыбнулась.

– Мистер Патель, не переживайте, это же моя работа.

О вышел на улицу, стараясь, чтобы плакат на двери «Спасите наши библиотеки» не омрачил этот маленький момент радости.

«Мысли позитивно, мысли позитивно», – мысленно твердил себе Мукеш, стараясь успокоить свои нервы. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз ездил на метро, и он чувствовал себя так, будто заново учился ходить.

Он наметил цель своей сегодняшней поездки с Прией – Центральный Лондон, где звуки громче, а люди придирчивее – эта мысль немного пугала его. Он надеялся, что Алейша окажется права.

Когда-то, много лет назад, когда он работал в метро, это было его жизнью. В те времена он больше других любил поезда линии Бейкерлоо[40]. Они и сейчас оставались такими же старомодными, какими были тогда, когда он исследовал окрестности, имея при себе только билет и часы, чтобы вовремя вернуться домой к ужину, к Наине и девочкам. Редко удавалось выкроить час после работы, чтобы немного посидеть в поезде, но если получалось, то ему это очень нравилось.

Подъехал поезд; из него на платформу высыпалась горстка людей. Мукеш, держась рукой за резиновую окантовку двери, сделал большой шаг внутрь. Прия легко запрыгнула в поезд и протянула руку деду, но он отказался, ведь сам в состоянии войти. Прия побежала вперед, чтобы занять места. Мукеш вдруг ощутил, что теряет равновесие. Какая-то женщина подошла к нему сзади и сказала: «Все хорошо. Я с вами», крепко беря его за руку.

Немного пошатываясь, но уже не чувствуя, что его может сдуть ветром, он сел рядом с Прией, которая уже уткнулась в книгу. Мукеш понял, что ему предоставляется удобный случай, ведь у него с собой была «Жизнь Пи», теперь он мог ее читать бок о бок со своей внучкой. Внезапно у него участилось сердцебиение. Прия никогда не видела его читающим. Никогда прежде он не читал в поезде и испугался, что его может укачать, поэтому решил воздержаться. Тигр и шлюпка могут подождать. Мукеш стал наблюдать, как за окнами проплывает Уэмбли.

Шестнадцать остановок.

В вагон вошла семья из четырех человек. Две маленькие девочки и мама с папой. Они вышли в Мейда-Вейл[41]. Мукеш много лет там не бывал.

Затем в поезд вошел еще один ковыляющий старик. Мукеш старался избежать зрительного контакта с ним, но все равно краем глаза поглядывал на вошедшего, интересуясь, что произойдет в следующий момент. Мукеш знал, что он чувствует: неуверенность в том, удержишься ли ты на ногах, останется ли пол твердым или превратится в желе. В последнее время он все больше походил на желе. Мужчина ухватился за темно-бордовые поручни, костяшки пальцев от усилия побелели, а потом опустился на сиденье.

Пассажир посмотрел на Мукеша, тот уже больше не мог скрываться, поэтому улыбнулся. Тот просто кивнул ему в ответ. Прия не замечала всего этого, на ее лице застыло сосредоточенное выражение, которое бывало у читающей Наины. Она находилась где-то далеко.

– Куда мы идем, дедушка? – спросила Прия, крепко держа Мукеша за руку, когда они пробирались по улицам Чаринг-Кросса. Мукешу хотелось бы, чтобы его рука не была такой влажной.

Вывески в Центральном Лондоне были ярче, дорожное движение громче и быстрее, чем он помнил. Он не видел дальше нескольких шагов перед собой, потому что дорогу загораживали люди.

– Думаю, тебе здесь понравится. Твоя бабушка приводила меня сюда, чтобы мы купили подарки для твоей мамы и теток, когда они были маленькими. Я подумал, что было бы неплохо найти и тебе подарок.

С тех пор как умерла Наина, Мукешу не удавалось купить Прие подарок, который бы ей действительно нравился. В прошлом году он купил ей розовый, пушистый, расшитый блестками кошелек. Она сразу же передала его своей кузине Джае, которая использовала его как музыкальный инструмент, а потом Мукеш нашел его в углу несколько недель спустя, весь покрытый пылью, с лежащим поверх него дохлым муравьем.

– Мама говорит, что никогда не получала подарков, – нахмурилась Прия.

– Получала! – Мукеш пытался скрыть шок. – Но по особым случаям, например, новое платье, сшитое твоей бабушкой. И я помню, как мы приехали сюда много лет назад перед Рождеством. Мы договорились, что будем праздновать и Дивали[42], и Рождество. Двойные подарки, рождественская елка и рождественские открытки, конфеты барфи[43] и гулаб джамун[44]. Мы все это делали. Твоя мама хотела быть как ее школьные друзья, которые получали подарки, завернутые в подарочную бумагу.

Наина покупала книги для Рохини, Вритти и Дипали. Он видел, что девочки не очень им радуются. Он помнил, как Рохини сказала: «Мамочка, я думала, что получу в этом году новое платье». Дипали и Вритти, открывая подарки, тоже старались изобразить благодарность, наклеивая на лица неубедительные, зубастые улыбки.

Дед с внучкой остановились перед книжным магазином, завороженные витриной, на которой были изображены море и оранжево-розовый закат, книги всевозможных размеров и цветов. Волны, морская синева напомнили Мукешу Пи, океан, шлюпку и тигра. Они вошли внутрь.

– Вау! – тихо ахнула Прия, но быстро стряхнула с себя благоговейный трепет и постаралась принять невозмутимый вид, словно ничего не произошло. Мукеш чувствовал то же самое. Он уже повидал немало книг, но библиотека казалась скудной по сравнению с этим богатством. Бесконечные метры полок. Горы книг. Было впечатление, что они, благодаря неведомой магии, плывут вокруг него, предлагая новые миры и эмоции. Это было прекрасно.

– Идем со мной, – сказал он Прие, и повел ее к кассе.

Мукеш подошел к конторке и помедлил, собираясь с духом, а в памяти его вспыхнул первый день в библиотеке.

– Извините, – обратился он к женщине за кассой, желая выглядеть моложаво в глазах внучки, которая взволнованно смотрела через прилавок.

– Чем могу помочь? – улыбнулась ему женщина.

Он расслабился. Это так отличалось от его первого знакомства с Алейшей.

– Мне нужны три книги. «Ребекка», – сказал он, улыбнувшись Прие, – «Бегущий за ветром» и «Убить приспешника». – Он произнес две последние так быстро, что женщина, которую, судя по бейджику, звали Луиза, попросила его повторить.

– «Ре-бек-ка», – по слогам тихо произнес он. – «Бегущий за ветром» и «Убить при-спеш-ника» Харпер Ли.

– Спасибо, сэр. Мне нужно уточнить.

Ее пальцы с быстротой молнии замелькали по клавишам.

– Да, у нас есть эти книги. Позвольте вам показать.

Она вышла из-за конторки. В магазине было много других людей, рассматривавших книги, и Мукеш задался вопросом, есть ли у нее время на то, чтобы показать им, куда идти и успеть обратно, чтобы обслужить других. Он огляделся. Вокруг были только книги, столы и лестницы. За одним из столов, заполненным стопками книг с мягкими обложками, сидела молодая женщина, которая могла быть подросшим Глазастиком. У нее были короткие, взлохмаченные светлые волосы. А если она и правда Глазастик? Как такое может быть? Глазастик на самом деле не существовала, как бы ему этого ни хотелось. Прия тянула деда за рукав, указывая на женщину, шедшую в нескольких шагах впереди. Ее глаза блуждали по магазину, впитывая каждую деталь.

– Ну, разве это не замечательно? – прошептал он, обращаясь скорее к себе, чем к Прие.

Когда он опять посмотрел на Луизу, та была уже далеко впереди, направляясь к лестнице. Он зашаркал ногами, спеша ее догнать и таща за собой Прию. Мукеш не понимал, почему другие посетители не видят персонажей книг, находящихся среди них: затаившуюся в углу тень Ребекки, выбирающую себе роман для чтения на отдыхе в этом году на пляже, Аттикуса, засевшего в отделе справочников в окружении толстых книг – другого Мукеш от него и не ожидал! Почему никто, как он, не пьянеет от восторга?

Наконец они отыскали книги. Луиза достала их с полок, проверяя, чтобы это были именно те издания. Он кивал и передавал их по одной Прие.

– Что ты думаешь? Какую обложку хочешь?

– Что? – Ее глаза недоверчиво метнулись к нему. – Это мне?

– Да!

На несколько мгновений Мукеш задохнулся, потому что крепко обхватившая его за талию Прия лишила его воздуха. Женщина смотрела на них с улыбкой, а Мукеш не возражал против того, что едва может дышать. Он не мог припомнить, когда еще Прия обнимала его без указки своей матери.

Когда внучка его отпустила, ее взгляд торопливо переместился на книги.

– Мне нравятся вот эти, – сказала она, проводя пальцами по выпуклостям глянцевых обложек, а потом прижала книги к груди.

– Чудесно, молодая леди. Могу я еще чем-то помочь? – спросила Луиза.

– Почему именно эти книги, дедушка? Это любимые бабушкины книги? – спросила Прия, прожевав кусок чизкейка в кафе при книжном магазине.

Он пожал плечами, уминая шоколадный кекс и чувствуя капельку стыда. Мукеш не знал – никогда не спрашивал. Наина всегда выглядела такой увлеченной во время чтения. Он никогда не задумывался, что порой книга может дать намного больше, чем ему казалось. Только теперь, когда Мукеш сам начал читать, то по-настоящему понял, как славно было бы узнать чуть больше о том мире, в который была погружена Наина, о персонажах, которые были ей близки. Наверняка она бы тоже заметила, как оживают персонажи книг. Ребекка просматривает полки с книгами, миссис Дэнверс сидит рядом с ними в кафе книжного магазина Фойла, поедая рогалик с творожным кремом, а Амир и Хасан бегают туда-сюда между столиками. Ему не хотелось показывать свое сожаление Прие, которая была приятно взволнована их совместной прогулкой, поэтому он просто сказал:

– Я думаю, твоя бабушка читала все книги. Она обожала читать.

– Знаю, деда, – сказала она, внимательно глядя на него. – Но читала ли она именно эти книги? Были ли они ее любимыми? – Она выложила перед собой три новые книжки на манер игральных карт, сперва вытерев руку, чтобы не запачкать их чизкейком, внучка погладила обложки. Наина всегда вытирала руки посудным полотенцем, прежде чем взяться за книгу.

– Точно не знаю, но это мои любимые. – Он подождал, чтобы понять, найдут ли его слова отклик в душе внучки, но девочка не выдавала своих чувств, лишь пожала плечами.

– Тогда расскажи мне, о чем они? Кратко, просто чтобы я могла прочувствовать эмоцию, понимаешь?

Он кивнул, прежде ему не приходилось делать такого, это немного походило на тест. Мукеш вспомнил лицо Алейши после того, как она закончила читать «Бегущего за ветром», как ее рекомендация была наполнена столь сильными эмоциями. Поэтому, характеризуя каждый роман, он постарался подпитаться ее энергией.

– Так, «Убить пересмешника». – Мукеш бросил взгляд на Аттикуса Финча, который что-то исследовал в справочном отделе магазина, и его неплохо было видно из кафе. Глаза Прии были широко раскрыты и светились интересом. – Эта книга о брате и сестре, Джиме и Глазастике, которые получают очень серьезные жизненные уроки. Их отец, Аттикус Финч – важный адвокат – добрый, мудрый и справедливый. Он защищает человека по имени Том Робинсон, обвиненного в нападении на белую женщину только потому, что он черный. Ее слово против его. Но это слишком сложная ситуация для понимания маленькими Глазастиком и Джимом, поэтому мы видим, как они детскими глазами воспринимают происходящую несправедливость. Поэтому то, что происходит…

– Стоп, деда! – Прия вскинула руки. – Я хочу сама все прочитать. Мне просто нужно почувствовать эмоцию.

– Да-да, ты права. Вот тебе еще немного эмоций. – Он перешел к следующей книге и начал описывать «Ребекку», как ему казалось, в мистическом, зловещем духе, но на самом деле это звучало так, будто старый дедушка жалуется на боль в суставах.

– Ты в порядке, деда? Не хочешь сесть на мое место, здесь мягче? – Прия встала и указала на подушку.

– Нет, внучка, все хорошо. Я в порядке, просто небольшой мороз по коже, – сконфуженно сказал он. – О чем это я? Ах, да. Ты помнишь летние каникулы в Корнуолле?

– Да, дедушка, конечно.

– Ну, значит, ты знаешь его утесы, бурные волны.

– Да, деда.

– Ну так представь себе большой дом неподалеку оттуда и призрак женщины, который гуляет по залам… вот так «Ребекка» и создает жуткую и зловещую атмосферу, мне кажется, что пейзаж тоже персонаж книги! Я не знаю, описан ли Корнуолл, но похоже на то. Тебе Корнуолл когда-нибудь казался таким?

На какую-то долю секунды Мукеш будто взглянул на себя со стороны – и сам не поверил. Он обсуждал книги, словно и впрямь знал, о чем говорит, вел себя, как учитель английского или библиотекарь. Мукеш чувствовал, как распрямляется и становится на дюйм выше, по коже пробежали гордые мурашки.

– Не совсем. Мы обычно серфили, когда там солнечно, это очень красивое место, но если солнце спрячется, то становится ветрено и неприятно.

– Вот именно! Там есть и прекрасная сторона, и темная… как в «Ребекке».

Наконец он перешел к «Бегущему за ветром». Мукеш не знал, как описать его для Прии.

– Эта книга может оказаться немного грустной и слишком взрослой для тебя.

Прия покачала головой.

– Одна из моих подруг читала ее в школе. Она постарше меня, но я более опытный читатель, – небрежно бросила она.

– Ладно, так вот: это история двух друзей Амира и Хасана, они были как братья. – Мукеш указал на двух маленьких мальчиков на обложке. – Только Амир – из богатой семьи, а Хасан – нет, он сын слуги, который служит семье Амира.

Он взял в руки книгу. Притом что эта история так отличалась от его собственной истории, что-то в отношениях Амира и Хасана всегда напоминало его хорошего друга детства из Кении, Уманга. Они были похожи, но имели разное прошлое и будущее – Мукеш всегда знал, что у него есть возможности, а у Уманга их не было.

Он надеялся, что с Умангом все хорошо, тот был мальчиком с большим сердцем и ясным умом, не по годам мудрым. Мукеш очень любил играть с Умангом, с ним он мог всегда быть самим собой. «Две горошины в стручке» – всегда говорила о них по-английски его мать.

Когда они стали подростками, их пути разошлись, но они по-прежнему видели друг друга на пляже. Мукеш уже много лет не вспоминал об Уманге, вплоть до прочтения «Бегущего за ветром».

– Когда я был мальчиком, у меня был лучший друг, – начал Мукеш, не совсем понимая, как сформулировать это так, чтобы не выглядеть негодяем. Он заметил, что миссис Дэнверс перестала жевать свой рогалик и наблюдала за ним. – Он хотел проводить время со мной, но однажды я не пустил Уманга в дом, потому что не было настроения для игр, я хотел просто побыть один. Мой друг просто пришел за общением, тишиной и покоем и, вероятно, чтобы отведать досу[45] моей мамы, все в нашей деревне их обожали.

– Они были такие же вкусные, как у нашей бабушки?

– Ты знаешь, на самом деле моя мама дала этот рецепт твоей бабушке! Я совершал и другие поступки, которыми нельзя гордиться, теперь, оглядываясь назад, понимаю, каким ужасным другом был Умангу, играл с ним, только когда хотелось мне. Когда старшие ребята звали меня играть, я бросал Уманга, не желая, чтобы те мальчишки знали, что мы лучшие друзья, переживая о том, что они подумают. Мы были из разных семей, понимаешь?

Он глубоко вздохнул. Какой бы смысл извлек Аттикус из этой истории? Быть добрым к людям, особенно к тем, которых ты любишь, потому что никогда не знаешь, каково это быть в чужой шкуре, пока однажды в ней не окажешься. А к тому времени зачастую бывает уже поздно что-то менять.

– Да, – Мукеш опять постучал пальцами по книге, – повремени с этой книгой, пока не станешь чуточку взрослее.

– Хорошо, деда, если ты так говоришь…

Неожиданно рядом с ними за столом оказалась Наина. Она вернулась к нему на кратчайший миг. Ее лицо светилось от возбуждения, а улыбка сияла. Сегодняшний день был важной вехой, и он с нетерпением ждал возможности рассказать Алейше, какое полезное дело он сделал.

Список для чтения. Индира. 2017

Индира стояла возле библиотеки, всматриваясь внутрь сквозь стеклянные двери; в руках у нее был список. Она посмотрела на него, словно ожидая указаний. Сегодня утром дочь ее соседки бросила ей в почтовый ящик записку:

Дорогая Индира, я хочу вам сообщить, что моя мать Линда переезжает из Уэмбли жить ко мне. Мы очень этого хотим. Ее память уже не та, что прежде, и мы чувствуем, что настало время переселить ее поближе к нам. Пожалуйста, будьте на связи.

С наилучшими пожеланиями,

Оливия.

Линда была соседкой Индиры последние двадцать лет. Они не были лучшими подругами, но общались почти каждый день, в десять утра, когда обе по несколько минут сидели в саду, прежде чем перейти к другим повседневным занятиям, хотя обе были не слишком загружены делами. Но сегодня Индира поняла разницу. У Линды все равно будет с кем пообщаться, она не останется одна. А у Индиры… никого не было. Ее дочь Майя жила в Австралии, они виделись с ней раз в несколько лет. Ни разу Майя и ее муж не предложили ей переехать к ним. Она снова перечитала письмо Оливии – один, два, три раза, потом сложила его, вновь разложила – и так несколько раз.

Расстроенная, хотя не могла объяснить почему, она подскочила к вешалке, схватила пальто и натянула его на себя – ей необходимо было выбраться из дома, хотя идти было некуда. Индира вытащила из кармана храмовую сумку и вместе с ней вытащила записку со списком, что она нашла несколько недель назад на полке для обуви в храме.

Она перевернула листок.

Библиотека Хэрроу-роуд.

«Точно, – подумала Индира. – Вот куда я пойду».

На протяжении всей жизни Индира искала знаки свыше, хотя список книг поначалу показался ей незнакомым, ее мысли то и дело к нему возвращались, он манил ее, как сирена в ночи. И сегодня он появился как раз в тот момент, когда ей нужно было отвлечься. Библиотека находилась всего в нескольких улицах от ее дома. Почему бы туда не сходить? Делать ей все равно нечего. Она не бывала в библиотеке с тех пор, когда Майя была маленькой, в то время они забивались в детский уголок и читали книги.

«Убить пересмешника» – Харпер Ли. «Эта книга будет под литерой “Л”», – вновь и вновь твердила она себе.

Набрав в грудь побольше воздуха, она нажала кнопку автоматического открывания дверей. В тот же миг ее приветствовал мужчина-индиец за конторкой, одетый во что-то среднее между свитером, кардиганом и жилетом.

– Здравствуйте, мадам! – широко улыбнулся он. – Чем я могу вам помочь?

Его улыбка была заразительна; она невольно расплылась в улыбке.

– О, здравствуйте. Я ищу кое-какие книги. – Она протянула ему список. – Любая из них подойдет, но, может быть, какую-то вы выделите? Или лучше начать с первой? – Она не могла остановить поток слов. Мужчина некоторое время молчал, пробегая глазами по листку бумаги, сначала сверху вниз, потом обратно.

– Вы, конечно, можете начать с любой. Но «Бегущий за ветром»… Видите ли, наш книжный клуб читает сейчас именно эту книгу. Вот одна из его членов. – И он указал на белую женщину, уткнувшуюся в книгу, лет на двадцать моложе Индиры, со светлыми волосами, забранными сзади в узел.

– Люси, – позвал мужчина, женщина подняла голову и широко улыбнулась. Все здесь были улыбчивыми. – Дама, которая ищет «Бегущего за ветром».

Женщина заспешила к ним, держа в руках свой экземпляр.

– Вот это да, вас ждут незабываемые впечатления! У нас на полках есть еще несколько экземпляров. Вы можете вступить в наш книжный клуб, если вам это интересно.

– В какой день? – осторожно спросила Индира, не зная, во что ввязывается. Она пришла сюда просто взять несколько книг.

– Мы встречаемся каждый второй четверг месяца.

Индира знала, что будет свободна, ведь она всегда свободна.

– Да, хорошо… я… я прочту эту книгу, а потом, если она мне понравится, можно я еще приду?

– Конечно, – ответила Люси. – Но если она вам не понравится – тоже прекрасно! Мы любим хорошую дискуссию! У нас есть молодая женщина по имени Леонора, которая пришла в библиотеку ради книжного клуба. Есть девушка по имени Иззи; она такой ненасытный читатель, всегда приходит с длинным списком книг, немного похожим на ваш, но она уже прочла «Бегущего за ветром», сделав множество закладочек, остальные члены клуба не такие фанаты, как она! Она прямо как детектив… Так вот, Иззи сообщила нам, что книга ей не очень понравилась. Так что неважно, понравится книга или нет, вы всегда найдете кого-то, кто с вами на одной волне. Это хороший способ наладить контакты с людьми.

Библиотекарь тепло улыбалась и выделила последнюю фразу, глядя Индире прямо в глаза, или ей это только почудилось.

– Люси – одна из наших волонтеров, поэтому она знает библиотеку как свои пять пальцев. Хотите, чтобы я подобрал для вас остальные книги? – сказал библиотекарь-индиец, видимо, ходунки Индиры вызывали у него сочувствие.

– Э… нет, вообще-то… может быть, я возьму сначала вот эту. Посмотрю, как пойдет дело. – Она смотрела на книгу в руках женщины и спрашивала себя: сможет ли сосредоточиться только на ней? Прошло много времени с тех пор, как она так много читала на английском. – А у вас нет такой же на языке гуджарати? – спросила она индийца, надеясь, что он ее поймет.

– Именно этой книги – нет, но у нас есть немало других книг на гуджарати, – сказал он и повел ее к полке. Там было книг пятьдесят. Довольно для того, чтобы занять ее на долгое время.

– Вау! – воскликнула она. – Хорошо, я начну с «Бегущего за ветром», но затем мне захочется вернуться за этими.

– А другие книги из вашего списка?

Она уронила взгляд.

– О да, конечно. Я обязательно вернусь.

– Было очень приятно с вами познакомиться… простите, как вас зовут? – спросила у нее белая женщина.

– Индира, – ответила Индира. – И мне приятно познакомиться с вами, Люси. С нетерпением жду встречи с книжным клубом.

– О, мы милая группка людей, если мне позволительно так о нас говорить! Вам с нами понравится. И мы приносим с собой кексы и другие угощения, так что если вы не против чем-то поделиться, то добро пожаловать.

– Спасибо!

– Мы – маленькое соообщество, да-да, – сказала Люси, по-прежнему улыбаясь. Индира подумала, не болят ли у нее щеки от счастья.

Когда Индира в тот день вышла из библиотеки, она знала, что вернется сюда – та полка с книгами выглядела очень заманчиво. Она хорошо читала на английском, но скучала по романам на гуджарати.

Список был у нее в руках, но теперь вложенный в «Бегущего за ветром».

– Спасибо, – пробормотала она, обращаясь к нему. – Спасибо, что привел меня сюда.

Часть шестая. «Гордость и предубеждение». Джейн Остен

Глава 19. Алейша

Она бросила взгляд на свою прикроватную тумбочку. На нее смотрела книга «Гордость и предубеждение». По правде сказать, она ей не подходила. Она бралась за нее дважды и никак не могла вникнуть в этот мир танцев, балов, сватовства и настырных матерей начала девятнадцатого века. Но теми темпами, какими читал мистер Патель, он в момент ее догонит, поэтому Алейша заставляла глаза фокусироваться на словах, образах семейного дома Беннетов, на властной и чванливой миссис Беннет. Главная героиня Элизабет была изрядно спесива, а ее возлюбленный мистер Дарси, которого в телесериале Би-Би-Си играл Колин Ферт… тоже изрядно спесив. Алейша не могла удержаться, чтобы не сранить его с Заком. Тот внезапно всплывал у нее в голове с тех самых пор, как она начала читать эту литературную мыльную оперу. Она сама не знала почему, но он постоянно возникал на горизонте ее сознания, одетый в костюм тогдашней эпохи, с лицом мрачным и капризным, как у мистера Дарси. Она представляла себе Лейлу на месте миссис Беннет… одобрила бы она его? Алейша поймала себя на том, что воображение уже заводит ее слишком далеко. С чего бы ей понадобилось думать о Заке и Лейле в таком контексте?

Она услышала скрип половиц в комнате Эйдана наверху, но Алейша была уверена, что он сейчас крепко спит. Завтра у него ранняя смена, если верить приклеенной на холодильник памятке. Судя по звукам, он лихорадочно мерил шагами комнату. Алейша достаточно долго жила в комнате на первом этаже, чтобы прекрасно разбираться, что означает каждый скрип. Обычно она прислушивалась к скрипам из комнаты Лейлы. Девушка крадучись выбралась из спальни, оставив книгу обложкой вниз на кровати, и побрела наверх, стараясь делать это как можно тише. Ей не хотелось разбудить Лейлу. Она остановилась у двери комнаты брата и уже выставила вперед руку, готовая постучать, но ее остановил звук шагов, а также тихое, сдавленное всхлипывание. Сердце провалилось в желудок. Какая-то ее часть захотела ворваться в комнату, заключить брата в объятия, но другая, трусливая часть говорила, что ему это очень не понравится, что Эйдану хочется побыть одному. Она позволила второй части одержать верх и на цыпочках спустилась вниз по лестнице.

Она закрыла за собой дверь, вставила в уши наушники, заставила себя слушать музыку и забыть о брате, но все было тщетно. Ее мысли были о нем.

Она опять раскрыла «Гордость и предубеждение», желая отыскать какую-то связь с ее старомодными персонажами, их платьями с оборками, даже желая, чтобы Зак выскочил в историческом костюме и увел ее воображение прочь, но мысли ее все равно были с Эйданом, в его комнате. Алейша с силой захлопнула книгу и сбросила ее на пол. Не имело значения, что она делает – ее дом опять превратился в Мэндерли, где по углам шевелились призраки. Она крепко зажмурилась, и тьма закружилась у нее перед глазами.

– Привет, Лейш. – Голова брата просунулась в дверь ее спальни на следующее утро. Сквозь шторы уже сочился солнечный свет, но, судя по тишине в доме, было еще рано. Она что-то пробурчала в ответ и принялась тереть заспанные глаза.

– Я поменялся сменами, поэтому сегодня работаю, вернусь вечером. – Он помолчал. – То есть буду дома в срок, так, чтобы ты могла уйти. Ты же помнишь – на барбекю.

Алейша внимательно всматривалась в лицо брата в поисках следов стресса, напряжения. Но видела только оживление: глаза его поблескивали, как если бы он замышлял какое-то озорство. Такое выражение лица он любил нацеплять в детстве, планируя изготовить ей в саду пирог из глины на день рождения или когда затянул пищевой пленкой сиденье унитаза… а затем подбросил упаковку с пищевой пленкой в комнату Алейши, где ее и нашел отец. Она спрашивала себя, почему то, что творилось с ним прошлой ночью, наутро было уже забыто. Может, ей все это приснилось?

– Эйдан, у тебя все нормально? Ты не…

– Да, отлично! – перебил он ее. – Так вот: то барбекю, о котором говорила Мия. Тебе надо пойти, выбраться отсюда и насладиться последними несколькими неделями лета.

– Нет, – глухо рассмеялась Алейша. – Я не пойду, останусь здесь. Я хочу сказать, что ты уже сто лет никуда не выбирался. – Она спустила ноги с кровати и сунула их в тапочки. – Ты сам мог бы развлечься.

– Нет, ты пойдешь. Я уже несколько недель вижу, что ты не тусуешься с друзьями. Мы с мамой думаем, что тебе это пошло бы на пользу.

– Ты что, сказал маме?

– Ага.

Ну, вот опять. Эйдан и Лейла – старшие товарищи, диктующие Алейше, как ей жить. Просто смехотворно, как они делали ее ребенком, когда им было выгодно, а в то же время, когда Лейле требовалось, чтобы она была взрослой, Алейше не позволялось быть даже подростком.

– Обещай, что подумаешь над этим, – попросил Эйдан, выставляя вверх мизинец.

– Обещаю, – проворчала Алейша, высматривая на его лице сиюминутную прихоть или что-то похожее. Эйдан покачивал мизинцем, так что были видны только его лицо и рука, остальное же тело было скрыто за дверью. – Да, обещаю! – со злостью бросила она, тоже качнув в ответ мизинцем.

– Отлично. Увидимся вечером. Я оставил на холодильнике несколько памяток.

Она внимательно следила за каждым движением Эйдана, пока он, как всегда, энергично не вышел из дома. Потом постаралась выбросить из головы его образ, ту историю, свидетельницей которой она стала прошлой ночью, сцену, которую нарисовала себе, стоя перед дверью его спальни.

Если бы Эйдан специально не постарался и не перенес свою рабочую смену на утро, дабы сестра могла вечером пойти развлечься, она бы сейчас писала в Ватсапе объяснение, почему не может прийти. Написала бы, что заболела. Что ее тошнит. Что у нее мигрень. Но его записка на холодильнике, гласящая: «Отправляйся на тусовку. Повеселись. Я буду дома, так что ты можешь уйти», наполнила ее чувством вины. И вот она уже облачилась в шорты и топ, которые надевала только тогда, когда шла на тусовки. Положила в задний карман предназначенную для таких случаев пачку сигарет. Ни мать, ни Эйдан о ней не знали.

Спустившись по ступенькам, она крикнула Эйдану:

– Эйдан, ты мне откроешь, когда я приду? Я тебе позвоню. У меня нет места для ключей. – И брат, и сестра – оба знали, что настоящей причиной было то, что по пьяни она оставляла ключи где попало. Эйдану уже дважды приходилось из-за этого менять замок.

– Да, конечно, – отозвался он. – А теперь иди, веселись.

Воздух в этот вечер был прохладнее, он освежал, и небо превратилось в сахарную вату. Алейша купила блок из шести банок пива; сделала она это при помощи фальшивого удостоверения личности, сфабрикованного благодаря навыкам владения ручкой и корректирующей жидкостью, которым обучил ее Рахул. Дойдя до парка, она услышала свою компанию раньше, чем увидела. Все это было ей хорошо известно: незаконное барбекю, смех, подогретый выпивкой и сигаретами – все, из чего сделаны дружеские отношения. Парк был почти пустым, если не считать нескольких собачников и пары стаек подростков. (Друзья Алейши никогда не считали себя подростками. Они смотрели на подростков свысока.)

Она услышала смех Рахула, горланящего так, словно хотел всем доказать, какой он весельчак.

– Ты пришла! – завидев Алейшу, подскочила к ней Мия. – Не думала, что ты соберешься. Ты же такая непредсказуемая. – Алейша неловко хохотнула, а Мия подмигнула ей в ответ.

– Кейси со своими не пришла?

– Не, они собрались на какой-то концерт. Достали билеты в последнюю минуту. Расстроятся, что с тобой не встретились. Но вообще-то они думали, ты не придешь. – Слова эти кольнули Алейшу, но в них была правда. – А действительно, где ты пропадала последнее время? Чем занималась? Никто тебя не видел.

Алейша на миг затаила дыхание. Ничем интересным она не занималась. Единственными ее новостями были знакомство с мистером П., читающим книги, да чтение для матери. По меркам ее друзей – сплошная скукота.

– Да ничем особенным, – ответила она.

– Народ! – обратилась ко всем Мия. – Алейша работает в библиотеке на Хэрроу-роуд!

Алейша почувствовала, как от ее лица отливает кровь. Кто-то фыркнул, но мало кто даже на нее посмотрел.

– Я думал, ее закрывают, – сказал Рахул, подмигивая ей и стараясь завязать разговор.

Алейша промолчала. Ей хотелось, чтобы это поскорее закончилось – ей все равно было больше нечего сказать.

Она провела вечер, стараясь вести себя так, будто не было огромной пропасти между ней и Мией, между ней и друзьями, которые теперь стали совершенно чужими. Которые вращались в одних и тех же кругах, жили в одном и том же месте и тем не менее ничего не знали о подробностях жизни друг друга. Рахул продолжал смотреть на нее, выискивая любую возможность завести беседу, так что ее единственной защитой была Мия. Она не сводила с Мии глаз, потягивая из бутылки фруктовый сидр, притворяясь, что ей интересно слушать про летний отдых их семьи и травку, которую она покуривает с отцом и братом. Дичь.

К одиннадцати часам народ начал по одному расходиться. Все они хотели пораньше попасть домой – это была их третья ночная тусовка за неделю, и сегодня просто становилось прохладно. Алейша весь вечер не отходила от Мии. Ни с того ни с сего Мия вдруг откидывала голову назад и смеялась, едва не опрокидываясь и таща за собой Алейшу, которая старалсь удержать их обеих. Она заметила, что некоторые парни смотрят на Мию, наблюдая, как она пьянеет с каждой секундой, становится все громче и веселее.

– Ми, может, уже пойдем домой?

Мия пьяно покачала головой, вытянула вихляющуюся руку вверх и принялась подпевать дребезжащей музыке, льющейся из чьего-то телефона. Барбекю было забыто, и компания пометила свою территорию кольцом пустых бутылок и жестяных банок.

Алейша попыталась поднять Мию на ноги, но та твердо решила валяться на спине, глядя в небо и напевая, под шорох ветерка.

Неожиданно рядом с Алейшей оказался Рахул.

– Давай я тебе помогу, – предложил он.

– Нет, я в порядке, – ответила за Алейшу лежащая на земле Мия.

– О’кей, – кивнула ему Алейша. Одной ей было не справиться.

Рахул больше ничего не сказал, садясь на корточки перед Мией.

– Мия, – мягко произнес он. – Я думаю, нам пора идти. Уже поздно, все собираются домой.

Мия картинно замотала головой.

– Никто не идет домой, – проговорила она, и слова ее вдруг прозвучали четко и ясно. – Алейша здесь, и мы должны извлечь из этого максимум. Мы можем никогда ее больше не увидеть.

Совместными усилиями Алейше и Рахулу удалось оторвать Мию от земли, закинув ее руки себе на плечи. Даже когда Мия встала на ноги, они продолжали ее тащить. Потом Мия попрощалась, жалуясь на своих поводырей, и побрела прочь из парка.

Алейша была в отчаянии, но изо всех сил старалась это скрыть. Эйдан всегда говорил, что может читать ее как книгу, – и она надеялась, что никто другой на это не способен. Ей не хотелось, чтобы вечер закончился вот так. Ей бы хотелось, чтобы ее подруга не была такой мертвецки пьяной. Ей бы хотелось, чтобы Рахула тут не было.

Мия по-прежнему жила в том доме, где выросла, на противоположном от Алейши конце Уэмбли. Алейша надеялась, что подруга сможет добраться домой на автобусе. Было еще рано, поэтому она знала, что Эйдан пока не спит. Вероятно, смотрит что-нибудь на Ютьюбе, за этим занятием она обычно заставала его в это время суток. Он сидел в темной гостиной, экран компьютера освещал его лицо, придавая ему зеленоватый, мертвецкий оттенок. Надо послать ему сообщение. Но она знала, что это будет все равно что признать поражение, признать, что она не смогла повеселиться, как ни старалась. Это докажет ему, что она не так хороша, как ее старший брат. И она так и не вынула телефон из кармана.

На улице, где жила Мия, Алейша узнала знакомые дома, и мышечная память довела ее до места.

Когда они подошли к двери, все окна чернели, шторы были задернуты. Стояла полночь, улица спала. Алейша не решилась позвонить в звонок. Рахул пожал плечами. Мия была недостаточно трезвой, чтобы отыскать в сумке ключи, поэтому Алейша стала ей помогать, следуя за их бренчанием. Наконец она открыла за подругу дверь, та проковыляла за порог и, ни слова не говоря, захлопнула дверь перед носом у Алейши и Рахула. Они услышали еще несколько бряканий, стуков и громыханий. Зря они опасались перебудить весь дом. Мия все равно сделала это за них.

– Что ж, – сказал Рахул, – теперь я провожу тебя.

Алейша замотала головой.

– Нет, все в порядке.

Рахул настаивал, но Алейша достала телефон. Настала пора выбросить белый флаг. Она позвонила Эйдану.

Они ждали возле дома Мии, Алейша окоченела, до нее вдруг дошло, что она одета в шорты и дурацкий топ на бретельках. Она обхватила себя руками, стараясь не встречаться глазами с Рахулом, на тот случай если ему захочется предложить ей что-нибудь для сугреву. Казалось, ожидание длится вечность. Ей хотелось поговорить с Рахулом, рассказать ему о том, что происходит у них в доме, о старике, с которым она подружилась в библиотеке. Посмеется ли он или подумает, что это глупо? А может, скажет, что это хорошая и правильная вещь – составить компанию одинокому человеку? Ей хотелось с кем-то поговорить, с кем-то, кто не был бы Эйданом, кто не знал бы, каково это, ухаживать за матерью, когда та не в состоянии сама себя обслужить, но кто попытался бы понять.

В какой-то момент она открыла рот, чтобы заговорить, но остановила себя. Нет смысла. Вероятно, то немногое, что она рассказала бы Рахулу о своей матери, его бы попросту отпугнуло. Это была не та тема, на которую привыкли говорить подростки. Кое-что она рассказала мистеру П. – этого довольно. У нее был Эйдан, они с ним в одной лодке.

Затем тишину нарушил шум машины Эйдана, из стереосистемы которой доносилась на сей раз более тихая, чем обычно, музыка, и он крикнул им из окна:

– Залезайте.

Как бы она ни страшилась этого вечера, сейчас в сердце ее была пустота. Ей-то хотелось в кои-то веки побыть беззаботным подростком, неумеренно потребляющим алкоголь. Вместо этого она оказалась благоразумным человеком, поступающим так, как нужно, опекающим других. Ничто не изменилось.

Глава 20. Мукеш

– Би-и-п. Привет, папа, это Рохини. Большое спасибо, что присмотрел за Прией. («Да, спасибо, деда».) Она сказала, что отлично провела время с тобой в Лондоне. Я надеюсь, ты был осторожен. Главным образом ради себя.

– Би-и-п. Привет, па, это Вритти. Извини, что звоню раньше обычного – я только что закончила говорить с Рохини. Не хочешь ли на следующей неделе прийти к нам на обед? Я могу забрать тебя на машине, чтобы ты не ехал на метро. Очень хочется тебя увидеть!

– Би-и-п. Привет, мистер Патель, это Алейша. Извините, что звоню. Сегодня в библиотеке так тихо, и я подумала, что надо вас проведать, узнать, как у вас продвигается чтение «Жизни Пи». Я уже приготовила для вас следующую книгу. Ну ладно, я перезвоню вам позже.

Перезвонит позже? Мукеш почувствовал, как к горлу его подступает неожиданная паника. Он никогда прежде не говорил по телефону с Алейшей. О чем они будут говорить? Он не проверял утренние сообщения, потому что сегодня утром к нему пришла Нилакши, чтобы провести с ним день, и он совсем не подготовился к разговору с Алейшей!

– Кто там был на автоответчике? – спросила Нилакши из гостиной, где сидела на своем привычном месте. (Да, у нее теперь было свое привычное место.) Глаза ее были устремлены на идущую по телевизору индийскую мыльную оперу.

– О, – промолвил Мукеш, – это просто… библиотекарь. – Он не был уверен, что правильно ее описал.

– А! Та милая девушка, – отозвалась Нилакши, не отрывая глаз от телевизора. – Ты так много мне о ней рассказывал – похоже, она прочитала тонну книг. Наине бы понравилась такая работа, верно?

– Верно, – сказал Мукеш и, со слегка дрожащими ногами, уселся обратно в свое кресло. Ему осталось дочитать всего несколько страниц из «Жизни Пи», поэтому он сунул в уши свои наушники с шумоподавлением (их принесла ему Нилакши, раньше они принадлежали ее мужу), чтобы заглушить громоподобную музыку и болтовню из телевизора, и погрузился в чтение. Индийский развлекательный канал стал теперь самым популярным телеканалом в его доме – и его это странно радовало. Он заменил Нетфликс и ежедневные программы Дэвида Аттенборо на канале «Нэшнл Джиогрэфик».

Когда он перевернул последнюю страницу книги, оставляя Пи и его невероятную историю позади, то не стал вынимать из ушей наушники, надеясь на долгий момент тишины, так, чтобы можно было собраться с мыслями. Ему хотелось, чтобы книга не кончалась, хотелось узнать, что означало путешествие Пи – было ли оно реальным или воображаемым? Эта книга захватила его ум и сердце – это было долгое, тяжелое путешествие для Пи, но внушающее благоговейный трепет Мукешу, ставшее для него откровением.

Затем, отрываясь от своих размышлений, он заметил краем глаза Нилакши, которая, встав с дивана, побрела в прихожую.

Через несколько мгновений она вернулась и принялась шевелить губами, но Мукеш не услышал ни слова. Она махала у него перед носом телефонной трубкой.

– Что это? – спросил Мукеш, вынимая наушники и вешая их на шею.

– Тебя! Та девушка библиотекарь!

– А! – сказал Мукеш, и сердце у него опять забилось сильнее. Нилакши ответила на этот звонок, но что, если бы это была одна из его дочерей? Он забрал у нее трубку, прикрыл рукой микрофон и быстро вышел из комнаты в соседнюю спальню.

– Алло, – произнес он.

– Мистер Патель! Простите, надеюсь, я не нарушаю ваш домашний покой. Сегодня здесь глухо, как в Мэндерли. Мне нравится тишина, но время тянется так долго. А кто это был?

– Где? Кто?

– Женщина, которая сняла трубку.

Мукеш втянул в себя воздух.

– Моя… э… у меня… это была моя дочь, она иногда отвечает на звонки. Я читал, понимаете?

– «Жизнь Пи»? Вы уже закончили?

– Только что! – сказал Мукеш, радуясь, что она не стала пытать его дальше. Он почувствовал себя виноватым в том, что солгал, и в том, почему солгал.

Он представил себе Алейшу, сидящую за конторкой, наблюдающую за библиотекой. Ему было интересно, кто там находится сегодня. Пришел ли тот пожилой джентльмен, что любил пить кофе из автомата и сидеть у окна с газетой на коленях? Или, может, Крис, углубившийся в очередной детектив? Или, может, сегодня заседал книжный клуб, он никого из его членов не видел, но рисовал в своем воображении так: большие очки, огромные сумки, полные книг, аккуратная одежда.

– Так что вы думаете?

– Гм? – спросил Мукеш, все еще находясь мыслями в библиотеке.

– О книге?

– Точно, какой я глупый! Она чудесна. Это невероятно – я не могу себе представить, что такое вообще могло случиться. Как Пи потерял все на затонувшем корабле и все-таки прожил на спасательной лодке с тиграми, обезьянами и гиенами две сотни дней!

– Ну, это всего лишь книга, – сказала Алейша. – Но я имею в виду, то, как история написана, все, что там случилось, – настоящее безумие.

– В конце там есть одна маленькая вещь, которая заставила меня задуматься, не было ли это все плодом воображения Пи?

– Не знаю, хотел ли автор, чтобы мы поверили, но… я верю Пи. А вы?

– Да, но это так грустно. Как он это делает? Он так одинок, и все-таки… он такой храбрый!

– Я считаю, что у всего есть скрытый смысл, знаете, как у библейских историй, у которых разные значения. Мои учителя всегда толковали о Библии, когда мы были детьми – я никогда этого не понимала. Мне приходилось спрашивать отца, что они означают. И у него тоже не было ответа.

Она опять заговорила о своем отце. Было ли это лишь плодом его воображения, или же Алейша действительно в последнее время стала чуть менее сдержанной?

– Но я не знаю, – продолжала она. – Я задавалась вопросом, означает ли тигр что-то, например, жизнестойкость или что-то подобное.

– Может быть, я так глубоко не задумывался. Я не такой умный, как вы. Или моя жена Наина, – прибавил он, и в голове его вновь возник осуждающий образ миссис Дэнверс. – Я рассказывал вам, что пришел в библиотеку в первую очередь из-за Наины. И книги, те книги, которые вы мне даете, помогли мне почувствовать, что она бы могла мной гордиться. Наина и моя маленькая внучка Прия; благодаря книгам, у них всегда была чудесная связь. Но все равно я не такой умный, как вы, со всеми этими глубокими смыслами.

Алейша тихонько засмеялась.

– Не уверена, что это так. Хотя мне приятно это слышать, мистер Патель. Правда, ваша жена вами бы гордилась. Особенно, если вы не читали много книг до этого времени. Хотя я вам не верю – вы глотаете книги, как машина.

Мукеш позволил себе порадоваться этой мысли, гордость наполнила его грудь и голову, и миссис Дэнверс покинула место действия. Потом вдруг позвонил дверной звонок.

– О нет! – охнул Мукеш. Кто бы это мог быть?

– Погодите! Как прошел ваш день с Прией? – И Мукеш вдруг забыл о звонке в дверь, о Нилакши и ее мыльных операх.

– Алейша, это было волшебно! – воскликнул он и услышал, как та хихикнула на том конце линии. – Я повел ее в книжный магазин в Центральном Лондоне. Я последовал вашему совету. Там было столько людей, они рассматривали книги, пили кофе… магазин был полон! Простите, я не хочу сказать ничего плохого о библиотеке, но, знаете… там было гораздо оживленнее. Как бы мне хотелось, чтобы люди так же сильно любили библиотеку, как мы с вами, мисс Алейша.

Динь-дон-динь-дон.

– Мукешбхаи! Я открою!

– Нет! – закричал Мукеш в тот момент, когда Алейша начала говорить: «Это так прекрасно, мистер Патель». Телефон был забыт, он бросил его на кровать и, насколько позволяли ему его тапочки, бегом припустил к входной двери. Но, когда он выскочил в маленькую прихожую, он уже увидел Дипали, стоящую на коврике перед дверью, а Нилакши, с улыбкой на лице, приглашала ее войти.

– Привет, па, – сказала Дипали. – Я… я просто забежала тебя проведать. Но… мне надо было сначала позвонить, я… э… не знала, что у тебя гости. Я, пожалуй, пойду. До свидания, тетя Нилакши. Приятно было вас повидать, – добавила она, опять поворачиваясь к ней.

Прежде, чем Мукеш успел подойти к порогу, Дипали уже сидела в своей машине, с заведенным мотором, готовая отъехать.

Приятное волнение, которое он испытывал при разговоре с Алейшей, полностью улетучилось. Он смотрел вслед уезжающей дочери. Нилакши положила руку ему на плечо.

– Мукеш, мы с тобой просто друзья. Мы оба это знаем. Твои дочери, они поймут.

Но Мукеш знал, что не поймут. Видя вытянутое лицо Дипали, он понял, что разочаровал их. Возможно, разговор с Алейшей заставил миссис Дэнверс исчезнуть, но Дипали вернула ее обратно, а Наины уже не было ни видно и ни слышно.

Список для чтения. Иззи. 2019

– Ау? – позвала Иззи, заглядывая за конторку дежурного библиотекаря. – Вы в порядке?

Человек за конторкой был покрыт пылью, вокруг него были наставлены коробки.

– Да, – пропыхтел он. – Я в порядке, просто разбираю кое-какой хлам. Мой босс говорит, что нам надо навести здесь идеальный порядок на тот случай, если они надумают нас закрывать. Я, правда, не знаю, кто эти таинственные «они», но вот, пожалуйста…

Иззи смотрела на него, вспоминая плакат со словами «Спасите наши библиотеки», висящий на двери все те два года, что она сюда приходила с тех пор, как нашла список для чтения. С каждым разом слова становились все менее читаемыми, выгорая на солнце, потом какой-то библиотечный эльф заменил его листом формата А4. Библиотека, к их с Сэйдж облегчению, по-прежнему работала, хотя не слишком процветала. Теперь, когда Иззи ее раскопала, она просто не могла себе представить, как это ее не станет.

– Извините. – Человек отряхнул пыль со своих вельветовых брюк и футболки. – Извините. Здравствуйте, я Кайл. Чем могу помочь?

За эти годы она не раз видела Кайла, и всегда у него был вид совершенно измотанного человека, но при этом абсолютно умиротворенного. Иззи не сразу ответила. Правильно ли она хочет поступить? В руках у нее был список, который она сберегла в первозданном виде, издавна держа в коробке с другими списками, для лучшей сохранности. Последние два года она провела, скрываясь от мира в библиотеке, периодически посещая книжный клуб, беседуя с каждым, кого могла найти, чтобы выяснить, не он ли составитель списка. Но пока что безуспешно. Она вновь и вновь перечитывала каждую книгу, делала на полях заметки, делала закладки на ключевых сценах и переломных моментах на тот случай, если сами книги и их идейные послания были элементами головоломки. Но она перепробовала все и до сих пор, спустя уже два года, не могла стряхнуть наваждение.

– Ты должна выбросить это из головы, иначе доведешь себя до сумасшествия, – сказала ей однажды вечером Сэйдж, когда Иззи в надцатый раз пролистывала «Маленьких женщин». Это был третий взятый ею в библиотеке экземпляр; она предполагала, что, возможно, какой-то ключ, какое-то послание были заложены в определенных экземплярах определенных книг списка – поэтому она обшаривала их все до единого. Но опять-таки и этот экземпляр «Маленьких женщин» не сообщил ей ничего нового.

– Уже довела, – ответила Иззи. – Мне просто надо знать.

И вот она опять пришла сюда, решив изобличить свои странности перед Кайлом. Последняя надежда.

– Э… понимаете… это звучит немного странно… но у меня есть список книг, – начала Иззи. Молодой человек смотрел на нее широко открытыми глазами, с улыбкой на лице, готовый услужить. – Я не знаю, кто его составил, но я… мне просто надо это знать.

– Та-ак, – произнес Кайл немного неуверенно.

– Понимаете, я знаю, что тот, кто пользовался этим списком, приходил в эту библиотеку. Я… хочу спросить, не могли бы вы сообщить мне, кто брал на дом эти книги за последние несколько лет, либо весь списк, либо по одной.

Кайл выпрямился, улыбка его исчезла.

– Нет, извините. Это было бы вмешательством в частную жизнь, я не могу дать вам эту информацию, даже если бы ее нашел.

На минуту между ними воцарилось молчание.

– Можно мне взглянуть? – спросил Кайл, протягивая руку. Она осторожно вложила в нее листок. Он держал его бережно, точно исторический артефакт.

– Видите ли, я коллекционирую списки, – нерешительно промолвила она. – Понимаю, это немного странное хобби, но я очень люблю это дело. Мой отец называл меня своей маленькой сорокой.

– Круто, – сказал он, но она видела, что он в этом совсем не уверен. – Я хочу сказать, что мы постоянно видим подобные списки, это очевидно. Поэтому для нас в них нет ничего особенного.

– Да, полагаю, вы правы. Я просто думаю, что список позволяет заглянуть в чью-то душу – как книги или искусство… Глупо, я понимаю.

– Нет, – сказал он. – Я думаю, это прекрасно.

Он шепотом прочел каждый из книжных заголовков. Иззи обвела глазами помещение, надеясь на какую-нибудь подсказку. Она заметила Индиру, которую не раз встречала в книжном клубе, женщина ей нравилась, но уж больно она любила поболтать, поэтому, когда Индира находилась поблизости, Иззи подходила к ней только тогда, когда тоже была в разговорчивом настроении. В остальном библиотека была почти пуста.

– Странно, мне кажется, что книги собраны по случайному принципу, но у меня есть знакомая, которая читает эти же книги почти в том же самом порядке.

– Прямо сейчас? – Глаза Иззи распахнулись.

– Да, думаю, что так.

– Вы хотите сказать, что это она написала список?

– Не-е-т, она ненавидит книги, – небрежно бросил он. – Но… может быть, она видела ваш список? Вы его случайно тут не оставляли?

– Никогда, – покачала головой Иззи.

– Что ж, мне действительно жаль, я не знаю, как вам помочь. Моя знакомая тоже библиотекарь. Она здесь работает. Не повидаться ли вам с ней? Она бывает по средам. – Мужчина улыбался, но Иззи чувствовала, что привела его в некоторое замешательство. Надо признать, она могла показаться одержимой.

– Извините, могу я еще чем-то помочь сегодня?

Иззи улыбнулась, пожимая плечами.

– Вот с этим, – и она положила на его стол книгу «Достойный жених» с читательским билетом.

– Сколько же раз вы читали ее?

– Я не читала ни разу, если на то пошло, – рассмеялась Иззи. – Это огромная книга, но я должна убедиться, что ничего не упускаю.

– Этот список… – сказал Кайл. – Теперь понятно, почему вы все время берете одни и те же книги. Мы думали, что вы просто слишком нервничаете, чтобы попросить совета. – Кайл пододвинул ей книгу, и она прижала к себе экземпляр, ее объемы успокаивали.

– Спасибо!

Шагая к выходу, Иззи огляделась, задаваясь привычным вопросом: не прячется ли автор списка среди книжных полок? А может, сидит за конторкой библиотекаря? Для чего он создал список?

Даже после всех трудностей: чтения, отслеживания, она не была уверена, что разгадала того, кто составил список, но Иззи наслаждалась процессом. Она получала удовольствие от перечитывания – но уже со списком. Давно уже Иззи не позволяла себе просто сесть и погрузиться в книгу. Жизнь ощущалась очень напряженной, и простое чтение было бы потаканием своим слабостям, чего она не могла себе позволить.

Список дал ей так много – ей очень нравилось говорить с людьми, и здесь, в этом новом городе, где жизнь, казалось, никогда не замирает. Он подарил ей место, где ей нравилось быть.

Глава 21. Алейша

– Так вот, мистеру Дарси нравится Элизабет, а ей явно нравится он, но она большую часть времени занята тем, что ведет себя с ним грубо, и наоборот, – произнесла Алейша в тишине своего дома. Она опять читала Лейле, изо всех сил стараясь воспроизвести то умиротворение, которого они достигали на этом пути прежде.

Но Лейла была рассеянна, ее взгляд блуждал по гостиной. Она кивала, когда Алейша объясняла отдельные куски, но потом быстро терялась.

– Прости, пожалуйста, – сонным голосом проговорила Лейла. – Так это любовная история?

Алейша запуталась, пытаясь объяснить всех разнообразных персонажей. По мере чтения она пыталась составить схему, кто кому кем доводится, кто в кого влюблен, кто на ком хочет жениться… а сейчас она отскочила назад, к тому моменту, когда Элизабет и Дарси впервые оказались в обществе друг друга, надеясь, что это пробудет некоторый интерес в Лейле. Алейша также втайне надеялась, что это может побудить Лейлу расспросить Алейшу о ее сердечных делах. Но нет, с какой стати она станет об этом спрашивать? У Алейши не было личной жизни. Даже Лейла об этом знала.

Но пока она читала, как Элизабет использует свои саркастичные реплики, чтобы дать отпор мистеру Дарси, а тот отвечает ей тем же, ее мысли были заняты Заком и той недолгой прогулкой. Только, в отличие от Дарси, Зак не был мрачным, сухим и скучным – он был чрезмерно разговорчивым. Он ее рассмешил, старался заставить ее расслабиться, снять защитную броню. Но мы в Лондоне и не в девятнадцатом веке – здесь никто не разговаривает с незнакомцами.

Она посмотрела на Лейлу и на долю секунды увидела ее одетой с головы до пят в одно из лучших платьев миссис Беннет. Вину за это она возложила на книгу. На свое богатое воображение. Конечно, это было смешно – миссис Беннет ничуть не походила на Лейлу. Она была чванливой, громогласной, резкой и коварной интриганкой, сующей нос в чужие дела. Тогда как Лейла была сдержанной и слишком погруженной в собственный мир, чтобы интересоваться чужой жизнью.

– О’кей, значит, это Элизабет и мистер Дарси, – сказала Лейла, пробуждаясь от забытья. – Но ты еще упоминала Лидию. Кто такая Лидия?

– Младшая сестра Элизабет.

– Ладно. А кто такой Уикхем?

– Мне кажется, ему отведена роль злодея, не так ли?

– Я не могу на этом сосредоточиться, – сказала Лейла. Алейша почувствовала себя выбившейся из сил; книжка лежала открытая у нее на коленях, слова были крошечными и трудночитаемыми. Лейла встала с дивана и побрела из комнаты, а Алейша постаралась сфокусироваться на странице.

Эйдан просунул голову в дверной проем, держа в руке клейкий листочек для заметок, который оставила ему Алейша. На нем было написано «Пикник?» и нарисован смайлик.

– Честно говоря, не думаю, что сейчас подходящее время выводить маму из дома, Алейша, – строго сказал Эйдан.

Алейша была очень преданна этой идее, особенно сейчас, когда увидела, что роман «Гордость и предубеждение» не сумел вывести ее мать из сумрачного состояния. В прошлом году в эту пору Алейша и Эйдан устраивали пикник в своем садике. Лейла тогда тоже была плоха, и ей это помогло. Она так много смеялась.

– Сегодня чудесный день – ты же знаешь, в прошлый раз ей очень понравилось. Мы будем и на воздухе, и одновременно близко к дому.

– Я думаю, ты готовишь себя к провалу, – с глубоким вздохом сказал он.

– Но в прошлом году это была твоя идея и она сработала!

– Да, но на этот раз я не уверен, что сработает, – возразил он. – Я сыт по горло неудачами, – пробормотал он себе под нос.

В воздухе повисло тяжелое молчание. Алейша разглядывала нахмуренный лоб брата, тени у него под глазами.

– Послушай, я возьму основную часть на себя, хорошо? Все организую, ты просто поприсутствуй.

Эйдан пожал плечами, слова сестры его не убедили.

– Мне нужно кое-что взять в аптеке. Пошли со мной, мама может немного побыть одна, а на обратном пути мы все закупим.

Она улыбнулась брату.

– Спасибо, Эйдан.

Алейша сидела на скамейке в парке, греясь на солнышке, в ожидании, когда Эйдан вернется из аптеки. Она еще раз достала из сумки «Гордость и предубеждение». Было комфортно читать дома, в уединении, маме, которой не было до этого дела… Но сейчас Алейша чувствовала себя неуверенной, словно обнаженной, и беспокоилась, что кто-то, кого она знает, может за ней наблюдать.

Рядом с ней на скамейку сел незнакомец, и она как можно быстрее заменила «Гордость и предубеждение» следующей книгой в списке – «Маленькими женщинами», которую таскала с собой, готовясь к тому моменту, когда закончит читать Джейн Остен, и раскрыла ее наобум.

Она украдкой взглянула на незнакомца, надеясь, что он этого не заметит.

На миг ей подумалось, что ее одурманенный «Гордостью и предубеждением» мозг шутит с ней. Она моргнула раз, другой. Но нет, перед ней был Зак.

– Привет, малышка, – сказал он.

Она нервно поежилась, чувствуя, как щеки заливает румянец. Малышка. Прекрасно. Она попыталась придумать ответную реплику в стиле Элизабет Беннет – но в голову совсем ничего не пришло.

– Привет, – ответила она, добавляя в голос капельку льда. Это все, на что Алейша была способна.

– «Маленькие женщины»… Я ее читал когда-то. С моей младшей сестрой. Это ее любимая книжка, после прочтения ей всегда хотелось иметь сестер вместо братьев. Хотя кому захочется иметь такую сестру, как Эми?

Она понятия не имела, кто такая Эми… Алейша еще не прочла ни одной страницы, поэтому, просто из духа противоречия, сказала:

– А мне нравится Эми. Она просто недопонята. – Алейша продолжала пролистывать книгу, стараясь вести себя сдержанно. – Сколько книг ты прочел?

– Наверное, тысячи. Ты, похоже, на данный момент предпочитаешь тривиальные книжки. – Казалось, он ответил колко, равнодушно, в духе мистера Дарси, но, когда она подняла на него взгляд, его лицо украшала широкая улыбка. Зак над ней подтрунивал. – У тебя есть время на кофе?

– Резковатый переход, – улыбнулась Алейша, глядя на свою книгу. Она не хотела показывать ему список для чтения. Он ощущался как нечто священное, только для нее (и, пожалуй, для мистера П., хотя тот этого и не знал).

– Нет, извини, я жду своего брата, – резко сказала Алейша, опуская книгу на колени и глядя ему в глаза. – Я не могу.

– Ладно, тогда могу я ангажировать тебя на чашку кофе? Сможешь пометить эту дату в ежедневнике?

– Кто так делает? – смутилась Алейша. – Вероятно, кто-то вот отсюда, – она похлопала рукой по «Маленьким женщинам», – или из «Гордости и предубеждения»? Наверное, ты оттуда берешь такие словечки…

– Это не самые плохие места, откуда можно брать цитаты.

– У меня есть минут пять, если хочешь – можем поболтать, – любезно сказала она.

– О да, конечно. – Она с удивлением наблюдала, как его лицо розовеет. Он принялся нервно шаркать кроссовками. – Не знаю, с чего начать, – рассмеялся он, и в голосе его послышалась дрожь. Розовый цвет его лица сменился ярко-красными пятнами, которые начали распространяться: с шеи поползли на подбородок, а затем – и на лицо. Пожалуй, в нем все-таки не было той небрежной невозмутимости, присущей мистеру Дарси. В этот момент ей стало неловко, что она поставила его в затруднительное положение. Поэтому, позволив ему пострадать еще несколько безмолвных мгновений – просто потому что могла это сделать – она оказала ему небольшую помощь.

– Ты учишься в университете?

– Да, в Бирмингемском.

– Круто. И что изучаешь?

– Право.

Алейша повернулась к нему.

– Я бы тоже хотела этого.

– Правда? – Его глаза заблестели. – Думаешь, ты готова к этому?

Она нахмурилась.

– Да, я серьезно.

– Тогда почему ты читаешь эти книги? Нужна другая литература. Подними его. – Он указал на стоящий у его ног рюкзак. – Попробуй.

Она покачала головой.

– Давай же.

Она опять покачала головой, но потом внезапно приподняла рюкзак.

– Ничего себе! У тебя там труп?

Она снова откинулась на скамейке, оставив рюкзак на земле, и тут заметила Эйдана, шагающего к ним. Зак проследил за ее взглядом.

– Твой брат?

– Ага.

– Вы похожи.

Зак засобирался, но прежде, чем он успел забрать свой рюкзак, Эйдан уже оказался рядом с ним.

– Эй, Лейш, этот парень к тебе пристает?

– Нет, – ответила она хладнокровнее, чем себя чувствовала. – Это мой знакомый. Зак, познакомься с моим братом Эйданом.

– Привет, приятель. – Зак протянул Эйдану руку, но брат не ответил ему тем же.

– Я раньше о тебе не слышал. Ты из ее школы?

– Да… вроде того, – ответил Зак, снова смутившись, и выглядя при этом очень юным и неуклюжим, словно кролик под светом фар.

– Я шучу, парень, – Эйдан растянул рот в улыбке, и в тот же миг Зак облегченно выдохнул.

– Все в порядке, я уже ухожу. Алейша, – повернулся он к ней, – приятно было с тобой повидаться. Предлагаю перестать случайно сталкиваться друг с другом, а договариваться о встречах заранее. Вот. – Он протянул ей визитку. – Могу поговорить с тобой о том, какого быть отшельником или даже о юриспруденции, если ты захочешь знать, во что ввязываешься, – подмигнул он ей.

Вытаращив глаза, она взяла карточку. У кого в их возрасте бывают визитки?

«Зак Лоу – студент-юрист/внештатный графический дизайнер» – было написано на ней, а в центре жирным шрифтом значился номер его мобильного. Тоже графический дизайнер, как ее мама, отметила она.

Эйдан присел рядом с ней.

– Почему ты так долго? – спросила она.

– Получал лекарство по рецепту, а там была очень длинная очередь.

– Для мамы?

– Нет-нет, кое-что для меня. От головных болей. Идем за продуктами для пикника? Если ты по-прежнему хочешь, – сказал он, ероша ей волосы.

Войдя в двери супермаркета, они тотчас пожалели об этом. Там было битком народу. Брат с сестрой торопливо двинулись по рядам, чтобы найти желаемую начинку для сэндвичей. Алейша выбрала паштет, потому что его обожала. Эйдан взял себе говяжью солонину, потому что она напоминала ему о бутербродах, которые готовил Дин, хотя никогда не признался бы, что существует такая связь. Для Лейлы они купили креветочный коктейль, надеясь, что она его не разлюбила.

На обратном пути они брели мимо кафе-мороженого. Алейша присмотрелась, нет ли там кого из знакомых. Когда-то это было ее любимым местом, одним из немногих, где была крыша над головой, и подростки могли часами торчать и объедаться сладким. Но черные и пурпурные кресла и столы сейчас кишели подростками нового поколения в носках и шлепанцах Адидас. Друзья Алейши уже давно переросли это и переместились на следующий уровень социальной жизни: обзавелись фальшивыми удостоверениями личности и друзьями-вышибалами, что давало им доступ в бары. Она тоже этого не избежала.

Час спустя сэндвичи были готовы; некоторые из них были треугольной формы, другие – в форме полосок. Они лежали на большой белой с золотой каймой тарелке, принадлежащей Лейле. Они уже черствели. Алейша потрогала один из них пальцем и почувствовала, что хлеб суховат.

Эйдан сидел снаружи. Лейлу усадили в кресло в проеме кухонной двери, и она смотрела в сад и улыбалась, хотя Алейша отметила ее бледное лицо, темные невидящие глаза и сухую кожу на лбу. Она опять выглядела усталой.

Эйдан расстелил старое одеяло для пикников.

– Мам, – позвал он, расправляя складки. – Выходи сюда! – Он хотел, чтобы это прозвучало жизнерадостно, но Алейша слышала, что его голос дрожит. Брат нервничал и был испуган до чертиков. Раньше она этого не замечала.

Алейша бросила взгляд на Лейлу – это был момент истины.

Мама сидела неподвижно, как столб, потом, слегка заметно, она начала отрицательно качать головой. Сначала медленно. Раз, два, три.

Затем изо всех сил. Раз-два-три-четыре-пять-шесть.

Ее дыхание стало глубже, потом неожиданно участилось.

Глаза закрылись. Руки взлетели к лицу. Она обхватила себя руками. Пальцы сильно впились в кожу. Она отгородилась.

Алейша оставила бутерброды, Эйдан не обратил внимания на последние складки на одеяле. Оба бросились к ней.

Инстинктивно Лейла сначала повернулась к Эйдану. Алейша знала, что сейчас не достучится ни до одного из них. Брат тихо бормотал, словно напевая: «Все хорошо, мам», «Ты в безопасности», «Мы можем поесть и дома, нам необязательно выходить».

Алейша была забыта, она была здесь лишней.

Девушка прошла к кухонной стойке и стала наблюдать издали, ее тревоги сбивались в тяжелый и болезненный клубок. Эйдан стоял на коленях возле матери, обеими руками сжимая ее руку. Молился, умолял ее поправиться. Лейле был нужен только Эйдан. Из-за загустевшего воздуха Алейша едва могла вздохнуть, брат бросил взгляд в ее сторону, ища поддержки и чтобы убедиться, что сестра в порядке. У нее мелькнула мысль, что она не одинока и воздух душит и его.

– Все хорошо, все будет хорошо, – твердил он Лейле, захлопывая дверь в сад, наглухо отсекая внешний мир, запирая их троих, потом повел маму наверх, в ее комнату.

– Тебе помочь? – крикнула Алейша.

– Нет, все в порядке. Просто дай нам минутку, – ответил брат.

Алейша старалась подавить эмоции, но в ней закипала злость. В голове лихорадочно закрутились обрывки мыслей. Она привалилась спиной к стойке и уставилась на чертову тарелку Эйдана с Кроликом Питером, всегда таким счастливым и напоминающим ей, что брат всегда лучше. Не успев дать себе отчет в том, что она делает, Алейша схватила тарелку с полки и выпустила ее из руки. Тарелка медленно, как в замедленной съемке, грохнулась об пол, разлетаясь вдребезги, чтобы Алейша прочувствовала каждую микросекунду своего эгоизма.

– Лейш! – Эйдан примчался сверху и застал ее за тем, как она подбирала первый черепок, острый край которого порезал кончик пальца, и теперь девушка наблюдала, как бусинка крови расцветает у нее на глазах. – С тобой все в порядке? – Он схватил посудное полотенце и крепко обмотал его вокруг пальца, как будто это была величайшая в мире рана. – Прости. Мне надо было помочь тебе прибраться.

– Мама пришла в себя? – спросила Алейша, не желая знать ответ.

– Придет.

Он ничего не сказал о том, что это была его тарелка, особая, декоративная тарелка. Сэндвичи так и лежали на кухонной стойке нетронутыми, пока он заметал в совок похожий на вату кроличий хвост.

Несколько часов спустя Алейша, свернувшись, лежала на диване, стараясь быть как можно незаметнее. В гостиную вошел Эйдан, постоял некоторое время, просто глядя на нее, сжимая в руке банку с пивом.

– Алейша, – мягко произнес он.

– Что? – Ей не хотелось на него смотреть.

Он сделал глубокий вдох.

– Я действительно думаю, что нам надо показать кому-нибудь маму, – сказал он, и в его голосе во второй раз за этот вечер появилась дрожь.

Стоявшая в комнате тишина эхом отдавалась в ушах Алейши. Эйдан и прежде осторожно затрагивал эту тему, но никогда не озвучивал ее так прямо. Они верили, что «в следующий раз будет по-другому». Его слова ясно говорили ей, что он в этом не уверен.

Алейша чувствовала, что он смотрит на нее, но не отвечала, прямо сейчас ей не хотелось говорить.

Некоторое время он безмолвно постоял на одном месте, а затем опять глубоко вздохнул, сел и тупо уставился на телевизионную рекламу.

– Я сегодня работаю на складе в ночную смену, – сказал он наконец.

– Тогда тебе не надо пить, – гневно бросила она. До нее доходил запах пива. – Послушай, Эйд, притворись больным и иди спать. У тебя был трудный день.

Эйдан сначала промолчал, потом ответил:

– Одна банка – пустяки.

Она посмотрела на него: по его тону, мутному взгляду было ясно, что он выпил больше одной банки.

– Кто тот парень из парка? Бойфренд? – Алейша заметила, как брат пытается принять заинтересованное выражение лица.

– Я все время торчу то в библиотеке, то здесь. Откуда у меня время на бойфрендов?

– Ты не всегда здесь, – сказал Эйдан.

– По ощущениям всегда.

– Мама говорила, что ты ей читаешь книги из библиотеки.

– По-моему, ей это нравится.

– Только будь осторожна, хорошо? Ничего провоцирующего.

– Ей нравится, это помогает расслабиться.

– Она, вероятно, даже не вникает.

– Она слушает, ей не нужно вникать.

– Хорошо, хорошо. Послушай, пригласи к нам того парня. Я хочу как следует с ним познакомиться.

– У нас не было ни одной полноценной встречи, не говоря уже о свидании, – сказала Алейша, опять поворачиваясь к телевизору.

– Почему он тогда выглядел таким дружелюбным?

– Думаю, я просто располагаю к себе людей, – засмеялась Алейша.

Хотя ей не хотелось это признавать, но мысль о Заке вызвала в ней желание окунуться в «Гордость и предубеждение», провести время за танцами, стать на миг беззаботной и почувствовать себя девушкой из девятнадцатого века, занятой флиртом, молодыми людьми, замужеством. Прогнав мысли о воображаемой жизни и возвращаясь к реальности, она подумала, каково это, если бы у нее и правда было время видеться с Заком, и он стал бы ее другом, а может, даже больше, чем другом?

Она бесцельно перескакивала с канала на канал, а потом выключила телевизор.

– Спокойной ночи, Эйдан. Иди спать. Не ходи на работу, не делай никому одолжения.

Она направилась к выходу, а Эйдан отхлебнул еще из банки. Алейша наблюдала, как он набирает сообщение на телефоне, его лицо, освещенное экраном телефона, походило на лицо призрака. Ей хотелось знать, о чем он думает.

Придя в свою комнату, она достала телефон и начала набирать сообщение кузине Рэйчел, единственному человеку, который мог бы ее понять. Но, с другой стороны, она всегда была занята учебой или работой. Как только Алейша напечатала сообщение, она уже об этом пожалела – не надо беспокоить сестру своими проблемами. Она позвонит ей в другой раз.

Вместо этого Алейша вытащила визитную карточку Зака – у нее было необъяснимое ощущение, что он был так же одинок, как и она. Ей хотелось поговорить с тем, кто не станет судить ее за то, что она чувствует себя одинокой и потерянной. Девушка записала его номер и отправила короткое сообщение:

Привет, это Алейша – девушка из библиотеки. Как дела?

Глава 22. Мукеш

Телефон трезвонил все утро. Мукеш был в замешательстве и немного запаниковал. Было восемь часов утра, обычно в это время звонили его дочери, но только один раз, ожидая, когда вызов переключится на голосовую почту. Они не названивали раз за разом. Он выбрался из постели, опасаясь, что это что-то срочное.

– Алло? – ответил он дрожащим голосом.

– Папа? Привет! – сказала Вритти, голос ее звучал звонко и жизнерадостно, громковато для утра.

– Доброе утро, дочка.

– Ты не передумал зайти сегодня? На обед?

– Да! – Мукеш совершенно об этом забыл. – Я жду с нетерпением! Мы идем в одно из тех кафе?

– Нет, я подумала, что тебе будет проще прийти ко мне. Дипали и близнецы тоже придут.

– А Рохини и Прия?

– Папа, моя квартира не такая большая. Рохини все равно на работе. – Мукеш испытал облегчение оттого, что Рохини там не будет. Он еще кое-как мог справиться с неминуемым разговором о Нилакши с Вритти и Дипали, но если добавить Рохини, то ему придется гораздо тяжелее. – Я могу забрать тебя, если так проще.

Мукеш покачал головой. Он подумал о демонах, которых победил во время поездки с Прией в центр Лондона – он сможет справиться и сам.

– Папа?

– Нет, нет, я поеду на метро.

– Это неблизкий путь… ты уверен?

– Совершенно уверен! Я знаю метро, раньше наизусть знал все расписания и маршруты. Все будет нормально.

– Я знаю. Увидимся позже, папа! Джай Сваминараян.

Мукеш с радостью ожидал дальнюю поездку и встречу с дочерьми – несмотря на неизбежные неприятные разговоры, связанные с Нилакши. Он даже попробует прочесть в поезде несколько страниц из «Гордости и предубеждения». Но шрифт в этой книге был сильно мельче шрифта в других, поэтому он опасался, что его будет укачивать в дороге больше обычного. Забавно, на данный момент он выяснил, что у мистера и миссис Беннет было пять дочерей – стайка решительных и энергичных женщин, которые весьма напоминали ему его собственных. Дипали так похожа на Лидию Беннет! Мукеш понимал, что плохо так думать, но это правда! Болтливая и эгоцентричная Лидия имела немало общих черт с младшей из сестер Патель. Шок, который был написан на лице Дипали при виде Нилакши, отворяющей дверь… Да, это был шок, но в нем была и примесь ликования, не так ли? Дипали уже рисовала себе в голове, как по возвращении домой расскажет об этом скандальном событии Рохини и Вритти. Потом он подумал о Рохини – походит ли она больше всего на главную из сестер Беннет, Элизабет? Королева Елизавета! Умная, смышленая, но всегда готовая с ходу кого-то покритиковать – это было очень похоже на Рохини. А Вритти? Ее лучше сравнить с Джейн, которая всегда видела в людях лучшее, или же с Мэри? Он не очень хорошо понял характер Мэри, она была невзрачной. А Вритти ему такой совсем не казалась. И, наконец, была Китти – глупая и бесцеремонная, вечно попадающая в беды и неприятности. Мукеш был рад, что ни одна из его дочерей не похожа на Китти – она бы выжала из Мукеша и Наины все соки.

Он опять подумал о Дипали, любящей посплетничать и напоминающей Лидию. Во что он впутывается? Мукеш сделал глубокий вдох, стараясь подготовиться, и похлопал себя по карману. Там были ключи и, главное, его проездной для людей за шестьдесят – Хариш всегда называл его «проездной для стариков», но Мукеш любил называть ее, как положено – «Ойстер-кард». Он был готов к поездке.

Если не считать новой шикарной ванны, квартира Вритти не сильно изменилась с тех пор, как он был здесь в последний раз. Она жила в современном многоквартирном доме, с лифтом. «Так хорошо, что у нее есть лифт, папа!» – сказала как-то Дипали. Это немного компенсировало непросторную квартиру и отсутствие полисадника, хотя был маленький балкон, уставленный зелеными нецветущими растениями.

Квартирка была маленькой, с множеством картин на стенах. У Вритти никогда не было много вещей, в отличие от сестер. Мукеш задавался вопросом: была ли эта квартира домом для дочери? Могла ли она ощущаться домом без множества безделушек из храма, без розового пластикового контейнера, когда-то использовавшегося для прасада и теперь применяемого как подсвечник, без баночек для английских булавок и склянок для соли и специй? Без семейных фотографий и портретов йогина Бапа в рамках, хаотично развешанных на стенах? Без разбросанных повсюду сари Наины?

Наина всегда любила эту квартиру, потому что она олицетворяла жизнь, которую жена не могла иметь, вместо этого она поднимала троих детей и троих внуков, дом для нее был также и местом работы. Наина обожала эту квартиру, потому что дочь сделала ее под себя, она всегда гордилась, что позволила своим дочерям делать то, что они ощущали для себя наилучшим, и найти свое место в мире. «Потому что кто сделает это, если не ты сам?» – говорила жена.

Когда Мукеш вышел из лифта, Вритти стояла на пороге, встречая его с распростертыми объятиями, как было всегда, когда она приветствовала членов семьи и друзей. Еще будучи маленькой девочкой, она обожала роль хозяйки.

– Дедушка! – прокричали в унисон из-за двери Джая и Джаеш, близнецы Дипали. Малыши подскочили и обняли его за ноги, а Мукеш прижал руки к ушам, надеясь, что не оглохнет к концу дня.

Он направился в кухню, и навстречу ему вышла Дипали.

– Привет, папа. О, симпатичная футболка. Но не коротковаты ли рукава для твоего возраста?

На Мукеша смотрели глаза Дипали, но вместо нее он видел Лидию Беннет в модном платье.

– Здравствуй, Дипали. Мне выбирал футболку человек, который разбирается в моде, это самая правильная длина.

Алейша помогла ему выбрать несколько новых футболок, заказала их при помощи библиотечного компьютера и сказала, что именно эта длина рукава лучше всего ему подойдет. Она же выбрала для него и цвета. Одна майка была оливково-зеленой, Мукеш был уверен, что она ему пойдет. Алейша сказала, что в этом сезоне это самый крутой цвет. Вообще-то «крутой» было не совсем то, к чему он стремился, но он с ней согласился. Ведь она молодая девушка и едва не получила работу в магазине одежды, так что определенно знала, о чем говорит. Алейша также выбрала темно-синюю, «потому что темно-синего много не бывает», и белую – «базовая летняя вещь».

Одетый как модник, он чувствовал, что вписывается в интерьер. В современной футболке он вдруг помолодел и стал неуязвимым. Мукеш вспомнил, как Нилакши ждала в гостиной, пока он примерял свои покупки, а потом выходил, чтобы ей показаться, называя это «показом мод», потому что так говорила Наина.

«Ух, – сказала тогда Нилакши. – Очень богато».

– Выглядит шикарно, папа! – сказала Вритти. – Проходи, садись.

Стол уже был накрыт. Чистая белая скатерть, а посередине стола – свежие и яркие цветы – Мукеш знал, что Вритти сбегала и принесла их сегодня утром. Эту привычку она переняла у Наины и их соседа в Лондоне, который появился в первый день в их новом доме с букетом крупных маргариток, приветствуя их словами: «Цветы для вас! Красивые свежие цветы придают помещению атмосферу дома». Вритти просила Наину принести новых цветов всякий раз, когда старые были уже на грани смерти.

Дипали села, вздыхая, утомленная беготней за своими близнецами – и он почувствовал укол вины за то, что сравнил ее с Лидией Беннет. Нет, его дочери в детстве никогда не были маленькими чудовищами. Он всегда с такой любовью вспоминал то время. «Они были ангелами», – так говорила Наина. Всегда помогали по дому, смирно сидели, когда от них это требовалось, и не были прихотливы в еде.

Близнецы же, Джая и Джаеш, напротив, выглядели, как ангелы, но любили проводить время, носясь по дому, лазая вверх-вниз по стенам, а в дождливые дни доставали свои фломастеры и рисовали на любой поверхности, какую могли найти. Некогда прекрасно отделанный дом Дипали пострадал от этого. Но она всегда говорила, что покуда они счастливы, это единственное, что имеет значение.

Как только ребятишки получили свои тарелки, они моментально заглотали жареный картофель и куриные наггетсы. Пранав, муж Дипали, не был вегетарианцем, и потому дети тоже ими не были. Наина огорчалась, что Дипали не убедила свою малую семью следовать вегетарианским сваминараянским верованиям ее родителей, но Мукеш не так уж сильно возражал. «Приготовить куриные наггетсы было куда легче, чем бобы маш», – думал он, хотя только недавно открыл для себя чипсы из сыра халуми, приготовить которые было тоже нетрудно.

– Как ты поживаешь, папа? – спросила Вритти, доставая столовые приборы.

– Хорошо. Все как всегда, – ответил он. – А как вы?

– Папа, Рохини говорит, ты ходишь в библиотеку, – сказала Дипали.

– Да, я прочитал несколько книг. – Он вытащил из кармана пиджака «Гордость и предубеждение», которую так и не стал читать в метро, но ему нравилось носить ее с собой, как всегда делала Наина. – Вот эта очень хорошая.

– «Гордость и предубеждение», – хихикнула Дипали. – Не могу представить, что она тебе нравится.

– Может, это и не совсем мое, но обложка славная. – Он поднял книгу повыше. – Вашей маме всегда нравились такие картинки. Эта книга ощущается как очень правильная, старая добрая история.

– Разве она не была пошлой для девятнадцатого века? – засмеялась Вритти, усаживаясь за стол.

Лицо Мукеша побелело.

– Пошлой? В самом деле? Я прочитал только одну четверть. Пока никакой пошлости не заметил.

– Погоди еще, – подмигнула Вритти.

– Как поживает тетя Нилакши? – спросила Дипали, передавая по кругу разноцветный салат Вритти. Вопрос грянул, как разорвавшаяся граната. Вритти внезапно замолчала. Мукеш не шевельнулся ни на дюйм. Даже близнецы как будто застыли, не донеся до ртов наггетсы.

Конечно, вот истинная причина, по которой он здесь. Мукеш обвел глазами комнату, надеясь, что кто-то невидимый сможет за него ответить. Вритти смотрела на тарелку.

– Хорошо, – пробормотал он.

– Приятно было повидать ее на днях, – сказала Дипали. – Я не хотела спрашивать, но как она себя чувствует после того… что случилось с ее мужем и сыном? Такая трагедия. Мама была бы раздавлена, если бы узнала.

Мукеш вдохнул поглубже. «Типичная Лидия Патель», – сказал он себе. Как бы реагировал мистер Беннет, если бы его дочь так с ним разговаривала? Лидия всегда вызывала смятение, ради своей прихоти губя репутацию семьи. Он задумался. Прежде всего, мистер Беннет никогда бы не попал в такую ситуацию. Он всегда был очень строгим, пользовался авторитетом, какого у Мукеша, пожалуй, не было.

– Я слышала, она довольно быстро пришла в себя! – Дипали обменялась взглядом с Вритти, но та нахмурилась в ответ, чуть качнув головой.

Дипали говорила так, словно Нилакши была непонятно кем, а не лучшей подругой их матери. Она присматривала за ними, когда они были маленькими, была рядом, когда Наина болела, и возила их на машине в больницу Нортуик-Парк, когда они были слишком усталыми, чтобы самим сидеть за рулем. А сейчас Дипали волновали только сплетни.

– Надо продолжать жить дальше, – сказал Мукеш, более резко, чем хотел. – Горе может на время выбить тебя из колеи, но нужно иметь храбрость, чтобы выйти из зоны комфорта.

Вмешалась Вритти, стараясь закончить этот разговор.

– Пожалуйста, наполняйте тарелки! – прощебетала она. – Надеюсь, вам понравится.

Мукеш начал делать, как было велено, но не успел он подхватить салатницу, как Дипали выдернула ее у него из рук.

– Я поухаживаю за тобой, папа.

Когда он потянулся за бутылкой, чтобы налить воду в чашку, Вритти забрала ее и сказала:

– Позволь помочь тебе, папа.

Он сдался.

Когда его тарелка и чашка были полны до краев, он немного неуверенно взял столовые приборы, потому что знал, что на него смотрят, тем не менее медленно начал есть. И вскоре его дочери почти забыли о его присутствии, как если бы за столом сидел бестелесный призрак.

– Иногда у папы не работает водонагреватель, мы должны позвать кого-то, на него взглянуть.

– Я думаю, это нездорово, что он ест столько бобов маш. Надеюсь, что он найдет возможность есть и что-нибудь другое.

– Я тоже хочу, чтобы он начал готовить что-то новое, но у меня просто нет времени его научить.

– Он больше не ходит в храм, чтобы поесть, а напрасно. Там готовят сбалансированную пищу.

– Кажется, в последнее время он чувствует себя неплохо.

– Что касается Нилакши, – проговорила Дипали, хотя Вритти положила конец обсуждаению этой темы. – Друг Пранава тоже адепт Сваминараяны, и он слышал, что ходит много слухов о том, что Нилакши проводит время с мужчинами. Ты же не хочешь стать причиной ее дурной репутации, правда?

Мукеш окаменел.

– Послушай, Дипс, – сказала Вритти. – Оставь эту тему.

– Папа, а что, Нилакши хочет повторно выйти замуж? – сладко улыбнулась Дипали.

– Нилакши почти столько же лет, сколько папе – она не собирается второй раз замуж, – бесстрастным тоном сказала Вритти. – Не зацикливайся, Дипс.

– Надеюсь, что нет! Это не наш путь, – фыркнула Дипали.

Мукеш посмотрел на Вритти, и та понимающе закатила глаза. Дипали этого не заметила.

– Папа, – продолжала Дипали, – как часто ты с ней видишься? Когда я застала ее у тебя в доме, было ли это в первый раз?

Мистер Беннет никогда бы с этим не примирился. Мистер Патель же просто сглотнул.

– Она мой друг. Я вижу ее каждую неделю. Мы просто дружим. Какое тебе дело до этого? – Ну вот, он это сказал и теперь ожидал, что его съедят с потрохами.

Дипали не ответила.

Мукешу вдруг захотелось оказаться дома, с Нилакши, и рассказать ей, как неловко все это было, и спросить у нее, не может ли она научить его приготовлению еще некоторых кушаний, потому что Дипали и Вритти были, вероятно, правы – он слишком часто ест бобы.

И тут зазвонил телефон, нарушая нависшее напряжение.

– Алло? – сказала Вритти, беря телефонную трубку. – О, это Рохини, – почти беззвучно сообщила Вритти своим гостям, словно участвуя в какой-то пантомиме, но лицо ее покраснело, и она выглядела смущенной. – Да, папа и Дипс. И еще близнецы. – Она снова кивнула головой. – Папа, Рохини хочет с тобой поговорить, – сказала она, передавая ему телефон.

Рохини говорила с ним очень громко. Мукеш понимал, что Дипали, Вритти и даже близнецы слушают каждое слово.

– Тетя Рохини хочет отчитать дедушку! – громким шепотом сказал Джаеш своей сестре. – Мама сказала, что она собиралась позвонить!

Мукеш опять мучительно сглотнул. Его загнали в угол.

– Папа, ты правда проводишь с Нилакши больше времени, чем следует?

– Здравствуй, Рохини, я тоже рад тебя слышать, – с сарказмом произнес он, а его глаза бегали от Вритти, которая чувствовала себя не в своей тарелке, к торжествующей Дипали.

– Я столкнулась с тетей Хетал по дороге на работу, и она спросила меня, не пара ли вы двое?

– Это неправда. С чего Хетал это взяла? – Мукеш был возмущен. За ним следили – он уже несколько месяцев не видел Хетал, прихожанку храма!

– Я хочу, чтобы ты был осторожен, папа. Мы все знаем, что Нилакши очаровательна и добра, но мы не знаем, чего она от тебя хочет. Важно, чтобы люди не думали, что ты хоть в чем-то проявляешь неуважение к маме!

Вритти встала.

– Никто никогда не подумает, что папа неуважительно относится к памяти мамы, – с нажимом сказала она.

В телефоне опять зазвучал голос Рохини.

– Я не сказала, что мы так подумаем, но у некоторых людей бывают причудливые мысли. Не все всегда кажется таким невинным.

Некоторое время все молчали.

– Папа, ты любишь маму. Мы все это знаем. И тебе позволительно быть счастливым, но я беспокоюсь, что некоторые люди будут болтать, говорить постыдные вещи. Я не уверена, что Нилакши может сделать тебя счастливым.

Мукеш встал, держа у уха телефон.

– Я одинок, Рохини, – сказал он, глядя в глаза Вритти и Дипали. – Моя жена умерла. Ее больше нет. Память о ней по-прежнему живет здесь и здесь, – он коснулся груди и головы, – но ее больше нет. У вас у всех своя жизнь, вы заняты. У вас нет времени для меня, если я не могу быть полезен. А когда вы находите время, то только суетитесь и суетитесь по пустякам. И вы меня не слушаете! Вы не разговариваете со мной! Вы только оставляете сообщения на голосовой почте и никогда не ждете, что я позвоню в ответ. Раньше вы звонили своей матери, интересовались ею. Если вы тоже интересуетесь мною, то должны понимать, что мне нужен друг… Нилакши была ко мне добра.

Его сердце сильно стучало, а кожу на голове пощипывало от пота, рука, сжимавшая телефон, была влажной; Мукеш сжал ее крепче, боясь, что телефон выскользнет и упадет. В ушах стучала кровь. Вритти и Дипали смотрели на него. Вритти казалась довольной, она изо всех сил старалась не дать улыбке изогнуть уголки ее рта, но Дипали выглядела грустной, сожалеющей.

Мукеш сел обратно на стул, недавно он наслаждался ощущением своей величины и мощи, но сейчас, увидев лишь взгляд младшей дочери и услышав в телефоне вздох средней, он опять почувствовал себя маленьким ребенком.

Мукеш вернул трубку Вритти, которая приняла ее на расстоянии вытянутой руки.

– Вритти, спасибо за вкусный обед. Мне надо идти. До свидания. Джая, Джаеш, пока.

Джая и Джаеш сейчас смотрели телевизор, уплетая куриные наггетсы. Они его не слушали.

– Пока, Дипали, – продолжил Мукеш. Трясущимися руками, он забрал свою шапку. Проковылял к двери и закрыл ее за собой.

Минутку он постоял в коридоре, стараясь восстановить дыхание, сориентироваться, надеясь, что одна из его дочерей выйдет за ним, но они не вышли. По другую сторону двери продолжался их разговор без него.

– Он почувствовал себя в западне. Было понятно, что все подстроено, – шипела Вритти. – Он не идиот. Кто, как бы невзначай, звонит сестре, чтобы попросить ее поговорить с отцом, выяснить, не состоит ли он в любовных отношениях? Я знала, что это глупая затея, но ты меня никогда не слушаешь! Почему ты не можешь позволить ему получать удовольствие от жизни?

– Перестань делать вид, что это мы такие плохие. Начать с того, что это ты вбила ему в голову эти глупые идеи и мировосприятие: будь независимым, делай что хочешь. По крайней мере, мы вынесли это на открытое обсуждение вместо того, чтобы просто болтать об этом по Ватсапу!

Мукеш не хотел больше слушать. Он двинулся к лифту и опомниться не успел, как оказался снова на улице, потом в метро и, наконец, дома.

Глава 23. Алейша

Пошли заключительные титры, а Лейла так и не заснула. Она годами не сидела вот так, рядом с кем-то, перед телевизором. Это был диснеевский фильм, который не требовал концентрации, но все равно это было достижением. У Алейши были смешанные чувства, она была озадачена и ожидала, что чары рассеются, прошло всего несколько дней после их незадавшегося пикника, но мама, похоже, уже все забыла.

Алейша наблюдала, как Лейла широко улыбается, обнажая щербинку между передними зубами. Улыбка матери всегда напоминала ей о прошлом, о давних семейных поездках на пляж.

Алейша жалела, что отсутствующий сейчас Эйдан не может этого видеть. Он бы велел ей быть осторожной, не обольщаться, напомнил бы, что должно пройти еще несколько недель, даже месяцев до тех пор, когда Лейла вновь станет самой собой.

Впрочем, прямо сейчас это не имело значения. Целых полтора часа они были обычной, скучной, неинтересной семьей. Ничего другого Алейша и не желала. Ей вспомнились вечера перед телевизором, когда они с Эйданом были маленькими, обычно это бывало, когда Дин допоздна задерживался на работе. Если была зима – они сворачивались калачиком под одеялом, а если было лето – с жадностью уплетали из ведерка ванильное мороженое. Эйдан всегда настаивал на посыпке, сотне и тысяче шоколадных крошек. Алейша предпочитала сироп. Иногда Лейла позволяла и то, и другое. Посмотрев фильм, они подолгу говорили, обсуждая разных персонажей, смешные и грустные моменты. Лейла задавала наводящие вопросы, вроде: «Чему научил персонажа его поступок?» Алейша поймала себя на том, что поступает так же в разговорах с мистером П., стараясь выяснить немного больше о его взглядах на ту или иную книгу. Мама делала это для того, чтобы разжечь беседу, продлить их любимые моменты, подольше подержать их в волшебном пузыре, который лопнет, как только придет домой Дин и все вернется к скучной реальности – подготовке ко сну, школе, отец усядется перед телевизором и будет получать удовольствие от десятичасовых новостей. Алейше не хватало сейчас вечеров, когда они были втроем и не о чем было волноваться, кроме как о мотивациях героев и музыкальных темах.

– О чем ты думаешь? – спросила Алейша, когда мама смотрела на экран, молитвенно сложив вместе руки.

– Это было очень эмоционально! – негромко ответила Лейла, все еще глядя на титры. Ее лицо подсвечивал экран телевизора, раскрашивая его разными цветами: красными, голубыми, зелеными. Морщины на лице матери были отчетливы, отражая печаль и другие эмоции. Она была прекрасна.

– Спасибо, – произнесла Лейла, все еще глядя на экран и ласково сжимая руку Алейши.

– Пожалуйста, – ответила Алейша, не вполне понимая, за что ее благодарят.

– Посиди со мной. – Лейла похлопала по диванной подушке рядом с собой.

Алейша повиновалась, не желая разрушить чары.

– Как ты живешь? – посмотрела на нее Лейла.

Вопрос на несколько мгновений повис в тишине, Алейше не хотелось сказать что-то невпопад.

– Нормально. – Она открыла было рот, чтобы продолжить, но в голове была пустота. Завибрировал ее телефон

– С кем ты все время переписываешься? – спросила Лейла.

– Что? – покраснела Алейша.

– Ты все время шлешь сообщения, когда ты здесь. Кто он?

Алейша посмотрела на сообщение от Зака:

Привет, как дела? Как фильм? Сходим как-нибудь на кофе?

– Никто, – промямлила она. – Один знакомый.

– Бойфренд? У тебя есть бойфренд? – Глаза Лейлы блеснули девичьим восторгом. Алейша тоже невольно улыбнулась.

– Нет, нет, нет. Это просто так. – Образ Зака, одетого в одежду времен Джейн Остен, в церемонную белую рубашку с рюшами, всплыл у нее в голове. Она закрыла лицо руками.

– Ты с ним вместе работаешь? Ты как-то упоминала человека по имени Кайл.

– Нет! – ужаснулась Алейша этому предположению.

– Ты должна мне рассказать.

Алейша засмеялась. Ей это очень не нравилось, но обычно маме было наплевать, если речь заходила о каком-то парне. Сейчас же было что-то новое.

– Ты собираешься пригласить его в гости?

Кажется, Лейла всерьез считала, что сейчас они живут той жизнью, когда они с братом могут запросто кого-то пригласить.

– Ну, давай, раскалывайся, кто этот парень?

– Почему ты думаешь, что это парень?

– Послушай, может, я и старая, но я точно знаю, что это парень, и я хочу все знать. Не потому что я твоя мать, а просто так. Почему мне нельзя знать что-то интересное и волнующее? Посмотри на меня! – Лейла раскинула руки в стороны. Она сидела по-турецки и выглядела такой маленькой, утопая в огромной футболке.

– Но я хочу сказать… Вдруг это девушка? Не парень?

– Мне все равно. Давай рассказывай!

Алейша вздохнула.

– Его зовут Зак. Однажды я увидела его в метро, а потом, случайно встретившись, он помог мне донести сумки до дома, он живет где-то неподалеку. Снова мы встретились в парке, и он дал мне свой номер, и мы начали общаться.

– Любовь с первого взгляда.

– Мам!

– Ладно, все нормально. Расскажи мне побольше!

– Он изучает право…

– То, что надо. Выходи за него! – Лейла театрально вскинула руки. – Я всегда говорила, что ты будешь изучать право! У нас в семье скоро будет два юриста!

– Нет! Успокойся. – Смущенная Алейша уставилась на стену перед собой. – Он был очень услужлив и обещал показать мне кое-какие университетские проспекты, которые сохранил.

– Вот так приманка, – подмигнула Лейла. – Нет-нет, я шучу. Судя по всему, он хороший парень. Сколько ему лет?

– Двадцать. Не такой уж старый.

– Это нормально. Я в твоем возрасте встречалась с двадцатишестилетними.

– Мама!

– Не одновременно. А он знает о другом твоем увлечении?

– Каком?

– О списке для чтения. Том списке, что ты мне показывала.

Алейша была поражена тем, что мать вообще об этом помнит.

– Нет, это не важно.

– Это могло бы быть началом любовной истории. Что, если составитель списка – это твой идеальный парень или девушка? Могла бы получиться история в духе фильмов Ричарда Кертиса[46].

Алейша не ответила.

– Ведь список тебя по-настоящему зацепил. Ты ведь продолжаешь читать, правда? Тот парень не отвлекает тебя от этого?

Алейша минутку поразмыслила.

– Да, мам, я продолжаю читать и получаю удовольствие, мне это интересно. Кроме того, благодаря чтению мне есть чем заняться, пока остальные отправляются на музыкальный фестиваль или пока они на каникулах или работают в каком-то приличном месте. Я уже сто лет ни с кем не виделась, и никто со мной не переписывается в чатах, словно меня вообще нет.

Алейша сделала глубокий вдох. Список больше не был для нее способом отвлечься. От Аттикуса Финча она научилась бороться за то, во что веришь; подобно Пи, она выжила в одной лодке с тигром; вместо того, чтобы пребывать в жутком доме в Корнуолле, она может пойти на барбекю или куда-то еще; а от Амира из «Бегущего за ветром» она узнала, что никогда не поздно поступить правильно. «Гордость и предубеждение»… это чтение было, скорее, для удовольствия, ей нравились отдельные ее стороны, особенно те части, которые напоминали ей о Заке.

Потом она подумала о Мукеше, своем новом, неожиданном друге. Он был хорошим собеседником в библиотеке. В последний раз, когда мистер Патель был там, он сидел, прямо держа спину, сдвинув очки на кончик носа, сосредоточенный на «Гордости и предубеждении».

– Привет, мистер Пи, – бросил ему проходивший мимо Любитель детективов. – Вам нравится?

Мистер Патель пожал плечами.

– Прямо сейчас – нет…

Алейша улыбнулась – она не ожидала, что мистер Пи, обычно всегда вежливый, будет таким честным.

– Мне понравились герои – они очень-очень смешные, – разнообразные характеры, но сюжетная линия, не думаю, что она… как бы это сказать… созвучна мне, – сказал тогда мистер Патель. Алейша и сама не была уверена, что эта линия созвучна ей. Однако, судя по отзывам в интернете, людям книга очень нравилась – они видели в ней некую феминистскую библию.

– Что вы думаете о Дарси и Элизабет? Не напомнила ли вам их история ваше собственное сватовство? – поддразнила его Алейша.

– Нет-нет. Моя семейная жизнь начиналась совсем не так, – сказал мистер Пи, словно ища повод отложить книгу.

– Что вы имеете в виду? – спросила она.

– У нас не было такого продолжительного ухаживания. Нам навязали этот союз, так же как миссис Беннет любит устраивать браки. Это был договорной брак, я впервые увидел Наину незадолго до нашей свадьбы, но это был самый знаменательный день в моей жизни. Моя жена была совершенством. Мне так повезло. – На минуту он перенесся мыслями в прошлое. – Понимаете, то, что мы не флиртовали месяцами, как Элизабет и мистер Дарси, не означает, что мы были далеки друг от друга. Да, мы не были знакомы, но у меня было ощущение, что я знаю ее всю жизнь. Я мог перед ней раскрыться, что и сделал, и это было самое лучшее мое решение.

Алейша тогда подумала о Заке, о том, как она впервые его увидела. Могла ли она уже тогда знать, что они могут стать друзьями?

– С первого момента, как ты знакомишься с мистером Дарси и мисс Элизабет, понимаешь, что им предначертано быть вместе. И потом на протяжении всей книги автор старается их разлучить просто для нашего развлечения.

Мистер Пи был прав. А что, если ее нежелание быть честной и открытой с Заком, который так отчаянно старался помочь ей раскрыться, было единственной причиной того, что она одинока?..

Лейла придвинулась ближе к Алейше, вырывая ее из оцепенения.

– Ты рассказала брату о списке? Он обожает ту библиотеку.

– Если он ее так любит, то почему больше туда не ходит?

– Он занят, много работает. У него нет столько времени, сколько у тебя.

В словах Лейлы содержался неумышленный укор.

– Слушай, прости, я не хотела. Со мной нелегко говорить, знаю, как много вы двое для меня делаете и как тяжело нам все далось. Мне очень жаль, что я не могу больше вам помогать, но я хочу, чтобы ты почувствовала, что можешь рассказать мне все. Ты и Эйдан. Вы оба для меня на первом месте.

Алейша постаралась, чтобы в голосе не проявилось удивление, и осторожно сказала:

– Мам, это прекрасно. – Потом набрала в грудь побольше воздуха, беспокоясь о том, как будут восприняты ее слова, и прибавила: – Но я хочу, чтобы ты помогла и себе.

Словно туча на миг омрачила черты Лейлы, но она отогнала ее притворно бодрым тоном:

– Готова поспорить, это учительница. Я в этом абсолютно уверена. Кто, кроме учителей, составляет списки книг?

– Почему ты так уверена, что это женщина?

– Не уверена, но есть такое ощущение.

– Я думаю, все женщины составляют списки, не так ли?

– Может, это Эйдан? Он очень любит библиотеку, и я знаю, что он все время пишет для тебя списки.

– Да, но я совершенно не могу представить себе Эйдана читающим «Гордость и предубеждение»… или «Маленьких женщин». – Алейша достала другой список, составленный из сообщений Эйдана в Ватсапе. – Сахар. Ягнятина. Жидкость для мытья посуды. Закажи в муниципалитете пищевые пакеты для вторичной переработки. Выстави вечером мусорные баки. ВСТАВЬ НОВЫЙ ПАКЕТ ДЛЯ МУСОРА В ПУСТОЙ БАК, – вслух прочитала Алейша, выделяя голосом пункт, написанный заглавными буквами. – Эта мусорная дребедень… вот где настоящее начало любовной истории.

Обе женщины разразились смехом и вскоре обнаружили, что не могут остановиться. Отчаянно вцепившись друг в друга, они покатывались со смеху, и тут услышали, как в двери поворачивается ключ Эйдана.

– Эй, привет! – донесся до гостиной его голос.

– Привет! – крикнула Алейша, резко, как ошпаренная, отпрыгвая от матери.

– Что происходит, народ? – Глаза его были усталыми, но держался он прямо, приклеив на лицо улыбку, словно она придаст ему энергии.

– Мы только что посмотрели диснеевский фильм «Вверх».

– Это! Было! Прекрасно! – раздельно провозгласила Лейла, иллюстрируя каждую паузу тычком пальца в ляжку.

Эйдан кивнул.

– Звучит здорово.

Лейла и Алейша улыбнулись друг другу и оглянулись на Эйдана, который уже от них отвернулся и начал подниматься по лестнице.

– Ладно, пойду, я измотан.

– Почему ты такой мрачный, Эйдан? – спросила Лейла, тихо хихикая.

Эйдан бросил ласковый взгляд на сестру, избегая смотреть на мать.

– Трудная смена. – Он зевнул. – Пойду спать. Увидимся утром. – Пройдя половину лестницы, он громко крикнул: – Алейша, не забудь про баки!

Лейла взъерошила волосы дочери.

– Он добр к нам, правда?

Та согласно кивнула. Лейла поднялась с дивана и вышла из комнаты. Оставшись одна в гостиной, Алейша почувствовала озноб. Это особенно заметно в доме, где только недавно было удушающе жарко, и она внезапно замечает, что окна широко открыты. Девушка не могла припомнить, чтобы их открывала.

Глава 24. Мукеш

– Би-и-п. Новых сообщений нет.

Мукеш почувствовал в горле пульсирующий ком. Он тяжело опустился на диван и уставился прямо перед собой. Мужчина несколько дней не видел Нилакши и не отвечал на ее звонки. В библиотеке он тоже не был. Книга «Гордость и предубеждение» по-прежнему лежала на его прикроватной тумбочке. Он старался читать, старался очень усердно, но всякий раз, как начинал, его мысли разбегались. Он мог думать только о происшествии в доме Вритти и обо всем, что сказали его дочери и о чем умолчали.

Он всех подвел – самого себя, Алейшу, своих девочек. И Наину. Наина… она так давно молчала. Несмотря на все его старания позволить ее духу продолжать жить в нем через книги, было ощущение, что она для него потеряна.

Репутация. Это слово пульсировало в голове. Лицо Дипали, разочарование в ее глазах до сих пор больно жалили.

Он лег на кровать и уставился в потолок. Последние несколько недель ему казалось, что он многого достиг – в результате все обнулилось, он опять вернулся в исходную точку.

Через час в дверь постучали. Он заставил себя подняться с кровати, чувствуя тяжесть и боль в голове, сунул ноги в тапочки и двинулся в прихожую.

– Вритти? – удивился он, распахивая дверь.

– Привет, папа, – голос Вритти был мягок. – Я решила заскочить на чай. Ты не занят?

Мукеш почувствовал, как глаза обожгли слезы, но он сморгнул их и отступил назад, впуская дочь в дом.

– Чай в пакетиках? – спросила Вритти, направляясь прямиком на кухню.

– Да, но, пожалуйста, добавь подсластитель. – Мукеш стоял в дверном проеме, наблюдая, как Вритти ловко хозяйничает на кухне, словно у себя дома.

– Я не против, только не говори ей, что я это сделала! – отозвалась Вритти. – А то разговорам не будет конца. Ты сядь, папа, подними ноги повыше.

Он сделал, как было велено, не зная, что сказать.

Через несколько минут Вритти вошла в комнату, неся маленький чайный поднос с двумя кружками и дополнительными таблетками подсластителя. Она аккуратно поставила поднос на столик перед Мукешем, но все равно умудрилась немного расплескать чай. Некоторые таблетки уцелели, но другие начали медленно растворяться. Некоторое время Вритти и Мукеш просто наблюдали за этим, пока их оцепенение не прервала воркотня воображаемой Рохини: «Возьмите кухонное полотенце! Вытрите это безобразие!»

– Я знаю, что делать! – блеснув глазами, посмотрел на Вритти Мукеш, потянулся под кресло и извлек ручной пылесос с резиновой насадкой. – Он собирает воду!

– Где, скажи на милость, ты это взял и зачем? – засмеялась Вритти.

– Это все магазин на диване. Это было так просто! Я только второй раз использую его по прямому назначению. Большей частью я им удаляю конденсат в душе.

Вритти снова засмеялась, и Мукеш вдруг увидел, как это смешно и прозаично, и тоже прыснул.

– Как давно у тебя эта штука?

– Месяца три. Знаешь, я очень подсел на эти каналы. Глупость, конечно, но эта штука полезная!

Звонок в дверь прервал их дневное чаепитие, и Мукеш почувствовал, как кровь отлила от лица. С ним была Вритти… что, если это очередная западня? Он посмотрел на портрет Наины, надеясь получить знак, предостережение.

– Ты не знаешь, кто это может быть? – спросил Мукеш у Вритти, которая небрежно пожала плечами.

Он зашаркал в прихожую и опасливо отворил дверь.

– Дедушка! – раздались два писклявых голоса. Через секунду две пары маленьких рук обвились вокруг ног Мукеша, а перед ним стояла Дипалидия Беннет, но только без чепчика, которые, по его мнению, носили все сестры Беннет.

– Здравствуй, папа, – осторожно произнесла она.

– Дипали, – с улыбкой сказал он. Прямо за своей теткой стояла широко улыбающаяся Прия.

– Мне позвонила Рохини, попросила забрать Прию, чтобы она могла провести немного времени с тобой, эти двое тоже захотели тебя увидеть. – Дипали втолкнула близнецов в дом и опустила взгляд на свои руки. Он знал Дипали всю жизнь и понял, что ее переполняет неловкость. – Я просто… просто хотела извиниться за тот день. Это было несправедливо с моей стороны. Мне так и слышалось, как мама меня отчитывает, она не выходит у меня из головы с тех самых пор… – Дипали терпеть не могла извиняться.

Мукеш подумал о добром старом Аттикусе Финче из книги «Убить пересмешника» – достаточно старом и достаточно мудром, чтобы быть выше размолвок. Ведь она его дочь, пускай он не всегда ее понимал, но все равно знал, что она не хочет его обидеть. Джая и Джаеш ринулись в гостиную, чтобы докучать своей кузине, а Дипали подалась вперед и стиснула отца в объятиях.

– Ой, – крякнул Мукеш, – не жми слишком сильно, я ведь старик.

Дипали не шевельнулась.

– Я тоскую по ней, – проговорила она ему в плечо. – Очень тоскую.

Мукеш почувствовал ком в горле.

– Я знаю, дочка, я тоже по ней тоскую. Каждый день. – Он вспомнил, как его дочь много лет назад, будучи чуть старше Прии, вернулась домой из школы в слезах. Тогда Мукеш понял, что ей плохо, увидев струящиеся по ее лицу слезы. Но на днях, в доме Вритти, он не увидел за ее гневом боли, не увидел, как сильно она тоскует по матери. Она всегда была такой храброй, решительной. Как говорил Аттикус, единственным способом понять, каково Дипали на самом деле, – влезть в ее шкуру.

– Входи, дочка, – сказал он, ведя ее в гостиную.

Дипали уселась в любимое кресло своей матери, а Джая и Джаеш сгрудились у ее ног. Прия подошла к деду, взволнованно протягивая ему книгу.

– Я только недавно начала ее читать, но она чудесна. Я теперь знаю об Аттикусе Финче.

Он широко улыбнулся, не веря своему счастью, ему не терпелось рассказать Алейше, что рекомендованные ею книги пока что имеют у Прии большой успех. Ведь, в конце концов, она подыскала ему книги, которые он мог читать вместе со своей внучкой.

– Дедушка, – прощебетала Прия, – а о чем эта книга? – Она взяла в руки «Гордость и предубеждение». Он видел, что она старается отвлечь свою тетю Дипали от всех и вся.

– Это ведь любовный роман, не так ли? – вступила в разговор Вритти.

– Да, в каком-то смысле, – ответил Мукеш. – Властная миссис Беннет хочет выдать своих дочерей за богачей, но одна из сестер, Элизабет Беннет, хочет вступить в брак по любви, а не ради денег, – объяснил он Прие.

– Деда, – сказала Прия, – как ты думаешь, бабушка читала эту книгу?

Дипали посмотрела на отца.

– Держу пари, что читала, даже я ее прочла.

– Ты был ее мистером Дарси, папа? – Вритти и Дипали хихикнули, Прия выглядела совершенно озадаченной, но все равно улыбнулась.

– Не думаю! Я никогда не был таким лощеным. Кроме того, у вашей мамы не было выбора, – самокритично прибавил он. – Но она была для меня целым миром. – Он вспомнил Наину в день их свадьбы, когда они встретились впервые. Он был испуган, ведь совсем не знал эту женщину, однако она должна была стать его семьей. – Наина всегда знала, как сделать, чтобы люди чувствовали себя уютно, не правда ли?

– Почему, как ты думаешь, она посещала храмовые мероприятия? – сделав большие глаза, спросила Дипали.

– Я помню, как накануне свадьбы моя мать отвела меня в сторону, – продолжал Мукеш, – и сказала, какая Наина чудесная девушка, умная, добрая. Я не хотел ей верить – это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. И у меня было сильное ощущение, что дай мне время и свободу, я бы нашел себе кого-нибудь получше, но потом я познакомился с ней и сразу же понял…

– Что, деда? – спросила Прия.

– Я понял, что твоя бабушка – самый подходящий человек для меня.

Ухаживание началось после свадьбы. Каждый день с Наиной приносил сюрпризы. Первым было то, как Наина выглядела утром – примечательно, что никто не подготовил его к тому, что она может выглядеть так и в любое другое время дня. Но и во все последующие годы сюрпризы продолжались: когда его отец умирал от медленной болезни, Наина знала, что сказать.

– Мукеш? – появилась она в дверях как-то утром, сжимая в руках огромную книгу, и протянула ее мужу, это оказался семейный альбом, который она собрала. – Это тебе.

Там было всего несколько фотографий его детства, но была одна, где он сидел на коленях у отца – лица их были суровы, но в тот же миг отец словно ожил для Мукеша. Он не знал, где теперь этот альбом, лишь надеялся, что спрятан где-то в целости и сохранности.

– Каким он был? В твоем детстве? – спросила тогда Наина.

– Он мог быть устрашающим, я это помню, всегда отчитывал меня, если я бегал по дому или приносил с улицы в дом слишком много пыли, но обожал со мной играть в крикет, – засмеялся он.

– Но ты же ужасно играешь в крикет, – нахмурилась Наина.

– Знаю – я пошел в него. Он тоже ужасно играл в крикет. – Мукеш улыбнулся, крепко прижал к себе альбом, вынул эту фотографию, где их глаза подведены специальным карандашом, словно они участники ужасной готической рок-группы. Он не думал, что кто-нибудь сможет облегчить его боль в те месяцы, но Наина это сделала. Единственным способом примирить Мукеша с тем, что его отец не вечен, было говорить с ним о его детстве и отношениях с отцом.

Он жалел, что, когда уходила сама Наина, было некому вот так же держать его за руку. Шаг за шагом ведя его через горе.

Когда Мукеш унесся мыслями в прошлое, Прия подошла к деду и обвила его руками, как прежде обнимала Наину, возвращая его тем самым в настоящее, к своей семье.

«Они тебя любят, – услышал он отдаленный голос. – Они всегда тебя любили».

Он узнал бы этот голос повсюду – это была Наина. Она опять вернулась.

– Папа, – подошла к нему Дипали, – знаешь, я рада, что ты нашел для себя людей, с которыми можно поговорить. – Она подняла повыше книгу. – Я рада, что ты читаешь вслух людям. В библиотеке. В храме. Нилакши. – Она притянула его к себе. – Мама бы так тобой гордилась.

Часть седьмая. «Маленькие женщины». Луиза Мэй Олкотт

Глава 25. Алейша

– С вами все хорошо, Алейша?

К ее столу приближался «Зовите меня Крис» – Любитель детективов, на плече его висел тяжелый с виду рюкзак, без сомнения, нагруженный книгами.

– Да, – ответила Алейша, отводя волосы с усталых глаз и лихорадочно обшаривая стол в поисках списка текущих дел, который она оставила где-то здесь. – Просто неудачный день.

– Понимаю, не тревожьтесь. Я снова видел ту самую женщину во время дежурства Дева и Кайла, она скандалила по тому же самомому поводу.

– В самом деле? Она делает это каждый раз?

– Да, я совершенно уверен, что она, вероятно, кликает не на ту библиотеку, когда заказывает книги онлайн.

Алейша только недавно была атакована довольно раздраженной посетительницей, которая пришла забрать заказанные книги и обнаружила, что они были отосланы в библиотеку Хэнуэлл. Девушка взяла на себя всю ответственность от лица библиотек Брента, как хотел бы от нее Термос-Дев, и предложила забрать книги из Хэнуэлла и доставить их клиентке домой, лишь бы только заставить ее удалиться. Женщина ушла, ворча:

– Вот почему так много библиотек закрывается. Теперь мне придется ехать за книгами в Хэнуэлл.

Любитель детективов скорчил гримасу, выражая свое сочувствие, а потом побрел на свое обычное место, зажав подмышкой новый триллер в переплете, только что доставленный сегодня.

Разгневанная женщина держала в руке список для чтения, написанный на клочке бумаги, которым махала над головой, как бы говоря: «Клиент всегда прав». Она махала им так отчаянно, было не разобрать, что там написано, но Алейша очень надеялась, что не эта женщина написала ее список. Ведь это разрушило бы чары.

Одной из книг, заказанных женщиной, была «Возлюбленная», она имелась в библиотеке Хэрроу-роуд, но благополучно была засунута в сумку Алейши и уже несколько недель ждала своей очереди на чтение. Алейша могла ее выдать, чтобы хоть немного успокоить посетительницу, но она не хотела ее уступать. Книги, список – все это стало для нее слишком важным.

Несколько дней назад, вечером, она опять читала Лейле, пока они ждали возвращения домой Эйдана.

– Где он? – спросила Лейла. – Он никогда так поздно не задерживается.

– Мам, все в порядке, он всегда приходит поздно. Скоро будет дома.

Алейша открыла книгу «Маленькие женщины» и почувствовала, что глаза Лейлы устремились на страницы, словно волшебство начиналось снова.

– Погоди, – сказала Лейла. – О чем «Маленькие женщины»? Я о них что-то слышала.

Алейша перевернула книгу, чтобы прочесть текст на задней стороне обложки.

– Значит, так: это книга о четырех сестрах из Новой Англии… действие происходит в 1860-х годах. Рассказывается об их попытках заработать больше денег для семьи, их дружбе с семьей, живущей по соседству… и, по-видимому, об их любовных историях. Тут есть Мег, которая мечтает стать леди. Джо… говорится, что этого персонажа автор списала с себя – она хочет быть писательницей. Бет, тихая и душевная… она любит музыку, а еще есть Эми – «белокурая красавица», самая красивая из них. – Алейша продолжала пробегать глазами текст на обложке. Лейла кивала головой, глядя куда-то вдаль. – Готова? – спросила дочь.

– Да, читай.

На первой странице Алейша споткнулась о фразу: «У нас нет отца, и не будет еще долгое время». Ее глаза с пристальным вниманием устремились на лицо Лейлы. Фраза касалась отца сестер Марч, он был на войне, но Алейша не могла не подумать о Дине. Глаза Лейлы были потуплены, но лицо ее озаряла легкая улыбка. Она в этот момент была уже целиком погружена в жизнь сестер Марч и не уловила зыбкой связи с собственной жизнью, как это сделала Алейша.

Мистер Пи упоминал эту книгу – по-видимому, это была одна из любимых книг его внучки. Углубляясь в повествование, она ясно увидела, почему девочка ею наслаждалась – было радостно и необычно узнавать обо всех сторонах бытия молодой женщины в вечно меняющемся мире. История описывала давние времена, но сестры Марч были яркими и энергичными, они следовали за своими мечтами, какими бы те ни были.

Вот Джо. Алейше нравилась Джо, она была колкой, амбициозной, сочиняла пьесы и заставляла сестер воплощать их в жизнь, принося радость в родной дом. Она и на лице Лейлы вызывала улыбку.

– Она мне нравится, – сказала Лейла, когда совместное чтение продолжалось уже больше часа, что было рекордом и приятно поразило Алейшу. – Она напоминает мне тебя. Ты была такой же командиршей в детстве. – Сама Алейша не видела этого сходства, но в душе потеплело. – Неудивительно, что тот соседский мальчик… кажется, его зовут Лори?

Алейша кивнула.

– Не удивительно, что он любит Джо. Она – лучшая, – подвела итог Лейла. – Она знает, что чем меньше мы любим, тем больше нас ценят…

– Они же друзья, мам. Я не уверена, что она к нему плохо относится.

Какое-то время обе хихикали, пока смех не сошел на нет. И Алейша продолжила чтение: «Как бы счастливы и добры мы были, если бы у нас не было тревог…»

Она вздохнула и подняла взгляд. Глаза Лейлы были крепко закрыты, словно она не хотела позволить этим словам прозвучать в реальном мире. Они могли существовать только в мире сестер Марч и нигде больше.

В этот момент вернулся домой Эйдан, шумно распахивая дверь и бросая на пол сумки. Потом захлопнул ее за собой.

– Ш-ш, – сказала Алейша, на цыпочках выходя в холл. – Ты что так шумишь?

Эйдан лишь торопливо похлопал ее по руке и прошел в кухню.

Алейша пошла за ним.

– Мама отдыхает. Я ей читала.

Эйдан налил себе стакан воды из вынутой из холодильника бутылки. Он опрокинул его в себя и только тогда впервые взглянул на сестру.

– Эйдан… знаешь, я просто поражена, это действительно работает. Она будто переносится в тот мир.

– Это очень хорошо, Лейш, – рассеянно сказал Эйдан, блуждая по кухне и доставая из разных шкафов то одно, то другое: тарелку, вилку и нож, пластиковый контейнер с оставленным для него карри. При этом он не смотрел ей в глаза.

– Я рада, что могу делать то, что действительно ей помогает. Обычно только ты можешь до нее достучаться, – сказала Алейша, мысленно умоляя его хоть на мгновение остановиться. Просто дать себе секунду передышки.

Тогда Эйдан на нее посмотрел.

– Алейша не только я могу до нее достучаться. Ты тоже это делаешь. У тебя это хорошо получается. Лучше, чем у меня, правда, – его голос звучал тихо, отдаленно. – Я рад, что книги приносят пользу, вам обеим.

Алейша уронила взгляд на свои ноги – это был полукомплимент, но уже долгое время никто не говорил ей большего.

– Похоже, маме вообще гораздо лучше в последнее время, верно? – заметил Эйдан.

Алейша пожала плечами.

Эйдан начал накладывать еду на тарелку.

– Извини, мы в последнее время мало видимся – у меня много работы и было важно, чтобы кто-то все время подменял меня дома, с мамой, но… не знаю… по-моему, ей лучше, намного.

Алейша смотрела на него и была с ним не согласна, но не хотела этого говорить. Она видела, что брат старается убедить самого себя. Нельзя было сказать, что он оптимистичен в том, что касалось Лейлы. Что же у него на уме?

– В следующие несколько дней у меня будет много рабочих смен, Лейш, – продолжал он. – Мы будем редко с тобой видеться. Но с мамой все будет хорошо, ты отлично справишься. Ты уже отлично справляешься. – Тут он повернулся к ней и улыбнулся.

– Я буду по тебе скучать, – тихо сказала Алейша. – Мы так давно не проводили время вместе.

– Я знаю, но ты прекрасно справишься без меня, то, как ты обращаешься с мамой, действительно работает, Лейш.

Он направился к двери с тарелкой в руке и по дороге дружески стиснул ее плечо.

– Все нормально? – спросил он.

Она кивнула и, прежде чем успела, в свою очередь, задать ему тот же вопрос, он, не оглядываясь, двинулся к себе, наверх.

Стараясь поднять Эйдану настроение, Алейша оставила ему на холодильнике шутливую записку «Добро пожаловать домой». Он был верен своему слову – утром, сквозь сон, она слышала, как он тихонько щелкает входной дверью, как скрипит дверь вечером, впуская его в дом, но, кроме этого, не было никаких признаков его присутствия, разве что записки на холодильнике, напоминающие ей о том, что надо сделать. Опять они расходились, как в море корабли. Чего ей по-настоящему хотелось, так это просто подольше побыть с братом, разузнать, как он поживает, по-настоящему с ним поговорить. Она знала: что-то его беспокоит, что-то, о чем он ей не рассказывает.

Алейша размышляла над этим, крепко прижимая к себе книгу «Возлюбленная». Она не собиралась отдавать ее сварливой женщине из библиотеки. Если работающего без передышки Эйдана не будет дома несколько дней, единственной силой, с помощью которой Алейша сможет поддерживать в Лейле спокойствие, будут книги. Книги теперь заполняли то пространство, где когда-то была тишина.

Скоро в библиотеку придет мистер Патель. Она уже выдала ему другой экземпляр «Маленьких женщин». Ей представлялось, что он будет читать их с радостью, ведь это была та книга, о которой он частенько говорил, хотя не имел понятия, о чем она. Правда, он называл ее «Маленькие леди».

Миновало одиннадцать часов, прошла и половина двенадцатого. Алейша не переставала поглядывать на часы и дверь. Никто ей больше не докучал. Все сегодня отдавали предпочтение автоматам самообслуживания или просто усаживались в кресла и погружались в чтение. Она радовалась тишине, но с нетерпением ждала возможности поговорить с мистером П. Он не слишком разговорчив, но ее подбадривали разговоры с кем-то, кроме матери и брата, хотелось побольше узнать о его поездке в Лондон с Прией. По какой-то причине Алейшу интересовала жизнь старика, может быть, она отвлекалась от собственной, или потому что теперь они были друзьями.

Мистер Патель был лишен предрассудков, не смотрел на нее как на «неблагополучную», хотя она рассказала кое-что о своей «отстойной жизни» – так она это сформулировала. Мукеш тогда сказал:

– О, значит вашего отца нет рядом? – И она рассмеялась над этим клише. Но это клише попадало в точку.

– У него теперь своя семья.

– Вы тоже его семья.

– Не для него.

Мукеш неодобрительно поцокал языком.

– Идиот. – Он хотел произнести это тихо, но она все равно услышала.

– Ох, простите. Не рот, а помойка! – Рука Мукеша инстинктивно метнулась ко рту, а глаза удивленно расширились.

Она засмеялась.

– Нет, вы правы! Идиот. Жаль, что моя мама не понимает, что это целиком его вина, а не ее.

– Я уверен, что она знает. Иногда мужчины бывают глупы. Во всяком случае, я так думаю. У меня три дочери, и ни одна из них не глупая.

Под боком у Алейши зажужжал телефон, возвращая ее к действительности.

Привет! Как проходит книжная жизнь?

Это был Зак – со дня встречи в парке он писал ей каждый день – сначала просто «привет», потом присылал книжные или кошачьи мемы (оказалось, что он любит кошек – о мистере Дарси она такого не могла бы предположить). В своих ответах она старалась быть краткой, не слишком много рассказывая. Алейша держала в уме комментарий Лейлы «Чем меньше мы любим, тем больше нас ценят». Значит ли это, что она взяла на вооружение превратно понятый Лейлой жизненный совет из «Маленьких женщин»? Но дать такой совет было легче, чем ему следовать. Потому что ей хотелось говорить с Заком все время.

Кошмарная клиентка только что испортила мне жизнь.

Написала в ответ Алейша.

Тебе что-нибудь нужно?

Почти тотчас пришел ответ Зака. Болтать с Заком было легче, чем с другими. Она не отвечала ему «Все отлично», когда в реальности ей хотелось сказать обратное, а прямо говорила: «У меня кошмарный день». Он не был знаком с той Алейшей, которой она старалась быть со всеми остальными, с ним девушка могла быть сама собой.

Что будешь делать потом?

Никаких планов!

Она знала, что Зак по своей сути был похож на нее. Белая ворона, одинокая душа. Но он этого не стеснялся, никогда не вел себя так, будто хотел быть кем-то другим, а не самим собой.

Было бы здорово тебя увидеть. Мне может понадобиться твоя помощь кое в чем. Если ты не возражаешь. Книжное дело…

Но как только она напечатала это, тут же все стерла и написала более сдержанное послание:

Может понадобиться твоя помощь по работе.

Так будет лучше.

Неожиданно ее телефон замигал. Входящий вызов: Зак.

Прежде чем нажать зеленую кнопку, она на миг почувствовала, что ее сердце колотится где-то в районе горла. Она никогда прежде не говорила с Заком по телефону.

– Алло? – голос ее прозвучал тоньше и писклявее обычного.

– Привет. Хочешь поехать покататься сегодня? Если можешь. После того, как я помогу тебе с твоим делом. Я подумываю о том, чтобы поехать куда-нибудь вроде Ричмонда. Через парк. Что ты думаешь? – Голос его звучал, как обычно, холодно, спокойно и сдержанно.

Алейша никогда не бывала в Ричмонде. Она знала, что Эйдан сегодня дома, впервые за эту неделю, ей главное вернуться к девяти, прежде, чем он отправится на свою следующую рабочую смену. Но было слишком требовать от Зака, чтобы он вернул ее домой к этому сроку, словно она двенадцатилетний ребенок. По коже пошло нервное покалывание, мысли вернулись к Лейле.

– Было бы неплохо, – сказала она, заталкивая вглубь сомнения. Ее голос дрожал от неловкости. – Вообще-то мне бы пригодилась твоя машина для того дела. Готов помочь?

– Само собой, босс. Напиши мне, когда закончится твоя смена, и я за тобой подъеду. Буду очень рад тебя повидать.

Когда Алейша закрыла библиотеку, Зак уже ждал в своей «опель корса», с опущенными окнами, из которых лилась тихая музыка. Полная противоположность Эйдану, которому нравилось врубать музыку в машине только на опасную для окружающих громкость.

Рука Зака покоилась на дверце машины, он увидел Алейшу, и его лицо озарилось. Девушка не знала, от голода или по другой причине ее желудок сделал кульбит. Элизабет Беннет с ее чопорностью такое бы не понравилось.

Когда она открыла дверцу машины, то вдруг почувствовала себя беззащитной, скользнула на сиденье, боясь удариться головой о крышу, задеть переключатель скоростей или сделать еще какую-нибудь глупость. Было ощущение, что девушка утратила контроль над своим телом.

– Привет, – сказал он. – Куда едем?

– Первая остановка – библиотека Хэнуэлл. Нам надо добраться туда в максимально сжатые сроки, нас ждут, – она проговорила это официальным, деловым тоном, который припасала только для ворчливых клиентов, чтобы замаскировать бушующую в груди тревогу.

– Суперсекретная миссия. Мне это нравится, – пошутил он.

Они ехали практически в тишине, слышалась только едва заметная раздражающая музыка. Через некоторое время плотный трафик и жара начали действовать на нервы. Из-за растущей в машине температуры и пробки Зака переполняло чувство безысходности.

– Дорога заняла бы минут двадцать, если не меньше, а у меня чувство, что мы едем уже час.

– Только полчаса, мы уже почти приехали, – утешительно сказала Алейша, понимая, что говорит тоном, который Эйдан использовал для разговоров с матерью. Что-то они сейчас делают? Сидит ли Эйдан с Лейлой? Смотрят ли они фильм? Она почувствовала укол вины за то, что была не дома, ведь могла бы в кои-то веки провести вечер с братом.

Алейша подавила сожаление, времени на переживания не было, они уже подъехали. Девушка выпрыгнула из машины и постучала в дверь библиотеки. Библиотекарь была на месте и что-то набирала на компьютере, книги рассерженной клиентки стопкой были сложены возле нее. Действительно, она заказала их не в той библиотеке.

После еще двадцати шести минут езды и новых ругательств Зака по поводу трафика и жары, Алейша наконец выгрузила книги на пороге дома незадачливой клиентки.

– Наконец-то, – сказала женщина.

– Всегда пожалуйста, – широко улыбнулась в ответ Алейша, надеясь, что та уловит сарказм.

– Не очень-то вы спешили. – Она забрала книги и захлопнула дверь, даже не поблагодарив.

Алейша завела глаза к небу, ей так хотелось что-нибудь ответить, прокричать в отверстие для писем, но она вспомнила о миссис Марч, которая была вежливой ко всем. Да, она была вымышленным персонажем, но она была права. Ругаться не стоило.

Запрыгнув обратно в машину, Алейша торопливо прочитала адрес с телефона, надеясь, что Зак не возражает совершить еще одну, последнюю поездку перед их свиданием.

– Прямо здесь, после этого знака.

– О’кей, босс.

– В конце этой дороги возьми влево, следуй указателю на главную дорогу Уэмбли.

– Понял, босс.

– Потом третий поворот направо и опять налево.

– Постой, постой, не так быстро. – Он выключил радио, поднял стекла и включил кондиционер. – Так лучше – легче думать.

Алейша закатила глаза. Взгляд Зака был устремлен на дорогу.

– Здесь налево! – крикнула она. – Скорее, а то не успеешь!

– Что? А где заблаговременное предупреждение? – Он посмотрел в зеркала и круто повернул налево.

Они подъехали к дому, который, судя по навигатору, был «местом назначения». На подъездной дорожке стоял автомобиль.

– Подожди здесь, – сказала она Заку и достала из сумки еще одну книгу.

Зак не стал глушить двигатель. Нервничая, Алейша подошла к двери. Она явно нарушала библиотечные правила, использовав базу данных, чтобы выяснить адрес. Девушка надеялась, что мистер Пи не станет на нее жаловаться.

Она позвонила, раздался голос, но не Мукеша. Вероятно, работал телевизор. Один из тех индийских каналов. Когда уже Алейша собиралась уходить, дверь открылась и на пороге появилась женщина, лет за семьдесят, одетая в темно-синий костюм пенджаби с контрастным белым шарфом вокруг шеи.

– Здравствуйте, чем могу помочь? – спросила женщина. Ее голос был довольно тихим, но в нем звучала теплота.

– Здравствуйте, я пришла отдать книгу мистеру Пателю. Он не забрал ее из библиотеки… мне было по дороге… я подумала, что сама ее занесу.

– Мукешбхаи, – крикнула женщина в глубину дома. В дверном проеме появился мистер Пи, на нем были треники, усеянные выше колен пятнами цвета куркумы, и футболка, когда-то белая, а теперь тускло-серая с пятном от кетчупа на груди. Алейша никогда не видела его в другой одежде, кроме приличных брюк, рубашки и кепки.

При виде Алейши его лицо вытянулось.

– Мисс Алейша! Нет, вам нельзя смотреть на меня в таком виде.

Он поспешно скрылся туда, откуда пришел.

– Не уходите, милая. Можете подождать? – спросила женщина. Она бросила взгляд на сидящего в машине Зака, откинувшегося на сиденье и смотрящего в потолок.

Она слышала, как откуда-то, видимо, из гостиной, доносятся их приглушенные голоса, но они говорили на другом языке, и Алейша не могла разобрать слов.

Как раз в тот момент, когда Алейша подумала, что ей, вероятно, следует уйти, мистер Пи появился снова, одетый в зимнюю куртку, прикрывающую пятна пота.

– Входите. Нилакшибен приготовила ужин. Она хочет, чтобы вы поели с нами. Мне нужно переодеть рубашку.

К двери вернулась женщина, а мистер Патель медленно двинулся в другую комнату. Алейша увидела, что у него, кажется, болит бок.

– Он в порядке? – спросила она.

– Он упал вчера, а так все в порядке, бегал за своими внуками, а теперь чувствует небольшую боль. Я сегодня за ним ухаживаю.

– Мне бы не хотелось мешать. Я просто хотела оставить ему вот это. – Она протянула Нилакшибен книгу.

– Нет, я настаиваю. Входите и поешьте. Сейчас время ужина.

– Нет-нет, спасибо большое, но мой друг ждет меня в машине.

– Пригласите и вашего друга.

Некоторое время их разговор ходил по кругу, пока Алейша не сдалась. Женщина не желала принимать никаких отказов. Алейша бросила взгляд на часы. Ее мысли перенеслись к оставшимся дома Эйдану и Лейле – у нее все еще оставалось немного времени, но не лучше ли прийти пораньше, чтобы пересечься с Эйданом, пока он не ушел на работу? Она решила, что если задержится здесь на часок, то доберется домой как раз вовремя.

Теперь оставалось только убедить Зака, что это хорошая идея.

Глава 26. Алейша

– Я ненавижу общаться с незнакомцами!

– Зак, ему лет восемьдесят, просто уважь старика! – прошептала в ответ Алейша, словно это их первая семейная ссора. Ей пришлось практически силком вытащить его из машины.

Нилакшибен и мистер Пи радушно приветствовали их, выстроившись рядом в дверях, словно при торжественной встрече. Зак казался немного испуганным, когда неуклюже шел по коридору; вероятно, он никак не ожидал, что их первое свидание пройдет подобным образом.

«Свидание ли это?» – спрашивала себя Алейша. И окажется ли таковым? Вот поездка по Ричмонд-парк казалась подходящей для свидания, в духе Дарси и Элизабет Беннет.

Стол был накрыт на двоих, но Нилакши уже доставала ложки и две дополнительные тарелки. После того как она принесла из гостиной в кухню большой напольный вентилятор, все уселись за стол, а Нилакши положила каждому на тарелку роти[47] и накладывала в них разные овощные блюда.

– Алейша, хотите дхала? – спросила она, уже накладывая изрядную порцию ей в тарелку.

– А вы, молодой человек, будете бхинди ну шаак? – спросила она у Зака, опять-таки уже наполняя его тарелку блюдом из бамии. – Еще?

Помыв руки, Нилакши и мистер Пи тотчас принялись поглощать еду. Зак и Алейша последовали их примеру, наблюдая за ними, чтобы понять, как есть руками. Их ложки так и остались лежать на столе. Зак оторвал слишком маленький кусок лепешки, которым старался подцепить еду. Алейша заметила, что мистер Патель следит за ним, было видно, что он хотел бы помочь Заку, но в то же время не хочет его смущать.

Практически вылизав свою тарелку, мистер Патель заговорил первым.

– Нилакшибен, это очень вкусно. Спасибо.

– На здоровье. Набирайся сил. Поправляйся, – вот все, что сказала Нилакши.

– А что случилось? – озабоченно спросила Алейша.

– Теоретически я упал. Но это совсем, совсем неправда. На самом деле это падение настигло меня. – Мистер Пи улыбнулся своей шутке, но никто не улыбнулся в ответ. Нилакшибен, чуть нахмурившись, похлопала его по плечу ладонью.

– Мы скучали по вам в библиотеке, – сказала Алейша.

Мистер Пи с улыбкой посмотрел на нее. Между зубов у него застрял шпинат.

– Мне захотелось принести вам новую книгу. Вы уже закончили «Гордость и предубеждение»? Я знаю, что вы быстро читаете.

– Я читаю быстро, так что могу сам добраться до библиотеки и получить следующую книгу, которую вы мне порекомендуете! Но, мисс Алейша, эта книга потребовала от меня больше времени. Я… э… столкнулся с некоторыми семейными драмами, – хмыкнул он, бросая взгляд на Нилакши, которая тепло ему улыбнулась. – Я не мог принимать близко к сердцу мыльную оперу Беннетов, но теперь все стало лучше. И это ваше обслуживание на дому чудесно. – Он произнес это «чудесно», и у Алейши чуть сжалось сердце.

– А чем занимаетесь вы, сын мой? – обратился мистер Патель к Заку, поспешно меняя тему.

Зак при обращении к нему слегка напрягся.

– Я учусь в университете, но сейчас на каникулах.

– А, очень, очень хорошо. Что вы изучаете?

– Право, – ответил он, почти пародируя манеру говорить мистера Пателя. Они оба нервничали, и Алейше хотелось провалиться сквозь землю. Было ощущение, будто ее бойфренд знакомится с ее родителями.

– Это хорошо! Очень-очень хорошо! Я всегда хотел, чтобы кто-то из моих дочерей изучал право, но они вместо этого занялись бизнесом, что тоже хорошо. Очень-очень хорошо.

– Мне это очень нравится, мистер Патель.

– А знаете, ведь мисс Алейша тоже собирается стать юристом. Я помню, как мы встретились, и вы были такой грубой и сердитой, – сказал он, обращаясь к Алейше, и на лице у него была написана гордость. – как настоящий адвокат! – Мистер Пи засмеялся, а Нилакши неодобрительно зацокала языком.

– Мукешбхаи, зачем ты так говоришь? Я совсем не могу представить эту молодую леди грубой.

– Да, я была. Мне очень жаль, но ведь теперь у нас все хорошо, да, мистер Патель? Вы меня простили?

– Конечно! Вы рекомендуете мне лучшие книги.

– Ах, да. Это же вы, библиотекарь, о которой я столько слышала! – сказала Нилакши.

– Наверное да. – Алейше не хотелось говорить: «И я тоже много о вас слышала», потому что это было не так. – Вы уже давно… дружите?

– Не очень. Я была лучшей подругой его жены Наины. Мы с Мукешбхаи составляем друг другу компанию. Я смотрю телевизор, а он читает ваши книги.

Алейша чувствовала на себе взгляд Зака, но ей не хотелось смотреть на него, чтобы не рассмеяться.

– Это очень мило.

– Некоторые люди думают, что мы больше, чем друзья. В мандире, – вмешался в разговор мистер Патель. Кончики его ушей чуть порозовели.

– В храме, – пояснила Алейша, увидев растерянное лицо Зака.

– Как и мои настырные дочери, – продолжал мистер Пи – Они не могут понять, что мужчина и женщина могут быть просто друзьями. Впрочем, теперь все прощено – семья есть семья. А вы двое – вы тоже просто друзья? – он лукаво вскинул брови.

Алейша и Зак смотрели в свои тарелки.

– Ох, нет, я такой глупый, глупый! – его глаза блестели. – Молодые не любят ярлыков! Вы не говорите, что пара, пока не отправитесь к алтарю, если только люди вообще так делают в наше время.

Зак разразился смехом.

– Это действительно щекотливый вопрос, – сказал он. – Я хотел пригласить ее на свидание сегодня вечером, так что теперь уже не понимаю, что происходит.

Алейша закрыла лицо руками. Мукеш, Нилакши и Зак хихикали.

– Это хороший выбор. Она очень хорошая и красивая девушка, – сказал мистер Патель. И Нилкшибен тоже закивала. Алейше хотелось умереть.

За первым блюдом последовало кушанье из риса, бобов маш (которое, по словам мистера П., он приготовил сам) и сдобренное каким-то зеленовато-желтым соусом, очевидно сделанным из йогурта. Зак с Алейшей ели ложками, а Нилакшибен и Мукеш – руками. Алейша завороженно смотрела на них. Они ухитрялись делать это так ловко, что не выглядели ни неряшливо, ни вульгарно.

После ужина они расположились в гостиной, Нилакши включила один из индийских каналов, слабый звук лился из телевизора, они просто присели на несколько минут, чтобы пища в желудке улеглась. Мукеш положил одну ногу на стул и то и дело охал.

– Обычно мы сидим здесь, каждый в собственном мирке, да, Мукешбхаи? – сказала Нилакшибен.

– Да, – широко улыбнулся Мукеш. – Она принесла мне шумопоглощающие наушники, чтобы я мог читать, пока она смотрит телевизор! – Он был так горд собой. – Теперь я не смотрю документалки!

– Это очень самоотверженно, мистер Патель, – Алейша улыбнулась Заку, который, наконец, показался ей не таким скованным. – Нилакшибен, а что вы обычно смотрите?

– Мыльные оперы. Моя любимая «Бхабиджи Гар Пар Хайн!», но в последнее время я смотрю «Са Ре Га Ма Ра» – это индийский «Икс-фактор»! И, знаешь, дочка, ты можешь называть меня просто Нилакши. «Бен» означает «сестра», и, хотя я чувствую себя такой же молодой, как ты, я все-таки не твоя сестра! – Мистер Патель и Нилакши принялись хихикать. Алейша и Зак к ним присоединились.

– Я думаю, вам очень понравится следующая книга, мистер Пи. Это «Маленькие женщины».

Мукеш просиял.

– Моя внучка Прия ее читала! Она говорит, что ее дала ей моя Наина

Алейша кивнула.

– Я помню, вы мне говорили. Книга блестящая, но немного грустная, хочу вас предупредить.

– Я справлюсь, ведь читал «Бегущего за ветром».

Заходящее солнце светило сквозь окна, и комната была окрашена мягким оранжевым сиянием.

– Кто-нибудь, включите свет, – попросил Мукеш. – Ваши милые лица исчезают.

Зак вскочил, щелкнул выключателем, а потом, без всякой просьбы, задернул занавески.

Алейша теперь как следует разглядела комнату. Ее внимание привлекла диванная подушка, украшенная четким, ярким узором из восточных огурцов, несочетающаяся с остальным убранством, но все вместе составляло своеобразную гармонию.

– Какая прелестная подушка, – сказала Алейша, беря ее в руки. – Где вы ее взяли?

– Она сшита из сари моей жены. Моя младшая дочь Дипали очень хорошо шьет. Она изготовила ее для меня. Сразу после смерти Наины. Я уже больше ее не замечаю. Знаете, вещи сливаются с обстановкой, – сказал Мукеш. – Я рад, что вы ее заметили. – Потом он прошептал, скорее, самому себе: – Наина всегда здесь.

Взгляд Алейши метнулся к портрету женщины в рамке на стене, украшенный цветочной гирляндой, протянутой с верхнего левого угла к верхнему правому, повторяя линию ожерелья. Она выглядела молодой и красивой. Мукеш проследил за взглядом девушки. Лицо его вытянулось, щеки обвисли.

– Вам нехорошо? – спросил Зак Мукеша.

– Все в порядке.

Нилакши кивнула, глядя на фотографию.

– Наина была поразительным человеком. Вам, Алейша, она бы очень понравилась. Она была очень щедрая.

– Щедрее вас? – спросила Алейша и тут же пожалела об этом, потому что воздух в комнате вдруг сделался удушливым.

– Да, гораздо. Она всегда была очень добра. Я думаю, именно она научила меня быть доброй. И ее дочери. Она всегда воспитывала в них любовь к другим, учила в первую очередь думать о других, а потом уже о себе.

– Я никогда их не видела. А вы часто с ними видитесь, мистер Патель?

– Иногда. Они занятые девочки.

Остаток вечера прошел мирно; Алейша чувствовала себя другим человеком в другом мире. Все, находящееся за пределами этих четырех стен, сейчас попросту не существовало. Они послушали по телевизору музыку – Нилакши назвала ее «бхаджан». Песнопения были нежными и медитативными. Алейша могла бы просидеть так весь день.

Зак посмотрел на Алейшу.

– Нам надо уходить, чтобы ты вовремя была дома.

Алейша посмотрела на часы. О боже. Было уже десять минут одиннадцатого. Эйдан должен был уйти из дома в девять; Лейла ждет. Сердце ее лихорадочно забилось.

– Извините, мистер Патель, Нилакши, мне пора идти. Мне нужно возвращаться к маме. Спасибо! – она выпалила это на одном дыхании и стремительно натянула туфли. Зак неуклюже двигался за ней.

– Как ты? – спросил он, когда они вышли на улицу.

– Маме нельзя оставаться одной. Я обещала брату быть дома к девяти.

– Не беспокойся. Тут езды две минуты.

– Нет, я опоздала. Ты не понимаешь! – Алейша села в машину, и Зак в молчании повез ее домой. Единственное, что слышала Алейша, было биение ее пульса.

Часть восьмая. «Возлюбленная». Тони Моррисон

Глава 27. Алейша

Дом был погружен во тьму, шторы задернуты. Алейша по стенке, на ощупь, пробралась к выключателю. Вокруг не было ни души.

– Мама! – позвала Алейша. Слава богу, ответом ей была лишь тишина. Должно быть, Лейла спит; может быть, даже не заметила ее опоздания.

Она оставила свои вещи в гостиной, вынула из сумки последнюю из взятых в библиотеке книг, «Возлюбленную», и понесла ее с собой наверх. До нее донесся шум, скрип половиц. Неужели Лейла ходит по комнате? Дверь была приоткрыта.

Алейша осторожно подошла и услышала тихий полустон-полувсхлип. Сердце ее упало. Она почувствовала, как оно провалилось в желудок.

– Мам? – снова позвала Алейша, не ожидая услышать ответ. Она осторожно отворила дверь. Глаза медленно привыкали к темноте, девушка увидела скорчившуюся в углу комнаты тень, раскачивающуюся взад-вперед. Алейша зажгла свет.

При свете она увидела, что комната матери разгромлена, словно кто-то искал что-то во всех выдвижных ящиках. На ковре валялась разбросанная одежда. Будильник, которым уже не пользовались годами, лежал на полу, лицом вверх, стекло треснуло, а дверцы шкафа были распахнуты.

Лейла, обмякнув, сидела в углу, спрятав лицо в ладони. Она плакала; ее плечи слегка подрагивали.

В комнате было жарко. Воздух был спертым. Алейше казалось, что она могла ощущать, чем пахнет день Лейлы. Каждая его секунда. И было ясно, что он не был счастливым.

Алейша застыла на месте, глядя, как мама плачет, не приближалась к ней ни на дюйм, страшась узнать, что произошло на этот раз, и в глубине души зная, что это она во всем виновата.

Через какое-то время Лейла заговорила. Тихо. Так тихо, что Алейша не была уверена, что понимает слова, пока их смысл, наконец, не дошел до нее.

– Он так и не пришел.

– Кто? – Такое случалось и раньше. Она говорила о Дине. О том дне, когда он ушел с чемоданами, с упакованными в коробки вещами, и больше не вернулся. И сейчас Лейла вновь переживала это, словно это произошло только сегодня.

– Эйдан, – прошептала Лейла. – Он не приходил домой.

– Чепуха, – резко ответила Алейша. – Ты, наверное, спала. Он пришел домой сегодня утром, как раз после моего ухода в библиотеку. Я задержалась дольше, чем следует. Это моя вина. Я должна была прийти домой несколько часов назад.

– Нет, Алейша. – Лейла подняла красные встревоженные глаза. – После твоего ухода он так и не пришел. Я ждала, не спала весь день. Не могла. Я хотела тебе сообщить, просто написать, не звонить, вдруг он захочет со мной связаться, но не смогла найти свой мобильник. Извини.

– Мама, не беспокойся, – мягко сказала Алейша, стараясь подавить в голосе панику.

– Я не знаю, что делать.

У Алейши опять заколотилось сердце. Мысли разбегались в разные стороны, ей с трудом пришлось взять себя в руки, заставить мыслить рационально. Алейша знала, что всему будет какое-то объяснение. Должно быть. Эйдан не из тех, кто надолго пропадает из дома. У него всегда на все есть причина. Возможно, виновата Алейша, она, вероятно, неправильно прочла его записки на холодильнике или не поняла то, что он говорил. Может, у него сегодня дополнительная смена в автомастерской? Или большое поступление товара на склад?

Ей пришлось успокоить Лейлу, а не то она и сама бы впала в панику. Это какое-то глупое недоразумение.

Она достала из кармана телефон и позвонила Эйдану. В трубке звучали длинные гудки. Хороший признак. Значит, телефон включен, и Эйдан не сбрасывает звонок, едва его увидев. Механический женский голос сказал: «Пожалуйста, оставьте сообщение после сигнала».

– Эйдан, ты где? Мама говорит, тебя не было дома весь день. Позвони мне, когда прослушаешь сообщение.

Спустившись в кухню, Алейша налила Лейле стакан холодной воды. Когда мама была беспокойной, испуганной, сердитой или нервозной, ледяная вода помогала.

Алейша принесла стакан наверх, ее мать не сдвинулась ни на дюйм, не забрала его у дочери, поэтому та осторожно поставила его рядом с ней на пол.

Лейла была недоступна.

Алейша вышла из комнаты, желая глотнуть немного воздуха, но вместо этого побрела в комнату Эйдана.

Там царил страшный беспорядок. Эйдан любил, чтобы все было опрятно.

На прикроватной тумбочке стояли недопитая банка энергетика и бутылка пива, пылилась стопка его любимых романов Мартины Коул[48]. Затем она заметила его телефон, засунутый под пачку квитанций на письменном столе. Он заряжался. Алейша нажала кнопку «домой», и на экране высветилось: стопроцентный заряд батареи, четыре пропущенных вызова: Алейша. Несколько текстовых сообщений. Еще несколько пропущенных звонков: Гай. Кларис. Кто это?

Эйдан никогда не выходил из дома без телефона. Он всегда держал его при себе в беззвучном режиме, даже против правил, установленных на складе. На случай, если позвонит мама. На случай, если позвонит Алейша. На случай, если что-то случится.

Она вела спор сама с собой. Ей казалось, что произошло что-то ужасное. Эйдан всегда был благоразумен, он бы никогда не ушел из дома без телефона, если не планировал скоро вернуться.

Значит, он скоро вернется. Конечно же, скоро вернется.

Глава 28. Мукеш

Мукеш проснулся с неразгибающимися коленями и спиной, ноющим боком. Сегодня боль была намного хуже, чем в самую лютую зиму. Ему следовало лечь в положенное время, но его поглотил мир сестер Марч. Тепло, исходящее от их семьи, словно приглашало его к ним, как дорогого гостя. Ему это было необходимо, особенно после событий последних дней, когда его уверенность в себе пошатнулась. Ссоры с дочерьми, примирения, падения и ушибы.

«Маленькие женщины» была именно той книгой, которая ему нужна, той книгой, которую ему следовало попросить в библиотеке, когда он не знал, что почитать.

Как только он познакомился с сестрами Марч и Марми, он понял, почему Наина и Прия так любили эту книгу. Девочки: Джо, Мег, Бет и Эми, из американского штата Массачусетс были веселыми, обладающими богатым воображением, они жили в книгах и за их пределами, любили и заботились друг о друге. А еще все в «Маленьких женщинах» напоминало ему о Наине. Каждая страница была наполнена ее заветами и духом. К сожалению, отец сестер находился далеко, на войне, и мать одна их воспитывала. Помимо этого, она заботилась и присматривала за другими людьми, работала для нужд фронта, с теплотой и добротой относилась к соседям, помогала друзьям, в Рождество приносила еду тем семьям, которые в ней нуждались. Будь Наина жива, она была бы точь-в-точь как Марми, с радостью поставила бы собственные нужды и комфорт на второй план. С каждой прочитанной страницей он все четче визуализировал Наину.

Ему хотелось рассказать ей, что благодаря чтению он нашел себе занятие, наладил контакт с другими людьми, у него появился повод выбираться из постели и выходить из дома.

Наина продолжала жить, подобно миссис Марч, но Мукеш, с тех пор как ушла жена, отгородился от мира. Он позволил дочерям ухаживать за собой, довольствуясь своей посредственной жизнью. Мукеш сделал глубокий вдох, это продолжалось до недавнего времени. Разве сейчас он не стал хоть немного походить на Марми? Стал. Он знал, что изменился и достиг больших успехов.

В животе заурчало, слова о большом рождественском обеде Марчей перебежали со страниц через кончики его пальцев и стали распространяться по телу. Он чувствовал запах еды: жареной картошки, конфет и пирожных. Мукеш перенесся мыслями к обедам на праздник Дивали, которые устраивала Наина: горы конфет, гулаб джамун, бурфи[49], сладкий пирог митхаи – все, что только можно пожелать. У них не было такого празднества с тех пор, как она ушла. Теперь, если они праздновали вместе, то была еда навынос. Нет, решил он, сегодня он устроит праздник для своей семьи. Прия и Рохини собирались прийти сегодня вечером на ужин. Он приготовит на троих. Мукеш думал о сестрах Марч, о Марми, несмотря на все трудности, они источали позитив, вновь и вновь доказывали, что было бы желание, а способ всегда найдется.

Он сделал глубокий вдох и вытолкнул себя из кресла, намереваясь приготовить досу. Он справится.

И, что самое главное, он верил в это.

«Я так горжусь тобой, Мукеш, – прошептала Наина. – А теперь тебе пора за покупками».

Ему не требовалось повторять дважды.

Мукеш преодолел свой привычный путь в гору, который занял у него больше времени, чем обычно, но меньше, чем он ожидал, учитывая его боли. Когда он добрался до главной дороги, там оказались толпы футбольных фанатов с сине-белыми шарфами на шеях и в синих футболках. Так много белых лиц в Уэмбли он видел, только когда на здешнем стадионе проходил футбольный матч или концерт или другое подобное мероприятие. Машины сигналили, пытаясь пробиться сквозь толпу пешеходов. Мукеш старался держаться как можно ближе к зданиям и магазинам слева, старался не мешать движению, чтобы его не затоптали, хотя болельщики просто бодро распевали, махали пивными банками, из которых разбрызгивалось пиво, знаменуя победу сине-белой команды. Когда Мукеш наконец нашел прибежище в магазине, его приветствовал Нихил.

– Что покупаешь сегодня, Мукеш?

– Хочу приготовить что-нибудь другое. Доса!

– Доса! Ты уверен, что готов?

– Угу. – это прозвучало с большей уверенностью, чем он ощущал. Доса была его любимым кушаньем. Наина готовила ее каждые две недели вечером в пятницу. А когда девочки были подростками и всегда где-то пропадали по вечерам, она готовила только для них двоих. Когда жена готовила блинчики для всей семьи, то у нее никогда не было возможности присесть и поесть с ними, так как за раз у нее выпекался только один блинчик. – Моя Наина готовила самые вкусные доса из всех, что тебе доводилось пробовать, и я очень хочу тоже их приготовить. Они не будут самыми лучшими, но надеюсь, у меня получится неплохо.

– Да, тетя Наина иногда давала их мне для школьного перекуса.

– Правда? – расплылся в улыбке Мукеш.

– Если у нее оставались излишки и маме нужна была помощь, когда она работала в ночную смену.

Наина всегда говорила, что готовить доса легко, но Мукеш знал, что это неправда. То, что было легко для нее, для него будет сродни восхождению на Эверест.

– Позволь я соберу необходимые ингредиенты. Подожди. – Нихил покинул свое место за прилавком и с головокружительной скоростью принялся обшаривать магазин. Уже одно наблюдение за тем, как он носится вокруг, утомило Мукеша, его сердце сильно колотилось, и он не мог понять: он взбудоражен наблюдением за стремительным юнцом или же страшно нервничает по поводу приготовления досы для Прии и Рохини?

Знает ли он, как готовить досу? Как готовить правильно? Он мысленно пошагово пробежался по процессу приготовления, стараясь представить каждый шаг как можно яснее. Когда мысленные образы начали крутиться в голове, он, обводя взглядом магазин, вдруг увидел, как продукты принялись соскакивать с полок, окружая его, и яркие цвета пакетов: красный, розовый, синий затуманили его зрение.

– Нихил! – позвал Мукеш.

– Да, Мукеш.

– Мне что-то нехорошо.

– Да, одну секунду. Принести воды?

– Да, пожалуйста, сынок.

Мукеш вцепился рукой в грудь, дыхание было стеснено. Нихил проворно подставил ему стул, который прятался за прилавком, и так же стремительно принес ему холодной воды.

– Вот.

Мукеш потихоньку глотнул воды.

Он стал применять йоговское дыхательное упражнение, которому научила его Вритти. Вдох, задержка дыхания, выдох, задержка, вдох, задержка, выдох.

И постепенно, вдох за вдохом, он начал чувствовать себя лучше и почувствовал руку у себя на плече. Это не была рука Нихила, то была рука Наины, напоминающая ему, что он в силах это сделать.

Мукеш смотрел, как часовая стрелка приближается к пяти. Гостей еще не было.

Потом он увидел, как часы показали четверть шестого. Их еще не было.

Мукеш наблюдал, как тикают часы…

Прозвенел дверной звонок. Вот и они!

Мукеш вскочил быстрее, чем мог себе позволить.

Он отворил дверь, обтирая о брюки вспотевшие от нервов ладони.

В дом вбежала Прия, прижимая к груди «Убить пересмешника». Его сердце воспарило, словно было легче воздуха.

– Мне так нравится эта книга, дедушка! Мне так нравится Глазастик. Мне бы тоже хотелось иногда переживать такие же приключения.

– Думаю, тебе это удастся, внучка. – Он наклонился, чтобы поцеловать ее в макушку, а она обвила его руками. – Кроме того, у тебя много всевозможных приключений!

Прия крепко стиснула его в ответ и побежала, чтобы усесться в привычное кресло и продолжить чтение. Внучка сейчас читала книгу, которую он хорошо знал, знал мир, в который сейчас она погружена. Это была какая-то магия – в том, чтобы делить с кем-то мир, который любишь, позволяя другому видеть его сквозь те же самые очки, сквозь которые смотришь сам.

Рохини осторожно обняла его за плечи, возвращая к реальности. Он видел, что одним глазом она обегает дом, выискивая участки, которые могла бы быстро привести в порядок, и участки, которые могла бы включить в свой список придирок, но, открыв было рот, чтобы заговорить, она со вздохом опять его закрыла.

– Привет, папа, – промолвила она. – Как поживаешь? Я привезла кое-какие ингредиенты для ужина.

Мукеш покачал головой.

– Нет, все в порядке, Рохини, дочка. Ужин готовлю я. У меня есть все необходимое.

Рохини вскинула брови, явно впечатленная.

Нихил нашел ему в Гугле рецепт и записал его на обратных сторонах использованных и забытых чеков. Он скрепил их степлером в нужном порядке, и сейчас они лежали у Мукеша на кухонной стойке. Он уже успел приготовить начинку из картофеля, поджаренного вместе с зирой, пажитником, кавраком и семенами горчицы, так что получилась очень вкусная, мягкая, приятная на вкус паста для начинки. Он ощущал себя настоящим поваром.

– Вот это я приготовил заранее.

Соус самбал (он сжульничал и купил готовый у Нихила, который обещал никому не рассказывать) уже кипел вовсю, а жидкое тесто для лепешек было замешано (тут он использовал полуфабрикат, потому что «у кого бы нашлись время и силы самостоятельно молоть нутовые бобы?» Так сказал ему Нихил, и он же открыл Мукешу секрет: даже Наина использовала этот полуфабрикат, как только он был изобретен).

– Мне осталось только испечь сами доса.

– Доса! – запрыгала Прия. Казалось, она опять сделалась семилетней.

У него все получилось; он добился невозможного: приготовил блюдо, которое не состояло из бобов маш и бамии. Это действительно было достижение. Рохини была ошеломлена. Она с благоговением смотрела, как Мукеш почти успешно настряпал блинчиков (почти, потому что он был немного нетерпелив, и они вышли чуть бесформенными, рваными, но по вкусу точно такими же).

– Можно мне помочь? – засучила рукава Рохини.

– Нет-нет, – запротестовал Мукеш. Рохини сидела на краешке стула, готовая в любой момент вмешаться, но не делала этого, и старик был доволен. Похоже, она тоже выросла и ему доверяла.

Все трое уселись вместе за стол. Мукеш взял свою тарелку последним. Это было ему внове. Он был матерью-хозяйкой, он был Наиной, а также Марми, и ему это очень нравилось.

– Вкусно, дедушка, – сказала Прия. – Но, я думаю, мне бы понравилось еще больше, если бы начинка была в лепешке, а не лежала горкой рядом с ней. И еще, если бы ты сидел с нами, пока мы едим!

– Я ваш официант и шеф-повар.

– Папа, это замечательно. Ты молодец. Самбал просто блестящий. Хотя по вкусу он совсем другой, чем у мамы.

– А ты помнишь, каким был на вкус мамин?

– Как я могу забыть? Но и твой очень хорош. Лучше, чем у меня.

Его так и подмывало сказать, что он немного сжульничал, но нет, этот секрет он унесет с собой в могилу. Не страшно, что сейчас он так поступил. Ждать осталось уже недолго.

После ужина Мукеш ожидал, что Прия, после того как уберут ее тарелку, удалится на свое любимое читальное место, но вместо этого она опять подошла к столу и села.

– Пересмешник… когда Аттикус говорит, что это грех, убить пересмешника, означает ли это, что грех убивать невинность или невинных людей? – спросила Прия.

– Э… – Мукеш почувствовал, как у него тяжело стучит сердце – об этом он с Алейшей не говорил. – Думаю, что да. – Он произнес это тихо, словно громкое высказывание выставило бы напоказ его неуверенность.

– Это логично! Ведь так много невинных людей здесь подвергаются обидам или терпят дурное обхождение! – Лицо Прии выражало непокорность. – Это так меня разозлило!

– Да, Прия. Ты абсолютно права.

– Том Робинсон, – провозгласила Прия, и Мукеш с серьезным лицом кивнул. – Страшила Рэдли. – Мукеш кивнул снова. – Дилл и Джим! Это потрясающе, деда, – сказала она, все еще сжимая в руках книгу. – Жаль, что мы не можем оба поговорить об этом с бабушкой. Интересно, читала ли она эту книгу?

Пока Прия распространялась о книге, Мукеш осознал, что она обратила гораздо больше внимания на второстепенных персонажей, тогда как его больше затронула основная линия повествования. Прия напомнила ему Алейшу. Молодежь очень наблюдательна.

– Я думаю, ты можешь находить в книгах много скрытых значений. В этом и есть смысл, – неуверенно сказал Мукеш, надеясь, что транслирует хотя бы часть мудрости Аттикуса Финча.

И Прия согласно кивнула.

– Деда, ты совершенно прав! Бабушка тоже это говорила, но эта книга более сложная, чем те, что мы читали с ней вместе.

– Она так говорила? Бабушка была очень мудрая.

Рохини разбирала в телефоне электронную почту, писала письма и одновременно, улыбаясь, наблюдала за отцом и дочерью.

Мукеш тоже ей улыбнулся. Лучшего он не мог и желать. Перед ним была его внучка, больше не запертая в собственных мыслях, в своем собственном маленьком мире. Он вспомнил, как Наина и Прия вместе хихикали над каким-нибудь книжным персонажем, отпускали остроты. Тогда он их не понимал, теперь же знал, что Глазастик, Аттикус и Джим были так же реальны для Прии и для него, как собственная семья. Теперь он это понимал.

Глава 29. Алейша

Она шагала рядом с отцом, маленькая ручка пятилетнего ребенка свободно держалась в его руке. Подушечками пальцев она ощущала его шершавую ладонь. Подошвы кроссовок слегка скользили по покрытому песком настилу, и она крепче ухватилась за его руку. Они шли к морю. Девочка пока его не видела, просто доверяла словам, что они идут именно туда.

Они шли через лес. Не было видно ничего, кроме высоких деревьев, тонких стволов и длинных, остроконечных зеленых листьев. «Ели», – сказал ей отец. Она была в еловом лесу, слышала птиц и лающих вдали собак, хотя звук был такой, будто они были рядом с ней. Девочка все время поворачивалась, чтобы посмотреть. Отец велел ей перестать дергаться, он все время терял равновесие.

Алейша не хотела, чтобы папа терял равновесие, не хотела, чтобы он упал. Тогда она осталась бы совсем одна в целом мире, лишенная всякой возможности попасть домой. Ее мать повезла Эйдана в Кромер[50]. Он категорически не хотел идти на пляж, особенно, если там нет ничего интересного; ему просто хотелось поесть или пойти в зал игровых автоматов. Он хотел увидеть причал. Его друзья были здесь прошлым летом, и он хотел иметь возможность сказать, что тоже его видел.

Сегодня были только Алейша и Дин. Как только она почувствовала свою маленькую руку в большой руке отца, она сжала ее чуть сильнее, чем надо. Девочка не знала, чего ожидать. Она не очень хорошо видела, что находится впереди, но заметила тусклое мерцание, пробивающееся сквозь деревья, а потом оказалась на линии, отделяющей лес от пляжа. Сушу от моря. Жизнь от того, что ощущалось ею как небеса.

Она огляделась. Единственное, что было видно теперь, это молочно-белый, золотой песок. Злаковые травы. Такие высокие, наверное, даже выше ее, тянущиеся вверх и в некоторых местах касающиеся неба. Песок на дюнах выглядел теплым, потому что свет падал на пляж лишь местами, оставляя остальное в темноте.

Они продолжали идти, и Алейша, наконец, почувствовала в себе достаточно смелости, чтобы отпустить руку отца. Она чувствовала, как ее ноги проваливаются во влажный песок. В некоторых местах песок был пропитан водой и похож на грязь. В других местах он был мокрым, но твердым, и по нему было легко идти. Мокрый песок был темнее – в более пасмурный, сумрачный день она точно могла бы назвать его грязью. Но не сегодня. Сегодня он был слишком совершенен.

Она ощутила хруст под ногами, и, когда посмотрела вниз, увидела ракушки. Тысячи и миллионы ракушек. В обычной обстановке она бы бросилась их собирать и набрала бы сколько смогла. Но сейчас все было не так. Ей не хотелось все разрушить. Озирая пляж, она увидела фигуры, людей и собак, рассеянные вдоль горизонта. Девочка недолго на них смотрела. Они продолжали шагать; она знала, что море уже недалеко. Она увидела тонкий слой воды на поверхности песка, в нем отражались солнце и небо.

Она обернулась в поисках отца и увидела его позади себя, немного слева, на песке, который она оставила непротоптанным, нетронутым. Он стоял позади какой-то фигуры, бесформенного предмета в пейзаже.

Она вприпрыжку побежала к нему, не возражая против того, чтобы сделать крюк. Сегодня она рано или поздно доберется до моря, хотя, наверное, слишком холодно мочить ноги. Теперь она увидела, что он машет ей рукой, подняв ее высоко над головой, выше деревьев.

Когда она приблизилась, то поняла, что бесформенный предмет – это тюлень. Старший брат говорил ей, что здесь, в Норфолке, водятся тюлени. А когда она подошла еще ближе, то увидела, что у тюленя на боку была дыра, и вокруг нее жужжали мухи, на миг солнце осветило кожу, и она заметила, что плоть вокруг дыры начинает втягиваться внутрь, выделяя какую-то жидкость, не кровь и не воду.

Она никогда прежде не видела тюленей. Теперь же оказалось, что она никогда не видела тюленя живым. Алейша продолжала пристально смотреть; не отрывая взгляда. Откуда взялась эта дыра? Что она означает? Глаза отца были устремлены на нее, и она чувствовала, что у нее начинает болеть голова. Знакомая боль. Та, что приходит перед слезами, после грусти или гнева.

Она почувствовала на плече руку отца, и ей захотелось уткнуться ему в живот, отгородиться от тюленя, бесконечного неба, пляжа и не видеть ничего, кроме черноты, не чувствовать ничего, кроме пропахшего плесенью отцовского пальто. Ее слезы поначалу были бесшумными; холодные и липкие, они ползли по ее лицу, но потом началась истерика. Сначала Алейша была растеряна, а потом – просто убита горем и никак не могла остановиться. Она не могла представить себе ничего хуже, чем быть сейчас этим тюленем. Гниющим. Умирающим. Мертвым.

– Алейша, – говорит Дин своей пятилетней дочери. – Тебе незачем расстраиваться. Существа постоянно умирают. Это неважно.

Она не была расстроена, просто ничего не чувствовала и смотрела на свои руки. Женщина-полицейский все еще сидела на стуле напротив нее. Ее рот открывался, закрывался, она произносила слова: «плохая новость», «найден посторонним человеком», «очень жаль», но в комнате царила тишина. Единственное, о чем могла думать Алейша – это тюлень; воспоминание было отдаленным, как слова, написанные кем-то другим в романе, но тем не менее она чувствовала, как ее сердце болит. Как могла Алейша горевать по тюленю и в то же время ничего не чувствовать, когда ее брата, ее Эйдана сбил поезд?

Она проследовала за женщиной-полицейским в прихожую, попрощалась, а ее лицо застыло в сюрреалистичной, холодной и бесстрастной улыбке.

Она, точно призрак, побрела на кухню, подошла к холодильнику, посмотрела на записки Эйдана, пытаясь найти отгадку. Прочитав одну, Алейша оторвала ее от холодильника, слушая мягкий звук отдираемой бумаги, и позволила ей упорхнуть на пол, потом то же самое сделала с другой, начала читать быстрее. В некоторых записках говорилась только одна вещь: «Бобы», или «Мусорные пакеты», или «Жидкость для мытья посуды», или «Сэндвичи для мамы», и, наконец, в последней говорилось: «Вернусь поздно, не жди, ложись спать. Люблю тебя, Лейш». Она отдирала бумажки все быстрее и быстрее. Он не оставил здесь последней записки. Что бы в ней говорилось? «Я ухожу. Навсегда. Удачи».

Она подняла ногу и с силой обрушила на валяющиеся клочки бумаги, похожие на мертвые осенние листья, лежащие скукоженными на обочине четырехполосной автострады. Алейша смотрела на них, чувствовала, как они сминаются и морщатся, и оставила их лежать как есть.

На полу, проглядывая между записками, наполовину скрытый под холодильником, лежал осколок тарелки Эйдана, с вечно улыбающейся мордой Кролика Питера.

Глава 30. Мукеш

– Здравствуйте, Мукеш! – Это была помощница библиотекаря Люси. До этого они с ней разговаривали всего несколько раз, в присутствии Алейши, но Мукешу она успела понравиться. У нее была славная улыбка. – Я уже ухожу, но все равно приятно вас видеть, становитесь завсегдатаем. Что у вас?

Мукеш показал ей «Маленьких женщин».

– «Маленькие женщины»! Любимая книга моей дочери, даже сейчас, а ведь ей уже тридцать восемь.

– Чудесная книга, напоминает моих дочерей. Их различия и сходства! Мои девочки и ссорились, и дрались, когда росли, но всегда были друг дружке лучшими подругами, – Мукеш произнес это на одном дыхании, его речь была почти что отрепетирована, ведь он только накануне рассказывал примерно то же самое Нилакши. – Иногда я жалею, что Наина не написала книгу о том, как росли наши дети, об их жизни.

– Что вы имеете в виду? – спросила Люси, готовая к выходу и уже закинув на плечо сумку.

– Понимаете, моя покойная жена Наина была рядом с девочками большую часть времени, когда мы жили в Кении, наблюдала, как они растут, день за днем. Порой, когда я только возвращался домой с работы, дети уже были уложены в постели и спали как младенцы.

– Вам казалось, что вы что-то упускаете? – От Люси исходила доброта; она не делала никаких попыток уйти.

Мукеш осознал, что никогда прежде не думал об этом в таком ключе.

– Иногда… но моя Наина всегда говорила мне, что мы одна команда. Каждый вечер она не ложилась спать и дожидалась меня, рассказывала, как прошел день. Это был мой любимый момент. Я никогда не чувствовал себя выключенным из нашей жизни.

– Это замечательно, Мукеш! – сказала Люси, ласково похлопывая его по плечу. – Спасибо, что мне рассказали. Сдается мне, что про вас можно написать книгу.

– О нет! Может только серию для мыльной оперы, но точно не целую книгу.

Люси смешливо фыркнула.

– А где мисс Алейша? – Ему хотелось поведать ей, как много схожего со своей женой он обнаружил в четырех маленьких женщинах, но особенно в Марми. И он задавался вопросом, может ли Прия вырасти в смелую и умную девушку, похожую на Джо, самую целеустремленную из сестер. Джо обожала книги и писать, стала писательницей. Не ждет ли такое будущее и Прию?

– Боюсь, я не в курсе. Сегодня, кажется, Кайл на дежурстве, он в подсобке, только позвоните в колокольчик. Приятно было вас повидать, мистер Патель!

Помахав ей одной рукой, другой он позвонил в колокольчик, и появился Кайл, неся стопку толстых книг.

– Мистер Патель, верно? – спросил он, слегка потея от тяжести своей ноши.

– Да, а где мисс Алейша?

– Боюсь, сегодня ее нет, я ее подменяю. Чем могу помочь?

– С ней все в порядке? Не заболела?

– Кажется, у нее семейные обстоятельства, – небрежно бросил Кайл.

В голове Мукеша зазвенел тревожный звонок.

– Что-то с ее мамой?

– Не знаю, сэр.

Мукеш запаниковал.

– Я хочу убедиться, что у нее все хорошо. Не могли бы вы мне сообщить, где она? Я бы ее навестил. Она дома? Со своей матерью? И с братом?

– Я не могу поделиться с вами этой информацией, сэр.

– Я друг, хочу ее поддержать и беспокоюсь о ней. Могу я помочь?

– Нет, сэр, если только она сама не предоставила вам такую информацию, я не могу разглашать подробностей. Это против Общего регламента по защите данных.

– Ах, – Мукеш попытался сменить тактику. – Она навещала меня только два дня назад, понимаете? И оставила свой адрес, а я забыл. Понимаете, моя память… уже не такая, как раньше. Не беспокойтесь о каких-то регламентах. – Он постарался сделаться еще более старым, слабым и беспомощным. Иногда это срабатывало в его пользу, он подумал, что бы сделали на его месте Марми или Наина. – Я просто хочу отнести ей кое-какую еду.

– Не могу помочь, сэр. – Кайл начал печатать что-то на компьютере. – Я вижу, что у вас тут заказана книга.

– Я ничего не заказывал.

– Значит, как я полагаю, это сделала для вас мисс Алейша. Это книга писательницы Тони Моррисон «Возлюбленная».

Не говоря ни слова, Мукеш отдал «Маленьких женщин» и дал возможность молодому человеку сделать свою работу. Отдавая книгу, он почувствовал, будто расстается и прощается с кем-то. С кем? С сестрами Марч? С Наиной?

Глядя, как Кайл забирает книгу, он вернулся мыслями к Бет, которая заболела, к старшей сестре Джо, которая так ее любила. Он подумал о той главе, в которой они поехали к морю, в надежде, что морской воздух поможет Бет поправиться. Берег моря, по которому ходили Бет и Джо, превратился в то самое побережье, на которое он возил девочек в Кении. Он вспомнил жаркие, влажные дни, когда он приходил домой рано и забирал девочек на маяк, где они ели вареную кукурузу и сидели у моря. Девочки были счастливы, Наина молчаливо смотрела на пейзаж, а Мукеш делал все, что мог, чтобы развлечь их и чтобы улыбки не сходили с их лиц. Интересно, помнят ли его девочки те дни?

Потом, уже годы спустя, летом в Лондоне, в один из жарких и влажных дней, Наина сказала ему, что хочет увидеть море, оживить те воспоминания. Теперь, оглядываясь назад, он спрашивал себя, была ли эта надежда, что морской воздух все наладит, как надеялась на это Джо из «Маленьких женщин»? В тот день они сели на поезд до Брайтона, взяв с собой на перекус сэндвичи с хумусом, морковь, бхаджи и лепешек тепла с цуккини и кориандром. Наина приготовила термос с чаем, бутылку сока папайи и несколько банок газировки. Они даже захватили таблетницу.

Он хорошо помнил, каким волнующим было путешествие на поезде. Он не видел моря с тех самых пор, когда девочки были маленькими и они ездили туда на каникулы. В эту последнюю поездку он почувствовал, что они с Наиной опять стали юными, как в первые месяцы после свадьбы, когда узнавали друг друга. Тогда родители предоставили им время и пространство, не настаивая на том, чтобы Наина помогала по дому. Он держал Наину за руку, они улыбались, глядя в окно на проносящийся пейзаж.

Жена обожала побережье. Видя Наину у моря сидящей на скамейке и читающей книгу, пока морской бриз ерошил ее волосы и вырывал пряди из пучка на затылке, в тот момент он понял, как сильно ему повезло и какая у них чудесная жизнь. Какие у них чудесные дети. Его маленькие женщины. Почему Мукеш был счастлив, даже после стольких лет брака, просто наблюдая за женой, переворачивающей страницу за страницей? Как он мог чувствовать себя по-прежнему влюбленным, как в первые месяцы их совместной жизни, когда они только узнавали друг друга? Когда они ели обед, глядя на причал и отгоняя чаек, под звуки смеха и визга играющих у моря детей, он сказал, что любит ее, а в животе у него порхали бабочки, словно он говорил ей это в самый первый раз.

Тогда он этого не знал, но Наине оставалось жить всего полтора года. Это был последний раз, когда она видела море. Оглядываясь назад, Мукеш был рад, что они неожиданно для себя поехали на взморье, но жалел, что не говорил о своей любви каждый божий день.

Теперь он знал, что, как и в случае с Бет, море не вдохнуло в Наину новую жизнь, но дало им совместное время для размышлений и воспоминаний. Чтение о Джо и Бет, находящихся на пляже, разрывало его сердце, потому что, переживая за Бет, он переживал и за Наину.

Попрощавшись с Бет, Джо, Мег, Эми и Марми, он взял книгу «Возлюбленная». Ему было интересно, что сказала бы о ней Алейша, которой мастерски удавалось настроить его на чтение новой книги, когда он еще не до конца попрощался со старой.

– О чем эта книга? – спросил он молодого человека.

– Извините, я не знаю, не читал. Но ее автор, Тони Моррисон – просто прекрасна.

Мукеш кивнул.

– Спасибо. Теперь я хотел бы получить адрес мисс Томас, будьте так добры. Мне нужно рассказать ей о «Маленьких женщинах», потому что обычно мы обсуждаем книги, которые она мне рекомендует. Это помогает мне их понять, ведь это входит в обслуживание.

Парень покачал головой.

– Как я уже сказал, я не могу разглашать эту информацию.

– Я – старик, – строго произнес Мукеш, опробуя новую тактику. – Могу устроить сцену, если вы не дадите мне ее адрес, я буду очень сильно шуметь. – Мукеш обвел глазами зал. Он заметил сидящего в своем углу Любителя детективов и помахал ему, на мгновение отвлекаясь. В разных местах зала сидели и трое других завсегдатаев – достаточно большое количество для того, чтобы Кайл испытал замешательство.

Кайл нервно оглядел библиотеку.

– Так что? Вы мне поможете? – рявкнул Мукеш.

Прошло несколько секунд. Напряжение в воздухе нарастало. Наконец Кайл пробежался рукой по волосам и вздохнул.

– Ладно, будь по-вашему. Но, пожалуйста, никому не говорите, что я вам это дал, а не то я потеряю работу.

«Так легко», – подумал Мукеш. Кто теперь скажет, что он просто неприметный старик?

«Молодец, Мукеш», – дерзко шепнула ему на ухо Наина.

Он взял у Кайла клочок бумаги.

– Спасибо, спасибо вам, сэр! Вы даже не представляете, как мне помогли.

Он собрался идти, терять время было нельзя, но кое-что заставило его остановиться.

– На самом деле, пока не ушел, хочу спросить: есть ли у вас книга «Жена путешественника во времени»? – Эта книга утешила его, когда он нуждался в утешении. Он надеялся, что у Алейши все в порядке, но книга могла бы стать хорошим отвлечением от тех неприятностей, которые у нее возникли.

– Уверен, что да. – Кайл отошел и через минуту вернулся, держа в руках экземпляр этой особенной книги в глянцевой обложке.

Мукеш крепко вцепился в нее, засунув клочок бумаги с адресом Алейши за первую сторонку обложки, и вышел прочь, окунаясь в давку и сутолоку Уэмбли.

Улица, на которой жила Алейша, была для Мукеша незнакомой – он никогда прежде ее не замечал, хотя она была рядом с главным шоссе. Вдоль нее стоял ряд стандартных домиков, но она очень отличалась от его улицы, потому что была совершенно в другом стиле. С тем же успехом она могла бы находиться на другом конце света.

Он посмотрел на записку Кайла. Разобрать его почерк было трудно, но ему удалось прочитать номер. Дом должен быть слева от него. Солнце стояло высоко в небе, сегодня утром оно пробилось сквозь темные тучи и ярко светило.

Мукеш шел, считая дома.

Из некоторых окон ревела громкая музыка, басы сотрясали окна.

Он видел детей, играющих на улице, гоняющих мяч от одной стороны улицы до другой. Мукеш почувствовал, что его сердцебиение опять участилось, потому что забеспокоился о том, что мяч может прилететь к нему и ударить, либо ему придется отбивать его ногой. Потом, когда, наконец, миновал опасную зону, он обнаружил, что стоит прямо перед нужным домом под номером 79.

Мукеш был уверен, что она окажется дома, ведь девушка сама говорила: если Алейша не в библиотеке, то находится дома. Но окна в остальных домах на улице были широко открыты, а окна этого дома были наглухо затворены. В палисаднике перед домом не было ничего, кроме мусорных баков и сорняков. Все в этом доме было серым и скучным, кроме вспышки цвета в окне: в нем отражалась полицейская машина, припаркованная на другой стороне улицы.

Пешеходная дорожка, ведущая к входной двери, была вымощена геометрической плиткой, которая Мукешу даже понравилась, но в целом все было довольно запущено. Было видно, что когда-то это пространство создавалсь с большим старанием, было любимым и ухоженным. Он подумал о собственном садике, дорожке, выложенной тротуарной плиткой, ныне выцветшей на солнце и расколотой.

Он направился к двери, чтобы постучать, но страшился оставить отпечаток на этом доме. Мукеш, немного отступив назад, взглянул на верхние окна, стараясь уловить какие-то звуки, движения. Все было закрыто. Шторы задернуты. Стояла тяжелая, всепроникающая тишина.

Несмотря на жару, Мукеш зябко поежился.

Пожалуй, все-таки в доме никого не было. Он опять взглянул в записку, правильно ли разобрал номер дома. Ошибки быть не могло в том, что касалось цифры 7, да и 9 нельзя было прочесть иначе. Семьдесят девять.

Его палец завис над кнопкой звонка, но неизвестно, по какой причине, он не мог заставить себя ее нажать. В доме никого не было.

Вместо этого Мукеш опустил в щель для писем «Жену путешественника во времени» – если адрес неверен, он свалит всю вину на Кайла – и зашагал к главной дороге, чтобы поймать автобус.

Удаляясь от дома, он с каждым шагом чувствовал облегчение, радуясь, что может уйти от закрытых окон, от зловещего чувства, исходящего от дома, от беспокойства за то, что таится внутри. В его голове вспыхнул образ мрачного дома Мэндерли из «Ребекки»; удаляясь от дома Алейши, он ощущал, что освобождается от этого старинного места и обитающих в нем призраков прошлого, его тайн и страхов. Мукеш потряс головой, стараясь отогнать книжное наваждение. С Алейшей все хорошо, конечно же, все хорошо. Не так ли?

Глава 31. Алейша

В доме было очень темно. Женщина-полицейский и констебль, уходя, унесли с собой весь свет. Чтобы выйти, им пришлось перешагнуть через книгу, лежащую лицом вниз на половичке у двери. Они слышали глухой стук, с которым она упала из щели для писем, и посмотрели на нее равнодушным взглядом.

Алейша чувствовала, как безмолвие дома давит на нее со всех сторон. Она совершала действия постепенно, шаг за шагом. Когда девушка достигла верхней площадки лестницы, сердце ее готово было выпрыгнуть из груди. Положив руку на ручку двери комнаты Лейлы, она ощутила холод на коже и на какой-то миг застыла на месте. Из комнаты Лейлы не доносилось ни звука, но, войдя, она увидела Лейлу, стоящую во весь рост, словно та ее ожидала. Алейша закрыла за собой дверь, словно отгораживаясь от остального мира.

– Мама, сядь. – Алейша положила руку на плечо матери и почувствовала, что в этот момент примеривает на себе чужую шкуру. Аттикус – мудрый, внушительный. Ничто не выбьет его из колеи. Джо Марч – гневная, опустошенная, в ту минуту, когда узнает о смерти Бет. Пи, осознавший, что брошен на произвол судьбы, потерял всю семью и у него не осталось никого, кроме тигра, готового в любую секунду напасть. Никакой из этих образов не подходил.

Заглянув в глаза Лейлы, она увидела, что ее мать уже ищет ответ, изучает ее лицо. Алейша вспомнила, как женщина-полицейский спокойно сидела перед ней. Как она могла быть такой спокойной? Ведь только что разрушила чей-то мир.

Острые иглы пронизывали ее тело, как будто вырывали из него душу. Как бы ей хотелось отмотать время назад, вырвать из книги последние несколько страниц и переписать их.

В дверь войдет Эйдан, споткнется о книгу, отчитает ее за то, что разбрасывает вещи, направится в кухню, отклеит с холодильника записки, которые уже потеряли свою актуальность, и примется шарить в поисках какой-нибудь еды. Все будет прекрасно, все будет нормально, как всегда.

Ничто уже не будет нормально.

Глаза Лейлы впивались в дочь.

Алейша перевела дух. На данный момент она может побыть Аттикусом, просто излагающим факты, сообщающим правду. Эйдан этим утром бросился под поезд. Самоубийство. Но Алейша была уверена, что это не может быть правдой. Она знала это чувство, когда стоишь на платформе и смотришь, как на тебя мчится поезд. Мгновенный, иррациональный импульс броситься вперед, желая узнать, что это за ощущение, быть сбитым поездом. Но это была только фантазия, а не реальная жизнь.

Лейла смотрела на нее, и Алейша не знала, имеют ли ее слова вообще какой-то смысл. Ничто сейчас не имело смысла. Девушка просто продолжала говорить, пока ничего не осталось.

На какой-то момент мир словно замер, Аттикус исчез, оставляя вместо себя Алейшу, чье сердце онемело, которая не могла поверить, что подобное может случиться. Она заставила себя сесть рядом с матерью и взяла ее за руку, как можно крепче. Рука Лейлы была вялой, безжизненной. Жизни не было и в Эйдане.

Комната двинулась, как в замедленной съемке – но воздух оставался совершенно неподвижным. Безжизненным. Мертвым. Пока Лейла не начала пронзительно кричать. Лейла была права в тот вечер, когда Алейша, вернувшись домой, нашла ее в панике. У Лейлы сработал инстинкт. Она знала. Она давно знала.

Женщина колотила руками себя по ногам, пока Алейша не уложила их осторожно на кровать, вдоль ног. Удары прекратились, но крики Лейлы разносились по всему дому, миру.

Ее сын умер.

Ее сын ушел навсегда.

– Убирайся! – кричала Лейла, впервые фокусируя взгляд на Алейше. – Убирайся! Я не хочу тебя видеть! Оставь меня в покое!

Глава 32. Мукеш

Он сидел с книгой на своем обычном месте, при свете лампы. Тихо поскрипывал дом. Вернувшись, Мукеш тотчас же углубился в роман «Возлюбленная», задаваясь вопросом: нет ли на его страницах ключа к тому, что происходит с Алейшей? Не оставила ли она эту книгу в качестве знака? Или это была просто ее следующая рекомендация?

Сегодня он увидел еще один странный и зловещий дом, объятый печалью.

Мукеш много думал о доме номер 79, тогда он показался ему похожим на Мэндерли, с которым он столкнулся на страницах «Ребекки», но сейчас было ясно, что дом Алейши, погруженный во тьму, с закрытыми окнами, задернутыми занавесками был точно таким, каким он представлял себе дом номер 124 в книге «Возлюбленная». Мукеш понимал, что неправдоподобно, если бы дом 1870-х годов из штата Цинциннати хотя бы немного походил на таунхаус из лондонского района Уэмбли, построенный в 1940-х. Но, когда автор описывала ощущение «дома с привидениями», которое порождал дом 124, Мукеш рисовал в своем воображении место жительства Алейши – закрытые окна, звенящая тишина. Однако Тони Моррисон в «Возлюбленной» позволяла видеть внутреннее убранство дома, что там происходит. В доме 124 он познакомился с Сэти и ее уцелевшей дочерью Денвер, сердцем переживал за них, чувствуя, что им не спастись. Сыновья Сэти, Говард и Баглар, сбежали из проклятого дома несколько лет назад; даже Бэби Саггс, свекровь Сэти, спаслась из его тьмы благодаря смерти. Теперь в доме остались только Сэти и Денвер. Это был дом, который никто не посещал, никто в него не входил. И Денвер никогда в одиночку не выходила дальше двора. Весь ее мир составляли дом, ее мать и призрак, который жил с ними. Призрак ее умершей сестры, Возлюбленной.

С каждой страницей Мукешу хотелось броситься в мир Сэти и Денвер и показать им, как они сильны и энергичны. Показать им, что они могут быть готовы к жизни, если бы призрак, который никак не мог оставить их в покое, не тянул постоянно назад, возвращая к эмоциональной травме, не давая им забыть свое прошлое.

Телефон во время чтения находился рядом с ним; Мукеш надеялся на звонок от Алейши. Он просто хотел удостовериться, что с ней все в порядке, но с каждой новой страницей, каждым звуком, каждой проезжающей за окном машиной Мукеш чувствовал, как по спине бежит холодок. Он читал уже несколько часов, не в силах оставить персонажей книги, воздух вокруг него становился все холоднее. Алейша не позвонила. Его тревоги нарастали с каждой минутой.

Может, это и было сообщением от Алейши? Что именно она старалась до него донести? Не была ли она, подобно Сэти и Денвер, заперта в доме без шансов его покинуть? Что держало ее там? Не было ли у нее собственного призрака?

* * *

– Алло? – Мукеш, квелый после сна, снял трубку. На часах было одиннадцать утра. Обычно он так поздно не вставал, но в этот раз Мукеш уснул далеко за полночь – все читал, искал ключи.

– Вы не могли бы со мной встретиться? – сказал голос в трубке.

– Простите, кто это?

– Алейша.

Мукеш не узнал ее голос, с ней было что-то не так. Дом номер 124 опять всплыл в его сознании.

– Алейша, что я могу для вас сделать?

– Вы можете со мной встретиться?

Мукеш кивнул, хотя Алейша не могла увидеть его согласие.

– Я приеду. Куда?

– Я в парке, в том, что возле библиотеки, – ее голос был глухим.

Мукеш проковылял к тумбочке, где Рохини оставила ему стикеры для записей.

– Да, не отключайтесь, я сейчас запишу. – Не хотелось бы все забыть. Рука его дрожала.

– Что с вами? Хотите, чтобы я кому-нибудь позвонил?

– Я уже позвонила. Вам.

Мукеш молчал. Он положил трубку и, тяжело переставляя ноги, поспешил в ванную комнату. Он привел себя в боевую готовность быстрее, чем когда-либо прежде.

Алейша сидела на скамейке в парке, крепко сжимая в руках «Жену путешественника во времени». Мукешу потребовалось сорок пять минут, чтобы добраться, и он винил в этом автобус, который останавливался на каждой остановке и впускал слишком много людей. Он уже собрался извиняться и объясняться за опоздание, но, взглянув на ее лицо, понял, что она находится где-то в совершенно другом мире.

Он предположил, что что-то случилось с ее матерью. Он помнил лицо Алейши, когда она разоткровенничалась с ним, какой грустной и юной она выглядела. Семнадцатилетней девушке необязательно все время быть сильной.

– Алейша? – Мукеш осторожно сел рядом с ней. – Как вы?

Она посмотрела на свои колени и покачала головой. Он видел, что она хочет свернуться в клубок и исчезнуть.

– Мисс Алейша, что я могу сделать? Вы можете со мной поговорить.

– Нет, – прошептала она надламывающимся голосом, схватилась рукой за сердце, и Мукеш тихонько положил ладонь ей на плечо.

– Ну-ну, – сказал он, ненавидя эти слова, как только они слетели с его губ. Они сидели бок-о-бок: Алейша – уставившись в землю, Мукеш – глядя на ее колени.

Казалось, их молчание растянулось на часы.

– Мой брат, – прошептала она, – он погиб. Сказали, что он прыгнул под поезд. – Каждое слово давалось ей с трудом.

До Мукеша не сразу дошло.

– Ваш брат? – он произнес эти слова очень тихо, желая, чтобы она никогда их не услышала. Желая, чтобы он мог все изменить. Мукеш не мог исправить ситуацию.

Алейша кивнула.

– Мне пришлось выбраться из дома. Я не могу там дышать. Не могу. – Она пыталась восстановить дыхание, пока оно не стало резким, поверхностным. – Такого не может быть. Он был в порядке, всегда такой сильный, заботился о нас.

Мукеш легонько стиснул ее плечо, потом сделал глубокий вдох и почувствовал, как его сердце разрывается. Он представил себе Денвер, борющуюся за свою семью, изо всех сил старающуюся спасти своих мать и сестру Возлюбленную. У Мукеша не было силы Денвер, ее ума, в поисках ответа он не мог спрятаться за чужими словами, должен был сказать что-то сам, сказать что-то реальное.

– Я не знаю, что делать. – Алейша умоляюще на него смотрела. Девушка, которая всегда говорила ему, что делать, что читать, теперь сама просила его о помощи.

– Может быть… может быть, вам лучше вернуться домой. Вам надо быть со своей матерью.

Плечи Алейши поникли.

– Я столько всего упустила, – сказала она. В ее голосе скрывался поток ярости. – Мама столько всего упустила. Чем мы занимались? Как мы могли это допустить? Я с головой зарылась в книги, – ее голос перешел на крик, и Мукеш обвел глазами парк – не смотрит ли кто, но на них не обращали никакого внимания. Для остальных жизнь продолжалась, тогда как у Алейши остановилась. Она ударила кулаком по книге, грубо распахнула ее, принялась царапать ногтями страницы. Мукеш подавил вскрик. – Я оплакивала людей, которые даже не существовали, а все это время мой брат нуждался во мне, в моей помощи, а я была слепа. Совершенно слепа! – Она швырнула книгу на землю. Мукеш увидел, как она приземлилась лицом вниз. Ему инстинктивно захотелось ее поднять, отряхнуть, вернуть в безопасное место, но вместо этого он повернулся к Алейше. Ее лицо было перекошено, глаза закрыты.

– Вы не виноваты. – Он видел, что ей хочется не согласиться, но просто нет сил сопротивляться. – Я позвоню Нилакшибен. Она сообразит, что делать.

Последние слова он не хотел произносить вслух. Алейша кивнула, она смотрела на туфли, потирая одним мыском туфли другой, пальцы левой руки впились в ладонь правой. Она проверяла, сохранилась ли у нее способность чувствовать и понимать окружающий мир. Надеясь, молясь, чтобы это оказался всего лишь сон.

Нилакши появилась через полчаса. Она прихватила пакет картофельных чипсов и немного дебры[51] и предложила Алейше. Девушка поинтересовалась что это такое, и Нилакши сказала: «О, это такая индийская еда. Вам может не понравиться», но Алейша все равно попробовала, съела крошечный кусочек размером с фалангу мизинца. Она заверила, что этого достаточно. Мукеш не был уверен, что девушка хоть что-то ела в последние дни.

Нилакши ничего не сказала Алейше, а просто обняла ее, без всякого стеснения и не спрашивая разрешения.

– Дочка, – мягко сказала она и прижала ее к себе как можно крепче.

Через некоторое время Алейша отстранилась.

– Мне нужно идти домой. – Они кивнули, и Нилакши повела их к машине.

Они ехали к дому Алейши в молчании, когда припарковались, девушка осталась сидеть в машине, словно приросла к месту. Ее явно страшила мысль о том, чтобы переступить порог и встретиться с тем, что ждало ее там: тоска, пустота, горе. Мукеш ее не винил. Он помнил, каким был его дом, когда умерла Наина. Он не мог в нем находиться, что-то делать. Рохини все уладила, разобрала вещи, раскладывая их по местам, сохраняя ощущение присутствия матери, чтобы ничего не напоминало ему, что она ушла навсегда. Он задавался вопросом: кто сделает такую же работу для Алейши? Где ее отец? Придет ли он домой, чтобы помочь?

Мукеш услышал внутри себя голос, наверное, Наины, велящий ему отвлечь Алейшу, помочь ей сфокусироваться на чем-то еще, помочь ей пережить момент.

– Алейша, – с опаской проговорил он, – что вы думаете о «Маленьких женщинах»? Это хорошая книга?

Она бросила на него взгляд, и он понял, что ему не следовало ничего говорить.

– Мне наплевать на «Маленьких женщин», мистер Патель! – огрызнулась Алейша, но тут же прикрыла рот рукой, словно желая вернуть слова обратно. Потом продолжала, уже тише: – Я слишком много времени провела с книгами. Мне надо начинать жить сначала, а не то запорю и все остальное.

Она заставила себя выйти из машины. «Жена путешественника во времени» осталась лежать на заднем сиденье. Они смотрели, как Алейша удаляется, несколько секунд медлит перед тем, как войти в дом. Девушка бросила на них последний взгляд перед тем, как закрыть за собой дверь.

Мукеш улыбнулся, надеясь, что она поймет: этой улыбкой он старается ее поддержать, показать, что она еще молода, ей сколько радостей предстоит пережить. Он хотел сказать что-то вроде: «Я всегда готов с вами поговорить», хотя надеялся, что у нее есть для этого кто-то более близкий.

Через несколько мгновений Мукеш подобрал с сиденья машины книгу и отнес ее к входной двери Алейши, где, как можно осторожнее, опустил ее в щель для писем. Возможно, прямо сейчас она ей не нужна, но, если в какой-то момент – через минуты, дни, недели или месяцы – эта книга сможет дать утешение, избавление – как это было с ним, оно того стоит.

Глава 33. Алейша

– Алейша, я пытался тебе позвонить, – раздался в трубке встревоженный голос Дина.

Экран, словно кусок льда, холодил ухо.

– Я не знаю, что делать, папа, – прошептала Алейша.

Она по привычке говорила с отцом по телефону шепотом, хотя понимала, что это необязательно, ведь Лейла была наверху, глухая ко всему окружающему миру.

Сегодня она попыталась достать маму из постели, потому что так надо было, но ей было невыносимо быть рядом с ней, так же как и Лейле. Виноваты были обе.

– Я не знаю, что делать, – повторила она, и по щеке у нее поползла слеза. И было ощущение, что она впервые за несколько лет честна со своим отцом. – Я не знаю, как уладить дела.

– Я знаю, милая, – сказал он срывающимся голосом. Он ее не понимал. Он ничего не понимал. – Мы сможем все уладить вместе. Как я могу помочь? Хочешь, приеду? Только скажи. Тебе незачем брать все на себя, хорошо? Я знаю, что ты переживаешь. Как мама?

«Могу подъехать» – эти слова лишний раз подтвердили, что Дин здесь не живет. Для него эта трагедия была где-то в отдалении. Он существовал вне мира Алейши и Эйдана и после похорон удалится обратно к своей жизни. Алейша никогда не сможет так. Она слишком часто проделывала это в последнее время, жалела себя, переживала о том, что друзья бросили ее, жила в вымышленных мирах других людей, не фокусируясь на собственном мире, на мире Эйдана.

– Нет, все в порядке, прямо сейчас нам ничего не нужно. На следующей неделе приезжают дядя Джереми и Рэйчел. Они привезут все необходимое.

Дядя Джереми и Рэйчел не спрашивали, что им нужно делать – они просто это делали.

Дорогая, мы будем у тебя через несколько дней, пробудем столько, сколько тебе нужно.

Р.

Дину нечего было ответить, поэтому он сказал:

– Хорошо, тогда, я пожалуй, пойду… Но знай, я тебя люблю. Мы это переживем. Дай мне знать, если что-то понадобится. Мы все преодолеем, Алейша.

Алейша опустила телефон. Они уже давно не были «мы».

Закончив разговор, она увидела несколько сообщений от Зака. Он беспокоился. Девушка вкратце рассказала ему о случившемся, самые мучительные детали, но больше ничего рассказывать не смогла. Он сказал ей, что всегда готов с ней поговорить и продолжал присылать ей дурацкие мемы про кошек. Она знала, что он старается, но этого было недостаточно.

Алейша сковыривала лак с ногтей. Ее взгляд задержался на фотографии над камином, на которой были запечатлены четверо: Алейша, Эйдан, Лейла, Дин. Ее гнев на время притупился. Эйдан после ухода Дина выкинул его вещи, поэтому она удивилась, что он оставил эту фотографию. Он даже стирал с нее пыль. Последнее напоминание об их семье; последнее свидетельство того, что они когда-то были семьей из четырех человек. После того как она, в момент безумия, спросила у матери, не мешает ли ей это фото, Лейла ответила:

– Нет. Это было счастливое время, а я не могу сожалеть о счастье.

Это осталось с Алейшей на долгие годы.

Ей хотелось, как Лейла, отгородиться от мира, но нужно было столько всего сделать, столько всего организовать. Единственное, что она прямо сейчас чувствовала, были оцепенение и леденящая кровь ненависть к каждой счастливой улыбке, к каждому живущему существу, когда ее брат, самый важный человек в ее жизни, был мертв.

Она видела на фотографии лицо Эйдана, его детскую улыбку, задающую ей вопрос: «Что случилось?»

– Ты прыгнул. Но это я могла тебя толкнуть.

Алейше было невыносимо оставаться в этом доме. Он был слишком шумным. Слишком тихим. Слишком пустым. Слишком наполненным. Она вышла, не заботясь о том, что Лейла может ее позвать, не заботясь о том, что призывы матери останутся без ответа. Она уже пережила самое худшее. Сегодня ей просто хотелось идти. На улицах смеялись люди. Они не знали, что Эйдана больше нет. Дети играли, кричали, визжали. Они не знали, что Эйдана больше нет. Она прошла мимо группы подростков, толкающихся и смеющихся, жизнь била ключом. И Алейшу поразило: те самые беззаботные школьные дни, о которых всегда вспоминают старики, – она их даже не знала. Поэтому она просто шагала и шагала.

Девушка поднялась по лестнице, там было так много ступенек, на платформу станции Стоунбридж-Парк. Оказавшись на самом верху, она почувствовала себя на вершине мира. Платформа была пуста в раскаленный летний день.

Яркие краски пестрили у края платформы и привлекли ее внимание. Она увидела цветы, конверты, записки, письма, колыхающиеся на ветру.

Она подошла ближе. Последнее место, где он был еще жив. Эйдан, покойся с миром.

Показался поезд до Бейкерлоо, приближался к ней, и Алейша представила, как брат бросается под него. Она хотела знать, шагнул он туда или прыгнул, что видели люди? Кричали ли они, просили его остановиться? Или просто ворчали из-за задержки поезда?

Она посмотрела на разноцветные цветы. Красные, белые, розовые, голубые. По крайней мере, три или четыре букета. Даже несколько подсолнухов. Он с самого детства любил подсолнухи. На открытке, подаренной ей на пятый день рождения, он нарисовал ее и себя рядом с большим подсолнухом. Он назвал открытку «Дом».

Она рассматривала парящие лепестки и мысленно сфотографировала мемориал брата. Девушка привыкла проходить мимо цветов, привязанных к фонарным столбам, всегда думая, как это грустно, что жизнь так рано оборвалась, но никогда не задерживаясь на этой мысли больше, чем на миг. Однако эти цветы были другими, бесконечно красивыми, но слишком маленькими, их было недостаточно, чтобы обозначить смерть Эйдана. Ей хотелось большего.

* * *

Придя домой, она прямиком направилась в спальню матери, та все так же лежала, свернувшись, на кровати, в том же положении, как Алейша ее оставила. Сердце девушки окаменело. Она ненавидела мать, ненавидела себя за все, что они сделали и чего не сделали, но Алейша обняла Лейлу, прильнув к ней всем телом, желая исчезнуть, ненадолго почувствовать успокоение, ощутить себя ближе хоть к кому, например, к матери. Ей хотелось быть вдали от мира, который ощущался совершенно чужим и вместе с тем неизменным.

Она взяла книгу «Жена путешественника во времени», которую принесла с собой наверх, желая отключиться, желая утешить Лейлу. Но какой сейчас толк в книгах? Персонажи, которые ей в них нравились, были выдуманными, они не могли ничего изменить. Они никогда не жили за пределами страниц. А тот человек, которого она любила, существовал в реальном мире, сражался за нее, поддерживал, отказался ради нее от многого. Теперь его не было в живых.

Алейша бросила книгу на пол возле кровати и крепче прижалась к Лейле. Она ждала, что тело матери будет сопротивляться ее прикосновению, но она не шевелилась, просто безмолвно всхлипывала, единственными признаками ее состояния были дрожь и поверхностное, сбивчивое дыхание.

Глава 34. Алейша

Алейша не спала уже несколько дней, страшась этого дня и того, как отреагирует Лейла.

Когда они стояли возле машины, дядя Джереми обнял девушку.

– Алейша, – сказал он. – Всему свое время, девочка моя. Не торопи события, хорошо? Мы вместе с тобой пройдем каждый этап пути. – Ей хотелось закричать, завопить, сказать всему миру, что единственное, что она желает, это забыть Лейлу, забыть похороны брата и бежать, не останавливаясь.

Дядя Джереми обнял ее крепче, чувствуя панику и напоминая девушке, что не даст упасть. Рэйчел была рядом, держала ее за руку, а Алейша чувствовала, что совершенно рассыпается.

– Я с тобой, Лейш, – сказала Рэйчел, стиснув колено Алейши, когда они уселись на заднем сиденье.

Она испытала облегчение оттого, что дядя Джереми и Рэйчел приехали за неделю до похорон, и ей не пришлось переживать это в одиночку.

Они сидели в машине, с опущенными глазами, неспособные смотреть на едущий перед ними гроб, только дядя Джереми не спускал глаз с Эйдана и пытался пошутить, тихонько, неуверенно, себе под нос:

– Нашему парню всегда нравилось путешествовать с шиком, почти «ягуар».

Никто ему не ответил. Когда они приехали в крематорий, вышли из машины, Джереми и Рэйчел прошли вперед, давая Алейше и Лейле минутку, чтобы побыть вместе.

– Я видела его сегодня переходящим дорогу, – прошептала Лейла, заговорив впервые за этот день.

– Кого?

– Эйдана.

– Нет, мама, ты его не видела.

Но Алейша тоже видела Эйдана. Сегодня, вчера, позавчера, видела повсюду. Она видела его в молодом человеке, слушающем громкую музыку на автобусной остановке, в мужчине, толкающем тележку с покупками, даже в глазах женщины, выбирающей овощи в магазине. Эйдан был везде.

Всякий раз, как она его видела, он был рядом, живой и здоровый, но только недосягаемый. Потом фантазия рассеивалась, и от него не оставалось ничего, кроме воспоминания.

Крематорий был полон; люди стояли в очереди снаружи, не имея возможности услышать службу. Но они были там ради него, ради Эйдана. Все они подходили выразить соболезнование Лейле. Мать Алейши улыбалась, говорила спасибо, но ее глаза оставались пустыми. Она прощалась с сыном.

Алейша крепко держала ее за руку, сжала еще сильнее, когда подошел Дин. Лейла в ответ тоже стиснула ее руку, пальцы крепко обвились вокруг пальцев дочери – это было впервые со дня смерти Эйдана, когда Алейша почувствовала, что между ними остался какой-то проблеск любви. Они были в одной лодке, хотелось им того или нет. Дин поцеловал Лейлу в щеку.

– Наш малыш… – проговорил Дин, его голос надломился, глаза были опущены. Его лицо выражало горе. Он выглядел старше обычного и полным сожалений.

Глядя на него, Алейша осознала, как сильно Эйдан походил на отца. Другой цвет глаз и волос, копна Дина еще посветлела с тех пор, как она видела его в последний раз, но черты лица были одинаковыми.

Лейла на мгновение отпустила руку дочери и положила ее на плечо Дина, взгляд матери тоже был устремлен на него. Алейша наблюдала, как она его утешает.

После нескольких секунд молчания Дин отошел и встал рядом со своей новой семьей, с белокурыми и золотисто-каштановыми локонами. Они были так непохожи. Никто бы не подумал, что они были ее сводными родственниками.

– Какой молодец, что пришел, – сказала Лейла.

А Алейше хотелось закричать.

В этот самый момент приковылял Мукеш. Он никогда не встречался с Эйданом, но все равно пришел. На нем был слегка тесноватый черный костюм, белая рубашка и галстук. Когда он ее приветствовал, он не мог подобрать слов, Алейша видела, что если он попытается заговорить, то заплачет. Он вручил Алейше листок бумаги с детским рисунком, но не схематичным, а красочным, детализированным. Женщина за библиотечной конторкой. Мужчина и молодая девушка держат книги, их окружают многочисленные полки.

У Алейши перехватило дыхание. Наверху деланно взрослым почерком было написано:

«Мы думаем о вас, Алейша»

А внизу двумя разными почерками значились пояснения:

«С любовью, Прия и мистер Пи».

Сжимая в руках рисунок, она подняла глаза на Мукеша. У нее не было слов.

Взгляд Алейши был прикован к фотографии Эйдана, которая стояла перед крематорием в массивной золотой раме, а лучший друг Эйдана Гай подошел к микрофону, его голос срывался. На фото, сделанном примерно год назад, брат был с широкой улыбкой, он сидел в своей свежеокрашенной машине, скрестив руки и дерзко вздернув бровь. Эйдан не думал тогда, что эту фотографию будут использовать для прощания с ним, что на нее будут смотреть его родные и знакомые, стараясь сохранить в памяти ту радость и надежду, что он дарил.

– Я хочу прочитать стихотворение, написанное Эйданом, когда ему было восемь лет, – тихо сказал Гай. – Он подарил его, когда у меня был неудачный день, сказал, что мне оно нужнее, чем ему, и сейчас я хочу подарить его вам.

Порою небо серо,

И всюду только тень,

За каждой тучей серою

Всегда есть ясный день.

Гай позволил словам восьмилетнего Эйдана несколько мгновений парить в воздухе, а потом прибавил с улыбкой:

– Знаете, он считал, что это по-настоящему глубоко. – Послышались редкие смешки. – Но, может, он прав. Я надеюсь, что он прав.

Алейша крепко сжала руку Лейлы.

Нилакши предложила устроить поминки в ее доме, и мистер Патель с дочерьми помогли их организовать.

– Нилакши, – сказала Алейша, – спасибо за… все. – Она обвела взглядом комнату, полную людей. – И спасибо мистеру Пателю за то, что все организовал.

– Нет нужды нас благодарить, Алейша, – будничным тоном промолвила Нилакши. – Дайте нам знать, если понадобится наша помощь.

– Спасибо. Тут есть место, где моя мама могла бы отдохнуть и на некоторое время отвлечься от всего этого?

– Конечно, – кивнула Нилакши. – Пойдемте, я покажу. – Она обняла Лейлу, которая сидела в уголке, стараясь быть как можно тише и незаметнее, и повела ее в гостевую спальню. Алейша никогда не видела, чтобы Лейла позволяла кому-то постороннему к ней приблизиться. На миг появился лучик надежды.

Заметив отсутствие Лейлы, Дин подошел к Алейше.

– Привет, дружок, – сказал он. – Как ты? Как твоя работа? Ты ведь работаешь в библиотеке, верно?

Он не хотел говорить об Эйдане, потому что тогда пришлось бы посмотреть в лицо тому, что вызывало в нем чувство вины; ей тоже этого не хотелось.

– Да, – холодно ответила Алейша. – Эйдану бы не понравилось столько внимания. – Она указала в сторону фотографий брата (очевидно, идея мистера П.). Самой Алейше было приятно их видеть, но она знала, что брат нашел бы тихий уголок, чтобы там спрятаться.

– Да, согласен, – сказал Дин, шумно прихлебывая кофе.

– Где твоя семья? – спросила Алейша, озираясь.

– О, они ушли некоторое время назад. Дети были сонные.

Она не ответила. После нескольких минут неловкого молчания Алейша заметила, что Нилакши вновь присоединилась к мистеру Пателю, который беседовал с дядей Джереми и Рэйчел. Они держали подносы с канапе, но мистер Патель не предлагал их гостям, а угощался сам.

– Вы в порядке? – с набитым ртом спросил он, бросая взгляд на Алейшу.

Алейша почувствовала, как глаза ее наполняются слезами, и слегка кивнула.

– Кто это старик? Его приглашали? – спросил Дин, недавно заметивший Мукеша. – Он весь вечер странно на меня смотрит.

– Он мой друг – из библиотеки, – сказала Алейша, более резко, чем ожидала. – Он очень хороший. – И, не ожидая ответа, отошла прочь.

Дин попрощался часом позже.

– Звони мне, когда я тебе понадоблюсь, – сказал он, звеня ключами от машины.

Алейша наблюдала, как он удаляется, задаваясь вопросом, хотел ли он остаться. Она помогала Нилакши унести на кухню использованные тарелки, но вскоре та ее прогнала. Мистер Пи уже ушел, ей так и не удалось попрощаться с ним и поблагодарить за рисунок, аккуратно спрятанный в сумку, рядом с крохотной мордочкой Кролика Питера. Пребывая в растерянности, она пошла наверх, где нашла Лейлу сидящей на кровати и смотрящей в окно.

Гостевая комната была опрятной, с минимумом личных фотографий и чистыми полотенцами, выложенными на открытой полке шкафа. Постельные принадлежности были в идеальном порядке, имелись даже диванные подушки и валик для йоги. Стопка одеял, которые дала Нилакши, так и лежали нетронутые на другом конце кровати.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Лейла.

Мать давным-давно не задавала этот вопрос, у Алейши не было ответа.

Они сидели в тяжелом молчании. Ногти Лейлы, врезаясь в ладонь, оставили яркие, резкие огненно-красные вмятины. Мама ковыряла кожу, сначала медленно, а потом неистово. Лейла понимала, что нельзя кричать, ее бы услышали люди, поэтому она бросилась лицом вниз на кровать и беззвучно выла в подушку.

Алейше очень хотелось сделать то же самое, но ей нужно быть сильной. Вместо этого она смотрела. Перед мысленным взором предстал Эйдан и Лейла, лежащая на кровати, шутящая, смеющаяся. Мама, которая лежала перед ней, устав кричать, уснула.

Глава 35. Мукеш

Мукеш вышел из дома под какофонию криков детей, играющих на улицах Уэмбли, и свиста кабриолетов, проносящихся мимо него. После исцеляющей передышки у кафе, торгующего лепешками доса навынос, где он наслаждался аппетитными ароматами специй, он наконец достиг библиотеки. Она была практически пуста. Стояла последняя неделя летних каникул, дети и взрослые были на открытом воздухе, наслаждаясь солнечным светом.

Алейша сидела на своем обычном месте за конторкой.

– Здравствуйте, – церемонно произнес он.

Возникло неловкое молчание; прошло две недели с тех пор, как они виделись. Его глаза метались по сторонам, выискивая, о чем поговорить. Наконец его взгляд остановился на стопке рекламных буклетов на столе, с тем же зловещим лозунгом, который он так хорошо помнил: «Спасите наши библиотеки». Мукеш быстро отвел взгляд, не желая сейчас думать о негативном.

– У меня очень сухая кожа, может быть, обгорел?

Мукеш мысленно обругал себя за глупость. Не мог придумать что-нибудь другое?

– Мы с вами… мы не обгораем, – смущенно ответила Алейша, и Мукеш покачал головой.

Он вытянул вперед руку.

– Может, кожа и не покраснела, но обожжена. Моя Наина была права.

– У Кайла в столе есть кокосовое масло. Помажьте, оно успокоит боль. Как вы себя чувствуете? – спросила Алейша. Белки ее глаз были красными, и кожа блестела под тонким слоем косметики.

Не в силах ответить или поблагодарить, он густым слоем нанес крем.

– Должно быть, такая штука была у моей Наины, пахнет знакомо.

– Вероятно.

– Вам обязательно надо было выходить на работу, Алейша? – мягко спросил он.

– Мне надо работать – привычный режим лучше. Все нормально.

– Ладно, раз вы так считаете… Как ваша мама?

Алейша пожала плечами.

– Дядя и кузина, вы с ними встречались, недолго будут гостить у нас, чтобы немного помочь. Мама им рада. – Мукешу показалось, что ей хочется сказать больше, он был доволен, что кто-то может облегчить ношу Алейши. Ей всего семнадцать лет, она слишком молода, чтобы взвалить столько на себя. Ее брату было… двадцать пять, тоже слишком молод, чтобы заботиться о семье.

– Я хочу, чтобы мама обратилась за помощью, мне тоже нужна. Ну, понимаете… поговорить с профессионалом. Она ни разу не обращалась к врачу. Эйдан тоже этого хотел. Она никогда ни с кем не говорила. Это могло бы помочь.

Алейша пожала плечами.

Мукеш не привык к тому, чтобы люди говорили о подобных вещах: о докторах, о проблемах психического здоровья. Мужчина смутился, но Алейше нужен был собеседник, и он может им стать. Возможно, он ничего не понимает в этом, но он может выслушать.

– Я думаю… «Возлюбленная» очень поможет, – осторожно сказал он. – Книга. Вы ее прочли?

Она бросила на него быстрый взгляд.

– Я больше не хочу думать о книгах.

– Нет, мисс Алейша, я тоже раньше о них не думал, но книги тоже могут нам помочь.

Алейша тяжело вздохнула, раздраженно закатила глаза, начала нетерпеливо постукивать ногтями по столу, и на миг он будто снова перенесся в свой первый день в библиотеке.

– Вот смотрите, «Жена путешественника во времени», – сказал он. Взгляд Алейши бегал по сторонам. – Когда Наина скончалась, эта книга отвлекла меня от горя, но она же и приблизила к ней. Но сейчас я уверен, что она помогла мне разобраться в некоторых вещах, понимаете?

– Нет, мистер Пи, – резко ответила Алейша, – не понимаю. Я провела целое лето, копаясь в чужих жизнях. Я забыла о своей жизни, забыла о реальных людях вокруг меня.

– «Возлюбленная», – продолжал Мукеш, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Вы ее читали? Как Денвер помогала своей матери? – Мукеш подождал ответа, но Алейша рылась в телефоне. – Ладно, я скажу вам, что думаю. Денвер поняла, что нахождение в доме с ее матерью и призраком Возлюбленной никак не поможет. Поэтому Денвер ушла оттуда, чтобы получить помощь от общества, других женщин, которые хотели помочь. Она попросила о помощи, когда ее мать не могла это сделать.

Мукеш замолчал, чтобы придать веса словам, и на какой-то миг почувствовал на своем плече подбадривающую руку Наины.

Алейша продолжала упрямо смотреть на стол, отказываясь поднять на него глаза.

– Алейша, – мягко произнес Мукеш, – пожалуйста, постарайтесь запомнить, что книги не всегда бегство от действительности; иногда книги учат нас жизни. Они показывают нам мир, а не прячут его.

«Вот настоящая мудрость Аттикуса, Мукеш», – громче, чем когда-либо прежде, прошептала ему на ухо Наина. Пошатнувшись, он ухватился за стойку.

Мукеш ждал ответа Алейши, но она не отвечала и продолжала возиться в телефоне, потом положила его рядом с собой и просто смотрела на экран.

Время от времени телефон загорался и жужжал, лежа на столе перед ними, обычно она переворачивала его лицом вниз, но сегодня Алейша отслеживала все звонки и сообщения. Ее мысли были где-то далеко. Это было понятно.

Мукеш не хотел ее огорчать, но он подумал, что лучше не смотреть в телефон посреди разговора. Его дочери тоже всегда так делали, словно по-настоящему и не участвовали в разговоре.

– Что там? – спросил Мукеш, стараясь говорить небрежно.

Алейша показала ему экран, на котором было фото девушки и Эйдана, оба щурятся от солнца. На нем были солнечные очки.

– Мило.

– Нет, смотрите, что написали внизу.

Мукеш кое-как разглядел напечатанные слова, но, хоть убей, не мог их разобрать.

– Я не вижу, – признался он, и Алейша зачитала их вслух, вместе со всеми хэштегами.

– «Ты всегда рядом со мной, всегда любим. Скучаю по тебе, Эйд. Никогда тебя не забуду. #Покойся с миром #Умер, но не забыт #Покойся в раю #Депрессия #Время поговорить».

– Это дань памяти, – сказал Мукеш.

– Нет! – яростно воскликнула она. – Чтобы сделать пост в Инстаграм, требуется не больше пяти минут. Они распространили моего брата по всему интернету, заявляя свои права на скорбь. Они даже выложили в сториз похороны!

Мукеш понятия не имел, что это означает – «сториз», но, что бы это ни было, оно явно расстроило Алейшу.

– Кто помечает хэштегом тему депрессии? Они даже не знают, что это такое. И какого хрена они отмечают его? Он что, будет это читать? Из рая?

– Я не знаю, что это означает.

– Смотрите. – Алейша передала телефон Мукешу. – Прокрутите вниз. – Мукеш сделал, как было велено, его пальцы елозили по экрану, пока картинка не начала перемещаться.

Там были десятки фотографий Эйдана с разными людьми, несколько фото его имени, выложенного цветами, Мукеш узнал обеденный стол Нилакши. Все. Они задокументировали все.

– Каждый может на это пялиться. Каждый. Даже люди, которые его не знали. Мы хотели маленькую, интимную церемонию для друзей и родственников.

По щеке Алейши сбежала одна-единственная слеза, которую девушка не стала смахивать, чтобы не привлекать внимание. Мукеш все замечал, ведь он воспитал трех девочек-подростков, каждая хоть раз в жизни проделывала этот трюк, который мог быть реакцией на концовку фильма «Эта прекрасная жизнь» (самый печальный в мире фильм) или если по дороге из школы кто-то дал им оплеху из-за цвета кожи, а девочки делали вид, что их это не трогает и что винить некого.

– Простите, Алейша, я думаю, что это их способ почтить его память. – Мукеш вернул телефон.

Алейша, как одержимая, прокручивала изображения на экране, коснулась нескольких значков и начала печатать. Мукеш забеспокоился, что она пишет людям ужасные письма. Поймут ли они ее? Простят?

– Мой отец поместил фотографию малютки-Эйдана на аватарку своего профиля в Фейсбуке. Он не размещал никого из нас в Фейсбуке с тех пор, как женился во второй раз. А теперь решил почтить память мертвого ребенка?

Мукеш заметил, что Алейша чеканила слова, ее привычный тон испарился.

– Алейша, мне кажется, вам надо оградить себя от интернета. Пожалуйста, хотя бы на время.

Алейша посмотрела ему в глаза впервые с тех пор, как он начал говорить о «Жене путешественника во времени». Лицо девушки скривилось, она потерла глаза и сделала три глубоких вдоха.

– Вы правы, – сказала она, наконец, переворачивая телефон экраном вниз.

Мукеш кивнул – да, он был прав.

Некоторое время они сидели одни в тишине, забившись в угол библиотеки. Мукеш огляделся, сегодня было тихо, хотя обычно здесь бывают люди, маленькое сообщество, частью которого он себя ощущал.

Он перешел в другую часть библиотеки, желая дать Алейше немного пространства, но не уходя слишком далеко. Мукеш открыл «Возлюбленную», хотя уже закончил книгу, но не хотел просить новый роман, чтобы не оказывать на Алейшу давление.

Он листал страницы, где Денвер составляла план, как вырваться за пределы дома номер 124. Денвер, которая не покидала жилище двенадцать лет; Денвер, которая испытывала страх перед внешним миром – она отправилась за помощью, преодолела свои страхи, и тридцать женщин общины явились, чтобы помочь девушке.

Мукеш вновь обвел взглядом библиотеку. В каком-то смысле шаги, которые привели его сюда, были для Мукеша шансом попросить о помощи и обратиться к сообществу. Он, конечно, не просидел в доме двенадцать лет, но за долгое время не прочел ни одной книги, и никогда не переступал порога библиотеки, вплоть до нынешнего лета. Он вспомнил о листовках, напечатанный на них лозунг отпечатался в его мозгу: «Спасите наши библиотеки». Наина всегда говорила о том, как печально, если библиотеки исчезнут. Он думал о тех вещах, которые, благодаря этому месту, стали для него важны: о мудрости книжных персонажей, о знакомых лицах, улыбающихся ему, когда он входил, об Алейше, советующей, направляющей его, о том, что теперь он способен общаться с Прией, видеть, как она вырастает в читателя… Эта библиотека стала для него много значить. Она ощущалась домом. А любое место – это люди. Так всегда говорила Наина о мандире. И Алейша часто повторяла, что библиотека много значила для Эйдана…

Его вдруг осенила мысль, словно гром среди ясного неба, может, его вдохновил мудрый Аттикус Финч. Он вытолкнул себя из кресла и потопал к стойке регистрации.

– Алейша, – сказал он тихим голосом. Библиотека по-прежнему была пуста, но мысленно Мукеш представил всех вымышленных персонажей и живых людей, кого он здесь встретил за лето.

– Да? – резко отозвалась она, и было видно, что она тут же пожалела об этом тоне. – Да, – повторила она, на этот раз мягче.

– Вы знаете про это? – Он поднял со стола буклет «Спасите наши библиотеки».

– И?

– Как мы собираемся спасти наши библиотеки, если не просим о помощи?

– Ну, мистер Патель, именно об этом здесь и написано.

– Ладно, пусть так, но… вы помните о том, как Денвер попросила общину о помощи? Что если мы тоже обратимся за помощью к местной общественности? Потому что эта библиотека… она мне очень помогла, сделала смелее, дала друзей. А я только один человек из многих.

– Извините, я не понимаю. – Лицо Алейши ничего не выражало.

– Когда я сижу здесь в тишине, вместе с остальными, я не чувствую себя так одиноко, как дома, в окружении родных, которые постоянно меня обсуждают. Это приятно и успокаивающе – видеть одних и тех же людей каждую неделю. Для меня очень важно, что есть люди, которые со мной заодно. Я получил это, потому что вышел из дома, из зоны комфорта, точь-в-точь как Денвер… и вот я здесь, в библиотеке… в месте, которое мне помогает. И вы всегда упоминали, что Эйдан тоже любил библиотеку. Что ему здесь нравилось?

– Умиротворение. Думаю, он находил ее умиротворяющей. Здесь он мог побыть в одиночестве. Но Эйдан не приходил сюда уже много лет, разве только иногда, чтобы время от времени приглядывать за мной. Он был так занят.

– Да, понимаю. Очень многие приходят сюда за покоем или чтобы найти друзей. Что бы он чувствовал, если бы библиотеки закрыли?

Алейша пожала плечами.

– Он был бы рад, если бы муниципалитет закрыл это заведение?

Алейша опять пожала плечами.

– Я думаю, не был бы. Да и вы тоже.

Алейша улыбнулась.

– Да, вы правы, но не понимаю, что мы можем сделать. Многие видели эти буклеты, и существует онлайн-платформа для пожертвований.

– У меня есть идея получше. – Он ждал, когда Алейша скажет что-нибудь вроде: «Продолжайте, я хочу узнать», но она не сказала, поэтому он все равно продолжал. – Я знаю, что вы устраиваете много разных вещей, вроде читательского клуба, я видел пригласительные плакаты на стене. Но вы должны хотеть большего, верно? – И вновь Алейша осталась безмолвной. – Поэтому я хотел бы устроить утренний или дневной прием для желающих, вам лучше знать в какое время. Вы же профессионал.

Алейша вытаращила глаза.

– Я не профессионал. Что вы имеете в виду?

– Не нужно читательского билета, не нужно брать книги, если не хочешь. Мы могли бы использовать стойку регистрации для раздачи кофе, кексов или другой еды; люди всегда приходят, если еда бесплатная или если плата пойдет на благотворительность. Можно делать это каждую среду. У людей появится возможность общаться друг с другом. Мы можем помочь людям почувствовать себя немножко менее одинокими. Вдруг благодаря этому библиотека сможет остаться на плаву? Хотя посетители не обязаны записываться в библиотеку, но как только они окажутся здесь, им захочется это сделать, не так ли? Это может вернуть популярность библиотеке!

– Вы считаете, что придет достаточно людей? Здешняя публика не особенно разговорчива, верно? Если не считать той леди, которая иногда приходит по вторникам и болтает без умолку.

– Это наш шанс попросить о помощи для библиотеки и друг друга. Давайте попробуем? Думаю, будет славно, возможно, людей просто нужно немного подтолкнуть к общению.

– Не знаю, согласится ли мой босс. А вдруг это будут те же самые люди, что и так сюда ходят?

– Ему это понравится, ведь это привлечет больше людей в библиотеку. «Приходи за пирожными и получи книги и новые знакомства!» Разве не так? Мы могли бы сделать листовки, но не такие грустные, как эти. – Он опять поднял буклет «Спасите наши библиотеки».

Она вздохнула.

– Я спрошу.

– И я подумал… может, первую встречу провести в память об Эйдане? Даже если у него не было времени на библиотеку в последние годы, это место много для него значило. Он ведь хотел, чтобы вы здесь работали? И это вам тоже помогло. Правда? Думаю, помогло. Может быть, это поможет сохранить память о нем за пределами постов в Инстаграме.

Алейша кивнула, пряча улыбку. В этот момент в библиотеку вошел Любитель детективов Крис, как всегда в толстовке с капюшоном и джинсах.

– Крис! – позвал его Мукеш, источая энтузиазм. – Что вы думаете об утренних посиделках по средам в библиотеке?

Крис выглядел слегка опешившим, это была самая длинная речь Мукеша, обращенная к нему; обычно он получал от него только улыбку и приветственный взмах рукой.

– Э-э… да, это было бы недурно. Моя мама любит такие штуки. Посиделки с кофе.

– Вот видите! – Мукеш, указывая на Криса, посмотрел на Алейшу. – Так вы спросите? Крис приведет свою маму. Это будет замечательно. Я в восторге. – Мукеш улыбался от уха до уха, и Алейша рассмеялась. Крис пожал плечами, не понимая, что сейчас произошло, и продолжил путь к своему обычному месту.

– Наине бы это понравилось! Она обожала такие вещи – а теперь я сам их творю. И даже не в храме.

Мукеш вскочил со своего кресла и, перегнувшись через конторку (правда, очень медленно, потому что его спина оказалась гораздо менее гибкой, чем ему помнилось), похлопал Алейшу по плечу. На какой-то момент забыв, что теперь он – старый человек с больными суставами. На какой-то момент он почувствовал себя молодым.

Глава 36. Алейша

Теперь она смотрела на цветы на платформе глазами тех, кто в социальных сетях поставил сорок пять лайков. Лепестки цветов чернели, растения умирали, ведь они были не вечными. Сейчас Эйдан был в мыслях у этих людей, но, подобно вот этим цветам, когда-нибудь память о нем увянет.

Утренние посиделки в честь Эйдана… он бы посмеялся над этой идеей, потому что ненавидел внимание. Но он очень любил библиотеку и хотел, чтобы сестра пошла на эту работу. Библиотека много лет была его любимым местом. Быть может, мистер Пи был прав. И это было бы той мелочью, что ей по силам сделать, тем, что она могла осуществить, чтобы сохранить память о брате и доказать ему, что библиотека стала важной и для нее. Она знала, что он хотел этого, чтобы там она обрела душевный покой.

Нельзя было терять времени, мистер Пи не оставит ее в покое, пока все не будет организовано. Решимость – вот, что читалось в его глазах. Он почти выбежал из библиотеки, прижимая к груди «Возлюбленную», маша другой рукой Алейше и Любителю детективов Крису.

Она позвонила Кайлу, спросила, когда он будет на работе, не собирается ли прийти на свою смену сегодня.

– Да, я буду.

– Отлично. У мистера П. есть кое-какие идеи, которые могут придать немного остроты этому месту.

– Библиотеке?

– Да.

– Ты точно в порядке, Алейша? – спросил Кайл.

– Да, все хорошо. Когда отвлекаешься, легче. Это, – она указала на экран компьютера, – как ни странно, помогает.

Кайл кивнул.

– Похоже, мистер Пи знает, что делает. Говорят, что с возрастом приходит мудрость. Сколько у тебя осталось рабочих смен до возвращения в школу?

Алейша пожала плечами.

– Еще одна неделя, так что пять или, может, шесть.

– Боже, уже так скоро. Нам будет тебя не хватать.

Алейша снова пожала плечами.

– Да, думаю, мне здесь понравилось. Эйдан говорил, что так и произойдет. Что я удивлю сама себя.

– А как же твое мнение, что «это всего лишь дерьмовая работа на лето»? Ты так не хотела ничего делать в свой первый день.

– Не хотела. Да, это всего лишь дерьмовая работа на лето. Но, знаешь, она вошла у меня в привычку, – сказала она, и на губах ее появилась чуть заметная улыбка.

Вскоре появился Термос. Алейша почувствовала прилив адреналина. Она была благодарна, когда Кайл подготовил для нее почву, начав разговор с боссом со слов:

– У Алейши есть отличная идея.

Девушка почувствовала, как все внимание обратилось на нее. У нее пересохло во рту, словно она готовилась произнести речь, а затем вспомнила Аттикуса в зале суда. Он не проявлял признаков слабости.

Она сделала глубокий вдох, и с губ стали слетать слова.

– Мы хотим внести одно предложение, – последнее слово звучало странновато, но подход был верным. Термос весь обратился в слух. – Мы хотим предложить день открытых дверей. Нам надо завлечь в библиотеку побольше людей. У этого места… есть дружелюбная семейная энергетика – нам надо этим воспользоваться. Помочь людям проникнуться духом единства, помочь библиотеке стать центром общины, понимаете? Таким местом, которое собирает людей вместе, побуждает их общаться, раскрываться, открывать для себя что-то новое…

– Послушайте, Алейша, а нужно ли вам здесь находиться? Я ведь велел вам не спешить с выходом на работу, – сказал Термос.

– Отвлекаться полезно, – пробормотала она, а потом, уже громче, продолжала: – Ну так вот, день открытых дверей будет бесплатным для всех желающих. Новые знакомства, возможность насладиться тишиной и покоем, встречи с друзьями. Это место всегда было общественным центром – но в последнее время чересчур уж молчаливым. Давайте это изменим.

Дев медленно кивал, откручивая крышку своего термоса.

– Ну, а будут ли поощрять людей пользоваться библиотекой? Это для нас ключевой момент.

– Да, конечно! Может быть, Люси или Бенни могли бы помочь, например, раздавать флаеры? Мы хотим показать людям, какое это замечательное место, они придут за пирожным, а останутся ради книг и новых друзей.

– Прекрасно, это именно то, что нам нужно. Честно говоря, было очень непросто поддерживать библиотеку на плаву. В муниципалитете вечно беспокоятся о бюджетах, особенно когда сравнивается наша загруженность с загруженностью библиотеки административного центра. – Дев сделал длинный глоток из своего термоса. – Кружок вязания был отличной идеей, но сейчас количество его участников снизилось до пары завсегдатаев. Люси одна его ведет, и у нее едва хватает времени. Книжный клуб тоже уже не так популярен, как прежде. Но вот это… это может сработать. Бибиотека – это не только книги.

Кайл и Алейша переглянулись, между ними протянулась ниточка надежды.

– Что, если мы попробуем это сделать утром в среду? Это самое спокойное время!

Кайл и Алейша кивнули.

– Превосходно. Мне нравится. Это место, оно ведь про контакты. Ваша идея, Алейша, она действительно попала в точку. Мне очень нравится, – сказал Дев. – Я думаю, нам следует попробовать на следующей неделе, посмотрим, как пойдет дело. Мы всегда можем начать с небольшого количества встреч – раз в месяц или раз в два месяца.

– Недели мало для оповещения.

– Ну, тогда вам лучше скорее приниматься за дело.

Алейша посмотрела на Кайла, который, откинувшись на стуле, наблюдал за разворачивающейся ситуацией. Девушка улыбнулась, и он приподнял брови, одновременно поднимая вверх большие пальцы.

Алейше было невтерпеж поделиться этим с мистером П.

Глава 37. Мукеш

– Би-и-п. Рохини, будь добра, помоги. Мне нужно несколько подносов с едой в следующую среду, привези их ко мне домой вечером во вторник; может, привезешь самосу[52], которую ты готовишь? Это было бы славно. Это нужно для утренних посиделок в библиотеке. Я помогаю их организовывать.

– Би-и-п. Вритти? Мне нужна твоя кулинарная помощь, можешь принести какие-нибудь закуски для утренних посиделок в библиотеке, в следующую среду? Пожалуйста, доставь их ко мне домой вечером во вторник. Что-нибудь ги-по-ал-лер-ген-ное.

– Би-и-п. Дипали, дочка, пожалуйста, привези свой знаменитый пунш, тот, что ты готовишь для особых случаев, он потребуется для утренних посиделок в библиотеке в среду. Привези его прямо туда, но приезжай ко мне домой вечером во вторник, чтобы помочь.

Он положил трубку и проставил галочки в списке напротив имен своих дочерей, потом повернулся к Нилакши, которая сидела в гостиной и, как всегда, смотрела по телевизору индийский развлекательный канал.

– Нилакшибен? – осторожно позвал он.

– М-м-м. – Она на секунду отвернулась от телевизора, ее внимание все еще было прикованно к мелодраме.

– Алейша просила меня раздать флаеры для библиотеки. – Он помахал перед ней свежеотпечатанными яркими, жизнерадостными листовками. – Их сделал Зак. Хорошие, правда? Как ты думаешь, я могу раздать их в мандире? Не засмеют ли меня? Они ведь думают, что я одинокий старый вдовец.

– Мукешбхаи, – ласково сказала Нилакши. – Ты не одинокий старый вдовец. И они знают, как много библиотека значила для Наины, поэтому поймут, что ты делаешь это не только для того милого молодого человека Эйдана, но и для нее. Она бы тобой очень гордилась.

Глядя на Нилакши, он понимал, что обрел гармонию. Нилакши была его другом. А Наина в каком-то смысле и подтолкнула ее к нему, сделала так, чтобы их пути пересеклись. Она свела их вместе для совместного времяпрепровождения точно так же, как привела его в мандир и оставила в качестве знака «Жену путешественника во времени». Она была рядом с ним с самого начала.

Он думал о распространении флаеров в мандире, что скажут люди: никто не ожидает этого от Мукеша Пателя. Но его это, пожалуй, не пугало. Это было ради благого дела. Город часто оказывался местом одиночества, и даже в Уэмбли, где множество людей знали друг друга, многие все равно чувствовали себя одиноко.

Потом он подумал, можно ли распространять флаеры через почтовые ящики в домах? Ведь некоторые люди не любят листовки, буклеты, все в таком роде. Неужели нечто столь невинное, как опускание листовок в щель для писем заставить его попасть в пролет?

– В переплет, – донесся до него голос Нилакши. – Надо говорить «попасть в переплет».

* * *

В храме Мукеш наконец приободрился, младший сын Харишбхаи возил его в одном из кресел-каталок. Сам, без чужой помощи он в нем ехать не мог.

– Понимаешь, мне нужны обе руки свободными, – взмолился Мукеш.

– Ладно, Мукеш, удружу тебе за десятку, – согласился сын Харишбхаи.

В каталке мужчина ездил взад и вперед по вестибюлю, проехал мимо сувенирной лавки, мимо зон смены обуви и туалетов. Пока что он раздал только три штуки. Ему надо сменить подход.

Сын Харишбхаи слушал что-то в наушниках и понимал, в каком направлении Мукеш хочет ехать, только если старик картинным взмахом руки указывал его. Мукеш испытывал облегчение оттого, что ему не приходилось поддерживать разговор с парнем. Хотя он ненавидел соответствовать стереотипу старика, но ему понравилось кресло-каталка, и он недоумевал, почему не испробовал его раньше, ведь можно было приспособить кого-то вроде сына Харишбхаи его возить. До чего же быстро он двигался!

Напрягая мозги в поисках вдохновения, Мукеш подумал о телепрограммах вроде «Жителей Ист-Энда», где люди оглушительно кричали, о выкриках «Прочти все об этом!» с газетных прилавков, «Два помидора за двадцать пенсов!» с рыночных лотков. Он кашлянул, прочищая горло, и, размахивая над головой флаерами, принялся кричать, не слишком громко, иначе бы его отсюда попросили, но достаточно громко, чтобы быть услышанным:

– Большая библиотечная тусовка, не пропустите, все ваши друзья будут там и удивятся, если вас не будет. Приводите своих детей и внуков!

Это оказалось чудодейственным, тут же подошли две женщины. Он завоевал их внимание! Он вручил им флаеры, проносясь мимо, надеясь, что они не порезались бумагой.

В проходах между прилавками сувенирного магазина было недостаточно места для кресла Мукеша и сына Харишбхаи. Чувствуя, что это не совсем правильная тактика, Мукеш велел сыну Харишбхаи как можно скорее выбираться из сувенирной лавки, и тут они столкнулись с Рохини и Нилакши. Которые были вместе…

– О! – сказала Рохини.

– О! – сказала Нилакши.

– О! – сказал Мукеш.

– Привет, я сын Харишбхаи, – сказал сын Харишбхаи.

– Мы собираемся пойти на сатсанг, – проговорила Рохини. – Я на сегодня отпросилась с работы. Прия с Робертом, – добавила она, предвосхищая его вопрос.

– Мы с твоей дочерью знакомимся ближе! – промолвила Нилакши, а лицо ее сияло.

Мукеш поманил Рохини и прошептал ей на ухо:

– Ты совсем как твоя мама. Всегда дружелюбна к людям.

Рохини широко улыбнулась в ответ, желая таким образом сказать: «Если она часть твоей семьи, она часть моей семьи тоже».

– Вот, держите. – И он вручил им листовки. – И мы также просим принести домашней еды, так что постарайтесь! Ты получила мое сообщение? Нам нужно представить вегетарианскую еду во всей красе. Я могу даже приготовить мой знаменитый панир[53].

Рохини и Нилакши переглянулись.

– Знаменитый? – переспросила Рохини. – Я думала, ты просто однажды умудрился его не сжечь…

– Сын Харишбхаи, – обратился Мукеш, гадая, есть ли у парня имя, но ценя его сильное чувство причастности к семье, присущее Харишбхаи. – Поехали! Вон там вижу несколько одиноких с виду душ, которым нужен флаер. Пожалуйста, подготовьте к среде еду!

И с этими словами они со свистом пронеслись по гладкому деревянному полу и по застеленному ковром подъему въехали на мраморный пол, ведущий к храму.

Когда наступил вечер вторника, Мукеша переполнял адреналин. Рохини, Дипали и Вритти готовили на кухне закуски, а близнецы сеяли хаос в коридорах. Когда в дверь позвонил Зак, Мукеш перенесся на несколько лет назад, когда Наина организовывала благотворительный вечер по сбору средств, у нее всегда был приготовлен набор закусок и угощений, чтобы «поддержать энергию». Он ничего такого не приготовил. Но, к счастью, Зак держал в руках упаковку чипсов и соус сальса. Мукеш был несказанно благодарен.

– Моя мама говорит: «Никогда не приходи в чужой дом с пустыми руками!», – сказал Зак.

Мукеш захлопал в ладоши.

– Ты хороший мальчик!

Без Алейши Зак чувствовал себя в доме Мукеша не в своей тарелке. Он то и дело спрашивал у Мукеша разрешения сделать то или это. Звучало это так:

– Мистер Патель, можно мне взять эти тарелки под «Доритос»?

Мукеш одобрительно кивал.

– Мистер Патель, можно мне стакан воды?

Мукеш кивал.

А потом:

– Мистер Патель, можно воспользоваться вашим туалетом?

Мукеш сказал:

– Конечно, Зак. Знай, мой дом теперь и твой дом. Делай все, что тебе нужно.

Зак широко улыбнулся, но продолжал ходить по дому с опаской, как будто не хотел оставлять после себя никаких следов. Мукеш, посмеиваясь, стал лущить в миску горох для качори[54], пока не появился Джаеш и не попытался использовать деда с миской в качестве гимнастической стенки.

Следующим прибыл Нихил, нагруженный овощами из магазина, но только он появился в дверях, как был тотчас призван Рохини.

– Нихил, ты нам нужен, иди сюда.

Нихил нехотя вошел; в руке у Рохини был блокнот.

– Значит, так, – властно произнесла она. – Привезешь завтра утром еще кое-какие ингредиенты, чтобы я смогла их поджарить перед нашим уходом. Тетя Нилакши сказала, что я могу использовать ее скороварку. – Произнося имя Нилакши, она посмотрела на своего отца и улыбнулась. Мукеш вернул улыбку, кивая сквозь боль, потому что Джая начала колотить его своими крохотными кулачками.

– Джая, не обижай дедушку, – пожурила ее Рохини. – Играй спокойно. – Та подчинилась, но только на секунду, пока тетя не отвернулась.

Посреди суматохи в гостиной Мукеш заметил Прию, приткнувшуюся в уголке с книгой в руке. Ему удалось освободиться от Джаи и Джаеша и подойти с миской гороха к ней.

Приблизившись, Мукеш увидел, что она читает по второму разу «Маленьких женщин».

– Детка, ты уже это читала.

Прия кивнула.

– Я знаю, но эта книга напоминает мне о бабушке. Я словно слышу ее голос. Кроме того, дедушка, бабуля всегда говорила мне, что иногда, когда книга тебе по-настоящему нравится, нужно прочесть ее снова! Пережить то, что ты полюбил, и прояснить то, что упустил в первый раз. Книги меняются по мере того, как меняется их читатель. Так говорила бабушка.

Мукеш согласно кивнул. Он понимал.

Зак вручил Мукешу кружку с чаем и спросил Прию, не хочет ли она тоже. На заднем плане Рохини сказала: «Она не пьет чай», но Прия промолвила: «Я бы выпила одну, будьте добры, Зак», так что он протянул ей кружку.

Прия улыбнулась, отложила книгу и обняла кружку обеими руками, потом посмотрела на мать и шаловливо высунула язык.

Мукеш побрел к своему стулу и сел, обводя глазами гостиную, полную жизни, за пределами которой бегали взад и вперед по коридору близнецы. Так много людей не бывало в его доме со времен смерти Наины.

Он подумал об Алейше и Лейле в их безмолвном доме.

Часть девятая. «Достойный жених». Викрам Сет

Глава 38. Алейша

– Алейша, ты выглядишь измученной.

– Наверное.

– Послушай, почему бы тебе не вздремнуть чуток перед работой? – спросила Рэйчел, кладя руку ей на плечо.

– Да, может быть. – Алейше ничего так не хотелось, как погрузиться в постель и никогда не вставать, но ее мысли вернулись к маме, которая занималась именно этим в последние сутки. Да что там сутки, она делала это годами. – Дай мне только посмотреть, как она…

– Мам, – прошептала Алейша, просовывая голову в дверь. – Здесь остаются дядя Джереми и Рэйчел, я хочу немного поспать, хорошо? Они собираются пообедать в саду. Сегодня прекрасный день, не хочешь к ним присоединиться? – Она старалась говорить как можно тише.

Лейла сидела на кровати, уставившись в стену.

– Я в порядке, – сказала она. – Иди, поспи.

– Как она? – Дядя Джереми стоял прямо за дверью.

– Она не хочет выходить. Честное слово, нет смысла уговаривать.

– Нет, моя девочка, смысл есть. – Дядя Джереми вошел в комнату. – Лейла, как ты себя чувствуешь? За окном славный денек.

На завтра намечались утренние посиделки в библиотеке в память об Эйдане, а она отнюдь не чувствовала себя готовой. Она была измотана. Алейша позволила своим мыслям переключиться, а ногам – повести ее по коридору в комнату Эйдана. Там царило безмолвие. Все оставалось нетронутым. Они не перебирали его вещи, Алейша не могла себя заставить к чему-нибудь прикоснуться. Она подошла к его кровати, безукоризненно заправленной. Несмотря на беспорядок в остальной части комнаты, что было тоже нехарактерно для Эйдана, свою постель брат всегда убирал. Она легла на покрывало, стараясь не оставить следа. Ее голова упала на подушку, а взор привлекла стопка книг возле кровати, теперь покрытая тонким слоем пыли.

Она перевернулась на спину и уставилась в потолок, желая, чтобы сон сморил ее. Вдруг на прикроватной тумбочке зазвонил телефон: Кайл. Конечно. Она позже увидится с ним сегодня в библиотеке, когда придет сменять его, поэтому перевернула телефон экраном вниз. Взгляд снова оказался на стопке книг.

Как же она раньше не заметила? Спрятавшись между книгами о преступлениях, написанными Мартиной Коулс, была иная книга.

«Жена путешественника во времени».

Она подумала о своей книге, экземпляре мистера Пателя, покоящемся возле ее кровати, отвергнутом и забытом.

У нее подступил ком к горлу. Алейша вспомнила, как мистер Пи рассказывал ей о том, как книга ему помогла. «Книги показывают нам мир, а не прячут». Она представила себе Эйдана, сидящего на этом самом месте и читающего ее. Видела ли она когда-нибудь, как он ее читает? Как давно он ее читал?

Девушка набрала в грудь побольше воздуха и извлекла книгу, а потом очень бережно взяла ее в руки. Она была уверена, что во время чтения пряталась от жизни. Но, может быть, мистер Пи был прав – книги учат. Она видела, что приходится переживать героям. Могла ли она воспользоваться их опытом, чтобы преодолеть свои тяготы? Есть книга, в комнате Эйдана, на его прикроватной тумбочке. Если он когда-либо ее читал, она тоже хочет прочитать.

Алейша открыла первую страницу «Жены путешественника во времени», заставила себя успокоиться и прочитала первую строчку. Не спешить. Шаг за шагом.

Позже в тот же день, в опустевшей библиотеке, Алейша сидела одна за своим столом, а рядом с ней лежала книга «Жена путешественника во времени». Она прочла всего несколько страниц, но это было для нее сродни шагу в чужой мир, позволяя чужим эмоциям сливаться с собственными, позволяя на какой-то момент другому человеку направлять ее. На страницах она искала ключ к пониманию Эйдана. Что брат думал о Генри и его способности путешествовать по собственной жизни? Что вынес он из любовной истории и образа Клэр? Из образов ее богатых и чванливых родителей? Эйдан всегда ненавидел таких людей.

– Эй, – крикнул из кухни Кайл. – Не забудь сделать последний рывок, чтобы завтра мы смогли вовлечь как можно больше людей на наше библиотечное мероприятие. Дев только что прислал мне сообщение, где говорится, что дочь Люси внесла несколько предложений. Например, выложить нашу рекламу в социальные сети. – Алейша застонала. Она знала: мистер Патель и Эйдан тоже бы этого хотели.

Алейша посмотрела на большую стопку приготовленных на выброс буклетов со слоганом «Спасите наши библиотеки», вытесненных буклетами со слоганом «Большая библиотечная тусовка».

Она просматривала истории в «Инстаграме» так быстро, что едва улавливала смысл, стараясь прочувствовать жизни других людей. Яркие огни, весело прыгающие люди в шортах, голые ноги у бассейна, голые ноги на пляже, зад чьего-то кота и песня Джей Ло «Большая попа». Большая, большая попа. Уморительно. Ее друг из школы, с оголенным торсом надувающий губы перед накренившейся Пизанской башней; он был слишком крутым, чтобы принимать стандартную позу, будто ее поддерживает.

Ей наскучило смотреть, как другие люди наслаждаются жизнью. Сможет ли она когда-нибудь размещать посты в соцсетях, не беспокоясь о том, что подумают о ней люди, навешивающие на нее ярлык «горюющей младшей сестренки»? Не дав себе времени на размышления, она быстро сняла видео пустой библиотеки и наложила на него текст: «ПРИХОДИТЕ И ОЖИВИТЕ ЭТО МЕСТО ЗАВТРА В 11 УТРА!»

Скорчив гримасу, кликнула «разместить».

Эйдан бы покачал головой, стыдясь, что она такая скучная.

Телефон зазвонил в ее ладонях. Рэйчел.

– Что это за тусовка завтра в библиотеке? Почему ты нам не сказала?

– Что?

– Увидела твой пост.

– Как ты быстро!

– Соцсети – моя работа. Это моя работа – быть быстрой.

– О, ну это тусовка для жителей района. Мистер Патель, тот, что из библиотеки, предложил устроить ее в память об Эйдане.

– Мне очень нравится эта идея. Хочешь сообщить ее маме? Она здесь.

Алейша молчала, не зная, что сказать и что подумает Лейла. Не посмеется ли над этим? Или, хуже того, не ответит ничего?

– Хорошо, – сказала Алейша, чувствуя, как начинает стучать сердце. Она сделала глубокий вдох. – Мам?

На другом конце линии стояла тишина.

– Мама?

– Лейш, извини, твоей маме пришлось отправиться обратно в постель. Я скажу ей позже, хорошо? – голос Рэйчел дрожал. Алейша чувствовала ее нервозность.

– Конечно, спасибо, Рэйчел.

Алейша ничего и не ждала – она вообще никогда ничего не ждала.

– Алейша! Мне удалось избавиться от девяноста девяти флаеров! – протараторил в телефон мистер Пи.

– Вау! Это здорово, мистер Патель, – Алейша старалась придать голосу побольше энтузиазма. – Я думала, что вам может стать скучно и вы выбросите их в мусорный бак.

– Ничего подобного! Я даже поместил один флаер на свое окно, что выходит на улицу. И все время забываю, что он там, поэтому, когда мои старые пронырливые соседи проходят мимо и стараются его прочитать, я очень-очень пугаюсь, думая, что они заглядывают ко мне в окно! – Она никогда прежде не слышала в его голосе столько энергии.

– Мистер Патель, вы шутник.

– Нет, я серьезно! Я все время хочу закричать: «Убирайтесь отсюда!» Но, как бы там ни было, это точно подходящее место для объявления. Я собой очень горжусь! А у вас еще остались листовки?

– Да, осталось кое-что, думаю, я вынесу их сегодня вечером. – Она закусила губу.

– Обязательно! Времени терять нельзя.

Дав отбой, Алейша уселась обратно на диван, рядом со своей кузиной, глядя, как дядя Джереми общается с мамой. Сегодня вечером они больше не говорили о Большой библиотечной тусовке. Когда Алейша пришла с работы, Рэйчел пробормотала:

– Извини, я не захотела поднимать с ней этот вопрос. Ну, ты понимаешь, не хотела задевать ее чувства.

Дядя Джереми приготовил свою фирменную тушеную баранину, хотя сегодня было слишком жарко ее есть. Но Алейша все равно с жадностью ее поглотила, и теперь они сидели в гостиной, переваривая ее.

Уже очень давно они не собирались все вместе в одной комнате. Эйдану бы очень понравилось здесь, но, если бы он был жив, может быть, для начала пошел бы с друзьями выпить.

Нет, резко возразила она самой себе, она все путает. Для Эйдана семья всегда была на первом месте. Он бы в первую очередь остался с семьей.

– Мне нужно раздать остальные флаеры, – сказала Алейша своей кузине и похлопала рукой по стопке листовок, лежащей между ними на диване. – Не хочешь пойти со мной?

Рэйчел похлопала себя по животу.

– Малышка, я просто не могу двигаться.

Алейша шутливо закатила глаза.

– Идем, растрясешь это. – А глаза ее говорили: Мне действительно необходимо отсюда выбраться.

– Да, Алейша, прекрасная мысль. Иди, Рэйч, – приветливо сказал дядя Джереми. Лейла слабо улыбнулась в знак согласия.

Две молодые девушки шагали по улице в молчании.

– У тебя все нормально? – спросила Рэйчел, и Алейша увидела, что глаза ее кузины полны слез.

Алейша ответила не сразу. Она смотрела на флаеры, на которых броским шрифтом было написано: «Большая библиотечная тусовка».

– Нормально, – пробормотала она. – Я по нему скучаю, а так все нормально.

Рэйчел тоже помедлила, прежде чем ответить.

– Он был лучшим. Все это кажется нереальным, просто немыслимым.

– Лишено всякого смысла, – эхом, как на автопилоте, отозвалась Алейша, вновь проигрывая разговоры, которые вела в день похорон Эйдана, стараясь как можно дольше отгораживать свой разум от эмоций.

Они снова шли в молчании, пока Алейша не почувствовала, что ее сердце забилось быстрее. В последнее время это часто случалось. Она знала, что у нее вот-вот перехватит дыхание.

– Возьми вот эти, – сказала она, вручая Рэйчел пачку листовок. – Размести их на этой стороне. Я пойду на ту сторону улицы и развешу их там. На каждом доме, если только он не выглядит нежилым.

Рэйчел пожала плечами, а Алейша с облегчением пересекла дорогу, глубоко дыша. Она замедлила шаг, чувствуя, что может в любой момент потерять сознание.

В одном доме раздался лай собаки, и она как можно скорее ретировалась, едва не упав через изгородь. Ее дыхание опять участилось, и она бросила взгляд через дорогу. Рэйчел развешивала листовки и даже не заметила, что ее кузина задыхается в обжигающем летнем воздухе.

Алейша сделала глубокий вдох. Она не знала, что делать, подумала о Лейле, прячущейся от мира. Ей было страшно, не хотелось слишком много о себе рассказывать. Но она знала, что нуждается в помощи, что Эйдан нуждался в помощи, они все нуждались. А Рэйчел когда-то была ее лучшей подругой. И Алейше ее не хватало. Ей хотелось ее вернуть. Она снова перешла дорогу; теперь сердцебиение было уже не таким сильным, и выступающие на лбу капельки пота тотчас испарялись на жаре. Подойдя к Рэйчел, Алейша переплела свою руку с ее рукой.

Рэйчел посмотрела на нее и ласково похлопала по тыльной стороне ладони.

– Я здесь, – сказала она, словно услышав мысли кузины с противоположной стороны дороги.

– Алейша, – сказала Рэйчел, когда они вернулись. Лейла уже вернулась в постель, Джереми мыл посуду.

– Тот пост в «Инстаграме», который ты сегодня разместила, тебе надо поделиться им с друзьями Эйдана, рассказать об этом мероприятии.

– Думаю, я не смогу, – пожала плечами Алейша.

– Давай я, хорошо? – Рэйчел протянула руку, и Алейша вложила в нее телефон, чувствуя прилив облегчения. – Последний шанс расшевелить людей.

– Слишком поздно, – пробормотала Алейша, тяжело опускаясь на диван.

Однако через несколько мгновений Рэйчел указала на телефон Алейши. Новостная лента была запружена людьми, прочитавшими пост о библиотечных посиделках.

– Видишь, Алейша, я же говорила, – улыбнулась Рэйчел. Алейша уставилась на мигающий перед ней телефон, на котором каждые несколько секунд появлялось новое оповещение. – На самом деле людям не все равно, Лейш. Им не все равно.

Вот, что смог сделать ее брат – объединить людей, как он всегда объединял их при жизни. Помочь им почувствовать себя менее одинокими.

Глава 39. Мукеш

– Би-и-п. Привет, пап, это Дипали. Мы скоро выходим – увидимся в библиотеке, хорошо? Джая и Джаеш идут со мной. Я везу пунш.

– Би-и-п. Привет, папа, Прия так взволнована по поводу сегодняшнего мероприятия! Я сначала завезу ее к тебе, потому что потом поеду к Нилакши за скороваркой, ладно? Прия напекла маленькие кексики, так что я их тоже привезу, ладно?

– Би-и-п. Привет, папа, нужна еще еда и напитки? Я могу привезти еще стулья, если надо. Дай мне знать! Ты молодец – я все время думаю, как бы мама тобой гордилась. Она все время заводила разговоры, как хорошо бы устроить в библиотеке день открытых дверей.

В день Большой библиотечной тусовки Мукеш был поражен, что, когда он проснулся, не было чего-то вроде звука фанфар. Его дочери накануне вечером упаковали все самосы, спринг-роллы и вада всех видов[55], подготовив их к отправке.

– Только не пытайся ничего дегустировать! Особенно ваду, у нас их мало, и я сделала их очень горячими, так что ты пожалеешь об этом! – сказала отцу Дипали в тот вечер, когда он приблизился к подносу на кухонном столе.

– Ты ждешь, что я их возьму, но есть не буду?

– Да, именно так.

Как только Дипали уйдет, он просто был обязан съесть одну штуку. И, надо же, Дипали оказалась права, он обжег себе губы и знал, что это недобрый знак для остальных пищеварительных органов. Он запил вада стаканом молока и несколькими ложками йогурта.

Мукеш не мог дождаться, чтобы узнать, кто сегодня придет, и увидеть новые лица, старые лица, лица друзей. Он надеялся, что мать Алейши тоже придет сегодня, хотя это было маловероятно. Лейла переживала сложный период. Он не мог себе представить, как бы чувствовал себя, если бы, избави бог, кто-то из его дочерей или внуков погиб. Он не мог представить, как бы после этого просыпался, вставал, выходил из дома. Мир без них стал бы настолько чернее.

Ранее он заказал новую детскую библиотечную карточку и заблаговременно взял «Жизнь Пи», «Возлюбленную» и «Гордость и предубеждение», чтобы дать Прие перед мероприятием. Теперь ему оставалось только дождаться ее прихода.

Мукеш тщетно пытался читать во время ожидания, из-за волнения он не мог взять новую книгу. Вместо этого он еще раз прочел первые несколько страниц «Жены путешественника во времени», и слова этой книги тотчас же перенесли его к Наине. Он вспомнил время, когда читал ее в первый раз. Как был тогда убит горем. Но насколько иначе чувствует он себя сейчас, насколько живым. Наина ощущалась в этих словах, в этой истории любви. Она была здесь, в его сердце, на каждом шагу его пути.

Когда раздался дверной звонок, отрывая его от повествования, Мукеш подскочил слишком быстро, в голове ощущалась легкость. На кратчайший момент ему показалось, что у дверей стоит Наина.

– Деда! – воскликнула Прия, входя в дом. – Ты съел вада?

Идущая вслед за ней Рохини вихрем устремилась на кухню, заметалась по ней, проверяя каждый угол, каждое отделение холодильника, нет ли где забытых закусок.

– Папа, ты съел?

– Нет!

– Да, съел, – захихикала Прия. – Тетя Дипали сказала, что была двадцать одна штука, а сейчас я насчитала только двадцать! – Прия стояла над подносом с вада, обвинительно подняв палец.

Мукеш покраснел.

– Так, давай я это заберу. – Рохини подхватила поднос. – Я сейчас еду к тете Нилакши. Вы двое сможете добраться до библиотеки сами?

– Мы пойдем пешком, – твердо сказал Мукеш. Рохини важно кивнула и торопливо вышла из дома. Женщина при исполнении.

– Прия, – сказал Мукеш, – у меня есть для тебя сюрприз!

– Сюрприз? – с некоторой опаской переспросила Прия.

– Да. – Мукеш извлек из шкафа свою холщовую сумку, вынул из нее маленькую карточку, три книги и неловко сунул их в руки внучки.

На библиотечном билете круглым почерком Алейши было написано: «Прия Лэнгтон».

– Моя? – спросила Прия, глядя на нее. – Карточка из библиотеки, где работает Алейша? – Она с надеждой посмотрела на деда.

– Да, Алейша специально написала на ней твое имя!

– А эти книги, мне их нужно прочитать? – Прия выложила их рядком на ступеньке.

– Если захочешь. «Возлюбленная», скорее, подойдет твоей маме, но мне хотелось дать ее тебе, чтобы ты знала, что это хорошая книга, хотя немного страшная.

– Я читала «Женщину в черном», вот это было страшно, – гордо сказала Прия.

– Я такую не знаю.

– Бабушка сказала мне, что когда ее читала, то душа уходила в пятки. – Прия поднесла руку ко рту, чтобы подавить ухмылку, но Мукеш увидел, что в ее глазах блеснули слезы.

– Ох, внучка, – сказал он, обнимая ее, – твоя бабушка была бы очень рада увидеть, какой чудесной юной леди ты стала. Она очень тобой гордится, – голос Мукеша дрогнул. – Я тоже очень тобой горжусь.

Несколько мгновений они стояли, обнявшись, рука Мукеша покоилась на голове Прии. Дом, который так долго ощущался пустым и одиноким, вдруг снова обрел уют.

– Деда, – наконец сказала Прия, – мы идем в библиотеку?

Мукеш посмотрел на часы: двадцать минут одиннадцатого.

– О, Бхагван! – воскликнул он. – Да, нам пора! Мне же надо помогать в подготовке!

Они прибыли в библиотеку за двадцать минут до начала, Алейша с очень похожей на нее девушкой уже были там.

– Здравстуйте, Алейша! Вы меня помните? Я Прия, – сказала девочка, подскакивая к ней. Сегодня в Алейше не было и следа нервозности.

– Конечно, Прия, – улыбнулась Алейша, однако в глазах ее пряталась грусть. – Как поживаешь?

– Спасибо за мою библиотечную карточку, – продолжала тараторить Прия, поднимая вверх свой читательский билет. – Мне очень нравится ваш почерк.

– Тебе здесь рады, можешь приходить сюда вместе с дедушкой, не правда ли?

Прия энергично закивала головой.

– Привет, мистер Пи, – поприветствовала Мукеша Алейша. Он стоял несколько поодаль, чтобы дать возможность Прие насладиться моментом общения. – Это моя кузина Рэйчел, – сказала ему Алейша, а тот улыбнулся и пожал молодой женщине руку.

– Да, мы встречались несколько дней назад, – она заметила, что, когда он нервничает, его акцент делается сильнее.

Снаружи к входу подъехали две машины. В них сидели Рохини, Дипали, Нилакши и Вритти. Как только они припарковались, из машины стали появляться подносы с едой, и женщины понесли их прямо к столам.

– Почему стулья стоят так? – спросил Алейшу Мукеш. Вместо Алейши ответил Кайл:

– Видите ли, сэр, такая рассадка больше способствует беседе. Столы с закусками снаружи, затем люди могут пройти внутрь библиотеки, чтобы немного насладиться тишиной и покоем! Мы запланировали этот день открытых дверей, чтобы люди познакомились друг с другом.

– На самом деле это мистер Патель захотел устроить день открытых дверей. – Алейша подмигнула Мукешу, а Прия, державшая деда за руку, захихикала.

Постепенно начали подтягиваться люди. Были тут и завсегдатаи, несущие блюда с едой, в сопровождении родных и друзей, и люди, явно никогда прежде здесь не бывавшие. Тут не было сотен людей, как рисовал в своем воображении Мукеш, но было, по меньшей мере, человек тридцать или сорок. Пришлось вынести дополнительные столы, чтобы разместить еду. Здесь были самосы всех видов, курица по-карибски, чипсы с перцем чили, лепешки из маниоки, сосиски, завернутые в бекон, вегетарианские сосиски с розмарином, которые позже стали новым любимым блюдом Мукеша, кексики Прии и пироги с заварным кремом и с чем-то непонятным внутри. Сырные канапе и чатни[56] всех видов. Это был пир.

В какой-то момент шум от смеха и разговоров стал нестерпим, и Мукеш на некоторое время удалился внутрь и устроился в кресле. Он оглядел библиотеку глазами стороннего человека. Ряды книг на отполированных полках, книг, которые раньше, вероятно, были белыми, но теперь пожелтели, кресла – некоторые новые и комфортабельные, остальные – не очень. Он почувствовал, как его омывает волна покоя. Он уже с нетерпением ждал момента, когда этот день закончится. Мукешу хотелось снова прийти сюда и расслабиться в своем любимом кресле и почитать новую книгу. Он надеялся, что люди, которые пришли сегодня впервые, тоже полюбят это место. Угнездившись среди книжных полок, удобно устроившись в кресле-мешке, сидела Прия. Она заметила его взгляд и улыбнулась, Мукеш еще несколько недель назад не мог даже представить такого. Он знал, что очень многое поменялось: что-то к лучшему, а что-то к худшему… но это был один из лучших моментов в его жизни.

Мукеш жевал вегетарианскую сосиску, когда заметил Рохини с бумажной тарелкой в одной руке и полной до краев кружкой в другой.

– Я принесла тебе еще сосисок! – громко сказала она, перекрывая шум. – И чаю домашнего приготовления от тети Индиры!

– Индира здесь?

– М-м-м, судя по всему, она завсегдатай. Почему ты никогда не говорил, что она сюда приходит? Она сегодня очень разговорчивая, – сказала Рохини.

– Индира разговорчивая? Вот это новость! Тогда я посижу здесь подольше… – Мукеш засмеялся. – Знаешь, – прошептал он, – в прошлый раз, когда мы разговаривали, мне потребовалось два часа, чтобы от нее улизнуть.

Рохини тоже рассмеялась.

– Папа, – с упреком произнесла она, – будь к ней подобрее – она одинока. Разве не ради общения вы все это затеяли? Маме Индира нравилась, она всегда о ней заботилась.

Мукеш посмотрел на вегетарианскую сосиску, которую вертел на коктейльной шпажке.

– Ты права, – покаянно ответил он.

Рохини легонько, но решительно похлопала его по ноге.

– Так или иначе, папа, я хотела перед тобой извиниться. Я нехорошо с тобой обращалась, принимала решения за тебя, однако взгляни – ты все делаешь великолепно. – Она кивнула в сторону дочки. – А Прия рассказала, как ей было приятно проводить с тобой время этим летом.

Мукеш не знал, что сказать.

– А все, что ты делал для Алейши? Ты был ей прекрасным другом.

Мукеш не мог смотреть на дочь, он был красным от смущения.

– Думаю, твоей маме в конце концов удалось привить мне что-то полезное.

– Кто-то должен был заботиться о тебе после смерти мамы, но я не хотела признать, что ты и сам можешь справиться, я пыталась за тобой ухаживать, но забывала, что тебе нужен друг. Прости.

Мукеш ласково улыбнулся и сжал руку дочери.

– Я собираюсь вмешаться и помочь Дипали спастись от Индиры, надеюсь, мы сможем с ней видеться почаще. Маме бы этого хотелось. Теперь я это знаю.

Прежде чем Мукеш успел что-то ответить, Рохини ушла. У него вдруг образовался комок в горле. Он посмотрел в окно на толпу болтающих людей, держащих в руках бумажные тарелки и набивающих рты едой. Ему было очень приятно, что люди из храма общаются не только со своими. Ребята, ее друзья, знакомые Эйдана, которых пригласила Алейша, смешивались со стариками, и сердце Мукеша пело.

Потом подъехала еще одна машина, и из нее выскочил Зак.

Мукеш улыбался. Алейша будет довольна.

А затем он заметил фигуру на переднем сиденье, выглядывающую в окно. Не может быть! Ему надо найти Алейшу, сказать ей: Лейла пришла!

Глава 40. Мукеш и Алейша

Алейша наполняла чашу для пунша. Кубики льда быстро растаяли на жаре, и она беспокоилась, что в морозилке их недостаточно.

– Вы знаете, что слово «пунш» происходит от слова на хинди «панч»? – сказала ей одна пожилая леди в богато украшенном сари. Ее волосы были зачесаны назад и забраны в тяжелый пучок. Алейша и прежде видела ее в библиотеке, та всегда болтала приглушенным голосом с кем-нибудь в уголке. Раз или два ей даже пришлось ее отчитать.

– Я этого не знала, – улыбаясь, ответила ей Алейша.

– «Панч» означает «пять», и именно столько ингредиентов должно быть в пунше. А вы сколько положили?

Алейша пожала плечами, ведь пунш готовила Дипали. В это время в их разговор вмешалась молодая женщина в берете и тельняшке. Алейша и ее встречала в библиотеке.

– Индира! – воскликнула молодая женщина. – Как ваши дела? Сто лет вас не видела.

– О, Иззи, – широко улыбнулась пожилая леди. – Да, мой радикулит разыгрался, так что я некоторое время провела на постельном режиме, но вернулась ради этого большого дня! Вам удалось что-то выяснить у того сотрудника? Насчет вашего списка книг? Я ведь точно такой же нашла. Я так долго про него думала.

Алейша наблюдала, как женщина тараторит со скоростью сто слов в минуту. Список книг? Алейша прислушалась внимательнее.

– Нет, пока ничего. Это загадка. Что, если мы никогда и не узнаем… но посмотрите, как много он нам дал. Я бы никогда не познакомилась с вами, Индира! – сказала Иззи с едва заметной улыбкой. – Не хотите ли попробовать мой напиток из чайного гриба? Я сама его делала. Подслащен медом.

Алейша уловила запах чайного гриба, который сильно пах на жаре, и воспользовалась случаем улизнуть. Она запомнила то, что сейчас услышала о списке, намереваясь провести расследование, и тут вдруг увидела машину Зака.

– Алейша! – произнес рядом с ней запыхавшийся Мукеш, указывая в сторону Зака. – К вам кое-кто пришел!

Затаив дыхание, она смотрела, как к ней шагает Зак, держа в руках блюдо для запекания, и пыталась рассмотреть сопровождающую его особу; сердце ее подскочило к горлу.

– Классно все выглядит! – крикнул он ей. – Привет, познакомься с моей мамой.

У Алейши душа ушла в пятки, из машины с другой посудиной в руках вышла женщина. Ей хотелось, чтобы это была ее мать. Она, конечно, не ждала, что Лейла придет. Но надеялась.

– Здравствуйте, – сказала Алейша. Она была молодой и очень модной, с элегантными светлыми волосами. На ней были сандалии на высоком каблуке и прозрачная блузка. – Приятно с вами познакомиться.

– И мне тоже, милая. Прими мои соболезнования по поводу гибели твоего брата. Зак мне рассказал. Этот праздник – блестящая идея. Надеюсь, мои тушеные овощи понравятся вашему дедушке. – Она кивнула головой в сторону Мукеша, который изо всех сил махал Заку.

– О, он мне не дедушка, – улыбнулась Алейша. – Просто мой друг и завсегдатай библиотеки, спасибо вам, спасибо, что пришли. Это для меня очень важно. – Алейша была рада с ней познакомиться, но ей пришлось подавить разочарование. Ей хотелось пойти домой и вытащить Лейлу из ее сумрачного состояния.

Из дверей библиотеки появился Термос и завопил:

– Встаньте в круг, встаньте в круг!

И люди постепенно сделали, как было велено, нехотя прерывая свои разговоры.

– Сэмюэл! Не тяни тетю за платье. Иди сюда! – закричала одна женщина своему сыну как раз в тот момент, когда в толпе воцарилась абсолютная тишина. – Черт! Извините! Извините!

Послышались короткие смешки, а Алейша улучила момент, чтобы оглядеть толпу. Сейчас здесь было человек пятьдесят, всех возрастов. Она разглядела девушку в тельняшке, рыжеволосого завсегдатая и парня, который предпочитал научно-популярную литературу… Господи, она не видела его уже целую вечность. Бенни и Люси, со своими семьями, устроились на заднем плане. Алейша узнала некоторых людей по фотографиям на телефоне Эйдана или из его социальных сетей, но большинство лиц были для нее совершенно новыми. Были и друзья Мукеша, но некоторых Алейша не могла с легкостью классифицировать. Потом она заметила Любителя детективов Криса с отцом и матерью, на которых он был похож, они тоже немного сутулились, держали руки в карманах. Когда он встретился с ней взглядом, то улыбнулся и помахал ей книгой. Это была книга «Убить пересмешника».

Казалось, это было в прошлой жизни. Любитель детективов, он дал ей самую первую книгу с загадочным листком между страницами. До сих пор Алейша задавалась вопросом: не он ли составил тот список? Специально для нее? Неужели он все знал?

– Благодарю за то, что пришли, – сказал Дев, обшаривая глазами толпу, встретился взглядом с Алейшей и поманил ее к себе. Она нехотя протиснулась вперед, цепляясь по пути за сари, куртки, футболки и уже чувствуя себя смущенной.

Ее щеки горели, девушке хотелось, чтобы все подумали, будто это ее естественный румянец. Теперь Дев принялся разыскивать Мукеша.

Мистер Патель сделал несколько шагов вперед и вот уже оказался рядом с ними.

– Я бы хотел поблагодарить Алейшу, одного из наших блестящих библиотекарей, и Мукеша Пателя, истинного завсегдатая Хэрроу-роуд, за то, что выдвинули эту идею и открыли сегодня нашу маленькую библиотеку для всех. Мы очень рады, что вы здесь, и надеемся, что вы продолжите приходить на наши посиделки по средам. Прийти ради кекса – и остаться ради книг! Да, мы не самая крупная библиотека в нашем районе, но стремимся сделать это пространство мирным и дружественным местом для нашего местного сообщества. Мы бы очень хотели получить вашу поддержку, чтобы сохранить эту библиотеку как важную часть истории Уэмбли и его будущего.

Мукеш наклонился к микрофону и провозгласил:

– Книги – великая вещь!

Голос его дрожал, и несколько человек, включая Рохини, Дипали и Прию, рассмеялись. Он на мгновение остановился, не зная, что сказать, пока в толпе не заметил образ Наины, она улыбалась ему и ободряюще кивала головой.

– Я благодарен Алейше, Деву и Кайлу за то, что помогли мне найти место, похожее на дом. И мы хотим устраивать такие собрания по средам как можно чаще. Всем известно, что среда – это день покупок, так что вы все равно выходите из дома. Почему бы не заскочить сюда по дороге?

Алейша видела, что он нервничает и слегка запинается, но явно наслаждается всеобщим вниманием. Когда-то он сказал, что ненавидит быть в центре внимания – теперь она была уверена, что это большая ложь.

– Моя Наина, моя покойная жена, – продолжал он, и взгляд его устремился к той Наине, что была в толпе. Глаза на миг защипало, а в сердце появилась пустота. – Она обожала книги. Я-то никогда не понимал книг, пока не пришел сюда, библиотека помогла мне почувствовать себя ближе к Наине. Очень важно ощущать себя частью места и сообщества, и я бы хотел, чтобы каждый пришел и полюбил это место, как я.

Алейша кивнула.

– И, пожалуйста, не забудьте произнести тост или взять книгу в память об Эйдане Томасе, молодом человеке, который очень любил эту библиотеку!

Мукеш отдал микрофон и отошел в сторону. Он сказал свое слово, и вокруг стояла тишина. Рохини поднесла к лицу платок. Он еще раз огляделся, и на какой-то момент, когда солнце отразилось от машин на парковке и проникло сквозь окна библиотеки, Мукеш увидел всех персонажей книг, которых встретил на своем пути. Тут были Пи и его устрашающий тигр, совсем здесь неуместный. Элизабет Беннет, изображающая из себя недотрогу, и позади нее Дарси. Марми и ее маленькие женщины, взявшиеся за руки. Молодые и беззаботные Амир и Хасан, бегающие за воздушным змеем на автостоянке. Но среди всех них находилась Наина, по-прежнему улыбающаяся, с благодарственно сложенными на груди руками.

Алейша и Мукеш сидели на своем обычном месте у окна, а библиотека вернулась к привычному и спокойному состоянию; единственным свидетельством прошедшего бурного дня были составленные стопкой жестяные подносы, но уже без еды.

– Алейша? – осторожно заговорил Мукеш. – Что вы думаете? Понравилось бы это Эйдану?

Алейша задавала себе тот же самый вопрос, она увидела здесь так много людей, смеющихся, болтающих с новыми знакомыми, кто-то даже забрал библиотечный рекламный флаер. Больше всего ей хотелось, чтобы он мог быть здесь и все это увидел.

– Наверное, да, – неуверенно проговорила она, а потом исправилась: – Ему бы очень понравилось.

Мукеш удовлетворенно вздохнул.

– Он был бы очень горд за вас, – сказал он Алейше. – Вы столько всего сделали.

Девушка почувствовала, как в груди у нее поднимается волна чувств, угрожая превратиться в слезы, которые зальют ее лицо. Она вскочила со стула и побрела к неубранной скатерти, забытой на библиотечном столе, сунула ее в шопер, все еще не в силах посмотреть Мукешу в глаза.

– Могу я спросить, какая будет следующая книга? Я хочу ее прочесть, – сказал Мукеш, чувствуя замешательство Алейши и отчаянно стремясь прийти ей на выручку, сменив тему.

Она кивнула, всего на миг ей показалось, что она увидела Эйдана; он сидел на стуле рядом с Мукешем, читая «Жену путешественника во времени».

– Почему бы вам не прийти завтра, тогда я и предложу вам что-нибудь?

– Спасибо, Алейша. – Чуть помедлив, он осторожно вытолкнул себя из кресла. – Сегодня вы славно потрудились, дочка. Славно потрудились, – произнес он, заразительно улыбаясь.

– Спасибо, мистер Патель, – тихо ответила она, вытирая столы, которые в этом совсем не нуждались.

Мистер Пи вышел через стеклянные двери, нажав кнопку, уже не задумываясь – ведь это вошло у него в привычку. Как сильно он продвинулся!

– Ой, погодите! – окликнула его Алейша. Старик осторожно обернулся. – Извините, меня просили вас предупредить. Не могли бы вы вернуть обратно «Правила дорожного движения»?

Лицо мистера Пателя покраснело, и, торопливо кивнув, он заспешил прочь.

Затем ее мысли опять перескочили на женщину, выходившую из машины Зака. Она не воображала, что это могла быть Лейла, это были смутные мечты. Но сегодня был день, посвященный Эйдану, и она позволила себе надеяться.

Глава 41. Алейша

Свернув на свою улицу, Алейша бросила взгляд на дом, ожидая увидеть как всегда закрытые окна, темноту и опущенные в каждой комнате шторы. Рэйчел и Джереми еще не вернулись, машины у дома не было. Они поехали купить кое-что к обеду. Внутри нее начала нарастать паника. Как там Лейла? Как давно они ее оставили? Она была так поглощена подготовкой к мероприятию, что некогда было подумать, каково Лейле одной в доме.

Она зашагала быстрее, а потом перешла на бег, но, когда подошла к дому номер 79, на ступеньках крыльца сидела Лейла. Дверь за ее спиной была широко открыта.

– Алейша… я… – начала было она, но тут же умолкла.

Она была одета во все темно-синее: толстовку Эйдана и его тренировочные штаны. Увидев приближающуюся Алейшу, она попыталась подняться, но у нее не было сил. Алейша наклонилась и, подхватив мать, обняла ее.

Несколько мгновений мать и дочь так стояли, обнявшись. Алейша больше не сердилась. У нее не было на это сил. Эйдан бы не хотел, чтобы она злилась. Сейчас ей хотелось лишь одного – чтобы Лейла вернулась. Она втянула в себя воздух – и уловила запах кокосового шампуня Лейлы и душный, затхлый запах толстовки Эйдана.

– Все в порядке, мама.

– Нет, Алейша. – Лейла мягко отстранилась. – Прости, мне так жаль. Я хотела прийти, пыталась, но не смогла.

– Мам, не волнуйся. – Алейше было жаль, что Лейлы не было сегодня, и она не видела, как много пришло людей, которые были там ради Эйдана.

– Вот, – сказала Лейла, отстранилась и достала листок бумаги, который был распечатан на ее принтере, Алейша поняла это по толщине и качеству бумаги. Это была распечатка электронного письма.

– Я записалась в библиотеку, – улыбаясь, сказала Лейла. – Я знаю, это кажется глупым, но я полюбила, как ты мне читаешь. Я надеюсь, мы можем еще так поделать. Знаю, может пройти какое-то время, прежде чем я встану и отправлюсь туда сама, но… я серьезно. Я знаю, как твой брат, еще с детства, любил библиотеку. И посмотри. – Лейла указала на нижнюю часть письма.

Забронирована одна книга: Харпер Ли «Убить пересмешника».

Алейша не знала, что сказать. Она еще крепче обняла мать, понимая, что это не конец, а только начало, ведь Лейла самостоятельно вышла за пределы дома. Она здесь, и ее не трясет, нормально дышит, смотрит в глаза. Она старается.

– Может, мы попробуем сходить туда вместе на следующей неделе?

– Хорошо, мама.

– После визита к моему врачу. – Лейла поцеловала дочь в щеку. – Там ты мне тоже можешь понадобиться.

Алеша застыла. Она сделала глубокий вдох и проговорила, стараясь, чтобы голос не надломился:

– Мам, это чудесно. Я так горжусь тобой.

И это была правдой. Как бы ей хотелось, чтобы Эйдан был тут, чтобы он это видел.

В тот вечер Алейша и Лейла сидели в прохладной тени гостиной, окна были чуть приоткрыты, впуская внутрь ласковый теплый ветерок.

Послеобеденные часы они провели, просматривая детские фотографии Эйдана и Алейши, разглядывали их по одной за раз, но девушка видела, что каждое фото оживляет Лейлу, когда на нее накатывают воспоминания. Пляжный отдых под проливным дождем, малыш Эйдан в ванне, с мыльной пеной на голове, Эйдан, осваивающий серфинг, первое совместное школьное фото Эйдана и Алейши.

Когда фотографии закончились, то появилась боль от осознания, что он больше не вернется, тогда Алейша открыла последнюю книгу из списка, «Достойный жених», и начала читать вслух.

Лейла и Алейша окунулись в брачные хлопоты: госпожа Рупа Мехра говорила своей незамужней дочери, что ей придется выйти замуж за парня, которого выберет для нее мать.

Книга была динамичной, захватывающей, свадьба словно оживала в их гостиной – Алейша наблюдала, как Лейла улыбается строгости Рупы Мехры.

– Я ведь не такая, как она, правда?

– Не всегда, – засмеялась Алейша.

Некоторое время Алейша и Лейла были погружены в другую историю, тоже закрученную вокруг отношений матери и дочери и стремления найти молодой девушке подходящего жениха.

– Эта книга такая яркая, – сказала Лейла. – Так много персонажей, с разнообразными историями и верованиями, как это умно, переплести их между собой. Это так красиво, мне хочется это нарисовать.

Алейша вскинула голову. Лейла уже несколько месяцев не говорила о творчестве, не желая разрушить момент, который создал автор повествования, она продолжала читать.

Девушка задавалась вопросом: почему эта книга была последней в списке? Список был создан для какой-то определенной цели? Она подумала о путешествиях, в которые увлекли ее книги, о местах, в которые они ее перенесли: Мейкомб, штат Алабама, Корнуолл и Кабул, центр Тихого океана, некое графство в Англии, штат Массачуссетс, американский город Цинциннати, вымышленный индийский город Брампур. Благодаря персонажам книг, она почувствовала несправедливость, ужас и тревогу, чувство вины и сожаление, могущественную вечную дружбу, флирт с мистером Дарси (по-прежнему, когда она думала о романе «Гордость и предубеждение», на ум ей приходил Зак). Через «Маленьких женщин» она прочувствовала стойкость, независимость и решимость, испытала силу надежды, веры и общности. А сейчас, вместе с «Достойным женихом», начиналось новое путешествие.

– Что это? – спросила Лейла, покосившись на страницы.

Алейша подняла голову.

– Что? Они покидают свадьбу, Савита – невеста, Пран – жених.

– Нет, я имею в виду в конце книги, там что-то есть.

Алейша перестала читать и перелистнула страницы.

Лейла была права: за обложку был засунут смятый конверт, но вновь разглаженный весом книги.

Алейша осторожно извлекла его, как если бы это было зарытое сокровище.

– Что это? – спросила Лейла.

– Конверт. Письмо, я думаю. – Алейша перевернула его, чтобы посмотреть, есть ли на конверте адрес.

Мукешу.

– Мам, – сказала Алейша, – я думаю, это для мистера Пателя.

– Что?

– Письмо. – Она подняла его повыше.

Лейла прищурилась.

– Как думаешь, написан тем же почерком, что и список?

Алейша извлекла из телефонного чехла список книг, но ей не потребовалось на него смотреть. Его образ прочно укоренился в памяти: каждое название, завитушки определенных букв.

Она вручила и то и другое Лейле, зная, что у ее матери глаз наметан на такие вещи.

– Определенно, почерк один и тот же. Это… это для твоего Мукеша? Для мистера Пателя?

Алейша пожала плечами и бережно разгладила бумагу.

– Ну… давай это выясним.

– О’кей, но не потеряй наше место.

Алейша в замешательстве нахмурилась.

– В книге, – пояснила Лейла. – Я хочу знать, что произошло потом.

Глава 42. Мукеш

Мукеш открыл дверь, и при виде гостьи широкая улыбка расплылась на его лице.

– Алейша! Я вас приглашал? Извините, забыл и не приготовил еды. Я до сих пор сыт после наших посиделок! Не хотите лучше прийти завтра? У меня будет Прия – уверен, она будет рада вас видеть. – Он начал озираться, прикидывая, насколько он готов к приему гостей. – Или вы пришли за «Правилами дорожного движения»?

– Нет-нет, не беспокойтесь, мистер Патель, никакого званого обеда мы не намечали. Я пришла просто… у меня есть кое-что… Думаю, это для вас.

Она протянула ему «Достойного жениха».

– О, нет, Алейша. Я знаю, что теперь читаю гораздо быстрее, чем раньше, но, честное слово, она слишком, слишком велика для меня. Она меня усыпит.

– Во-первых, мистер Патель, то, что я пока прочла, просто потрясающе. Я думаю, вам понравится, и к тому времени, как вы ее закончите, Прия будет, вероятно, достаточно взрослой, чтобы тоже ее прочесть. – Алейша рассмеялась. – Вот. – Она перелистнула страницы, переходя в конец книги, куда положила конверт, который вынула и передала Мукешу. – Вот что я нашла. Мне кажется, это письмо для вас, но прежде, чем вы его прочтете, вам кое-что следует знать.

Она с усилием сглотнула, вдруг почувствовав нервозность.

– Понимаете, я нашла список… Список книг, которые мы с вами читали вместе.

– Вы написали его? Вы такой хороший библиотекарь, Алейша. Как чудесно, – сказал он.

– Нет, мистер Патель. Это рекомендации другого человека. Я немного сжульничала, помните, я говорила, что не разбираюсь в книгах?

– Да, вы скромная девушка.

– Нет, мистер Патель. Я правда не разбираюсь… или, вернее, не разбиралась раньше. Я нашла список в тот день, когда вы впервые пришли в библиотеку, и подумала… не знаю… Я подумала, если прочту их и они окажутся хорошими, то смогу порекомендовать книги вам.

Он опять посмотрел на конверт.

– «Мукешу». – Он произнес свое имя так, будто никогда не слышал его прежде.

– Я думаю, оно от…

– От Наины, – перебил он. – Это ее почерк.

– А список? Я думаю, он тоже принадлежал Наине.

Она протянула ему листок. Его руки дрожали.

– А это ее письмо для вас.

Мукеш поднял глаза на Алейшу, стоя с конвертом в одной руке и списком в другой, и смотрел на девушку, словно видел впервые, впитывая каждую черточку ее лица. Алейша улыбнулась, похлопала своего друга по плечу и удалилась.

Перейдя улицу, она увидела молодого человека, который стоял впереди нее, прислонившись к стене. На кратчайший момент ей показалось, что это был Эйдан, чье лицо озарилось улыбкой, специально для нее.

Список для чтения. Наина. 2017

Наина закончила последний список, он лежал под экземпляром книги «Убить пересмешника». Она надеялась, что Крис сможет ее прочитать, ведь книга сильно отличалась от криминальных триллеров, которые он читал обычно, но женщина подумала, что нечто новое ему поможет. Сейчас Крису плохо, а книги обладают целительной силой.

На ее прикроватной тумбочке стопкой были сложены библиотечные книги. Все они были ее любимыми. С ними она жила, эти книги нашли ее в нужное время, дали утешение в трудный момент, подарили ей убежище, возможность жить за рамками ее жизни, любить еще сильнее, раскрыться и впустить в душу людей. А сейчас она перечитала их в последний раз.

Прия была тем человеком, который предложил ей оставить после себя список для чтения.

– Бабуля, когда-нибудь мне захочется иметь список твоих любимых книг. Ты самый большой книголюб, какого я знаю.

Она сказала это просто мимоходом, как часто делают дети, но идея запала Наине в душу. Она знала, что скоро ее не станет, но ей хотелось оставить что-то после себя. Своему району Уэмбли. Людям, которые ее любят. Ведь книги так много ей дали. Что ж, настала пора передать их дальше. Она надеялась, что списки найдут дорогу к страждущим рукам и сердцам – в супермаркете, на автобусной остановке, в библиотеке, в студии йоги, в городском саду – и оживят их, пускай даже на время. Вот, например, список Индиры, Наина знала, что не сможет передать его напрямую, ведь Индира горда, она посмеялась бы над этой затеей и выбросила список, как только осталась одна. Может, и глупо было оставлять его скомканным на полке для обуви, но Наина верила, что судьба завершит ее работу. Она надеялась, что Индира найдет свой путь к книгам, может быть, даже к библиотеке.

Теперь осталось отдать только один список, который предназначался Мукешу. Он никогда не был любителем чтения, но она надеялась, что после ее ухода ему станет интересно, почему Наина так любила книги. Женщине не хотелось, чтобы он отгородился от внешнего мира. Она решила, что с помощью книг, если он ими заинтересуется, он сможет найти себе компанию в каком-то другом месте. На книжных страницах, может быть, он найдет то, что вдохновит его познакомиться с новыми людьми, испробовать новые вещи, а может, познает новую для себя мудрость.

Она достала лист почтовой бумаги, какая это уже попытка по счету? Несмотря на все прочитанные на протяжении жизни книги, найти слова, чтобы сказать: «Я тебя люблю» – человеку, с которым провела счастливейшие годы жизни, оказалось труднейшей вещью на свете.

Она сделала глубокий вдох и приступила, а слезы уже начали капать на бумагу.

Мукеш!

Я начинала это письмо раз десять или двадцать, но так и не знаю, что хочу сказать. Спасибо тебе. Спасибо тебе за то, что любил меня, что был моим другом, моей второй половиной на протяжении пятидесяти лет. Я так счастлива, что мы нашли друг друга и воспитали наших детей. Я горжусь жизнью, которую мы построили. Она была скромной, но полной любви. Такой сделал ее ты.

Я хочу, чтобы ты знал: ты справишься. Но только тормоши себя, разговаривай с кем-то новым, делай что-то новое. Рассказывай нашим детям о том, как мы жили до их появления, заботься о них и дай им позаботиться о тебе. Маленькая Прия застенчива, но я обнаружила, что чтение книг помогает ей раскрыться. Я бы очень хотела, чтобы ты делал то же самое. Она хочет быть к тебе ближе, а я хочу этого для вас обоих.

Найди мир внутри себя. Я знаю, ты сейчас обозлен, ты страдаешь. Но в моем диагнозе никто не виноват. Просто иногда так поворачивается жизнь, если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет, и начинается следующая часть твоей жизни. Наслаждайся ею, она должна быть такой же особенной, как то время, что мы провели вместе.

Будь добр, заботлив, будь самим собой, Мукеш. Ты самый замечательный человек, которого я знала. Не бойся полюбить снова, если такое случится, и знай: я была бы счастлива за тебя в этом случае. И помни: ты можешь найти семью в самых неожиданных местах, а семья всегда найдет тебя.

С любовью,

Наина.

P. S. Это книги, которые сделали меня той, какая я есть, которые помогли сформировать меня и мой мир – я надеюсь, они принесут тебе свет и радость, и если ты будешь по мне скучать, то найдешь меня на их страницах. Люблю тебя.

P. P. S. Я думаю, Прие эти книги тоже очень понравятся, но, наверное, когда она станет чуток постарше.

Когда она начала вкладывать список в конверт, вместе с письмом, то услышала шаги Мукеша, который спускался по лестнице. Она поспешно спрятала конверт, а ручку убрала в прикроватную тумбочку.

– Наина, – спросил Мукеш, – хочешь чаю?

– Хм, было бы чудесно, – ответила Наина. Муж на цыпочках удалился, а Наина торопливо вытащила из-под себя конверт. Он оказался весь помят. Она вздохнула и затолкала его в конец книги «Достойный жених». Если уж какая книга и расправит письмо, то только эта.

– В пакетиках пойдет? – крикнул Мукеш.

– Конечно, любимый, – сказала Наина.

Примечания

1

Аттика Лок (р. 1974) – американская писательница-фантаст. – Здесь и далее прим. переводчика.

2

Окра – овощная культура, по вкусу напоминающая смесь спаржи и баклажана.

3

Бобы мунг – однолетнее травянистое растение семейства бобовых, по вкусу напоминают фасоль и имеют легкий ореховый аромат.

4

Мандир – индуистский храм.

5

Бхаи – уважительное обращение к индийскому мужчине.

6

Кадхи – индийский густой соус с йогуртом и нутовой мукой.

7

Сатсанг – понятие в индийской философии, обозначающее: высшее истинное сообщество, сообщество высшей истины; общение с гуру; собрание людей вокруг просветленного человека с целью услышать истину, говорить о ней и усваивать ее.

8

Бхаджан – религиозное песнопение поэтов традиций бхакти в индуизме. Бхаджаном также называют духовную практику, направленную на удовлетворение Бога.

9

Пав бхаджи – индийское блюдо быстрого питания, состоящее из густого овощного карри, подаваемого с мягкой булочкой.

10

Узор в виде капли со множеством мелких деталей и загнутым вверх концом. Он имеет и другие названия: «турецкий огурец», «слезы Аллаха», «индийский огурец», ботех или бута.

11

Британский хип-хоп- и грайм-музыкант.

12

Социальные сети «Фейсбук» и «Инстаграм» принадлежат компании Meta, которая признана экстремистской, и ее деятельность на территории России запрещена.

13

Сари – традиционная индийская женская одежда, представляющая собой ткань, особым образом обернутую вокруг тела. Носится сари с блузой и нижней юбкой. На улице женщины обычно накидывают свободный конец сари на голову, как шаль.

14

Делия Смит – английский повар и телеведущая. Автор главных кулинарных бестселлеров в Британии.

15

Беатрис Поттер (1866–1943) – английская детская писательница и художница.

16

Намасте – индийское приветствие.

17

Упражнение в йоге.

18

Тхали – блюдо индийской и непальской кухни. Основные компоненты тхали – вареный рис и дал (густой суп-пюре из чечевицы). Тхали сервируется на круглом подносе, в центре которого находится рис, а по окружности расставлены металлические миски, содержащие дал, овощи, карри, различные мелкие гарниры и приправы.

19

Джай Сваминараян – известный религиозный термин, предназначенный как для ритуальных, так и для социальных целей. Его идея заключается в том, что все произносимое или делаемое должно начинаться с имени бога.

20

Индийские декоративные тапочки ручной работы из плетеной кожи.

21

Бен – уважительное обращение к индийской женщине.

22

В древнем регионе Пенджаб люди носили одежду из хлопка. Верхняя часть у обоих полов достигала колен. Левое плечо драпировал шарф, проходя под правым плечом. Далее на одно плечо накидывалось широкое полотнище, которое свободно свисало до колен. Оба пола носили дхоти, нечто вроде юбки-запашки или шаровар.

23

«Волшебник Земноморья» – первый роман писательницы Урсулы Ле Гуин (1929–2018) из цикла о фантастическом архипелаге Земноморье.

24

Дэниел Хэндлер – американский писатель и сценарист, известный также под псевдонимом Лемони Сникет, автор серии детских книг «Тридцать три несчастья».

25

Фуа (хинди) – дядя.

26

Садху – отшельник, святой человек.

27

Прасад – в индуизме подношение божеству, святому или гуру пищи (фруктов, сладостей и др.). Обычно так называют ту часть дара, которая возвращается адепту, будучи освященной тем, кому он был поднесен.

28

Бринджал бхаджи – овощное блюдо из баклажанов, лука, чеснока и специй.

29

Абхишека – ритуальное омовение и умащение мурти.

30

Пуджа – один из главных обрядов поклонения и почитания в индуизме.

31

Сваминараян – основоположник религиозного течения в индуизме, известного как Движение Сваминараяны.

32

Хичди хади – индийское блюдо на основе риса, бобов и специй.

33

Джалеби – десерт, представляющий собой нити из теста, приготовленного из пшеничной муки тонкого помола, жаренные во фритюре из гхи и политые сахарным сиропом.

34

Пури – жареный во фритюре хлеб, лепешка, приготовленная из пресного теста и цельнозерновой муки, распространенная на Индийском субконтиненте, а также в Грузии.

35

Папди – индийский десерт, нечто среднее между нежирной халвой и сладкой ватой, тающей во рту.

36

Бинди – в индуизме знак правды: цветная точка, которую индуски рисуют в центре лба, так называемый «третий глаз».

37

Бхагван – санскритский термин, часто используемый в индуизме по отношению к Верховному Существу. Эта личностная концепция Бхагвана более или менее тождественна общему понятию Бога в христианстве.

38

Программа личного, социального и медицинского просвещения.

39

Маси – тетка со стороны матери.

40

Линия Бейкерлоо – линия Лондонского метрополитена, связывающая через Вест-Энд центр города с северо-западными районами, насчитывает 25 станций, из которых 15 подземных.

41

Мейда-Вейл – роскошный жилой район с элегантными викторианскими домами.

42

Дивали – главный индийский и индуистский праздник. Дивали отмечается как «Фестиваль Огней» и символизирует победу добра над злом, и в знак этой победы повсеместно зажигаются свечи и фонарики. На праздник устраивают красочные фейерверки, зажигают традиционные лампадки дипа и свечи вокруг своих домов, чтобы привлечь богиню богатства и благоденствия Лакшми. Часто Дивали сравнивают с европейским Новым годом.

43

Барфи – индийская сладость из орехов, кокосов и фруктов.

44

Гулаб джамун – сладкие шарики из сухого молока со щепоткой муки, обжаренные во фритюре из масла гхи и поданные в сахарном сиропе.

45

Доса – тонкие, хрустящие блинчики из чечевичной и рисовой муки, испеченные на круглой, литой чугунной сковороде.

46

Ричард Кертис – британский кинорежиссер, сценарист, кинопродюсер, актер и писатель, наиболее известен своими романтическими комедиями.

47

Роти – круглая пресная лепешка из цельнозерновой муки.

48

Мартина Коул – британская писательница в детективном жанре.

49

Бурфи – десерт индийской кухни, представляет собой конфету типа помадки, сделанную из уваренного сгущенного молока.

50

Кромер – прибрежный город и курорт в Англии, в графстве Норфолк, на Северном море.

51

Дебра – индийский хлеб гуджаратской кухни, приготовленный из муки из перлового проса, приправленный листом пажитника.

52

Самоса – жареное или печеное тесто с начинкой, часто подается с соусами. Размер и форма различны, но наиболее распространенная в виде треугольника.

53

Панир – несостаренный, слегка кислотный, неплавящийся сыр.

54

Качори – острая жареная закуска.

55

Вада пав – популярное вегетарианское блюдо фастфуда, представляет собой сэндвич, состоящий из несладкой булочки и двух картофельных котлеток.

56

Чатни – традиционные индийские соусы.

Content

Сара Адамс
Список для чтения

Пролог. Список для чтения. 2017

Часть первая. «Жена путешественника во времени» Одри Ниффенеггер

Глава 1. Мукеш. 2019

Глава 2. Алейша

Глава 3. Мукеш

Список для чтения. Крис. 2017

Часть вторая. «Убить пересмешника». Харпер Ли

Глава 4. Алейша

Глава 5. Мукеш

Глава 6. Алейша

Глава 7. Мукеш

Глава 8. Алейша

Список для чтения. Индира. 2017

Глава 9. Мукеш

Список для чтения. Леонора. 2017

Глава 10. Мукеш

Часть третья. «Ребекка». Дафна дю Морье

Глава 11. Алейша

Список для чтения. Иззи. 2017

Глава 12. Мукеш

Часть четвертая. «Бегущий за ветром». Халед Хоссейни

Глава 13. Алейша

Глава 14. Мукеш

Список для чтения. Джозеф. 2017

Глава 15. Алейша

Глава 16. Мукеш

Часть пятая. «Жизнь Пи». Янн Мартел

Глава 17. Алейша

Список для чтения. Джиджи. 2018

Глава 18. Мукеш

Список для чтения. Индира. 2017

Часть шестая. «Гордость и предубеждение». Джейн Остен

Глава 19. Алейша

Глава 20. Мукеш

Список для чтения. Иззи. 2019

Глава 21. Алейша

Глава 22. Мукеш

Глава 23. Алейша

Глава 24. Мукеш

Часть седьмая. «Маленькие женщины». Луиза Мэй Олкотт

Глава 25. Алейша

Глава 26. Алейша

Часть восьмая. «Возлюбленная». Тони Моррисон

Глава 27. Алейша

Глава 28. Мукеш

Глава 29. Алейша

Глава 30. Мукеш

Глава 31. Алейша

Глава 32. Мукеш

Глава 33. Алейша

Глава 34. Алейша

Глава 35. Мукеш

Глава 36. Алейша

Глава 37. Мукеш

Часть девятая. «Достойный жених». Викрам Сет

Глава 38. Алейша

Глава 39. Мукеш

Глава 40. Мукеш и Алейша

Глава 41. Алейша

Глава 42. Мукеш

Список для чтения. Наина. 2017

Примечания