Андрей Акулов

Выжить любой ценой

Пролог

Тяжесть… напряженная тяжесть… Жажда… Во тьме проступает комната… нет не комната, а грязный подвал – вокруг кирпичные стены, деревянные двери с большими синими цифрами, толстые теплые трубы в сером утеплителе. При их виде почему-то еще больше хочется пить. Нет, это какой-то завод… Похоже на теплостанцию или что-то в этом роде: огромные задвижки, манометры и трубы… толстые теплые трубы… Жажда… Вот ржавый умывальник, кран – рука поворачивает вентиль. Медленно, беззвучно течет вода, словно кисель. Губы припадают к трубе. Глоток, глоток, глоток – жажда не отступает. Глоток, еще, еще… Теплая водопроводная вода приятно смачивает рот, но тут же куда-то исчезает… глоток, глоток, глоток…

Какой путь пришлось проделать этой мертвой жидкости, прежде чем вот так вывалиться из трубы и тут же вновь исчезнуть в канализации? Когда-то глубоко в земных недрах это была кристально чистая вода. Затем она попала под старый грязный фильтр водозабора, и началось ее долгое путешествие по заросшим ржавчиной трубам, где она постепенно менялась и приобретала всем нам знакомый привкус. Вот капелька показалась на свет, на мгновение задержалась на краешке трубы и сгинула в стоке, смешалась с человеческими отходами и устремилась в очистительные комплексы. Там приобрела запах хлорки и завертелась в вечном круговороте.

Но не навсегда она останется мертвой. Когда-нибудь ей удастся вырваться из вечной тюрьмы. И тогда капелька будет радостно журчать в весеннем ручейке или летать в небе с белоснежным облаком и, в конце концов, она сольется с широкой рекой, морем и бескрайним океаном…

1

– Васек… Васек, ты спишь?- прохрипел Саня. Его голос прорвался в потускневшее сознание, сквозь завесу сна.

Вася отмахнулся от мухи, щекочущей брюхо о недельную щетину, с трудом разорвал слипшиеся веки, глянул на серый потолок и снова закрыл глаза. Тяжелый сон закончился, сменившись не менее отвратной реальностью. Головная боль тут же напомнила о своем присутствии грубыми толчками в область висков.

– О-о-ох!..- он перевернулся на бок и попытался подняться, но стукнулся головой о шершавую стену, невнятно промычал и снова улегся на спину.- О-у-у!..- подав голос еще сильнее и настойчивее, хозяин квартиры собрался с силами, повернулся в другую сторону и приподнялся на локте, чтобы выдавить из пересохшего горла сипящий, болезненный стон:

– Есть вода?..

Весеннее солнце беспрепятственно проникало в небольшую комнату через закопченное окно. Занавесок на нем давно не было, и свет ровным прямоугольником ложился на бетонный пол в самом центре. Квартира переживала не самые лучшие годы. Когда-то, лет десять тому-назад, это была вполне приличная, не роскошная, но достаточно уютная жилплощадь.

Вася зажмурился, потер заросшую щеку и застонал:

– Дай воды…

Послышался шорох и хриплое:

– На-а…

Вася, не открывая глаз, протянул руку, и в нее вложилась наполовину пустая пластиковая бутылка. Она неприятно хрустнула, больно ударив по ушам. Вася скривился, поднес горлышко к губам и запрокинул голову. Прежде чем прорваться в воспаленный рот, вода полилась по бороде за воротник, оставив неприятное, щекочущее чувство. Теплая, с привкусом хлорки и канализации жидкость потекла по ссохшемуся горлу, оживляя измученное похмельем тело.

Вася сделал несколько больших глотков. Вытер загрубевшим рукавом свитера рот, поставил бутылку на пол и промычал:

– У-м-м…

Это получилось уже не так болезненно, но все равно еще слишком угнетающе. Он приподнялся и сбросил с продавленного матраца на холодный пол затекшие ноги, одетые в черные дырявые носки с твердой подошвой.

Васе было тридцать пять, но выглядел он на все пятьдесят, а то и старше. Год пьянства в небесной канцелярии считают за два, а Вася пил уже восьмой. С тех самых пор, как его бизнес рухнул в самом зародыше, жена ушла, разменяв квартиру и выселив его в эту малосемейку на одиннадцать квадратов, где и началась новая жизнь. В начале он пил с горя, после от радости, затем на зло, а сейчас – потому, что привык. Когда-то симпатичные и правильные черты лица за эти годы приобрели естественный сивушный оттенок, распухли и обвисли, как и его всесезонная куртка. Редкие черные волосы стелились по голове, точно повторяя контуры черепа, и лишь редкими кустами торчали на макушке и топорщились вокруг ушей. Говорят, нос растет всю жизнь, но по Василию, можно было еще добавить, что от спиртного он растет еще быстрее. Его картофельный нос разросся, заимел несколько горбов и выпустил щетину как дикобраз. Когда-то веселые голубые глаза потускнели, оплыли и превратились в две слезящиеся щелки.

Квартира менялась вместе со своим хозяином. Вначале из нее стали пропадать наиболее ценные вещи, после техника, а затем очередь дошла и до старой мебели. Весь скарб оседал в соседнем доме у знакомой барыги. Прошлой зимой квартира лишилась пола – Санек приволок со стройки старую печку-буржуйку и они с Васьком постепенно извели пол в ее вечно голодном жерле. Случившийся недавно пожар окончательно изменил облик жилища, а выбитая пожарной командой дверь больше не отделяла ее от окружающего мира и теперь в гости к Ваську заходили все кому не лень, гораздо чаще прежнего и в любое время суток…

– Живой?- протянул Санек.

– У-у-у,- прогудел Вася, открыл один глаз и посмотрел на Саню. Тот сидел на полу в куче тряпок, прислонившись к стене. В тусклой, поблекшей груде рванья невозможно было разглядеть человека. Тридцатишестилетнее лицо Санька, больше известного в окрестных дворах как Ява, сливалось в единое месиво с хламом, и только серые глаза еле заметно сверкали в свете солнца. Взъерошенные волосы походили на растрепанный моток алюминиевой проволоки. Лицо также оплыло и почернело.

Медленно раскрывая рот, Василий добился ленивой зевоты. Сделав еще несколько глотков воды из когда-то прозрачной, а сейчас покрытой коричневым налетом пластиковой бутылки, он потянулся к довольно большому и явно не принадлежавшему хозяину квартиры окурку. Скрюченный бычок валялся рядом с черным следом тушения и на счастье избежал гибели под шальной ногой. Он вполне подходил для пары утренних затяжек.

– Дай огня,- Вася глянул на Санька, распрямил "маленькую сигарету", как называл окурки Ява и сунул в рот. Наверняка зажигалка или спички были и у него в одном из многочисленных карманов, но искать было лень.

Саня скривился и полез в куртку. Вася равнодушно наблюдал, как его рука двигается в квадратном кармане то в один угол, то в другой. Наконец она что-то ухватила и в Васька полетел старый, измятый коробок спичек. Он ударился в грудь и скатился на пол. Вася проследил за ним и, выдавив недовольный стон, поднял. Ткнул большим желтым пальцем в бок помятого, слегка отсыревшего в кармане коробка, но тот не открылся. Вася подковырнул толстым черным ногтем край крышки и протолкнул дальше. На свет показались пять грязных спичек. Васек достал одну и, выбрав целое место на темно-коричневом исцарапанном боку коробка, чиркнул. Головка спички выстрелила искрой и выпустила тоненькую струю дыма. Запахло серой. Вася достал следующую. Прижимая серку средним пальцем, он аккуратно чиркнул. Спичка зашипела и выпустила большую порцию дыма. Вася хладнокровно полез за новой. Наконец ему удалось добыть огонь, и он пыхнул густым, табачным чадом.

– Осталось че?- прикрывая один глаз от едкого серого дыма, спросил Вася и посмотрел на стол.

На голом, лишенном скатерти столе лежала газета с остатками вчерашней закуски. Объедки пользовались большой популярностью у тараканов. Они, совершенно не стесняясь, пиршествовали прямо на газете. С воздуха на стол пикировали стаи мух. Большая миска, служившая пепельницей, и три мутных граненых стакана мало интересовали насекомых. Вчерашние бутылки затерялись среди выстроившейся стеклотары вдоль стены в несколько рядов.

– Не-а… А где, б*дь, Танюха?- спросил Санек.

Вася поморщился:

– Я не знаю. Мне пох*й,- Василий крякнул и, помогая себе руками поднялся. Подошел к столу и уселся на табурет.- Она свалила вчера, когда ты стал искать нож… Санек, ты дебил. Ты когда напьешься, всегда хватаешься за нож и хочешь ее зарезать.

– Ну, б*дь. Вот сейчас, даже волнуюсь, где она, а как выпью, гляну на нее, с*ка – так и хочется зарезать, шваль.

Вася знал причину его ненависти ко всем женщинам, но никогда не обсуждал это с Саньком. Виной всему была самая большая любовь Санька к Вере – рыжеволосой вечно юной девчонке. Они встречались, а впрочем, жили вместе пять лет, и эти годы Саня вспоминает до сих пор, как будто это происходило еще вчера. Верка ушла от него, не объясняя причин, и переехала в другой город. С тех пор Саня пьет. Хотя, пил он всегда.

Вася застонал и расплылся на столе, сдвигая газету с объедками на край:

– Че делать будем?

Мухи недовольно зажужжали, а тараканы молча разбежались, попрятавшись в естественных складках ландшафта.

– Пошли во двор, может, выползет кто,- прокашлявшись, сказал Санек, шаря по многочисленным карманам.- У меня копейки,- он извлек несколько скомканных бумажек.

– На пиво есть?

– На литр. Может, лучше на водку найдем?

– Ну, пошли… Там посмотрим.

Вася поднялся, подхватив старую коричневую куртку с матраса, утеплитель которой давно сполз вниз и сбился в плотную колбаску. Проверил несколько бутылок на наличие остатков прозрачной жидкости и разочарованно побрел к выходу. Санек уже возился с дверью, пытаясь поднять и водрузить ее на свое место.

– Б*я, надо дверь поставить,- Вася подхватил ее и заслонил за собой, оперев на специально приготовленные доски. Закрытая таким образом дверь означала, что хозяина нет дома, но это ничуть не мешало гостям зайти и дожидаться его внутри с имеющимся комфортом.

Прогулка по двору оказалась неудачной, и они двинулись к супермаркету. Возле магазина Санек Ява несколько раз исполнил бессмертный хит его любимой группы Сектор Газа "Бомж". Заработанных денег хватило на бутылку "белой", и друзья поспешили укрыться от непогоды ранней весны в уютном жилище Васька.

Стоит отдельно рассказать про сольные выступления Санька. Группа Сектор Газа всегда была любимой командой Явы, получившего свое прозвище за одноименную песню. Как-то в молодости он приобрел где-то подержанный мотоцикл "Ява", привинтил к нему кассетный магнитофон и разъезжал по району, выкручивая на всю громкость песни Сектора. На гитаре играть Санек не умел, да и гитары у него никогда не было, но зато он наизусть знал все песни любимой группы и, не смотря на отсутствие слуха и голоса, так душевно пел, что люди щедро выражали свою благодарность рублем.

Санек клал перед собой концертную шапку-ушанку, запрокидывал голову к небу и горлопанил бессмертное: "Не жалейте меня я прекрасно живу, только кушать охота порой". Руками он держал воображаемую гитару на манер Пола Маккартни, только играя указательным пальцем, словно на балалайке. Порой он даже озвучивал гитару и ударники, но над этим ему еще надо было работать…

По дороге друзья не выдержали душевного порыва и откупорили бутылку. Сделали по пару глотков, закусив "курятиной". Обшарили мусорные контейнеры, разжившись вполне съедобным хлебом, картошкой, майонезом и деликатесным кочаном квашеной капусты.

Вернувшись домой, они обнаружили, что входная дверь слегка отодвинута.

– Какого х*я, кто тут?- спросил Васек.

– Э-э-э,- протянул Ява и стал разбирать дверной завал.

В ответ послышался женский хриплый голос:

– Кто там ломится, б*я.

– Какого х*я тут надо? Вали, б*дь отсюда,- взревел Санек, переступая через мешок с тряпьем в коридоре.

– Я, б*дь, не к тебе пришла,- сказала Таня Горчица, быстро поднесла стакан к губам и медленно, как будто смакуя, выпила. Когда последняя капля исчезла в беззубом рте, она зажмурилась и скривилась, словно съела целиком лимон.

Когда-то возможно красивая Татьяна, теперь приобрела серый цвет лица и многочисленные морщины, словно вспаханное поле. Нос и губы налились синевой, веки оплыли. Под левым глазом желтел старый синяк, он уже растворялся и сползал вниз. На кончиках редких коротких волос была заметна светлая краска. Дернув головой, она широко раскрыла глаза и посмотрела на Санька:

– Че?..

– О-о! Колька! Здарова! Чет, б*дь, тя видно не было,- Ява показал черные дыры между зубов.

– Даров. На сутках был,- Колька Хомяк опрокинул стакан в заросший черной щетиной рот и закурил.- Только освободился.

– А-а-а. Ну, наливай. Б*я, пойду поссу,- Санек развернулся и чуть не столкнулся с Васей.- Дай пройду, выкладывай закуску, я сейчас.

Ява хочет спрятать бутылку, догадался Васек.

– Привет, Коль,- махнул он рукой, сунул пакет с едой Горчице и плюхнулся на матрац.- О-ой, б*дь, как ху*во!..

– Иди… хватай,- сказал Хомяк и звякнул бутылкой о стакан.

Васек перевернулся, тяжело поднялся и протянул трясущуюся руку к столу. Водка легко втекла в горло, оставив лишь неприятный привкус. Вася выдохнул, поморщился и схватил ломоть капусты, ловко отрезанный Танюхой. Закинул его в рот и довольно захрустел. Все неприятные водочные ощущения сразу сгорели в разъедающей кислоте. Вася довольно пискнул, взял картошину и отошел от стола.

Коля вновь звякнул бутылкой и крикнул:

– Ява! Идешь?

Санек тут же выскочил из-за угла, словно дожидался приглашения.

– Капусты порежь,- буркнул он Тане.

– Глаза разуй, б*дь.

– Ху-у!- шумно выдохнул Санек и запрокинул голову со стаканом во рту.- У-уа-а-а,- протянул он, когда опустил стакан на стол. Ява напрягся, словно японский боец перед ударом лбом о кирпич, но только тряхнул головой и захрустел капустой.

– Возя помер,- сказал Хомяк, чиркая спичкой.

– Возя? Б*я-я, пи*ц, с*ка,- прохрипела Горчица.

– От чего?- спросил Васек.

– Да все от того, б*я,- сказал Колян, выпуская облако дыма.

– Там болезнь одна,- добавил Санек, закидывая новую порцию капусты.

– Мне Кривой сказал, б*дь,- продолжил Хомяк.- Вчера, говорит, умер. До этого на больничке две недели лежал, температуру не могли сбить, с*ка, так и помер. Да-а, говорит, Возя и на больнице кололся, пох*й ему было.

– Я его видел, как-то с месяц назад, он уже тогда говорил, что температура держится под сорок, врачам пох*й, мол, ВИЧ, в больницу не кладут,- сказал Ява.

– Да, б*я, всем пох*й,- добавил Васек и закурил.

Все замолчали. Коля поставил в ряд три стакана и взял бутылку:

– Давайте… за Виталю,- сказал он и присосался к горлышку.

– Давай Виталик.

Все молча выпили. Санек первый поставил стакан и громко выдохнул. Следом Васек поморщился и потянулся за капустой. Горчица скривилась, понюхала локоть и только после этого взялась за ломоть капусты.

– Ладно, б*дь, давайте. Пойду домой,- сказал Хомяк вставая.

– Давай,- кинул Вася.

Санек с полным ртом картошки, только промычал.

Когда тяжелые звуки шагов Коляна в коридоре затихли, Саня посмотрел на Горчицу:

– А ты что, с*ка, тут сидишь?

– Че те надо!?

– Да тише вы,- прохрипел Васек.- Зае*ли уже.

Танюха полезла в один из пакетов, валяющийся у нее в ногах и извлекла почти полную бутылку водки. Она кинула злобный взгляд на Санька.

Ява тут-же оживился, воскликнув:

– О-о-о! Таню-юха! Ну, ты растешь в моих глазах, не все, б*дь, на халяву жрать.

– Да пошел ты…- огрызнулась она и выхватила сигарету из лежащей на столе пачки.

Ява засмеялся и потянулся за бутылкой. Уцепился клыками в пробку, потянул за язычок, и надув щеки, выплюнул покореженную пробку. У Санька росли специальные зубы, которыми он орудовал словно электрик плоскогубцами. Два мощных клыка с правой стороны его гнилой челюсти отличались крепостью и живучестью.

Он плеснул в каждый стакан ровно по три "булька" и поставил бутылку подальше от Танюхи. Каждый молча выпил, закусил, и в потолок полетели свинцовые клубы дыма от трех сигарет.

Саня вновь принялся ругаться с Таней, а Вася периодически осаживать его. Алкоголь постепенно расслаблял и возвращал силу мышцам. Васек уже поднялся с матраца и уселся за стол. Выпили еще по одной. Покурили. Вскоре, разогретый Ява подобрел и уселся поближе к Тане. Разомлевшая Танюха уже смеялась во весь беззубый рот над его шуточками.

Выпили еще.

– Да, че мы, б*дь, сидим как эти?- Саня встал и, шатаясь, подошел к подоконнику.

Он стащил с него старый кассетный магнитофон и нажал на кнопку "stop". Крышка, словно катапульта, выстрелила, и Санек вырвал из недр магнитофона пошарпанную кассету. Закрыл один глаз и уставился на нее. Удовлетворенно выпятив нижнюю губу, покачал головой и засунул обратно. Кривой палец ткнул в кнопку перемотки назад. Магнитофон заскрипел и изрек шелест быстро мотающейся пленки. Раздался глухой удар, и магнитофон тихо заурчал. Саня, прикрывая глаз, ткнул в кнопку перемотки вперед, через несколько секунд остановил и нажал "play". Из динамиков, пробиваясь сквозь шум помех, вырвался звук мотоцикла. Санек встал в позу мотоциклиста, запрокинул голову вверх и погазовал на воображаемом руле. Губами озвучил вступление и запел:

– Мне на днях исполнилось шестнадцать лет, захотел я двухколесный драндулет…

Вася закрыл глаза, набрал воздуха и вступил:

– Я к батяне подошел, сказал: "Купи, ты на "Яву" мне "кусочек" накопи!" Мой папаша был хронический алкаш, но на счастье на него напала блажь…

Таня только курила и кивала головой в такт музыке. На середине альбома выпили и, закурив, продолжили…

Когда альбом закончился, Санек попытался перевернуть кассету и возобновить концерт под фонограмму, но остальные певцы уже устали. Хотелось помолчать и отдохнуть.

– Все, хорош, а то скоро соседи придут,- закончил Васек.

– Да?.. Ну, тогда все…- согласился Санек, но магнитофон не убрал обратно.

Выпили еще.

– Б*дь! Надо дверь сделать, с*ка,- сказал Вася и поднялся. Шатаясь, он пошел в прихожую. Споткнувшись о какие-то доски, упал в груду тряпья, и из коридора понеслась непрекращающаяся ругань.

Санек обернулся, вставая:

– Что там у тебя, б*дь?

– Да них*я, б*дь, е*учая дверь!

– Вася, б*я, давай я завтра принесу инструмент и мы поставим ее. Сейчас не трогай. Х*й с ней!

Вася, не переставая ругался и барахтался, словно рыба в сетке. Наконец ему удалось выползти обратно. Он кое-как поднялся и вернулся к столу. Там уже стояла новая бутылка. Таня гордо выпятила нижнюю губу и высоко подняла голову.

– Нали-ий-вай,- вырвалось у нее вместе с икотой.

Саня прикрыл один глаз и криво улыбнулся:

– О-о-па! Васек, давай. Танюха, я тебя люблю!- отрывисто проговорил он и впился зубами в горлышко бутылки.

– Зае*ла уже! Бл*дь! Еб*чая дверь!- Вася ни как не успокаивался.

– Держи,- сказал Санек, пододвигая к нему пол стакана водки.

– За то, что бы дверь стала на место!- просипела Горчица и принялась медленно цедить теплую водку.

Васек и Санек разом запрокинули головы и влили в себя прозрачную жидкость. Закурили. Саня налил еще. Со второго раза схватил стакан и промычал:

– Ну-у-у!

Вася скривился, махнул рукой и развернулся к матрацу, но не удержался на ногах и завалился к холодной батарее:

– Ы-ы-ы, б… су…- промычал он и пополз.

Добравшись до матраца, Вася с трудом залез на него и затих. Санек все это время силился выпучить один глаз. Он то щурился, то откидывал голову назад, стараясь поймать в фокус обессилившего друга. Его тело болталось как вареная сосиска, но рука плавно скользила по воздуху, удерживая содержимое стакана в спокойном состоянии:

– Ва-а-се-е-ек! Ты ку-уда?

– У-у… я б*я,- промычал Вася и засопел.

Непроницаемая для света, звука и запаха тьма накрыла его тяжелым одеялом.

Санек громко выдохнул, выпил водку, совершенно не поморщившись, словно воду, и перевел свой красный глаз на Танюху. Та прислонившись головой к стенке спала. Из ее открытого рта вытекла тоненькая струйка слюны и скрылась где-то в сальном воротнике старого полушубка.

Саня набрал воздуха в легкие и затянул:

– Яву-у, Яву-у, взял я на халя-яву-у хэй! Дж-ж-жы-жы!..

Он посмотрел на магнитофон, и недовольно скривил нижнюю часть лица. Взгляд вновь перекочевал на спящую Татьяну:

– Какого х*я ты спишь там? А-а!?

Не услышав ответа, он махнул рукой и отвернулся. Через минуту его голова беспомощно повисла. Еще через минуту он свалился со стула и, растянувшись на полу захрапел…

Первой проснулась Таня. Она открыла глаза, осмотрелась, оттолкнулась от стенки и налила себе пол стакана водки. На столе зашевелились, впопыхах унося ноги и крылья насекомые. Медленно, смакуя каждый глоток, она выпила, скривилась и подобрала отвоеванный у таракана кусок хлеба. Покурила. Порылась в тряпье. Выпила еще немного и, прихватив со стола пару сигарет, пошла к выходу. Из коридора донеслась ее ругань и стук двери.

Вскоре проснулся Санек.

– Васек! Васе-ек! Ты спишь?- просипел он.

Вася зашевелился и что-то невнятное буркнул в ответ.

– Б*я-я, а где, с*ка, Танюха?- вновь прохрипел Ява.

Он поднялся и поводил глазами по столу, словно рентгеном. То, что он там обнаружил, обрадовало его:

– Иди сюда, Васек.

Тело с матраца замычало.

В коридоре послышалась суета и стук разгребаемого завала в проходе.

– Кто там?- крикнул Саня.

– Б*дь, еб*чая дверь,- донеслось из коридора.

– Кто это?- Саня привстал.

– Я, б*дь.

В комнату вошел Паша Рыжий. Он был на пять лет младше Санька, но выглядел не лучше. Его худое, впалое лицо было выбрито и разукрашено россыпью разодранных прыщей. Оно сползло вниз, прикрыв веки, и висело как мокрая тряпка на заборе. Короткие светлые волосы прятались под кепкой. Голубые глаза были полуприкрыты, зрачки блестели маленькой точкой. Высокий худой, со сгорбленной спиной, Паша походил на высушенного морского конька.

Он поставил на бетон литровую бутылку "колы" и принялся тщательно отряхивать сальные спортивные штаны и рукава куртки:

– Привет,- сказал Паша и потер ладонями лицо.- М-м-м. Бухаете?- глотнул принесенный с собой напиток, подошел ближе и взял со стола сигарету.- Васек спит?- он присел на корточки, но тут же поднялся, изогнулся и запустил руку в штаны.

Вася зашевелился.

Приятно почесываясь, Рыжий снова спросил:

– Все бухаете?

– Ну-у, так…- Саня посмотрел на остатки водки. На гостя он явно не рассчитывал.

– Нах*й вам эта синька?.. Только мозги сушит и ни какого кайфа…

Санек усмехнулся:

– Мне один профессор говорил, что люди используют только десять процентов мозга, а остальное можно топить в стакане.

– Хм…- Рыжий еле заметно усмехнулся.

Вася поднялся.

– На, водички попей,- просипел Паша и протянул "колу".

Васек сделал несколько глотков. Сладкая, приторная вода вызвала только отвращение, и он вдруг вспомнил о квашеной капусте. Вася поморщился и поставил бутылку на пол. Его взгляд упал на бутылку на столе.

– Есть там че, Саня?

Ява разлил в два стакана и посмотрел на Пашу:

– М-м,- он кивнул на бутылку.

– Не-е,- протянул Рыжий и уселся на стул.

Он задрал штанину, оголяя худую белую ногу, покрытую разноцветными язвами, почесался и стал ковырять пальцем одну из гниющих ранок.

Вася уселся рядом. Выпил и закурил.

– Васек, давай сваримся,- сказал Рыжий, рассматривая свои ноги.

Хозяин квартиры скривился:

– Не знаю…

– Да че ты? Давай. Все есть. Нужна только хата.

– Стремно. Двери нет.

– Х*йня. Поставим и тряпками завесим. Да ночью никто не спалит. Сорок минут и все. Где-нибудь в два ночи начнем, быстро сделаем и все. Давай.

– Да, б*дь, соседи и так вызывают ментов постоянно.

– Да не ссы, завесим дверь и все. Вонять не будет. Посуда есть? Мы ж варили у тебя уже.

– Есть какая-то.

– Давай Васек,- влез в разговор Саня.

– Б*я, стремаюсь я.

– Че ты ссышь? Все тихонько сделаем.

– Ну, давай. Только все за раз и тихо, без хвостов,- Вася посмотрел на Рыжего.

– Я один. Где у тебя тут что?- Рыжий пошел на кухню.

– Ищи. Все, что есть – там,- Вася посмотрел на Санька.- Наливай.

Ява заерзал в предвкушении. Налил в два стакана по половине:

– А есть "баяны"?- крикнул он, повернувшись к выходу из комнаты.

– Не-а,- донеслось сипение из кухни.- Чистых нету.

– А сколько время?- спросил Васек.

– Десять,- сказал Паша и появился в проеме комнаты.

В руках у него была кастрюля и металлическая миска. Он сел за стол, поставил кастрюлю и установил сверху миску:

– Во-о. Все ах*енно. Еще рано, сходите в "дежурную" за "баянами". Я пока посуду помою, да приготовлю все…- сказал Паша и полностью закрыл глаза. Его голова плавно опускалась, словно он засыпал. Внезапно Рыжий спохватился, тряхнул головой, глубоко вдохнул и промычал:

– У-м-м… Убирает пи*дец. Дай сигарету. А-а! Купите еще воды, сладкой.

Вася и Саня тотчас взялись за карманы. На свет выбрались несколько скомканных бумажек.

– Хватит,- посчитал Ява и разлил остатки водки в стаканы.

Быстро выпили и без долгих сборов вышли в коридор. Дежурная аптека была довольно далеко и когда они вернулись домой, шел уже первый час ночи. Паша сидел там же и, смотрясь в небольшое зеркальце, давил прыщи на изодранном лице. Когда Саня с Васей зашли, он прохрипел:

– Ну что, сходили?

– Да,- выпалил Ява и юркнул в туалет.

Васек прошел в комнату и рухнул на матрац:

– Зае*ись ходить.

Вошел Саня, на ходу откупоривая бутылку.

Он до половины налил в два стакана, тут же схватил один и выпил. Вася, борясь с усталостью и разрывающей головной болью, подошел к столу и разом выпил водку из второго стакана. Закусил хлебом, помакав его в рассол из-под капусты.

– Ну что? Давайте,- сказал Рыжий, потер лицо ладонями и поднялся.

Они водрузили дверь на свое место и подперли ее досками, которые валялись тут же и служили как внутренний замок уже несколько дней. Щели, между рамой и дверью законопатили тряпками. Так, чтобы предстоящая вонь не смогла пробиться наружу.

Паша основательно проснулся и засуетился, словно его включили. Он полностью перешел на шепот и постоянно ругался на Саню, успокаивал его и прогонял с кухни. В его руках мелькали: ложки, тряпки, рюмки, вата, шприцы и иголки. При этом он ни на минуту не расставался с сигаретой. Вася только успевал мыть посуду и выкидывать в унитаз остатки варева. Саня курил, ходил взад-вперед и все время норовил выпить с Васьком. Тот не забывал отвлекаться от мытья посуды и составлять компанию Сане.

Примерно через сорок минут все было кончено и на столе лежали два десятикубовых шприца с темной жидкостью. Рыжий быстро набрал в шприц три кубика варева и встал под лампочкой. Спустил штаны, зубами снял колпачок с иголки и, прижав майку подбородком к груди, быстро укололся в черную дыру в паху. Прижав пальцем место укола, он промычал:

– Закурите кто.

Саня зажег сигарету и протянул ему. Паша подтянул штаны и сел к стенке. Он кивнул головой, довольно замычал и, почесывая покрасневший нос, долго высчитывал что-то в уме. Наконец, сказал:

– Давайте "баяны".

Вася и Санек одновременно протянули руки с двух-кубовыми шприцами, оттянутыми до цифры два.

Паша долго наливал в каждый шприц ровно по два кубика зелья.

Саня в это время быстро разлил в стаканы немного водки и сказал, криво улыбаясь:

– Давай Васек. Двойной приход.

– Да не пейте вы, б*дь, и так будет нормально. Покидаетесь еще…- просипел Паша, сползая на пол.

– Да нормально,- Саня влил в себя водку.

Вася громко выдохнул, посмотрел на шприц перед собой и выпил.

Саня уже закатал рукав и энергично работал кистью:

– Вмажь меня, Паша.

Рыжий повернулся к нему:

– Куда? Центр?

– Давай. Пох*уй.

Вася подогнал темное зелье к самой игле и закатал рукав:

– И меня, Паш.

Вася пережал руку, чуть выше локтя. Вены вздулись и напряглись, превратившись в синие трубы.

– Сюда?- спросил Рыжий, проведя пальцем по самой толстой вене.

– Да. Давай.

Игла легко пробила кожу. На кончике шприца тут же показалась бурая кровь. Паша оттянул поршень, и темная струя смешалась с варевом.

– Попал,- сказал Вася.

Рыжий утвердительно промычал и надавил большим пальцем на поршень. Он быстро загнал все содержимое в вену и выдернул иглу.

– О-о-о!- хрипел Санек рядом.- Пошел…

Вася зажал место укола большим пальцем, схватил сигарету и закурил. Где-то внутри его просыпалась энергия. Она приятно сжимала каждую клетку организма и с бешеной скоростью охватывала все тело. Набирая силу, мощная волна добралась до головы и захлестнулась на макушке. Уши заложило, и тысячи мелких иголок ударили по коже. Приятная тянущая боль охватила все тело. Вася замычал:

– М-м-м-м… О-о-о… Приход тяжелый.

– Ну-у-у,- ответил Санек.

– Короче, я пойду,- просипел Паша.- Закройте дверь.

– Да посиди еще,- Саня медленно чесал щеку.

Лица у всех троих еще больше сползли и голоса приобрели единую сипатую интонацию.

– Не, пойду домой.

Рыжий встал и, почесав между ног, направился к двери:

– Поставь дверь, Васек. Все, пока…

Двигаться не хотелось. Так приятно было замереть и наслаждаться упругими волнами энергии, растекающимися по всему телу, закладывающими уши и возбуждающими приятный зуд на коже. Веки становились тяжелыми, не подъемными, да и зачем лишать себя этого наслаждения?.. Тьма вокруг зашевелилась, заиграла неясными картинками, забурлила яркими всполохами, зашлась вихрем огней и стала постепенно отдаляться и затихать… Вася плавно проваливался в черный колодец без дна. Звуки гасли и слышались как бы из отдаляющейся железной бочки. Тело исчезло, растворилось во тьме. Он просто падал в вечную пропасть… нет, уже просто летел в черном вакууме…

2

Вася открыл глаза, точнее просто осознал себя. Он висел в воздухе, под потолком и словно сквозь туман смотрел на свое скрюченное тело. Оно неуклюже сползло под стол, завалившись на бок. Ноги неестественно выгнулись. Заголенная рука вывернулась. Неудобно, наверно, так лежать, мелькнула мысль. Бледное лицо с полуоткрытым ртом уткнулось в бетонный пол. Рядом валялся Санек.

Эта картина совсем не испугала, напротив, она ни сколько не интересовала Васю. Он равнодушно глянул на свою квартиру и отвернулся. Тотчас его захватил невидимый вихрь, смел в пыль комнату, словно нарисованную мелом и закружил в тошнотворном водовороте. Внезапно вихрь рассеялся, но все пространство вокруг заволокло молочным покрывалом тумана. Сквозь дымку Вася разглядел очертания комнаты. Не своей, но очень знакомой. Так выглядела его квартира раньше, много лет назад. Холод белого подоконника на руках. Свежий порыв ветра ударил в лицо, ворвавшись через открытое окно. Вася взобрался на подоконник, секунду помедлил и широко шагнул в пустоту. В ушах зашумело. Грудь сжалась в комок. Перед глазами замелькали: макушки деревьев, дорожка возле подъезда, кирпичи, небо, окно, асфальт, облака и снова деревья, асфальт… Вася сжимался, и в тоже время невидимая сила разрывала изнутри, растягивала в разные стороны, словно резиновую игрушку. Все вокруг почернело и превратилось в спиральную трубу. Васю засосало в нее, будто в гигантский шланг пылесоса и погнало с невероятной скоростью. Через мгновение он увидел яркий свет в конце, но, не смотря на постоянно увеличивающуюся скорость полета, этот свет не спешил приближаться. Он как бы двигался навстречу, но с постоянно замедляющейся скоростью. Вася понял, что просто догоняет пятно яркого свечения. Вначале он испугался скорой встречи с ним, а сейчас уже желал ее. Свет манил как мотылька, и Вася всем своим существом устремился вперед. Казалось, там его ждет нечто знакомое с детства, родное до каждой клеточки тела, любящее и открывающее все тайны мироздания, он сам, только чистый, святой…

Внезапно пришло осознание, что свечение отдаляется, а сам он останавливается. Плавно пробудился животный страх потерять этот свет, остаться в холодном, черном туннеле навечно. Почти сразу же ледяные тиски схватили мертвой хваткой, и он остановился. Яркий свет скрылся где-то вдалеке за чуть заметным поворотом. Только матовое сияние отражалось от стенок крученого туннеля. Но вместе с ним исчез страх. На смену ему пришла невероятная досада и горе от потери чего-то самого важного в своей жизни. Но не было глаз, чтобы плакать, не было рта, чтобы рыдать, не было ничего, только комок чувств и холодный блеск туннеля.

Вася уловил легкое движение в обратном направлении, словно мягко тронулся поезд. Движение ускорилось и вновь перешло на около-космическую скорость. Труба опять распалась на пыльный вихрь. Все вокруг заполнилось серой пылью. Она с неистовой скоростью носилась во всех направлениях. Вася будто находился внутри старого черно-белого фильма. Без всякого предупреждения он врезался в толстую бетонную стену, проломил ее и полетел дальше, ничуть не теряя в скорости, но полностью потеряв возможность что-либо воспринимать. Чернота вновь поглотила сознание…

Вася открыл глаза.

Белый потолок. Через огромные окна с металлическими решетками в просторную комнату врывались яркие лучи света. Белоснежная, пушистая подушка, воздушное одеяло, хрустящая простыня. В нос ударил знакомый запах больницы.

Больницы!? Вася вскочил. Огляделся. Широкая, абсолютно белая палата, на полу бежевый линолеум в клетку, такого же цвета собранные в пучок шторы на окнах, на стенах огромные иконы и шесть кроватей. Две ровно застелены и увенчаны остроконечными пиками подушек. На остальных четырех лежали разного возраста мужчины. Они все, как по команде уставились на Василия. На их лицах читалось удивление, сдобренное благодушной улыбкой.

– Доброе утро, брат. Как звать тебя, раб Божий?- певучим голосом спросил бородатый мужчина.

Брови у Васи поползли вверх, рот скривился, и он чистым баритоном пропел:

– Чего, б*дь?..

Он осекся, потрясенный звуком своего голоса и, не веря своим ушам, пропел еще раз:

– Что за х*йня, б*ядь! Еб*ть! Что с мной?..

Вася сел на кровать. Удивленно уставился на свои руки, перевел взгляд на ноги – все как будто свое, но что-то не так. Он взмахнул руками. В них была сила и энергия, которую хотелось куда-то непременно приложить. Встал, глубоко вдохнул больничного воздуха. Было легко и свободно. Это похоже на сон, подумал Вася.

Но тут он заметил странную реакцию его соседей. Мужчины привстали на кроватях и поползли от Василия прочь, как от прокаженного. На их бледных лицах с широко раскрытыми глазами читался животный страх. Рты наперебой что-то бормотали, а руки нервно дергались, рисуя кресты на своих телах.

Вася уставился на бородача и тот скривился, словно у него отобрали любимую игрушку. Его рот медленно раскрылся и издал пронзительный вой:

– У-у-а-а!..

Все обитатели палаты разом вскочили, разбежались по углам, спрятали лица в ладонях и заголосили:

– А-а-а! Дьявол! Сатана! Одержимый! Изыди!

– Вы, б*дь, чего, еб*нутые,- пропел Вася.

Дурка!- мелькнула мысль. Но что-то слишком чисто и дурачки странные.

Послышался нарастающий топот ног в коридоре. Вася сел на кровать и повернулся лицом к двери. Она распахнулась, и в комнату влетели три крепких молодца с закатанными рукавами. Следом вошел худой врач. Все были одеты в белоснежные халаты.

Комната разом смолкла.

– Доброе утро, брат,- сказал доктор и, слегка наклонив голову, улыбнулся.

– Э-э-э. Здравствуйте,- ответил Вася, скользя взглядом по широкоплечим молодцам и добавил.- Я извиняюсь, что так вышло, они… я наверно, не так понял…

– Ничего-ничего, брат мой, ты еще не пришел в себя. Ты помнишь, кто ты и как тебя зовут?

– М-м… да. Я Вася…илий Дмитрич. Пролетарская 25, квартира, м-м-м, 59.

При слове "Пролетарская" все в комнате еле заметно дрогнули. Доктор прищурился, подвинул стул и сел напротив Васи. Посветил в глаза маленьким фонариком, взялся за подбородок и покрутил влево-вправо, заглянул в рот.

Тут зашевелились соседи по койкам и вновь начали шептать свое: дьявол, сатана, бес и так далее. Врач поднял руку и сказал:

– Тише, братья.

Мгновенно все стихли.

Он извлек из-за пазухи инкрустированный крест, величиной с ладонь и пропел:

– Во имя Отца и Сына и Святого Духа, Аминь,- врач перекрестил Васю и сунул крест ему под нос. Василий машинально поцеловал теплый металл. Все в комнате перекрестились.

– Он одержимый, он произносил слова сатаны,- прошептал кто-то.

– Что ты скажешь на это?- спросил доктор.

Вася пожал плечами:

– Ну, ругнулся немного, а что, и матюгнуться нельзя уже? Что это, церковная дурка? Я, б*дь, не просил меня лечить кадилом!..

При этих словах по лицам всех мужчин в комнате пробежала волна ужаса, только у санитаров она быстро сменилась гримасой злости. Они мгновенно прыгнули на сквернослова и связали его. В рот тут же запихнули чисто выстиранный, благоухающий хлоркой и стиральным порошком кляп. Вася несколько раз дернулся, приятно напрягая мышцы, но вскоре затих.

Обитатели палаты, неистово крестясь, бормотали: "Бес, поймали беса!" следя за профессиональной работой громил.

Санитары молча погрузили связанное тело на появившуюся каталку и быстро вывезли в коридор. Врач монотонно запел что-то про богоматерь и прощение.

Перед глазами замелькали одинаковые белые двери с едва заметными круглыми ручкам. Показался лестничный проем, и Вася погрузился в желтый свет лифта. Закрылись железные двери, клацнул электрический щиток и загудел двигатель. Лифт плавно поехал вниз.

Сквозь пение врача, послышался далекий щелчок. Взвизгнули двери, и Вася попал в темный коридор, редко подсвеченный тусклыми лампочками на потолке. Каталка загремела колесами по бетонному полу. Вася нервно дернулся. Он осознал, что совсем не хочет туда, куда его везут под странное пение врача, которое казалось совсем не к месту. Эхом долетел далекий сдавленный нечеловеческий вопль. Холодная волна страха пробежала по телу, и Василий напряг все мышцы, пытаясь освободиться, но это было бесполезно – он был намертво связан.

На развилке свернули в новый туннель, и Вася стал отчетливо различать рыдания, стоны, хрипы и дикий вой, от которого по телу забегали полчища мелких насекомых. Запахло горелым мясом. В стенах начали появляться двери. Некоторые из них были открыты, и Вася хотел бы никогда не видеть то, что успевали вырвать его очумелые глаза из полумрака комнат. Перед его взором мелькали распятые на дыбах голые изможденные тела, сполохи огня лизали скрюченные ноги, вывернутые из суставов руки, кровь и живое, трясущееся в судорогах мясо.

Волна ужаса накрыла Василия с головой. "Это сон, это сон, это сон"- гремели слова в голове в такт стуку колес каталки. Он почувствовал слабость и плавно погрузился во мрак, под монотонное пение врача…

Мощная струя ледяной воды, словно хлыстом стегнула по оголенной груди, зацепив щеку. Вася вздрогнул и поднял голову. Глаза тут же заметили широкие металлические кандалы на руках и ногах. Он стоял абсолютно голый, прикованный к мокрой бетонной стене. Худой, лысый мужчина в кожаном фартуке на голое тело откинул шланг в сторону и подошел к небольшой печке, горящей красными углями в темном углу. Свет от двух факелов по сторонам комнаты создавал нервно дергающиеся в диком танце тени.

Это сон… это дурацкий сон!.. Это какой-то… Что было до этого?.. Ах, да! Мы сварились, дурка, эти халаты… Что он делает?..

Лысый взял раскаленный металлический прут и повернулся к Василию. Круглые, запотевшие очки сверкнули в пламени факелов.

– Я клеймлю это тело, пустившее в себя сатану, как проклятое Богом!- пропел он и пошел вперед.

Вася закрутил головой:

– Я не… а-а-а!..

Грудь опалила жгучая боль. Вверх вырвался клуб дыма, и запахло паленым мясом:

– А-а-а!.. М-м-м…- застонал Вася, когда боль немного спала.

Сон? Сон!? Твою мать!..

Лысый отвернулся и пошел к печке. Он положил на прежнее место прут и спросил:

– Как зовут тебя, демон?

– Вася, Вася, Василий Дмитрич, я не демон, я не знаю, я проснулся…- затараторил пленник.

– Я не спрашиваю, как зовут тело, я спрашиваю демона внутри него,- перебил мужчина.

– Я не де-емо-о-он!- завопил Вася.

Сквозь мутную завесу на глазах он увидел приближение летящей в воздухе ярко оранжевой змейки.

– А-а-а!..

Вновь зашипела кожа, и новый приступ дикой боли опалил грудь.

– Просыпайся, бес,- запел лысый.

Резкая боль резанула печень глухим ударом.

Внезапно Вася понял, что от него требуют:

– А-а-а!.. Б*дь, с*ка, пид*р, еб*чий!!!- завопил он.- Иди на х*й, лысое х*ило!..

– Как зовут тебя, демон,- облегченно выдохнул мужчина.

– Жопорватель уеб*нов, лысый пд*р!- Вася решил, что именно этого от него и ждут.

– Именем Господа нашего Иисуса Христа, изгоняю тебя, дух, Жопорватель сатанинский…- запел лысый.

Вася стал корчиться, плеваться и ругаться еще красноречивее. Он когда-то давно видел в кино, как изгоняют дьявола и решил, что это будет не лишним. Лысый пел, крестил и брызгал прохладной водой из чаши на лицо пленника после каждого крещения. При этом Вася кривлялся и высовывал язык – все по сценарию.

Когда лысый закончил, Вася беспомощно повис, словно бесовские силы действительно его покинули. Его мучитель подошел вплотную и начал бережно вытирать лоб Василия мокрой тряпкой.

– Э-эй. Брат Василий,- тихо позвал он.

– А! Где я?- Вася вздрогнул и поднял голову.- Где я? Что это за место?

– Не пугайся. Это чистилище. Ты был одержим бесом, и я изгнал его. Надеюсь на это,- сказал лысый и стал протирать каким-то дурно пахнущим маслом недавние ожоги на груди пленника.

– Я ничего не понимаю. Я умер? Я в аду?

– Успокойся, брат Василий, я же сказал – это земное чистилище. Здесь лучше всего отделяются демоны от бессмертных душ.

– Да! Демон вышел из меня. Я почувствовал это.

– Все позади, осталось только убедиться, что бес покинул твое тело, а не затаился,- сказал лысый и взял тот же раскаленный прут.

При этих словах Вася закрутил головой, страх пополз по коже и заставил приподняться мокрые волосы на голове:

– Не-е-ет… Я клянусь. Ни какого демона во мне не… а-а-а, с*ка!

Глаза лысого сверкнули:

– А-а. Прячешься нечистый,- протянул он, криво ухмыляясь. – Я тебя достану.

Он пошел к печке, положил в топку остывший прут и рванул на себя какой-то рычаг.

Вася тут же почувствовал нарастающее тепло в ногах и завопил:

– Что вы делаете? Отпустите меня! Я больше не буду ругаться. Клянусь! А-а-а!..

Жар стал невыносимым. Вася пытался хоть как-то убрать ноги от огненного потока. Он крутился, изворачивался змеей, рвал, не чувствуя как сдирает кожу. Боль была просто адской. На этот раз он не притворялся, извиваясь в муках: ступни горели и шипели как шкварки на сковородке. Пахло кровью и паленым мясом.

– Изыди нечистый…- пел лысый.

В глазах помутнело. Ноги застыли и онемели. В ушах зазвенело, и Вася провалился в пустоту…

Струя холодной воды ударила в грудь, и пленник вскинул голову. Он попытался что-то сказать, но пересохшее горло выдавило только болезненный хрип.

– Брат Василий, это ты?- спросил лысый, протирая мазью почерневшие ступни пленника.

Вася посмотрел на свои обугленные ноги. Ноги!? Это были куски прожаренного мяса, с лопнувшей, обгоревшей кожей. Пальцев не было. В место них торчали белые косточки, словно когти на медвежьей лапе.

Лысый поднялся и подошел вплотную:

– Или ты, Жопорватель?

В лицо ударило зловонное дыхание. Вася скривился и процедил сквозь зубы:

– Да-а, с*ка! Ты пид*р конченый. Еб*л я вашу Церковь. Я никогда не оставлю это тело! Понял!..

Что заставило Васю сказать такое, он не мог понять. Да и не пытался. Может в нем действительно жил демон или злость взяла верх над рассудком? Он не знал.

– Мне очень жаль,- сказал лысый и перекрестил Василия.

Вася плюнул в ненавистное очкастое лицо, попытался рассмеяться, но закашлялся. Он успел заметить в руках палача черный предмет, напоминающий пистолет с толстым коротким дулом. Холодное кольцо с силой прижалось к левому виску. Щелчок, глухой удар и тусклый свет моментально погас…

Вася открыл глаза, точнее к нему вернулось зрение. Мелькнуло желание подумать над происходящим, обеспокоится невероятными происшествиями, но оно тут же исчезло. Он вновь парил под потолком. Его изуродованное тело беспомощно повисло в кандалах. Возле левого уха чернела дыра, размером с пятак. Лысый мучитель, прощупав пульс на его шее, нажал какую-то кнопку на стене и вскоре в комнату вошли двое мужчин в черном. Они стали возиться с мертвым телом, и Вася потерял интерес к происходящему. Он развернулся. Черный вихрь уже поджидал за спиной. Сопротивляться движению не хотелось, и водоворот вновь плавно подхватил и унес его куда-то ввысь.

Беззаботное счастье охватило летящего Василия. Он парил в чистом вакууме. Не было ни образов, ни мыслей, ни слов, ни чувств, но какая-то точка сознания все-таки воспринимала себя как Василия. Внезапно он врезался в жесткую преграду. Проломил ее и рассыпался на миллион осколков. Они хаотически закружились, и Вася полностью утратил какое-либо чувство целостности.

3

Холодные, липкие прикосновения упругих червей мгновенно собрали воедино разбросанное во тьме сознание. Вася вскочил на ноги одним рывком и заорал, но отчаянный крик внутри него, вырвавшись наружу, прозвучал как-то вяло и неправдоподобно, словно плохой и ленивый актер пытался изобразить ужас. Он стоял посреди необъятного поля вьющихся фиолетовых червей. Ворсистый ковер покрывал всю видимую даль, сливаясь воедино с лиловым небом. Ноги по колено увязли в живой обволакивающей массе. Абсолютно голое тело было покрыто зеленоватой слизью с фиолетовыми разводами.

По коже прошли волны омерзения. Вася неуклюже затопал на месте, отвоевывая себе у фиолетовых монстров кусочек земли, судорожно отряхиваясь и отплевываясь. Под ногами что-то глухо лопнуло. Из трепыхающегося червя вырвалась густая струя, тут же исчезнув в общем месиве.

Когда первый шок прошел, и ноги немного привыкли к постоянному движению скользких тел, он огляделся по сторонам. Конца этому фиолетовому полю видно не было. Где-то оно уходило к самому горизонту, чуть поднимаясь в горку, где-то обрывалось, вероятно, спускаясь вниз. И все вокруг шевелилось и жило своей жизнью, не обращая внимания на дуновение легкого теплого ветерка.

Вася перевел взгляд на тусклое солнце. Оно не резала глаза, не слепило, не обжигало. Просто красный круг в однородном лиловом небе спокойно висел и равномерно освещал колышущееся поле. Ни единой тучки на горизонте, только чуть заметная дымка. В тяжелом воздухе, пахнущем прокисшим медом, не летали птицы, не жужжали насекомые. Вообще стояла тишина, за исключением еле уловимого шороха от трения червей.

Вася как очумелый водил головой по сторонам, смотрел на себя, вдаль, на небо, на солнце:

– Что это?- тихо спросил он.

– Это Земля в высшем своем проявлении,- спокойно ответил голос в голове. Он прозвучал монотонно, даже буднично, словно ответил незаинтересованный прохожий.

Вася ничуть не испугался, напротив, он был рад звуку человеческого голоса.

– Ты где?- спросил он, оглядываясь по сторонам.

– Не трудись найти меня. Побереги силы и слушай внимательно. У тебя множество вопросов и очень мало времени…

– Ты кто такой?

– Прежде чем ответить, хочу сказать, что я могу говорить с тобой только в пределах того развития и способности к пониманию, в котором ты находишься. Как ты уже догадался, я всего лишь голос внутри тебя. Я твое знание обо всем вокруг. Я освобожденный разум. И я вынужден напомнить о том, что времени у тебя очень мало. Ядовитый газ, окружающий всю планету уже начал разрушать твой организм. Или так: слушай меня внимательно, а то скоро крякнешь.

– Что происходит со мной?- умоляюще проговорил Вася. Он еще хотел добавить ругательство, для усиления сказанного, но сдержался.

– Ты благополучно пересек антипространство между параллельными мирами. В момент смерти ты был выброшен из своего мира в другую реальность.

– Чего-о?..- Вася скривился и отшатнулся от воображаемого собеседника, как от дурно пахнущей селедки.

– Того-о!.. Глобальная Вселенная состоит из потока бесконечного числа миров, движущихся во времени и пространстве. Каждый из них развивается в определенном направлении. Чем ближе мир к центру потока, тем выше в нем активность живых существ. Эти миры постоянно делятся, пуская новые ветки развития и становясь самостоятельными вселенными за счет радикальных изменений, вызванных поворотами истории развития живых существ. Чуть дальше идут миры с примитивной жизнью и отсутствием интеллекта, где формы живых организмов способны влиять лишь на биоструктуру планеты, поэтому такие миры делятся не часто, в основном благодаря случайным событиям. На периферии потока – загнивающие, бесплодные, голые миры. Они самоликвидируются, когда исчезает последний возможный наблюдатель реальности…

– Че!?

– Х*й через плечо!.. Вселенная – это бесконечное число миров!.. Часто наблюдаются незначительные отклонения в плавности бытия. Они ведут к возникновению нового мира, но впоследствии эти миры вновь сливаются в единый, но только если не противоречат друг другу. Такие слияния сопровождаются небольшими аномалиями и искривлениями пространства-времени, которые ты мог иногда наблюдать… когда жил у себя во вселенной. Новые миры создаются глобальными событиями. Не всегда решение сходить в магазин за хлебом приводит к формированию нового мира. Более того, не всегда целые жизни людей приводят к этому. Новый мир может родиться только из ключевого поворота в истории, который заденет ни одного человека, а целые народы. И если кто-то выпрыгнул из окна, то это обычно не приводит к формированию новой вселенной, а скорее препятствует этому.

Вася вспомнил белый подоконник и стремительный полет вниз.

– Иногда,- продолжал голос,- близко расположенные миры пересекаются, это сопровождается аномалиями и необъяснимыми феноменами. В твоем случае, в точке соприкосновения ты находился в обоих мирах на грани смерти: в одном ты выбросился из окна, а в другом умирал от передозировки. Сила смерти вырвала тебя из обоих миров одновременно и, сложившись вместе, перенесла в другую вселенную. Но для нее ты изгой и она всячески будет стараться избавиться от непрошеного гостя. Что и произошло с тобой в предыдущем воплощении. Каждый раз ты будешь попадать в самое пекло событий. Запомни, чем дольше ты продержишься в новом мире, тем ближе к своему ты окажешься после неминуемой гибели. Иными словами, чем дольше ты живешь, тем ближе к своему миру ты приближаешься. И чем быстрее умираешь, тем страшнее условия выживания. У тебя нет выбора. Ты должен как можно дольше жить любой ценой. Если это тебя и не закинет в твой мир, то хотя бы ты попадешь в более благоприятный и сможешь даже насладиться коротким пребыванием в нем. Иначе ты будешь стремиться к периферии потока миров и в итоге окажешься в неживых интерпретациях вселенной.

– Хм… А зачем мне это? Я теперь бессмертен и буду вечно путешествовать по новым мирам.

– Тебе понравилось в прошлом мире?

– Но… ведь не все же такие?

– Конечно не все, но не забывай, ты изгой в любом мире, кроме своего. Тебе попросту нет места ни в одном из них. Если ты не будешь бороться за свою жизнь в каждом из миров, то тебя перекинет на край потока в нежилые вселенные, где каждое твое появление будет сопровождаться мучениями. Но тебя иногда будет переносить немного от края вглубь, давая новый шанс, пока твоя энергия не истощится, и ты не сгинешь в пустоте и не умрешь основательно в обоих своих мирах.

– А где сейчас мое тело?

– В одной вселенной – летит вниз, а в другой – лежит на полу в комнате. Мне кажется, ты в своих мирах слишком долго жил в разладе с разумом, и они решили изменить это, даже ценой смерти. Ты, прыгнувший из окна, вытолкнул тебя лежащего на полу в это путешествие с одной целью – дать тебе второй шанс.

– Скажи мне, а если бы я не попал в ваш мир, как бы я узнал все это?- спросил Вася и сглотнул сладковатый комок в горле.

– Рано или поздно ты попал бы в похожий на этот мир. Таких очень много. Любое существо запрограммированно на развитие, и в какой бы вселенной оно не жило, оно всегда будет стремиться к совершенству сознания, и желать расширить свои внутренние границы… У тебя осталось еще немного времени, и я расскажу тебе об этом мире. Все что ты видишь вокруг – это гибрид растения и животного. Всего их два вида, полностью зависимых друг от друга. Ты находишься на фиолетовой части. Есть еще синие организмы. Они внешне похожи на эти, но отличаются рационом питания. Фиолетовое поле растет и кормится остатками синего поля и наоборот. То есть, фиолетовое поле, отмирая, оставляет после себя питательную биомассу, на которую переползает синее поле и так далее по всей планете. Оба организма выделяют стимулирующий газ и своеобразный вид энергии, которым и питаются здешние разумные создания.

– Что-о? Тут есть люди?

– Ну, не люди… Они сейчас тут. Точнее, они всегда тут.

– Не понял. Я никого не вижу.

– Ты их не увидишь. Они существуют не в телесной оболочке. Это чистый разум, не обремененный телом. Венец развития биологического вида – чистое сознание.

– Э-эй… Они меня видят?- спросил Вася и почувствовал, что язык немеет.

– Скорее оно. Это объединенное сознание всех разумных организмов планеты. И конечно, оно тебя видит. В общем, это оно с тобой и говорит.

Вася подскочил от удивления.

– Не пугайся,- продолжил голос.- Я же сказал, что это твой собственный разум, просто он сейчас находится в прямом контакте с абсолютным разумом и черпает из него знания. Ты присядь, скоро тебе станет хуже, и я не хочу, чтобы ты повредил эти создания… этих червей.

Вася посмотрел на извивающиеся тела под ногами и поморщился. Аккуратно раздвинул в стороны фиолетовые пучки и уселся в прохладную жижу.

– Фу-у. Не скучно тут великому супер уму-разуму? Небось, двинулся с этими червяками,- сказал он и чавкнул пересохшим ртом.

– Скучно может быть только телу и эгоистичному разуму. Это исчезает, когда больше нет потребностей, как физических, так и моральных, этических и множества других навязанных обязательств.

– По-моему, этот разум поймал себя в ловушку этих червяков и вынужден доживать свой век с ними наедине.

– Почти правильно. Он ждет, когда мир самоликвидируется. Это естественный процесс завершения и освобождения энергии жизни для новой вселенной.

– Что-то мне дурно от твоих откровений. Я прилягу.

– Ложись, только на прежнее место.

Вася лег на бок и закрыл глаза.

Хочешь что-то еще узнать или я могу закончить?- спросил голос.

– Если миров бесконечное множество, как я найду свой?

– Он притягивает тебя, и если ты будешь рядом, он поймает тебя сам.

– Ты Бог?- тихо спросил Вася.

– Не смеши меня. Нет,- хихикнул голос.

– Я в аду?

– Как хочешь!

– Бог есть?

– Какой бог? Ты имеешь в виду осознающее себя создание с комплексами и уродливым эго, которое все материализовало волшебным образом и наблюдает за каждым?.. Нет! Такой бог создается в голове верующего и там он и живет. Это дело сугубо индивидуально. Либо ты заводишь себе господина, либо ты свободный человек. Кстати, раз уж ты заговорил об этом, то загробной жизни тоже нет. У тебя одна жизнь и надеяться на семьдесят две девственницы в райских садах просто глупо.

– Из твоих слов выходит, что жизней у меня бесконечное множество.

– Нет. Это не так. По-настоящему умрешь ты только один раз. Все, что с тобой происходит сейчас – попытка твоего разума сохранить эту жизнь путем перенесения тебя в другие миры. Это твой шанс остаться жить. Запомни – жить любой ценой!..

Голос постепенно затихал и отдалялся. Последние слова Вася с трудом разобрал. Прикосновения скользящих червей перестали раздражать и вскоре совсем исчезли. Сознание растворялось, превращаясь в черный застывший камень. Его подхватила невидимая сила, закружила и понесла. На этот раз она с трудом разгонялась. Комок пустого сознания Васи разваливался и упирался движению. Он, как и прежде неожиданно проломил стену и рассыпался…

4

Мозг заработал мгновенно, словно его включили. Еще не успев открыть глаза, Вася уже осознал, что лежит в густых зарослях под прикрытием зеленого навеса деревьев. Слабый ветерок слегка раскачивал шелестящие кроны исполинов, пропуская мерцающие лучи палящего солнца на влажную землю. Внизу воздух, казалось, застыл или повис прозрачным киселем. Многоголосый треск птиц и насекомых исходил отовсюду и не прекращался ни на секунду. Изредка вырывался чей-то пронзительный крик и тут же тонул в общей какофонии.

Когда же кончится этот сон?..

Вася вдохнул запах гниющих растений, земли, травы и цветочной сладости. Осторожно поднялся, скинул с себя несколько мелких муравьев и огляделся. Огромный, величественный лес окружал его со всех сторон. Поросшие лианами и гигантскими вьюнками, словно обвешанные спагетти, стволы уходили к самому небу и терялись в тучах зелени. Землю покрывало сплошное одеяло из молодых побегов деревьев, широких лопухов, папоротников, мхов и похожих на морских ежей гигантских колючек, торчащих в самых разнообразных местах на земле и на деревьях. Невероятных размеров и раскрасок цветы украшали все растения вокруг, они гроздьями спускались с деревьев и стелились по земле. Огромные, пестрые бабочки медленно порхали между ними.

Вася вскочил и обнаружил себя снова совершенно голым.

– Да что же это такое?- вырвалось у него.

Звук голоса прозвучал как-то нелепо и неуместно. Никто не ответил, только замолчали несколько лесных певцов рядом, но ненадолго.

В голове прозвучали слова: "Выжить любой ценой". Тотчас белый, почти прозрачный комар, размером с шершня впился в руку. Вася ничего не почувствовал и с удивлением стал рассматривать насекомое. Комар на глазах становился красным. Он наливался кровью и толстел. На прозрачном теле стали проступать сосуды и внутренние органы. Через секунду комар как-то странно задрожал, и его крылья одно за другим оторвались, закружились в воздухе и плавно опустились на землю. Вася от удивления застыл с поднятой рукой, не решаясь лишить себя этого зрелища. Насекомое прекратило пить, как только последнее крыло сорвалось с покрасневшей спины. Комар резко достал длинный хоботок, замер и скатился вниз, исчезнув в траве. Мгновенно место укуса зачесалось с такой силой, что Вася впился в него ногтями и стал драть, словно хотел избавиться от кожи в том месте.

– У-а-а-а!..- процедил он сквозь зубы.- Это не комар! Это какой-то вампир! Б…

Вася не закончил ругательство и почувствовал на спине легкий холодок крыльев и мягкое прикосновение мохнатых ножек.

– На-а!- он с хрустом размазал очередного кровопийцу.

Из-за ближайшего дерева в его сторону вылетели еще три комара. Вася схватил косматую палку и быстро сбил их, словно зенитчик. Насекомые разлетелись в разные стороны и продолжили жужжать где-то в траве.

– Надо уходить отсюда.

Он сделал несколько десятков шагов подальше от комариного дерева и остановился. Идти было трудно. Приходилось высоко задирать ноги и прощупывать путь, прежде чем наступить. Земля была покрыта сырой мешаниной из листьев, веток, грязи и мелких насекомых.

– А-а-а!.. Куда?..

Он огляделся по сторонам. Вокруг однообразно зеленела стена самых диковинных растений. Вася подумал, что так выглядели джунгли Амазонки, до появления в них человека. Эта мысль ужаснула его до голых пяток, застрявших в слое подсохшей грязи. Он осознал, что может быть единственным человеком на всей планете.

Ровным жужжанием приближался комар. Вася легко сбил его. Если комары такие большие, тогда как выглядят их жертвы?

– О нет,- прошептал он.

Солнце скрылось за тучами, притушив освещение в тенистом лесу наполовину. Заморосил теплый дождь. Вася прижался спиной к толстому стволу дерева. В голове лихорадочно кружились мысли. Что делать? Где я? Идти куда-то или остаться тут? Сколько сейчас время? Когда стемнеет, что делать?..

Вася простоял так около получаса. Из оцепенения его вывел появившийся из кустов в десятке метров диковинный зверь, похожий на бегемота без капли жира. Мускулистый гигант лениво провел красными глазами по кромке зелени и остановился на человеке. Вася вжался в грубую кору дерева и замер. Животное растопырило жесткие усы и шумно вдохнуло воздух, несколько раз качнуло головой в сторону Васи и невозмутимо вырвало с земли охапку мелких растений. Зверь грузно потоптался на месте, развернулся боком и не спеша стал пережевывать сочные листья.

Вася очень медленно перешел на другую сторону дерева и, стараясь не шуметь, поспешил подальше от этого места. Ноги увязали в гниющей черной каше. Идти не только неприятно, но и опасно. При каждом шаге жидкая подстилка шевелилась склизкой жизнью мерзких созданий. Под ступнями копошились жуки, черви, личинки и черт знает что. О том, что тут водятся змеи и другие ядовитые гады, Вася старался не думать.

Он остановился:

– Надо что-то сделать.

Осмотрелся по сторонам. Рядом лежало сгнившее дерево. Оно уже полностью покрылось новыми побегами, мхом и серыми грибами. Кора отслоилась и местами осыпалась, оголяя светлую древесину. Вася легко оторвал пластину коры. Стряхнул с нее белых извивающихся личинок с черными головками и кинул на землю. Поставил ногу и обвязал длинной тонкой лианой. Получилось совсем неплохо. Он обул вторую ногу и зашагал дальше, прихватив с собой широкий пласт коры на всякий случай.

Вскоре зелень немного поредела, и идти стало легче. Вася прошел еще около полукилометра и остановился на небольшой полянке, слегка поросшей одинаковыми ветками папоротника. Он быстро расчистил площадку палкой и сел.

– Новый мир, да? Почему я в каких-то джунглях? Здесь нет людей вообще? Голос говорил, что я буду попадать в самые неблагоприятные условия, и мир будет стараться от меня избавиться… И я попал в эти джунгли…

Вася с интересом осмотрел свое тело: худое и мускулистое, с упругой оливковой кожей. По всему телу кривыми нитками краснели легкие порезы и ссадины. Но они не причиняли боли, а только слегка чесались. Он провел рукой по голове. Пальцы утонули в густой копне вьющихся волос.

– Хм…- удивился он и поиграл бугорками мышц на руках.

Поочередно напряг каждую мышцу тела. В нем чувствовалась сила и энергия.

– Выжить любой ценой,- медленно проговорил он.- Ну, так и начнем. Нужно оружие. Хоть что-нибудь.

Осмотревшись по сторонам, вырвал несколько сухих, заросших вьюнком палок. Они легко ломались руками, и он отшвырнул остатки:

– Не пойдет.

Попытался сломать молодое деревце, но оно только гнулось и недовольно потрескивало. Вася навалился всем телом. Ствол хрустнул и сломался у самой земли, но отделить его от корня никак не получалось. Деревце сопротивлялось до последней полоски коры.

Когда все было кончено, и распушенный пенек ощетинился веером белых древесных жил, Вася прохрипел:

– У-а-а!..

Он высоко над головой поднял сломанное дерево – демонстрируя миру свою победу, и обессиленный рухнул рядом. Легкие с шумом перекачивали воздух, руки приятно болели. И хоть это была небольшое достижение, и впереди еще предстояло очень многое, но Вася лежал и улыбался. Пока он боролся с могучим растением, то сделал маленькое открытие: кора этого дерева очень прочная и гибкая, легко разделяется на тоненькие полоски и может послужить неплохой веревкой.

Надо найти воду, думал Вася, и выбраться из леса, если это вообще возможно. Еда, вода – первым делом…

Размышления перебил комар, жужжащий как циркулярная пила. Он бесцеремонно уселся на грудь, потоптался на месте и уперся хоботком в кожу. Вася стречком сбил насекомое и поднялся. Обломал верхушку дерева и лишние ветки, так что получилась довольно увесистая дубина. Осмотрелся и пошел по небольшому уклону, прощупывая путь перед собой палкой, в надежде выйти в низину с ручьем.

Его замысел удался и вскоре он услышал легкое журчание воды. Извилистый ручей плавно бежал по довольно широкому руслу бывшей реки.

– Для начала неплохо.

Вася спустился к самому ручью. Река, протекающая здесь раньше, умещалась в углубление шириной в пять и глубиной в метр-два. Сейчас только в самом центре петляла змейка чистой воды. Русло еще не успело основательно зарасти и четко выделялось на фоне зелени. Кое-где из земли торчали круглые макушки камней. Вася наклонился и зачерпнул пригоршню воды. Понюхал и сделал осторожный глоток. Вода оказалась восхитительна на вкус. Он лег на живот и напился вдоволь.

Переночую тут, подумал Вася, а завтра посмотрим. Надо как-то развести огонь. Ну, как там дикари делают? Палкой крутить в палке:

– Ща-а!..

Найти сухое полено оказалось очень трудно. Все вокруг было пропитанно влагой насквозь, а то, что лежало на земле, можно было выжимать словно тряпку. Прочесав всю окрестность, Вася наткнулся на давно упавшее дерево, заросшее мхом и пучками разноцветных грибов. Его сердцевина уже превратилась в труху и легко крошилась. Василий без труда выломал большой кусок еще прочной древесины. Она не была сухой, но пока это все, что удалось отыскать. Найти тоненькую и гладкую длинную палочку было гораздо проще.

Он удобно уселся на песке у ручья и вставил палочку в углубление на деревяшке.

Все оказалось намного сложнее, чем он представлял себе. Палка все время норовила выскочить из ложбинки, путалась в руках и не хотела вращаться. Через десять минут Вася оттолкнул от себя деревяшку и воткнул в песок палочку. Руки горели, а то место, откуда должен был появиться огонь, только слегка потеплело.

– Да ну… блин!- Вася сжал покрасневшие ладони в кулаки.- А-а-ай, собака! Ладно, огонь потом. В любом случае переночую тут.

Он прошел вниз по ручью и остановился возле причудливо скрученного дерева. Его разросшиеся корни оголились, и казалось, что ствол стоит на них, как гигантский паук. Вася обошел его по кругу, пошарил палкой в корнях. Там копошились насекомые, но змей и каких-либо животных не было.

– Нет, туда я не полезу. Вот наверх…- он задрал голову.

Вася снял лесную обувь и кое-как вскарабкался на дерево. Ноги скользили по мокрой коре, и он несколько раз чуть не свалился вниз. В одном месте две толстые ветки переплетались, и в них можно было лечь. Вася попробовал примоститься, покрутился и так, и этак – неудобно: кора царапала кожу, ноги соскальзывали, а руки некуда было деть.

– Нет, попробую внизу,- заключил Вася и спрыгнул.

Он вспомнил, что ничего не ел, когда увидел небольшие красные ягоды в темно зеленых лопухах. Повертел между пальцев крепкие, сочные шарики и прошептал:

– Я не знаю что это, но и не узнаю, пока не попробую.

С этими словами он закинул в рот парочку и разжевал. Немного суховатые, но сладкие и приятные на вкус.

– Даже ничего,- сказал он,- Пока хватит. Надо подождать до завтра.

Вася вдруг понял, что ему придется теперь всю еду пробовать на вкус и когда-нибудь он все-таки съест что-то не то.

Несколько раз приходилось спешно залазить на дерево, когда нечто громоздкое пробиралось по кустам. К счастью, ни один крупный обитатель не решил показаться и проверить, что за диковинный зверь появился в лесу. Сидя на ветке, Вася с ужасом думал о зубастых хищниках, которые наверняка затаились где-то рядом и только и ждут удобного момента, чтобы напасть на человека.

– Выжить любой ценой,- прошептал он и спрыгнул на землю.

Работая палкой как метлой, Вася расчистил от кишащих насекомыми листьев и веток круглый участок земли для сна. Улегся и расслабился. Тотчас по руке кто-то быстро побежал. Волосы на коже поднялись от неприятного зуда. Вася не глядя шлепнул и раздавил назойливое насекомое. Маленькие ножки вновь засеменили по ноге, и по ребрам кто-то спешил взобраться на грудь. Вася шлепнул. В ответ резкая боль пронзила спину. Он подскочил и смачно шлепнул по горящему месту.

– А-а-ай, с*ка!

Вася осмотрел землю. Там взволнованно копошились мелкие красные муравьи в поисках своего врага.

– Черт!- Вася сплюнул и посмотрел на дерево.

Вокруг головы закружил овод или нечто похожее. Описав пару колец, он сел прямо на лоб. Вася шлепнул, но быстрое насекомое опередило его. Овод вновь закружил вокруг. Он продолжал свои атаки, лез прямо в глаза. Вася замахал руками и случайно сбил насекомое. Кровопийца улетел в кусты и затих. По ногам уже ползли в атаку муравьи. Как по команде двое нападавших вцепились смертоносными клещами в нежную кожу икр. Вася взвыл и прыгнул в ручей. Холодная вода мигом сняла зуд. Полегчало.

Когда стало темнеть, еще раз попробовал развести огонь. Сумерки подгоняли, прибавляя сил, и Васе удалось увидеть тоненькую спираль дыма из-под палки, но это все чего он добился.

Темнело очень быстро. Он отложил в сторону инструменты для разведения огня и лег на свое место. Замер и прислушался к ощущениям. Никто больше не ползал и не мешал. Вася попытался расслабиться, но все тело постепенно начинало чесаться и зудеть, как после множества укусов комаров. Он то и дело ворочался и елозил. Терпеть становилось просто невозможно. Казалось, что кто-то шевелится под кожей и старается выбраться наружу сквозь поры, но не может пролезть.

Вася чесал, тер, гладил и сжимал раздраженную кожу, но ничего не помогало, а только еще больше раздражало, переходя в жгучую боль.

Внезапно что-то размером с воробья плюхнулось на грудь и впилось острыми лапами в разодранную кожу. Вася взвыл и сбил ладонью невидимого зверя.

– Черт!- он вскочил на ноги.

Непроглядная, черная тьма окружала со всех сторон. Вася выставил перед собой руки и пошел к дереву. Кое-как залез и попытался лечь. Это оказалось не так-то просто. Он ни как не мог найти удобное место. Несколько раз чуть не свалился, лишь в последний момент ему удавалось ухватиться в полной темноте за случайную ветку и удержаться на дереве. В конце концов, он уселся на ветке и оперся плечом к стволу, ноги свесил вниз. Но долго так просидеть было невозможно. Острая кора впивалась в кожу, тело вновь начало чесаться, а непонятно откуда взявшийся холод не давал расслабиться ни на секунду.

– А-а-а!.. Черт! Черт! Черт! С*ка! Ненавижу!..- сквозь стучащие зубы ругался Вася, скрючившись на дереве, как мокрый ощипанный воробей.

Постепенно в ответ на его стенания поднялся неописуемый крик. Пронзительно заорали десятки голосов, похожих на сирену. Они перекликались и все время двигались, кружась вокруг. Вася затаился и мысленно поздравил себя с решением залезть на дерево. Он вспомнил о своей палке, но тут же понял, что толку от нее не будет. Когда к дикому крику прибавились шорохи листьев и треск сухих веток, Василий не выдержал. Он вскочил и в полной темноте полез выше. Ноги и руки сами находили дорогу в непроглядной темноте.

Крики тотчас смолкли. Они меня видят, подумал Вася. Чего я боюсь? Они не нападают, значит тоже боятся… Может и так, но я не слезу отсюда до утра. Ни за что!..

Постепенно шум возобновился. К нему присоединились еще десяток разноголосых крикунов. Кто-то грузно прошел под деревом, слюняво чавкая. Всхлипнула вода и Вася различил звуки больших глотков. Напившись, зверь так же чавкая, скрылся в чаще. Прыгали и попискивали мелкие зверьки на ветках. Хлопали крыльями птицы где-то высоко в кронах.

Вскоре Вася привык и к ним, но в ночи появлялись новые голоса, шорохи и чавканья. Холод вновь взял в свои ледяные объятия. Зуд немного отступил, и Вася задрожал всем телом, а зубы заплясали чечетку. В голове стали появляться мысли спуститься вниз и укутаться опавшими листьями, но тело тут же начинало чесаться само собой. Он уже не мог сидеть на месте:

– Надо что-то делать. Надо что-то делать…- стучали зубы.

Вася протянул руку перед собой и нащупал тонкую ветку с мягкими листьями. Она легко сломалась.

Надо попробовать, решил он и стал рвать ветки и складывать перед собой. Работа согревала и давала надежду. Настроение улучшилось. Таинственные животные уже не беспокоили. Вася скрипел зубами от напряжения и рвал ветки. Когда набралась довольно большая охапка, он связал концы вместе одним из гибких тонких прутиков. Получилось нечто вроде большого веника. Аккуратно надел его себе на голову, как гигантский колпак. Сучки царапали кожу, но листья немного сохраняли тепло.

Так он просидел до утра, за всю ночь ни разу не сомкнув глаз.

Поднялось солнце и разбудило дневных жителей леса. Вася выбрался из хижины-веника, с трудом встал на толстую, нагретую ветку. Ноги отекли и онемели, руки лихорадочно колотились, перед глазами и в мыслях стоял туман. Последние силы ушли на то, что бы слезть с дерева и подползти к ручью.

Он умылся и напился холодной воды. Это придало немного сил. Тело постепенно согревалось. Вася с ужасом рассматривал свою изодранную плоть. Вся кожа покрылась красными пятнами, местами кровоточила и горела огнем. Холодная вода сняла зуд и раздражение, но ненадолго.

Проснулся голод. Вася сразу пошел к месту с красными ягодами и съел не меньше двадцати штук. Сорвал широкий лист, скрутил его кульком и нарвал про запас. Он твердо решил продолжить идти хоть куда-нибудь. Мысли еще об одной такой ночевке беспощадно гнались прочь. Надо найти пещеру или что-то похожее, думал он, там обязательно будет сухое дерево и можно будет разжечь костер.

Вася напился из ручья. Посмотрел на свой ночной шалаш и подумал, если соорудить нечто похожее из сухой травы, то получится подобие одежды. Главное, будет тепло!

Надел, уже привыкшие к ноге тапочки, взял дубину, кусок коры и, не оглядываясь, зашагал вниз по ручью.

Идти здесь было легче, чем по заросшему лесу. Вода всегда рядом. На камнях и под ними Вася нашел целые гроздья улиток. Разбил самую большую камнем и высосал кисло-горькую жижу. Запил водой отвратительный вкус и закусил жменей ягод.

Сколько прошло времени, сколько он прошел по петляющему руслу реки? – неизвестно. Ему казалось, что минуло уже не меньше десяти часов, а солнце все еще не вскарабкалось на самый верх. Оно пробивалось сквозь листву яркими всполохами, слепя и раздражая воспаленные глаза. Вася шел, пока одна из его сандалий не разломалась на две части. Совсем обессиленный он упал в грязь и заснул. Тяжелый немой сон сжал голову тисками, но через мгновение жгучая боль в плече вырвала из небытия. Вася вскочил и ухватился за больное место. Под пальцами что-то шевелилось, стараясь выползти. Он, не глядя, схватил и швырнул короткое упругое тело в кусты. Ноги увязли в грязи, и Вася чуть не упал, пытаясь встать. Черная, вонючая, вязкая жижа не хотела отпускать своего пленника и досадно чавкала под ногами. Кое-как он отошел от следа своего скрюченного тела, где копошились с десяток толстых красных комаров. Они разбегались в разные стороны, словно потревоженные крысы.

Вася обдал голову холодной водой и напился, несколько раз припадая к ручью. Взгляд невольно остановился на черных бугорках, разбросанных по груди, рукам и ногам. Он вцепился ногтями в черное мускулистое тело пиявки и рванул. Бурая струя вымазала пальцы.

– Тварь!..- он довольно скривился и стал иступлено срывать кровососов и с силой отбрасывать их в лес, каждый раз, дико улыбаясь, когда очередная пиявка корчилась от боли в грязных пальцах. На коже оставались потеки крови и розовые подпухшие следы.

Вася быстро соорудил новый сандалий, нацепил на ногу и поднялся.

– Выжить…- прошептал он и, шатаясь, побрел дальше.

За весь день пестрый пейзаж почти не менялся, сливаясь в единое зеленое месиво. Яркие цветы уже не радовали глаз, а казалось, таили скрытую опасность. Пестрые бабочки не просто порхали между ними, а отвлекали внимание от затаившихся хищников. Везде, под каждым листочком поджидало кусачее насекомое, готовое запустить острые челюсти в голую кожу. Все вокруг проявляло открытую агрессию к беспомощному человеку.

Однако вскоре появилось нависающее над ручьем дерево с желтыми, похожими на маленькие груши плодами. Вася сорвал один и откусил. Сочный и сладкий фрукт вызвал приятную боль в челюсти, в рот брызнула слюна. Вкус был божественен. Вася сорвал все, до которых смог дотянуться и съел не меньше десятка. Чуть ниже по реке нашел еще красные, продолговатые плоды, но когда попробовал, то тут же выплюнул. Язык обжег кисло-горький привкус, и пришлось даже прополоскать рот, чтобы избавиться от неприятного чувства. Встретились уже знакомые ягоды, но больше лес не баловал.

Вскоре солнце исчезло за серыми тучами, и донеслись далекие раскаты грома. Через пару минут поднялся ветер и пошел дождь. Он крупными каплями забарабанил по листьям, создавая невероятный шум, похожий на звук оживленного шоссе. Мгновенно стало холодно, ветер усилился, принося с собой волны дождя. Вода сплошным потоком хлынула из треснувших молниями небес. Вася спрятался под толстым деревом, но это не спасало от ливня. Он промок мгновенно. Холодные струи воды стекали по воспаленной коже, обнажая красные порезы, ссадины и следы укусов. Тело вновь зачесалось, словно его поливают кислотой. Глаза защипало. И только тут Вася увидел, что вода слегка желтоватая. Он выбежал под порывистые удары дождя и поспешил подальше от ядовитого дерева. У него хватило ума сообразить, что яд смывается в ручей. Вася поднялся выше по реке и долго мыл глаза, но они все равно не могли открыться, словно под веками поселились тысячи мелких насекомых. Они рвали нежную оболочку глаз острыми коготками, заползая глубоко в мозг.

Когда все же боль немного спала, и удалось слегка приоткрыть глаза, зрение уже не играло ни какой роли. На лес опустилась ночь. Дождь не переставал ни на секунду. Гром грохотал так, будто хотел оглушить. Казалось, от его ударов сотрясается все живое вокруг, что это не гроза, а землетрясение. Молнии выхватывали зловещие картины взбесившейся, ожившей природы. Огромные косматые деревья нависли над человеком, расставив уродливые лапы, словно выгоняя его из леса.

Вася стоял в потоке воды и дрожал как лист под ударами дождя. Вода уже доходила до колен, течение усилилось.

– Что делать? Что делать? Я не выдержу до утра. Что делать?..- он твердил и твердил сквозь барабанившие зубы.

Природа не унималась. Наоборот, она только набирала силу. Ветер яростно выл в кронах деревьев, ломал ветки и с силой расшвыривал их как бесноватый великан.

Все. Я больше не могу, думал Вася. Я не хочу больше. Он стоял под деревом, сгорбившись, как старуха под весом времени. Как умереть?.. Вася даже не ужаснулся такой мысли, даже не вспомнил наставлений на выживание. Как умереть… Он усмехнулся:

– Как умереть?- голос растаял в шуме дождя.

Вася выпрямился:

– Как?..

Он вышел из-под навеса листвы и провалился в бурлящую реку. Вода уже доходила до пояса и сбивала с ног. Стремительный поток старался унести с собой все, что попадало в него. Мимо плыли ветки, листья, куски дерева и обрывки цветов, какая-то крыса, высунув усатую морду над водой загребала к берегу. Вася вышел на середину и заорал:

– Ну, давай! Убей меня!

Сверкнула молния и тут же ударил гром, всколыхнув воздух. Вася инстинктивно присел, но тут же рассмеялся и крикнул:

– Мимо!.. Давай еще!

Ветер нещадно хлестал резкими порывами, капли казались кнутами, обжигающими тело. Вася уже не чувствовал холода. Где-то в груди зарождался жар.

– Еще!..

Молния тут же ответила белой трещиной, рассыпалась на десятки ветвей и зашипела как бикфордов шнур, перед сотрясающим взрывом в ушах. Ударил гром! Эхо мгновенно растаяло, прибитое сплошным потоком воды с неба.

– Давай еще!..

Острая ветка уперлась в живот, больно расцарапав кожу. Вася схватил ее и отшвырнул в сторону. Следом еще десяток заросших мягкими листьями колючих гарпунов врезались в плоть, массивный ствол дерева сбил с ног и подмял под себя ослабевшего человека. Ноги закрутило и поволокло по каменистому дну. Вася извернулся и попытался встать, но споткнулся о корень и снова скрылся в мутной воде. Его волокло громадное чудовище с десятком крючковатых лап. Они опутали руки и ноги, впивались в грудь и живот, раздирали кожу, лезли в глаза.

Вася уже потерял где низ где верх. Он рванулся из последних сил, стараясь избавиться от деревянного монстра. Лишь на мгновение вынырнул из потока, глотнул воздуха, но вместе с ним и мутной воды. Дыхание перехватило. Легкие взорвались огнем и режущей болью. Вася напрягся и попытался встать, но ноги беспомощно толкали воду. Он тщетно барахтался под тяжелым бревном, пока голова не врезалась в круглый булыжник. Моргнул свет сознания. Боль мгновенно исчезла. Тело сделалось мягким и ватным, приятно расслабилось. Стало уютно и тепло. Исчезла вода и тьма просветлела.

Вася взлетел. Краем глаза он успел заметить мелькнувшую белую ногу в бурлящей реке. Толстая ветка катилась, взмахивая кривыми суками, словно лопастями колеса гидротурбины. Лил дождь, и трепетала листва на раскачивающихся деревьях.

Мгла плавно поглотила видение. Вновь, как всегда неожиданно все закончилось оглушающим ударом, и Вася перестал что-либо воспринимать…

5

Тьма. Внутри и снаружи. Звонкие капли воды. Холодный шершавый пол впился в щеку кирпичной крошкой. Вася поморщился от нарастающей головной боли. Открыл глаза. Сквозь пыльную завесу проступали силуэты толстых труб на стенах. Пахло паленой кожей, горелой резиной и канализацией. По углам шуршали крысы. Они нагло попискивали, совсем не боясь человека. Вася приподнялся на локте. Вся одежда: трико, светлая майка и домашние тапочки пропиталась водой и неприятно прилипла к телу. Крысы зашипели, недовольно завизжали, послышались быстрые клацанья маленьких коготков по металлическим трубам. Несколько грызунов пробежали над самой головой. Вася пригнулся, нащупал руками кирпичную стену и пошел по коридору на тусклый свет за поворотом.

Завернул за угол. Луч света выходил из квадратного окна подвала обычной пятиэтажки. Вася разглядел ряд деревянных дверей с торчащими разноликими замками и большими цифрами, коряво выведенными синей краской. На полу беспорядочно валялись крысиные трупики.

Очень похоже на сон, подумал Вася, на недавний сон… и пить, хочется пить… Может это все сон? Сон!? От начала и до конца?..

Он огляделся и, сообразив, где обычно находится выход, пошел. Перепрыгнул огромную лужу по заботливо положенным кирпичам и доскам. Завернул за угол к выходу на лестницу и остановился.

Прохода дальше не было. Все завалено обломками кирпичей, бетонных перекрытий, песком и расщепленными досками. Словно огромный бульдозер завалил выход.

Вася развернулся, поскреб щетину. Невидимые тиски все сильнее сжимали голову.

Что это значит?.. Надо выбраться отсюда…

Тут до него дошло, что он не слышит звуков города: ни людских голосов, ни машин, только шелест мусора и шум ветра снаружи, да визг крыс в подвале.

Вася вернулся к окну. Совершенно ровная квадратная дыра, с обугленными стенками все также пропускала серый свет в подвал. Он поморщился от прикосновения мокрой майки под порывом ветра и сунул голову в проем. С трудом втиснул тело, помогая ногами и руками, выбрался наружу. Ветер тут же накинулся на него холодным дыханием. Вася поднялся, отряхнул прилипший песок и осмотрелся.

Серое, унылое небо, казалось, опустилось на землю. Пахло гарью. Непонятно: утро, день или вечер сейчас. Сырой ветер неприятно задувал в глаза и пощипывал. Слезы мешали смотреть. Вася протер глаза кулаками и сощурился. Пустынное поле барханов из каменных осколков с засыпанными песком, едва различимыми квадратами остатков домов. Отовсюду по земле стелился черный дым.

– Это что вообще такое?- заслоняясь рукой от ветра, громко спросил он.

Звук голоса мгновенно утонул в потоке воздуха, он показался чужим и ему самому и этому безжизненному месту.

Совсем рядом возвышался обгоревший холм из нагромождения кирпичей, оплавленного металла и раскуроченных бетонных плит. Вася с трудом вскарабкался на него и, превозмогая боль в голове осмотрелся.

В нескольких сотнях метров от него на земле чернела гигантская воронка с оплавленными краями. Вокруг обрушенные дома. Где только первые этажи, где чуть выше. Все сливалось в серой дымке, только черные окна, широко распахнув пустые глазницы, удивленно смотрели на центральную округлую яму.

Что-то теплое не спеша вытекло из носа. Вася облизал губы. Кровь.

– Да ну на х*й! Вот же попал-то!..

Он быстро спустился вниз и побежал к руинам домов.

Голова раскалывалась, грудь сжималась от огненной боли. Желудок заныл, пригибая к земле. Вася перешел на шаг, и его тут же вырвало кровавой жижей. Потекла густая струйка из левого уха.

– Черт! С*ка! Что делать?..

В голове вертелись школьные плакаты с ядерными грибами, противогазами и строгими женщинами в военной форме. Но никаких прописных действий он не мог припомнить.

Выйти из эпицентра… Здесь я погибну быстрее… Совсем немного осталось… Пить…

Неимоверная усталость охватила его, клонила к земле, сковывала ноги болью. Руки покраснели. Вся кожа нервно зудела и покалывала. Вася прикоснулся онемевшими пальцами к лицу. Ощущение, словно руки в кожаных перчатках. Щеки горели. Дыхание сбивалось, и все время срывалось на кровавый кашель. Невыносимая боль тянула вниз.

Вася споткнулся и упал.

Слишком поздно, подумал он. Перевернулся на бок и поджал ноги к груди. Изо рта вытекла кровавая слюна и потекла по щеке на песок. Сглотнул горячий соленый комок.

– Еще не все… Нет! Еще чуть-чуть…

Боль отступала. Вася почувствовал облегчение и встал. Сделал несколько шагов, словно пробираясь сквозь прозрачный кисель, и исчез во тьме…

Упасть он не успел, а сразу оторвался от земли и понесся ввысь наперегонки с пыльным ветром. Закружился в тошнотворном водовороте и с силой шмякнулся об землю…

6

Над головой дико выл ветер. Пар, вырываясь изо рта, разбивался о покрытый инеем меховой воротник. Вася лежал в мягком сугробе, нежно укутавшим его, словно одеялом. Только голова, наполовину занесенная снегом, еще виднелась на поверхности.

Вася приподнялся, стер иней с ресниц и осмотрелся. Шел снег. Он кружился вокруг, гонимый порывистым ветром. Иссине-черное небо сливалось с землей, и видимость таяла где-то в двадцати метрах, только неясные треугольные силуэты проступали чернотой где-то впереди.

Это точно не сон! Черт! Неужели тот голос говорил правду?.. Ерунда какая-то…

Вася прищурился от ледяного ветра, стараясь разглядеть, что там такое. Силуэты таяли и сливались воедино с волнами снега. Попытался встать, но не смог: ноги путались и цеплялись друг за друга. Наконец он разглядел надетые на них круглые снегоступы. Аккуратно поднялся, прикрылся ладонью от ветра и пошел к темным фигурам. Ноги, не смотря на то, что были обуты в снегоступы, немного проваливались в рыхлый снег. Вася то и дело падал в сугробы, но не упускал из виду темные строения. Ими оказались невысокие, куполообразные дома, сложенные из снежных кирпичей, на подобии эскимосских иглу. Тремя рядами они уходили вдаль и таяли в снежной дымке. Вася подошел к крайнему. Вход – длинная нора – наполовину занесен снегом, но глубоко внутри виднелись недавние следы.

Вася немного раскидал снег и нырнул в прихожую. Пол тут был хорошо утоптан и покрыт легким слоем грязи. Маленький коридор заворачивал и упирался в деревянную дверь. За ней слышались тихие голоса. Вася замер и прислушался. Он вдруг подумал, что ему могут быть не рады, но отогнал эту мысль и легонько постучал. Звуки внутри тотчас смолкли и настороженный мужской голос спросил:

– Кто это?

– Извините… я заблудился, мне бы переждать бурю, а там я уйду… Пожалуйста, я заблудился…

За дверь нервно перешептывались.

– Или скажите мне в какой стороне город…

За дверью замолкли. Несколько секунд тянулась пауза, и Вася продолжил:

– Извините, что беспокою. Я заблудился…

– Ты откуда?

– Из… я тут по работе приезжал и заблудился.

За дверью вновь заспорили. На этот раз Вася выделил два мужских голоса и один женский.

– Ты один?

– Да, один,- выпалил Василий.

– Отойди от двери.

– Да-да.

Вася развернулся и отполз назад.

Дверь приоткрылась. Высунулся взведенный арбалет и наконечником стрелы уставился на Васю. Тот отшатнулся:

– Э-эй!.. Я безоружный.

– Покажи руки.

Вася медленно протянул посиневшие от холода ладони.

– Распахни куртку… хорошо, повернись… ладно, заходи, незваный гость.

– Я заблудился, я вас не стесню, только пережду бурю и сразу уйду.

– Заходи, заходи, не выпускай тепло.

Вася просунулся в дверь и оказался в освещенной комнате, разделенной надвое полинялым покрывалом. Деревянные стены кое-как прикрыты рваными тряпками, на полу коровьи шкуры. По всему периметру выложены тюки, подушки, мешки и ящики. В центре толстый шест, на котором висели похожие на ковши сосуды, в них синеватым пламенем горел огонь и давал свет и тепло.

Бородатый мужчина с взъерошенной гривой черных волос спрятал лицо за арбалетным прикладом и, щурясь одним глазом, внимательно следил за чужаком. Рядом с ним юноша с такой же копной волос сжимал в руках монтировку. Две женщины сбоку сверкали маленькими ножами. Все были черноволосыми, с серыми впалыми лицами. Старшим, мужчине и женщине, было около сорока, а молодым на вид около двадцати лет.

Вася обвел их взглядом:

– Вы чего?

– Ты кто такой?- спросил бородатый мужчина.

– Э-э-э… в смысле?- протянул Вася, собираясь с мыслями. Начать рассказывать о том, как он действительно попал сюда обстановка не располагала, а новая история еще не родилась в голове.- Я заблудился…

– Ты не из нашего поселка. Откуда ты пришел?

– Я… я…

– Он не наш, это точно,- вмешалась одна из женщин.

– Ну-у…- протянул бородатый.

– Я… понимаете, я не из вашего мира… Я тут случайно оказался… Не знаю, как вам рассказать. Я…

– Одежда у него не наша. Гляньте…- женщина постарше приблизилась и схватила Васю за рукав.- У нас такую не делают.

– Я не знаю, чья это одежда, я же говорю…

Молодой человек с монтировкой что-то быстро шепнул бородатому и тот, прищурившись еще больше сказал:

– Мой сын говорит, что ты наверно инспектор. Это так?

– Я… я…- протянул Вася и задумался. Перспектива стать инспектором чего бы то ни было очень заманчива, но вставал вопрос – как скоро его раскроют. Пауза затянулась, но бородатый взял еще небольшой перерыв, продолжив:

– Разве инспектор не должен представиться, а не скрываться под видом неизвестно кого? Чего тебе у нас надо? Нам скрывать нечего.

Мысли лихорадочно сменялись, наплывали друг на друга и тонули, словно льдины в весенний ледоход. Выгонят, не выгонят? Что за инспектор? Инспектор чего? Что делать?..

– Э-э… нет, я не инспектор,- наконец решился Вася. – Я совершенно не знаю где я и что происходит… М-м… Я из другого места. Как бы это сказать, издалека, что ли,- сказал он, водя глазами по стенам.

– Не инспектор?- переспросил бородатый.

– Нет-нет, я же говорю, что заблудился.

– Марья, сходи, посмотри, что на улице,- бородатый кивнул старшей из женщин. Та встала и направилась к выходу. Вася отполз немного в сторону, пропуская ее.

Через минуту она вернулась, запорошенная снегом с ног до головы:

– Никого. Я обошла вокруг. Его следы еще видны,- она юркнула на свое место и заняла прежнюю настороженную позу.

– Ладно,- сказал бородач, опуская арбалет.- Если ты не бандит какой-нибудь, то посиди пока.

– Спасибо большое, я уж думал, вы меня выгоните к чертям. Как буря утихнет, я уйду, не волнуйтесь.

– Хм…- усмехнулся бородатый.- Буря утихнет через неделю или две.

Напряжение разом спало, послышались довольные вздохи, за ширмой кто-то засуетился. Штора заходила волнами, смялась, и из-под нее показались одна за другой три детские головки. Дети хихикнули и резко исчезли. Послышалась возня, смех, писк и плач.

– Тише вы,- прикрикнул бородач, он разрядил и отложил арбалет в сторону: Меня зовут Михаилом, это мой сын Владимир, жена моя Марья и невестка Вера, там внуки Мишка, Колька и Маринка.

– Я Василий.

– Ну, рассказывай, Василий, как ты заблудился, кого искал и чем занимаешься. Время еще есть. Вера, займись детьми.

Молодая, женщина встала и скрылась за шторой. Там тут же началось оживление. Вновь раздались смех, переходящий в шлепки и плач.

Марья отвернулась и принялась ковыряться в груде тряпок.

– Ну-у, жил я в небольшом городке… работал раньше на заводе… потом полез в коммерцию, прогорел… Вот, оказался тут, у вас…- Вася осекся, глядя как поднимаются брови у всей компании.

– Чем занимался?- переспросил Владимир и прищурил левый глаз на манер отца, словно смотрел в прицел арбалета. Васе показалось, что он и вправду целится.

– Ну, пытался торговать, в общем… Извините, я не совсем понимаю, где я и что это за место? Очень уж холодно, снега много и… похоже на заполярный круг какой-то.

– А у вас что, теплее… там, откуда ты пришел?- спросила Марья.

– Ну, зимой бывает снежно, но бури неделями не идут, это точно.

– Где это, у вас?- спросил Михаил.

– В России,- сказал Вася и удивленно посмотрел на них.- А мы сейчас где?

– В России?- переспросил Владимир.- Ты что-то путаешь. Там не осталось людей. Все ушли на юг.

– Да. Эти места, раньше называли Гречией или как-то так. Мы уже давно здесь живем,- сказал Михаил.

Вася вопросительно прищурился:

– Что? Вы хотите сказать Грецией? Это Греция? Ха!.. Не смешите меня…

Все, включая женщин, уставились на него.

– Ты откуда пришел?- вновь спросил Михаил.

Вася, вдруг, понял, что надо осторожно выспросить обо всем, прежде чем рассказывать свою историю. Он растянул лицо в гримасе дикого непонимания, выпятил губы и сказал:

– Пожалуйста, расскажите лучше, что тут у вас происходит и тогда я смогу более понятно объяснить вам, откуда я и что вообще знаю. Вы же говорите по-русски, что вы делаете в Греции? Почему тут так много снега? Почему вы живете в каком-то чуме?

– Чум?.. Обычно жилье,- буркнула Марья.

– Мы здесь живем уже давно. Когда спустились льды, люди стали уходить на юг. Некоторые ушли еще дальше, наши остались тут. Говорят, там то же самое. Здесь еще нормально: можно раскопать дерево и травы коровам, бывает, рыбы поймаем,- сказал Владимир.

– Это по всему миру так?- спросил Вася и обвел круг над головой.

– Да. Северней, еще хуже. Там уже людей нет,- вновь буркнула

Марья.

– А ты весну видел?- из-за шторы вылезла взъерошенная голова самого старшего мальчика – лет пяти, не больше.

– Куда ты лезешь?- Михаил замахнулся,- Не видишь – старшие говорят.

Мальчик спрятал голову в плечах, но с лица не пропала озорная улыбка.

Вася улыбнулся в ответ:

Видел. И весну, и лето, и осень видел.

– А, правда, что весной из земли вылезают… цветы? Мама говорила, что они очень красивые…

– Да уйди ты…- Михаил обхватил огромной ладонью голову мальчика и легонько толкнул за штору.

Раздался смех и голова снова показалась, но уже подальше от деда.

– Правда-правда, и цветы и трава, и жуки всякие…

Вася вдруг вспомнил лето в деревне у бабушки. В том возрасте, когда можно долго лежать в траве и смотреть на спешащего муравья, мотылька, затаившегося паучка на травинке, появившегося из ниоткуда кузнечика и так же внезапно исчезнувшего. Вдыхать запах земли, травы с легким ароматом полевых цветов. Солнце, но не жаркое, прохладный ветерок. Трава раскачивается, и Вася представляет, что это лес гнется под ураганом. "Вася-я иди кушать",- кричит бабушка. Сейчас она достанет из печки горшок…

– Василий, прекращай сказки рассказывать. Не хочешь говорить, откуда ты – дело твое, объяснишь начальнику,- сказал Михаил и заелозил, усаживаясь поудобнее.

Остальные с неприкрытым интересом смотрели на Васю.

– Нет-нет. Я расскажу… а что вы едите-то?

– Все, что можно есть – все годиться. Наше основное богатство – коровы и теплицы.

– И давно так?

– А черт его знает,- сказал Михаил.- Давно-недавно. Я пацаном был – мы жили чуть южнее. Помню, как шли… очень долго, а потом мать сказала: "Все, ну наконец-то" и мы поставили наш дом,- Он кивнул на стену и продолжил после небольшой паузы.- С тех пор, дом только поднимается вверх каждым летом. Думаю, скоро пойдем дальше…

В это время Марья как-то скрючилась, хрипло и резко задышала, будто ей не хватает воздуха и завалилась на бок. Владимир с быстротой молнии метнулся к ней и поймал голову до того, как она коснулась земли. Он истерично забормотал:

– Мам, мам, мам, еще ведь рано. Да, да?- он смотрел то на отца, то в ее красные, выпученные от боли глаза.

Михаил так же, удивительно резко для человека, вскочил, прыгнул к ней и прошептал:

– Марь… фу-у, все нормально.

Необычно большие зрачки женщины мгновенно сузились, заметались по сторонам, и она вырвалась из объятий сына. Села на прежнее место и прижала ко лбу ладонь:

– Опять… Слишком быстро…- тихо сказала она и посмотрела на Михаила.

Тот вернулся назад и сказал:

– Да-а. Мы уже не пойдем дальше.

Повисла ледяная пауза. Где-то за стенами бушевала буря, занося в дом отголоски дикой пляски бесноватого ветра.

– Что с вами?- спросил Вася.- Вы заболели?

– Ничего,- сказал Михаил,- Наше время заканчивается. У нас уже начались приступы. Скоро они участятся и… Это ничего. Посмотри, какие у меня дети… эх, тут нет моей дочки. Я и внуков увидел – не каждый может похвастаться этим,- он вздохнул.- Зато мне есть чем гордиться: дети не хотят меня съесть и получить законные "костяшки".

– Как это? Что значит "съесть" и какие "костяшки"?

– Костяшки? Вон,- Михаил ткнул пальцем в висевшую под потолком связку с белыми, нанизанными на веревку рогатыми побрякушками.

– Что это?- Вася сощурился, пытаясь рассмотреть.

– Позвонки.

– Человеческие? А зачем они?- Вася неуверенно спросил.

– Ну да,- сказал Владимир.

– Это как оплата… Если ты, допустим, не хочешь за свой труд брать еду, то можешь взять костяшку. За них можно купить шкуры или еще… что нужно. Когда кто-то умирает, то тело сдается на склад в столовую. Взамен дом умершего забирает часть костяшек своего покойника и одну порцию еды.

Вася замер. Его лицо нервно дергалось, силясь улыбнуться. Они каннибалы, они едят своих покойников… и дети едят, думал он, глядя на черноволосых людей как бы сквозь пелену. Михаил и Владимир спокойно наблюдали за ним. Марья продолжала заниматься своей работой. За ширмой играли дети с Верой в непонятные ручные игры. Слышался смех и недовольные бурчания проигравших. Ничего не произошло. Все было, как и минуту назад. Только мысли у Васи кружились вокруг сказанного и упорно не хотели воспринимать это. В голове прозвучал голос: "Выжить любой ценой".

– А-а…- только и смог он выдавить.

Снаружи послышался колокольный звон, помогая вывести из оцепенения своим отрывистым: "Бом-бом-бом".

– Что это?- спросил Вася, радуясь, что не придется продолжать тему пищи.

– Пора на работу,- ответил Михаил вставая.- Пойдем, Василий, не думаешь же, ты остаться у меня дома?

Все разом поднялись, оделись и поочередно выползли наружу, предварительно вытолкнув гостя в плывущую темноту бурана.

В лицо сразу ударил град острых снежинок. Ветер врезался и прижал одежду к телу, словно холодным утюгом. Ноги утонули и повисли в вязком снегу. Вася закрыл лицо ладонью и подумал: хорошо бы раздобыть рукавицы.

– Иди за мной, прокричал Михаил в самое ухо.

Хлопья снега с силой впечатывались в его лицо, мгновенно таяли и стекали в побелевшую бороду. Он резко развернулся и уверенно зашагал куда-то на зов колокола. Вася побежал следом. Он старался не отстать от Михаила. Это удавалось с большим трудом. Ноги проваливались, ветер валил с ног, снег слепил, забивался во все щели и мгновенно таял, разливаясь холодом.

Вася уже совсем выбился из сил и жадно глотал морозный воздух вперемешку с острыми снежинками, когда Михаил внезапно остановился перед огромным сугробом. Откуда-то появились еще заснеженные фигуры. Стало даже тесно. Теперь уже люди топтались на месте, выстраиваясь в линию и медленно продвигаясь вперед.

Наконец вьюга осталась позади. Вася оказался в ледяном туннеле. Все вошедшие тут же снимали и вешали на пояс снегоступы. Василий немного повозился и, найдя на куртке специальный крючок, развесил свои. К своему удивлению, за ремнем он обнаружил меховые рукавицы. Очередь из заснеженных, одетых в одинаковые куртки людей уходила далеко вперед и там заворачивала за угол. Михаил развернулся:

– Сейчас запишешься у начальника. Он тебе все объяснит, я думаю, определит тебя в карантин на первое время, а там посмотришь. Да не бойся ты…

Вася кивнул. Он все оборачивался и смотрел по сторонам словно бычок, которого ведут на забой.

– Мы пойдем в столовую, будем тебя ждать в дальнем углу. Если задержишься… а ладно, я схожу с тобой. Понравился ты мне, Василий.

– Спасибо,- Вася опять кивнул.

Они как раз подошли к похожему на барную стойку "распределителю". За ним стаяло в ряд три женщины неопределенного возраста, закутанные в меховые капюшоны. Они раздавали разноцветные деревянные жетоны с номерами и дублировали вслух:

– Зеленый – двести сорок пять… Красный – сто двадцать восемь… Белый – сто девяносто один…

Очень редко слышались другие цвета с цифрами, не превышающими десяти. Михаил пропустил вперед Владимира, Марью и Веру, а сам стал перед Васей. Владимир чуть слышно сказал:

– Пятеро в бригаде.

Женщина с красными жетонами кивнула, отсчитала ровно пять и прокричала:

– Красный, сто двадцать девять, сто тридцать…

Все по очереди взяли красные значки и свернули за угол.

Владимир развернулся и крикнул:

– Мы в углу, долго ждать не будем, придете сами.

Михаил кивнул и сказал Васе:

– Идем.

Они зашли в узкий коридор, потом еще в один и оказались в небольшом помещении с таким же прилавком. Только тут на деревянном стуле со спинкой сидел плотный мужчина с темным вздувшимся лицом и седыми моржовыми усами. Его кустистые брови сжались в недовольном вопросе.

– Здравствуйте,- сказал Михаил и слегка поклонился.- Тут такое дело…

Брови заострили угол, а коричневые глаза медленно переползли на Василия.

– Вот… тут человек пришел вчера, не наш, вроде не бандит, я расспросил… готов взять временную опеку…

Брови не двигались.

Вася вышел чуть вперед и слегка поклонился на манер Михаила:

– Здравствуйте…

– Хорошо. Берешь пока к себе, там посмотрим,- перебил начальник и брови стали плавно расползаться.- Как зовут?

– Василий,- быстро ответил Михаил.

– После смены ко мне, поговорим, а сейчас идите.

– Э-э-э… Мне бы…- протянул Михаил.

Брови чуть заметно вздрогнули. Начальник нагнулся, послышался глухой грохот и "костяшка" упала на ледяной стол. Михаил, кланяясь, резко схватил позвонок и быстро спрятал в карман.

– Пошли, пошли,- прошептал он, выталкивая Васю в коридор.- Ну вот, поживешь у меня пока. Я тебе все расскажу, покажу. Сейчас в столовую. Давай скорей. Прицепи свою бирку.

Михаил показал на свою грудь, там висел красный жетон. Вася увидел у себя на куртке специальную деревянную пуговицу. Просунул в нее значок и удовлетворенно хмыкнул.

За следующей дверью в нос ударил тяжелый запах вываренных костей, мяса и старого жира. В столовой было людно. Народ тут уже вовсю разговаривал, но не в ущерб еде. Бухтящие голоса пробивались сквозь набитые рты и сливались в единый гул. Иногда прорывался короткий взрыв смеха, но тут же сменялся стуком ложек.

Вася подошел к раздаче, взял железную миску и ложку из огромного корыта. Пока двигалась очередь, он успел рассмотреть, что количество серо-земельной массы кладут в посуду по-разному. Женщина на раздаче сперва смотрела на бирку, а после набирала черпак. Зеленому жетону доставалось половина миски, белому две третьих, а красному – целая.

Вася протянул свою. Назад ему вернулась тяжелая теплая миска с клубящимся белым дымком и тошнотворным запахом.

– Не отставай,- скомандовал Михаил и направился в угол комнаты.

Владимир и две женщины уже соскребали остатки темной массы со стенок посуды.

– Подходите на западную стену "дворца", там сегодня будем. Мы пойдем… встретимся наверху, пап, смотри котелок,- сказал Владимир, вставая. Он махнул на стоящую посередине стола трехлитровую железную кастрюлю с крышкой на зажимах.

– На детей мы уже получили,- сказала Марья.

Михаил кивнул и зачерпнул полную ложку тягучей клейкой субстанции. Вася поморщился и сглотнул подбирающийся к горлу ком отвращения. Есть это не хотелось. Да и вообще, он не испытывал чувства голода.

– Что за "дворец"?

– Все это,- Михаил обвел ложкой над головой.

– А-а-а. Я видел, людям с зелеными жетонами дают гораздо меньше, э-э… еды, да?- спросил он.

Михаил промычал, проглотил ложку каши и сказал:

– Это зависит от места работы. Зеленые трудятся в теплице и коровнике, там не трудно, вот им много и не дают. Белые – в снежных шахтах, роют ходы, в общем, собирают все что можно. Красные – наверху, там труднее всего. Увидишь сам,- Михаил подмигнул и набросился на еду.

Вася посмотрел на свою миску и скривился. Есть не хотелось, а думать о составе каши он боялся.

– Ты ешь, а то не сможешь работать, – сказал Михаил и ткнул ложкой в миску.

– Я не хочу.

Михаил перестал жевать:

– Послушай, это не только смесь мяса и овощей. Там доза стимулятора. Ты не сможешь работать без нее,- серьезно сказал он и добавил.- Без этого "огонька" мы бы не выжили, правда он нас и убивает так рано, что многие не видят внуков. Он дает временную силу, но рано разрушает наши тела. Поэтому детям не дают его.

Вася поморщился и засунул ложку в мерзкую массу. Зачерпнул полную и поднял над тарелкой. Отвратительная субстанция комками переваливалась через края и тягучей струей стекала обратно в тарелку.

Вася сжал губы: фу-у-у… не-ет, я не смогу съесть это…

– Давай, давай,- сказал Михаил. Он открыл крышку кастрюли и вывернул в нее остатки. Тщательно вычистил миску и сказал:

– Я сейчас, отнесу тарелку и приду, посмотри за котелком и ешь, давай…

– Угу.

Михаил ушел. Вася презрительно посмотрел на тарелку, представил огромный чан с плавающими частями старческих тел в мутной воде, костный порошок в мешках и желтый человеческий жир.

– Жрать захочу – съем, а сейчас не могу,- сказал он и решительно выскреб все в котелок.

Вернулся Михаил:

– Ну, ты съел хоть немного? О-о!.. Ты хоть, отложил на потом?- он кивнул на котелок.

– Да-а.

– Жду здесь, давай скорей.

Вася отнес миску и вернулся. Михаил уже стоял, дожидаясь. Он махнул рукой в сторону входа в коридор с огромной красной доской сверху. Короткий туннель закончился дверью, за которой бушевала метель. Она с яростным свистом старалась протиснуться в щели и вырвать ненавистную дверь, но хорошенько просунуть лапы и ухватиться ей не удавалось. От бессилия она только злилась, и сильнее трясла и барабанила по дереву.

Михаил уверенно распахнул дверь и в лицо брызнули тысячи острых осколков. Они впивались в кожу, лезли в глаза, нос и рот. Вася сжался и заслонился рукой от напора ветра. Дверь захлопнулась позади, и он ощутил страх и беспомощность перед силой разбушевавшейся стихии.

Михаил помог ему одеть снегоступы и прокричал в самое ухо:

– Идем, надо найти наших.

Он развернулся и быстро зашагал. Вася одел рукавицы и побежал, еле успевая за размашистыми шагами бородача.

Из темноты резво вынырнула заснеженная фигура и что-то прокричала Михаилу. Тот крикнул в ответ и махнул Васе рукой, приглашая идти дальше. Фигура отскочила обратно и исчезла в вихре снега. Они прошли еще немного, и Василий стал различать высокую стену слева от себя. Михаил вел вдоль нее. Впереди показались еще люди. Они разбирали разваленную часть стены и складывали ледяные кирпичи чуть в стороне. Несколько человек широкими лопатами отбрасывали наносы снега. Из темноты вышел мужчина с ледяной глыбой в руках. Он поднес ее к стене и поставил. Крикнул что-то Михаилу. Тот кивнул. Вася узнал голос Владимира. Михаил приблизился к Василию и прокричал:

– Иди с Володей, будешь носить блоки сюда. Понял?

– Да.

Михаил хлопнул по плечу:

– Смотри, не заблудись.

Вася побежал за растворяющимся во мгле силуэтом Владимира. Казалось, что тот специально убегает, догнать его Вася так и не смог. Они пробежали не меньше четырехсот метров, прежде чем темная фигура впереди стала быстро уменьшаться в росте, пока совсем не ушла в снег. Вася подбежал к круглой норе в снегу. Вниз вели широкие ступени, слегка запорошенные снегом, но со свежими следами, уходящими вглубь. Должно быть, мне туда, решил Вася и стал аккуратно спускаться, но ему перегородил путь, появившийся из-ниоткуда Владимир с глыбой льда. Он всучил ее оторопевшему Василию и крикнул:

– Не спускайся. Неси к стене. Я буду выставлять тебе их наверху. Давай…

Он развернулся и исчез в темноте. Тяжелый блок скользил и тянул вниз. Вася напрягся, присел, аккуратно развернулся и поставил его на ступеньку. Перехватился удобнее и перекинул на следующую ступеньку. Еще. Еще. В лицо ударил снежный поток, чуть не свалив с ног. Вася поставил ледяную глыбу, заслонился рукой от ветра и попытался разглядеть что либо. Ничего. Даже следы уже замело. Вася повертел головой. Вроде туда. Схватил блок, прижал к груди и пошел в темноту.

Ветер дул в спину, немного справа. Идти так было не очень тяжело, только слепил снег, и тяжелый блок все время норовил выскочить из рук. Вася пригнул голову к самой глыбе, так что были видны только мелькающие на белом покрывале кончики снегоступов. Вскоре из темноты появилась стена и копошащиеся возле нее люди. Василий немного промахнулся, уйдя влево. Он повернулся и пошел прямо на людей.

– Ближе не носи. Складывай тут,- Михаил остановил его и махнул рукой в сторону.

Вася ничего не сказал. Он аккуратно поставил блок в рыхлый снег и развернулся обратно. Ветер тут же встретил его и накинулся, стегая ледяным хлыстом. Вася прикрылся рукой и зашагал, по своим следам. Снег уже почти сравнял их, и оставались видны только круглые силуэты. Вскоре и они исчезли. На земле лишь ровный поток снега, словно стремительная река стелился по белой земле.

Показалась нора. Рядом с ней стаял ледяной блок. Вася подхватил его и пошел назад к стене. Следы опять закончились где-то на полпути, но на этот раз Вася не промахнулся, а вышел точно к разлому. Поставил блок и развернулся лицом к ветру. Возле тоннеля его ждала новая глыба.

На пятом блоке он уже изрядно вспотел. Одежда стала мокрой и приятно холодила, прикасаясь к разгоряченному телу.

Следующий брусок Вася дотащил только до середины. Тяжелый кирпич выскользнул из немеющих рук и воткнулся ребром в снег. Василий сел рядом:

– Я… не смогу так… целый день… таскать… эти валуны,- сказал он, хватая ртом холодный воздух.- Буду делать тут остановку.

Вася оперся рукой на глыбу и поднялся. Мокрая одежда мгновенно замерзла и уже совсем неприятно дотрагивалась до кожи. Стало холодно. Нижняя челюсть подпрыгнула и забарабанила, с дикой скоростью отбивая ритм. Щеки и нос застыли и онемели. Снег с новой силой накинулся на них, впиваясь и кусая, словно рой комаров. Вспомнилась ночь в джунглях, дождь и холод.

Вася напрягся и вырвал блок из снега. Он потяжелел вдвое. Василий пошатнулся от резкого порыва ветра, перехватился удобнее и пошел. Из темноты появился разлом и человеческая фигура. Михаил уже ждал.

– Давай скорее. Тяжеловато с непривычки?

Вася поставил глыбу и только промычал в ответ, развернулся и побрел обратно.

Зачем я согласился на красную бирку? Надо было брать другую. Да, не было у меня никакого выбора… Ладно. Главное – выжить сегодня, а там посмотрим…

Кое-как Вася приволок еще десяток брусков. Он каждый раз останавливался где-то посередине и отдыхал несколько минут, но с каждым разом становилось все тяжелее и тяжелее. Уже все тело трясло от холода. Нос болел и пульсировал. Все лицо онемело и превратилось в белую маску.

Вася кинул ледяную глыбу в утрамбованный снег у стены. Медленно развернулся. Руки уже не поднимались закрыть лицо. Он сгорбился, съежился от холода и пошел, тяжело переставляя ноги, словно на нем были надеты свинцовые башмаки.

Минутного отдыха уже не хватало. Хотелось прилечь. Глаза закрывались сами собой, словно от недосыпания. Как только он садился на отдых, тотчас тело расслаблялось, становилось тепло и спокойно, словно во сне замирала каждая мышца и сознание успокаивалось. Лишь ценой невероятных усилий Васе удавалось поднять себя, взять глыбу льда и идти к стене.

"Выжить любой ценой",- звучал в голове голос, брал под локоть и помогал встать.

У норы уже стояли в ряд пять или шесть блоков. Вася взял ближний и пошел в темноту. Отсчитав двести пятьдесят два шага, опрокинул ненавистный брусок льда и сел рядом.

Больше не могу… Скажу Михаилу… Мне надо отогреться…

Встал, взял блок и пошел дальше, подставляя спину ветру. Один, два, три… двести пятьдесят два, три, четыре, пять… Вася остановился. Выпустил глыбу из онемевших рук. Впереди ничего. Ни какой стены, только дикая пляска острых льдинок и темнота. Он осмотрелся по сторонам. Ничего.

Я заблудился? Как?..

Вася уставился на ледяной блок: я не понесу тебя обратно… Что делать?.. Минутку отдохну и пойду назад.

Он сел, прислонившись спиной к льдине. Тепло мгновенно окружило со всех сторон, будто включили отопление под курткой. И тут же мягкое покрывало небытия заботливо укрыло от бесноватой реальности: Вася забылся коротким сном.

Во сне он убегал от какого-то неясного пульсирующего чернотой монстра, сквозь спутывающую ноги траву и хлюпающую грязь. Чудовище вот-вот должно было настигнуть его, но Вася рванул вперед, прыгнул в пропасть и проснулся. Реальность обрадовала не лучше видения: снег сыпал в лицо, тело отказывалось двигаться, руки и ноги не гнулись, словно замерзли. Он повертел головой. Мысли застыли и превратились в кисель.

Это сон? Я сейчас сплю?

Вася сжал немые пальцы в кулак. Чувство, словно это не его руки, а чьи-то чужие, которыми ему позволили попользоваться некоторое время. Он попытался встать, но это усилие вызвало только боль и неудобство. Хотелось просто замереть и ждать. Чего ждать? Смерти?

Я замерзаю, всплыла мысль.

Вася окончательно проснулся. Сквозь жгучее желание остаться в этом теплом сугробе, сквозь боль и пелену забытья, он встал.

Выжить любой ценой!

Но не смог вырвать занесенные снегом ноги в снегоступах и рухнул лицом в сугроб, словно нырнул в воду. Стало трудно дышать. Руками Вася разгреб снег и приподнял голову. Мышцы тут же заныли от усталости. Ноги не слушались. Руки отказывались работать. Он встал на коленки. Ветер уже успел надуть сугроб на спину. Снег прилип к лицу, но Вася его не чувствовал.

Встать!

Он вырвал одну ногу и подтянул к себе. Вторую. Выпрямился. Вокруг только ровная гладь снега, уходящая в темноту.

Куда? В какую сторону идти?

Вася потоптался на месте и медленно развернулся вокруг.

Куда?

– А-а-а…- он хотел крикнуть, но изо рта вырвался сдавленный звериный рык.

Сделал несколько шагов и упал. Повернулся спиной к ветру, скрутился в комок и замер.

Надо просто отдохнуть. Немного.

Снова усталость и боль ушла. Стало тепло и уютно. Ветер свистел где-то далеко, словно за окном. Вася уплывал вдаль. Звуки стихали и наконец, растворились в поглотившей пустоте.

Вася увидел какого-то человека. Он разгребал сугроб руками, и все время оглядывался по сторонам. Из снега появилась рука без варежки. Вся белая, застывшая в болезненной судороге. Показалась голова. С носа свисали две сосульки, будто клыки моржа. Хлопья снега залепили глаза и уши. Вася узнал себя. Но ему было уже все равно. Он равнодушно наблюдал, как человек методично осматривает карманы его куртки, расстегивает пуговицы и снимает ее. Обшаривает штаны. Снимает свитер и заворачивает в куртку. Его белое тело еще гнется в суставах, но уже вяло и снег, падая на кожу, больше не тает.

Васю подхватил буран и закружил, словно снежинку, понес верх, в темноту, в небытие.

Внезапно ветер оставил, растворился и исчез, кинув его в свободный полет. Вася кружился и медленно падал, раскачиваясь из стороны в сторону.

Глухой удар и тьма…

7

Пронзительный вой сирены врезался в уши, будто бензопилой отрезав сон. Вася вскочил и чуть не стукнулся головой о решетку второго яруса кровати.

Сверху спрыгнул лысый мужчина и, засовывая ноги в кирзовые сапоги, сказал:

– Что-то я тебя не видел раньше. Ты новенький? Из какого барака?

Вася перевел взгляд со своей серой рубахи на него:

– Да… Я новенький…

– Ты откуда? Давай скорей. Или у вас там спят до обеда?..

Взвизгнуло радио, и резкий металлический голос залаял:

– Рожденные рабами высшей расы арийцев, благодарите фюрера за милость оказанную вам. Только трудом во благо процветания рейха вы можете существовать на этой земле. Только преданность великой нации может сделать из вас достойных людей. Торопитесь, или ваше место займут другие…

Вася вскочил. Быстро оделся и побежал по длинному коридору, подхваченный потоком серой массы людей. В голове родились черно-белые образы кинохроники военных лет: концлагеря, газовые камеры, изможденные тела, расстрелы, но тут как будто все по-другому. По обе стороны от коридора высились ряды четырехэтажных кроватей, с которых сползали и тут же вливались в строй абсолютно лысые мужчины примерно одного возраста, с изможденными впалыми лицами и выпученными усталыми глазами. Вася обернулся и прочитал на своей койке номер "Т-205".

Худые ноги в стоптанных сапогах монотонно шаркали по коридору, повинуясь резкому голосу где-то впереди:

– Раз- два, раз-два, раз-два…

Там людская река разбивалась на два русла перед человеком в черном мундире. Он стоял посередине прохода, широко расставив ноги в блестящих высоких сапогах. Руки за спиной сжимали резиновую дубинку. На голове высилась офицерская фуражка со свастикой. Черные погоны не имели никаких знаков отличия.

Дальше человеческие потоки уже не смешивались, а поворачивали в разные стороны и уходили в узкие коридоры. Вася оказался в правом. Тут движение замедлилось, и люди стали растягиваться в линию, на ходу задирая рукав рубахи. Василий быстро заголил правую руку и увидел на тыльной стороне предплечья ряд черных цифр, вперемежку с буквами. Он провел надписью над красным лазером – где-то буднично пикнуло, – и устремился на запах кухни следом за убегающим вперед человеком.

Далее по левую сторону от прохода в небольшое окошко быстро выпрыгивала миска с коричневой размазней, и звякала рядом ложка. Вася схватил кашу, понюхал – пахло старым прогоркшим жиром. Перед глазами тут же всплыла серо-земельная субстанция с мелкими комочками и Михаил, жадно запихивающий в рот полную ложку текущей жижи. Вася поморщился и зачерпнул ложку. "Выжить любой ценой",- проговорил он про себя и отправил ее в рот. На вкус – немного солоноватая безвкусная грязь.

Каша лезла назад, но Вася пропихивал ее и старался съесть все до конца. Когда в стене показалось круглое окошко, в которое все поочередно отправляли чисто вылизанные тарелки, Василий уже почти полностью справился с мерзкой массой.

Вытерев рот рукой, по примеру идущих впереди, он зашел в просторное помещение душевой. В нос ударила туалетная вонь, вперемешку с затхлой трубопроводной водой.

По всем стенам шли ряды полок с одеждой. Люди раздевались и заходили в поток воды, льющий с потолка, словно под проливной дождь. Некоторые из них присаживались на решетки слива и прямо туда опорожнялись. Отовсюду по полу текли желтые струи. Некоторые пили воду, набирая в ладони, другие подходили к железным чанам с жидким мылом и, набирая горсть белой пасты, натирали все тело. Все мужчины были полностью лишены какой-либо растительности.

Вася разделся, осмотрел свое безволосое тело и залез под воду. Высмотрев, куда направляются вымывшиеся люди, он помочился на пол и вернулся к одежде.

Пройдя по узкому коридору и показав номер на руке очередному лазеру, он получил жетон с цифрой "396". Следующая дверь вывела в огромный лязгающий цех. Большая его часть была заставлена небольшими станками, похожими на шипастые стеллажи. Транспортер соединял их в единую сеть и терялся где-то вдали за железной махиной. Громадина лязгала, шипела и скрежетала металлом. Сквозь стройную какофонию прорывалось радио, играющее военный марш. Иногда музыка затихала, и гавкающий резкий голос сообщал какие-то цифры, названия поселков, фамилии и полученные звания:

– Великий рейх дарует милость… бам… клац… ш-ш-ш… ваш трудолюбивый и преданный великой нации товарищ… ш-ш-ш… только труд может… бум… ш-ш-ш…

За некоторыми станками уже стояли люди. И пока Вася дошел до своего рабочего места, то успел посмотреть, как другие трудятся на таких же агрегатах. Его работа заключалась в постоянной смене больших катушек с намотавшимися нитками на голые болванки. Пустые гильзы он брал с транспортера и туда же отправлял целые катушки. Поначалу он не успевал, но вскоре освоился и выкраивал немного времени на отдых, приседая на станину соседнего станка.

Изредка рядом прохаживались ремонтники в синих комбинезонах, неся в руках сумки, полные инструмента. Они поднимали крышки колес, деловито заглядывали в самое сердце машины и шли дальше.

Так продолжалось до самого вечера, который, казалось, не наступит никогда. Ноги ныли, руки уже с трудом ворочали тяжелые катушки, когда взревела долгожданная сирена, и Вася с большим удовольствием клацнул по красной кнопке станка. Назад стройной линией изможденные люди медленно прошли в душевую. Далее мимо закрытых окон раздачи еды прямо в широкий длинный коридор с нагромождением кроватей.

Еле волоча ноги, рабочие брели к своим койкам и тут же заваливались на продавленные матрацы. Уши резал резкий голос радио:

– Только полное подчинение и преданность интересам рейха даст вам право стать старшим в группе. Помните, люди, управляющие вами, когда-то работали рядом и спали на соседней кровати…

Вася подошел к своей койке и уже хотел сесть, как перед ним возник черный мундир. В грудь уткнулся конец дубинки. Все вокруг разом попятились, освобождая место, притихли и старались не смотреть в их сторону. Василий замер и опустил голову, не в силах поднять глаза на мундир.

– Раб номер FEO790441, всевидящее око великого рейха,- он указал на потолок, где медленно вращались камеры наблюдения,- видело, как ты отдыхал во время работы на всемогущую нацию арийцев. Своими действиями ты не только крадешь, но и показываешь неуважение к нашим благодетелям. Это первое твое нарушение, поэтому я ограничусь только предупреждением. Кругом,- резко скомандовал он.

Вася развернулся. Словно огненной плетью обожгло спину ударом дубинки. Василий пошатнулся и застонал. Он поймал взгляд соседа с верхней койки. Глаза того выпучились, рот приоткрылся – он едва уловимо мотнул головой. Сзади донеслось недовольное мычание, и новый удар опалил спину. Вася подался вперед, но сдержал стон, стиснув зубы. Сосед еле заметно кивнул.

– Я,- сказал сзади голос.

Весь барак тихим гулом ответил:

– Я…

– Я,- громко повторил Вася и скривился от резкой боли после нового удара.

– Собственность великого рейха… Он дает мне жизнь, и он вправе ее забрать… Только труд сделает из меня человека… Да прольется на нас благословение и милость арийцев…

Последние слова с трудом вылетали из пересохшего горла. Вася все больше дергался и топтался на месте после каждого удара. Вся спина пульсировала, и волны жгучей боли расплывались по всему телу. Глаза застилал туман, ноги подкашивались.

– Хайль Гитлер!..- громогласно взревела казарма.

– Хайль Гитлер,- прохрипел Вася и схватился рукой за кровать, чтобы не упасть.

Человек в черном мундире развернулся и не спеша пошел прочь.

Спина горела, и любое движение причиняло дикие муки. Вася сполз на матрац и, кривясь от боли, растянулся на животе. Вновь взревело радио:

– Великое счастье – трудиться на благо рейха и знать, что твои усилия не пропадают напрасно, а это, хоть и небольшой, но значительный вклад в процветание всемогущих арийцев!..

Оно продолжало и продолжало в таком же духе. Кто-то где-то получил повышение и стал управляющим, кто-то был отмечен, кто-то поощрен и так далее. Вася лежал и еле слышно стонал. Вспомнилось лицо инквизитора. Буря в джунглях. Опять всплыл Михаил, пожирающий похлебку. Впервые перед глазами проплыл Санек со стаканом в руке и сигаретой в зубах. Закурить бы… Вспомнилось лицо жены, улыбающееся и радостное. Они только поженились. Солнце. Пляж. Какое же это бестолковое занятие – лежать на пляже… Она протянула мягкую ладонь и почесала за ухом, приговаривая: "Васька мой", а он в ответ по-кошачьи мурчит и заслоняется плечом от щекочущих пальчиков. Это было так давно. А может и вовсе не с ним…

Грудь сдавила неведомая сила отчаяния, и слезы выступили на глазах. Шершавая капля скатилась по щеке и впиталась в грубую ткань матраца, оставив мокрый след.

– Э-эй. Первый снизу,- тихо прошептал сосед сверху.

– Да-а,- еле слышно отозвался Вася.

По сторонам тут же захрапели, не давая остальным разобрать разговор. Кто-то в полголоса заговорил со своими соседями. Барак постепенно загалдел тихим шумом.

– Ты откуда взялся? Ты слишком заметен. Ты из подполья? Просто пошевелись, если да.

Вася молчал и не двигался. Подполье? Какое подполье? Может, помогут? Тут, вроде, не так плохо… Выжить любой ценой, подумал он и скрипнул кроватью, но собеседник уже храпел и не подавал признаков активности.

Вася поерзал, стоная от боли и вскоре провалился в глубокий, беспокойный сон…

Во сне он убегал по цветущему лугу от невидимого преследователя. Ужасный монстр каждый раз догонял, и когда когтистая лапа уже холодила шею, Вася просыпался. На мгновение он отрывался от чудища и вновь оказывался на разноцветной поляне…

Сирена в ушах. Резкая боль в спине. Ноги уже на холодном полу. Сосед сверху спрыгнул и шепнул в самое ухо:

– Не отставай.

Вася, кривясь и превозмогая дикие муки, оделся и поспешил за ним. Радио вещало о покорности раба перед своим господином и тех благах, которые просыплются на послушного и старательного невольника.

Полностью повторялся вчерашний день, с той лишь разницей, что дико болела спина, и все утро Василия постоянно окружали несколько человек и порой незаметно подталкивали его так, чтобы он занял определенное место в строю. В итоге их манипуляций Вася оказался за соседним с ними станком.

– Тут можно поговорить, нас не слышат, но старайся не привлекать внимание. Говори только тогда, когда мы оба у ленты,- быстро сказал мужчина, работавший на другой стороне транспортера.

Вася только промычал в ответ.

Через несколько минут они опять встретились и сосед, почти не раскрывая рта, затараторил:

– Откуда ты? С какой целью ты послан к нам?

Они разошлись к станкам, и у Васи было время обдумать ответ. В голове роились мысли о том, чтобы стать секретным агентом загадочного подполья, но перед встречей у транспортера ясно вылезла в памяти фраза: "Выжить любой ценой", а боль в спине основательно решила ответ:

– Я тут случайно и совсем не понимаю, что происходит. Расскажите мне обо всем.

Собеседник улыбнулся уголками рта и ничего не сказал.

– Я из другой страны и попал сюда случайно. Помогите мне…

– Не веришь нам? Хочешь проверить?..

– Почему вы мне доверяетесь так сразу?..

– Ты появился из ниоткуда и ведешь себя странно…

– Может я засланный агент?..

– Мы решили рискнуть…- он опять еле заметно улыбнулся.

– Поможете мне?..

– Да. Но если ты захочешь рассказать о нас, то мы будем все отрицать и сдадим тебя…

– Я не прошу вас рассказывать о ваших делах. Помогите мне выжить тут…

Мужчина вновь блеснул улыбкой и начал рассказывать короткими обрывками весь уклад жизни. С его слов получалась такая картина: малолетние дети растут в специальных лагерях, где им дают базовые навыки и приучают к покорности и преданности рейху. Там же они получают свой номер вместе с вшитым в тело чипом, который по воле божественных арийцев способен за несколько секунд убить человека, впрыскивая в кровь яд. Любые попытки извлечения чипа заканчивались мгновенной смертью. Поэтому ни о каком открытом бунте речи быть не может.

Когда дети подрастают до трудоспособного возраста, их переводят в подростковый лагерь, где они получают будущую профессию. Далее из них формируют заводские бригады и селят в бараки по типу того, в котором Вася жил сейчас. Сеть таких лагерей окружает завод-гигант, принадлежащий божественному арийцу.

О действии подполья он не рассказывал, но у Васи сложилось впечатление, что никакого противостояния нет. Люди, рожденные в спецлагерях даже не догадывались о существовании чего-то еще. Для них весь мир состоял из сети бараков, работы, некоторых приятностей с женщинами, на которые сосед слегка намекнул, всемогущих полубогов арийцев, которые иногда посещают бараки и уводят с собой избранных "счастливчиков", туманных повышений по карьерной лестнице и внезапной смерти по приказу всевидящего ока рейха. Все на что было способно здешнее подполье – это тихое сознание, что есть что-то большее, и шушуканье по этому поводу с единомышленниками.

За разговорами день прошел незаметно и закончился на этот раз спокойным сном. Следующий день был точной копией предыдущего. Только на этот раз собеседником был другой мужчина, но из той же компании, судя по его осведомленности. Он рассказывал примерно то же самое, но больше спрашивал о жизни за пределами лагеря и о связи с центром подполья. Они всецело верили в существование тайной организации борцов за свободу, но совершенно не понимали и не знали этой самой свободы, от чего казались детьми, мечтающими о космосе.

На следующий день сосед по транспортеру удивленно и как-то опасливо взглянул на Василия, когда тот попытался заговорить с ним и тут же отшатнулся, словно от прокаженного. Вася сделал еще попытку и только потом понял, что этот человек не из "подполья".

День прошел молча, а вечер был полным сюрпризом.

После душа их повели по извилистым туннелям в другой барак. Все мужчины, обычно понуро бредущие к своим койкам, теперь спешили, толкаясь, и обгоняя друг друга.

Людская струя выплеснулась в огромное помещение и потекла по широкому длинному коридору. Здесь по обе стороны вдаль уходили блестящие турникеты, которые непрерывно вращались и щелчками отбивали каждого прошедшего человека. Некоторые были уже заблокированы и мужчины спешили дальше. Все пространство громадного зала делилось на отгороженные тонкими стенами проходы, заполненные рядами кроватей. На них лежали обнаженные лысые женщины, все на вид не старше тридцати. Некоторые, раздвинув ноги, ласкали себя, в ожидании спешно оголяющегося мужчины. Другие просто лежали, наблюдая за соседями и проходящими мимо самцами. Со всех сторон раздавались приглушенные стоны и скрип кроватей.

Вася пронесся почти до самого конца коридора, вышел из потока и шагнул к металлической крестовине. Она щелкнула и прокрутилась, чуть подтолкнув перекладиной в спину.

Все кровати у прохода были уже заняты извивающимися парочками. Дальше стали попадаться свободные женщины. Некоторые деловито осматривали его с ног до головы, ненадолго останавливая взгляд в середине тела. Другие равнодушно смотрели в потолок и всем видом демонстрировали отсутствие интереса к происходящему вокруг.

Вася шел, разглядывая их с какой-то отстраненностью, будто на экскурсии, где можно смотреть, а трогать руками экспонаты строго запрещается. Но вскоре инстинкты взяли верх, и он завернул к высокой костлявой девице с симпатичным личиком. Вася вдруг осознал, что она похожа на бывшую жену, только лысую! Она улыбнулась уголками рта, вопросительно глянула, словно говоря: "Ну, что там у тебя?" и раздвинула ноги.

Пальцы путались в одежде, словно закоченевшие на морозе. Но внутри разгоралось пламя. Штаны не расстегивались, сапоги застряли и упрямо упирались слепой силе похоти. Вася дергался как рыба в сетях и чуть не завалился на свою партнершу.

Круглолицая девушка на соседней кровати звонко хихикнула, но спохватилась и зажала рот рукой.

– Эй, раб, ты никак в первый раз с женщиной,- крикнула она и снова прыснула в ладони.- Хи-хи…

Вася не обращал на нее внимания и уже тряс ногой, скидывая штаны. Когда ненавистная оболочка упала на пол, он вскочил на длинноногую избранницу и сразу вошел в нее, словно разъяренный бык. Она хрипло выдохнула и всем телом подалась вперед, откинув голову на подушку. Глаза закатились, а из приоткрытого рта полились тихие стоны в такт резким ударам мужской плоти.

Вася чуть приподнялся на руках, и краем глаза заметил девушку на соседней кровати. Она слегка привстала на своей постели и, подняв брови, рассматривала его. Василий повернул голову, и глаза их встретились.

Ее большие зеленые очи сверкнули адским пламенем, красивая грудь приподнялась, крутые бедра заходили в медленном танце, тонкая шея выгнулась, а розовый ротик слегка приоткрылся.

Вася замер, словно околдованный чарами русалки. Он перевел взгляд на удивленное лицо длинноногой женщины и, не говоря ни слова, встал. Решительно сгреб одежду в охапку и бросил возле соседней кровати.

Круглолицая девушка хихикнула и поднялась с постели. Совсем крохотная, едва достающая до подбородка, с маленьким носиком и ямочками на пухлых щечках, она прикоснулась горячими ладонями к его груди. Вася обхватил ее за талию и прижал к себе. Девушка подняла руки и провела пальцами по рубцам на его спине. Он вздрогнул от боли и сильнее прижал ее горячее тело. Девушка приподнялась на носочках и ее нежные как цветочные лепестки губы прикоснулись к его пересохшим устам. Она улыбнулась, показав белые зубки, и высвободилась из объятий. С кошачьей грацией запрыгнула на кровать, стала на коленки и выгнула исполосованную багровыми рубцами спину. В глазах сверкнул неистовый огонь желания.

Вася нежно погладил изгиб спины, сжал мягкую грудь с твердыми сосками, упругие ягодицы, стал сзади и медленно вошел в нее. Она подалась навстречу и томно застонала в унисон с нарастающими толчками, проникающими все глубже и глубже и пробуждающими волны наслаждения. Изо рта девушки вырывались яростные стоны, вперемешку с хриплым дыханием. Вася вцепился в крутые бока и с силой рванул ее податливое тело к себе… еще… еще… С каждым разом все учащались мокрые шлепки вспотевших тел, пока он не зарычал как дикий зверь в первобытном экстазе…

Когда вспышки изливающейся энергии угасли, они рухнули на кровать. Глаза не отрывались друг от друга, на лицах светились счастливые улыбки, и тяжелые дыхания сливались воедино. Они лежали рядом и не видели удивленных лиц рабов вокруг себя.

– Тебя как зовут?- спросил Вася.

– Что?

– Как звать тебя?.. Меня зовут Василий, лучше Вася, а тебя?

Она смутилась, выпятила губу и вопросительно приподняла брови:

– Э-э, номер…

– Нет. Не надо. Я буду звать тебя… буду звать тебя… Маргариткой.

– Маргариткой?- переспросила девушка и хихикнула,- А что это?

– Это такой полевой цветок. Ты прекрасна, как распустившаяся Маргаритка,- он погладил ее щеку.

– Что такое "полевой цветок…" и как это "прекрасна, как распустившаяся Маргаритка?"

– Ты красивая…

– Что?

– Это…

Вася вдруг понял, что эти люди лишены всего прекрасного и в их жизни есть только бараки, работа и редкие встречи в этом "Доме свиданий". Они практически не видели красок живой природы, не чувствовали радости жизни, любви.

Ему захотелось рассказать ей обо всем, но только он открыл рот, как пронзительно взревела сирена и девушка тихо сказала:

– Пора.

Вася быстро оделся и повернулся к ней. Она уже стояла одетая в такой же серый мешковатый костюм.

– Я буду здесь и в следующий раз. Приходи, Вася… Я буду ждать,- сказала она и прижалась к нему. Встала на носочки и поцеловала.

– Я обязательно приду, Маргаритка.

Девушка развернулась и побежала вслед уходящей веренице серых женщин. Василий шел спиной вперед, наблюдая, как она удаляется легкой, подпрыгивающей походкой.

В бараке Васю поджидал тот же человек в черном мундире. Он стоял, широко расставив ноги и похлопывая палкой по открытой ладони. На лице играла презренная улыбка.

Василий молча выслушал приговор, развернулся, и спину вновь опалили горячие удары. Ему было все равно, за что его наказывают. Он не на секунду не жалел о том, что произошло в "Доме свиданий". Он не чувствовал боли. Он думал о ней. Ее сейчас тоже где-то бьют, а она думает о нем, и они вместе стоят среди рядов одинаковых кроватей и серых запуганных лиц…

Неделя тянулась неописуемо долго. Сон, завтрак, душ, работа, душ, сон. Ничего не менялось и не могло измениться. Беседы с членами подполья постепенно сходили на расспросы о женщинах. Вася узнал, что встречи в "Доме свиданий" направленны на постоянное выведение рабочей силы для рейха. И как только девушка беременеет, она перестает ходить на свидания, но не перестает работать. Когда ребенок рождается, его забирают от матери в "Детский дом", где их растят и воспитывают до рабочего возраста. Потом женщина вновь начинает посещать еженедельные встречи с мужчинами…

Наступил долгожданный день. Вася как мог быстро помылся в душе и побежал по длинному коридору. Вокруг мелькали возбужденные лица мужчин, спешащих к своим возлюбленным. Слышались счастливые возгласы на клацанье турникета.

Вася подбежал к своему. Сердце заколотилось: вдруг уже не пустит? Но металлический часовой щелкнул и прокрутился, пропуская к желанной встрече. Ноги несли по коридору, словно одетые в волшебные туфли и вдалеке он увидел ее. Она стояла возле кровати и выглядывала в проход. Ее лицо озарилось лучезарной улыбкой, руки взметнулись на встречу и они закружились в страстных объятиях…

Они вновь лежали, тяжело дыша, уставшие от бурной страсти и просто наслаждались близостью. Слова были не нужны. Они просто смотрели в глаза и лишь слегка поглаживали тела друг друга. Вася гладил ее и думал: до чего же она не похожа на мою бывшую жену… Как я ошибался. Вот она, моя любовь. Неужели она приходит так?..

Сирена вывела их из оцепенения.

– Совсем забыл. Сейчас…- Вася порылся в складках рубахи и достал розовый пушистый цветок, сплетенный из обрывков нитки.- Вот. Это тебе… Цветок… Маргаритка.

Она бережно взяла его и покрутила в руках.

– Это мне?.. Я… Я…- она опустила глаза, по детски повертелась и поцеловала его.- Пора, мой Вася…

– Я уже жду следующей встречи. Пока…

Они расходились в разные стороны с улыбками на лицах и счастьем в сердцах. Их глаза не отрывались друг от друга до самых турникетов, где серый поток унес их в разные стороны до следующей недели.

Вася вернулся в барак с умиленной улыбкой. Но вопреки его ожиданиям, возле койки не было черного человека. Василий спокойно разделся и растянулся на кровати.

Следующий день начался как обычно, но после душа, когда Вася поднес руку с номером к лазеру, тот издал недовольный писк, коридор заблокировался металлическими прутьями, а рядом открылся ранее незаметный проход, уходящий в сторону от основного.

Люди, идущие позади, остановились и попятились, как от прокаженного. Вася прочитал на их лицах удивление и страх. В голове все перемешалось. Он еще раз показал руку лазеру. На этот раз пискнуло настойчивее, и Вася шагнул в узкий коридор. Дверь за спиной тихо закрылась. Послышались привычные щелчки лазера и топот ног рабов.

Проход закончился дверью, за которой была просторная комната с несколькими закрытыми дверями. Два человека в таком же сером наряде сидели в дальнем углу, прислонившись к белым стенам. Они разом вскинули головы и вытаращили испуганные глаза на Василия.

– Здравствуйте,- тихо сказал он и кивнул.- Вы не знаете, что с нами будет?

Мужчины молча отвели глаза.

– Ладно… посмотрим,- закончил он и присел рядом с остальными.

Прошло несколько минут в тягостном ожидании.

– Ну, вы слышали раньше, что бы кого-нибудь забирали вот так же?- не выдержал Вася.

– Иногда…- тихо сказал мужчина.

– Все, рано или поздно попадают сюда,- перебил его другой.- И никто не возвращается…

– Так переводят в другие бараки или на спецработы. А ты, из какого барака?

– Да-а, не важно,- отмахнулся Вася и вспомнил Маргаритку.

Больше они не увидятся? Все? В голове возникли несказанные слова, не выраженные чувства. Неужели это все? В груди сжался комок, глаза заболели и наполнились тяжелой влагой.

Бесшумно отворилась одна из дверей и впустила яркие полосы света, вместе с двумя мужчинами в черных мундирах. Люди у стены тут же вскочили и выстроились в линию.

– Значит так,- сказал один из вошедших.- Вы будете участвовать в программе развлечений нашего господина. Не разочаруйте его. Помните, только полное послушание и подчинение власти великих арийцев может даровать вам жизнь. Вас выпустят на волю и дадут полную свободу. Ваша задача выжить и дожить до заката…

– На вас будет охотиться сам господин и его гости. Умирайте красиво, а не так, как живете,- добавил второй и стал водить по номерам рабов устройством в форме пачки сигарет с антенной. Он посмотрел на небольшой монитор и, подняв пульт дистанционного управления, сказал:

– Это передатчик прямого действия, если кто-то из вас чем-то не понравится господину, то умрет мгновенно, как только любой из нас нажмет на эту кнопку,- он демонстративно потер красный кружок большим пальцем и добавил,- Но когда вас выпустят, ваши чипы будут отключены – господин любит риск. Вперед!..

Рабы гуськом выскочили на улицу и замерли. Они прикрывались руками, щурились и вертели головами по сторонам. Их обожженные солнцем глаза выхватывали незнакомые предметы под ногами и в дали.

– Быстро! Нечего тут глядеть, еще насмотритесь на травку.

Люди засеменили по дорожке к довольно большой площадке, где уже собралась группа невольников. Они стояли в две шеренги, напротив друг друга.

Вася и его спутники стали с краю. Им под ноги кинули желтые куртки, а Василию сунули в руки синюю, небрежно сказав: "Переоденьтесь". Глаза постепенно привыкли к солнцу и стали гулять по людям в противоположной шеренге. Там стояли десять человек: четверо были одеты в белые куртки, трое в желтые, двое в синие и один в зеленую.

Внезапно Васю, словно током ударило. Среди желтых людей была она!.. Маргаритка смотрела прямо на него и улыбалась.

Она здесь! С ним! Губы расползлись в ответной улыбке. В душе загорелся огонь, по телу прошли волны радости и счастья.

Они стояли друг напротив друга и разговаривали глазами:

"Я думал, что уже никогда не увижу тебя…"

"И я боялась…"

"Ты красивая…"

"Тебе идет синий цвет…"

"Хочу тебя взять на руки и кружить…кружить… а ты будешь смеяться… звонко, как колокольчик…"

"Мне хочется, что бы ты меня обнял…"

"Что бы ни случилось, знай, я люблю тебя…"

"Поцелуй меня…"

Мир вокруг исчез, растворился. Они стояли напротив друг друга, а вокруг никого. Время не вмешивалось, оно просто остановилось… пока один из людей в черном не прервал их немой диалог, скомандовав:

– Внимание! Господин!..

Все разом склонили головы и замерли в ожидании. Вдалеке показался разноцветный рой людей. Среди них отчетливо выделялись два упитанных господина. Они медленно приближались, нечто обсуждая и лениво жестикулируя. По одинаково заплывшим щеками подбородкам можно было подумать, что это братья близнецы, но когда господа подошли ближе, стало ясно, что это не так. Вася украдкой рассматривал их вызывающе помпезный охотничий наряд: огромные ботфорты, украшенные разноцветными перьями, расшитые бахромой штаны и куртки, широкие ремни, с торчащими рукоятками пистолетов из инкрустированных кобур и ковбойские шляпы с перьями еще большими, чем на сапогах. На плечах они несли ружья с оптическими прицелами, похожими на подзорные трубы. Свита, окружающая их, тоже имела оружие – в основном автоматы, и лишь у некоторых были винтовки. Среди них незаметно сновали люди в строгих костюмах с небольшими подносами фруктов и напитков. Двое слуг по бокам господ постоянно обмахивали их широкими веерами на длинных шестах. Сзади доносился собачий лай и конский храп.

Процессия остановилась между рядами рабов, и оба господина принялись внимательно рассматривать разноцветных людей.

– Вот смотрите, господин Миллер, рабы в белом – это одно очко, в желтом – два, в синем – три, а в зеленом – четыре. Все очень просто,- сказал один из толстяков и улыбнулся, обнажив ряд белых зубов.

– Думаю, будет весело и, кстати, я выиграю,- сказал второй, подмигнул и рассмеялся.

– Это мы еще посмотрим. Их чипы будут отключены и у них всегда есть шанс дожить до заката…

– Когда начнем?

– Да, сейчас и начнем,- сказал хозяин и кивнул одному из своих приближенных.- Отправляй.

– Слушаюсь, мой господин,- прочеканил тот и крикнул одному из людей в черном,- Выводи на южные ворота,- а в рацию, висящую на груди, добавил.- Машина готова?.. Хорошо.

Рабы долго петляли по узким проходам между огромных цехов, бараков, складов и других зданий пока не вышли к высокой кирпичной стене, обнесенной колючей проволокой. За широкими воротами их дожидался грузовик с будкой и зарешеченными окнами.

Люди в черных мундирах рассадили невольников по цвету курток: зеленые залезли первыми, далее синие, желтые и белые уселись на скамейки у самого выхода. Сами надсмотрщики стали в проходе между ними, держась за поручни. Машина взревела и рванула по идеально гладкой дороге, но через несколько минут, круто повернула налево и запрыгала по ухабам, словно сайгак.

Вася любовался Маргариткой, и отвечал еле уловимой улыбкой на частый трепет ресниц. Ее зеленые глазки светились озорным блеском. На пухлых щечках то и дело возникали ямочки и тут же прятались. Никого вокруг для них не существовало, пока грузовик резко не остановился. Человек в черном выглянул в окно, открыл ключом дверь и скомандовал:

– Белые – на выход!

Рабы вскочили и высыпали наружу. Машина тотчас тронулась и понеслась по бездорожью, подкидывая людей, словно желая их перемешать и слепить разноцветный калач.

Примерно через пять минут постоянной тряски автомобиль встал.

– Желтые – пошли!

Глаза Маргаритки испуганно забегали по сторонам, губы что-то забормотали. Она ухватилась руками за скамейку и затрясла головой:

– Нет. Нет. Я…

– Живо!- рявкнул надсмотрщик и выхватил дубинку.

– Иди, иди скорей, любимая. Я вернусь за тобой. Иди по следу машины,- Вася привстал со своего места, но тут же уселся, заметив испуганные глаза другого надсмотрщика и судорожные движения пальцев на кнопках небольшого прибора.- Да тише вы, успокойтесь, все нормально, ваш господин будет недоволен, если вы испортите ему игру. Ой, как недоволен…

Занесенная рука с палкой при этих словах замерла, поколебалась немного и плавно сползла вниз.

– Вперед!- скомандовал человек в черном и легонько пихнул в спину Маргаритку.

– Я приду за тобой,- крикнул Вася ей в след.

Машина тронулась.

– Заткнись! Разговоры между рабами запрещены!- надсмотрщик подступил вплотную и поднял дубинку.

– Да стой ты спокойно. Нам сегодня умирать, и когда это будет: сейчас или через час – уже не важно. Так что расслабься и молись, чтобы я не вцепился тебе в шею…- Вася смотрел прямо в глаза человеку в черном.

– Ты… Ты что это?- завопил надсмотрщик.- Ты обязан рейху своим существованием. Ты его собственность! Великий господин дал тебе шанс стать свободным, ты должен благодарить его и…

– Заткнись! Это тебе он господин, а я уже свободен.

– Ты… Твой номер, раб?

– У меня больше нет номера. Меня зовут Вася,- машина остановилась и он поднялся.- Открывай дверь, гнида.

– Что-о?- протянул человек в черном мундире и… поспешно отворил замок.

Василий спрыгнул на мягкую землю – ноги утонули в траве по колено.

– Э-эх! Хорошо!- он потянулся.- Ну, удачи, друг,- сказал Вася спрыгнувшему за ним мужчине в такой же синей куртке и побежал по следам грузовика к далеким желтым точкам.

– Ты куда?- раздалось сзади.

Вася только махнул рукой и понесся по цветущему лугу навстречу любимой. Он летел наперегонки с ветром, перепрыгивая ощетинившиеся пучки травы и глубокие рытвины. Повсюду порхали бабочки, гудели жуки, стрекотали кузнечики и пели птицы. Душа вырывалась из тела и летела вместе с этим волшебным звуком. Ноги не чувствовали усталости, легкие раздувались, заполняясь сладковатым ароматом полевых цветов, и с шумом выдыхали горячий воздух.

Желтая точка стремительно приближалась, и вот уже можно было различить нелепые взмахи руками и радостную улыбку на лице Маргаритки.

Вася подскочил к ней, подхватил на руки и закружил.

– Маргаритка!..

– Вася!..

– Я думал, что уже не увижу тебя.

– И я думала…

Они соприкоснулись лбами, потерлись кончиками носов и поцеловались…

Далекий выстрел вырвал их из небесного блаженства.

– Надо уходить, мой цветочек,- Вася погладил ее по голове, прижал к груди и осмотрелся.

По левую сторону от дороги простирался луг, окаймленный синей полосой леса. Справа, на расстоянии пары километров виднелись заброшенные постройки. Они еле заметно выглядывали из-за кустов и крон редких деревьев.

– Туда,- Вася махнул рукой в сторону развалин.

Они взялись за руки и понеслись по ровному полю сочной травы.

В нескольких сотнях метров левее бежали две желтые фигуры в том же направлении. Где-то за ними громыхнул выстрел, следом второй. Через минуту еще и еще стали долетать далекие хлопки. Послышался нарастающий лай собак и рев моторов.

– Скорее,- Вася прибавил ходу и уже волок Маргаритку за собой.

Две желтые фигуры слева исчезли в зарослях в тот самый момент, когда на горизонте показался багги, весь в грязи и запутавшихся ветках, словно леший. Он сделал вираж и с диким ревом умчался назад.

Выстрелы уже не прекращались: одиночные винтовочные громыхания переплетались с автоматными очередями и хлопками пистолетов. По полю пронеслась машина и пара мотоциклов. Один из них свернул в сторону бегущих влюбленных и остановился. Мужчина на заднем сиденье взглянул в бинокль, что-то сказал в рацию и похлопал по плечу водителя. Мотоцикл рявкнул и медленно покатился за беглецами.

Вася уже совсем выдохся, когда они добежали до зарослей кустарника и разросшихся кленов. На земле то тут, то там стали попадаться осколки кирпичей и куски асфальта, показались местами обрушенные невысокие дома.

Сзади нарастал рев мотоцикла. Вася обернулся. Их разделяли пятьсот метров пересеченной местности. "Успеем!"- пронеслось в голове.

– Давай! Давай, Марго!..- выдохнул он и понесся к ближайшему дому.

Одноэтажная постройка, по-видимому, раньше бывшая каким-то государственным учреждением, зияла пустыми проемами окон, лишенными рам, сверху торчали взъерошенные остатки деревянной крыши, штукатурка почти вся осыпалась, обнажив рыжий морщинистый кирпич.

Вася прыгнул в окно, подхватил Маргаритку и сел на поросший мхом пол. Горячий пот лился в глаза, все тело изнывало от усталости, пересохшее горло резало частое дыхание.

– Ты… попробуешь уйти… Я их задержу тут… Я люблю тебя…- проговорил он, задыхаясь.

Она выпучила глаза и только открывала рот, тяжело дыша и всхлипывая, вместо ответа.

Вася схватил осколок кирпича и осторожно выглянул.

Мотоцикл остановился в сотне метров. Мотор тихонько урчал, периодически злобно порыкивая. Водитель в зеленой охотничьей куртке с коричневой кобурой на поясе, прищурившись, вглядывался в соседний обвалившийся дом. Другой охотник смотрел в бинокль и что-то говорил в рацию. Из-за его плеча выглядывало дуло автомата.

Раздались далекие выстрелы. На этот раз за дорогой в стороне леса.

– Я не пойду без тебя,- выпалила Маргаритка.- Разве ты не понимаешь? Слышишь меня?..- она затрясла Васю за рукав куртки.

– Погоди. Они не будут стрелять. Это просто "собаки",- медленно проговорил он.- Пойдем. Нет! Стой!..- Вася замер.

– Что?

– Надо, чтобы они нас не видели… и потом можно попытаться…- он задумался, прикусив губу и уставившись в мохнатый пол.

– Ну, идем-идем,- тянула за рукав девушка.

– Давай за мной,- Вася лег на пол и пополз к остаткам входной двери.

Под слоем мха и гнилого дерева напряженно заскрежетало битое стекло. На мелких осколках кирпича взвизгивал ржавый металл. Звуки эхом разлетались в пустых комнатах. Вася сжал зубы, глядя на неуклюжие движения Маргаритки. Только бы они не услышали, думал он.

Вроде все обошлось. Беглецы вылезли в окно на противоположной стене и, перебежав через заваленную мусором дорогу, юркнули в небольшую улочку. Преследователи проехали справа по дуге и остановились. Какое-то время мотор работал на холостом ходу, но через несколько минут вновь взревел и вернулся на прежнее место. Вася с Маргариткой уже ушли далеко вглубь поселка. Редкие одинокие выстрелы долетели сзади и постепенно пропадали среди развалин.

Внезапно Вася остановился у кучи мусора, поднял моток проволоки, внимательно осмотрел ее, подошел к краю дома и выглянул.

Мотоцикл стоял посередине широкой улицы в полукилометре, а охотники крутились рядом, высматривая следы.

Вася улыбнулся уголками рта и схватил Маргаритку за руку:

– Идем.

Они перебежали перекресток.

– Жди меня здесь. И на, переодень,- он скинул с себя куртку и штаны.

Она кивнула в ответ и вжалась в бетонную стену, быстро стягивая с себя желтую одежду.

Василий размотал проволоку. Ее как раз хватало, чтобы перегородить улицу. Убедившись, что охотники не смотрят в его сторону, Вася перебежал улицу, скрываясь за пучками травы. Накинул петлю на обломок столба, одним движением обвязал, чтобы она не сползла и, вернувшись обратно к груде мусора, намотал другой конец на палку. Подхватил сучковатую ветку и подбежал к девушке.

Маргаритка хихикнула, глядя на голого Васю, но он строго приказал:

– Когда я скажу, быстро пойдешь по дороге и будешь нести на спине вот это,- он проколол желтые штаны и куртку остатками проволоки, связал их вместе, просунул внутрь ветку и накинул на спину девушке, рукавами обхватив ей шею. Получилось нечто, отдаленно похожее на пугало, но с такого расстояния охотники не разберут что это. Надо было, что бы они видели двоих беглецов и ничего не заподозрили.

– Давай, Маргаритка,- выглянув из-за угла, скомандовал Вася.

Девушка пригнулась, словно действительно несет на спине человека и засеменила по самому центру улицы. Взревел мотор, и Василий, крикнув "Беги", рухнул в груду мусора и навалил на себя какой-то хлам вперемежку с высохшей травой и ветками.

Руки сжали палку с проволокой. Сердце забарабанило, вырываясь из груди. Глаза впились в угол дома. В ушах надрывно гудел быстро переключающий скорости двигатель.

"Яву, Яву взял я на халяву-у…"- пронеслись в голове слова песни.

Пронзительный рев выплеснулся на перекресток. Мелькнула черная тень, и Вася струной натянул проволоку – руки чуть не вырвались из суставов от резкого удара, пальцы разжались. Водитель успел пригнуться, и стальная нить только срезала ему кожу на макушке. Он кубарем полетел вместе с мотоциклом. Второй охотник так и не понял что случилось. Его отрубленная голова, прокатившись по дороге, уткнулась лицом в землю и замерла.

Василий ринулся к вопившему от боли водителю. На ходу подхватил с земли металлический прут и со всего размаху ударил того по плечу, по спине, по голове… Охотник заорал, схватился за кобуру на поясе, но было поздно: град ударов обрушился на беспомощного человека. Вася молотил по изуродованному телу, не разбирая. Прут погнулся и стал липким от крови, когда трясущаяся в конвульсиях плоть хрипела и булькала захлебываясь в предсмертных судорогах. Глаза мотоциклиста широко открылись, забегали в поисках чего-то и внезапно замерли…

Вася сел рядом с трупом. Рука разжалась и затряслась, прут выпал. К горлу подступил металлический привкус и леденящая сухость. Сердце в висках отбивало бешеный ритм дыхания.

Все!..

Подбежала Маргаритка.

– Вася. Вася. Ты цел? Что это? Что теперь делать? Вася?..

– Быстро,- он тряхнул головой и вскочил.- Переодевайся, ничего не трогай, только одень его одежду.

Маргаритка нервно закивала и вцепилась в пуговицы.

Вася стянул с обезглавленного трупа автомат и осмотрел. Оружие хоть и было неизвестным, но по внешнему виду очень походило на АК-47, а главное – было целым! Вспомнилась служба в армии. Разборка автомата. Полевые учения. Вася стащил небольшой рюкзак, снял бинокль, отстегнул ремень с кобурой и огромным ножом в кожаном чехле и крикнул Маргаритке:

– Ботинки оставь свои.

– Хорошо,- она опять кивнула.

Через несколько минут они уже переоделись.

– Смотри,- Вася достал пистолет из кобуры у Маргаритки на поясе.- Это пистолет.

Он повертел оружие в руках – тоже незнакомое, но принцип работы у всех примерно одинаковый:

– Это предохранитель… Вот так можно стрелять… вот так нельзя,- Вася взвел затвор и поставил на предохранитель.- Держи…

Девушка улыбнулась и спрятала оружие в кобуру.

Вася нашарил в карманах зажигалку и сигареты, но курить не хотелось. Потом, подумал он и сказал:

– Рацию дай сюда и молчи, если она заговорит. Ясно?..

Маргаритка быстро закивала и протянула устройство, держа двумя пальцами, словно мерзкого червяка.

– У нас все получится. Только надо еще сделать одно дело и все,- Вася улыбнулся.- Избавиться от этого,- он кивнул на руку.

– Как? Мы сразу умрем, если даже попробуем достать чипы. Всевидящее око рейха все видит и не допустит такого.

Вася улыбнулся еще шире:

– Всевидящее око только и видит эти чипы, а сейчас они отключены, так что можно попробовать, или… во всем этом нет никакого смысла.

– Но как?

– Надо немного отъехать.

Он поднял мотоцикл и осмотрел:

– Вроде все нормально, только вот это,- он показал на черный треснувший экран навигатора, тут же вырвал его с разноцветными корнями и отшвырнул в сторону.- А так все…

– А ты что, раньше на таком ездил?

– Ну, почти на таком,- Василий перекинул ногу и плюхнулся на сиденье. Мотоцикл мягко присел.

– Я ни разу не ездила…

– Да-а!.. Садись, прокачу,- он ударил по рычагу и выкрутил ручку газа.

Двигатель взревел. Маргаритка подскочила от неожиданности, рассмеялась и запрыгнула на заднее сиденье. Василий газанул и ткнул в передачу. Мотоцикл слегка дернулся и натужно покатил по старой дороге, заросшей травой и жидкими кустами. Маргаритка обхватила его и прижалась всем телом, стараясь слиться воедино. Она дрожала и еле слышно поскуливала, словно перепуганная собачонка. Изредка ее голова отклеивалась от мужской спины, тогда раздавался дикий вопль ужаса и восхищения, и Вася вновь чувствовал ее маленькую головку.

На краю поселка он свернул направо, на когда-то широкую трассу, поросшую травой и ольховником, проехал несколько сотен метров по взъерошенному асфальту и нырнул в кювет, под защиту природного тента из высокой придорожной растительности.

– Здесь,- Вася заглушил двигатель.

Маргаритка с трудом слезла. Ее глаза увеличились вдвое, подбородок трясся, как будто она вылезла из холодильника:

– Ч-что з-здесь?- процедила она.

– Не бойся, любимая,- Вася улыбнулся и закатал рукав, обнажив черную надпись.- Вот это.

Он выхватил зазубренный нож, нащупал круглую таблетку под кожей и, приставив лезвие, посмотрел на девушку.

Маргаритка перестала дрожать. Ее маленький ротик приоткрылся. Она не дышала.

Вася опустил руку:

– Маргаритка, я люблю тебя и если мы не сделаем это, то нам все равно конец и лучше умереть сейчас, чем под пытками. Если у меня не выйдет – попытайся ты.

– Нет. Давай сделаем это вместе. Я так хочу.

Вася улыбнулся:

– Давай.

– Только давай пойдем на солнце. Я хочу сделать это там,- она указала на небольшую светлую полянку и взяла Васю за руку.

Они сели в центре лужайки напротив друг друга.

– Здесь так красиво,- звонким голосом пропела Маргаритка. Ее широкая улыбка спала, ротик приоткрылся, глаза почернели, а грудь приподнялась.- Может, не будем спешить…- она расстегнула верхнюю пуговицу на Васином мундире и подвинулась ближе.

– Гончий три, гончий три, ответь!- резко зашипела рация.

Маргаритка отскочила и ощетинилась как напуганная кошка.

Вася приложил палец к губам и схватил рацию:

– У нас с навигатором проблема, упали и повредили монитор.

– Что? Что ты мелешь?

– Да упали, говорю и электронику повредили.

– А-а-а. Сейчас посмотрю где вы,- недовольно буркнула рация.

Василий сдвинул брови. Маргаритка съежилась и замерла, словно боялась, что говоривший человек увидит ее.

Рация вновь зашипела:

– Ага, вижу вас. Что там? Синего не видели?

– Нет. У нас один желтый тут.

– Ладно, найдем. Будь на связи, скоро к вам подъедем,- рация булькнула и замолчала.

Вася посмотрел на Маргаритку:

– Надо это сделать сейчас или они найдут трупы своих "гончих", и тогда будет поздно.

Девушка протянула руку:

– Сделай ты, а то я боюсь.

Вася вытащил нож и взял ее маленькую ладонь, притянул к себе и поцеловал:

– Все будет хорошо. Я люблю тебя, Маргаритка.

Она улыбнулась в ответ.

Глаза Васи скользнули по белой ручке в сторону, и он увидел в траве маленький розовый цветок с желтой сердцевиной, похожий на ромашку. Вася улыбнулся:

– Смотри, это маргаритка.

– Что?

– Этот цветочек называют маргариткой, а вот этот – зовется василек,- он указал на синий растрепанный цветок, растущий совсем рядом. В порывах ветра два растения раскачивались и порой соприкасались, словно игриво целуясь.

Маргаритка улыбнулась:

– Василек.

Вася взял ее руку:

– Смотри, как они целуются,- сказал он и провел острым лезвием возле небольшого вздутия на коже.

Маргаритка вздрогнула, но не отрывала взгляда от цветков, купающихся в лучах солнца. Тонкой струйкой потекла кровь в траву. Вася быстро выдавил первое звено чипа и осторожно вытянул всю цепочку.

Ничего не произошло.

– Все. Маргаритка, ты свободна!

Она, только улыбалась и хлопала ресницами.

– Ты свободна!

– Да. Да. Только больно немного.

Вася рассмеялся:

– Это самая маленькая боль, за которую покупали свободу!..

Он разорвал рубаху и перевязал рану. Заголил свою руку и полоснул ножом. Предплечье обдало огнем, руки затряслись. Вася сжал зубы и потянул за крайнее звено чипа. Один за другим блестящие лепешки вылезли наружу.

Все прошло так же спокойно. Вася поймал на себе взгляд Маргаритки:

– Ты свободен, Василек!- она расхохоталась.

– Они нас скоро вычислят, надо уходить, – сквозь зубы процедил Вася, перевязывая рану.

– Дай помогу,- Маргаритка перехватила концы тряпки и завязала узлом.- Вот и все.

– Спасибо.

– Что?

– Ну, я благодарю тебя,- он улыбнулся.

Зашипела рация:

– Гончий три, гончий три, вы где?

Улыбка сползла с лица, глаза сузились, губы искривились в ненависти… но Вася вовремя опомнился и отчетливо проговорил:

– Мы все еще там же, у нас тут один желтый.

– Почему не докладываете?

– Вин-новаты-тов… гос…

– Что? Повтори!

Вася прикрыл рацию рукой и закричал:

– Мы ва-ла… гол… пер-апа…

Маргаритка отвернулась и прыснула в ладони.

– Не понимаю! Повтори!

– Ыш… пыр… ха… нум…

Вася улыбнулся и выключил рацию:

– Теперь нам точно пора,- он чмокнул Маргаритку в щечку и заспешил к мотоциклу. Там Вася выложил два чипа на куске асфальта, взял камень и с размаха ударил. Глухо лопнуло, зашипело и прыснуло осколками в разные стороны. Следом две рации превратились в груду обломков. Затем Вася осмотрел рюкзак. В нем нашлось немного еды и фонарик.

Не задерживаясь больше ни секунды, они уселись на сиденье, и мотоцикл повез их по старой трассе в противоположную от лагеря сторону.

Около десяти километров они проехали по заросшей дороге в темном туннеле нависающих деревьев. За несколько сотен метров от большого просвета впереди Вася остановил мотоцикл.

– Что такое?- испуганно спросила Маргаритка.

– Надо посмотреть, что там,- он махнул рукой вперед.- Видишь, лес заканчивается.

– Ага.

– Сиди здесь, я скоро…

– Нет-нет. Я с тобой.

Вася скривился, но махнул рукой:

– Ладно, идем.

Беглецы спустились в кювет и под прикрытием кустов подошли к опушке леса. Роща расступалась, передавая эстафету обширным полям ярко зеленой ржи. Они уходили на несколько километров на покатый холм, а там срывались куда-то вниз и исчезали в бездне.

Тут густое укрытие дороги сильно редело. Трасса походила не на реку травы и кустов в берегах деревьев, а на зеленую облезлую змею, вжавшуюся в землю. По ней можно было спокойно идти пешком, но ехать на мотоцикле – слишком заметно.

Вася взял бинокль. Вдалеке над кустами высился черный каркас моста.

– Вот же…

– Что?

– Мост… а значит – река,- с досадой сказал он, опустил бинокль, задумчиво осмотрел его и добавил.- Это не так плохо, как кажется, но к мосту идти нельзя…

– Что? Что такое "мост" и "река"? Почему нельзя?

– Мост могут охранять, а нам надо переправиться на тот берег реки и сбить собак, они наверняка будут искать нас с собаками. Увидишь, река – это просто полоса воды,- продолжал рассуждать Вася. Мысль о том, что их оставят в покое после двойного убийства даже не приходила в голову.

– Что такое "мост"?- не унималась Маргаритка.

– Это, э-э… дорога на другую сторону реки.

Он поднял брови, улыбнулся, погладил ее по щеке и сказал:

– Сама увидишь. Идем.

Мотоцикл откатили подальше в лес. Там Вася слил бензин в найденную стеклянную бутылку и, заткнув горлышко тряпкой, спрятал в рюкзаке. Маргаритка, широко раскрыв глаза, смотрела за его действиями и не решалась спросить, зачем нужна эта желтоватая вонючая жидкость из внутренностей железного монстра.

– Это бензин,- сказал Вася, видя ее вопросительный взгляд,- Он очень хорошо горит… А вот зажигалка,- он чиркнул колесиком.

Маргаритка смотрела на него, как на волшебника:

– О-о-о!..

Солнце уже сползало по размашистым лапам кленов, перескакивало на редкие ветки берез и пряталось за стволами сосен, когда они забросали мотоцикл ветками в небольшом овраге. В лесу быстро темнело, и беглецы поспешили подальше от дороги, в обход моста к реке.

Забрезжило сквозь чернеющую листву поле, и Вася направился вдоль кромки деревьев.

– Вот, смотри,- он ткнул пальцем в заросли черники,- Скоро на таких кустах появятся ягоды – это такие, черные шарики, их можно есть. И вон на тех кустах малины, будут красные ягоды – тоже съедобные…

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– На всякий случай… В лесу скоро вырастут грибы, это такие шляпки на ножках, но их сырыми есть нельзя, а красные в белую крапинку грибы – не съедобны в любом виде… На том поле растет рожь, в ее колосках есть зернышки, их можно есть прямо сейчас. Эх, показать бы тебе картошку, ну, ладно, попробую хоть объяснить…

И Вася принялся рассказывать и как мог показывать руками все признаки и прелести этого чудного корнеплода. Попутно вспомнил еще несколько съедобных растений, овощей и фруктов, которые могли выращивать на полях или остаться в заброшенных деревнях и городах. Рассказал, что можно есть насекомых и червей.

Через несколько километров он остановился:

– Надо отдохнуть, до заката. Ночью перейдем поле и переправимся на ту сторону,- он снял рюкзак и сел в редкую траву, прислонившись спиной к сосне. Автомат положил на ноги и стал его рассматривать.

– А что там?- чуть помолчав, спросила Маргаритка и тоже уселась.

Вася замер:

– Там? Там увидим. Я думаю, надо идти на юг. Ведь где-то же должны остаться… люди,- он посмотрел на Маргаритку.

– Я не знаю. Нам говорили, что весь мир под покровительством хозяев и только благодаря арийцам мы живем. Рабы им обязаны всем и должны трудиться во благо рейха. Разве есть люди без хозяев?

– Конечно, есть. Должны быть. Всегда будут те, кто готов бороться с рабством в любом его проявлении, будь то звенящие кандалы или лживые мозгоправы. Я слышал о каком-то сопротивлении. Что ты знаешь о них?

– Что-о?- она отдернулась.- Дикие? Они едят детей, мучают и убивают всех, кого поймают.

Вася усмехнулся, но тут же вновь стал серьезным. Он понимал, насколько промыт мозг этой бедной рабыни. Тут нужен другой подход. Ее необходимо переубедить прямо сейчас, иначе будет поздно и она решит умереть, но только не оставить своих господ.

– Ты же сама знаешь, что вас обманывают,- он взял ее холодные ладони.- Дикие – это и есть свободные люди. Может их очень мало и они голодают, мерзнут, прячутся днем в норах как крысы, но они свободны! Они борются за свою землю, за своих детей, за свое будущее! У них нет ничего, кроме надежды и горячего сердца!.. А ваши хозяева – такие же люди, как и ты, только испорченные властью. Им не за что бороться. Им уже скучно просто убивать. Они несчастливы, потому, что больше не к чему стремиться. Нет ничего хуже этого. Не бойся, милая, все только начинается…

В ее глазах играли красные огоньки заката, затененное лицо казалось маской отчаяния и страха.

– Что нам теперь делать? Я боюсь,- тихо пискнула она, съежилась, словно мокрый котенок на холодном ветру.

Вася откинул автомат в сторону и прильнул к ней, он крепко сдавил ее в объятьях и зашептал, целуя ее лицо:

– Не бойся, милая, я с тобой… и всегда буду с тобой… Даже если умру – знай, что я найду тебя в другом мире… в другое время… только рядом с тобой я счастлив… я хочу быть только с тобой…

Он целовал ее холодные щеки, нос, горячие губы, глаза и лоб, а про себя думал: насколько мимолетно счастье… Вот оно есть, и вот его уже нет. Оно не может быть вечным и длится только до тех пор, пока мы не осознаем его. Ведь как только мы думаем о нем, тут же начинается осмысление и сравнение его с чем-то пережитым ранее, и оно пропадает, но не навсегда, а лишь до следующего момента, когда счастье вновь сможет незаметно овладеть нами. Но счастье надо заслужить. Да! Оно приходит в борьбе, в трудностях и лишениях. Поданное на тарелочке счастье мгновенно тает и испаряется, превращаясь в туманный призрак без формы и содержания, бесцветным облачком растворяясь в воздухе…

Сейчас, обнимая и целуя Маргаритку, Вася испытывал именно его – счастье! И во всем мире не было ничего, что затмило бы это мгновение.

Ее тело затрепетало, и она улыбнулась:

– Я знаю, и всегда буду любить и ждать тебя, если понадобится – хоть всю жизнь, мой Василек.

Она тоже была счастлива! Она боялась ночи, холода, голода, темного леса, возмездия господ и неизвестности, но все это сейчас казалось таким мизерным и неважным, что просто исчезало и растворялось во мраке леса. Но ненадолго, а только до еле слышного, далекого гудка автомобиля, где-то в направлении того места, где они бросили мотоцикл.

Влюбленные отстранились друг от друга, только глаза не разрывали тонкой связи.

– Это за нами,- тихо сказал Вася и поднялся. Помог встать Маргаритке и сухо сказал:

– Идем.

Они вышли из леса и окунулись в темно-зеленые волны ржи. Вася, одной рукой придерживал автомат за спиной, а во второй ощущал прохладную ладонь возлюбленной и несся сквозь колыхающееся море, словно быстроходный катер. Стройные усатые колосья били по ногам и зелеными брызгами разлетались в разные стороны.

Через несколько минут такой напряженной беготни Вася перешел на шаг:

– Нам… надо поскорее… убраться… с открытого места,- задыхаясь, сказал он,- Ты… в порядке?

Маргаритка кивнула.

– Тогда… побежали,- выдохнул Вася и потянул ее за собой.

Вскоре поле закончилось кривыми рубцами проселочной дороги, отсекающими его от поросшей ивовыми кустами низины. Беглецы растянулись на прохладной траве, раскинули руки в стороны и уставились в звездное небо. Жаркая, мокрая ладонь Маргаритки нашла Васино запястье и чуть сдавила.

– Это… звезды?- сквозь жаркое дыхание сказала она.

– Да, любимая.

Он освободил руку и выглянул из-за высокой травы. Поднял бинокль и осмотрел весь черный горизонт. Никого. Нигде не сверкнул огонек. Словно все вымерло.

– А эти звезды очень высоко?

Вася поморщился от мысли, что придется рассказывать устройство вселенной и ответил:

– Они далеко ровно настолько, насколько ты можешь себе представить.

– Ха! Я могу представить о-очень далеко,- усмехнулась Маргаритка.- Так далеко, что их не будет видно, а я вижу – вон их сколько.

– Я могу сказать тебе примерное расстояние, но беда в том, что ты не сможешь оценить его. Оно может быть только в цифрах как-то определимо, а представить себе это невозможно. Мы привыкли мыслить земными расстояниями: десять метров до туалета, двести до магазина, тысяча километров до моря и так далее. Представить же расстояние до самой ближайшей звезды – просто немыслимо! Хватит об этом. Нам надо идти.

– Ну, погоди. Расскажи еще что-нибудь.

– Это сейчас неважно. Идем.

Вася поднялся и потянул за руку Маргаритку:

– Надо переправиться через реку…

– Ты обещал показать мост,- выпалила она.

– Ну, хорошо, мы подойдем немного ближе, и ты увидишь его.

Вася взял чуть левее первоначального направления и уверенно зашагал, высоко поднимая ноги в сочной траве. Вскоре показалась черная река, сверкающая тысячами отблесков далеких звезд. Другой берег отгородился частоколом деревьев, выстроившихся плотным строем на обрыве вдоль самой воды, и уходил за горизонт, сливаясь с чернотой ночи. Посередине реки быстро плыло костлявое дерево. Течение несло его со стороны моста, и Вася обрадовался, что им не придется плыть в сторону ржавого остова. Ему не хотелось приближаться к железной громадине, несмотря на то, что мост был старым и не рабочим. Отсюда его видно не было, но наверняка он давно осыпался.

Они вышли на небольшой песчаный пляж, тянущийся в обе стороны. Вверх по течению река немного заворачивала влево и скрывалась в ивовых зарослях, нависших над выдающейся в реку косой.

– О-о! Это все вода? Это река!- Маргаритка хлопнула в ладоши и раскрыла рот от удивления.

– Да, это река, и ее нам надо переплыть,- задумчиво проговорил Вася.

Он с минуту рассматривал берег. После немного прошел вниз по течению. Вернувшись на прежнее место, снял куртку, расстелил ее на песке и сказал:

– Переправляться будем тут. Собирай сухую траву и хворост. Я пойду вон туда,- Вася махнул рукой в сторону серых зарослей прошлогоднего камыша.

Когда куртка наполнилась сушняком, он застегнул молнию, связал рукава и скрутил тонкой полоской коры все дырки. Из второй куртки получился точно такой же плавучий буек.

А где мост?- обиженно проговорила Маргаритка, глядя как Вася навешивает куртки по концам небольшого сухого дерева.

– Сейчас, все доделаем, и я покажу тебе. Вон с той косы он будет виден. Но там ничего интересного.

– Нет. Давай посмотрим.

– Ладно, пошли, посмотрим,- сказал Вася, зажимая последний узел.

Он взял Маргаритку за руку и повел к песчаному мысу. Она шла вдоль самой кромки и весело шлепала по воде:

– Смотри, как я… шлеп, шлеп, шлеп,- довольная улыбка играла на ее лице.

Она обернулась:

– Смотри, мои следы ест река, а до твоих не может добраться. Ха!.. О-ой! Вода уже с двух сторон, сейчас она раздавит нас…

– Смотри, вон твой мост,- сказал Вася, тихо посмеиваясь.- Был, когда-то мост.

– О-о!- протянула Маргаритка.

Их взору открылся зловещий вид останков железобетонного монстра, перегородившего реку. Части металлического каркаса обвалились и торчали из воды, словно ребра гигантского скелета. Каменные колонны упорно торчали по всей ширине реки и уходили далеко вглубь берега.

За железной громадиной блеснул луч света. Он тускло пробежался по верхушкам деревьев и скрылся где-то вверх по течению.

– Идем, Маргаритка,- настороженно сказал Вася.

– Сейчас-сейчас. Ты только посмотри!..

– Надо уходить, по-моему, там кто-то есть. Нельзя, чтобы нас видели.

Вася поднял бинокль. На фоне неба черный силуэт моста хорошо прорисовывался. Были видны остатки пешеходных ограждений, покосившиеся фонари и обрывки проводов. Две неподвижные округлые формы чуть двинулись, зашевелились, и посередине одной из них вспыхнула и ударила по глазам яркая звезда.

Вася зажмурился и отвернулся. Маргаритка вскрикнула:

– Что это!? Что это!?

На песке отчетливо были видны две длинные тени в большом кольце света.

– Бежим!- Вася схватил Маргаритку за руку и рванул с песчаного мыса под защиту береговых ив.

Громыхнула короткая очередь со стороны моста. Еще. Еще. Методично захлопал пистолет. Свист. Глухие удары на песке и резкие шлепки по воде окружили беглецов со всех сторон, пока они не избавились от яркого круга света, скрывшись за поворотом.

Тотчас раздались далекие крики и лай собак.

– Черт!- сквозь зубы процедил Вася и посмотрел на Маргаритку,- Ты цела?

– Да, да. Я не…

– А-ай! Быстро!- он поволок впавшую в ступор девушку к импровизированному плоту.

Надо проплыть по течению, сколько сможем, думал Вася. Если у них есть лодка, то это конец. Словно отвечая ему на вопрос, со стороны моста донесся рев мотора. Черт!.. А что если… если Маргаритка поплывет, а я догоню ее потом? Попытаюсь отбиться?.. Задержу… А если попытаться уплыть вместе?.. Нет!..

В голове мелькнул бестелесный голос лилового мира: "В чужом мире ты будешь всегда попадать в смертельные ситуации потому, что тот мир будет пытаться избавиться от тебя".

Я не могу…

Показался плот. Вася на ходу скинул автомат, выложил пистолет на траву, в рюкзак сунул зажигалку и дал его девушке:

– Держи.

Он схватил плот и поволок в воду.

– Это я виновата…- быстро выговорила Маргаритка. Из ее глаз хлынули слезы, и она спрятала лицо в ладонях.

– Нет, любимая. Это они мне напоминают, кто я и что здесь делаю. Сюда. Скорей. Возьми свой пистолет и не мочи его… никогда.

Маргаритка вытерла слезы и твердо шагнула в черную реку. Вода быстро побежала вверх по одежде, а когда она стала подступать к груди, женщина выпучила глаза и захлопала ртом как рыба, но продолжала уверенно спускаться в бездну.

– Держись за палку, оружие вот сюда,- Вася сунул пистолет в рюкзак и уложил сверху,- Береги его. Все время смотри на деревья на том берегу, работай ногами и держись крепче. Прощай, моя Маргаритка.

– Как!? А ты? Ты не со мной?- слезы вновь заблестели двумя алмазами на глазах девушки.

– Я догоню тебя. Я умею плавать. Но ты не жди меня. Спасайся. Ты найдешь людей и будешь жить счастливо. Главное – выживи любой ценой!- он поцеловал ее в мокрые солоноватые губы, рукой пригладил волосы и оттолкнул связку курток с намертво вцепившейся в ветку Маргариткой.

Она рыдала, уносимая во мглу быстрым течением.

– Я найду тебя. Тут или в другом мире, но мы обязательно будем вместе!- крикнул Вася уже во всхлипывающую темноту.

Мутная пелена застилала глаза. Он размазал слезы по щекам и развернулся к берегу. Ветер обдал холодом лицо и вернул к реальности. Шум мотора нарастал.

– Ну, с*ки!- Вася стиснул зубы. Рот искривился в гримасе ненависти. Ноги с неистовой силой вынесли на песок. Руки схватили автомат, и палец прилип к спусковому курку. Предохранитель щелкнул в тот самый момент, когда из-за поворота показалась лодка.

Небольшой катер шел на малом ходу посередине реки. Мощный фонарь в руках одной из темных фигур на борту методично ощупывал берег. Пулеметчик на носу водил крупнокалиберным стволом вслед лучу прожектора, готовый в любую секунду открыть огонь. Сквозь ровный гул мотора доносились слабые голоса. Слов разобрать было невозможно, но интонации и воодушевление охотников разносилось по всей реке.

Вася вскинул автомат и, не дожидаясь пока его обнаружат, навел прицел на пулеметчика.

Громыхнул выстрел. Приклад мягко толкнул в плече. Еще. Еще.

Раздался глухой стук пуль по обшивке катера, полетели искры. Фонарь колыхнулся и мгновенно нащупал Васю, обдав ярким светом. Коротко ударил пулемет, выбив фонтаны воды и песка… и неожиданно смолк на полуслове. Стрелок обмяк, сполз за борт и нырнул в черную воду, издав мирный всплеск.

Лодка дернулась, подняла нос и круто завернула назад, мотор взревел как бешеный бык и понес охотников обратно к мосту.

Вася выстрелил дважды вдогонку, подхватил пистолет и побежал за ними вдоль кромки воды к злополучной косе. В голове была только одна мысль: увести их как можно дальше от Маргаритки.

За поворотом берег плавно поднимался, отделяясь от реки крутым обрывом. На заросшей кустами возвышенности торчали развалины нескольких двухэтажных построек из рыжего кирпича. Крыш у них не было совсем, стены местами обвалились, кое-где просматривались проемы окон и только углы домов возвышались над всем в округе. В ночной тьме постройки казались разбитой скорлупой гигантских яиц.

Вася влетел на холм и увидел лодку возле моста. Она уткнулась носом в берег, но течение развернуло ее и несколько темных фигур пытались втащить нос на берег. Вася вскинул автомат, выстрелил трижды и укрылся в кусте, достав бинокль. Охотники несколько раз ответили слепыми очередями и спрятались за катером. Один из них аккуратно выглянул окулярами бинокля и стал водить по всему берегу. Вася прицелился и один раз выстрелил. Тут же вскочил и перебежал в тень развалин.

Тут можно остаться. Лучшего укрытия, чем эти руины, не найти. Сейчас есть еще немного времени до прибытия подкрепления, а оно, несомненно, уже в пути. Надо найти лучшую позицию и достойно встретить врагов… Но можно и уйти… Вася остановился в полутьме разрушенного дома и прислушался. Тишина, только непрерывный треск лягушек и далекие крики ворон. Охотники у лодки пока не в счет. Они напуганы смертью пулеметчика и будут сидеть на месте. Тихо уйти по берегу, выкинуть автомат вводу и переплыть реку к Маргаритке?.. Нет. Без меня она спасется. А я…

Вася вышел на округлую площадку, поросшую травой и кустами, ранее бывшей, видимо, центром этого комплекса, похожего на пионерский лагерь. Чуть в стороне сохранились ряды сгнивших скамеек и металлический каркас небольшой сцены. Она стояла так, что проезжающим по мосту автомобилям было хорошо видно выступление.

Вася остановился и представил, как на деревянном полу бодро выстукивали каблуками молодые девицы в косынках, размахивая платочками, и стройные казаки в черных мундирах, идущие вприсядку.

А если уйти сейчас обратно через поле? Или попытаться обойти лодку и увести их как можно дальше отсюда?.. Поздно!.. Вася уловил далекий лай собак, идущих по следу и рев нескольких моторов.

Он залез в пустое окно длинного, неплохо сохранившегося здания. Дверь кто-то заботливо перегородил упавшим деревом. Потолок первого этажа тут почти весь остался невредимым, за исключением торца, где вместо стены выросла большая куча обломков, ощетинившаяся кривой арматурой, словно голова с редкими взъерошенными волосами. Длинный широкий коридор с рядами дверных проемов в маленькие комнаты. Внутри каждой из них были видны дуги металлических двухъярусных кроватей по обе стороны стен. Посередине прохода тускло светился лестничный проем.

Вася шагнул в темноту дома. Под ногами нервно скрипело стекло, и неохотно перекатывались осколки кирпича. Раздалось хлопанье мелких крыльев и писк летучих мышей. Несколько пролетели у самого уха, и Вася машинально присел. Он нащупал шершавую дугу перила лестницы и, проверяя ногами ступеньки, пошел на второй этаж.

Крыши тут не было, но стены стояли крепко, за исключением нескольких обрушившихся окон. Пол был весь усыпан крошкой кирпича и гнилым деревом, кое-где росли небольшие кусты и трава. Тут так же рядами стояли покореженные кровати.

В лицо ударил свежий речной воздух, принеся прохладу и отчетливый лай собак с поля ржи – они шли по следу. Вася подошел к окну и выглянул: прекрасный вид на площадку со сценой, с другой стороны просматривался спуск на мыс. Василий прошел по коридору к обвалившейся задней части здания и стал на самом краю пола. Отсюда открывался вид на всю реку.

Мгновенный резкий свист оборвался глухим ударом о кирпичную стену чуть левее плеча. Осколки камня и фонтан пыли брызнули в лицо, и только потом долетел гром далекого выстрела. Вася, не задумываясь, прыгнул в темноту первого этажа. Ноги подвернулись. Резкая боль обожгла суставы, и он покатился вниз по куче камня. Все тело покрылось ссадинами и ушибами, словно его побили палками. Автомат Вася все же успел прижать к груди.

Хотелось так, в полной темноте, полежать и отдохнуть, поспать, не меняя позы. Но Вася вскочил, кривясь от боли и быстро пошел на тусклый свет лестницы. Сжимающие автомат пальцы онемели и слипались от крови.

И тут Вася понял, что только что мог уже не встать, а остаться лежать в полной темноте на груде обломков, истекая кровью. Он вспомнил Маргаритку и тихо сказал:

– Я должен продержаться как можно дольше… Ради тебя… выжить любой ценой!..

Из оцепенения его вывел лай собак. Отрывистое гавканье доносилось уже с берега, с того места, где они с Маргариткой расстались.

Еще пару минут, и они найдут след и тогда…

Вася выставил руки вперед и побежал к окну, пропустившему его в здание. Вытянул кровать из ближней комнаты, перевернул на бок и загородил проем. Одну подтащил к двери. Схватил следующую и замер… С улицы доносился топот десятков лап и тяжелые дыхания. Он перевернул последнюю кровать, перегородив проход, и побежал к лестнице. Краем глаза успел заметить в одном из окон черную тень: острые уши, длинная клыкастая пасть и желтые глаза, горящие во тьме как два уголька. Зазвенело стекло, заскрежетала кровать как ржавая дверь на несмазанных петлях, раздалось тяжелое дыхание и глухой топот. Вася обернулся, вскинул автомат и дважды выстрелил. Два уголька качнулись, пискнули и ушли в сторону, где и погасли. В глубине коридора опять заскрежетало стекло. Донесся звук грузного тела, ввалившегося в здание.

Вася уже прыгнул на лестницу и влетел на второй этаж. Грохот кроватей, царапанье, рычание и короткий лай. Первая овчарка показалась на ступеньках. Выстрел, второй, третий и она, вздрагивая от ударов пуль, уткнулась мордой в стену. Подпрыгнула и ударилась головой о пол. Еще раз. Заскребла задними лапами, уже не поднимая головы от пыльного бетона. Вокруг нее расплескалась черная клякса, она увеличивалась и превращалась в зловещий рисунок художника, пишущего последнюю картину в своей жизни – лик смерти.

Метнулась вторая черная тень. Вспышка и она, кувыркнувшись, слилась воедино с первой. Снизу послышалось злобное рычание, но больше ни одна собака не появилась. Они затаились в темноте, и только тяжелое дыхание выдавало присутствие минимум двух псин.

Вася мысленно поздравил себя с еще одной маленькой победой. На лице появилась злорадная улыбка. Да, чего бояться?- подумал он и крикнул:

– Ну что? Есть еще собачки? Я не наелся. Где вы, немцы? Или вы там русские, которые лижут жопу немецким Гансам?

Никто не ответил, но Вася отчетливо услышал голоса и далекие выкрики каких-то команд.

Сейчас окружат и полезут на второй этаж. Возьмут в перекрестный огонь, а эти псины доделают свое дело.

Вася вскочил. Во тьме первого этажа встрепенулись собаки. Надо было рискнуть и отгородить лестницу. Вася поставил автомат, взял в руку пистолет, снял с предохранителя и попятился к ближайшей комнате.

Заскрипела, заскрежетала ржавым, режущим ухо звуком кровать, выехала в коридор и завернула за угол. На лестнице, прямо за двумя трупами сородичей, стояла огромная овчарка. Она на долю секунды замешкалась перед прыжком, и Вася перевернул на нее железную рухлядь. Кровать кувыркнулась и полностью перегородила проход. Зверь зарычал и набросился на кривые прутья спинки, он терзал, грыз, толкал и тянул железную развалину, но она так хорошо встала, что даже не тряслась, а только презрительно попискивала, словно смеясь над напрасными усилиями зверя.

Вася поднял автомат, прицелился… но не выстрелил. Собака замерла в ожидании… а после секундной паузы скрылась за углом.

Тьма вокруг уже шумела голосами. Вася насчитал примерно десять человек, плюс пару снайперов. Он мысленно отрезал себе места, которые просматриваются с моста, с противоположного берега и с насыпи старой дороги. Оставалось не так много безопасных закутков.

Ну, вперед – скомандовал себе Вася и быстро выглянул. Прямо напротив окна в тридцати метрах из кустов торчали две головы в черных кепках. Не мешкая ни секунды, он выстрелил, трижды быстро нажав на курок, и упал на пол. Блеснуло вдалеке слева и совсем рядом справа. Проем окна тут же осветился несколькими пересеченными лучами фонарей и вспенился от десятка пуль. Вася, сдирая в кровь колени и локти, резвой ящерицей пополз по коридору. Невдалеке раздался глухой звук, словно открыли бутылку шампанского, и через мгновение старый дом содрогнулся от грохота, окно разлетелось вдребезги, засыпав осколками: в ход пошли подствольные гранаты. Рвануло еще раз, но чуть дальше.

Ветер быстро сдул пыль, и Вася отполз к лестнице. Собак видно не было, но они прятались где-то внизу и ждали своего часа.

– Тяжелая артиллерия? А поиграть? Вот он я, приди и возьми,- выкрикнул Вася,- Ссыте? Ну, идите сюда, или я сейчас сам приду.

– Сдавайся. Мы тебя не убьем. Ты сможешь вернуться в свой барак и продолжать служить великому рейху,- металлический голос мегафона облетел округу и эхом отозвался с другого берега.

– Ха-ха-ха!.. Иди сам лизать жопу "великому рейху!"

В доме на первом этаже послышалось осторожное шарканье ботинок, и замелькали белые вспышки рыскающих фонарей. Вася отполз от лестницы, завернул за угол и высунул дуло автомата, направленное на темный проем, позади перевернутой кровати.

– Фас! Фас!- скомандовал хриплый голос.

Две овчарки, скребя когтями бетон, ринулись наверх и набросились на металлическое препятствие. Вася выстрелил трижды. Собаки завертелись, закувыркались, жалобно скуля и обливая кровью стены, и быстро затихли.

Над ступенькой выросло дуло автомата и обдало длинной очередью потолок и стены вокруг. Вася прицелился в темный проем и выстрелил. Разом все стихло. Противники вокруг здания тоже замерли. Меняют тактику, решил Вася.

Шорох в конце коридора. Он резко обернулся и увидел белые руки, ухватившиеся за край окна. В одной был зажат пистолет. Мгновение и показалась короткостриженая голова. Рука оторвалась от стены, наводя ствол…

Вася, словно герой боевика, упал на спину и, выставив автомат перед собой, нажал на курок. Пуля выбила облако пыли совсем рядом с головой. Охотник, тут же скользнул и с треском ломающихся веток исчез. Послышалась возня и стоны.

Вася криво улыбнулся, сплюнул сухой сгусток и отполз к дымящейся пробоине на месте окна, в которое угодила граната. Осторожно выглянул. Во тьме кустов, на расстоянии пятидесяти метров человек в черном мундире, с автоматом в руках пристально всматривался в противоположный конец здания.

Быстро прицелившись, Вася выстрелил. Человек скрылся, но Василий нажал на курок еще дважды, целясь туда же.

Хруст, шелест и визгливый крик:

– Он меня убил… Он попал в меня… А-а-а…

Вся округа загрохотала автоматными очередями. Засвистели пули, с брызгами осколков вгрызаясь в старый кирпич. Ухнул подствольный гранатомет, вырывая ломоть стены совсем рядом, забивая болезненной пробкой уши, а глаза и рот пылью.

Вася вскочил на ноги и рванул по коридору к обрушенному торцу здания. Сзади донесся топот нескольких пар ботинок по лестнице и скрежет металла. Краем глаза беглец заметил выпадающую на проход кровать. Несколько пуль впились в стену позади, просвистели над головой. Коридор заканчивался. Нога наступила на ломаный край плиты и толкнула тело вперед через груду камней, через остатки стены, через кусты, прямо на пологий песчаный скат к реке. Огнем опалился левый локоть, дернув руку назад, словно кто-то схватил раскаленными щипцами. Пальцы застыли, выпустив автомат. Рука онемела. Из общей пальбы выделился звук далекого выстрела и ноги утонули в рыхлом песке. Вася покатился кубарем, закрыв глаза от дикой боли в локте, но до этого он успел заметить толстую фигуру человека в охотничьей шляпе с пушистым пером, стоящего на берегу.

Голова уткнулась в мокрый песок, на самом краю воды. Вася оперся на правую руку и поднялся. Глаза нащупали пульсирующую распустившуюся розу, вместо левого локтя. Горячая черная лава стекала по дрожащим пальцам и тонкой струей заливала берег. А в пяти метрах от него, вдоль реки, пятился хозяин с винтовкой в руке. Вспышка! Громыхнул выстрел! Мокрый песок тихо проглотил пулю. Оружие в руках немца судорожно затряслось:

– Чертава палка,- он дергал затвор, но тот лишь тихо клацал, застыв на месте,- Э-эй! На помощь! Ко мне!..

Вася прыгнул на господина и сбил его с ног. В руке сверкнул нож. Немец упал на спину и, скатившись в воду, перехватил руку нападающего – лезвие едва коснулось горла.

– С-с*ка…- выдавил Вася и навалился всем телом на рукоятку. Клинок уперся в белую, дрожащую складками шею.

Немец скривился в приступе злобы, напрягся и отвел руку с ножом в сторону. Лезвие со скрежетом погрузилось в мокрый песок.

Левый локоть взорвался жгучей болью так, что в глазах у Васи потемнело, мышцы на мгновение стали ватными и обмякли: толстяк всей пятерней вцепился в рану. Он сжимал и крутил руку:

– Ну, что, раб?! Нравится?!- на его лице проступила улыбка победителя.

Перед глазами у Васи все поплыло: черная вода, серый песок, белые зубы, голубые глаза и мясистый подбородок. Из-под белого воротничка показалась, сотрясаясь от смеха, бледная шея. Вася, широко раскрыв рот, упал прямо на нее и впился зубами в жирное мясо. Зубы щелкнули, прорываясь сквозь кожу, мышцы, пищевод и горло. Во рту стало липко и солено. Он рвал, словно дикий пес, ломая и кроша зубы. Теплая плоть заполнила рот. Кровь брызнула из артерии, заливая глаза, лицо. Тело трепыхалось, визжало и хрипело, разгребая руками и ногами мокрый песок. И вскоре обмякло.

Вася встал на ноги и, шатаясь, побрел вдоль берега к мосту. Лодка! Если возле нее никого, то можно еще уехать дальше, вверх по течению. Пусть догоняют. Хотя, он и так уже натворил такого, что этот мир еще долго не забудет его.

Вася улыбнулся окровавленным ртом. В спину что-то толкнуло. Прогремел гром. Еще раз. Легкие загорелись и, казалось, что перестали пропускать через себя воздух. Тело напряглось, пытаясь пересилить боль. Сзади донеслись испуганные крики. Нет, к лодке не успею, подумал Вася и повернулся к реке. Где-то там его Маргаритка уже выбралась на берег и смотрит сюда. Он улыбнулся: я иду, Маргаритка…

Холодная вода на мгновение ослабила жгучую боль и обволокла глаза мутной пеленой. Течение подхватило и понесло, кружа в водоворотах и унося во тьму бесконечности, уже такой знакомой и в тоже время до сих пор непознанной.

Вода понесла все быстрее и быстрее, пока не вытолкнула Васю на поверхность и не передала его во власть теплого ветра, который бережно подхватил, закружил в плавном хороводе, пронося над группой людей с оружием, собравшихся вокруг раскинувшего руки в стороны человека с окровавленной шеей. Вася сделал круг над черными тенями и устремился в мерцающую звездами ночь. Он перестал понимать происходящее и совершенно не удивился, когда его сознание раздвоилось. Одна его часть осталась лететь в темноте вакуума, а вторая остановилась. Некоторое мгновение Вася наблюдал себя стоящего на подоконнике и одновременно был там. Его руки ощущали холод кирпича. Рубаха трепетала на ветру. Вася схватился за оконную раму. Что я делаю?- взорвалась мысль. Она отрезвила, словно ведро ледяной воды. Он пригнулся и аккуратно, крепко держась за оконную раму, забрался в комнату. Восприятие вновь раздвоилось. Вася еще некоторое время чувствовал себя, стоящим в комнате, а потом все покрылось туманом…

Он продолжал бесконечный полет во тьме разума…

8

Бескрайняя пустота рассеялась и сознание, с болью в висках, собралось воедино. Вася вскочил, но был тут же грубо остановлен: голова со звоном ударилась о бетонную плиту. Он скривился от боли и, стиснув зубы, разлепил веки – в глаза врезалось яркое солнце. Пришлось вжаться спиной в стену, чтобы тень бетонного навеса полностью скрыла от яркого света.

Василий отмахнулся от мухи, протер ладонями лицо и оглядел себя с ног до головы. Сразу бросился в глаза висевший на шее светло-зеленый резиновый противогаз. Грязная кожаная куртка, не по размеру большая, но невероятно удобная, будто он носил ее уже очень давно, и она успела принять форму тела. Из-под нее выглядывал воротник черного свитера, местами уже потерявшего нитки, но получивший взамен посев круглых катышков и сальный отблеск. На ногах пыльные штаны и высокие ботинки, за спиной тяжелый рюкзак, который он тут же скинул с плеч и поставил перед собой.

Вася сунул руку в отяжеленный карман куртки и из кучки гладких патронов достал пистолет. Черный ТТ, со звездой на пластиковых щечках рукоятки, сам прыгнул в ладонь и словно влился в нее, удобно устроившись. Уже хорошо, подумал Вася и осторожно отодвинул затвор, блестящий патрон нырнул в патронник, и на душе сразу стало спокойнее. Он отложил пистолет на кусок бетонной плиты справа от себя, направив дуло к выходу из завала.

В рюкзаке помимо двух увесистых блестящих банок, нескольких разноцветных шоколадок, пакетиков с полуфабрикатами, пластиковой бутылки с водой, пакета с сухарями, мешочком соли, прохудившейся сумкой с красным крестом, лежали два снаряженных желтыми патронами прямоугольных магазина. В боковых карманах рюкзака валялись фильтры и еще один противогаз в мешке, гвозди, проволока и всякий железный хлам. Один был отведен исключительно для пистолетных патронов калибра 7.62, но среди них виднелись и другие. Вася зачерпнул жменю, деловито взвесил и ссыпал обратно. Потрогал измазанный сажей котелок, намертво пристегнутый ремнями и, взвалив рюкзак на плечи, взял оружие.

Выбравшись из бетонной норы, остановился у заваленной на бок крыши ларька-избушки, распушившего веер лакированных досок, и обвел взглядом улицу. Точнее то, что раньше было улицей. Почти все здания по краям широкополосной дороги превратились в руины, только кое-где торчали ровные прямоугольники домов, но и в них зияли огромные дыры, обнажая обгоревшие внутренности. Ощущение такое, что тут прошла ковровая бомбардировка всего района.

В пропитанном пластиковой гарью воздухе улавливался жуткий запах разложения. Дул сильный ветер, закручиваясь в небольшие спирали и увлекая за собой мелкий мусор и песок. Пыли в жужжащем мухами воздухе почти не было, видимо все это случилось несколько недель назад, а может и больше.

Вася, настороженно пригибаясь, вышел на дорогу, покрытую мелкими камнями и россыпью осколков стекла. Еле слышно каркали вороны, в бетонных лабиринтах завалов попискивали крысы, трепетал на ветру обрывок рекламного плаката, где-то вдалеке нервно бренчала жестянка и никаких признаков человека. Простояв минуту, словно в забытьи, он пошел по длинному коридору обломков, наступая грязными ботинками на две белые полосы посередине растрескавшегося асфальта.

Приходилось пробираться сквозь каменные завалы, раскуроченные машины и смятые автобусы, спутанные паутиной проводов от скрюченных столбов. Вася заглянул в приспущенное темное окно черной BMW, наполовину заваленной обломками и отшатнулся. В нос ударил сладковатый запаха трупа. На переднем сидении полулежал лысоватый толстый мужчина в сером костюме. Синее лицо вздулось, словно от удушья черной лентой ремня безопасности, глубоко увязшей в распухшем теле. Мутные глаза вылезли из орбит, синий язык вывалился наружу. Руки намертво вцепились в разорванный в клочья воротник. На заднем сидении было детское кресло, с синим пузырем, одетым в разноцветную, яркую кофточку.

То тут, то там из обломков стали выглядывать окровавленные части тел. Разбухшие, местами обугленные руки, ноги, бесформенные туловища в разорванной одежде. И всюду летали мухи.

Внутри у Васи все сжалось в комок отвращения и поползло к горлу. Невыносимым стал запах горелого, гниющего мяса. Нервные судороги желудка заставили бежать отсюда как можно скорее, но сделав всего несколько шагов, Вася согнулся и зашелся в болезненных приступах рвоты.

Отплевавшись и сделав несколько глотков воды из бутылки, он надел противогаз. Вонь тут же застряла в фильтре, сменившись тяжелым воздухом с привкусом пластмассы. Тишина стала полной, обзор резко сузился до двух запотевших кругов и, пройдя немного вперед, Вася стащил с головы влажную резиновую маску. Противогаз нужен совсем не для защиты от мерзкого запаха, а для другого случая, подумал он. Вспомнилось раздутое синее лицо толстяка, фильтры в рюкзаке и запасной противогаз.

Вася обмотал лицо грязным платком из кармана с запахом машинного масла и пошел дальше, сжимая в руке пистолет.

За очередной горой кирпича стояла почти нетронутая пятиэтажка. Лишь несколько круглых пробоин чернели в ее сером теле. За ней рыжий кирпичный дом отделался только снесенным углом крыши. Здание следом казалось полностью уцелевшим. По другую сторону плотно занятой машинами дороги разрушения были немного больше, но в целом улица уже вырисовывалась в своем прежнем виде.

Застигнутые врасплох две крысы юркнули в щели из-под самых ног, истерично взвизгнув. Их шум привлек внимание огромной вороны, стоящей на капоте синей машины и методично работающей клювом над изуродованным телом, высунувшимся в разбитое лобовое стекло. Другая птица, сидящая на соседней машине, замерла, провожая немигающим взглядом человека. В ее клюве что-то похожее на мокрую тряпку раскачивалось от резких порывов ветра.

Вася старался не смотреть на растянутые по липкому асфальту обглоданные части тел и, отворачиваясь к выбеленной, декоративно отштукатуренной стене, быстро шел вперед. Но глаза, вопреки желанию, выхватывали, словно фотоаппарат, кадры жуткой бойни, переросшей в адский пир крыс, ворон и червей.

Небольшие улицы, пересекающие эту дорогу, тоже были сплошь заполнены транспортом. Сгрудившиеся машины замерли в одном направлении, видимо люди пытались покинуть город. Вася уже не сомневался в правильности выбора пути. Ему хотелось скорее покинуть зловонное место. Тяжелый рюкзак за спиной придавал уверенность в том, что ему тут нечего больше делать.

Впереди на перекрестке, примерно в ста метрах, среди машин мелькнуло что-то рыжее. Вася прижался к стене и замер. Палец лег на спуск. Послышалась суета и вновь показалось мимолетное движение сразу в нескольких местах. С недовольным карканьем взлетела стая ворон и на тротуар вышла огромная лохматая собака. Она несколько раз кивнула длинной мордой в сторону человека. Понюхав воздух, псина почесала за ухом и медленно зашла за угол. За ней, так же неспешно, проследовали еще с десяток разношерстных собак. Две молодые овчарки тащили за собой какой-то длинный предмет. Они игриво рычали и вырывали его друг у друга, пока не скрылись за поворотом.

Вася еще долго прислушивался, пока не решился пойти дальше. Он аккуратно приблизился к перекрестку. Выглянул, сжимая оружие. Крохотная улочка в тисках старых рельефных домов мощеная булыжником плавно поворачивала и исчезала в каменных стенах. Машины выстроились гуськом и навеки замерли. Собак видно не было.

Теперь он не спешил. Пригибаясь, стараясь идти вдоль самой стены, медленно шел от двери к двери. Пройдя таким способом несколько десятков метров, надолго останавливался, прислушивался и вновь шел вперед.

Вася уже не замечал ужаса вокруг. Он полностью отдался звукам мертвого города, отделяя шелест мусора от шороха крыс, хлопанье крыльев ворон от шума ветра. Его тихие шаги гасли среди автомобилей, и только когда он наступал на осколки стекла или задевал камень, то звук улетал в многочисленные окна и коридоры домов, заворачивал за угол и терялся где-то в закоулках. Вася сразу застывал и напряженно вслушивался, ожидая ответного шороха, но к счастью ничего не происходило.

Через два квартала разрушения заметно снизились, на заполненных автомобилями улицах практически не встречались трупы. Тут все люди словно исчезли из своих домов, машин и офисов.

Порыв ветра слегка приглушил далекий хлопок. Васе, даже показалось, будто этот глухой звук ему послышался. Он замер и открыл рот от напряжения. Хлопок. Еще хлопок… Теперь не было сомнений. Это выстрелы. Впереди. Совсем не далеко. Может даже на соседней улице.

По телу пробежала волна холодка, сменившись жаром. Палец нащупал курок. На глаза попалась приоткрытая дверь трехэтажного дома в десятке метрах, и Вася засеменил к черному проему. Стараясь не трогать дверь, боясь лишнего скрипа, шороха, он просочился в темный коридор и замер, прислушиваясь уже и к притихшей улице, и к звукам лестницы. Снаружи привычные шорохи: словно ничего не происходило.

Может выстрелы показались?.. Но нет. Он отчетливо слышал эти режущие ухо хлопки. Может это был, вовсе, не звук выстрела, а хлопнула на ветру дверь или окно, которое сейчас надрывно скрипело на втором этаже, слабо упираясь напору ветра?

Нет! Это были выстрелы!.. Кто стрелял?.. Что делать, остаться или бежать?

Вася закусил губу и медленно, стараясь не пропустить ни единого звука, пошел вверх по лестнице. Он подпер уже порядком надоевшее скрипом окно куском кирпича, лежащего тут же на подоконнике.

Отсюда хорошо просматривалась широкая улица. Ровные ряды автомобилей поднимались на горку и там, сгрудившись, упирались в перевернутую фуру. Она лежала на боку, выплеснув содержимое контейнера на дорогу, выставив обгорелые ребра и выгнув голову, словно ей свернули шею. В некоторых домах тускло блестели на солнце пыльные стекла.

Вася отпрянул от окна и посмотрел на три коричневых двери, обтянутые тонкой проволокой. Он аккуратно надавил на потускневшую ручку замка и толкнул дверь. Она громко щелкнула, но не поддалась. Две другие тоже были заперты.

На третьем этаже Вася смело схватил ручку, надавил и потряс. Заперто. Следующую – тоже закрыто. Третья легко поддалась и, не издавая ни единого звука, плавно открылась. Василий даже оторопел и секунду-другую стоял в дверях, не решаясь войти.

Света вполне хватало, что бы разглядеть мрачную, пустую прихожую с большим овальным зеркалом на двери туалета. На деревянном полу стройным рядком стояла мужская и женская обувь. На стене – длинная вешалка с двумя камуфляжными куртками и женским пальто с меховым воротником. Налево уходил коридор, видимо ведущий в кухню, прямо – две комнаты.

Вася закрыл за собой дверь, машинально крутанул колесико замка. Тот легко отозвался и глухо щелкнул в ответ. Квартира словно отделила его от остального мира, и впервые за день Вася расслабился. Вздох облегчения произвольно вырвался изо рта, будто все кончено и он оказался дома. Дома? У себя дома? Вспомнилась квартира, в которой он жил последнее время. Она показалась сейчас похожей на весь этот город, обожженный, покинутый, разрушенный, заваленный мусором и трупами, загаженный, полный крыс и червей. Вспомнилась выломанная пожарными дверь, и кажется, думал он, из-за этого вся гадость изнутри выплеснулась наружу в этот мир, вместе с червеобразными обитателями квартиры. А вот эта дверь с новым замком, будто спрятала Васю от той грязной реальности, предоставив на время маленький оазис жизни.

Он опустил пистолет и зашел в небольшую светлую комнату. У стены продавленная, аккуратно застеленная старым покрывалом кровать, письменный стол с придвинутым стулом. На столе стакан с карандашами и ручками, различные линейки, стопка тетрадей и макет реактивного самолета, взмывающего к небесам. На стенах ряды полок с потускневшими переплетами. Вася прочел про себя: "Тактика авиации", "Применение оружия в воздушном бою" и все в таком же духе. На самой верхней полке в ряд стояли зеленые солдатики, танки, военные машинки, лежал пластиковый пистолет и детская шашка в красных ножнах.

Рядом на стене висели фотографии в скромных деревянных рамках. На одной из них мальчик, лет десяти, со сжатыми кулачками. На маленькой головке болтается офицерская фуражка, брови сдвинуты, словно он смотрит на врага и одним взглядом пытается его победить. Чуть дальше этот же мальчик, но уже немного повзрослевший в черной форме с красными погонами курсанта с высоко поднятым широким подбородком. В самом верху, в большой золоченой рамке портрет молодого мужчины в летной форме, в котором угадываются черты того мальчика…

– Замри!- тихо сказал властный голос.- Иначе не успеешь глянуть в лицо смерти! Положи на стол свою игрушку… Та-ак… медленно… Я стал нервным в последнее время… Подними руки и покружись… медленно… Во-от… Что у тебя еще есть?

– Все, больше оружия нет, в рюкзаке только еда и барахло всякое… Не убивайте, я не хотел заходить… Там на улице стреляли, и я испугался,- быстро заговорил Вася, медленно поворачиваясь.

Из-за угла выглядывала седая, взъерошенная голова с широкими императорскими усами, разросшимися по круглым щекам и стаявшими по стойке "смирно". Маленькие желтые глазки намертво вцепились в Василия. На уровне пояса в проеме торчало дуло автоматической винтовки с подствольным гранатометом и черной трубой глушителя. Сверкнул оптический прицел. Вася ожидал увидеть древнюю двустволку или дробовик, но современное оружие никак не вязалось с образом седого старика.

– Э-э-э, мародер, чего тут шастаешь? Золотишко ищешь у старичка?- протянул дед.

– Нет-нет, что вы!.. Я думал спрятаться и переждать ночь, а завтра выбраться из города… подальше от этой вони.

– Что?.. Не нравится запах войны? Это еще что-о… Вот я помню, когда нас прижали под… Ты платок стяни, хочу поглядеть на твою морду, бандюга… Во-от… Звать как?

– Василием.

– Вася… Василек,- тихо, с любовью в голосе, сказал старик, и лицо его расплылось в улыбке, а труба глушителя опустилась вниз.- Так звали моего сына… Вон его фотографии.

Вася посмотрел на мужественное лицо летчика на стене:

– Я уже посмотрел… Он похож на вас.

– Да-а, совсем как я в молодости,- тихо сказал старик и, опустив голову, добавил.- Погиб в первую компанию…

– Мне жаль. Он был хорошим человеком…

– Он был солдатом!- гордо сказал старик.- И умер как солдат, выполняя свой долг!

Глаза его сверкнули, и дуло автомата снова взглянуло незваному гостю в живот.

– Да-да-да,- затараторил Вася,- я уверен, что он был хорошим… летчиком.

Старик нахмурился:

– Где служил? Звание? Должность?

– Я… я…

– Дезертир?!- дед ловко вскинул винтовку.- Расстрел на месте!

– Нет-нет! Я срочную служил. Давно.

– А почему не мобилизован?- рявкнул старик.

– Я… недавно очнулся… в больнице… а тут такое…

– Ведь ты не беглый зэк, не дезертир… Кто ты?

– Я… ничего не помню… мне бы хотелось узнать, что происходит? Это война? Ядерная?

Старик опустил автомат, нахмурился и исподлобья посмотрел на Василия:

– Какая? Я-дер-ная? Я не знаю что это такое?.. У нас ее называют "Второй Газовой!"

Он вышел из-за угла и встал в дверном проеме, выпрямившись и выставив круглый живот вперед, словно генерал на смотре войск. Камуфляжная форма сидела на нем, как будто он не расставался с ней даже в постели: офицерский ремень с кобурой, подсумок, противогаз и горлышко плоской бутылки, торчащее из нагрудного кармана.

Старик еще раз осмотрел Васю с ног до головы и задумчиво сказал:

– Я уже давно слежу за тобой… Думал, сразу пристрелить, но потом… ты вел себя не как обычный мародер и я решил посмотреть… и тут тебя занесло прямо ко мне домой! Это неспроста…

Он открыл пробку и, не сводя глаз с гостя, сделал два больших глотка темно-янтарной жидкости. Вставив бутылку обратно в карман, заткнул ее и тут же швырнул Василию.

Маслянистый коньяк легко скользнул по горлу, и приятное тепло стало расползаться по телу. В голове мгновенно помутнело, ноги приятно загудели.

– Садись, Вася,- сказал дед и поставил винтовку к стене.- Ты ведь не убьешь меня, да? Пристрелить тебя я не могу, выгнать тоже, а сторожить всю ночь: сил моих уже не хватит.

– Не бойтесь, я завтра уйду.

Старик махнул рукой и пошел на кухню:

– Пошли… не могу сейчас быть в той комнате.

На столе появилась полная бутылка такого же коньяка и две хрустальные рюмки. Вася полез в рюкзак, но старик скомандовал: "Отставить" и достал из шкафчика, полностью забитого блестящими банками, одну. Сунул ее Василию со словами: "Открывай".

На поцарапанный стол, лишенный скатерти, легла начатая пачка галет, луковица и коробка шоколадных конфет. В банке оказалась тушенка.

За окном быстро темнело, и комната постепенно погружалась во мрак.

Старик вырвал пробку, она упала на стол и покатилась, крутанулась и сорвалась с края. Коньяк плеснулся в рюмки, переливаясь через край. Но это ничуть не смутило хозяина квартиры.

– Давай, сынок, за встречу!- сказал он и залпом выпил.

Вася тоже опрокинул рюмку, но коньяк застрял в горле и он закашлялся. То ли от слов деда, то ли просто поперхнулся.

– Ну-ну, сынок,- старик похлопал его по спине.- Молодой организм… Не привык к крепким напиткам.

– Угу,- процедил Вася, откашливаясь.

– Ты ешь, не стесняйся,- старик плеснул еще коньяка.- Давай, за победу!

Выпили стоя. Закусив, Вася понял, что голоден и принялся уплетать красное разваренное мясо, прикусывая сухими галетами.

Старик, облокотившись на стол, положил чисто выбритый подбородок на руку и умиленно смотрел на гостя:

– Э-эх… Василек…

При этих словах Вася вздрогнул и вспомнил Маргаритку. Выжить. Надо выжить любым способом. Продержаться как можно дольше. Если остаться тут и сидеть в квартире со стариком? Еды у деда хватает, есть хорошая винтовка. Правда старик не совсем вменяем или он просто пьян.

Не дожидаясь вопросов, старик заговорил:

– Все произошло очень быстро… Я был готов… Я всегда готов… Всем раздали обычные противогазы,- он кивнул на Васин, все еще болтающийся на шее.- Люди только мучились дольше, прежде чем заляпать кровью стекла противогаза изнутри… Я знал, что изолирующий противогаз мне когда-нибудь понадобится… Когда раздалась воздушная тревога, я уже знал, что всему городу пришел конец… Они ударили точно… Весь город охватило белое облако… Я видел, как люди бежали, спотыкаясь и падая. Визжали дети, срывая с себя противогазы… Родители их держали, пытались силой заставить надеть бесполезную резинку… и падали с синими вздувшимися лицами… Ничего, у них там тоже самое, и теперь надо только ждать: либо наши там уничтожат всех, либо сюда придут эти… гниды и небольшими отрядами дочистят тех, кто остался.

Вася перестал жевать. Сухая галета застряла в горле, мясо показалось отвратительно-сладковатым, с уличным запахом разложения.

– Ешь!- скомандовал старик и плеснул коньяка.- За смерть в борьбе!- он выплеснул содержимое рюмки себе в рот. Коньяк потек по усам и жирными каплями полетел на стол.

Вдалеке хрустнул выстрел. Вася встрепенулся, а старик даже ухом не повел. Он продолжал говорить:

– Я буду ждать столько, сколько понадобится… У меня все готово, сынок… Кто там еще стреляет?!- старый солдат вскочил с места, как новобранец, схватил винтовку и исчез в темноте коридора.

Вася затряс головой, силясь разогнать хмельной туман.

Да он пьян! Нет, он совсем помешался. Он сейчас еще палить начнет! А что если его… успокоить? Тогда можно тут устроиться… Нет!.. Так нельзя!..

Кухня уже полностью погрузилась во мрак, хотя за окном еще теплился красноватый свет заката. Вася раздвинул занавески, впустив немного света, и быстро пошел за стариком в большую комнату.

Тот стоял на балконе и, высунувшись за перила, что-то рассматривал в оптический прицел.

– Иди сюда, сынок, смотри – вон они идут,- шепотом сказал дед и сунул Васе винтовку.- Это беглые зэки. Когда все началось, про них просто забыли. Теперь они собрались в стаи и рыщут по окрестностям, как волки. Ненавижу!..

Вдалеке были хорошо видны четыре черных фигуры. У каждого в руках было оружие. Они неспешно продвигались по тротуару, стараясь не шуметь, заглядывая в автомобили, двери домов и магазинов, всматриваясь в окна, как гиены в поисках наживы.

Старик вырвал винтовку из Васиных рук и властно зашептал:

– Приготовиться к бою, солдат… Надеть противогаз… Что там у тебя? А-а… сойдет… Где твое оружие?

Шаря руками по стенам, Вася добрался до маленькой комнаты, распахнул штору и схватил свой ТТ.

– Слушай внимательно, солдат, ты будешь сидеть тут,- старик ткнул в балкон,- я в кухне, оттуда видна улица под углом. Как только враг зайдет в зону обстрела, я открываю огонь, ты следом, до этого сидишь и не выглядываешь. Примерное время контакта четыре минуты. Все ясно?.. На позицию!

Сердце бешено заколотилось, воздух с шумом врывался в фильтр, но его не хватало. Глаза слезились и болели. Выступил пот и на ветру неприятно холодил тело. От опьянения не осталось и следа, только легкое чувство тошноты. Время остановилось. Вася, казалось, уже целый час сидит неподвижно. Ноги затекли, пистолет в мокрых ладонях так и скользил, порываясь выскочить.

Сквозь резиновую маску противогаза долетел грубый шершавый смех. Послышались приглушенные голоса. Вася сжался, словно пружина. Сейчас начнется, подумал он.

На кухне хлопнуло. Что-то металлическое забренчало на асфальте внизу, и с улицы раздался крик: "Газ!" Мгновенно прозвучала серия выстрелов, оборванная хриплым, булькающим криком. Вася вскочил, будто взлетел и повис в воздухе. Сквозь затуманенные стекла он увидел бандита за машиной, натягивающего противогаз. Еще один корчился на асфальте в луже крови, схватившись за живот. У стены крутилась волчком граната с газом, выпуская обильную серую струю. В густом облаке кто-то надрывно кашлял. Вася прицелился в спрятавшегося за машиной человека и нажал на спуск. Звук выстрела эхом полетел по улицам, бандит упал на бок, перевернулся на живот и пополз. Еще два выстрела громом раскатились по мертвому городу. На секунду все замерло и сквозь тихие стоны долетело приглушенное: "Серый, нас обстреляли… Волк, Буля убиты… на Ленина… не знаю, двадцать пять или че там… не вижу отсюда… кажись двое… я в подъезде, давай живей!"

Вася тщетно водил глазами по пустым окнам дома напротив в поисках бандита, пока старик не тронул его за плечо.

– Уходи, Василек,- сухо прогудел он сквозь резиновый шлем,- я остаюсь, прикрою тебя.

Вася стоял, как приросший, не в силах сдвигаться с места.

– Иди, мне надо еще кое-что сделать,- старик схватил его за локоть и повел в темный коридор.- Не снимай противогаз, пока не отойдешь на двести метров.

– Угу,- прохрипел Вася в ответ, не отрывая взгляда от двух стеклянных глаз в темноте.

– Прости, сынок, что так получилось…

Щелкнул замок, слабый ветерок обдал вспотевшее тело. Вася развернулся и взглянул в сверкающие стекла на резиновой маске старика. Он еле заметно трясся.

– Спасибо за все… отец…- тихо сказал Вася и окунулся во тьму коридора.

Старику надо было проститься с сыном, думал он. Хоть так… хоть как-то… Этот старый вояка привык следовать приказам начальства и отдавать распоряжения низшим чинам – быть винтиком, пусть и важным болтом, но все же винтиком, солдатом. И своего сына он сделал солдатом. Только сейчас, возможно впервые в жизни, старик был просто человеком… уставшим от такой жизни человеком…

Через несколько минут, когда Вася бежал по темной улице, сзади раздался взрыв, и красное зарево поднялось над мертвым городом. Ноги сами несли прочь. Ветер в ушах и мелькающие по сторонам черные тени.

Коробки домов резко оборвались сосновым лесом. Вглубь его уходила широкая полоса дороги. Машин тут было уже меньше, и найти целую не составило бы труда, но Вася не останавливался. Ехать быстро все равно не получится, только наделаешь ненужного шума. И меньше всего сейчас хотелось возиться с распухшим трупом или целой семьей на заднем сидении.

Вася бежал вдоль обочины, пока не увидел уходящую вправо узкую дорогу и прямоугольник указателя. В темноте он смог различить только второе слово "Слобода". Не задумываясь ни на секунду, взял правее и через полчаса легкого бега густой лес расступился перед небольшой деревушкой, выросшей вдоль дороги, со старыми покосившимися избами за невысокими заборами.

В ста метрах от первой хаты Вася остановился. Несколько минут стоял, упираясь ладонями в колени, а когда дыхание восстановилось, двинулся вперед.

Молочный свет луны мягко ложился на просевшую крышу, поблескивал в окнах, скользил по сараю, стелился по заросшему травой огороду, теряясь в сумраке наступающего леса. Оттуда лилась ночная песнь соловья, немного медленная, грустная, словно он оплакивал потерю. Где-то буркнул пес, когда Вася спрыгнул в мягкую траву за забором.

Дверь в сарай была открыта и, зарывшись в остатки сена, он провалился в глубокий сон. Ему снился старик, стучащий по столу кулаком, маленький мальчик, играющий с танком и солдатиками, Маргаритка, зовущая купаться в реку…

Уши резанул гром выстрела. Совсем рядом – в доме! Следом заголосила женщина. Вася подскочил, выхватил пистолет. Громыхнуло еще раз. Испуганный крик перешел на вой отчаяния и захлебнулся, прерванный грубым матом и глухими ударами. На минуту все стихло.

Вася, дрожащими пальцами снаряжал полупустой магазин ТТ, когда крик возобновился. На этот раз мужской бас что-то выпытывал у скулящей женщины. Звуки ударов. Хрип, кашель, стон, плач и мольбы.

С грохотом открылась дверь в доме и голоса высыпали наружу:

– Не забирайте девочку, родненькие, она же еще совсем дитя. Я все отдам, все что есть…

– Да заткнись ты, старая, пристрелю,- гнусаво рявкнул молодой голос и хлесткий удар заставил замолчать женщину.

Всхлипывающий плач продолжал разноситься по двору. Вася взвел курок и плавно съездил затвором, посылая патрон в патронник.

– И ты закройся,- прогудел бас,- не то твоя взрослая жизнь начнется прямо сейчас… Гы-ы…

– А че, Сом, тут сеновал… давай оформим телку… Куда спешить?

При этих словах Вася вздрогнул, кровь прилила к голове, а по спине пробежал холодок. Он глубже зарылся в пыльное сено, оставив только щелочку. В нее хорошо была видна приоткрытая дверь, в которую заглядывал луч света.

– Ты что?.. В сено я не полезу. Удовольствие как трахаться в стекловате.

Плач превратился в истерические рыдания, послышались слабые удары ладошек и металлический смех.

– Ну-ну, кобылка, не дергайся, а то больно будет… идем в хату, Сом… выпьем… да, бабка, есть че горит?- донеслась возня,- Тише-тише, сейчас расслабишься и тебе будет приятно…

Вася разгреб сено. Гнусавый голос стал невыносимо противен, настолько, что все тело налилось безумной энергией. Его скрипучий тембр заставил руки затрястись. И этот отчаянный плач сводил с ума. Костяшки пальцев побелели, впившись в рукоятку пистолета. Внутри сработала пружина. Вася встал. Ни единой мысли – одна тупая ярость.

Не помня как, он оказался у двери. Солнце белым огнем опалило глаза и на секунду вокруг потемнело. Красные пятна поплыли перед глазами, и среди них появилась широкая спина в черной телогрейке, опоясанная ремнем с коричневой кобурой на боку. Из засаленного воротника выглядывал бритый затылок. Пистолет громила держал в правой руке.

Мушка ТТ остановилась на середине телогрейки и Вася нажал на спуск дважды. Воздух содрогнулся от выстрелов. Синеватый дым, кровь, куски белой ваты. Бандит шагнул вперед, стал на колено, свободной рукой попытался дотянуться до двух дыр на спине, но не смог. Пальцы его правой руки сжались, раздался сухой выстрел, и он упал лицом в землю…

Девочка, лет тринадцати в синем коротком платье с грязными разводами на красном зареванном лице. В светлых взъерошенных волосах застряла соломинка, колени в ссадинах. За ее спиной – высокий худой двадцатипятилетний парень в грязной кепке, небрежно сидящей на макушке коротко-стриженной головы. Он растерянно заметался, пока не решился обхватить девочку рукой… Мушка ТТ заплясала, ловя испуганное бледное лицо бандита, но палец замер на спусковом крючке… Чуть правее, на земле, лежала женщина в черных бесформенных одеждах – седые волосы прилипли к синему окровавленному лицу, руки беспомощно хватали воздух.

Парень вскинул пистолет. Хлопок! Крошечные щепки из двери ударили Васе в щеку. Хлопок! Пуля прошла совсем рядом с шеей, и впилась в заднюю стенку сарая. Вася даже почувствовал движение воздуха и нырнул под защиту двери.

– Ай, с*ка! Пид*р!.. А-э! Выходи, петушок!- запел гнусавый голос.- Иначе я пристрелю эту шлюху… Ну?!..

Убьет, подумал Вася. Убьет и убежит. Отомстит за своего подельника. Выйду – пристрелит меня… Маргаритка… Выжить любой ценой… Нет! У этой девочки нет другого шанса!..

Прости Маргаритка…

Он опустил руку с ТТ и шагнул на свет.

– С-с*ка!- процедил парень и зажмурил левый глаз.

Вася видел только голубые глаза девочки. Его губ коснулась легкая улыбка. Хлопок! Удар в грудь. Все тело сжалось в напряжении, словно пытаясь защититься. Хлопок! Удар в плече…

Женщина уже стаяла за спиной бандита, а ее руки вцепились в черенок косы, висящей на стене. Короткий замах и… Вася мягко опустился на землю, будто упал на перину. В ушах зашумело, и тьма поглотила, словно опустили занавес…

9

Вася открыл глаза, но ничего не изменилось: темнота полностью окутала все пространство вокруг. В нос ударил запах сырости и гари, немытых тел, протухшей капусты, табачного дыма, уксуса и растворителя. Он попытался подняться, но не получилось: тело не слушалось, руки и ноги затекли и сейчас изнывали от беспощадных уколов тысяч иголок.

– Я дома!? Живой!?

Лавиной нахлынули недавние картины перестрелки во дворе. Девочка. Она жива, откуда-то пришла мысль. Следом, приползли воспоминания о последних минутах, часах, днях и годах жизни в этой квартире. Сейчас они казались лишенными смысла годами добровольных мучений, пустым, долгим умиранием…

Глаза наполнились слезами.

Но почему я вернулся?.. подумал Вася. Ведь меня убили через день… и дня не прошло! В последнем мире я прожил гораздо меньше времени, чем в нацистском лагере. Вообще, мое возвращение никак не связанно с продолжительностью жизни во всех мирах… Выжить любой ценой… Выжить… Выжить!? Не только выжить, но и остаться человеком!.. Быть человеком! Стать самим собой – тем, которым я должен был быть, а не… Создать новый мир…

Он втянул носом запах гари, растворителя, уксуса, вперемешку со смрадом давно немытых тел.

Получается, что я изменил обе вселенные: и мир нацистов, и мир газовой войны. Это высвободило энергию для возвращения. Там я создал новый мир… новый… мир… Значит, и это не моя старая реальность… это мой новый мир!.. Я запустил новую вселенную!.. Только так я мог вернуться!.. точнее, не вернуться, а перейти в свою собственную параллельную вселенную, как там – стоя на подоконнике, так и здесь. Почему всезнающий разум утаил это от меня?.. Да потому что, если бы он сказал мне, я бы попросту его неправильно понял, и было бы еще хуже. Я должен был сам к этому прийти. Иначе никак…

Вася зашевелился. Рядом кто-то недовольно промычал:

– М-м… Кто тут?

– Санек? Саня, ты?- просипел Вася и закашлялся. Пересохшее воспаленное горло отозвалось резкой болью. Вася скривился и несколько раз сглотнул.

– У-ум-м…- протянул Саня,- Вася!? Мы уже думали, ты помер. Со вчерашнего дня лежишь, холодный был весь, как покойник. М-м… А ты вон, живой…

– Ага, живой!

– Мы тут сварились с Рыжим, б*я, ты уж извини, тебе не оставили, но потерпи малек, сейчас он придет – за маком пошел, и будем делать еще… Ты выпей пока водки.

– Свет включи.

– А… погоди.

Зажглась тусклая лампочка, осветив грязную желтую комнату. Вася, стоная от боли в мышцах поднялся и тут же отметил для себя, что его тело стало совсем дряхлым и болезным. Глаза нашли старый будильник – три часа ночи.

– Давай,- Саня сунул под самый нос полный стакан.- Держи.

– Дай воды, пожалуйста.

– Чего? Ты чего?.. Ну, на…- Саня подал мятую бутылку.

Вася жадно присосался к горлышку. Несколько раз он переводил дыхание и прикладывался вновь.

– Полегчало? Ну, теперь держи,- Санек снова поднял стакан с водкой.

Вася отвернулся и замахал руками:

– Твои вещи тут есть?

– Чего?

– Вещи свои забирай и уходи.

– Что? Я не понял, чего ты?

– Я больше не пью!- твердо сказал Вася.

– Ха!.. Ты что? Совсем еб*нулся?

Вася уже не слушал его. Он зашел в ванную, открыл холодный кран и залез под ледяной душ.

– Во. Это правильно. Меня тоже так в дурке лечили,- Санек стоял в дверях и разминал сигарету.- А теперь соточку, и ты снова как огурчик.

– Выйди отсюда и собирай свои шмотки. Все.

– Ну ладно. Я к тебе как к человеку, а ты как говно…- Саня исчез в полумраке, прикрыв дверь в ванную.

Из комнаты донеслось его бурчание, вперемежку с грохотом и звоном бутылок…

Все утро Вася мылся, брился, стирал и сушил одежду. За это время его навестил Рыжий вместе с обиженным Саньком. Они забрали пакет с Пашиной посудой для варки мака и еще какой-то хлам и, ругаясь, ушли. Приходила Таня Горчица за своим скарбом. Долго уговаривала, чтобы ее бесценные вещи еще полежали немного и, не встретив сочувствия, долго проклинала Васю.

В девять утра он вскрыл свой тайник под плиткой в ванной комнате, в нем лежало самое дорогое, что у него было – толстое обручальное кольцо со змейкой бриллиантов и массивный золотой крест на цепочке. Это была его память о прошлой жизни. Он сжал в кулаке драгоценности и решительно шагнул в коридор.

К обеду приехали мастера замерять дверной проем, а Вася выносил хлам, мыл и драил комнату. Ему предстояло еще столько сделать. И осознание этого радовало и придавало сил. На лице сияла улыбка. А перед глазами стояла Маргаритка…

Эпилог

Недалекое будущее. Гималаи. Граница между Китаем и Непалом. Эверест.

Яркое солнце режет глаза сквозь стекла кислородной маски. Мышцы ноют и не слушаются, словно чужие работают на автомате. Каждое движение дается с величайшим трудом и кажется последним. Все. Сейчас сяду и отдохну, только одну минуту. Но нет! Нельзя терять темп. Будет только хуже. Вперед и только вперед! К вершине!..

Идущий спереди Иван Андреевич внезапно ускоряется. Слышен его приглушенный смех. И Вася все понимает. Дошли! Вот она, высочайшая точка Земли! И он здесь!

Василий снимает маску. Ледяной ветер бьет и щиплет лицо, но он не в силах сорвать победную улыбку. Сбивчивые слова вылетают изо рта вместе с клочьями пара:

– Маргаритка!.. Мы сделали это, любимая!..

Сзади идет молодая женщина. Она поднимает заледенелую маску и на круглом лице расцветает улыбка. Она щурится от ветра. Вася протягивает руку и помогает подняться ей на самый пик – небольшую ровную площадку, усеянную флажками, ленточками и всякими памятными побрякушками.

Они воют в один голос, словно дикие волки. И победный рев срывается с вершины горы порывом ветра, исчезая в синем космосе…

Content

Андрей Акулов
Выжить любой ценой

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Эпилог