Деревянко Илья

Последняя надежда

"Есть лукавый,[1] который ходит согнувшись, в унынии, но внутри он полон коварства. Он поник лицом и притворяется глухим, но он предварит тебя там, где и не думаешь".

(Сир. 19, 23 — 24)

ПРОЛОГ

Огни свечей и пламя камина отбрасывали причудливые блики на каменные стены. Снаружи, за окном, глумливо завывал ветер. Из леса доносились злобный хохот и визг. В комнате было свободно — огромный дубовый стол, пара стульев да небольшой сундук в углу. За столом, уткнувшись в толстую книгу с кожаным переплетом, сидел старик. На его суровом лице, изборожденном глубокими морщинами, застыло мрачное выражение. Уже две недели он пытался отыскать в старинных магических книгах ответ на важнейший вопрос, от которого зависела судьба его страны. Тяжело вздохнув, он перевернул страницу. Магические знаки сливались в одно пятно перед его измученными глазами. Он напрягся, пытаясь сфокусировать внимание. И тут… О Великий Боже! Нашел!!!

Распахнулась дверь. В комнату, цокая подкованными каблуками по каменным плитам, вошел король Влад.

Его красивое лицо с резкими и благородными чертами выглядело измученным. На висках белела седина, которой еще месяц назад у тридцатилетнего короля не было и в помине.

Услышав шаги, старик за столом медленно обернулся.

— Дядя, положение ужасное, — взволнованно заговорил Влад, нервно комкая в руках батистовый платок. — Силы тьмы наступают. Слышишь визг в лесу?! Это оборотни. Новая пакость, которую придумал проклятый Аксельрод. Слуги теперь боятся выходить из замка. А вчера пропал мой камердинер. Говорят, его утащили вурдалаки, и Дракула сделал из него чучело, которым украсил столовую! Мы погибли, дядя!!!

— Успокойся, сынок, — мягко проговорил старик. — Я нашел выход, добавил он, ткнув пальцем в открытую книгу. Король замер, весь обратившись во внимание.

— Это древнее пророчество великого Нострадамуса. Помимо нашего, есть во Вселенной и другие миры, соединенные с нами таинственной связью. Некоторые современные мудрецы называют их «паралелльными». И когда на Землю нашу падет тьма, гласит пророчество, из далекого чужого мира придет великий рыцарь Андриан, который уничтожит демонов, и солнце снова засияет над Тмутараканским королевством. Это наша последняя надежда. Вот, воодушевившись, старый волшебник ударил кулаком по древней книге, — вот заклинание, с помощью которого мы можем перенести его сюда!

— Давайте, дядя, не мешкайте, — взволнованно воскликнул Влад, делая порывистый шаг вперед.

Старик тяжело поднялся и, кряхтя, открыл сундук. На свет появилась коробочка темного дерева, украшенная золотыми молниями. В ней находилась измельченная волшебная трава. Затем он раскалил угли в жаровне и бросил туда горсть зеленого порошка. Едкий дым клубами поднялся к потолку.

— Карамбела, тариба, фар тракас, — загробным голосом старик произносил древнее заклинание. — Чурака, вар ксолита! Варрида гур ксо…

Тут дым попал волшебнику в нос, он поперхнулся и вместо магического слова «ксочура», завершавшего заклинание, произнес «ксочуча».

Сия мелочь повлекла за собой серьезные последствия.

Рыцарь Андриан так и остался в неведении насчет своей великой миссии. Однако заклинание все же сработало, только не совсем так, как ожидалось…

ГЛАВА 1

— Дзинь, дзинь.

— Тьфу, проклятие, может, заткнешься, наконец!

— Дзинь, дзинь.

— Прямо по мозгам долбит, сволочь! Ну хватит вам, нет меня дома! Дайте поспать человеку!

— Дзинь, дзинь.

Истощив запасы терпения, Андрюха Орлов по кличке Волына[2] с трудом разлепил глаза, витиевато выругался и, перебравшись через очередную любовницу, спавшую рядом, тяжело протопал к телефону.

Андрюха был высоким, мускулистым парнем лет тридцати, со светлыми волосами, яркими голубыми глазами и перебитым носом. Его можно было бы назвать весьма привлекательным. Правда, впечатление несколько портили складки жира на животе и боках, а также мешки под глазами: результат пьянства и прочих излишеств.

— Да! — злобно рявкнул он в трубку.

— Здравствуй, Андрюша, никак спишь еще? — вкрадчиво замурлыкал на другом конце провода Шеф.

«Черти бы тебя побрали, старый дурак!» — подумал про себя Волына, но вслух сказал совсем другое. — Что вы, Сергей Петрович, я просто в ванной был!

— Ладно, — серьезно проговорил Шеф, — собирай ребят. Чтобы через час все были у меня. Ты понял?!

— Да, конечно, — заверил его Волына и, швырнув трубку на рычаг, разразился отборной бранью. — Вот всегда так, никогда человеку отдохнуть не дадут. Вечно этого идиота черти раздирают. Волына — туда, Волына — сюда. Как пить дать, опять вообразил, что его завалить хотят, и срочно сооружает линию обороны. Теперь даже в туалет будет с охраной ходить. Три раза так было, а все ложная тревога! Впрочем, — Андрюха постепенно остывал, платит-то он неплохо, совсем неплохо, так что хрен с ним! Можно понять старика. Сейчас такое время! Осетра прихлопнули, Могилу — а кто, так и не выяснили. Могила, например, сидел тихо, как мышь, на чужую территорию не совался, кому, спрашивается, нужно было его валить? Но тем не менее две дырки в башке сделали. А если Шефа убьют, что без него делать-то будем, что кушать-то?!

Волына окончательно успокоился и начал торопливо одеваться.

— Лена, киска, — окликнул он сонную любовницу, — сделай быстрее кофе.

Та сладко потянулась и широко открыла красивые, голубые и очень глупые глаза.

— Давай, давай, — поторопил ее Андрюха, — я опаздываю!

Лена неторопливо поднялась и, плавно покачивая загорелыми бедрами, отправилась на кухню.

Андрюха тем временем жадно уставился на недопитую бутылку коньяка, стоявшую на журнальном столике.

Бог ты мой! Как похмелиться охота, прямо сил никаких нет! Голова трещит по швам. Во рту — как сто кошек нагадили. Сейчас бы стакан, ну хоть половину, вмиг полегчает! Но нельзя, Шеф недавно закодировался от алкоголизма и теперь пьяниц не выносит. Волына уже раз получил по мозгам, явившись на работу с запахом перегара.

С трудом переборов искушение, он тяжело вздохнул и отправился умываться…

Выйдя из подъезда, Волына вдруг почувствовал себя неуютно. В свежем утреннем воздухе пахло бедой. Улица в этот ранний час была пустынна. Вот только машина напротив… Еще не осознав толком, в чем дело, он ничком бросился на мостовую. Автоматная очередь прошила воздух там, где он только что стоял. Не теряя даром времени, Андрюха откатился в сторону, выхватывая из-за пазухи пистолет. Еще очередь. Осколки асфальта брызнули вверх рядом с его головой.

— Хана! — подумал он, стреляя в машину из своего «макарова». — Хоть бы одного с собой прихватить!

В этот момент на него навалилась непомерная тяжесть. Тело пронзила острая боль. «Достали-таки, гады», — запоздало мелькнуло в мозгу. В глазах заплясали багровые вспышки, тьма подхватила его, закружила и куда-то понесла…

Удивленный чеченец тупо уставился на мостовую, где только что лежал его враг. Она была абсолютно пуста, даже крови ни капли. «Аллах, Аллах, Аллах», — запричитал он, хотя был неверующим, и опрометью кинулся к своей машине.

Первое, что осознал Волына, — он лежит ничком в какой-то вонючей луже. Странно, вроде на улице не было дождя. И непонятно, почему не добили?

Он кряхтя перевернулся на спину, затем сел. Кругом шелестела от порывов ветра мокрая листва деревьев. Сквозь редкие просветы в кронах виднелось звездное небо. Андрюха понял, что находится в лесу. Каким хреном его сюда занесло? «Может, они вообразили, что он мертв, отвезли в лес и бросили?» Он осторожно ощупал свое тело: «Все цело, ни царапины!»

«Так, — соображал Андрюха, — когда я вышел из дома, было шесть утра, а теперь глухая ночь. К Шефу все равно опоздал. Значит, надо двигать до дому, принять ванну и хорошенько выпить. Да, выпить обязательно, тем более что похмелье разыгралось с новой силой».

В глубине леса раздался дикий вой — наверное, какая-нибудь собака заблудилась.

Не утруждая себя излишними размышлениями (он вообще не любил это дело), Волына безуспешно поискал пистолет и поднялся на ноги: «Куда идти, черт его знает. Однако холодно». Мокрая рубашка противно липла к телу. «Бр-р», — поежился он и зашагал наугад. Вой раздался ближе. «Бедная псина! Эх, скорей бы домой попасть». Перед глазами возникло соблазнительное видение: бутылка коньяка, лимон, нарезанный ломтиками и посыпанный сахаром.

— У-у! — Андрюха аж застонал от вожделения.

— У-у-у-у-у- у!!! — послышался рядом страшный вой, и на поляну вышла огромная собака. Глаза ее горели зеленым огнем. Собака жадно поглядела на Волыну и облизнулась.

— Хороший песик, — Волына любил животных, — ну, иди ко мне!

В ответ псина захохотала жутким голосом и ухмыльнулась.

«Ну надо же, белая горячка! Допился все-таки. Правильно говорил Шеф, кодироваться надо или зашиваться. Уж он-то в этом понимает. Сам раньше по ночам от белых карликов прятался и зеленых чертиков простыней ловил».

Собака тем временем, умолкнув, прыгнула вперед. Андрюха машинально отскочил назад, закрывшись рукой. Острые зубы лишь слегка задели предплечье. Слегка, но больно!

— Ах ты, сволочь! — разозлился он, забыв, что имеет дело с галлюцинацией. — Ну щас я те башку отверну!

Оборотень, а это был именно он, отскочил назад и удивленно замер.

Волына тем временем разыскал в траве огромную дубину и стал подбираться к собаке.

— У-тю-тю, — манил он, — ну иди сюда, падло, иди, я те покажу, как кусаться!

Оборотень снова захохотал, но уже как-то неуверенно. В этот момент суковатая дубина обрушилась ему на спину, и хохот сменился жалобным поскуливанием.

— Ну что, усвоил? Или еще добавить?

Вилянием хвоста оборотень дал понять, что «добавлять» не надо.

— То-то же. Ладно, пошли со мной, я тебя Шефу подарю, ему для дачи овчарка нужна. Но смотри, еще раз тяпнешь, я те сделаю козью морду. Ясно?!

Оборотень выразил свое согласие жалобным воем.

— Вот и молодец. — Волына направился вперед по тропинке. Оборотень, поджав хвост, плелся сзади.

Постепенно тропинка становилась все шире, а деревья по сторонам — все реже, пока наконец он не оказался на широкой поляне. Со всех сторон ее окружали старые, замшелые деревья. Где-то за ними ухала сова. С неба ярко светила луна. В глубине поляны виднелся старый обветшалый дом. В единственном окошке горел свет.

— Во, — обрадовался Андрюха, — избушка лесника — дорогу покажет, а может, и выпить даст!

Подойдя к двери, он постучал. Собака неожиданно попятилась, глухо рыча.

— Ну ты, Кабысдох, к ноге! — рявкнул Волына, и оборотень трусливо посеменил к нему.

— Войди, о человек, в свой последний приют, — послышался из-за двери торжественный голос.

«Ну, дает», — удивился Волына, отворяя дверь.

Внутри было полутемно. Тускло светились угли в очаге. Посреди комнаты стоял трехногий стол, освещенный по углам черными свечами. Посреди него возвышалась внушительных размеров бутыль с зеленоватой жидкостью. При виде ее Андрюха облизнулся.

— Вот и окончен твой жизненный путь. — Из тени вышел хозяин избушки, высокий старик в какой-то красной хламиде. — Готовься принять смерть на Черном Алтаре, в честь Великого и Ужасного…

— Слышь, дед, кончай херню пороть, — рассердился Волына, — лучше объясни, как до города добраться?

— …в честь Великого и Ужасного демона Преисподней, имя которому Абавул. И кровь твоя, смешавшись с кровью юной девственницы…

— Да, дед, крыша у тебя напрочь съехала, а я хотел у тебя самогона купить. Из чего ты его гонишь, из мухоморов, что ли?

— Молчи, червь! — взвизгнул старик фальцетом, моментально утратив всю торжественность, — как ты смеешь так говорить с великим Аксельродом, посвященным Черного Круга?!

— Аксельрод, из евреев, что ли?!

— А-а-а, — завизжал старик и, схватив со стола здоровенный ржавый тесак, ринулся вперед. От ярости он начисто забыл, что умеет колдовать.

— Полегче, старая перечница, — заблокировав удар, Андрюха подсечкой сбил Аксельрода с ног. — Чего ты в бутылку-то лезешь?

Колдун вскочил на ноги. Глаза его сверкали, как у дикого кота.

— Карамба, турамба, хлорвинил, хлорциан, — зашипел он заклинание, лихорадочно размахивая руками.

Волына с удивлением заметил, что изо рта у старика вылезли клыки, кожа стала зеленовато-пятнистой, а руки начали вытягиваться, словно резиновые.

Отрастив клыки как следует, колдун завыл и начал подбираться к Андрюхе, растопырив непомерно длинные руки с крючковатыми пальцами. Недолго думая, Андрюха схватил со стола бутыль, которая недавно так его заинтересовала, и метнул колдуну в голову. Тот испуганно взвыл, пытаясь увернуться, но не успел. Бутыль разбилась с оглушительным звоном, под потолком сверкнула молния, ударил гром. Комнату заволокло вонючим черным дымом.

Когда дым рассеялся, а Волына прокашлялся, он увидел, что старика в комнате больше нет, и лишь там, где он стоял, осталась на полу куча пепла.

«Ну, дела, — подумал он, — куда Хрыч-то смотался?! Ладно, надо сваливать отсюда, пока еще какой-нибудь псих не объявился».

— Эй, Кабысдох, — позвал он собаку.

— Я здесь, хозяин, — послышался с порога хриплый голос, и, обернувшись, пораженный Волына увидел, что на месте собаки стоит дрожащий от страха мужик. Мужик был широкоплечий, бородатый и абсолютно голый.

— О, великий рыцарь, — продолжал мужик, трепеща от благоговения. — Ты убил злого колдуна, разбил волшебный сосуд, подаренный ему демонами ада. Теперь рухнули черные чары, я и другие его жертвы снова обрели человеческий облик.

«Так, понятно, — подумал Волына. — Под Москвой в Белых Столбах есть большой дурдом, и эти два придурка оттуда слиняли. Теперь хоть ясно, куда меня завезли. Однако добираться отсюда…»

— О, великий рыцарь, — никем не прерываемый мужик продолжал свою речь, — теперь я твой раб во веки веков.

— Слышь, дружок, а где тут станция, — вкрадчиво спросил Андрюха, широко улыбнувшись (ни к чему раздражать душевнобольного), — ну-ка, покажи?

— Странны слова твои, о рыцарь, — ответил мужик и бухнулся лбом об пол. — Мой слабый ум бессилен их понять, — добавил он и стукнулся лбом еще сильнее.

В это время в углу из-под кучи тряпок послышался слабый стон.

Андрюха насторожился и, оставив на время психа, пошел на звук.

Стон повторился.

Он отшвырнул тряпье в сторону и остолбенел. Перед ним лежала юная девушка, лет пятнадцати, связанная по рукам и ногам. Из-под короткой шелковой туники виднелись стройные ножки, покрытые легким золотистым загаром, а на голове ее была — о, Господи! — золотая корона! Девушка была без сознания.

Бывший оборотень тем временем, не вставая с колен, подполз поближе.

— Это же принцесса Диана, сестра короля Влада, — пробормотал он. Так вот кого старый колдун собирался принести в жертву!

Андрюха в это время беззвучно разевал рот, пытаясь осмыслить происходящее.

«То, что все кругом психи, — понятно, кто еще станет нести подобную чушь, — но золотая корона! В дурдоме их не выдают».

— А-бы-бы, — забормотал он, потеряв на время дар речи.

— Слушаюсь, господин, — тут же отреагировал оборотень и подвинул к нему стул, на который Волына и плюхнулся, вмиг обессилев.

— Бы-бы-агм…

— Да, да, конечно, о рыцарь, — засуетился мужик, принимаясь поспешно развязывать на принцессе веревки.

— Агу-агу…

— О, как я мог забыть! — Развязав принцессу, добровольный слуга со всех ног ринулся куда-то в угол и вернулся с огромной заплесневелой бутылью, к которой Волына тут же присосался. Вино было противное на вкус, типичная бормотуха, но крепкое. Когда бутыль опустела, он удовлетворенно вздохнул, потряс ее, надеясь, что там хоть что-нибудь осталось, и разочарованно отшвырнул пустую посудину.

— Ни хрена себе, — пробормотал он, — ничего не понимаю!

В это время девушка, глубоко вздохнув, открыла глаза.

— Где я? — слабым голосом спросила она. Голос звучал нежно, как серебряный колокольчик.

— Вот он, наш спаситель, принцесса, — подскочил сбоку оборотень, который непостижимым образом уже успел обрядиться в какую-то рвань. — Вот великий герой, который убил злодея Аксельрода, спас тебя от смерти на Черном Алтаре и освободил меня от злых чар.

— Спасибо тебе, прекрасный принц, — нежно молвила Диана, глядя на Волыну влюбленными глазами.

При этих словах он скептически хмыкнул, искоса взглянув на жирные складки своего брюха, свесившиеся через край тесных джинсов.

— Я никогда не забуду тебя, о герой, а мой брат, король Влад, щедро вознаградит тебя.

Волына оживился.

— А где он, Влад-то?!

— Путь в его замок долог и опасен. Впереди лежит глухой лес, населенный страшными чудовищами и злодеями-разбойниками…

Тут Волына смущенно закашлялся, но никто этого не заметил.

— Но тебе, о мой прекрасный принц, тебе, победитель Аксельрода, не страшны никакие опасности!

В этом Волына изрядно сомневался, однако сияющие восхищением глаза принцессы заставили его воздержаться от комментариев.

— Пожрать бы чего, — сменил он тему разговора, — слышь, мужик, как тебя? Митька? Где этот козел жратву прятал?

Поиски, однако, оказались безрезультатны. Аксельрод питался только сушеными жабами или случайными прохожими.

— Да, — грустно вздохнул новоявленный принц, рыцарь и великий герой, — придется идти к твоему Владу. «Век бы вас всех не видать!» подумал он про себя.

ГЛАВА 2

Демон Абавул вылез из берлоги, с наслаждением почесался и шумно испортил воздух. Из берлоги пахло падалью и нечистотами. С удовольствием вдохнув любимые запахи, Абавул еще раз почесался и, усевшись на черный камень, стоявший недалеко от входа в берлогу, принялся терпеливо ждать.

Время близилось к полуночи, и вскоре должен был появиться его слуга Аксельрод с очередной жертвой. Как приятно пожевать свежей человечинки при свете луны! Демон с хлюпом втянул слюни. Особенно вкусны юные девственницы голубых кровей, правда, девственниц теперь раз-два и обчелся, но в этом как раз самый смак!

Невдалеке глухо загукала сова. Значит, уже пора, она всегда орет в полночь, милая пташка!

Прошло еще минут пятнадцать, но Аксельрод не появлялся.

Демон начал проявлять признаки нетерпения. О нерадивый раб, мало того, что в прошлый раз вместо юной девственницы подсунул старую шлюху с венерической болезнью, так теперь еще опаздывает!

Через полчаса возмущенный демон яростно взвыл и, не находя выхода своей злобе, с размаху ударил лапой в старый дуб. Тот треснул пополам. Сбив хлыстом на лету перепуганную сову, Абавул слегка успокоился. «Надо посмотреть в волшебный глаз и узнать, что делает нерадивый раб!» — наконец сообразил он и, ругаясь, полез в берлогу.

Демон долго рылся в кучах мусора и объедков, пока наконец не извлек грязный стеклянный шар. Вытащив его наружу и протерев о свою шерсть, Абавул сморщил лоб, вспоминая нужное заклинание.

— Кусара, мухара, — нет, наоборот, — мухара, косура, птибодам, або-або, как там его?! Ах да, птибодам абодрам, явись мне, раб мой Аксельрод, — проревел демон и увидел, правда, не Аксельрода, а его бессмертную душу. Душа эта пребывала теперь в жалком состоянии, выполняя роль туалетной бумаги в общественном сортире нижнего круга ада. Абавул глупо хихикнул, но вдруг сообразил, что остался без обеда.

— Как, — завыл он, — кто посмел убить моего верного слугу?!

Шар услужливо показал новую картину: по тропинке через лес двигались трое путников. Двое мужчин и, тут демон облизнулся, юная девушка.

— Ха-ха, вот он, ужин, девочка-то ух! Свеженькая, но и эти двое сгодятся до кучи.

Абавул как-то не подумал, что некоторые люди могут быть опасны. Его земная оболочка в триста килограммов веса была могуча (папаша постарался, достал по блату на складе) и неуязвима. Единственным слабым местом была голова, так, по крайней мере, говорили учителя в адской школе, откуда Абавула отчислили за неуспеваемость еще в третьем классе. Схватив с земли первый попавшийся камень, демон лихорадочно подточил когти и, расправив крылья, полетел наперехват.

— О, мой прекрасный принц, как страшно в этом глухом лесу, — жалобно простонала Диана.

— Ладно, не ной, — утешил ее Волына и обернулся к Митьке: — Ну, где твой лесник?

— Еще полчаса ходьбы, мой господин, — ответил тот подобострастно, — и очи твои увидят дом его! Если, конечно, его тут еще не сожрали, — добавил Митька вполголоса. К счастью, Андрюха последних слов не расслышал. Он жутко хотел есть, а еще больше выпить, и поэтому шагал по тропинке все быстрее, нервно помахивая огромной дубинкой, которой недавно приручил оборотня.

Внезапно завыл ветер, захлопали огромные крылья, и на тропинку перед Волыной приземлился здоровенный рогатый демон. Из пасти его торчали клыки и текла слюна.

— Гы-гы, — осклабился демон, облизнулся розово-синим языком и масляно уставился на Диану. Слабо вскрикнув, она упала в обморок.

— Это еще что за урод? — удивился Волына.

— Это великий и ужасный демон преисподней, имя которому Абавул, жалобно проскулил Митька. — Сейчас он нас сожрет.

Демон шумно втянул слюни и облизнулся.

— А, это твоего кореша я недавно замочил, — догадался Волына. — Но старикашка сам напросился.

— Слышь, чучело, — продолжил он миролюбиво, — вали-ка отсюда по-хорошему, мне некогда с тобой базарить!

— А-у-о!!! — взвыл демон, схватил лапой за лохмотья случайно подвернувшегося Митьку и поволок к пасти с явным намерением сожрать.

Обозленный Волына хряснул его дубиной промеж рогов. Послышался глухой удар, во все стороны посыпались искры.

— О нет, только не сюда, — простонало страшилище, рухнув на землю. Телесная оболочка Абавула дрыгнула пару раз ногами и издохла. Грянул гром. Над деревьями закружился черный смерч, из которого слышались жалобные подвывания. Это черный дух Абавула оплакивал злодейку-судьбу и несостоявшийся обед. Наконец все стихло.

— Хорошее чучело получится, сувенир! — пробормотал Волына, достал из кармана нож и, кряхтя от напряжения, принялся снимать с демона шкуру.

Избушка лесника оказалась крепким бревенчатым домом из пяти комнат. В одной из них за широким столом из неструганых досок сидел Волына. Он с удовольствием поедал куски дымящейся оленины, запивая их из огромной кружки крепким вином. Напротив пристроилась принцесса Диана. Она почти не ела и, восхищенно глядя на Волыну, рассказывала, как силой колдовства Аксельрод перенес ее в свою берлогу по воздуху прямо из замка короля Влада.

Митька изогнулся за Волыниным стулом, ожидая приказаний. Хозяин избушки — унылый мужик с длинным бледным лицом — съежился у камина. Он все время дрожал, как в ознобе, уставившись на шкуру демона. Волына допил кружку и развалился на стуле. Стул жалобно скрипнул, но выдержал.

— Э-э, — протянул Волына, и догадливый Митька снова наполнил кружку.

После еды и хорошей выпивки настроение у Волыны заметно улучшилось.

Принцесса продолжала что-то щебетать. Вспомнив о хорошем вознаграждении, которое он сдерет с короля Влада, Волына ощутил к ней нежные чувства.

— Слышь, мужик, — произнес он, обращаясь к леснику, — у тебя баня есть?

Тот отрицательно покачал головой.

Волына в сердцах выругался. После лежания в вонючей луже и путешествия по мокрому лесу он зарос грязью по самую макушку.

— Ну, а пруд или озеро?

— Озеро-то есть, — дрожащим голосом ответил лесник, — да ходить туда нельзя. Живет там русалка Ниобея, красоты редкостной.

Волына начал проявлять к рассказу заметный интерес.

— Ни один смертный не может устоять перед ее колдовскими чарами и волшебным пением. Заманивает она неосторожного путника в свои объятия и утаскивает на дно. Много людей там смерть свою нашли. Говорят, раньше Ниобея была обычной женщиной. Много лет назад злой волшебник заколдовал ее. Слышал я, что можно снять чары, но как, никто не знает. И вот уже долгие годы…

— А где это озеро? — поинтересовался Волына, ковыряя в зубах, и, внимательно выслушав ответ, сделал вид, что его это абсолютно не интересует.

Когда принцесса улеглась спать, Волына принял на грудь еще пол-литра и, не слушая жалобных причитаний верного Митьки, вышел из дома. Стояла глухая ночь. Бледный свет луны с трудом рассеивал окружающую тьму. Где-то вдали слышались заунывные крики ночной птицы. Листья деревьев под слабым ветром, казалось, о чем-то шептались.

Волына высморкался и полез в карман джинсов за сигаретами.

Через полчаса ходьбы показалось озеро. Здесь царила мертвая тишина. Плакучие ивы грустно свешивались над темной водой. В небе ярко светила луна. Легкий ветерок не освежал, а пронизывал холодом до самых костей.

— Б-р-р, — поежился Волына, — надо было бутылку с собой прихватить!

Купаться ему сразу расхотелось.

— Приди ко мне, о путник! — послышался рядом серебристый голос.

Волына обернулся. Из воды вышла обнаженная женщина. Она была прекрасна. Высокая грудь, упругие бедра, длинные ноги будто были выточены гениальным скульптором из белого мрамора. Роскошные рыжие волосы ниспадали густыми волнами до самого пояса. На прекрасном бледном лице мерцали таинственным светом огромные зеленые глаза.

«Вот это телка! — восхищенно подумал Волына. — Валютная небось!»

Красавица загадочно улыбнулась чувственными губами и запела. Волшебный голос струился серебряными переливами над темной гладью озера. Волына с удовольствием слушал.

— Ну а «Таганку» можешь? — спросил он, когда русалка замолчала.

— Иди ко мне, о путник, — отвечала она нежным голосом, в котором, правда, слышались удивленные нотки, — приди ко мне, отрешившись от бурной жизни, забыв тревоги мирской суеты, тишина и покой ждут тебя, струи воды будут петь тебе колыбельную… Райские утехи ждут тебя, — добавила она с раздражением, заметив, что Волына разочарованно отвернулся.

— И сколько ты за это хочешь? — оживился он, шаря по карманам в поисках бумажника. — Рублями-то возьмешь по курсу? А то зеленых с собой нет.

— Приди, о путник… — растерянно залепетала русалка, совершенно выбитая из колеи.

— Ну как хочешь! — поняв ее слова по-своему, Волына схватил в охапку опешившую красавицу и поволок в кусты.

Часа через три на поляну вылетела измученная русалка и опрометью кинулась прочь. Следом вышел довольный Волына. Он не торопясь отправился к дому лесника, а русалка, с которой, кстати сказать, чудесным образом спали все чары, на едином дыхании добежала до города. Там она стала путаной, кем, впрочем, и была раньше, до того, как ее заколдовали.

ГЛАВА 3

На огромном холме посреди глухого леса возвышался мрачный замок Дракулы. Он был сделан из черного камня и обнесен высокой стеной. За прошедшие столетия камни потрескались и поросли мхом. В полуразрушенных башнях жили совы. Мертвый лунный свет заливал все кругом. На стенах крепости, причудливо извиваясь, плясали странные тени. В трубах злобно завывал ветер. Выбитые окна зияли чернотой. Лишь в одном из них горел слабый свет. В огромной комнате, освещенной единственной свечой, сделанной из человеческого жира, облокотившись на черный гроб, сидел хозяин замка граф Дракула. Это было его любимое место в замке, украшению которого он посвятил немало времени. На стенах, прикованные цепями, висели человеческие скелеты. Все углы заросли паутиной (Дракула специально собирал пауков со всей округи). Пол был украшен причудливым орнаментом из человеческих костей. В углу с подносом в руках стояло чучело камердинера короля Влада. На подносе лежал украшенный изумрудами череп Дракуловой тещи, которую он убил еще до того, как стал вампиром. Это была любимая игрушка графа. Временами, когда становилось скучно, он ставил череп на возвышение и, упражняясь в меткости, кидал в него дохлых крыс. Дракула только что с аппетитом пообедал охотником, который по глупости забрел в его владения, и сейчас наслаждался отдыхом. В соседней комнате две его возлюбленные, красавицы-вампирши, злобно шипели друг на друга, выясняя отношения.

— Ах ты старая, вонючая кошелка, я тебе выдеру твои гнусные гляделки!

— Кто старая, да я моложе тебя на триста лет!

— По тебе этого не скажешь, Мария, сразу видно, что ты была раньше портовой шлюхой!

— А ты, Лолита, и в шлюхи не годишься, посмотри на свою рожу!

Раздался злобный визг и звон бьющейся посуды. Та, которую звали Лолитой, вцепилась Марии в волосы, и они, кусаясь и царапаясь, покатились по полу, обрушив при этом сервант, где хранился фамильный хрусталь графов Дракула.

— А ну, цыц, шалавы! — в ярости завопил Дракула, — завтра без обеда оставлю!

Вампирши испуганно притихли.

Злобно выругавшись, Дракула запустил в них подвернувшейся под руку берцовой костью какого-то рыцаря. Кость попала Марии в голову. Послышался жалобный вой.

— Проклятые бабы! — Дракула в сердцах треснул кулаком по гробу. — Все настроение испортили! — Посмотреть, что ли, в волшебное стекло, узнать, что в округе делается?

Чутье подсказывало графу, что ничего интересного в радиусе ближайших двадцати километров быть не может. Всех местных жителей он давно сожрал. Остался только лесник, но от него так пахло портянками, что вампир им брезговал, приберегая на самый черный день. С каждым годом, чтобы добыть пропитание, Дракуле приходилось летать все дальше и дальше. Правда, охотник сегодня забрел, толстый такой, вкусный! Но подобное везение не каждый день бывает. Тем не менее он достал волшебное стекло и произнес заклинание. Так и есть, в округе не было по-прежнему ни людей, ни зверей!

— Ну ты, осколок ночной посудины, — лениво произнес Дракула, зевая во весь рот и обнажая окровавленные клыки, — скажи-ка, есть тут для меня что-нибудь скусненькое?!

К его великому удивлению, стекло неожиданно замерцало, и в нем появилось изображение комнаты в доме лесника-вонючки. На узкой кровати, положив под голову кулачок, сладко спала принцесса Диана. Дракула почуял, как у него потекли слюни.

— А-а!!! — обрадованно завыл он, хлопая себя по ляжкам.

— Эй вы, крысы, сюда! — завопил он, обращаясь к двери в соседнюю комнату. — Да не бойтесь, бить не буду!

Через несколько минут две огромные летучие мыши, громко хлопая крыльями, вылетели из окна замка и направились на юг.

Когда Волына добрался до избушки лесника, там царило смятение. Лесник, держась за сердце, валялся в углу. Бывший оборотень Митька, подвывая, бегал по комнате, держась руками за голову.

— Хозяин! — завопил он, увидев Волыну, и с рыданиями бросился на колени, — не вели казнить, благодетель! Не уберегли мы нашу лапочку, птичку нашу певчую! Не убивай, о светлейший принц, — проскулил он и забился в истерике.

Приведя его в чувство хорошим пинком, Волына наконец узнал, в чем дело.

Где-то час назад Митька проснулся от ледяного холода. Дрова в очаге ярко горели, но тем не менее в комнате веяло могильной сыростью. Митька натянул поплотнее тулуп, который ему одолжил лесник, и собрался снова уснуть, как вдруг волосы на его голове встали дыбом. Окно со звоном разбилось, и в комнату влетели две огромные летучие мыши. Их глаза горели адским пламенем. Мыши захохотали дьявольскими голосами, смерчем закружились по комнате и неожиданно превратились в двух прекрасных женщин, красоту которых, правда, несколько портили красноватые глаза и свежие царапины на лицах. Одна из них, блондинка, хищно улыбнувшись губами цвета свежей крови, направилась к Митьке, при этом изо рта у нее показались длинные, острые клыки. Дрожа от страха, он попытался перекреститься, но вампирша пригвоздила его к месту жутким взглядом. Бедный парень почувствовал, что не может шевельнуть ни рукой, ни ногой. И уже приготовился к страшной смерти, как вдруг другая красотка с руганью вцепилась блондинке в волосы.

— Ах ты, грязная шлюха, — завизжала она, — почему ты всегда лезешь первая, кривоногая кобыла! Это моя добыча!

Блондинка не осталась в долгу, и они, сцепившись, как две разъяренные кошки, некоторое время дрались посреди комнаты, поливая друг друга отборной бранью. Наконец вампирши устали и в изнеможении опустились на лавку.

— Ладно, — сказала блондинка, — этот все равно никуда не денется, пусть хозяин нас рассудит, а пока сделаем, что он велел!

Бросая друг на друга злобные взгляды, они направились в соседнюю комнату и вскоре вернулись, волоча огромный мешок, из которого слышался жалобный плач принцессы Дианы. Превратившись обратно в летучих мышей, вампирши подхватили мешок когтями и вылетели в окно.

— Они унесли нашу голубку в замок графа Дракулы, откуда нет возврата, — добавил Митька и снова зарыдал.

— Что?!! — в ярости завопил Волына, уразумев, что награды от короля Влада ему не видать теперь как своих ушей. — Я его, гада, петухом[3] сделаю! Где живет этот козел?!

Затем он выспросил у бывшего оборотня все, что тот знал о повадках вампиров, запасся необходимым снаряжением и, волоча за собой в качестве провожатого испуганного Митьку, направился к замку Дракулы.

До рассвета оставалось полчаса.

Вампирши на одном дыхании долетели до замка Дракулы и, пронесясь по пустынным переходам, вытряхнули мешок в подземной тюрьме замка. Затем, приняв человеческий облик, они глумливо захохотали над своей жертвой и, крепко заперев за собой дверь, побежали докладывать хозяину.

Дрожа от страха, бедная принцесса Диана съежилась на охапке гнилой соломы в углу темной сырой камеры. В камере было холодно и пахло гнилью. Древние стены покрылись плесенью, а в углах, высунув морды из нор, гнусно ухмылялись крысы.

Через некоторое время щелкнул наружный засов, ржавая дверь визгливо заскрипела, и на пороге появился граф Дракула собственной персоной. Это был высокий крепкий старик с хищными чертами, мертвенно бледным лицом и красными глазами. Подойдя к принцессе на расстояние двух шагов, он гнусно ухмыльнулся, обнажив окровавленные клыки. Несчастная девочка в ужасе зарыдала.

— Не плачь, принцесса! — прокаркал Дракула. — Я подарю тебе вечную жизнь, мы будем вместе пить горячую, сладкую кровь, а днем крепко спать в своих гробах!

Принцесса зарыдала еще сильнее.

— Ты моя, выхода нет! — продолжал вампир, облизываясь. — Сейчас уже поздно, скоро рассветет, мне пора на покой, но сразу после захода солнца я приду сюда снова и выпью твою кровь!

Затем он рассмеялся дьявольским смехом, вышел из камеры и задвинул засов.

Диана услышала, как удаляются по коридору его тяжелые шаги.

Воцарилась зловещая тишина.

Захлебываясь слезами, Диана читала молитвы, умоляя Господа спасти ее от участи более страшной, чем смерть.

Крысы по углам тем временем осмелели и все ближе подбирались к дрожащей принцессе. Неизвестно, сколько прошло времени (Диане казалось, что целая вечность), как вдруг по коридору вновь затопали шаги. Решив, что это вернулся вампир, Диана в ужасе забилась в угол. Лязгнул засов, дверь распахнулась, и в камеру ввалился улыбающийся Митька.

— Приветствую тебя, о принцесса! — радостно завопил он. Блистательный герой наш рыцарь Волына победил злодея! Пойдем быстрее наружу, а то здесь дышать нечем!

— А где наш сиятельный принц? — робко спросила девушка. — Я хочу его увидеть!

— Он, это, как тебе сказать, — Митька смущенно закашлялся. — Ну, в общем, принц сейчас несколько занят и сказал, чтобы мы направлялись к леснику, а он, как только освободится, нас догонит.

Диана была послушной девочкой, поэтому не стала возражать, хотя ей очень хотелось узнать, чем все-таки был занят блистательный герой.

А тем временем в покоях графа Дракулы происходило следующее. Хозяин замка, извлеченный из гроба, где он наслаждался заслуженным отдыхом, был крепко привязан к стулу. Лицо его, на котором застыло выражение глубокого ужаса, украшал огромный синяк. Две красавицы вампирши поскуливали от страха, хотя их никто не трогал. Убежать они не могли, поскольку, как известно, с восхода и до заката солнца вампиры прикованы к своим гробам. Посреди комнаты, перед стулом графа, стоял Волына, опираясь на остро заточенный осиновый кол.

— Значит, принцессу ты украл, пидор штопаный, а платить теперь не хочешь? Возмещать мне моральный ущерб!

Дракула, что-то простонав, уперся в Волыну магнетическим взглядом, пытаясь загипнотизировать его, однако толстокожему громиле это было до лампочки.

— Ну чего зенки таращишь, козел! Не хочешь по-хорошему, поговорим по-другому.

Волына отложил на время кол, порылся в кармане и что-то достал. Поняв, что это, вампир в ужасе завыл.

— Ага, не любишь, значит, — ухмыльнулся Волына и сунул графу под нос головку чеснока,[4] - нюхай, падло, нюхай! Не нравится? Тогда говори, где лавы спрятал?

Задыхающийся от отвратительного чесночного запаха, Дракула был готов отдать все что угодно, но дело в том, что он давным-давно, будучи еще человеком, все богатства свои пропил и проиграл в карты.

— Я не-не, — жалобно заскулил вампир.

— Ну, козел, ты мне надоел! — Поняв графа по-своему, обозленный Волына потянулся за осиновым колом.

— Я отдам два мешка золота! — закричал вампир, которому страх добавил сообразительности. — Но у меня здесь нет, нужно к родственникам сгонять! Через неделю, сразу после захода солнца принесу!

— Ладно, уговорил, — смягчился Волына. — Но смотри, через неделю ба-бок не будет — включаю счетчик, по мешку золота в день. А вздумаешь обмануть, в бега податься — хату твою спалю! Тебя же, козел, из-под земли достану и вот этим колом…

— Не извольте беспокоиться! — засуетился Дракула. — Все будет в лучшем виде!

В качестве залога Волына снял с пальцев Дракулы пару золотых колец с бриллиантами и отобрал у одной из вампирш жемчужное ожерелье.

— Не нойте, кровососы, — утешил он расстроенных вампиров. — Можете вычесть их стоимость из суммы долга!

Этим же вечером, после захода солнца, из окна замка Дракулы вылетели три огромные летучие мыши и, лихорадочно взмахивая крыльями, понеслись куда глаза глядят. Это Дракула подался в бега. Больше ни его, ни красавиц вампирш никто из людей не видел.

ГЛАВА 4

— Похоже, мы заблудились! — Митька остановился, шатаясь под тяжестью шкуры Абавула, с которой его хозяин ни в какую не желал расставаться.

— Ладно, привал, — сердито буркнул Волына, и Митька с облегчением уронил свою ношу на землю.

Принцесса присела рядом и всхлипнула.

— Ты что? — удивился Волына.

— Ноги болят!

— Ну-ка, покажи!

Нежные ножки Дианы были стерты до крови.

— Да, дела! — сочувственно пробормотал Волына. — Как же ты шла, бедняга?!

Принцесса всхлипнула еще раз.

— Ладно, не плачь. — Он погладил ее по щеке. — Сейчас что-нибудь сделаем! — В голосе его неожиданно послышались ласковые нотки, чему он и сам несказанно удивился.

Осторожно обмыв ее окровавленные ноги в ближайшем ручье, он оторвал от своей рубашки два здоровенных куска и перевязал. Затем, усевшись рядом на траву, задумался. Начинало смеркаться. Небо заволокло тучами, ветер усилился, и было ясно, что скоро пойдет дождь. Перспектива заночевать под открытым небом не вызывала у Волыны особого энтузиазма.

— Ты знаешь эти места? — обратился Волына к своему слуге. — Есть здесь жилье какое или забегаловка?

— Не ведаю сего, о повелитель!

— Тьфу, черт! — неожиданно Волыну осенила гениальная идея. — Как я раньше не сообразил!

Разыскав в окрестностях самое высокое дерево, Волына с медвежьей ловкостью вскарабкался на вершину.

— Эгей, ребята! — радостно завопил он. — Вижу дым! Ночевать будем под крышей!..

Через час они добрались до старого двухэтажного дома, на котором висела покосившаяся вывеска «Трактир».

— Эй, хозяин, открывай! — крикнул Волына, ударив в дверь ногой. (Руки у него были заняты, на них спала измученная принцесса.)

В окно высунулась рожа самого что ни на есть разбойничьего вида. Рожа была красная, небритая, левый глаз закрывало огромное бельмо, а правый жульнически бегал из стороны в сторону. Впечатление дополнял внушительный красный нос с синими прожилками, выдававший привязанность его хозяина к зеленому змию.

Трактирщик быстро ощупал взглядом потенциальных клиентов и разочарованно сморщился. Здоровенный бугай с голубыми глазами и перебитым носом, в рваной рубашке и каких-то иноземных штанах, заляпанных грязью, держал на руках девчонку в изорванном платье (корону предусмотрительный Митька спрятал в мешок, дабы не вводить в искушение местных жителей), рядом стоял совершеннейший оборванец с огромным тюком за спиной.

— Мест нет! — рявкнул трактирщик и попытался было захлопнуть окно, но бугай, перехватив девчонку в левую руку, правой схватил трактирщика за горло.

— Я те, падло, покажу «мест нет»! — прорычал он, встряхнув трактирщика так, что кости у того застучали одна о другую. — А ну, открывай живо! К тому же мы заплатим! — добавил он более миролюбиво и, отпустив трактирщика, поднес ему к носу золотое кольцо с бриллиантом. При виде золота единственный глаз хозяина вспыхнул дьявольским пламенем.

— О конечно, сиятельные господа, — засуетился он, кидаясь открывать дверь. — Все, что изволите!

Наши путники оказались в огромной задымленной комнате. Посреди возвышался каменный очаг, на котором варилось мясо. По углам стояли грубые столы из неструганых досок. На земляном полу валялись разный мусор и объедки.

Посетителей было немного: несколько подозрительных личностей с бандитскими рожами, пара девиц не первой свежести да нищий старик, робко съежившийся в уголке.

Волына плюхнулся за ближайший стол, усадив рядом проснувшуюся принцессу. При виде сего злачного заведения она сморщила носик, но ничего не сказала. Митька, с облегчением бросив в углу шкуру Абавула, пристроился напротив.

— Чего изволите, блистательные господа?! — подлетел к столу, подобострастно изогнувшись, трактирщик.

— Самого лучшего вина, мяса, хлеба и комнату с тремя кроватями, ответил Волына, облокотившись о стену. Он тоже изрядно устал за день.

Через несколько минут толстая официантка в грязном переднике притащила заказ. Вино было кислое, мясо пережаренное, хлеб черствый, но проголодавшиеся путники обрадовались и этому. Некоторое время все трое сосредоточенно жевали. Когда первый голод был утолен, Волына сытно рыгнул, ласково погладил вздувшийся живот и снова привалился к стене, лениво прихлебывая вино прямо из кувшина.

За окном послышался конский топот, затем в дверь громко постучали.

— Эй, одноглазый, открывай! — заорал сиплый голос, и трактирщик мышью кинулся на зов. Дверь широко распахнулась, и в помещение ввалились четверо крепких ребят со зверскими рожами и ножами у пояса.

— Эх-ма, погуляем, братва, повеселимся! — проревел самый здоровый из них, владелец сиплого голоса, ущипнув за задницу толстую официантку. Та кокетливо взвизгнула.

Остальные посетители при виде новых гостей, которых они, судя по всему, хорошо знали, испуганно притихли. Один лишь Волына не обратил на вошедших никакого внимания, продолжая меланхолично прихлебывать вино.

— Это страшный разбойник Вырвиглаз! — прошептал дрожащий Митька и ткнул Волыну в бок, указывая на сиплого.

— Ну и хрен с ним, — равнодушно ответил тот, прикладываясь к кувшину.

Тем временем Вырвиглаз с товарищами вольготно расположился за соседним столом. Это был здоровенный детина с грязными черными волосами, кривым носом и колючими глазами. Распахнутая безрукавка из грубой кожи выставляла на всеобщее обозрение мощную волосатую грудь и здоровенные ручищи, толщиной с ляжку обычного человека.

Трактирщик в мгновение ока притащил несколько здоровенных кувшинов вина и огромное блюдо с мясом. Рыча, как голодные собаки, разбойники набросились на еду. Сам Вырвиглаз ухватил баранью ляжку и с наслаждением обгладывал ее, шумно чавкая. На столе быстро росла груда костей. Наконец Вырвиглаз насытился, ухватил самый большой кувшин вина и вылакал его, а потом с грохотом треснул им об пол. Колючие глаза разбойника загорелись безумным огнем. Он медленно обвел взглядом помещение и наконец подыскал себе жертву: нищего старика, съежившегося в углу.

— Гы-ты, старая вонючка! — проревел Вырвиглаз, запуская в него костью.

Старик молча вжал голову в плечи и попытался забиться подальше.

«Беспредельная рожа!» — с отвращением подумал Волына. Сам он, конечно, тоже был бандитом, но совесть до конца не утратил. К тому же бандитом он стал не по призванию, а скорее в силу жизненной необходимости.

Тем временем в старика полетела следующая кость. На этот раз она больно ударила его по голове. Старик горько заплакал.

— Слышь ты, козел! — возмущенный Волына вскочил из-за стола. — Оставь деда в покое!

— Чо-чо?!! — удивленный Вырвиглаз едва не подавился вином. — Да я тебя щас, сморчок…

Он рывком опрокинул стол и выбрался на середину зала. В руке разбойник держал огромный тесак. Волына молниеносно выхватил из кармана нож и щелкнул кнопкой, выкидывая лезвие.

— Хорошая игрушка, — констатировал Вырвиглаз, приближаясь к противнику и поигрывая своим тесаком. Волына спокойно ожидал его, слегка пригнувшись.

— И-их!!! — Вырвиглаз нанес страшный удар, который неминуемо бы снес Волыне голову, но тот мягко присел и, крутанувшись волчком на опорной ноге, другой ногой ударил разбойника под коленки. Вырвиглаз с грохотом обрушился на пол. Волына высоко подпрыгнул, пытаясь нанести упавшему противнику удар обеими ногами сверху в грудь, но тот откатился в сторону и тут же поднялся, тяжело дыша. Спеси у Вырвиглаза поубавилось. Теперь он осторожно кружил по залу, выжидая удобного момента. Тот не заставил себя долго ждать. Один из разбойников осторожно поднялся со своего места и начал подбираться сзади к Волыне, высоко занеся над головой табурет.

— О, мой принц! — отчаянно крикнула Диана, и Волына моментально полуобернулся назад, всадив разбойнику нож в горло. В этот момент Вырвиглаз нанес удар. Противник его, обладавший завидной реакцией, успел отскочить, но тесак все же задел плечо. Показалась кровь. Вырвиглаз, торопясь закрепить успех, ринулся в атаку, размахивая тесаком, но Волына поднырнул под удар и всадил в бандита нож по самую рукоятку. Разбойник удивленно захлопал глазами, схватился руками за живот и упал на пол. Волына не торопясь опустился на одно колено и безжалостно перерезал ему горло.

— П…ец котенку, отосрался, — произнес он надгробную эпитафию, вытирая нож об одежду Вырвиглаза. Затем обшарил его карманы. Там оказался внушительных размеров кошелек. Волына извлек оттуда несколько монет, чтобы расплатиться с трактирщиком, а остальное протянул нищему старику: «Это тебе, дед!»

Тот рассыпался в благодарностях. Не слушая его, Волына направился к столу, где съежились от страха оставшиеся в живых разбойники, и сгреб их за отвороты курток.

— Теперь, козлы, валите отсюда! — прорычал он, с силой стукнув их лбами друг о друга. — Да прихватите с собой эту падаль! Кстати, Митька, забери у них лошадей — пригодятся!

— Эй, хозяин! — заорал он, тяжело плюхнувшись на свое место. — Тащи еще вина, выпьем за упокой души пидора Вырвиглаза!

— Ты ранен, мой принц?! — нежно прошептала Диана, осторожно дотронувшись пальчиками до окровавленного плеча.

— Ерунда, царапина! — отмахнулся он, хотя в глубине души был тронут ее заботой.

— Позволь, я перевяжу?!

— Ладно, валяй.

Хозяин, услужливость которого после недавних событий достигла гиперболических размеров, метеором обернувшись туда и обратно, притащил кувшин вина (на этот раз не кислого), довольно чистую глиняную кружку (неслыханная роскошь в этом заведении, при виде которой глаза остальных посетителей вылезли на лоб), воду и большой кусок полотна.

Через некоторое время Волына, рана которого была тщательно промыта и перевязана, наслаждался заслуженным отдыхом, попивая вино.

— Слышь, дед, — позвал он нищего. — Подсаживайся к нам, а ты, трактирщик, принеси ему поесть!

Старик жадно набросился на еду.

— Спасибо тебе, путник, — произнес он, насытившись, — впервые за много лет встречаю столь доброго и великодушного человека!

— Ладно тебе, — пробурчал Волына, пытаясь скрыть смущение. — Лучше расскажи, кто ты и откуда.

— История моя печальна, незнакомец, и вряд ли кто поверит ей, видя мое теперешнее положение. Был я раньше владетельным бароном, и замок мой располагался совсем недалеко отсюда. Было у меня много земли, золота и слуг. Кладовые замка ломились от разного добра. Все кончилось в одночасье. Злой сосед Мустафа-ибн-Налим, безродный выскочка из земель сарацинских, захватил мой замок, перерезал охрану, а меня посредством черной магии превратил в нищего старика, хотя отроду мне было всего тридцать лет. Затем он пинками выгнал меня из собственного дома, дабы кончил дни свои я в голоде и холоде, как бездомная собака!

Старик горько заплакал.

— Ладно, успокойся, — Волына хлопнул его по плечу. — Завтра поглядим, что это за Налим.

— Я бы все богатства свои отдал! — оживился старик.

— Ну все, не все, а сто золотых потянешь?

— О, благодетель мой!! — Дед попытался рухнуть на колени, но сильная рука Андрюхи удержала его на месте.

— Угомонись, не люблю я этого! Завтра пойдем к твоему Палтусу, то есть Налиму, а сейчас всем спать, — распорядился он, обращаясь к своим спутникам.

— Слышь, ты, халдей, — позвал Волына трактирщика, — тащи к нам в комнату еще кровать.

— О, сиятельный господин, — завизжал тот подобострастно. — Я выделю вам самые роскошные апартаменты, самые мягкие постели! Прошу за мной, добавил он и побежал вверх по скрипучей лестнице.

Роскошные апартаменты оказались убогой конурой с грязными, облезлыми стенами. Из дырявых матрасов торчала солома, а в углах скреблись мыши.

Однако усталому Андрюхе было на все плевать. Он рухнул на ближайшую кровать и спустя мгновение громко захрапел.

ГЛАВА 5

Рано утром Волына со стариком двинулись в путь. Перед уходом они плотно позавтракали, причем Андрюха проглотил на опохмел изрядную порцию вина.

Принцессу Диану, несмотря на ее возражения, оставили в трактире под охраной Митьки. Впрочем, в охране вряд ли была необходимость, поскольку обитатели гостиницы после вчерашних событий преисполнились к Волыне и его спутникам глубокого почтения, а вывешенная во дворе на просушку шкура демона Абавула окончательно доконала их, повергнув в состояние тихого ужаса.

В лесу щебетали птицы, капли воды, оставшиеся на листве от вечного дождя, искрились, как драгоценные камни в лучах солнца, пахло свежестью и мокрой травой.

— Замок мой не особо укреплен и охраняется слабо, но подступы к нему стерегут два великана, которых Ибн-Налим создал из глины посредством колдовства, — рассказывал старик. — Великаны эти глупы, но силу имеют неимоверную. Одного зовут Хамид, второго — Юсуф. Круглые сутки бродят они в окрестностях замка, и только кого увидят, так и растопчут. Они похожи друг на друга как две капли воды, только у Юсуфа нос длинный, а у Хамида пятачком.

Тем временем солнце стало припекать, от влажной земли клубился пар, и скоро в лесу стало душно, как в теплице. Волына шумно вздохнул, вытирая пот со лба.

— Эх, проклятие, жаль, вина с собой не взял!

— Я тут прихватил фляжечку специально для тебя, — моментально отреагировал старик. — Сам знаю, как тяжело бывает с похмелья, — хихикнул он.

Андрюха взглянул на него с благодарностью, жадно схватил «фляжечку», в которой было добрых три литра, и надолго припал к горлышку. Некоторое время было слышно только бульканье. Когда содержимое фляги значительно поубавилось, он наконец оторвал ее ото рта и с облегчением выдохнул: «Уф, хорошо, умный ты мужик, однако!»

Впереди в чаще деревьев показался какой-то холм.

— Дойдем до него да передохнем в тенечке, — предложил старик.

Неожиданно холм зашевелился и сам двинулся им навстречу. Волына удивленно хмыкнул, а старик задрожал, как в ознобе.

Непонятный предмет приблизился и оказался гигантским субъектом, напоминающим обезьяну в штанах, если, конечно, они бывают по пять метров ростом. Здоровенные волосатые ручищи с нестрижеными ногтями волочились по земле, а из-под низкого лба глядели круглые маленькие глаза, выражающие безграничную тупость. Довершал картину огромный шнобель, похожий на буровую установку.

Судя по размерам носа, это был не кто иной, как Юсуф. Великан все время что-то жевал, иногда рыгая и причмокивая.

— Привет, карлики, куда топаете? — осклабился он и занес ножищу, собираясь раздавить встречных.

— На великанов охотимся, — беззаботно ответил Волына, сплевывая Юсуфу прямо под ноги.

— То ись, как? — изумился он, опуская ногу, — вы же маленькие!

— Ну и что? Я таких, как ты, по трое на завтрак съедаю. Двоих уже съел, еще одного требуется!

— А зачем? — дебильный гигант с трудом переваривал информацию.

— Люблю великанов, — пояснил Волына. — Они вкусные!

— А меня чо, тоже?

— Естественно, собери быстрее дров, сейчас костер соорудим.

— Дя-яденька, не на-адо! — завыл Юсуф, размазывая по морде огромные слезы.

Великаны оказались не только глупы, но и трусливы.

— Я бо-ольше не бу-уду!!

— Ладно, — милостиво согласился Волына. — Живи пока, но за это приведи мне сюда Хамида.

— Это запросто! — обрадовался дебил и с грохотом умчался.

Через некоторое время он вернулся, волоча за руку монстра, похожего на него как две капли воды, с той лишь разницей, что вместо буровой установки его рожу украшало свиное рыло. Хамид трясся как в лихорадке и, завидев Волыну, грохнулся на колени. От страшного удара земля задрожала, а с деревьев посыпались листья.

— Не убивай, дяденька! — в голос заревел Хамид. — Я хороший!! — Слезы хлестали из него так обильно, что в мгновение ока натекла изрядная лужа и намочила Волыне ноги.

— Хрен с вами, — сжалился Волына, — есть не буду, но за это вы станете моими рабами!

— Слушаемся, хозяин, — обрадовались монстры, — что прикажешь?!

— Ну, а что вы умеете?

— Людей давить! — заорали великаны в полном восторге. — Шлеп, хрусь, и готово!!!

— Н-да, понятно. Вот вам первое задание: набейте-ка друг другу морды как следует, а я погляжу.

Недолго думая, Хамид с Юсуфом принялись колошматить друг друга по физиономиям огромными кулачищами. Грохот стоял, как при камнепаде, а от гигантских голов сыпались искры.

— Так-так, давай его, — в азарте вопил Волына, бегая вокруг, как рефери на ринге. — По роже его, по роже! Теперь в клинч иди, в клинч, придурок!

Наконец Юсуф, изловчившись, послал Хамида в глубокий нокаут и, вконец обессиленный, сам рухнул рядом.

— Победу за явным преимуществом одержал Длинный нос! — торжественно объявил Волына. — Ладно, кретины, — добавил он, — ждите меня тут, я скоро вернусь, но чтоб ни шагу отсюда, бошки поотрываю!

Юсуф и пришедший в себя Хамид слабыми голосами заверили хозяина в полной своей преданности.

— Я с ними тотализатор организую, — немного спустя, когда они ушли довольно далеко, объяснял старику Андрюха. — На ринге в правом углу Длинный нос, в левом — Свиное рыло. Делайте ставки, господа! А в перерывах между раундами симпотные телки с флагами туда-сюда, туда-сюда. Лавы рекой потекут!

За деревьями показался замок. Он был невелик, не чета Дракулову. Охраны на стенах видно не было. Вероятно, Ибн-Налим целиком и полностью полагался на своих великанов. Подъемный мост был опущен. Подойдя к воротам, Волына подобрал с земли огромную кувалду, служившую здесь вместо дверного молотка, и изо всех сил треснул по створкам. Эффект оказался совершенно неожиданным. Обветшалые ворота жалобно затрещали и рухнули внутрь.

В это время в главных покоях замка на персидском ковре возлежал Мустафа Ибн-Налим. Этот тип — жирный, скользкий, с черными масляными глазами — полностью соответствовал своей фамилии. Сейчас Мустафа предавался излюбленному занятию — курил анашу. Это был уже третий косяк за утро, и Ибн-Налим изрядно забалдел.

— Слюшай — да, — обратился он к перепуганной служанке, съежившейся у двери. — Танцуй мне танец живата!

Несчастная деревенская девчонка, понятия не имевшая, что это такое, съежилась еще больше, желая провалиться сквозь землю.

— Ай-вай! — взбесился обкуренный Ибн-Налим, хватая со стены кривой ятаган. — Я тебя, шлух, на куски порублу, я твой мама…

В этот момент со двора послышался сильный грохот. Мустафа замер в удивлении. Выглянув в окно, он увидел, что во двор входят двое: нищий старик — бывший хозяин замка и с ним еще кто-то.

— Вах-вах, — удивился Мустафа, — что это, а?

Гости тем временем, ничуть не смущаясь, двинулись к главному зданию.

— Тынгыз! Нарбэк! — заорал опомнившийся Ибн-Налим. — Сюда, шакалы!!!

В тот же момент в комнату влетели двое здоровенных парней, как две капли воды похожие на Ибн-Налима, разве что гораздо стройнее. Они были обряжены в спортивные кимоно, подвязанные черными поясами.

— Пакажите, детки, этим свиньям, как бьютса джыгыты! — приказал Мустафа, а сам, потирая в предвкушении ладошки, уселся у окна наблюдать. Убейте их! — крикнул он вслед.

Тенгиз и Нарбек с криками «Ки-я!!!» выскочили во двор, чуть было не столкнувшись с удивленным Волыной.

— Это еще что за клоуны? — спросил он своего спутника.

— Это сыновья Ибн-Налима, обученные страшному искусству рукопашного боя, известному в землях сарацинских, противостоять им не может ни один смертный, — ответил старик. — Мы погибли, дружище, — добавил он печально.

— Ну это мы еще поглядим! — усмехнулся Андрюха.

Тем временем Нарбек уселся в низкую «кибадачи»[5] и начал, шипя и подвывая, подбираться к Волыне. Тенгиз делал растяжку, готовясь присоединиться.

Волына до последнего момента спокойно стоял на месте, но, когда шипящий Нарбек достаточно приблизился, готовясь перейти к активным действиям, неожиданно подсек его ноги и в прыжке ударил обеими ногами сверху в грудь упавшего противника. Тот захрипел и скончался.

— Зря этот дурак черный пояс нацепил, он даже на белый не тянет! констатировал Андрюха.

Тем временем Тенгиз, увидев смерть брата, взвыл от ярости и кинулся в бой. Он оказался бойцом гораздо более высокого уровня. Тенгиз двигался в нормальной боевой стойке, осыпая противника хорошо поставленными, хлесткими ударами.

Волына был, конечно, сильнее и техничнее, недаром в свое время много лет провел в подпольном тотализаторе, однако пьянство и пристрастие к слабому полу сыграли свою роль. Он двигался не так быстро, как его молодой противник, и уже начинал задыхаться. Однако он не терял хладнокровия, выискивая в обороне джигита слабое место. Тенгиз, чувствуя, что его противник устает, удвоил усилия и зарвался. Проведя мощную серию ударов, один из которых достиг цели, он высоко подпрыгнул, нанося удар ребром стопы в переносицу. Мягким блоком, переходящим в захват, Андрюха увел ногу Тенгиза с траектории удара вниз по часовой стрелке. Тот перевернулся, падая, получил страшный удар ногой снизу и рухнул на землю. Волына тут же навалился на него и, как цыпленку, свернул шею.

— А этот ничего! — с уважением сказал Андрюха, вытирая кровь с разбитой губы. — Где-то на уровне коричневого пояса!

— Вай-вай, — запричитал в своих покоях пораженный Ибн-Налим и принялся лихорадочно колдовать, сотворяя жуткого монстра, который должен был разорвать на части его врагов.

Однако у обкуренного Мустафы мозги работали плохо, заклинания путались, и монстр получился какой-то худосочный, к тому же страдающий всевозможными недугами.

— Иди и убей их! — грозно повелел Ибн-Налим.

Но существо в ответ что-то слезливо запричитало и издохло.

В это время в комнату ворвались Волына со стариком. Глаза последнего сверкали праведным негодованием.

— Смотри, какой молодой, — толкнул он в бок своего спутника. — На самом деле ему лет семьдесят, это он мою молодость украл!

— Ла-иль-ляха! — завопил Мустафа, размахивая ятаганом, но нож, метко пущенный Андрюхой, пробил ему горло.

Ибн-Налим рухнул на пол. Тело его съежилось, и Мустафа превратился в древнего старикашку.

— Безгранична моя благодарность тебе, о рыцарь, — послышался мощный густой бас, и Волына с удивлением заметил, что спутник его помолодел лет на тридцать. Теперь это был крепкий сорокалетний мужчина с черной бородой и яркими губами.

— Со смертью Ибн-Налима развеялись его мерзкие чары, — пояснил барон.

— Не откажи отобедать со мной, — продолжал он и заорал так, что в комнате повылетали стекла. — Эй, слуги, сюда!!!

На следующее утро принцесса Диана, а также другие обитатели гостиницы стали свидетелями следующего зрелища. К трактиру подъехала повозка, на которой восседал наш герой; в одной руке он держал мешок с заработанным золотом, а другой нежно обнимал бочонок вина из баронских подвалов. Волына горько плакал пьяными слезами.

— Хамидушка мой Юсуфушка, в глину превратились бедняги, когда мы Мустафу замочили! Не будет теперь у Андрюшеньки тотализатора!

Его причитания смешивались с мощным басом барона, который пел во все горло:

Зинка, как картинка, с фраером гребет.

Дай мне, Керя, финку, я пойду вперед!

Коня барона вел под уздцы слуга, а сам он был крепко привязан к седлу, чтобы не свалился.

— О мой принц, ты вернулся! — радостно запричитала Диана, кидаясь Андрюхе на грудь.

Он вяло отбивался, продолжая плаксиво бормотать о Хамидушке с Юсуфушкой.

— Делайте ставки, господа, — неожиданно объявил он и, уткнувшись лицом в бочонок, захрапел.

ГЛАВА 6

Путники тронулись в путь не скоро, лишь когда баронов бочонок показал наконец дно. Все это время Волына со своим новым другом беспробудно пили, орали песни и время от времени порывались спалить гостиницу. К утру четвертого дня, когда вино кончилось, барон начал охотиться за зелеными чертиками, а Андрюха трясся с похмелья будто припадочный. Взгромоздившись на коня, он поминутно сползал вбок, бормоча: «Все, завязываю, кодироваться надо, кодироваться!»

Лишь к вечеру свежий лесной воздух привел его в чувство. В лесу тем временем стало темнеть. В небе постепенно сгущались тучи. Луна спряталась за облаками, и вскоре вокруг стало хоть глаз выколи.

— Дальше ехать бесполезно, только заблудимся! — сказал Волына, спешиваясь с коня. — Привал!

Приказав Митьке соорудить костер, он достал из седельных сумок припасенное в гостинице мясо, порезал ножом, посолил и нанизал на прутья, дожидаясь углей, чтобы приготовить шашлык. Костер весело пылал, отбрасывая блики на толстые стволы деревьев.

Диана съежилась у огня, грея озябшие ноги, а Андрюха любовно поглаживал острый, как бритва, ятаган, доставшийся ему в наследство от покойного Мустафы. Митька все время мрачно молчал, о чем-то сосредоточенно думая.

— Нехорошее место мы выбрали для ночлега, — неожиданно произнес он, где-то здесь людоеды живут!

— Ну и? — полуобернулся к нему Волына.

— Ну и сожрут нас, — мрачно ответил бывший оборотень. — С ритуальными плясками, под барабанный бой.

— Что ж, придется спать по очереди! Все равно ехать дальше мы не можем.

Через некоторое время, поужинав жареным мясом, путники начали укладываться спать. Дежурить первому досталось Митьке.

— Смотри не засни! — проинструктировал его Андрюха, зевая во весь рот. — Как услышишь что подозрительное — буди меня, а во второй половине ночи я тебя сменю.

Он с удовольствием вытянулся рядом с костром, впитывая его тепло. Диана пристроилась рядом. Уже засыпая, Волына обнял ее за плечи. Девушка вздрогнула, напряглась, но тут же расслабилась и доверчиво прижалась к своему принцу, положив голову на его мускулистое плечо.

— Я тебя люблю, — прошептала она.

Но Андрюха уже крепко спал.

Проснулся он от удушья. Что-то тяжелое и дурно пахнущее навалилось сверху, вцепившись в горло. Отбросив прочь незваного гостя, он схватил лежащий рядом ятаган и вскочил на ноги. Вокруг костра метались какие-то лохматые оборванцы, вооруженные дубинами. Двое вязали отчаянно сопротивлявшегося Митьку, а один навалился на принцессу, разрывая на ней платье. Волына резко ударил его ногой в висок, и несостоявшийся насильник откатился в сторону с предсмертным стоном. Двое кинулись на подмогу, но Андрюха взмахнул ятаганом, и голова одного покатилась по земле, вращая глазами, а второй, скорчившись, рухнул прямо в костер. Страшный удар ногой разорвал ему кишечник.

— Беги! — яростно крикнул Диане Волына, отбиваясь от завывающей толпы. — Беги, дура!

Краем глаза он с удовлетворением заметил, что всхлипывающая принцесса отползла в сторону и скрылась в кустах. Один из оборванцев кинулся было следом, но Андрюха разрубил его почти до пояса. Это на время отвлекло его внимание, чем немедленно воспользовались нападающие. На затылок обрушился тяжелый удар, и упавший Волына мгновенно скрылся под грудой навалившихся на него вонючих тел. Он тут же перестал сопротивляться, притворившись, что потерял сознание. Некоторое время оборванцы радостно пинали его ногами, но Волына, стоически терпя боль, даже не пошевельнулся, и лишь когда его стали вязать, изо всех сил напряг мышцы. Затем людоеды подхватили пленников на руки и, радостно подвывая, потащили куда-то в чащу. Расслабившись, Андрюха с радостью обнаружил, что веревки держатся теперь довольно свободно. Это давало шанс на спасение.

Через некоторое время деревья расступились и показалась огромная поляна, освещенная пламенем многочисленных костров. Кое-где стояли убогие хижины, из которых выглядывали отвратительные рожи. Посреди поляны виднелась глубокая яма. Над ней на деревянных рогатках был закреплен огромный ржавый вертел. Рядом возвышалась груда человеческих костей.

Дикари грубо швырнули пленников на землю. Часть из них принялась разводить в яме костер, а остальные в это время плясали вокруг, завывая: «Ух-ля, тру-ля-дя, ух пожрем, ух пожрем!!!» Один при этом бил в огромный барабан, закатывая глаза и тряся головой, словно металлист на концерте.

Заметив, что он лежит в тени, а людоеды, увлеченные пением и приготовлениями к трапезе, не обращают на него никакого внимания, Волына принялся осторожно освобождаться от ослабевших веревок. Через некоторое время его усилия увенчались успехом.

Неожиданно из леса послышались женские крики, и на поляне показалась новая группа дикарей, которые, радостно гогоча, тащили отчаянно сопротивляющуюся принцессу.

— Она здесь, рядом, в кустах пряталась, — орали они. — Ох, повеселимся!

— Ша! — проревел здоровенный волосатый субъект с татуированной грудью.

Вероятно, это был вождь, так как его лохмотья выглядели несколько приличнее, чем у остальных, а на поясе болтался трофейный ятаган.

— Ша! — повторил громила, — я первый!

Гнусно ухмыляясь, он двинулся по направлению к Диане.

Подобрав с земли камень, Волына метнул его в вождя. Удар пришелся в глаз.

— А-а-а! — заорал громила, схватившись руками за лицо, а Андрюха, воспользовавшись всеобщим замешательством, в два прыжка достиг дикаря и страшным ударом сломал ему шею.

— Ну, бомжи, — крикнул Волына, срывая с пояса вождя свой ятаган. Сейчас я научу вас хорошим манерам! А ты, курица, какого черта тут шлялась?! — прошипел он, обращаясь к принцессе. — Я же сказал тебе, беги!

— Я хотела спасти тебя, мой принц! — жалобно простонала она.

— В кусты, идиотка, задницу надеру!

Убедившись, что его приказ выполнен, он двинулся по направлению к опешившим людоедам, крутя перед собой взвизгивающей сталью. В свое время в школе карате его научили неплохо владеть холодным оружием.

— Щас я вас, шушера лесная! — взвыл он, врезаясь в расступившуюся толпу.

Опомнившиеся людоеды похватали дубины и перешли к активным боевым действиям. Толпясь, они мешали друг другу, и некоторое время Волыне удавалось сдерживать их наступление. Время от времени кто-нибудь из нападавших, обливаясь кровью, валился на землю, но остальных это нисколько не смущало и, завывая от ярости, они продолжали наседать.

Неожиданно людоеды отхлынули в сторону и, испуганно крича, бросились куда глаза глядят. Поляна мгновенно опустела.

Утерев пот со лба, Волына осмотрелся и тут же понял, что вызвало столь поспешное отступление его врагов. Из ближайших зарослей выбралось чудовище, получеловек-полусвинья. Глаза его горели зеленым пламенем, а из пасти торчали огромные клыки. Урча, оно двинулось на Андрюху.

— Привет, кореш! — спокойно поздоровался он. — Вовремя ты появился!

Чудовище удивленно заморгало.

— Я тут тебе пожрать приготовил, — предложил Волына, обводя рукой заваленную трупами поляну. — Давай, налетай!

— У-у-у, — захныкало чудище плаксивым детским голосом. — Ты нехороший дяденька! Я мороженого хочу!

Это было настолько неожиданно, что даже хладнокровный Волына опешил, удивленно разинув рот.

— Я к маме хочу, — пропищало страшилище и горько зарыдало.

Из кустов показалась принцесса, которая удивленно и внимательно присматривалась к монстру.

— Альберт?! — полувопросительно-полуутвердительно сказала она, и чудище, радостно захрюкав, кинулось к ней, моментально облизав с ног до головы.

— Тетенька Диана, — завывало чудище, — дай конфетку!

Монстр оказался не кем иным, как сыном короля Влада и племянником Дианы, наследным принцем Альбертом. От роду ему было пять лет. Принц отличался на редкость скверным характером, что, впрочем, было не очень заметно, поскольку его постоянно пороли. Однако несколько дней назад случилось несчастье. Отец поспешно уехал на поиски пропавшей сестры, забыв произвести над наследником престола необходимую процедуру, и тот немедленно проявил себя во всей красе.

Для начала он разбил фарфоровый сервиз, который был подарен на свадьбу его матери, королеве Анне, оборвал все розы в саду, затем, основательно извалявшись в грязи, забрался на стену замка и свалился с нее, благополучно приземлившись в кучу мусора. Усевшись там поудобнее, он принялся кидать разной дрянью в прохожих на дороге. В этот момент, на его беду, мимо проходила одна фея. Фея эта была в общем-то добрая, но в тот день у нее сильно болели зубы, и, когда дохлая крыса угодила ей в голову, она не на шутку рассердилась.

— Чтоб ты провалился, мерзкий свиненок, — в сердцах воскликнула фея, что принц и не замедлил сделать, очутившись в преисподней. Там он попался на глаза злобному черту Арнольду, который немедленно превратил его в жуткое страшилище и отправил обратно на свет божий пугать и пожирать людей.

К чести Альберта людоедом он не стал и все это время питался ягодами да сырыми грибами, отчего уже несколько дней страдал поносом.

— Какать хочу! — заключил свой рассказ наследный принц, и Диана повела его в кусты.

Волына тем временем развязал Митьку и разыскал коней с поклажей, которых людоеды приволокли с собой. Уже почти рассвело, когда путники наконец расположились на ночлег. Охрану можно было не выставлять, так как присутствие принца надежно защищало их от людоедов. Измученный полусонный Андрюха поддался на уговоры Дианы и обещал ей завтра же отправиться прямо в ад, чтобы снять злые чары с Альберта. Правда, в глубине души он считал, что нынешнее обличье подходит капризному принцу как нельзя лучше. Когда Волыну наконец оставили в покое, он с облегчением свалился на землю и мгновенно уснул. Митька незамедлительно последовал его примеру. Диане это удалось не сразу, так как Альберт все время хныкал, требуя рассказать сказку. Наконец уснула и она.

ГЛАВА 7

Проснувшись во второй половине дня, Волына отвел своих спутников обратно в гостиницу (причем при виде Альберта все постояльцы вместе с хозяином умчались в неизвестном направлении) и скрепя сердце отправился искать дорогу в ад, чтобы выполнить столь опрометчиво данное обещание. Ятаган он поменял на длинный прямой меч, которым владел гораздо лучше. Меч достался ему в наследство от одного из бежавших постояльцев.

Выехав за ворота, он позволил коню идти куда глаза глядят, справедливо полагая, что раз он не знает дороги, то все равно куда ехать. Ехали долго. Близился вечер. Пожилой коняга уныло брел вперед, старчески кивая головой и вяло отбиваясь облезлым хвостом от слепней. Дорога все время сужалась, а ветви обступивших ее деревьев норовили хлестнуть Андрюху по лицу. Было душно и жарко. В воздухе зудела мошкара. Когда уже начало темнеть, дорога неожиданно расширилась, и Волына выехал на небольшую поляну. Там стоял аккуратненький белый домик с голубыми ставнями. К нему вела присыпанная песком дорожка. На небольшой клумбе весело улыбались анютины глазки.

Рядом с домом Андрюха увидел его хозяйку. Это была красивая длинноногая женщина лет тридцати, с пышной, упругой грудью и роскошными каштановыми волосами, свисавшими почти до пояса. Она стояла на табуретке под огромным деревом, с веревкой на шее, другой конец которой был привязан к крепкому суку. Закрыв глаза и сложив руки на груди, красавица громко молилась: «Прости, о Господи, мой грех самоубийства, но не могу я больше жить на белом свете после содеянного. До конца жизни будет мучить меня ужас моего преступления, поэтому лучше я умру сейчас».

С этими словами она спрыгнула с табуретки, но вовремя подоспевший Волына перерубил веревку мечом, и женщина хлопнулась на землю, удивленно моргая глазами.

— Ты чего, подруга, — сказал Андрюха, спрыгивая с коня и помогая ей подняться на ноги, — совсем сдурела?

Но красавица вместо того, чтобы отблагодарить своего спасителя, разразилась слезливыми упреками. Она вопила все сильнее, пока наконец Волына, не сообразив, что это истерика, не наградил ее хорошей пощечиной.

Женщина мгновенно успокоилась, и Андрюха узнал, в чем дело. Это была та самая фея, в которую принц Альберт запустил дохлой крысой. Теперь она глубоко раскаивалась, что была столь жестока к бедному глупому ребенку, и, замученная угрызениями совести, решила покончить с собой.

Волына вкратце объяснил суть своего дела, и фея, окрыленная мыслью, что содеянное зло можно исправить, плача от радости, кинулась ему на шею. Несколько успокоившись, она рассказала, что знает, где находится дорога в ад, но идти туда далеко, поэтому лучше выходить с утра, а пока она предлагает блистательному рыцарю свой кров и скромный ужин. При этом фея улыбнулась столь очаровательно, что Андрюхины глаза замаслились, как у кота.

Фея, ее звали Инесса, проводила гостя в дом и кинулась к печи готовить ужин. Дом внутри оказался таким же чистеньким и уютным, как снаружи. Натертый воском пол ослепительно сиял, на окнах висели кружевные занавесочки, в углах стояли кадки с диковинными цветами, а скатерть на столе была столь белоснежной, что Волына долго не решался к ней притронуться. «Скромный ужин» оказался таким вкусным, что Андрюха, поедая его, рычал, как дикий зверь, и еле удержался, чтобы не вылизать тарелку.

После ужина сытый Волына разлегся на мягкой широкой кровати, сонно глядя на тлеющие в камине угли. На столе уютно горели свечи в серебряных подсвечниках, отбрасывая от стены причудливые блики. В воздухе пахло цветами и еще чем-то невыразимо приятным.

Постелив себе на полу, фея начала приготовляться ко сну. Она скинула платье и, оставшись в коротенькой, совершенно прозрачной рубашке, встала перед зеркалом, расчесывая волосы. При этом зрелище сон с Волыны как ветром сдуло. Он вскочил на ноги и схватил фею в объятия. Она прижалась к нему, тихонько смеясь. Тогда вконец потерявший голову Андрюха повалил Инессу на кровать и… но не будем смущать целомудренного читателя. Короче, они прекрасно провели время.

Рано утром фея накормила Волыну завтраком, который оказался еще лучше ужина, и они тронулись в путь. Вопреки тому, что утверждала вчера Инесса, дорога оказалась отнюдь не долгой: уже через час они вышли к огромной гранитной скале, в которой мрачно зияла чернотой угрюмая пещера. «Предъявляйте пропуск в развернутом виде» — гласила высеченная над ней огненными буквами надпись. Из пещеры ощутимо воняло серой…

— Вот, — испуганно прошептала фея, прижимаясь к Андрюхе. — Вот дорога в ад! Возьми этот амулет, — продолжала она, вешая ему на шею какой-то медальон на серебряной цепочке, — пока ты его носишь, черти будут принимать тебя за своего.

Затем она обвила руками его шею, надолго припав к губам. С немалым внутренним усилием оторвавшись от феи, Волына помахал ей на прощание и храбро вошел в пещеру.

В застекленной будке сидел рядом с вращающимся турникетом старый черт в вохровской фуражке. Он что-то корябал на бумаге, поминутно поправляя очки. Приглядевшись, Волына понял, что страж занят разгадыванием кроссворда.

— Подлый тип, торгующий блудницами, — бормотал старый черт, шлепая беззубым ртом. — Из семи букв, первая «с», шестая «е». — Ну надо же, — он в отчаянии поскреб когтями лысину. — Ну и придумают!

— «Сутенер», — вкрадчиво подсказал Волына.

— Су-те… — правильно, подходит, — восторженно закудахтал старик, что-то лихорадочно чиркая в своем кроссворде.

Затем, протерев очки, он удивленно уставился на Волыну.

— Вы бы и сами догадались, дедушка, — ласково пропел тот. — Простите, что я вам помешал!

— Какой вежливый молодой черт! — умилился привратник и неожиданно пустил слезу.

Принюхавшись, Андрюха понял, что страж уже изрядно нализался.

— А я вот тут сижу на мизерной ставке, начальство придирается на пенсию гонит, — заныл привратник, впервые за долгое время обретя благодарного слушателя.

— Точно, точно, — поддакнул Волына. — Не ценят у нас ветеранов!

Тогда окончательно разомлевший привратник разразился длинной речью. Были помянуты и жена-стерва, и зять-алкаш, и внуки-балбесы, и бессердечное начальство, и злокозненные сослуживцы. Под конец старый черт, разревевшись, поведал терпеливому Андрюхе об очередном повышении цен на водку.

— Вот вам, дедушка, — протянул ему Андрюха золотую монету. — Уж не откажите, выпейте за мое здоровье!

Затем он помахал привратнику рукой и нагло прошел сквозь турникет.

— Какой приятный молодой черт! — прошамкал старик, проводив взглядом Волыну и совершенно забыв о «пропуске в развернутом виде». Затем он воровато оглянулся и, не обнаружив поблизости начальства, достал из-под стола бутылку.

Пройдя по узкому коридору, Андрюха наткнулся на лифт и недолго думая нажал кнопку вызова. Старая, дребезжащая кабина спускалась долго, но в конце концов остановилась. Выйдя наружу, Волына оказался в подземном городе. Город располагался в громадной пещере, конец которой терялся где-то за горизонтом. Пещера была освещена мощным источником красноватого света под потолком.

На улицах царила оживленная суета. Мелькали взад-вперед роскошные экипажи, влекомые упряжками полуголых грешников. В экипажах важно восседали нарядные, сытые черти, судя по виду преуспевающие бизнесмены. Вдоль дороги выстроилась длинная цепь коммерческих палаток, где продавали все импортное: серу, жабьи кости, языки висельников и прочее. Все в красивых упаковках и по бешеным ценам. Около некоторых палаток крутились мускулистые личности в кожанках из драконьих шкур. Вдоль мостовой, на перевернутых ящиках, джинны и ифриты из южных районов ада продавали помидоры.

Возле гостиницы «Интердемон» крутились, предлагая свои услуги, раскрашенные валютные ведьмы. Высоко под потолком пещеры сверкал огненными буквами огромный лозунг: «Долой бюрократию, да здравствует демократия!»

Неожиданно на улице возникла суета, и все черти мужского пола кинулись врассыпную.

— Что стоишь, идиот, — ткнул Андрюху на бегу какой-то тип в потрепанной кожанке, — легавые наехали!

Не задавая лишних вопросов, Волына кинулся следом за неизвестным советчиком. Запыхавшись от быстрого бега, они нырнули в подворотню, и, как оказалось, вовремя. На улицу, завывая сиренами, ворвались запряженные грешниками крытые телеги с мигалками на крышах. Из них повыскакивали мускулистые черти в пятнистых комбинезонах и лихо заломленных беретах. Они молодецки избивали дубинками всех, кто под руку подвернется, затем заламывали руки и швыряли в кузов.

— Очередной рейд у них, — пояснил Андрюхе новый знакомый, тяжело дыша, — из новой компании по борьбе с мафией под кодовым названием «Арсенал». Ищут оружие и хватают всех подряд по методу бредня. Потом, конечно, отпустят, если ничего не найдут, но пока разберутся — все внутренности отобьют! Фу-уф! — вздохнул он с облегчением. — Вроде уехали, козлы!

Они выбрались на улицу. Внимательно приглядевшись к новому знакомому, Андрюха по сизому носу сразу определил его наклонности и недолго думая предложил «подлечиться». При этом он выразительно побренчал в кармане монетами, давая понять, что угощает. Как и следовало ожидать, черт воспринял предложение с бешеным энтузиазмом, и спустя несколько минут они уже сидели в коммерческой забегаловке, усердно хлебая отдающий сивухой напиток под названием «Чертовская».

Волынин знакомый, которого звали Сашкой, быстро захмелел, и хитрый Андрюха осторожно выспрашивал его о местной жизни. Сашка был раньше качком — охранником, но быстро спился и теперь работал грузчиком в коммерческом магазине, торгующем импортными тяжкими грехами и трикотажем из волос блудниц. Хозяин магазина был страшный сквалыга и постоянно задерживал зарплату, что было просто невыносимо в условиях инфляции.

— Я бы этого гниду Арнольда задушил собственными лапами! — подытожил пьяный черт свою речь и надолго припал к стакану.

— Арнольд, наверное, распространенное у вас имя! — осторожно спросил Волына.

— Какое там, — вяло отмахнулся Сашка. — Один на весь ад, сквалыга, аналогов не имеется!

— Вот он-то мне и нужен!

— Зачем? — удивился черт-грузчик.

— Чары снять, — туманно пояснил Андрюха.

— А, это запросто! — обрадовался Сашка. — Вся сила у него в рогах, как обломаешь их — все его колдовство сразу исчезнет.

Затем он высосал залпом услужливо поднесенную Волыной очередную бутылку «Чертовской» и, уткнувшись мордой в стол, забылся тяжелым сном.

Арнольд сидел у себя в магазине за кассой, предаваясь любимому занятию: считал доходы. Это был средних лет черт (от силы четыре тысячи лет), хлипкого телосложения, с масляными черными глазами.

— Денежки мои, деньжаточки, — любовно пришептывал он, цокая языком. У-тю-тю, мои хорошие!

Вокруг по магазину тенями бродили истощенные продавцы, которым Арнольд уже четыре месяца не платил зарплату.

— Деньжусеньки мои, день…

В это время чья-то сильная рука схватила Арнольда за рог и вытащила из-за прилавка.

Испуганно подняв глаза, Арнольд увидел перед собой здоровенного молодого черта, взгляд которого не предвещал ничего хорошего.

— Нету денег, нет! — испуганно залепетал Арнольд, вообразив, что пришли рэкетиры. — Я бедный, нищий черт, вконец разорился!

Между тем гость, не вступая в дискуссию, схватил его ручищами за рога и, резко рванув в стороны, обломал их.

— А-у-о!!! — завыл Арнольд. — Убили, погубили!

В этот момент в магазин зашли семь здоровенных чертей в серых мундирах и фуражках с красными околышами.

— Помогите, спасите! — завизжал Арнольд, размахивая лапками. Бандиты!!!

Стражи порядка, однако, не спешили вмешиваться, внимательно разглядывая Андрюху.

— Ты его знаешь? — прошептал один с нашивками сержанта, обращаясь к другому, с полосками старшины.

— Не-а, вроде не местный.

— Ты не из ребят Паленого? — осторожно спросил третий.

— Чего-чего? — не въехал Волына.

— А-а-а!!! - радостно завопили служители закона. — Это не местный! Хватай его для плану!

Отчаянно брыкающегося Андрюху — он, правда, успел подбить старшине глаз, а сержанту расквасил нос — скрутили, отлупили дубинками, защелкнули наручниками и закинули в «воронок», который мигом домчал его в отделение. Там Андрюху тщательно обыскали, отобрали меч и кулем закинули в вонючую камеру.

Железная дверь с лязгом захлопнулась.

ГЛАВА 8

Камера, три на четыре метра, была забита до отказа, и Андрюха с трудом нашел свободное место. В спертом воздухе воняло прогорклым табачным духом и свалявшейся шерстью немытых чертей. Слабая, засиженная мухами лампочка под потолком с трудом рассеивала окружающую темноту.

— Слышь, кореш, тебя за что замели? — толкнул Андрюху сосед справа.

— А кто его знает, сам не пойму! — невинно ответил тот, опасаясь стукачей.

— Понятно, в несознанку идешь, молодец! А мне вот шьют изнасилование огнедышащей драконихи, так она, падла, сама меня напоила, в пещеру затащила, а когда жениться отказался, мусорам сдала!

Сосед тяжело вздохнул и замолчал, погрузившись в невеселые думы.

— Слышь ты, новенький, ползи сюда! — услышал Андрюха хриплый наглый голос и, обернувшись, увидел здоровенного волосатого черта в наколках, по-видимому, заправилу в этой камере. Тот важно восседал на нарах у окна, собрав под себя все имеющиеся в наличии матрасы.

— Ты чо, сявка, не слышал! — рявкнул волосатый, — я здесь пахан!

Усмехнувшись, Волына подошел к говорившему и остановился в двух шагах, внимательно его разглядывая.

— Гони монеты, — требовательно сказал пахан.

— Какой ты пахан, фуфло! — процедил сквозь зубы Волына, сплевывая прямо под ноги волосатому. — Блатуешь в КПЗ перед фраерами, а на зоне моментом в петушатне[6] очутишься!

По тому, как забегали глаза «пахана», Андрюха понял, что попал в точку. Недолго думая, он сгреб волосатого за рога и изо всех сил треснул головой об стену. Тот слабо хрюкнул и сполз на пол, обливаясь кровью. Остальные черти радостно загоготали. Волына, важно усевшись на «паханское» место, орлиным взором окинул камеру. Все смотрели на него с безграничной преданностью.

— Ну ты, козел, — сказал он очухавшемуся «пахану», — ползи к параше, теперь там твое место.

Тот хотел что-то вякнуть, но Волына грозно занес кулак, и волосатый послушно засеменил на четвереньках в указанном направлении.

— Эй! — окликнул Андрюха черта, обвиненного в изнасиловании огнедышащей драконихи, — иди-ка сюда и обрисуй ситуацию в вашем гадюшнике. Я издалека прибыл, — пояснил он.

— Здесь два следователя, — начал тот, — капитан Вельзевулов и майор Люциферов. Вельзевулов пропойца и взяточник, с ним несложно договориться. А вот Люциферов… Говорят, в детстве его укусила канарейка, и с тех пор он пламенный борец с несправедливостью. Потом мама уронила его на асфальт с десятого этажа, и это предопределило его судьбу. Прославился он лет десять назад, пристрелив из базуки трехмесячного котенка, который убежал от хозяйки и пописал в песочнице. Когда газеты раздули этого котенка до размеров саблезубого тигра, Люциферов пошел на повышение. Потом началась борьба с мафией, и вот тут-то он развернулся во всей красе. Имя его теперь не сходит со страниц газет. Время от времени Люциферов рапортует о разгроме очередной группировки рэкетиров. Правда, все группировки остаются в целости и сохранности, да и попробуй он по-настоящему за них взяться, начальство ему мигом рога обломает. Поэтому хватают бедолаг вроде нас, шьют дело да отправляют в места не столь отдаленные…

В этот момент дверь с лязгом распахнулась. На пороге показались два здоровенных демона с тупыми мордами.

— Эй, ты, — рявкнул один из них, обращаясь к Андрею, — на допрос!

Его вытащили в коридор и мигом приволокли к обитой дерматином двери, на которой красовалась табличка с надписью: «Старший следователь майор Люциферов Д.М.»

В кабинете за огромным столом, заваленным бумагами, сидел толстый лысый дьявол в очках и с кривыми рогами. Все стены были завешаны диаграммами, на которых графически изображалось неуклонное понижение роста организованной преступности. Он покосился на Андрюху огненным взором борца за справедливость и снова уткнулся в бумажки. Прошло полчаса. Андрюха устало облокотился о стену, ожидая дальнейшего развития событий.

Неожиданно в коридоре послышались грохот, топот, стрельба, и в кабинет ввалились шесть автоматчиков в армейской форме. Во главе их важно шествовал тощий демон с погонами полковника, увешанный наградами, как новогодняя елка.

— Майор Люциферов! — с пафосом объявил он. — Именем нового патриотического правительства Преисподней вы арестованы как гнусный пособник предателей-демократов и джино-масонов! Увести!!!

Двое автоматчиков подхватили под руки ошалевшего Люциферова и потащили к выходу.

— Для начала тысячу лет карцера и каждое полнолуние душ из святой воды, а дальше решит суд, — бросил им вслед полковник.

— А это кто еще?! — брякнув медалями, резко повернулся он к Волыне, пронизывая его прокурорским взглядом.

— Политзаключенный, товарищ генерал! — мгновенно оценив ситуацию, фанатично вытаращил глаза Андрюха.

— Ну-ну, — смягчился демон. — Я пока полковник! За что попал?

— Барыге рога обломал, — рявкнул Волына, вытягиваясь во фрунт. Эксплуататору трудового народа!

— Хм, да! — окончательно размяк полковник. — Твои политические взгляды?

— Всегда готов! — Андрюха вытянулся еще больше.

— Молодец! — просиял вояка. — Родине нужны патриоты! — добавил он, отечески похлопывая Волыну по плечу. — Сегодня же явишься в военкомат и отправишься на убой, то есть я хотел сказать — на бой, — поправился полковник, — за спасение отчизны от власти паразитов-капиталистов и предателей-демократов, продавшихся иностранным разведкам!

— Слушаюсь, товарищ генерал! — преданно пролаял Волына, поедая начальство глазами.

— А вот тебе награда за заслуги перед новым патриотическим правительством! — объявил полковник и извлек непонятно откуда огромный медный диск на железной цепи, на котором, чтобы ни у кого не осталось сомнений в его предназначении, было выгравировано слово «медаль». Правда, то ли гравировщик был пьян, то ли неграмотен, короче, вместо «медаль», получилось «мидал».

Выпятив грудь, полковник торжественно повесил «награду» на шею Андрюхе.

— Служу родной Преисподней! — отчеканил тот, щелкнул каблуками и строевым шагом промаршировал в коридор.

Там он столкнулся со своим знакомым по камере, арестованным за изнасилование огнедышащей драконихи. У того на шее тоже висела «мидал».

— Привет, кореш, — обрадовался черт. — Политическим прикинулся?

Андрюха неопределенно хмыкнул.

— А я вот сумел доказать, что дракониха была капиталисткой и тайной джино-масонкой, недаром она, падла, коммерческую палатку имела! Но нам надо быстрее линять отсюда, пока опять власть не поменялась, — шепотом добавил черт, — такое здесь уже не в первый раз бывает.

Андрюха и сам придерживался подобного мнения. Не тратя даром времени, он выскользнул на улицу. Облик города переменился до неузнаваемости. Коммерческие палатки мистическим образом исчезли, а по улицам взад-вперед разъезжали танки. Огненный лозунг под потолком пещеры теперь гласил: «Долой предателей-демократов, да здравствует твердая рука!»

Мимо Андрюхи, под гавканье офицера, промаршировали колонны молодых чертей в защитной форме. Судя по несчастным лицам и затравленным взглядам, это были мобилизованные запасники. Офицер с завистью покосился на Волынину «мидал» и залаял еще сильнее:

— Раз-раз-раз-два-три, левой! Выше ногу, четче шаг, кретины!

Андрюха без особых приключений добрался до лифта и наконец выбрался на свет божий. «Мидал» он подарил ветерану-привратнику, который от радости чуть не свалился со стула.

— Уф!!! — с облегчением выдохнул Андрюха, опускаясь на землю невдалеке от выхода и сдергивая с шеи волшебный медальон, — умотали, проклятые!

Немного отдохнув, он вновь поднялся на ноги и направился к трактиру, где ждали его Диана с Митькой и расколдованный принц Альберт. Вдруг под ногами что-то блеснуло. Нагнувшись, Андрюха поднял с земли маленькую золотую статуэтку, изображавшую какого-то языческого божка. Божок был лыс, очкаст и стоял на золотой подставке, вытянув вперед руку и разинув рот. Видимо, толкал речь. Недолго думая, Волына обтер грязь со статуэтки и сунул в карман. Тут налетел черный вихрь, подхватил Волыну и куда-то потащил.

ГЛАВА 9

Спустя некоторое время он очутился в огромном зале. Зал был абсолютно пуст, если не считать высокой трибуны в дальнем его конце. На трибуне стояли микрофон и графин с водой. Больше там ничего не было. На стенах висели лозунги, написанные непонятными письменами. Оглядевшись по сторонам и не обнаружив ничего похожего на стул, Андрюха собрался было усесться на пол, как вдруг прямо из воздуха появилось мягкое кресло. «Ну, дела», подумал Волына, устраиваясь поудобнее.

— Эй, как тебя там, — крикнул он в пустоту, — может, и пожрать есть?

Тут же перед ним возник небольшой столик, уставленный разнообразными закусками. Андрюха с жадностью накинулся на еду. Насытившись, он удовлетворенно похлопал себя по животу и развалился в кресле, положив ноги на стол.

— Ну, а как насчет выпить? — окончательно обнаглел Волына. В тот же момент кресло со столиком исчезли, и Андрюха хлопнулся задом о каменный пол.

— Алкоголь — это зло, трезвость — норма жизни! — изрек начальственный голос, и на трибуне материализовался его обладатель, в котором Андрюха с удивлением узнал того самого божка, изображение которого подобрал недавно.

— На первый раз я прощаю вас, молодой человек, — сказал божок, вновь сотворя кресло. — Но в дальнейшем…

— Ладно, ладно, я пошутил, — пробурчал Волына, с некоторой опаской усаживаясь вновь.

Очкастый божок пронизал Волыну рентгеновским взглядом и ухватился за микрофон.

— Переход к рыночным отношениям, — откашлявшись, начал он, — должен сопровождаться формированием, значить, многоукладной экономики с первостепенным значением коллективных форм племенной собственности…

— Эй, эй, подожди! — замахал руками Андрюха. — Может, объяснишь сперва, что все это значит?

Подавившись фразой, очкастый надолго замолчал.

— Широкие массы имеют право на гласность, — наконец произнес он в раздумье. — Я бог Птибурдук.

— Ну уж! — скептически усмехнулся Волына.

— Ну, может, не совсем бог, но почти, — слегка смутился очкастый и поспешно добавил: — Но я не терплю подхалимов, поэтому называй меня просто — товарищ Птибурдук!

— Если мы, массы, имеем право на гласность, валяй все сначала! безапелляционно отрезал Андрюха.

Птибурдук несколько помялся и начал свой рассказ. Он был божком небольшого племени дикарей, унаследовав это место после целой плеяды предшественников. Первый из них по имени, Леонард, сверг старых богов, предал их лютой смерти и возвестил о создании рая на земле. Правда, не все прошло гладко, и в племени разразилась междоусобица, причем часть его погибла, а часть ударилась в бега. Так или иначе, Леонард утвердился, но поцарствовать не успел, так как вскоре помер от некой загадочной болезни (от какой именно, Птибурдук наотрез отказался объяснить). В наследство потомкам Леонард оставил обширную библиотеку своих изречений. Затем к власти пришел Мардук, бывший жрец Леонарда.

Мардук железной рукой принялся внедрять в жизнь заветы Леонарда, «как он их понимал», — поспешил добавить очкастый, — а также свой культ. Мардук был очень подозрителен и, искореняя измену, уничтожил половину племени, а также почти всех жрецов Леонарда.

Тут Птибурдук утер скупую слезу.

В конце концов Мардук тоже помер, обпившись кровью. Затем, после длительных передряг, власть захватил Нибур, в прошлом приближенный Мардука. Он развенчал культ своего предшественника, повыпускал из тюрем остатки племени и возвестил о возвращении к леонардовским принципам правления и скором построении долгожданного рая. Для достижения этой цели он начал выращивать бананы и кокосы на всех пригодных для посева землях. О том, что они могут расти только в тропиках, он как-то не подумал. Вскоре Нибура подсидел его жрец Мараз, и начался период застоя. Больше всего Мараз любил почести и восхваления. При нем махровым цветом расцвели воровство и взяточничество среди жрецов, а простые дикари пили горькую и бездельничали. Мараз правил долго, безбедно, но под конец так увешал себя украшениями, что задохнулся под их тяжестью. После его смерти началась грызня за власть, быстро сменили друг друга два божка, один из которых помер от болезни, а другой от старости, и, наконец, к власти пришел Птибурдук.

Птибурдук объявил о перестройке, плюрализме мнений и возвращении к истинно леонардовским принципам. Затем он с пылом взялся проводить реформы. Основой всех основ он считал трезвость — тут Волына осторожно потрогал ушибленный зад и поморщился, — а поэтому разломал винную лавку, вырубил виноградник. Тогда дикари стали гнать самогон из бледных поганок и коровьего дерьма, в результате чего их численность еще более сократилась.

А затем… Тут Птибурдук замолчал, впав в меланхолию. Дальнейшие расспросы не дали толку. Волына понял только, что Птибурдук остался теперь без почитателей, но куда подевались дикари, так и не выяснил. Когда Андрюха поднял золотую статуэтку, вконец отчаявшийся божок понял, что обрел шанс. Он моментом перенес Волыну в измерение, в котором обретался, и решил сделать из него своего последователя. В Андрюхины обязанности входило слушать Птибурдуковы речи и время от времени, плюрализма ради, дискутировать с ним по вопросам перестройки дикарской экономики, но при этом не зарываться.

— А то смотри у меня! — божок нахмурился и сверкнул очками.

За это Птибурдук обещал Волыну поить, кормить и всячески ублажать.

Закончив объяснения, очкастый, не дожидаясь согласия, откашлялся и вцепился в микрофон. Сперва Андрюха добросовестно пытался слушать, но потом не выдержал и заснул.

Проспал он долго и, открыв глаза, почувствовал себя бодрым и совершенно отдохнувшим.

«Наш курс на построение правового племени остается неизменным, но он, значить, может быть реализован только в том случае…» — продолжал бубнить Птибурдук, утирая пот со лба.

— Эй, хорош на сегодня, — крикнул Андрюха, — где обещанный ужин? Это плюрализм, — пояснил он рассерженному божку.

— Плюрализм? — задумался тот, — тогда ладно. Заседание переносится на завтра, — объявил Птибурдук и сотворил ужин.

Последующие дни Андрюха только и делал, что ел, спал, убаюканный речами Птибурдука, и думал, как отсюда смотаться.

Однажды, когда выдохшийся Птибурдук задремал, уткнувшись носом в трибуну, Волына обследовал зал, но безрезультатно. Здесь не было ни окон, ни дверей, только сплошные стены, покрытые лозунгами. Тогда он смирился с судьбой. В конце концов, божок добросовестно выполнял свои обязательства по кормлению Волыны. Раздражало, правда, отсутствие женщин и выпивки, но здесь ничего нельзя было поделать: женщин взять было неоткуда, ведь все дикари куда-то исчезли, а при слове «выпивка» Птибурдук багровел и моментально выдергивал из-под Андрюхи кресло. Когда зад его превратился в сплошной синяк, он решил, что данную тему лучше пока не трогать.

Зато в остальном Андрюха наглел все больше. Теперь он жрал исключительно черную икру, омаров, устриц и черепаховый суп. По вечерам он требовал сауну, массаж и музыку. С последним возникали некоторые затруднения, так как петь было некому, но в конце концов Птибурдук научился довольно сносно исполнять «Таганку», которой в общем-то и ограничивались музыкальные запросы Андрюхи.

От обжорства и полного безделья Волына разжирел. Теперь он дни напролет пролеживал в своем кресле, водрузив ноги на стол, лениво размышляя, что бы такое заказать на обед.

К утру шестого дня случилось непредвиденное. Птибурдук как обычно толкал речь, на этот раз о плюрализме мнений. Сквозь дремоту Андрюха услышал знакомое слово, и неожиданно в нем пробудилась совесть. По условиям договора, он должен был время от времени дискутировать с Птибурдуком, но, занятый всецело сном и обжорством, не удосужился до сих пор этого сделать.

«Бедняга, — подумал растроганный Волына, — он так старается для меня, а я — свинья неблагодарная! Ведь он небось жить не может без дискуссий!»

— Эй, — окликнул он Птибурдука, — я не согласен!

Собственно, Волына сам не знал, с чем он не согласен, поскольку речь не слушал, но решил сделать приятное кормильцу.

— Что? — нахмурился Птибурдук, поперхнувшись фразой. — Что ты сказал, смертный?!

— Не согласен! — повторил Волына, героически борясь со сном.

— Почему!!!

— Не согласен, и все, — пробубнил Андрюха, клюя носом.

В зале неожиданно загремел гром, полыхнули зарницы. В воздухе запахло озоном.

— Андрей, ты не прав! — взревел божок, сверкая очками.

— Прав! — нахально заявил Волына, решивший, что это и есть дискуссия.

Тогда Птибурдук засветился весь синим пламенем и простер руки. С кончиков его пальцев слетали молнии.

— Вон!!! — заревел он голосом разгневанного Зевса.

В зале завыл ветер, закружился черный вихрь, и Волына почувствовал, что куда-то проваливается. Спустя мгновение он больно шлепнулся многострадальным задом об пол трактира, прямо перед пораженной Дианой, которая в этот момент горько оплакивала своего пропавшего принца.

ЭПИЛОГ

Спустя два дня Андрюха со своими спутниками благополучно прибыл в замок короля Влада. Путешествие отравлял лишь расколдованный принц Альберт, постоянно нывший и требовавший мороженого. В замке спасителя Тмутараканского королевства благородного рыцаря Волыну ждал роскошный прием, закончившийся грандиозной попойкой. Промежду делом король Влад предложил Волыне руку своей сестры, и тот спьяну согласился. В бесчувственном состоянии Андрюху поволокли под венец, а протрезвев, он с удивлением узнал, что является теперь мужем Дианы. В качестве свадебного подарка ему были пожалованы замок, земли и титул герцога Урюпинского. Сообразив, что сделанного не воротишь, Андрюха смирился с судьбой и заделался заправским аристократом: пировал, охотился, а иногда сражался со случайно забредшим драконом. В свободное время он порол сына, принца Антона, который по характеру мало чем отличался от своего двоюродного брата Альберта.

Первое время Андрюха упорно именовал свой замок «хатой», а королевскую стражу «мусорами», но под воздействием утонченных придворных, а также Дианы, которая в замужестве оказалась отнюдь не такой кроткой, как в девичестве, мало-помалу отказался от блатных замашек. Иногда он осторожно интересовался у окружающих, не появился ли беглый Дракула и, услышав отрицательный ответ, тихо ругался.

Примечания

1

Имеется в виду дьявол.

2

Волына — на уголовном жаргоне означает — пистолет. (Здесь и далее примечания автора.)

3

Пассивный гомосексуалист.

4

Согласно поверьям, вампиры боятся чесночного запаха.

5

Классическая стойка карате. Используется, как правило, для тренировочных целей. В настоящем бою малоэффективна.

6

Специально выделенное место в бараке, где живут изнасилованные зэки.

Content

Деревянко Илья
Последняя надежда

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ЭПИЛОГ

Примечания