Кендалл Райан

Сравнять счет

© Copyright © 2019 by Kendall Ryan

В оформлении макета использованы материалы по лицензии ©shutterstock.com

© Н. Болдырева, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Плейлист

«Trouble«– Cage the lephant

«It’s Been Awhile» – Staind

«Leila«– Miami Horror

«You’re Somebody Else» – Flora Cash

«Human» – Rag’n’Bone Man

«Love Syndrome» – Enamour

«Him and I» – G-Eazy and Halsey

Глава 1

Раз, два, три, продано

САРА

Пятьсот долларов – приличная сумма.

Я легко могла бы потратить эти деньги на замшевые сапоги песочного цвета, на которые смотрела весь последний месяц, но я пока не придумала, с чем буду их носить. Или можно было бы купить билеты куда-нибудь, где тепло, и взять отпуск, в котором я отчаянно нуждаюсь со своей девяносточасовой рабочей неделей в юридической конторе. Еще я могла бы положить эти деньги на отдельный банковский счет и получать с них проценты.

Но сегодня я поставила себе лимит в пятьсот долларов, чтобы провести вечер с одним из самых сексуальных мужчин Сиэтла.

Прежде чем вы представите себе что-нибудь этакое, нет, я не об этом.

Каждый год наша группа резервирует столик на благотворительном аукционе, проводимом некоммерческой организацией, в которой работает моя подруга Обри. Девушки в восторге от возможности надеть вечерние платья, а парням нравится, что они могут пить пиво «ради дела».

Сегодня будет третий год подряд, как мы посещаем это мероприятие, и впервые некоторые игроки «Ледяных ястребов» добровольно выставили себя на аукцион. Тедди, Оуэн и несколько игроков второго и третьего составов, которых я с трудом узнаю вне ледовой арены, – все этим вечером одеты с иголочки, у каждого к лацкану приколот значок «Ваш будущий партнер по танцам», указывающий на то, что сегодня они выставлены на аукцион.

И еще кое-что новенькое в этом году. Я впервые позволила себе участвовать в аукционе. С тех пор, как меня начали рассматривать в качестве кандидата в партнеры юридической фирмы, где я трудилась с момента окончания колледжа, работа стала невыносимой. Конечно же, возросшая ответственность означала возросшее количество рабочих часов, так что моя социальная жизнь практически сошла на нет.

Почему бы не потратить часть кровно заработанного на кого-то высокого, темноволосого и не постоянного, чтобы немного расслабиться? В конце концов, это все пойдет на благотворительность. А если несколько коктейлей и медленный танец приведут к чему-то большему? Признаюсь, я тут ради этого. Я так давно не наслаждалась мужской компанией.

– Привет, Бекка, как думаешь, у меня есть шанс заполучить сегодня свидание с Оуэном? – спрашивает Джастин Бекку, вскидывая брови, та в ответ лишь закатывает глаза.

– Лучше уж ты, чем одна из этих фанаток, – наполовину фыркает, наполовину смеется она. – Боюсь, в середине медляка мне придется отдирать от задницы моего парня руки какой-нибудь дамы средних лет.

Оуэн ободряюще сжимает руку Бекки:

– Не беспокойся, детка. Завтра ты продолжишь встречаться со мной бесплатно.

Этот идиотский комментарий вызывает у Бекки лишь слащавую улыбку, и я раздраженно вздыхаю. Эти странные влюбленные!

Джастин делает глоток пива и поворачивается к Тедди, который яростно набирает что-то на телефоне:

– Как насчет тебя, ТиКей? Ты готов? Думаешь, я смогу прихватить тебя на вечерок?

Тедди Кинг – стена мускулов в шесть футов и три дюйма, с темными вьющимися волосами и очаровательными зелеными глазами едва поднимает взгляд от телефона. Он висит в нем уже несколько часов, и, честно говоря, это несколько раздражает. Этот вечер должен был стать веселой вечеринкой с друзьями, а не шансом зависнуть в социальных сетях.

– Никак не можешь выбрать новую фотку для своей страницы, Тедди? – нахально спрашиваю я, а потом отпиваю водки с содовой из своего бокала.

Я не из тех, кто упускает возможность подколоть его. Мы друзья, без сомнений, а еще у нас есть своя история, которую я предпочитаю не вспоминать, отпуская в его адрес как можно больше язвительных комментариев. Тедди зло стучит пальцами по экрану телефона. Я по опыту знаю, каковы эти пальцы… как их прикосновения отдаются гулом в моем теле, но сегодня эти сильные руки меня не коснутся.

– Я разбираюсь тут кое с чем, – он крепче стискивает телефон и опускает его, пряча под столом, как будто не хочет, чтобы кто-то увидел, что в нем. Обычно Тедди сразу же огрызается на подобные фразочки, но этим вечером он смотрит на меня со смесью разочарования и тревоги во взгляде.

Я напрягаюсь и откидываюсь назад, оставляя его в покое. Однако чувствую, что что-то не так.

Это не в характере Тедди – быть таким замкнутым, особенно на подобном мероприятии. Обычно он такой веселый, шутит с товарищами по команде, рассказывает забавные истории и смеется. Что бы у него там ни случилось, должно быть, это серьезно.

Какая-то часть меня хочет спросить его, что стряслось, но его взгляд уже снова сосредоточен на экране, так что я оборачиваюсь к сцене. Кто-то только что выторговал себе вечер с квотербеком «Сиэтл Сиренс», и я чувствую легкий укол ревности от того, что не поборолась за этого аппетитного мужчину. Его широкие плечи просто восхитительны в облегающем темно-сером смокинге. Не могу сказать, что отказалась бы сжимать их, катаясь на нем всю ночь напролет.

Что тут скажешь? Я помешана на спортсменах. В юридической школе я все время проводила в библиотеке, окна которой выходили на футбольное поле, и с тех пор мне нравятся мужчины, которые знают, когда играть по правилам, а когда их нарушать. Мускулы, конечно же, тоже имеют большое значение. Как и выносливость. Но есть что-то в этом блеске их глаз, в духе соперничества, который никогда не покидает их полностью. Это так заводит в спальне.

Вот где я должна хранить свою привязанность к спортсменам: в спальне, ни больше, ни меньше. Знаете ли вы, что бывает, когда пытаешься совместить девяносточасовую рабочую неделю юриста с безумным графиком спортивных тренировок и постоянными разъездами? Я тоже не знаю. Но уверена – это настоящий кошмар. Вот почему последний год или около того моя романтическая жизнь не покидает пределов спальни.

Может быть, все изменится, когда я стану первой женщиной-партнером в своей юридической фирме, но пока мне приходится что-то доказывать в офисе, единственные серьезные отношения, которые я себе позволяю, – это отношения с рабочей папкой «Входящее». Я предана делу – это факт.

Следующим на сцену выходит защитник «Ледяных ястребов», которого команда приобрела в этом году. Я обменялась с этим парнем всего парой десятков слов, но костюм на нем сидит прекрасно, так что минуту я подумываю о том, чтобы принять участие в аукционе. У меня есть деньги, которые я готова потратить, и я убью этим двух зайцев: помогу голодающим детям и, возможно, получу пару оргазмов не от вибратора.

«Нет, нет и нет. Подумай, прежде чем губить себя, Сара».

Могу лишь представить, какие разговоры ведутся в раздевалках «Ястребов», а подробности своей сексуальной жизни я бы предпочла держать как можно дальше от этих ребят. И так уже один из игроков знает слишком много о моих предпочтениях в постели.

Толпа вежливо аплодирует, когда защитника продают с аукциона маленькому мальчику и его маме, которым, кажется, не терпится получить автограф. Так мило.

Обри, прекрасно справляющаяся с ролью ведущей этого вечера, переворачивает листы и берет следующую карточку.

– Далее, – говорит она, – следует Оуэн Пэриш, вратарь наших «Ледяных ястребов».

Толпа громко гудит, улюлюкая и крича, приветствуя всеми любимого звездного вратаря.

Когда Оуэн встает, чтобы выйти на сцену, Бекка подскакивает на месте и вскидывает руку, выкрикивая свою ставку в сто долларов. Кто-то немедленно перебивает ее, и уже через пару минут цена Оуэна поднимается намного выше четырехсот долларов. Бекка прекращает борьбу и садится на свое место, ворча и скрестив руки на груди, а Оуэна в итоге продают почти за тысячу долларов.

– И все это лишь для того, чтобы потанцевать с «королевой бала»? – смеется Элиза. – Нужно показать всем этим дамам видео с рождественской постановки в начальной школе, где он играл овцу. То, как он боднул ангела во время танцевального номера, заставило бы их потребовать деньги назад.

– Звучит ужа-а-а-асно, – блеет Джастин, заставляя расхохотаться весь столик, включая Бекку.

– Кстати, об ужасах, – шепчет Тедди так тихо, чтобы его услышала только я. – Мы можем поговорить? У нас тут кое-что стряслось.

Я хмурю брови, меряя его взглядом.

«Мы? У нас?».

Я и Тедди не «мы» аж со времен колледжа. И даже тогда – недолго. Один семестр мы делили конспекты занятий и оргазмы, прежде чем решили, что нам лучше остаться друзьями. Это было настолько мимолетно, что мы даже не рассказали друзьям. Что могло заставить его вновь говорить о нас «мы»?

– Сейчас? – шепчу в ответ, вытаращив глаза. – Это срочно?

Он уверенно кивает:

– Я бы сказал, суперсрочно.

Я оглядываю бальный зал отеля, в котором мы находимся, в поисках места, где мы могли бы поговорить наедине. Если не выходить из зала, вариантов не много. Похоже, придется импровизировать.

– К бару. Сейчас, – шепчу я.

Я громко жалуюсь на то, что моя водка с содовой слишком разбавлена, и иду к бару. Через несколько секунд Тедди встает, чтобы присоединиться ко мне.

Пока он идет в мою сторону, я не могу удержаться и не окинуть взглядом его великолепную фигуру. Не буду врать, он сексуальнее греха. В этом отлично сидящем смокинге прекрасно видны все его мускулы. Я мысленно ставлю «пять» той Саре из колледжа за ее вкус в партнерах для секса.

– Что происходит? – спрашиваю я, когда он усаживается на место рядом, уголки его пухлых губ хмуро опущены.

– Я только что получил очень угрожающее письмо. – Зеленые глаза Тедди полны тревоги. – Думаю, кто-то пытается шантажировать меня. А это значит, мне, вероятно, потребуется чертовски хороший юрист, так ведь?

– Не вероятно. Определенно. Думаю, я знаю хорошего юриста, – поддразниваю я, указывая на себя. Это была попытка разрядить атмосферу, но беспокойство из взгляда Тедди никуда не уходит, поэтому я возвращаюсь к проблеме: – На какого рода шантаж они намекают?

Он не успевает ответить, поскольку нас прерывает Обри, продолжающая выполнять свои обязанности ведущей:

– Этим вечером на нашем аукционе выставлен еще один кандидат для свидания. Последний красавчик-хоккеист этого вечера – Тедди Кинг.

Тедди вздыхает.

– Вот и моя очередь, – он натягивает беззаботную улыбку, приглаживает свои темные волосы и поворачивается к сцене.

Надеюсь, остальные гости не видят, насколько его улыбка фальшивая, так, как я. О чем бы ни было это письмо, оно сильно его встревожило.

Наблюдая за Тедди на сцене, я мысленно составляю перечень его качеств. У него тело атлета, это точно. Высокий. Широкие плечи. Узкая талия. Волосы слегка растрепаны от того, что он зачесывает их пальцами, но это странно мило. Обычно в его глазах пляшет игривый блеск, а улыбка говорит о том, что он готов пошалить, но сегодня его взгляд мрачен. И я понятия не имею, что могло так на него повлиять.

– Начнем торги с двух сотен?

Сразу же делают ставку, потом еще и еще одну, пока стартовая цена не доходит до пятисот долларов – максимального бюджета, который я установила для себя на сегодня. Но я упустила возможность побороться за квотербека, отвлекшись на Тедди, пока мы сидели у бара. Что ж, кажется, теперь я могу избавить его от необходимости фальшиво улыбаться.

– Тысяча долларов, – я поднимаю руку, едва узнавая свой голос.

«Черт возьми, я действительно только что сделала это?»

Все за нашим столом оборачиваются и бросают на меня ошарашенные взгляды, я с трудом сохраняю бесстрастное выражение лица.

Какого черта я выкладываю тысячу за разговор с Тедди, который, очевидно, состоится в любом случае? Может быть, потому что он сказал, будто это суперсрочно? Может быть, дело в этом беспокойстве в его голосе? Учитывая размер моей ставки, надеюсь, он не преувеличивал.

– Раз? Два? – Обри окидывает взглядом зал. – Продано за тысячу долларов моей подруге Саре Доусон, – она улыбается мне со сцены.

Тысяча долларов. Вдвое больше моего бюджета на партнера для свидания, прямо противоположного тому, которого я хотела заполучить этим вечером. Этот человек должен мне по-крупному, буквально – тысячу долларов.

Я приподнимаю подол своего атласного красного платья, чтобы не споткнуться на каблуках, пока поднимаюсь на сцену, где вот-вот заберу свой «приз». Тедди Кинг, известный как ТиКей, известный как мой приятель по колледжу, на которого я только что потратила тысячу, и хорошо бы – по о-о-очень веской причине.

Когда другие пары – победительницы аукциона и их «призы» – выходят на танцпол, я замечаю Оуэна с кокетливой женщиной лет сорока и Бекку, которая на небольшом расстоянии наблюдает за ними, словно ястреб. Несколько других парней раздают автографы каким-то подросткам, и Элиза поздравляет Обри с ее потрясающей работой ведущей. Все отвлеклись, давая нам с Тедди возможность ускользнуть и уладить ситуацию с шантажом.

– Спасибо, что выкупила меня, – говорит Тедди, зачесывая пальцами волосы, пока мы выскальзываем из бального зала в соседний конференц-зал. Там, конечно же, пусто: лишь большой стол для совещаний и полдюжины кресел на колесиках. – Я боялся, что буду выглядеть, как игрок со скамейки запасных, если Оуэна выкупят за большую сумму.

– Я беспокоилась не о твоем эго, – говорю я, запирая за нами дверь. – Куда больше меня интересует эта ситуация с письмом.

Улыбка сходит с лица Тедди:

– Да, насчет этого. Отправитель говорит, что они взломали мое облако. И получили в руки некое видео, которое угрожают обнародовать.

Я хмурю брови:

– Какое видео?

На мгновение повисает молчание, Тедди сглатывает, глаза его многозначительно прищуриваются:

– То видео.

Два слова. Этого достаточно, чтобы я побледнела.

Я удерживаю себя на ногах, одной рукой опершись на стол для совещаний, пока не опускаюсь в кресло. То видео? Это невозможно. Это, должно быть, какая-то дурацкая шутка. Водка с содовой скисает у меня в животе.

– Я не понимаю. В колледже мы удалили все копии этого видео.

Тедди склоняет голову, сунув кулаки в карманы:

– Да, я знаю… Но, возможно, знаешь ли, я сохранил одну копию для себя… из сентиментальных соображений.

Грудь сжимается, когда в легких кончается воздух.

– Какого черта ты это сделал?

– Я знаю, мне жаль. Это моя вина. – Звучит искренне, но, когда он поднимает на меня взгляд, в его лице заметен намек на неуверенность. – Просто… знаешь, это было круто. Это было мое первое и единственное домашнее порно, Сара. Я не мог просто удалить его.

«Ты серьезно?!»

Не будь у меня такого хорошего самоконтроля, я бы уже задушила его ремешком своей сумочки. Много лет назад Тедди поклялся мне, что все следы этого видео были стерты, уничтожены, чтобы никто его больше не увидел. И теперь какой-то жуткий хакер наложил на него свои грязные лапы и угрожает обнародовать? Как быстро оно разлетится по веб-сайтам всего мира?

Это полностью нас уничтожит.

Мое сердце колотится о ребра, и хочется врезать по чему-нибудь кулаком.

Должно быть, из ушей у меня идет пар, потому что Тедди начинает сыпать бесконечными извинениями:

– Послушай, Сара. Мне жаль. Мне так чертовски жаль. Я не хотел вот так предавать твое доверие. Я думал, это никогда не всплывет.

Клянусь, я слышу, как бешено стучит в венах пульс, но вскоре понимаю, что это стук в дверь.

– Эй, любовнички, – зовет знакомый голос. Оуэн. – У меня есть для вас кое-что. – Он подсовывает под дверь нечто маленькое и серебристое. Презерватив.

Просто чудесно. Теперь наши друзья считают, что у нас перепих.

И если мы не сможем остановить этого жуткого компьютерного гения, сунувшего нос в облачное хранилище Тедди, скоро у них будут видеодоказательства.

Глава 2

Тут жарко?

ТЕДДИ

Скрытое напряжение, полное необузданной сексуальности, вспыхивает между нами. Я встречаюсь взглядом с Сарой, и шесть тысяч эмоций разом захлестывают меня.

Я чувствую себя самым большим мудаком в мире. Нет, я и есть самый большой мудак в мире.

Мало того, что мое дурацкое решение сохранить копию этого чертовски горячего домашнего порно поставило под угрозу будущее Сары, но я, по сути, только что признал тот факт, что многие годы регулярно дрочил на него. И учитывая то, что последние семь лет у нас были строго платонические отношения, я знаю, что наверняка застал ее этим врасплох.

Горжусь ли я тем фактом, что регулярно дрочу на воспоминания о нашем перепихоне? Нет. Это хоть раз остановило меня? Не-а.

Твою мать, я и правда мудак.

Я много чего знаю о женщине, стоящей передо мной. Она забавная. Умная. За словом в карман не лезет. Обалденный адвокат. Но есть и другое… И, к сожалению, то, что засело у меня в мозгу, сейчас никак не может помочь в сложившейся ситуации. Еще в колледже она специализировалась на политологии и… скачках верхом на моем члене. Правда только на первом курсе. После этого мы успешно перешли во френдзону – что кажется маленьким чудом, учитывая ту химию, что искрила между нами. Не знаю, что помогло бы забыть яркие воспоминания о том, как я врезаюсь в нее сзади.

Ее розовый ротик приоткрывается, и она то ли стонет, то ли вздыхает. Это возвращает меня прямиком в ту ночь, когда все изменилось.

К тому времени мы, познакомившись на лекции по менеджменту, уже общались пару месяцев. Она привлекла меня с первого дня. Но я был полностью загружен учебой и играл в хоккей в команде колледжа, и, когда она проговорилась, что ищет постоянства лишь со своим вибратором и учебой, я решил даже не думать о каких-либо отношениях. Она была умной, хорошенькой и забавной… но у меня не было времени на девушку, так что мы решили быть просто друзьями. Но однажды ночью все изменилось.

Было поздно. На улице стемнело. Мы боролись за пульт дистанционного управления на кровати в моей общежитской комнате в день после окончания сессии. Она оказалась у меня на коленях, ее бедра прижались к моим, и для моего либидо это стало концом игры. Я не мог этого скрыть. Она почувствовала, как мое тело отреагировало на нее, потому что застыла в моих объятиях, ее рот удивленно приоткрылся.

– Прости, – хрипло извинился я, потянувшись вниз, чтобы все-таки попытаться скрыть эрекцию, нарастающую в моих спортивных шортах.

Взгляд Сары встретился с моим, затем – ненадолго опустился к моим губам. Она не слезла с моих колен и не оттолкнула меня, как я ожидал. Вместо этого она кокетливо прикусила губу, обнажив идеально ровные белые зубы, и уставилась на меня.

– Прости за что? – в ее голосе звучали игривые нотки. Она же догадывалась, так ведь?

Я откашлялся, мечтая, чтобы эрекция сошла на нет.

– За то, что возбудился. На моих коленях – горячая цыпочка, если ты вдруг не заметила, – ответил я, пытаясь разрядить атмосферу.

– Да? – застенчиво переспросила она, все еще разглядывая меня так, словно я – самое очаровательное создание в мире. – Я тебя возбуждаю, ТиКей?

Ее губы дрогнули в улыбке, пока она ждала ответа.

Мне было крайне неловко и непривычно. Ее наглая уверенность, ее прямота – это было слишком для двадцатиоднолетнего юнца. Я привык к робкой возне в темноте, поцелуям украдкой и быстрым связям, заканчивавшимся, не успев начаться. Весь этот разговор был похож на прелюдию, и возбудил меня больше, чем когда бы то ни было. А она даже пальцем меня не тронула.

Ее вызывающий взгляд придал мне храбрости, так что я качнул бедрами – всего лишь раз – позволив ей почувствовать его и ответ на ее вопрос:

– Я думаю это – чертовски большое «да», тебе не кажется? – Когда она снова открыла рот, я испугался, что перегнул, так что пробормотал: – Но мы же – друзья. Так что, как я и сказал, прости.

Она склонила голову на бок:

– Мы друзья, но… Я люблю секс. Ты любишь секс. Это прекрасная форма аэробики. Не говоря уже о снятии стресса.

Я нервно сглотнул. Предлагала ли она то, о чем я думал, или нет?

Не может быть, чтобы мне так повезло.

– Почему бы нам не потрахаться и не решить эту проблему? – сказала она вызывающе, взгляд ее голубых глаз был озорным и немного коварным.

Я был уверен, она шутит. Наверняка шутит. Но я ошибся.

Вот так она впервые оказалась в моей постели обнаженной.

Сара была такой спонтанной, такой веселой, и любила секс так же сильно, как я. После того первого раза он стал регулярным. Мы не могли насытиться друг к другом, встречались всякий раз, как появлялось свободное время: после занятий, поздно ночью, однажды – даже в библиотеке.

Как-то вечером я озвучил свое спонтанное желание снять нас на видео и стал ждать, когда она откажется от этой идеи. Вот только она не отказалась. Когда в ее глазах появился кокетливый блеск, я начал умолять, и она рассмеялась.

– Пожалуйста. Кроме нас это никто не увидит, – обещал я, прижимая ее к постели собственным телом.

Она все еще улыбалась, когда я сказал ей, что это поможет мне пережить лето и подарит что-нибудь на память о ней. Через несколько дней она уезжала, чтобы вернуться домой, в городок, расположенный в нескольких часах езды, где у нее была назначена летняя стажировка в юридической конторе.

– Не покажешь никому из членов команды? – спросила она, вглядываясь в мои глаза.

– Боже, нет, – заверил я. – Это будет лишь для наших глаз. Обещаю.

Между нами не было ничего серьезного, но мы были моногамны, и я бы никогда ни с кем не поделился чем-то настолько личным… не говоря уже о моих болтливых товарищах по команде.

Это было все, что ей требовалось, потому что после она помогла мне настроить камеру телефона, чтобы запечатлеть нас под лучшими – самыми грязными – углами.

Видео было обжигающе горячим, и я тщательно позаботился о том, чтобы сохранить его там, где на него никто не наткнется.

Но затем, несколько дней спустя, она позвонила в панике, прося меня удалить видео без следа. Я успокоил ее, пообещав, что так и сделаю. И я действительно собирался это сделать. Я обязан был это сделать.

Но я не смог.

И в итоге сохранил копию в личном облаке.

Следующей осенью Сара вернулась в кампус с новым парнем, с которым познакомилась в юридической конторе, таким же стажером, и на этом наша физическая близость закончилась. Мы остались друзьями, но я никогда не забывал о нашей горячей студенческой истории и о химии, что все еще искрила между нами всякий раз, когда мы встречались. Даже после всех этих лет.

И, глядя на нее сейчас, на все эти изгибы, задрапированные красным шелком, как я могу хоть когда-то забыть то, что между нами было? Она – умный, яростный, целеустремленный юрист и… невероятно привлекательная штучка.

Но с ее напряженной карьерой и моим графиком профессионального хоккеиста нам просто не суждено быть вместе. Мы оба слишком много работаем. К тому же я практически уверен, она до сих пор воспринимает меня как незрелого студента-качка, Того, кто предложил снять домашнее порно, организовал возню в библиотеке и слишком много играл в видео-игры – даже несмотря на то, что я с тех пор изменился. По крайней мере немного.

Сара тихо неодобрительно ворчит и настежь распахивает дверь в конференц-зал, чтобы встретиться с нашим незваным гостем лицом к лицу.

Оуэн стоит в коридоре, улыбка сходит с его лица, когда он видит, как мы напряжены.

– Я думал, ты улизнула, чтобы повеселиться со своим «призом», – говорит он, глядя Саре в глаза.

– Едва ли, – она делает шаг вперед, явно намереваясь поставить его на место, но моя рука, опустившаяся на ее талию, останавливает ее. Она делает глубокий вдох, беря себя в руки, пока я оттаскиваю Оуэна в коридор.

Мы никогда не рассказывали друзьям короткую историю наших отношений, и, честно говоря, с чего бы? Это не касается никого, кроме нас, к тому же было так давно, что уже не должно иметь никакого значения.

Вот только, если тот мудак, угрожающий обнародовать видео, и в самом деле сделает это, наша история появится в каждом выпуске новостей отсюда до Китая.

Твою мать.

– Я должен поговорить с Сарой. Наедине, – строго говорю я.

Оуэн вскидывает руки:

– Все нормально. Я просто дурачился.

Я киваю:

– Я знаю. Но сейчас – не лучший момент.

С лица Оуэна пропадает обычное игривое выражение:

– Все в порядке?

– Да. Все в порядке, – лгу я. – Просто есть кое-что, в чем нам с Сарой надо разобраться.

– Хорошо. Ну, если я буду нужен, я ушел съесть тысяч шесть этих слоеных штук с крабами. Ты пробовал? Они потрясающие! – Оуэн стукает кулаком о мой кулак, и, прежде чем вернуться в конференц-зал и снова закрыть дверь, я наблюдаю, как он идет по коридору к бальному залу.

Сара сидит в одном из кресел и выглядит так, будто готова к битве. Между ее бровями залегла озабоченная складка – единственный признак волнения в ее полном уверенности образе. Меня пронизывает новый укол сожаления о том, что я поставил ее в такую ситуацию.

Я сажусь напротив и встречаю стальной взгляд ее голубых глаз.

– Итак, ты будешь моим адвокатом или нет?

Она немного расслабляется и вздергивает подбородок:

– Похоже, у меня нет выбора.

Испустив долгий вздох, я ударяю по креслу:

– Мне невероятно жаль, Сара.

– Ты уже извинился. Дважды, – подчеркивает она.

– Лучше не стало. – И, конечно же, гложущее чувство вины, проедающее дыру в моей груди, никуда не делось.

Она хмурится:

– Нет, не стало. Но что сделано, то сделано. Полагаю, теперь нам придется разбираться с последствиями.

Я сглатываю ком в горле.

– Никогда не думал, что это видео всплывет.

– Я тоже не думала, – поднявшись, она опирается одной рукой о стол. – Честно говоря, я не в настроении веселиться этим вечером. Думаю, я поеду. Поговорим обо всем завтра.

Я тоже встаю:

– Как ты сюда добиралась?

– На такси, – отвечает она.

– Позволь отвезти тебя домой. Это меньшее, что я могу сделать.

Она не возражает, и мы вдвоем прощаемся со всеми, кто еще остался за столом. Бекка отбирает у Оуэна тарелку с крабовыми слойками, сказав, что, если он не прекратит, у него будет болеть живот. Обычно на такое забавно смотреть, но мои натянутые нервы не позволяют мне насладиться их игривой перебранкой.

Поездка проходит в молчании. Когда мы с Сарой подъезжаем к дому, я выхожу проводить ее до двери. Мы медлим, Сара смотрит мне в глаза, но я не могу понять выражение ее лица. Я боюсь, что облажался непоправимо. И пусть даже между нами нет романтических чувств, нашу дружбу я ценю выше всего прочего.

– Мы со всем справимся, ладно? Прошу, не надо меня ненавидеть, – говорю я, пытаясь улыбнуться, но ощущаю себя странно, как будто за несколько прошедших часов я забыл, как это делается.

Она чуть качает головой:

– Я тебя не ненавижу. Я знала, что делаю, когда согласилась на съемку. Но все равно это полный отстой.

– Точно, – я потираю рукой затылок. – Но я должен был удалить видео, как ты и просила.

Она смотрит мне в глаза, взвешивая мои слова:

– Это точно.

– Клянусь, я никогда не показывал его ни одной живой душе. Эта запись была только для меня. Только для моих глаз. – Мое признание звучит тихо и печально, и она имеет полное право прямо сейчас пнуть меня коленом по яйцам, но, к счастью для моих мальчиков, она этого не делает.

Поправляя на плече ремешок сумочки, Сара кивает:

– Я тебе верю. И я собираюсь хорошенько поработать, чтобы это видео исчезло. Нашим первым шагом станет письмо о прекращении противоправных действий.

Я чувствую мгновенное облегчение и сдержанно киваю:

– Звучит как план. И еще раз спасибо.

Я притягиваю ее к себе, чтобы обнять. Ее снисхождение и готовность помочь еще сильнее заставляют меня чувствовать свою вину. Она действительно удивительная девушка, и мне противна мысль о том, что я поставил ее в такую ситуацию. Объятие длится всего пару секунд, но бурлящее влечение, которое я держу обычно под замком, сохраняется еще долго после того, как я ее отпускаю.

Наблюдая, как она заходит в дом, я изо всех сил стараюсь игнорировать подергивание в штанах. Именно из-за этого у нас теперь неприятности, и последнее, что мне нужно, – усугубить все в десятки раз, лаская своего адвоката.

Как бы сильно мне этого ни хотелось.

Глава 3

Личная заинтересованность

САРА

После безумия юридической школы и еще более безумной работы адвокатом я считаю себя в некоторой степени экспертом по планированию плотного графика. Мой совет номер один? Найдите друга, который занят так же, как и вы. Кого-то, кто понимает, что у вас, возможно, не получится проводить священное свободное время вдвоем. Для меня этот кто-то – Бейли. Она лучший человек на Земле.

Этим утром, пока большая часть девушек в нашем любимом заведении для поздних завтраков заказывают фреши, мы чокаемся своими кофейными кружками и выражаем друг другу соболезнования по поводу того, что выходные для нас не означают отдыха. У нее скоро промежуточные экзамены в медколледже, и свои редкие свободные от учебы часы Бейли проводит в разговорах об… учебе.

Как эта девушка совмещает медицинскую школу, работу и некое подобие общественной жизни – вне моего понимания. Когда я училась на юридическом, у меня едва хватало времени на то, чтобы сходить за продуктами. Хотя сейчас у меня тоже нет времени ходить за продуктами. Боже, храни доставку!

– Итак, – вздыхает Бейли, поделившись со мной всем своим учебным расписанием с разбивкой по часам, – вот так будет выглядеть следующая неделя моей жизни. Как думаешь, я выживу?

Я размазываю по тосту тонкий слой виноградного желе, испытывая благодарность за ее дружбу и за то, что она прекрасно справляется с тем, чтобы отвлечь меня от моей сумасшедшей секс-драмы.

– Если кто и сможет выжить, так это ты, – я встречаю ее взгляд быстрой улыбкой. – И по крайней мере аукцион позади. Одним пунктом меньше в твоем расписании.

Бейли вздыхает, разрывая упаковку сахарозаменителя и высыпая содержимое в свою кружку:

– Это было весело, я рада, что сходила. Но, честно говоря, аукцион лишь напомнил мне, как давно у меня не было свиданий.

О себе я могу сказать то же самое. Прошли месяцы с тех пор, как я ходила на настоящее свидание. Если не считать то, что на аукционе я забрала Тедди. Но я не думаю, что это можно считать свиданием, если главное, что мы обсуждали вдвоем, – судебный иск. На самом деле, я считаю, это была первая в моей жизни встреча с клиентом, за которую заплатила я, а не мне.

– В плане свиданий, я в той же ситуации, – говорю я, вытирая салфеткой крошки с губ. – Пока я не стану партнером, я даже не думаю о чем-то большем, чем простой секс.

Бейли стонет:

– Хотя я даже не уверена, что у меня есть на это время. Найти кого-то для секса означает многочасовые поиски среди чудаков в приложениях для знакомств. И то лишь за тем, чтобы откопать кого-то хоть немного приличного. Это практически еще одна домашняя работа.

Я хихикаю в чашку с кофе. Она права.

– Всегда можно познакомиться с кем-то из класса, – напоминаю я.

Моя память возвращается к тому лекционному залу в колледже, где проходил мой курс по менеджменту. Когда Тедди сел рядом со мной в первый день. Его плечи были обтянуты хоккейной майкой, а волосы еще не высохли после душа, который он принял, когда тренировка закончилась. Я сразу поняла, что нашла и приятеля по учебе, и партнера по сексу на семестр. Секс был авантюрным и по-настоящему горячим, и с тех пор я гоняюсь за спортсменами в отчаянном поиске того же кайфа, который давал мне ТиКей всякий раз, когда затаскивал в постель.

– Думаешь, это будет умно? – спрашивает Бейли.

Я склоняю голову, мучительно вспоминая, о чем же мы говорили. О медицинском колледже? Промежуточных экзаменах? Что бы это ни было, мои грезы наяву, вдохновленные Тедди, сбили меня с мысли.

– Мешать секс и медколледж, – говорит Бейли. – Если я буду спать с парнем со своего курса, боюсь, это будет меня отвлекать.

Я давлю улыбку еще одним кусочком тоста, думая о том, как мало мы с ТиКеем учились в том семестре. Удивительно, что кто-то из нас вообще сдал тот курс.

– Отличное замечание. Когда мешаешь работу и развлечения, никогда не выходит ничего хорошего.

Бейли вскидывает бровь:

– Почему это звучит так, будто ты говоришь, основываясь на собственном опыте?

– Недавно слышала истории от людей, с которыми училась на юридическом, – лгу я, изо всех сил стараясь не смотреть ей в глаза.

Я отчаянно жалею, что не могу рассказать ей все подробности о Тедди, домашнем порно, хакере и всей катастрофе, разворачивающейся передо мной. Но что хорошего это даст? Бейли не стоит взваливать на себя дополнительные заботы и тревоги, особенно в преддверии экзаменов. Да и вообще не стоит вовлекать в эту неразбериху еще больше посторонних. Что мне нужно, так это поговорить с Тедди, согласиться взяться за его дело и приступить к работе, убедившись, что это видео будет удалено раз и навсегда.

Пока мы заканчиваем поздний завтрак и расплачиваемся по чеку, Бейли предлагает продолжить наш девичий день педикюром. Хороший способ отвлечься от проблем и немного расслабиться, но я знаю, что больше не могу откладывать разговор с Тедди.

– У меня очень важная встреча с клиентом, – объясняю я. Это не полная ложь. Я просто опускаю ту часть, где говорится о домашнем порно с этим клиентом. И ту часть, где я пытаюсь не дать ему попасть на страницы каждого таблоида мира.

– Не беспокойся. Мне все равно нужно учиться, – Бейли вздыхает, ее взгляд слегка затуманивается, когда она снова возвращается в «режим студента медколледжа». – Я бы хотела уже перейти к клинической практике. Или, еще лучше, к той части, где я – настоящий врач.

– Тяжелый труд окупится, – заверяю ее.

Это хорошее напоминание для нас обеих. Иногда мне кажется, что часы, которые я в последнее время провожу в фирме, сводят меня с ума. Добавьте сюда этот кошмар с домашним порно, и я стану идеальным кандидатом на визит к психотерапевту. Но если я не стану расслабляться, я знаю, это все окупится. Я заработаю себе тот угловой офис, независимо от того, сколько я не досплю, и сколько слез пролью по пути.

Как только мы с Бейли прощаемся, и я оказываюсь в уединении в своей машине, я достаю из сумочки телефон и нажимаю кнопку вызова напротив имени Тедди. Он поднимает трубку как раз перед тем, как звонок уже готова была перехватить голосовая почта.

– Что случилось, Сара? – В его голосе слышится все тот же нервный оттенок, что и в ночь аукциона, но теперь, в сочетании с легким намеком на сонливость, я нахожу это странно привлекательным.

– Я тебя разбудила? – спрашиваю я, бросая взгляд на часы стереосистемы. Почти одиннадцать утра.

– У меня сегодня выходной, – говорит он. – Но не беспокойся. Я все равно должен был уже встать.

Я закатываю глаза, едва сдерживаясь, чтобы не подколоть его тем, что он так долго спит. В любой другой день я безжалостно отчитала бы его за лень, но сейчас на это нет времени. Нам нужно перейти к сути проблемы и приступить к работе.

– Будь добр, приготовь кофе? Я еду, и у меня такое чувство, что одному из нас придется не спать следующие несколько дней.

Тедди тихо и многозначительно смеется.

– Неужели, детка? – Его голос сочиться сексуальным подтекстом.

Серьезно? Он собирается флиртовать со мной сейчас? Я фыркаю, готовая повесить трубку, но тут он отступает:

– Погоди, прости. Привычка. Это больше не повторится. Обещаю.

– Так-то лучше, – огрызаюсь я.

Ничего не получится, если он не будет относится к этому как к профессиональным отношениям между адвокатом и клиентом. Особенно после того, как его хриплый голос, назвавший меня «детка», вызвал приятное тепло у меня между ног, в чем я, конечно, никогда не признаюсь. Мы не можем себе позволить нечто подобное, ведь именно поэтому мы сейчас по уши в дерьме.

Именно так, как я и сказала Бейли: ничего хорошего не выходит, если мешать работу и развлечения.

До дома Тедди можно доехать за несколько минут, но всегда требуется какое-то время, чтобы найти место для парковки. Наверное, это единственный недостаток его квартиры. В самом центре города, посреди лучших клубов и ресторанов, стоит небоскреб из стекла и стали, который он называет домом. Тридцать этажей самого дорогого многоквартирного дома Сиэтла, и квартира Тедди – на самом верху.

Я уже много раз бывала здесь на покерных вечеринках, но всегда, когда я вхожу в элегантный, полностью белый вестибюль, я не перестаю удивляться. Белые мраморные полы сверкают под моими коричневыми эспадрильями, когда я подхожу к стойке и показываю охране свои водительские права, называя имя того, к кому пришла. Они проверяют мои документы и звонят Тедди для подтверждения. Да, он ожидает гостей. Затем мне возвращают права и провожают к частному лифту, который ведет в пентхаус.

Все верно. Пентхаус. С жалованьем более шести миллионов в год, Тедди Кинг не мелочится, когда речь заходит о роскошном образе жизни.

Пока лифт поднимается, детали этой хакерской проблемы начинают складываться у меня в голове воедино. Конечно. Держу пари, тот, кто мучает его по электронной почте, считает, будто Тедди опустошит свои банковские счета, лишь бы решить этот вопрос. Тедди мог бы так сделать. Но ничто не мешает хакеру все равно обнародовать видео.

Двери лифта раздвигаются, открывая безукоризненно чистую квартиру Тедди, которую он, определенно, убирает не сам. Я вижу его не сразу, но слышу, как он идет по уютному серому деревянному полу. Я вхожу, снимаю обувь и отставляю ее в сторону, затем иду по пушистому белому ковру на кухню, следуя за звуком его шагов.

Там, в одних лишь спортивных шортах, стоит Тедди, наливая кофе в две одинаковые белые керамические кружки.

Даже когда я смотрю на него сбоку, я все равно замечаю, как эти шорты едва держатся на его стройных бедрах, демонстрируя тени от кубиков на прессе и четко очерченную букву V, ведущую к той его части, с которой я знакома немного ближе, чем все остальные в нашей компании друзей. Хотя они все еще не знают об этом. И я позабочусь, чтобы так оно и осталось. Это лишь один из множества пунктов, что нам нужно обсудить сегодня.

– Надеюсь, ты все еще пьешь черный, – бормочет он, бросая на меня косой взгляд и улыбаясь. – Потому что у меня закончились сливки.

Мышцы на его руках вздымаются и сокращаются, когда он ставит кофейник на стол, а потом проводит пальцами по изголовью кровати.

Черт бы его подрал за то, что он не накинул футболку перед моим приходом. Я уже потратила большую часть дня, думая о нем и об этой ситуацией с домашним порно. А теперь мне нужно стараться не пялиться на его пресс? Я взвешиваю вариант попросить его накинуть футболку, но это означало бы признаться, что я заметила, как божественно он выглядит. Так что, я думаю, пришло время проявить немного самоконтроля.

– Черный кофе – это здорово, – я вздыхаю, фиксируя взгляд на его макушке. – Просто нужно что-то, что поддержит меня в тонусе, пока мы будем обсуждать наше дело.

Он протягивает мне чашку, потом берет свою прежде чем сесть на барный стул.

– Так ты говоришь, что будешь моим адвокатом?

Я киваю, присаживаясь на стул рядом и позволяя кофе коснуться моих губ. Крепкий. Как и я, когда держу свой взгляд на уровне глаз Тедди.

– Да, я буду твоим адвокатом. Но у меня есть несколько условий. Первое – твое обещание, что ты будешь молчать об этом.

Он щурит свои изумрудные глаза:

– В смысле?

– В том смысле, что я не хочу, чтобы наши друзья, или кто бы то ни было еще, раз уж на то пошло, знал какие-либо детали этой ситуации. Я только что завтракала с Бейли, и мне стоило труда не рассказать ей. Но я думаю, будет лучше, если мы разберемся с этим сами, без необходимости отвечать на миллион вопросов наших друзей.

– Дерьмо, – Тедди опускает взгляд в свою чашку, неловко замирая на стуле. – Для этого чуточку поздно.

«Вот дерьмо». Желудок скручивает – во мне растет смесь тревоги и злости.

– Твою мать, ТиКей. Ты уже рассказал парням?

– Боже, нет. Я не настолько тупой, – отвечает он. – Парни не знают ничего. Они бы не перестали трепаться об этом. Но кое-кому я рассказал. Главе пиар-отдела команды.

Узел у меня в животе чуть слабеет.

– Ох, ладно, – шепчу я, успокаивая дыхание. – Это не так страшно.

– Казалось глупым не сказать. Ее работа – разбираться с подобным дерьмом. И это, должно быть, один из худших кошмаров пиар-отдела в истории команды «Ледяных ястребов». Или станет им, если запись всплывет.

– Эта запись не всплывет, – рявкаю я. – Не может. Мы оба будем уничтожены, если это случится. Это еще одна причина, по которой я хочу, чтобы ты никому не рассказывал. – Я чувствую, как моя хватка на чашке становится все крепче и крепче, поэтому ставлю свой кофе на стол. Может быть, мне стоит слегка понизить количество кофеина.

– Все будет в порядке. Дыши глубже, – Тедди ободряюще кладет руку мне на плечо, и я чувствую, как напряжение мгновенно покидает тело. Даже спустя все эти годы он все еще оказывает на меня успокаивающее действие. – Я не сказал ей, что на видео – ты. Но сказал, что хочу нанять тебя адвокатом. Я был настойчив, хотя она, кажется, считала, что мне стоит воспользоваться услугами адвоката команды.

Мои губы сжимаются в линию, пока я обдумываю его слова.

– Должно быть, она права. Юрист команды знает юридические аспекты в работе с «Ледяными ястребами» вдоль и поперек. И может быть более объективен, чем кто-то, кто… вовлечен в дело лично.

– Ни за что, – Тедди качает головой. – Не хочу использовать юриста команды. Этот парень не станет переживать обо мне так, как ты. Я знаю, ты меня поддержишь. И у тебя тут личная заинтересованность. – Он медлит, усмешка трогает его губы: – Буквально.

Я сбрасываю его ладонь с плеча и скрещиваю руки на груди:

– Мне казалось, ты сказал, что прекратишь эти сексуальные намеки.

Он ставит кофе на стол, поднимает руки перед собой, защищаясь:

– Слушай. Я стараюсь. Суть в том, что я знаю, насколько ты целеустремленная. И нет другого адвоката в этом проклятом мире, который хотел бы похоронить этот скандал сильнее, чем ты.

Я нервно жую нижнюю губу.

– Тут ты прав, – с глубоким вздохом я протягиваю ладонь, и он хватает ее, крепко сжимая.

– Итак, что теперь? – спрашивает он, глядя выжидающе.

– Ну. Для начала, – морщусь я, – как насчет того, чтобы отпустить мою руку и показать мне это письмо.

Он мягко пожимает мою ладонь, прежде чем отпустить ее, затем поднимает чашку к губам.

Боже, надеюсь, у нас получится справиться с шантажистом.

У нас нет выбора. Должно получиться.

Глава 4

Расставляя точки над «i»

САРА

Семь утра понедельника, запах типографских чернил и несвежего кофе – самый настоящий теплый прием. Для меня.

Я знаю, что большинству не терпится дождаться конца рабочего дня и уйти, но в офисе «Кэрролл и партнеры» есть нечто такое, что делает его для меня вторым домом. Может быть, потому что я работаю здесь с тех пор, как стала стажером выпускного курса колледжа. Возможно, дело и в том, что я провожу тут больше времени, чем в своей собственной квартире. Какова бы ни была причина, шум работающих ассистентов, делающих копии, юристов, щелкающих красными ручками, успокаивает меня. Это напоминает о том, что тут я, в отличие от своей квартиры, не одна.

– Доброе утро, Сара, – Дэвид Кэрролл, управляющий партнер фирмы, слегка машет мне рукой, когда я прохожу мимо его офиса. Последние тридцать лет Дэвид провел, строя репутацию лучшего адвоката города. Во время моей летней стажировки у него я тряслась от страха. Но, после того, как я закончила юридическую школу лучшей на курсе, он сразу же предложил мне работу. С тех пор я считаю его наставником и другом.

– Доброе утро, Дэвид. Хорошего дня!

Я машу ему в ответ, но быстро ухожу в комнату отдыха выпить чашку кофе. Он слишком занят для офисной болтовни, и у меня тоже полно дел. Особенно теперь, когда я согласилась взять в работу еще одного клиента, в деле которого у меня есть личный интерес.

Как только я устраиваюсь в своем офисе, я включаю компьютер и просматриваю файлы того самого дела. Нужно решить, что требует внимания в первую очередь. Хотя я знаю, что у меня есть еще несколько срочных задач, я не смогу взяться ни за что другое, пока не позабочусь об одном клиенте, которого не могу выбросить из головы – Тедди.

Я открываю электронное письмо, присланное мне Тедди, и перечитываю его, чтобы освежить в памяти подробности угрозы. В электронном письме хакер ничего не упоминает о деньгах. Но я знаю, речь о них зайдет в ту же минуту, как только мы ответим. В этом нет никакого сомнения. Любой мудак за клавиатурой, пытающийся разрушить чью-то жизнь, должен был затеять это ради выгоды.

Я делаю глубокий вдох, расправляю плечи и похрустываю костяшками пальцев. «Ладно, Сара. Пора писать письмо о прекращении противоправных действий. Я уже делала подобное сотни раз».

То, что на кону моя задница – в данном случае буквально моя голая задница перед камерой – не означает, что процесс чем-то отличается. Требуется несколько правок, чтобы создать нечто, идеально сочетающее юридический жаргон с подспудным посылом «не связывайся со мной, я серьезно отношусь к делу».

Как только письмо отправлено, я просматриваю список частных детективов фирмы, к которым можно обратиться, и отправляю электронное письмо с запросом на первое имя в списке. Письмо о прекращении противоправных действий позволит привлечь этого подонка к юридической ответственности, но не заставит его бросить свою затею. Если мы действительно хотим, чтобы это видео не было обнародовано, мы должны найти этого парня и заставить его соблюдать каждую букву закона, который он нарушает.

Детектив тут же отвечает на мое письмо, рассказывая о своем впечатляющем опыте работы в области кибербезопасности. Идеально. Он нанят. Этот гребаный хакер получит свое.

Итак, письмо о прекращении противоправной деятельности? Есть. Частный сыщик? Есть. Что дальше?

Обычно в этой части процесса я составляю подробное электронное письмо клиенту, информируя о прогрессе по всем пунктам. Но это Тедди. Я не уверена, что он в состоянии усвоить и половину юридического жаргона, который я обрушу на него в профессиональном письме. Уж лучше просто позвонить ему.

Я закрываю дверь офиса, затем выбираю номер Тедди на экране моего телефона. Он берет трубку после первого же гудка:

– Мы поймали его?

Я закатываю глаза. Как, по мнению Тедди, адвокаты зарабатывают на жизнь? Гоняются за плохими парнями, словно гончие в старых мультфильмах?

– Нет, Тедди. Мы его не поймали. Для этого еще слишком рано. Но я послала письмо о прекращении противоправной деятельности, а это по сути значит, что этот мудак теперь знает, что у тебя есть юридический представитель и ты хочешь, чтобы он угомонился.

В трубке долго висит тишина, и когда Тедди наконец отвечает, в его голосе звучит раздражение:

– Это вообще даст что-нибудь? Конечно, теперь он знает, что я хочу, чтоб он угомонился. Или она. Неважно. Когда мы перейдем к реальным действиям?

Чтобы не огрызнуться на него, мне приходится буквально прикусывать язык.

– Тедди, я наняла частного детектива. Прошло всего два дня, и нужно расставить все точки над «i». Просто имей в виду, что мы делаем все необходимое, чтобы предотвратить обнародование этого видео. Клянусь. Я хочу этого так же сильно, как ты. Так что не думай, будто я не стараюсь ради того, чтобы это не увидел никто, кроме нас и того мудака, который заполучил запись.

Неприятное чувство заставляет все внутри сжаться, напоминая, что, если бы много лет назад Тедди сдержал обещание и удалил видео, нам не пришлось бы сейчас разгребать это дерьмо. Но, к сожалению, реальность такая, какая есть. Мысли из разряда «что было бы, если» не помешают нашему домашнему порно стать вирусным.

– Ладно. Прости, – говорит он. – Я просто очень переживаю. Тренировка сегодня была кошмарная. Такое чувство, будто я впервые вышел на лед. Я не могу сосредоточиться ни на чем.

Хотя Тедди не видит меня, я киваю, соглашаясь:

– Поверь, ты не один такой. Но я делаю все, что можно. А вот что ты можешь сделать сейчас, так это перевести гонорар за мои услуги. Мой помощник отправит тебе письмо с деталями.

– Понял. Это я могу сделать.

От решимости в его голосе у меня в горле встает ком. Я знаю, что он хочет помочь чем-то большим, но ничего не может сделать.

– Мне пора. Есть другие дела, которым нужно уделить время.

– Конечно, Сара, – говорит он неожиданно серьезно и спокойно. – Правда, спасибо тебе за все. Я знаю, что схожу с ума, но я не смог бы справиться без тебя.

Тон его голоса вызывает знакомые ощущения – по спине бегут мурашки. Я помню это покалывание. Раньше, когда мы с Тедди учились вместе, я ощущала его постоянно. С тех пор я не чувствовала ничего подобного.

– Не за что, ТиКей. Давай созвонимся завтра.

Повесив трубку, я перевожу свой телефон в режим «не беспокоить» и кладу его в сумочку. Теперь, когда я покончила с этим, нужно серьезно сосредоточиться. У меня есть дело, которое через несколько недель должно быть передано в суд, и мне нужно проделать огромный объем подготовительной работы.

Остаток дня я провожу, погрузившись в это дело, составляя заметки и ведя переписку по электронной почте до тех пор, пока пальцы не начинают неметь. Это чудо, что у меня до сих пор нет туннельного синдрома, учитывая, сколько времени я провожу, печатая.

Когда в комнате становится немного холоднее – признак того, что солнце в Сиэтле садится за горизонт – раздается стук в дверь.

– Входите! – выкрикиваю я, и входит Дэвид, держа в одной руке дипломат, а другой поправляя свои черепаховые очки на переносице.

– Усердно трудишься? – спрашивает он, вскидывая бровь. – Ты весь день сидела в офисе. Я уж думал, ты тут заснула.

Я смеюсь, качая головой:

– На самом деле, ровно наоборот. За весь день не было и минутки преклонить голову.

– Что ж, мы с парой партнеров собираемся пропустить по стаканчику, отпраздновать закрытие дела О’Бэннона. Хотел пригласить тебя.

Мое сердце подпрыгивает в груди. Сотрудник, приглашенный на «счастливый час» вместе с партнерами, это неслыханно. Отклонить такое приглашение – не вариант.

– Я такое не пропущу, – улыбаюсь я, выключая компьютер на ночь. Всегда найдется еще какая-то работа, но приглашение на «счастливый час», проводящийся лишь для партнеров – редкая возможность.

Коктейль-бар, расположенный ниже по улице от нашего офиса, как обычно битком набит представителями всех отраслей корпоративной Америки, каждый из которых пытается снять напряжение рабочего дня. Дэвид ведет меня в заднюю часть, где за столом уже собрались другие партнеры. Большинство потягивает виски.

– Сара Доусон, – один из моих коллег прищелкивает языком, его глаза загораются удивлением. – Кажется, я не видел тебя весь день. Завалило папками дел?

Я натянуто улыбаюсь:

– Может не буквально, но фигурально – точно.

Все за столом смеются в ответ, и все мои опасения по поводу «счастливого часа» рассеиваются, когда я проскальзываю на одно из свободных мест. За годы работы эти мужчины стали мне практически семьей. Они желают мне успеха. И когда-нибудь, в не столь отдаленном будущем, я займу постоянное место за этим столом.

Я больше не буду помощником. Я буду партнером.

Обычно мысль о том, что я стану первой женщиной-партнером фирмы приносит безмерное счастье. И куда же вдруг делась вся моя радость от этой мысли?

Требуется секунда, прежде чем я осознаю.

«О, точно». Есть же еще проблема с неким видео, способным разрушить мою карьеру. Последние несколько лет я неуклонно поднималась по карьерной лестнице на пути к позиции партнера. Но если это видео всплывет, кажется, эту лестницу выбьют из-под меня прежде, чем я успею ухватиться за нее покрепче.

Первая женщина-партнер ведущей юридической фирмы, снявшаяся в домашнем порно? Это неслыханно. Будет удивительно, если после подобного я вообще смогу снова работать юристом. А что потом? Все эти годы, проведенные допоздна в офисе, возвращения домой к одиноким ужинам из микроволновки – все это станет бессмысленным. Я потратила лучшие годы своей жизни в погоне за своей целью лишь для того, чтобы у меня это все отняли. И все из-за одного глупого решения, принятого в двадцать лет.

– Что тебе заказать, Сара? – спрашивает Дэвид. – Сегодня все за счет фирмы.

– На самом деле, кажется, мне пора, – я неловко ерзаю на сидении, чувствуя, как кровь отливает от лица. – Я только что вспомнила, клиент ждал от меня звонка сегодня, а я забыла связаться с ним. – Я замечаю разочарование в глазах Дэвида, поэтому спешу сгладить вину: – Клиент всегда на первом месте. Это было первое, что ты сказал мне, когда я проходила стажировку, помнишь?

Разочарование на лице Дэвида сменяется гордой улыбкой:

– Конечно, как я могу забыть? Я восхищаюсь твоей рабочей этикой, Сара. Это именно то, чего я жду от потенциального партнера.

– Делаю все, что в моих силах, – пищу я самым бодрым голосом, на который только способна.

Но стоит подумать о наглеце-хакере, как я начинаю сомневаться, будет ли моих усилий достаточно.

Глава 5

Розовый – мой любимый цвет

ТЕДДИ

«Проклятье».

Это первая моя мысль, когда я замечаю Сару, выходящую из лифта в широкий мраморный коридор штаб-квартиры «Ястребов». Она одета в черную юбку-карандаш и кремовую шелковую блузку, которые идеально облегают ее изгибы, а ее темные волосы аккуратными волнами падают ей на плечи. А от вида ее губ я чувствую легкую слабость. Они накрашены яркой ягодно-розовой помадой, и, господи, как же я хочу поцеловать ее прямо сейчас.

«Да что со мной не так? Возьми себя в руки, чувак».

Уголки этих великолепных пухлых губ приподнимаются в вежливой улыбке, когда она подходит ближе.

– Тедди, – бормочет она, склоняя голову. – Извини за опоздание.

Я бросаю взгляд на часы:

– Ты не опоздала.

Она вздыхает, отмахиваясь:

– На две минуты. Но парковка тут – это ад.

– Да, извини. Стоило предупредить тебя. Сейчас все забито служащими ближайших офисов.

Она кивает:

– Приступим?

Я сглатываю, пытаюсь вернуть самообладание и провожаю ее в конференц-зал в самом конце коридора, где нас ждет встреча. Ее черные каблучки цокают рядом, и я украдкой бросаю на нее еще один взгляд.

Когда мы входим в маленький конференц-зал со стеклянным столом и шестью кожаными креслами, ЛаШонда встает и протягивает Саре руку. ЛаШонда Браун – глава отдела по связям с общественностью «Ледяных ястребов». Улыбается она сдержанно, даже несмотря на то, что ведет себя дружелюбно.

– Сара Доусон из «Кэрролл и партнеры». Очень приятно познакомиться.

ЛаШонда кивает, когда мы занимаем свои места:

– Хотелось бы познакомиться при более приятных обстоятельствах, но да.

Когда я впервые обратился к руководителю пиар-отдела, я нервничал и едва решался рассказать о проблеме, с которой столкнулся. Но с первых слов ЛаШонды понял, что поступил правильно. Она жесткая и умная, и я искренне верю, забота об игроках – ее цель номер один. К тому же я не получал неприятных звонков от тренера или владельца клуба, так что, полагаю, она выполнила свою часть сделки, не рассказав никому – по крайней мере пока, и теперь нам нужно убедить ее все так и оставить.

– Надеюсь, Тедди ввел тебя в курс того, с чем он столкнулся? – спрашивает Сара.

– Буду честна с тобой, Сара, – ЛаШонда наклоняется вперед и складывает руки на столе. – Я сказала мистеру Кингу, что лучше бы этим занялся один из юристов команды.

Сара кивает:

– Я в курсе. И думаю, это было очень проницательно с твоей стороны. Но могу заверить, я готова сделать все возможное, чтобы добиться наилучшего результата в деле.

Я украдкой бросаю еще один взгляд в сторону Сары, и мне трудно отвести глаза. Она ничуть не напугана, хотя эта женщина, по сути, только что сказала ей, что не хочет, чтоб она тут находилась.

И, боже, эта помада. Эта чертова розовая помада – она меня убивает. Если бы я поцеловал ее, почувствовал бы вкус. Почему эта мысль так волнует меня?

ЛаШонда, нахмурившись, поворачивается ко мне:

– Тедди, я буду откровенна. Я держала все в тайне, потому что ты меня попросил, и я тебя уважаю. Я знаю, что ты хочешь разобраться с этим с собственным адвокатом, но я не могу это одобрить. Нам нужно подключить юристов команды и руководство. Нам нужно…

– Второй человек на этом видео – я, – строго говорит Сара.

ЛаШонда переводит взгляд на Сару, ее рот приоткрывается. Она смотрит с тем же удивлением, что и я.

Сара не хотела, чтобы об этом знал кто-то еще. У нее нет причин выдавать себя – если не считать того факта, что она явно изо всех сил борется за то, чтобы вести это дело. Упорно борется за меня.

ЛаШонда откашливается.

– Ты… – она переводит взгляд с Сары на меня, изучая нас, как будто перебирает в уме детали нашей выходки.

«Да, леди. Так вышло. Извините, но мне не жаль».

Сара кивает:

– Да. Так что можно понять, почему я искренне заинтересована в том, чтобы это видео никогда не увидело свет. Не какой-то высокооплачиваемый адвокат команды, который приходит в восемь и уходит в пять. Это моя жизнь.

Я смотрю на Сару с сочувствием.

ЛаШонда постукивает ручкой по краю стола, все еще размышляя.

– Что ж, это, безусловно, меняет дело. Я готова работать с вами, играть по вашим правилам, если вы сделаете для меня кое-что. Что-то, что, я думаю, поможет.

Я склоняюсь ближе:

– Ты о чем?

Расправляя плечи, ЛаШонда говорит медленно, тщательно подбирая слова:

– Домашнее порно – это орудие мести, Тедди, и у того, кто напал на тебя, есть это видео как рычаг давления. Мне жаль говорить вам, но, скорее всего, оно так или иначе всплывет. Пиарщик во мне хочет раскрутить это.

«Раскрутить это как?»

– Говори уже, – прошу я, сильно занервничав. – Сара может быть моим адвокатом, если мы согласимся… на что?

– Вы двое соглашаетесь начать встречаться, ради пиара притворяетесь, что у вас серьезные отношения. Таким образом, когда все это всплывет, ты будешь казаться не безрассудным плейбоем, снимающим свои перепихоны, что, вероятно, кончится тем, что твоя спонсорская поддержка иссякнет быстрее, чем ты сможешь закинуть шайбу в сетку. Вместо этого все будет выглядеть как серьезные, зрелые отношения с женщиной, а какой-то подонок обнародовал видео с вами. Это гораздо лучший расклад, учитывая вторжение в личное пространство и все такое.

– В мое личное пространство вторглись, – строго говорю я.

ЛаШонда поднимает руки:

– Я это знаю. Просто высказываю вам свое честное мнение. Это вызовет наименьший ажиотаж среди твоих спонсоров, команды и общественности.

И, вероятно, не так разозлит моего тренера. Она права. «Дерьмо, это безумие».

– Я готов, – твердо говорю я. Сара рядом бледнеет, и я протягиваю руку, чтобы пожать ее ладонь. – Сара?

– Я… я подумаю об этом. Мне нужно вернуться в офис. Прошу прощения. – Она встает и спешит к двери.

«Что за черт?».

Подхватив с пола ее портфель, я следую за ней в коридор и аккуратно хватаю ее за локоть:

– Погоди.

Сара резко поворачивается ко мне лицом. Она все еще бледна, но ее голубые глаза сверкают.

– Спасибо. – Она забирает портфель из моих рук и выставляет его перед собой, словно щит.

– Скажи что-нибудь. Пожалуйста.

Она сглатывает, при этом эти отвлекающие розовые губы сжимаются в линию.

– Это безумие.

– И? Мы справимся с небольшим безумием, да?

Она глубоко вздыхает и медленно выдыхает.

– У меня действительно другая встреча, на которую мне надо спешить.

Я киваю:

– Подумай об этом. Это все, о чем я прошу.

– Подумаю.

Сделав шаг назад, я прячу руки в карманы.

– Позвоню тебе позже. Сможем обсудить детали.

Едва кивнув, Сара вновь разворачивается, на этот раз – к лифтам, и спешит прочь. Неужели мысль о том, чтобы стать моей фейковой девушкой, настолько ужасна?

– У тебя есть хлеб? – спрашиваю я, роясь в холодильнике деда. Достаю упаковку мясного ассорти для завтраков и нюхаю. Кажется, свежее.

– Думаю, да, – отвечает дед. – Третий шкаф вон там.

Он смотрит, как я вытаскиваю буханку хлеба и делаю себе сэндвич.

– Ты перебьешь аппетит.

Смеюсь. Мне двадцать восемь лет, а он все еще обращается со мной, словно с маленьким ребенком.

Сегодня днем я сел на самолет в Денвер, чтобы провести вечер со своим дедушкой Джо. Я теперь редко его вижу, и это угнетает меня, особенно с тех пор, как несколько месяцев назад ему диагностировали деменцию. Дедушка Джо – тот, кто поддерживал и вырастил меня, после того, как моих родителей сбил пьяный водитель. Мне тогда было четыре года, Словом, для деда я сделаю что угодно.

– Не перебью, – говорю я. – Умираю с голоду и хочу починить почтовый ящик, пока не стемнело. Он довольно сильно накренился.

Дед кивает:

– Да, уже месяц. Сильная была буря.

Месяц? Удивительно, что туда все еще опускают почту, а деда еще не вызвали в почтовое отделение с требованием починить его. Ящик почти упал.

– Я его поправлю. И приготовлю нам ужин. Хорошо?

– Как скажешь, – кивает он.

Я буду тут всего сутки, но этого как раз хватит, чтобы сделать пару дел по дому и утром отвезти деда на прием к врачу. Может быть, успею сводить старика в его любимую закусочную с блинчиками прежде, чем придется возвращаться в аэропорт.

В последнее время мое желание проводить с ним больше времени руководит всеми моими решениями. Я начинаю осознавать тот факт, что он не будет рядом вечно.

И я не собираюсь в следующем году в Сиэтл. Я слышал, что Денвер рассматривает меня в качестве возможного приобретения. Переход в команду «Колорадо» означал бы, что я буду ближе к своему дедушке, и мне будет проще присматривать за стариком и заботиться о нем. Конечно, дедушка Джо противится этому плану, в основном потому, что не хочет причинять мне неудобств.

Как может быть неудобно присматривать за человеком, который почти четверть века положил на воспитание ребенка? И он не просто заботился обо мне. Джо следил за тем, чтобы у меня было все самое лучшее. Он устроился на неполный рабочий день на фабрику в городе, чтобы купить мне хоккейное снаряжение, и когда я заинтересовался, возил меня на каток к пяти утра шесть дней в неделю. Когда мне было двенадцать, он позволил мне вступить в выездную лигу и сопровождал меня на все игры. Он делал все возможное, а теперь настала моя очередь. Как бы там ни было, я очень переживаю за него.

Я доедаю бутерброд, пока дедушка листает утреннюю газету. Я даже не знал, что эту макулатуру все еще печатают. Похоже, он уже читал ее с утра: страницы смяты и на одном краю – пятно от кофе.

– Пойду починю твой почтовый ящик. Инструменты все еще в гараже? – спрашиваю я, поднимаясь и ставя тарелку в раковину.

Он кивает, тоже поднимаясь:

– Составлю тебе компанию.

Тем вечером, после того, как мы починили почтовый ящик, убрали с заднего крыльца осиное гнездо, приготовили на гриле и съели стейки, дедушка заснул в своем глубоком кресле в гостиной. Я помог ему перелечь в постель, а затем выключил документальный фильм о медоносных пчелах, который мы смотрели вдвоем. Очаровательная мелюзга. Я не мог не провести параллели между их королевой и Сарой – на сегодняшней встрече она была непреклонна, даже если испугалась в конце.

Я успел раздеться до боксеров и теперь лежу в постели в комнате напротив по коридору. Здесь темно, если не считать подсветку моего телефона. Я обещал Саре позвонить, но набираю текстовые сообщения, поскольку не уверен, что мой голос, прокатившись по коридору, не разбудит деда.

Я отсылаю ей сообщение.

«Привет, детка. Детка??»

Я тихо смеюсь и продолжаю набирать.

«Да. Мы теперь практически встречаемся. Разве ты не слышала?»

Я улыбаюсь этой последней фразе, но улыбка гаснет, едва телефон начинает звонить. Она звонит мне.

– Привет, – шепчу я.

– Привет. – На секунду мне кажется, что она вот-вот набросится на меня за то, что я назвал ее «деткой», точно так же, как набросилась за сексуальные намеки, сделанные у меня в квартире. – Ты где? Почему ты шепчешь?

– Я в Денвере.

Она медлит секунду.

– Но там не играют сегодня. А послезавтра у тебя игра тут.

Я и не знал, что она так пристально следит за моим расписанием. Хотя, опять же, большая часть Сиэтла следит, так что не стоит придавать этому значение.

Я поворачиваюсь на узкой кровати, подкладывая под голову еще одну подушку.

– Я приехал проведать дедушку. Он спит на другом краю коридора.

– Точно, я забыла. Ты там вырос, так ведь?

– Ага. Ну, в основном. Я переехал сюда после смерти родителей. Родился я в Висконсине.

Я не говорил ей об этом раньше, и Саре требуется время, чтобы осмыслить информацию. Она знает, что меня воспитал дед, но я никогда не рассказывал ей, почему.

– Сколько тебе было лет?

– Мало. Четыре года.

– Боже, мне жаль. Ох, о чем я? У тебя и так проблем полно, а я заставляю тебя вспоминать о родителях. Прости. Давай сменим тему.

– Да нет, все в порядке. Честно говоря, я рад, что ты позвонила.

– Да? – переспрашивает она, и ее голос становится выше.

– Да. Ты меня отвлекла.

– В хорошем смысле?

– В хорошем. – Мои мысли обращаются в прошлое, к этой розовой губной помаде, которую я хотел бы попробовать, которую хотел бы почувствовать на всех частях своего тела… и мое дыхание учащается.

На мгновение на линии повисает молчание, я мне становится любопытно, не думает ли она, как и я, о том, что сказала ЛаШонда.

– Итак, ты будешь притворяться, будто встречаешься со мной? – спрашиваю я.

Сара хихикает, и я могу представить ее улыбку.

– Я не знаю. Ты будешь хорошим фейковым парнем?

– О, я лучший из возможных.

Она снова смеется:

– Давай обсудим это, когда ты вернешься, ладно?

– Да, моя дорогая, – мурлычу я.

После того, как мы пожелали друг другу спокойной ночи, я долго не сплю, думая о Саре и о своем дедушке. Обычно я довольно просто отношусь к жизни, и меня мало что напрягает, но ситуация со здоровьем Джо – большое исключение. Я хотел бы что-то сделать. Так тяжело наблюдать как человек, которого ты любишь больше всего на свете, медленно угасает, а именно это и происходит с моим стариком. Сара отвлекла меня ненадолго, за что я ей очень благодарен.

Моя жизнь превратилась в дерьмовое шоу. Будем надеяться, все станет лучше до того, как случится что-то посерьезнее истории с видео.

Глава 6

Упущенные возможности

ТЕДДИ

– Эй, тупица! Я открыт, – Ашер зло смотрит на меня, ударяя клюшкой о лед, чтобы привлечь мое внимание.

Я посылаю шайбу к нему, но она проходит мимо, и он недовольно ворчит, когда она летит мимо него в угол.

Мы играем друг против друга, а сосредоточенность у меня сегодня хуже некуда. Я не смогу сделать передачу, даже если от этого будет зависеть моя жизнь. Я не забил еще ни одной шайбы, что уже о чем-то говорит, потому что между мной и воротами стоит лишь наш запасной вратарь, новичок Морган. Он хорош, но далеко не так хорош, как Оуэн. Я уже должен был забить пару голов. Ашер определенно забил бы один, если бы я сделал передачу вовремя.

Я пытаюсь убедить себя в том, что потерял форму из-за короткой поездки в Денвер, но знаю, что это не так. Если честно, я все еще обеспокоен тем, как быстро Сара отвергла идею фейковых свиданий, как будто хуже этого ничего нельзя представить. Эта ранит сильнее, чем должно бы.

Когда игра наконец заканчивается, я ковыляю по коридору к раздевалке, снимаю коньки, футболку и защиту. Быстро приняв душ, нахожу Оуэна, Джастина и Ашера в раздевалке обсуждающих что-то на повышенных тонах. Я быстренько одеваюсь и сую ноги в теннисные туфли, прежде чем присоединиться к их группе.

– Что стряслось? – спрашиваю я, испытывая нешуточное любопытство. Если мы планируем новые издевательства над новичками, я жажду принять в этом участие.

На лице Оуэна расплывается широкая улыбка. Джастин игриво пихает его, от чего улыбка Оуэна становится только шире.

– Кто-нибудь, пожалуйста, расскажите мне, что тут происходит?

Джастин откашливается и говорит:

– Оуэн собирается сделать предложение Бекке.

Внутри у меня все сжимается, взгляд обращается к Оуэну:

– Вау! Круто, чувак. Поздравляю.

– Она пока не скала «да». Не сглазь меня, – он жмет мою протянутую руку.

– Она скажет «да», – говорит Ашер, закатывая глаза. – Вы двое, похоже, до отвращения влюблены друг в друга.

– Ты уже купил кольцо? – спрашивает Джастин.

Оуэн смущенно кивает в ответ. Поворачивается и лезет в свой рюкзак, доставая маленькую черную коробочку, и когда он открывает ее, мы все отшатываемся на шаг.

«Матерь божья, вот это булыжник».

– Черт, – тихо шипит под нос Джастин.

Оуэн с гордостью тараторит что-то о прозрачности и гранях. Когда я слышу «безупречный» и «четыре карата», понимаю, что это кольцо стоит намного больше, чем большинство людей зарабатывает за год. Это совершенно потрясающе.

Идеальное украшение, которое он держит в руках, напоминает о том, насколько далек я от того, чтобы вручить подобное какой-нибудь женщине. Во-первых, мне нужно заставить кого-нибудь согласиться встречаться со мной, а, учитывая, что одна из моих лучших подруг не хочет даже притвориться, будто встречается со мной, думаю, этот момент наступит еще очень нескоро. Мои шансы найти вечную любовь равны примерно нулю.

– Поздравляю, чувак. Вы двое идеальная пара, – говорю я, одобрительно кивая.

Бекка – лучшее, что когда-либо случалось с Оуэном. До того, как она приручила его, он был кобелем, каких мало. Я до сих пор не понимаю, как ей это удалось, но он совершенно без ума от нее.

Как только кольцо вновь надежно спрятано, мы направляемся к выходу.

– Эй, что там с Денвером? – спрашивает Ашер, ударяя меня плечом о плечо. – Разве они тебя не хотят?

Я киваю:

– Да, они рассматривают мою кандидатуру, но я пока ничего не знаю. Что касается меня, то сейчас «Ястребы» – моя команда. И, пока я тут, я с вами на сто процентов.

И это правда. От того лишь, что я свободный игрок и мне могут предложить контракт где-либо еще, я не могу позволить своему вниманию сместиться куда-то. Мне нужно играть и выигрывать, пока кто-нибудь не заключит со мной контракт, я не должен отвлекаться и обязан оставаться в форме.

Ашер кивает:

– Справедливо.

Мы расходимся на парковке и, отъезжая, в зеркале заднего вида я замечаю лицо Оуэна. Он все еще улыбается так, будто выиграл чертову лотерею.

Боже, что бы я не отдал прямо сейчас за толику этого чувства. В последние несколько дней моя сосредоточенность была ни к черту, и я не могу избавиться от ноющего чувства внутри, будто мне чего-то не хватает.

К тому моменту, как я добираюсь домой, в свою пустую квартиру, я осознаю, чего же мне не хватает.

Джастин и Оуэн – оба в серьезных отношениях… ради бога, Оуэн скоро будет помолвлен… а я один. И, наверное, до меня впервые доходит, насколько моя жизнь отличается от их. Конечно, Ашер тоже один, но его это, судя по всему, не беспокоит. У него новая девушка каждые выходные.

Кинув ключи на кухонный стол, открываю холодильник и достаю бутылку воды.

Приближается одно из самых важных решений в моей карьере, а мне не с кем это обсудить. Не с кем поговорить о слабеющем здоровье моего дедушки или о возможном переезде в Денвер, или о том, как какой-то мудак угрожает обнародовать мое домашнее порно. Лишь пустая тихая квартира. Раньше это никогда меня не беспокоило, и я понятия не имею, почему вдруг беспокоит сейчас.

Прислонившись бедром к кухонной стойке, я просматриваю почту, которую оставила для меня моя экономка. Внимание привлекает толстый серебристый конверт, и я издаю стон, когда понимаю, что это. Разорвав фольгированную бумагу, я вытаскиваю карточку с приглашением и просматриваю чересчур официальные строки:

«Мистер и миссис Стюарт-Джеймисон просят оказать им честь вашим присутствием…»

Застонав, я зачесываю рукой влажные волосы. Поверить не могу, что моя бывшая действительно сделала это.

Несколько месяцев назад я получил электронную открытку с предварительной датой и подумал: «Она ведь не собирается действительно пригласить меня на свою помолвку, да?». Но карточка в моей руке доказывала обратное. Помолвка была назначена на выходные, в одном из лучших ресторанов пригорода.

Могу я просто отправить подарок или что-то в этом роде? Какой-нибудь тостер, который скажет: «Привет, мы когда-то трахались, пока ты не решила, что мой член – не твой выбор навсегда»?

Да, когда-то мы с Келли были близки, но это все как-то неловко. Какого черта она меня пригласила? И вот тут я понимаю, что это, скорее всего, идея ее отца: он всегда любил поговорить со мной о хоккее и, казалось, был очарован тем, что я – профессиональный игрок.

Бросив конверт обратно на стойку, я хватаю телефон и отправляюсь в гостиную, где опускаюсь на диван. Возможно, в том, чтобы быть приглашенным на эту вечеринку по случаю помолвки, есть одна светлая сторона.

Я нахожу имя Сары в списке контактов и прикусываю нижнюю губу. «А что если?..»

Глава 7

Пьяные слова и трезвые мысли

САРА

У меня есть личный список странных свиданий. Частое явление в моей жизни. Я всегда относилась к тому типу людей, у которых есть история, начинающаяся словами: «Вы не поверите, как я провела выходные». Конечно, все поменялось, когда я решила стать партнером, и моя личная жизнь пошла прахом. В последние годы мои выходные были самыми обычными, если вообще были.

До сего дня.

Я могу с уверенностью сказать, что по шкале странностей сопровождать Тедди на вечеринку по случаю помолвки его бывшей – это круче любого странного свидания, на котором я была. Дополнительная странность заключается в том, что это даже не настоящее свидание. Это не более чем возможность громко заявить о наших фейковых отношениях. Но даже если эти отношения фейковые, то головокружительный нервный трепет у меня внутри очень даже реален.

Присев на табурет у раковины в ванной с плойкой для завивки волос, я просматриваю ответы, которые мы с Тедди подготовили на любые возможные вопросы, какие только могут возникнуть: например, как долго мы вместе, когда познакомились – все то, что спрашивают у новой пары. Мы перебрали все, что смогли придумать, чтобы сегодняшний вечер прошел гладко. Я даже купила новое маленькое черное платье, в котором выгляжу настолько сексуально, что практически имею право встречаться с профессиональным хоккеистом. Так что у меня нет причин нервничать. Но я нервничаю.

И тут, когда я задерживаю дыхание, чтобы сбрызнуть свои локоны лаком для волос, я внезапно вспоминаю кое-что, что сказал мне один из профессоров юридической школы перед экзаменом на адвоката. Что-то о том, что нервозность и предвкушение – это практически одна и та же эмоция. Обе заставляют сердце биться быстрее и вызывают неприятные ощущения в животе.

Может быть, я не нервничаю из-за своего свидания. Может быть, я предвкушаю его.

И кто бы мог меня винить? Весь накопленный стресс и юридические выкрутасы, проделанные в попытках сохранить в тайне то проклятое видео, оказали на нас с Тедди огромное давление. Провести вечер в открытом баре – не так уж и плохо. К тому же я целую вечность не ходила на свидания, и пусть оно фейковое, мы с Тедди всегда хорошо проводим время вместе. Конечно, сегодня мы в основном общаемся не наедине, но в колледже, когда мы были только вдвоем, он смешил меня как никто другой.

«Обычный или двойной?»

Я вспоминаю двадцатилетнего первокурсника Тедди, который сидит на полу моей спальни и смешивает нам водку с лимонадом. Дежурная по этажу встречалась с одним из старших парней хоккейной команды и закрывала глаза на наши пьянки в общежитии.

– Двойной, – ответила я, подняв два пальца в знаке мира, пока он отмерял двойную порцию и наливал ее в мой красный пластиковый стаканчик, полный лимонада.

– О, ну да, теперь ты показываешь мне знак мира, – поддразнил он, кокетливо одергивая мою безразмерную футболку с логотипом женского общества. – Но еще пара бокалов, и мы оба знаем, ты станешь далеко не мирной.

Я вскинула руку к лицу, чтобы лимонад не потек из носа.

– Хочешь сказать, я буйная, когда напьюсь?

Ухмылка тронула его полные губы, когда он взял мой подбородок своей мозолистой рукой, склонившись так, что я почувствовала запах крепкого алкоголя в его дыхании.

– Не буйная. Забавная. Но не такая забавная, как в постели, – поддразнил он прежде чем пленить мои губы своими. Я скользила языком ему в рот в одном горячем, подогретом водкой, поцелуе за другим.

Облачко лака для волос вырывают меня из путешествия в страну воспоминаний.

Мне нужно готовиться дальше, но эти воспоминания прочно засели в моем сердце. Это именно то чувство, которое мне нужно, чтобы сделать эти фейковые отношения убедительными.

В том году Тедди подарил мне множество таких воспоминаний. А еще рекордное количество оргазмов. Если я смогу использовать силу этих двух простых фактов, я уверена, смогу одурачить кучу незнакомцев, заставив их поверить, будто я по уши влюблена в Тедди Кинга.

Как только я надеваю свое новое, едва ли что-то скрывающее черное платье и черные туфли на высоченных каблуках, я чувствую себя абсолютно неудержимой. Забудьте о брючных костюмах. Если бы я могла надеть это в зале суда, я бы не проиграла ни одного дела.

Разглядывая себя в зеркало в полный рост, я несколько раз поворачиваюсь, чтобы убедиться, что хорошо выгляжу со всех сторон, затем добавляю немного темно-красной помады, чтобы завершить образ. «Идеально». И как раз вовремя. Мой телефон жужжит на туалетном столике, сигнализируя о сообщении от моего сексуального кавалера.

«Привет, детка. Я припарковался перед домом. Готова дебютировать как актриса?»

Одной рукой я хватаю сумочку, другой – телефон, чтобы послать ему быстрый ответ.

«Готова как никогда. Спущусь через минуту».

Заметить машину Тедди перед моим домом так же просто, как бриллиант в миске с овсянкой. Среди подержанных внедорожников и скромных седанов, припаркованных на моей улице, стоит единственный элегантный черный мерседес с тонированными стеклами, который сразу же бросается в глаза. Может, я и не вижу сквозь тонировку, но я готова поставить любую сумму на то, кто сидит за рулем.

Я рывком открываю пассажирскую дверь, и, конечно же, там Тедди. Сидит, лениво положив на руль одно запястье. Его темные волосы аккуратно зачесаны назад, он одет в накрахмаленный черный костюм, который идеально подчеркивает ширину его плеч. Похоже, он сшит на заказ и, зная Тедди, вероятно, так и есть.

Когда он поворачивается, чтобы встретиться со мной взглядом, я замечаю малиновую вспышку под его пиджаком. Красный галстук, почти того же оттенка, что и моя помада. Мы подходим друг другу едва не слишком хорошо.

– Проклятие, Сара, – шепчет он под нос, пока его взгляд прослеживает изгибы моих бедер. – Выглядишь потрясающе. Если ты хотела обскакать невесту, миссия выполнена.

В его тоне слышится нотка удивления, и горячая дрожь пробегает по моим рукам. Его взгляд все еще прикован к моим бедрам. Прошло много времени с тех пор, как мужчина воспринимал меня вот так, и это удивительно приятно. Пожалуй, слишком хорошо, чтобы быть наигранным.

– Платье нормальное? – робко спрашиваю я. – Не нужно ли переодеться во что-то менее…

Тедди отрицательно качает головой, рукой показывая, чтобы я садилась в машину.

– Ни за что. Ты выглядишь как фейковая девушка моей мечты. Поехали.

Тедди въезжает на трассу под низкое урчание мощного двигателя.

– Итак, как долго вы с Келли встречались? – спрашиваю я, бросив взгляд на приглашение, брошенное поверх держателей для стаканов. Там указан адрес шикарного пригородного ресторана, в котором я никогда не бывала, но куда мне всегда хотелось попасть.

– Эм, два года? – говорит он, не сводя взгляда с дороги.

– Это было серьезно?

– Для меня, да.

– Интересно, – говорю я больше себе, чем ему.

Но Тедди просто пожимает плечами:

– Если я берусь за что-то, то отдаюсь этому весь.

Полагаю, это правда. Особенно в хоккее. Этот человек сделал в нем звездную карьеру.

– Итак, что произошло между вами? Сегодня вечером намечается какая-то драма?

Он качает головой:

– Вовсе нет. Мы расстались много лет назад. Думаю, ее отцу я нравился больше, чем ей. Почти уверен, это единственная причина, по которой я приглашен.

Ресторан не слишком далеко от моего дома, что дает нам лишь несколько драгоценных минут, чтобы пройтись по деталям нашей полувыдуманной, полунастоящей истории. Когда я один за другим пробегаю вопросы, позволяя Тедди прорепетировать ответы, у меня такое чувство, будто я готовлю клиента к суду.

К счастью, он, кажется, не нервничает по этому поводу так, как я. Голос у него спокойный и ровный, словно глоток текилы, когда он дает ответы, о которых мы договорились.

– Ну как? – спрашивает он, поворачивая машину на парковку и отпуская газ.

Мы уже на месте? Мне показалось, эти десять минут пролетели как десять секунд, и я вдруг понимаю, что вовсе не слушала, что именно говорил Тедди. Я была слишком сосредоточена на легкой щетине на его точеном подбородке. Не хочется признавать, но это чертовски сексуально.

– Ты отлично справился, – отвечаю я, не желая признаваться, что была слишком занята, разглядывая его, вместо того, чтобы слушать. Справился он или нет – это не важно. Пришла пора выйти на сцену.

Когда Тедди выходит из машины, впервые за сегодняшний вечер позволяя мне увидеть его в полный рост, у меня перехватывает дыхание. Черт возьми. Мне казалось, он хорошо выглядел в ночь аукциона, но, наверное, это было хорошо «для благотворительности». И тут нет ничего общего с «выглядеть сексуально, чтобы бывшая знала, кого она упустила». Он неторопливо подходит ко мне, поправляя запонки и одаривая меня ободряющей полуулыбкой.

– Может, нам взяться за руки? – робко предлагаю я. – Ну, знаешь, чтобы мы выглядели убедительно.

– Отличная идея, – он кивает, переплетая свои сильные пальцы с моими. В ответ волоски на моей руке встают дыбом, и мне приходится напомнить себе, не в первый и не в последний раз за этот вечер, что все это – показуха. Я до сих пор не могу поверить, что согласилась на нечто подобное, но я – отчаявшаяся женщина, согласная на все, лишь бы похоронить ту запись навсегда. К тому же, что может быть плохого в том, чтобы провести немного времени с Тедди?

Ресторан целиком снят под сегодняшнюю помолвку. Десятки гостей снуют туда-сюда, подхватывая закуски с подносов официантов. Я понятия не имела, что это будет настолько масштабное мероприятие, но, думаю, если приглашен бывший парень невесты, то, должно быть, список гостей был довольно обширным.

Едва мы входим, как кто-то окликает Тедди. Более того, его окликают по номеру его футболки. Я почти забыла, что нахожусь тут с настоящей знаменитостью Сиэтла.

Мы обходим гостей, болтая со старыми знакомыми Тедди, и, к моему удивлению, это далеко не так неловко, как я ожидала. Когда Тедди представляет меня как свою девушку, слова слетают с его губ легко, без промедления. Я пожимаю руки невесте и жениху, поздравляя их, но едва мы успеваем представиться друг другу, как старые приятели Тедди по колледжу уводят его. Они начинают хвастаются своим женам, что когда-то дружили с самим Тедди Кингом.

– Жизнь девушки хоккеиста, – говорю я, одаривая невесту извиняющейся улыбкой, – ты знаешь, каково это.

За двадцать минут меня знакомят с большим количеством людей, чем я могу сосчитать, и всех их, по заверению Тедди, я больше никогда не увижу. Тем не менее, я делаю все возможное, чтобы улыбнуться и поприветствовать каждого словами: «Привет. Приятно познакомиться, я – девушка Тедди». Чем чаще я это говорю, тем легче у меня получается. И лучше всего то, что ни у кого, кажется, не возникает слишком много вопросов о деталях наших отношений.

Несколько его друзей смутно помнят меня по колледжу, и отпускают пару дружеских шуток по поводу того, что нам давно уже надо было начать встречаться официально, но если не считать этого, мы с Тедди – не самая популярная тема для разговоров. А вот его хоккейная карьера – да.

Все, с кем мы говорим, хотят послушать о его захватывающей жизни на льду, но я удивлена тому, что он в основном отвечает кратко, возвращая разговор к тому, с кем общается. Эту скромность Тедди я раньше не видела. С другой стороны, мы редко ходили вдвоем на подобные мероприятия. Но должна сказать, мне действительно нравится эта его раньше незнакомая для меня сторона.

Вдоволь пообщавшись, мы наконец устраиваемся за столиком, взяв напитки. Пшеничный эль – для него, водка с лимоном – для меня. Какой прок в открытом баре, если не пользоваться им?

– Я смотрю, ты не переросла свой этап водки с лимоном, – поддразнивает Тедди, подмигивая мне, пока делает большой глоток эля.

– Что тут сказать? Я нахожу то, что мне нравится, и держусь этого. – Лимон едва скрывает вкус водки, но, когда он омывает язык, знакомый вкус расслабляет.

– На самом деле, я такой же, – говорит он, кивая на бутылку в руке. – Годами пью одно и то же пиво. И всякий раз, как мы выезжаем на игры, парни подкалывают меня за то, что я ем в сетевых ресторанах. Но если что-то работает, зачем это чинить, верно? Это намного проще, чем каждую пару дней пытаться найти приличный бургер в новом городе.

– Точно, – отвечаю я со смехом.

– Ты тоже любитель сетевых ресторанов? – Делая глоток, он прячет улыбку за бутылкой пива.

– О, да. Надежная еда, которой я могу доверять. Лучшее враг хорошего.

– Именно! Скажи это моим друзьям-гурманам. Они вечно издеваются над моей любовью к этим странным сырным сетевым ресторанам с маленькими картинками в меню… но я не вижу в этом ничего плохого.

– Тогда, думаю, на следующее свидание мне придется сводить тебя в «Чили», – я улыбаюсь ему. – Не стоит недооценивать «Чили». Мне уютнее там с тарелкой куриных крылышек, чем в одном из тех душных заведений, где порции крошечные, а в меню – фуагра или телячьи мозги. – Я пожимаю плечами. – Как девушка я обхожусь довольно дешево.

Он коротко смеется, затем приканчивает свое пиво.

– Возьму еще. Хочешь еще водки с содовой?

Я киваю, пристально глядя на него:

– Почему нет? Открытый бар, в конце концов.

Тедди улыбается в ответ:

– Люблю таких девушек.

Странное ощущение пронзает мою грудь, когда я смотрю, как он уходит.

Едва освежив бокалы, мы начинаем обсуждать плюсы и минусы всех сетевых ресторанов, прерываясь лишь для того, чтобы время от времени Тедди мог попозировать для фото с гостями вечеринки – неопровержимое доказательство того, что они веселились с игроком «Ледяных ястребов».

– Это тебя не раздражает? – шепотом спрашиваю я после, кажется, двенадцатого фото за вечер.

Тедди качает головой:

– Не-а. Это меньшее, что я могу сделать. Мой дед всегда говорил, что все одинаково важны. Поэтому я стараюсь относиться к фанатам именно так. Они не менее важны, чем я.

– Это тот дедушка, к которому ты ездил в Денвер? – спрашиваю я, заинтересованная в том, чтобы узнать о нем больше.

– Ага. Тот, который меня воспитал. Но он стареет с каждым годом, у него деменция. Так что я больше не получаю от него тонны советов. Сейчас я просто рад, что он все еще помнит мое имя.

– Понимаю. Моим родителям под шестьдесят. Я очень поздний ребенок. Они говорят, я слишком беспокоюсь о них, но… – Я пожимаю плечами, потом откашливаюсь и поднимаю бокал, пытаясь уйти от этой внезапной грустной темы. – Предлагаю тост.

Тедди хмурит брови, но тоже поднимает свой эль:

– Ладно, тост. За что?

Я хихикаю. Алкоголь дает о себе знать.

– Я не знаю. За… сетевые рестораны?

– За сетевые рестораны, – говорит Тедди. – И за открытые бары.

К тому моменту, как вечеринка подходит к концу, мы с Тедди оба уже порядком навеселе. Он предлагает пойти в закусочную через дорогу, где можно перекусить и выпить несколько чашек кофе, чтобы протрезветь, либо взять такси до дома. Поскольку я не могу отказаться от тарелки с картошкой фри, мы быстро занимаем столик. Официантка, должно быть, чует запах выпивки, потому что мгновенно наливает нам по огромной кружке кофе.

– Все настолько очевидно? – хихикаю я.

Тедди пожимает плечами:

– Плевать. Худший вариант развития событий: она узнает меня и расскажет всем, что в пятницу тут был пьяный Тедди Кинг с потрясающе сексуальной девушкой.

Я закатываю глаза:

– Спасибо за комплимент, детка.

Он прерывается на половине глотка, качает головой:

– Нет, ты не можешь называть меня «детка». Я зову тебя «детка». Ты должна придумать для меня другое прозвище.

Я морщу нос, обдумывая это:

– Как насчет «малыш»?

– Ни за что, – фыркает он. – Я однажды спал с девушкой, которая постоянно звала меня в постели «малыш». Как будто не могла придумать ничего другого. Это был худший перепихон в моей жизни.

Я прищуриваюсь, с вызовом глядя на него поверх кофейной кружки.

– Неужели? Вот это – самое худшее, что у тебя было? Не верю ни секунды.

– Ладно, ладно, – он откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди. – Расскажу про свое худшее, если расскажешь про свое.

– Договорились, – улыбаюсь я.

– Но ты первая. – Кажется, улыбка не сходит с его губ.

«Фу». Ну, конечно же, он заставит меня говорить первой.

К счастью, вновь появляется наша официантка, давая мне немного времени обдумать ответ, пока я заказываю картошку фри. Тем временем Тедди, похоже, берет половину меню. Единственное, что хуже, чем аппетит спортсмена, – это аппетит подвыпившего спортсмена.

Официантка уходит передать наши заказы повару, и, как только она оказывается вне поля слышимости, Тедди наваливается на столик, щурясь на меня:

– Ну давай. Худший перепихон. Расскажи.

– Ладно, – вздыхаю я. – Был парень в юридической школе. Мы переспали два, может быть, три раза у меня дома. Но потом, когда я впервые пришла к нему, оказалось, что у него есть собака. И эта собака ни за что не хотела выходить из комнаты, пока мы пытались, ну, ты понимаешь. – Я шевелю бровями.

Тедди откидывает голову в оглушительном смехе:

– Давай, Доусон. Тебе просто нужно сразу посмотреть собаке в глаза и показать, кто тут главный. Дай ей понять, кого тут ласкают сегодня.

Я зажимаю рот руками, чтобы не расплескать кофе по всему столу.

– Фу, ТиКей! – Проглотив кофе и отсмеявшись, я опираю подбородок на руки и выжидающе смотрю на него: – Твоя очередь.

– Во-первых, я отказываюсь верить, что это твоя худшая история, но ладно, буду играть по правилам. – Он осматривается, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, затем грозит мне пальцем: – Но я бы ни за что не рассказал эту историю, будь я абсолютно трезв, ясно?

Я моргаю в ответ, не говоря ни слова, пока он не раскалывается:

– Ладно, итак, была одна девушка, что-то вроде охотницы за спортсменами, с которой я познакомился, когда только начал играть за «Ледяных ястребов». Я привез ее к себе, и она пыталась мне отсосать.

Я хмурюсь:

– Пыталась тебе отсосать?

– Ага. Пыталась, – говорит он, округляя глаза. – И под этим я имею в виду: держала мой член во рту несколько минут. Она даже не двигалась. Просто держала его там. А через какое-то время подмигнула мне и спросила: «Ты кончил?». Я, мать его, не знал, что делать, так что ответил: «Да, спасибо».

На этот раз сдерживаться бесполезно. Я кашляю, расплескивая кофе по всему столу, и мы оба кидаемся к подставке для салфеток, чтобы убрать его до того, как увидит официантка.

– Я еще даже не добрался до конца! – протестует Тедди. – В следующий раз я увидел ее несколько месяцев спустя в баре, она во всю целовалась с девушкой. Так что, полагаю, мой член навсегда отвратил ее от парней.

Я фыркаю, промакивая лужу очередной салфеткой:

– Тедди, твой член не сделал из нее лесбиянку.

– Откуда ты знаешь? – Тон у него серьезный, он смотрит на меня.

Мысли мои внезапно вновь возвращаются к первому курсу, когда я сидела на полу своей комнаты, руки Тедди обнимали меня за талию, и то, как он подтянул меня к себе на колени, чтобы я смогла почувствовать, как прижимается ко мне выпуклость в его шортах.

«Не буйная. Забавная. Но не такая забавная, как в постели».

Я поднимаю глаза от лужи, и мой взгляд встречается с его на одну долгую секунду. Мы уже не студенты, но я вижу все того же мужчину из моей комнаты в общежитии. Того, который целовал меня, прижимался ко мне бедрами, снова и снова доводя меня до грани.

– Просто это действительно так, – шепчу я, мой голос дрожит, пока я отчаянно пытаюсь выровнять дыхание. – Поверь мне, Тедди. Я знаю.

Глава 8

Вторые шансы

ТЕДДИ

«Поверь мне, Тедди. Я знаю». Голос у Сары тихий, но уверенный, и от этого я чувствую покалывание прямо в яйцах.

«Дерьмо. Она правда знает на собственном опыте».

Сердце начинает биться быстрее, я и не могу не задаться вопросом, вспоминает ли она о том, как хорошо нам было в постели. Вероятно, нет. Это ведь давняя история, верно? Но прямо сейчас она смотрит на меня прекрасными небесно-голубыми глазами, и я не могу перестать думать об этом.

Черт, на подобную возбуждающую мысль мое тело реагирует соответствующим образом. Что немного неловко, поскольку мы сидим в тесном закутке друг напротив друга за ужином и обмениваемся историями неудачных перепихонов. Странно, я знаю. Но мне так хорошо и свободно рядом с ней.

Сегодня вечером на вечеринке по случаю помолвки я должен был быть в форме: профессиональным спортсменом, которого все ждут, с которым все хотят пообщаться. Но сейчас, с Сарой, я могу быть самим собой, и я не осознавал, насколько это может быть приятно. Я не обязан развлекать ее или разыгрывать какое-то представление.

Я знаю, что это мелочно. Поверьте, знаю. Но где-то глубоко в подсознании я не мог устоять перед возможностью заставить бывшую немного приревновать… а Сара – идеальная женщина для этой цели. Она успешный адвокат, чертовски умная, целеустремленная и красивая. Не буду врать, меня захлестнула волна удовлетворения, когда я представил Сару своей бывшей девушке и ее жениху.

Келли надула губы, рассматривая Сару, а ее жених Так – серьезно, кто называет детей «Так»? – смотрел, будто язык проглотил. Десять из десяти!

В целом вечер удался. Мы с Сарой весь вечер смеялись, и я даже не забыл сделать наше селфи и разместить его во всех своих социальных сетях, так что ЛаШонда будет довольна.

Через несколько секунд принесли наши заказы, и мы набрасываемся на еду. А я не могу удержаться и не подколоть Сару еще чуть-чуть. Что тут сказать? Обожаю, когда она смеется.

– Итак, ни за что не поверю, что история с дурацкой собакой – твой худший перепихон.

Она закидывает в рот очередную картошку фри и кивает:

– Клянусь. Это было невероятно неловко.

Я уступаю и передаю ей кетчуп, когда вижу, что у нее он заканчивается.

– Ладно.

– А как насчет тебя? – она склоняется вперед, ухмыляясь. – Эта история с отсосом – худшее, что было?

Я пожимаю плечами:

– Эта история сосет.

– Не буквально, – отвечает она, хохотнув.

– Ты все такая же, – бормочу я, беру салфетки и передаю одну ей. – Ладно, оставим в стороне жуткие истории перепихонов. Расскажи о самом дурацком, что делали с тобой, чтобы возбудить в постели.

Считайте меня психом, но мне реально нравится тема, которую мы обсуждаем. Прошлые связи. И это во многом связано с тем, что она – один из моих лучших сексуальных опытов. У меня остались очень теплые воспоминания о нашем совместном времяпрепровождении… пусть даже это было вечность назад.

– Давай просто скажем, что я ввела правило «нет телефону во время секса».

Я прищуриваюсь в ответ:

– Только не говори, что какой-то болван ответил на звонок в постели.

Она качает головой:

– Нет, он переписывался во время секса. Если говорить о том, как ударить по моему самолюбию, так это оценить мое обнаженное тело ниже, чем его переписку.

Я, пристально сощурившись, смотрю ей в глаза:

– Чушь собачья. Я сам могу засвидетельствовать: твое обнаженное тело может заставить мужчину забыть собственное имя.

Что? Она отталкивалась от наших отношений, когда настаивала на том, что мой член не в силах навсегда отвратить женщину от мужчин. Почему я не могу поступить так же?

– Это было давно, ТиКей, – говорит она тихим, неуверенным голосом.

– Ты как хорошее вино, детка.

Она улыбается в ответ на мой намек, что с годами она становится лишь лучше, хотя это – абсолютная правда.

Мне это нравится: разговоры, флирт, ненавязчивые воспоминания о прошлом. Хотя обстановка в моих штанах меня не радует.

Это, мать его, ужасно.

Но я слишком увлечен, чтобы остановиться.

– А как насчет тебя? – спрашивает она, макая картошку в кетчуп с таким видом, будто это ей безразлично. Но я ручаюсь, она тоже увлечена этим разговором. Во-первых, у нее на шее учащенно бьется пульс, а во-вторых, она склонилась ко мне через стол. – Есть что-то, что сбивает твое возбуждение?

Миллион мыслей тут же пролетает у меня в голове. На самом деле, много чего может меня остудить. Слезы после секса – это очевидно. Это точно не возбуждает. Как и стеснение, неуверенность в себе и отказ раздеться полностью даже после слов о том, как мне нравится обнаженное тело моей парнерши.

Хотя Сара никогда таким не страдала. В спальне она всегда была уверена в себе и напориста, или, вернее сказать, в ее комнате в общежитии. Она никогда не пряталась от меня и не смущалась.

– Рвотные позывы – это довольно неприятно, – определяюсь я. – С одной стороны, это вроде как комплимент тому, что мой член достаточно большой, чтоб задохнуться, с другой стороны, я всегда боюсь, вдруг и правда стошнит.

Сара качает головой. На ее губах играет улыбка:

– А я-то думала, ты скажешь про куни или что-нибудь в этом роде.

– Боже, нет. Я всегда не прочь полизать киску.

– О, боже. Фу, ТиКей. – Она смеется, но у нее слегка перехватывает дыхание.

– В этом нет ничего непристойного, сладкая, – я склоняюсь вперед и кладу локти на стол. – Я придерживаюсь следующих принципов: нужно относиться к этому как к барбекю. Погружайся поглубже. Не бойся испачкаться. Не жалей времени и не думай о том, когда ты закончишь.

– Божественная работа, – шутит она, с улыбкой встречаясь со мной взглядом. – Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступили с тобой.

Сара хихикает, скрещивая руки на груди.

«Не пялься на ее сиськи».

– О, есть еще одна история, – говорю я, пытаясь отвлечься от идеальной груди. – Целовался я однажды с девушкой, и вдруг она без предупреждения плюнула мне в рот. В тот день я понял, что мне не нравится, когда мне плюют в рот.

Сара вскидывает брови, но затем возвращает лицу спокойное выражение:

– Бедный, наивный ТиКей. Она, наверное, была пришельцем с другой планеты и хотела отложить яйца в твоем горле.

Я разражаюсь беззаботным смехом.

Вот. Именно поэтому я обожаю проводить время с этой девушкой.

Она умеет подловить меня, и на нее не производит впечатления то, что я – хоккеист. Мы – просто два человека с общей историей, которые веселят друг друга. Пусть даже это фейковое свидание, это, безусловно, одно из лучших свиданий, на которых я когда-либо был.

Похоже, Сара еще не закончила вечер воспоминаний. Она смотрит отстраненно, когда отодвигает тарелку, и у меня возникает ощущение, будто она вспоминает прошлое.

– Почему я никогда не делала ничего веселого и безрассудного исключительно для себя? Ну… я не знаю, не делала тату, может, какую-нибудь милоту на пояснице?

– Стикеры для бамперов не клеят на мерседесы, – тихо поддразниваю я.

Она снова смеется.

– Ты – единственное веселье, которое у меня когда-либо было, Тедди. И то видео было довольно безрассудным.

– Да уж, точно!

– Боже, и о чем мы думали? – стонет она, качая головой.

– Я? Я думал членом. Не знаю, чем думала ты.

– Полагаю, вагиной, – она смотрит мне в глаза и слегка краснеет.

Я беззаботно смеюсь:

– Боже, мне так не хватало этого, Сара. Нас. Беззаботности. Смеха. Времени вдвоем.

Мы так много лет скрывали наше прошлое от друзей и притворялись, будто ничего не было. О чем мы только думали?

– Мне тоже нас не хватало, – тихо говорит она.

Когда мы закончили ужин и обмен грязными историями, я оплачиваю счет и решаю, что достаточно трезв, чтобы довезти нас до дома.

Придерживая ее за талию кончиками пальцев, я провожаю Сару до выхода, и чувствую себя почти счастливым.

«Стратегическое решение. Пригласить ее к себе или нет?»

Я склоняюсь и шепчу ей на ухо:

– Спасибо, что пошла со мной.

Она поднимает удивленный взгляд:

– Это было гораздо веселее, чем я ожидала.

– Хочешь сказать, я в итоге оказался неплохим фейковым парнем?

– Ты не такой уж плохой фейковый парень, – легко соглашается она, улыбаясь.

Кого я дурачу? Конечно, я приглашу ее к себе.

– У меня есть то, что нужно, чтобы это свидание стало топовым, – с усмешкой говорю я.

– И что бы это могло быть?

– Мороженое с арахисом. У меня дома. Ты в деле? – Я делаю ставку на то, что это по-прежнему ее любимое лакомство, и, когда я вижу, как на ее губах появляется улыбка, я понимаю, что победил.

Она не сомневается:

– Поехали.

Что-то меняется за то время, пока мы едем. Воздух становится гуще, накаляется от невысказанного напряжения, и в ту минуту, когда мы добираемся до моей квартиры, все обостряется до предела. Почти всю дорогу Сара молчала, и я понятия не имею, о чем она думает.

Не сбежит ли она? Не откажется ли от фейковых отношений? Что за мысль поселилась в ее голове с тех пор, как мы вышли из закусочной?

– Ты в порядке? Ты что-то притихла, Доусон, – говорю я, когда мы входим ко мне и я закрываю за нами дверь. Я оставил подсветку над раковиной на кухне, так что мы идем, ориентируясь на мягкий свет, идущий оттуда, но в остальной квартире сумрачно, пространство полнится тенями.

На секунду мне кажется, что вот сейчас она отпустит какое-нибудь остроумное замечание, может быть, потребует обещанного мороженого, но она прикусывает нижнюю губу и смотрит мне в глаза:

– Я хочу его посмотреть.

Мне не нужно спрашивать, что именно она хочет посмотреть, потому что понимаю, это просто взглянув на нее.

Видео.

– Не думаю, что это хорошая идея.

Мое возражение не убеждает ее. Скинув туфли у двери, она несется к моему оставленному на кухне ноутбуку на своих длинных, стройных ногах.

– Там его нет, – говорю я, когда она начинает возиться с ним.

– Тогда покажи мне.

Вопреки здравому смыслу, я веду ее по коридору в свой кабинет, который служит мне и домашним офисом. Здесь я оплачиваю счета, смотрю спортивные трансляции. В комнате письменного стола и офисного кресло, в углу – унылое искусственное растение, а в шкафу – пыльная коробка с налоговыми декларациями. Но на компьютере, стоящем на столе, есть видео, которое она просит посмотреть.

– Для протокола: я все еще считаю это плохой идеей. – Я снимаю пиджак и ослабляю галстук, ожидая, что она передумает.

– Я его никогда не видела, – говорит она, стоя у стола и уперев руки в боки.

Похоже, я не смогу ее удержать. Когда Сара чего-то хочет, она этого добивается. Тут мы очень похожи.

Опускаясь в кожаное кресло перед письменным столом, я включаю компьютер и нахожу нужный файл. Даже тамбнейл файла возбуждает меня. В нем нет ничего сексуального: на самом деле это ее бедро, взятое очень крупным планом. Сара, должно быть, даже не понимает, что там изображено, но мой член знает, что сейчас будет, и… стоит, желая, чтобы его включили в игру.

– Последний шанс отказаться, – бормочу я, пока мой палец завис над мышью.

Сара беспокойно ерзает рядом, опершись на стол ладонью, и решительно встряхивает головой:

– Ты знаешь, я не откажусь. Просто покажи мне.

Ее тон не оставляет места для возражений, и, признаю, мне более чем любопытно, какой будет ее реакция, когда наконец, спустя столько лет, она увидит это видео.

Я делаю неглубокий вдох и нажимаю «воспроизвести», увеличивая видео до полного экрана.

Первые несколько секунд мы устраиваемся на моей кровати. Но как только с этим покончено, видео показывает, как мы целуемся, а мои бедра яростно трутся о ее. На ней лишь пара хлопчатобумажных мальчишеских шортиков, а на мне – серые боксеры.

Я помню эмоции, захлестнувшие меня, как будто это было вчера: как бешено колотилось сердце, возбужденное предвкушение, волнение от того, что я перед камерой, ощущения ее гладкой кожи под кончиками пальцев…

Осмелившись бросить на нее быстрый взгляд, я замечаю, что она вспыхнула, а дыхание стало частым и неглубоким.

Моя видеоверсия медленно стянула с нее трусики, а затем швырнула их за край кровати. Ее руки скользнули сзади мне в трусы, притягивая мою задницу ближе. Я помогаю ей, спуская свои боксеры вниз и в сторону, чтобы она могла тереться о меня своей влажной киской.

«Боже, я помню, как приятно это было». Теплая дрожь пробегает по телу при мысли о том, какая она была влажная и распаленная. Мне хочется как-то прокомментировать происходящее на экране, спросить ее, похоже ли это на ее воспоминания, или просто сказать что угодно, чтобы разрядить напряженную атмосферу, воцарившуюся вокруг, но у меня нет слов. Видео – самая, мать его, сексуальная вещь, какую я когда-либо делал, и теперь я сижу здесь со своей партнершей, заново переживая наш дебют в порно. И в том, как мы двигались, нет ничего отрепетированного или неловкого. Уже тогда мы были раскаленной горючей химией, и в том, что мы вместе, чувствовалась легкость.

На экране Сара издает полный наслаждения звук, а Сара в реальной жизни, кажется, нетвердо стоит на ногах. В тот момент, когда я, наконец, погружаюсь в нее на видео, реальная Сара, спотыкаясь, подходит и опускается ко мне на колени.

– Ты в порядке? – хриплю я севшим голосом.

Она сглатывает, затем кивает:

– Это… впечатляет.

Чертовски сексуально.

Невыносимо.

Непристойно.

В моем мозгу проносится тьма прилагательных. Сара делает движение, чтобы встать с моих коленей, но я удерживаю ее рукой за талию, и она снова прижимается ко мне. Я более чем счастлив позволить ей использовать меня в качестве стула, даже если я уверен, что она чувствует твердый выступ в моих брюках, прижимающийся к ее заднице.

На экране мои бедра двигаются все быстрее меж ее раздвинутых ножек, и она скрещивает лодыжки у меня за спиной, подталкивая меня еще ближе. Она всегда была такой неудержимой в постели, и мне это нравится.

Тепло разливается по венам, и я подавляю стон. «Господи, это пытка». Мягкая тяжесть ее задницы у меня на коленях, цветочный аромат ее парфюма… Я вдруг осознаю, что уже не смотрю видео. Я наблюдаю за ней.

Моя кровь наполняется осознанием… осознанием всего. Ее близости. Нашей истории. Этого раскаленного момента.

Она прикусывает нижнюю губу, когда переводит взгляд с экрана на меня, и я открываю рот, чтобы сказать:

– Я должен… – Выключить это видео. Принять обет целомудрия. Переехать в Россию. Что угодно.

Вот только ничто из этого не срывается с моих губ.

Я не уверен, когда решаюсь поцеловать ее. Я просто склоняюсь к ней, и она делает то же, ее глаза закрываются. Ее губы касаются моих, и это уверенное прикосновение, хотя и мягкое одновременно.

Ее полные губы приоткрываются, и наши языки соприкасаются, мое сердце начинает биться чаще. Тихий вздох срывается с ее губ, когда она придвигается еще ближе, извиваясь у меня на коленях.

Боже, и почему мне казалось, будто я смогу устоять перед этой женщиной? Внезапно то, что я не был с ней все эти семь лет, кажется мне самой большой глупостью в жизни. Как и почему мы сопротивлялись этому?

О, точно. Потому что, когда она вернулась в конце лета, у нее был парень, а потом, к тому моменту, как она снова осталась одна, я уже с кем-то встречался. Так все и шло какое-то время.

Но теперь мы оба одиноки. Очень одиноки. И целуемся. И, матерь божья, это идеальный поцелуй.

Не слишком медленный, но и не торопливый. Язык погружается ровно настолько, насколько нужно, и она так сексуально трется о мои колени, что у меня встает еще сильнее.

В этот момент я чувствую столько всего. Прежде всего – возбуждение, но также восторг и чувство облегчения, потому что к этому моменту мы шли многие годы, и теперь он наконец наступил.

Вставая с кресла, я поднимаю ее вместе с собой, и она скрещивает ноги у меня за спиной, точно так, как сделала это на видео мгновением раньше. Направляясь к спальне, я вжимаю ее в себя, положив руку ей под задницу, и Сара прижимается ближе, ее язык все еще переплетается с моим в жадных поглаживаниях.

Я хочу спросить, не против ли она, когда укладываю ее в центр кровати, но ее язык не покидает моего рта, и я расцениваю это как «да» – она вполне согласна перенести эту вечеринку в мою спальню.

Мои губы отрываются от ее губ лишь для того, чтобы провести горячую линию поцелуев по ее шее, затем мои пальцы нащупывают молнию на ее платье. Она помогает мне, когда я дергаю замок. Секунду спустя ее платье и моя рубашка падают на пол, и мы снова целуемся. Кончики ее пальцев касаются углублений на мышцах моего пресса в медленном, дразнящем исследовании.

– Господи, Тедди, – говорит она шепотом, любуясь мной, пока ее руки блуждают по моей груди. – Посмотри на себя.

Несмотря на то, что мне хотелось бы, чтоб она смотрела на меня, восхищалась и прикасалась ко мне, сколько ее душе угодно, прямо сейчас у меня другая цель.

– Сними это, – говорю я, проводя большим пальцем по передней части ее трусиков, пока ее бедра беспокойно ерзают по постели.

Она повинуется тут же, поддевая пальцами черное кружево и опуская его вниз по бедрам. И вот она обнажена, мягкие изгибы и кремовая кожа – все выставлено на обозрение.

Я провожу руками по бедрам Сары, последний раз прижавшись к ее губам в поцелуе, прежде чем опуститься на колени между ее чудесными ножками.

Сара блуждает взглядом по моей груди, и мне почти хочется выпятить ее, во мне пульсирует переполненное гордостью желание. У меня красивая грудь, и мне много раз говорили об этом. Но ее взгляд не останавливается тут. Он опускается, пока не останавливается на пряжке моего ремня.

Боже. Мне нужно притормозить этот поезд, иначе я опозорюсь.

Я опускаюсь поцеловать ее, поправляя чудовищную эрекцию, пытающуюся вырваться из моих штанов. Ее рука скользит вниз, Сара хочет прикоснуться к себе.

– Ни за что, детка. Это моя работа. – Я сползаю ниже, пока мои глаза не оказываются на уровне моего приза. Покрываю теплыми влажными поцелуями ее лобок и внутреннюю поверхность бедер, дразня, облизывая и покусывая ее, пока Сара вновь не начинает ерзать. Ее пальцы запутываются в одеяле по бокам.

– Тедди, – стонет она.

Я опускаю губы туда, где она меня хочет, и издаю стон, когда вспоминаю, какая она приятная на вкус. М-м-м. Она идеальна.

Упершись одной ногой в кровать, а другой – проводя вверх-вниз по моей спине, она прижимается ближе в жажде всего наслаждения, какое я могу доставить. И я доставляю, я делаю это. Я бесстыден в своем стремлении довести ее до оргазма.

Положив одну руку ей на живот и удерживая Сару на месте, другой я исследую ее груди, лаская и пощипывая, пока ее хриплые вздохни не становятся более требовательными. Я поднимаю взгляд, отчаянно желая увидеть выражение ее лица. Эти великолепные полные губы приоткрыты, а ее взгляд сосредоточен на происходящем. О, да.

Мои бедра бесстыдно скользят по матрасу, и мне даже все равно, что я трахаю собственную постель тяжелыми, нескоординированными толчками. Я должен двигаться, должен делать что-то, иначе взорвусь.

Если Сару что-то из этого и беспокоит: мой постыдно твердый член или отчаянные звуки, которые я издаю – она не подает вида.

Обхватив ее губами, я делаю хороший, жесткий засос, и ее бедра вздрагивают, когда она вновь стонет, произнося мое имя.

– Кончишь для меня? – бормочу я, двигая языком медленно и уверенно.

Ее голова мечется по кровати, она издает жалобный звук, когда я делаю еще один засос, а после мой язык обводит ее чувствительную плоть. В следующее мгновение ее руки зарываются мне в волосы, и она кончает. Ее тело напрягается, а с губ срывается проклятие, тогда как ладони сжимают мой затылок.

Мать его, да. Она такая сексуальная.

Пока она все еще дрожит в моих руках, я целую ее, продвигаясь вверх по ее телу, утыкаясь в ее шею носом и мягко поцелуя, тогда как моя рука быстро расстегивает ширинку. Спустив брюки вниз ровно настолько, чтобы освободиться, я обхватываю рукой свой набухший член, подергивая его, пока ее ладони бегают вверх-вниз по моим спине и плечам. Еще несколько медленных движений, и я кончаю, изливая на ее живот струю за струей горячей жидкости.

Я дрожу, с трудом выдыхаю ей в шею:

– Черт…

Когда я неохотно приподнимаюсь над ней на одной руке, она встречается со мной взглядом.

– Прости, – бормочу я, опуская глаза на то безобразие, что я устроил на ней.

– Не стоит извиняться.

Ленивая, полная желания улыбка появляется на моих губах, и Сара опускает взгляд к моему все еще твердому члену, который я сжимаю в кулаке.

– Дай я возьму что-нибудь, чтоб привести тебя в порядок, – говорю я, поднимаясь с постели.

Из ванной, приведя в порядок себя, я возвращаюсь с теплой мочалкой, которой вытираю с ее живота следы моего оргазма. Я не уверен, не возникнет ли сейчас между нами неловкость, но, к счастью, этого не происходит. С удовлетворенным вздохом Сара встает и начинает одеваться, пока я переодеваюсь в джинсы и футболку. Сара никогда не была одной из тех, кто превращает секс во что-то неловкое, и это еще одна вещь, которой я в ней восхищаюсь.

Как только мы приводим себя в порядок, она поворачивается ко мне, приподнимаясь на цыпочки, чтобы запечатлеть на моих губах быстрый поцелуй.

– Ничего, если я попробую мороженое в другой раз?

Я улыбаюсь, глядя на нее сверху вниз:

– Конечно. Приберегу его для тебя.

– Ты лучший.

– Можно отвезти тебя домой? – спрашиваю я и беру ключи.

Она кивает и снова надевает свои туфли на высоких каблуках, никто из нас не говорит о том, что только что произошло в моем кабинете или моей спальне.

Пока мы идем к машине, одна мысль все крутится и крутится в моей голове по кругу: «Свидание, может, и было фейковым, но оргазмы? Они казались очень настоящими».

Глава 9

Сангрия и тайны

САРА

Утро понедельника в «Кэрролл и партнеры», и, хотя я почти час просидела за столом, потягивая холодный кофе и разглядывая переполненный почтовый ящик, сделала я примерно… ничего. Хотела бы я сказать, будто не знаю, что на меня нашло, но это будет неправдой. Я прекрасно понимаю, что именно меня отвлекает. Шесть футов и три дюйма, точеная фигура, рот – словно пылесос «Дайсон», и это все не покидает моих мыслей.

Вне зависимости от того, насколько забит мой почтовый ящик сегодня, я не могу заставить свой разум сосредоточиться на работе. Мысли то и дело возвращаются к вечеру пятницы. У меня не было намерения спать с Тедди, но, когда он нажал «воспроизвести» на том видео, я поняла, что мое тело меня предаст.

Я сказала себе, что это было давным-давно, все в прошлом, но, глядя на то, как мы двигаемся на записи, я ощутила электричество в своих венах, то же самое электричество, которое пульсировало внутри меня в ту ночь, когда мы снимали то видео. И я не могла не уступить ему.

Хотя я все еще злюсь на то, что Тедди соврал мне, будто удалил все копии нашего маленького домашнего порно, в одном он прав. Это видео сексуально. Достаточно сексуально для того, чтобы мне захотелось повторить. Но каким бы веселым ни был вечер пятницы, мне нужно помнить, что прежде всего Тедди – мой клиент. А значит, что мне собраться с мыслями и убедиться в том, что мы – единственные, кто когда-либо увидит наш маленький кинематографический эксперимент. Если не считать придурка, который его хакнул.

Кстати говоря…

В моем забитом почтовом ящике в утро понедельника выделяется одно письмо. Случайные буквы и цифры, составляющие адрес электронной почты, с которого оно отправлено, мгновенно указывают, что это именно то сообщение, которого я ждала. Ответ на письмо о прекращении противоправных действий, которое я отправляла.

Я открываю электронное письмо и получаю именно то, чего ожидала. Он пытается нажиться на этом. По крайней мере, я предполагаю, что это – «он».

Этот идиот хочет миллион долларов. В обмен на что? На обещание, что он не разнесет это видео по всей сети? Как будто я поверю, будто человек, который взламывает чье-то облако ради грязного белья, сдержит свое обещание. Это так не работает.

Ответ короток и мил.

«Мой клиент предлагает не возбуждать уголовное дело в обмен на ваше сотрудничество. Если вы откажетесь, мы выдвинем обвинения. Выбор за вами».

Это не самый профессиональный мой ответ, но, с другой стороны, я обычно не занимаюсь делами о шантаже. К сожалению, моя угроза на самом деле больше похожа на блеф.

Нанятый мной частный детектив не смог отследить IP-адрес шантажиста, оставив нас в неведении насчет того, кто это или хотя бы, где он находится. Что касается судебных исков, то мы точно не можем преследовать кого-то в судебном порядке, если для начала не идентифицируем личность, а если окажется, что он находится за пределами страны, все это усложнится в десять раз. Кем бы ни был этот подонок, он качественно замел следы.

Я вздыхаю, затем нажимаю кнопку «отправить». Пока я не получу ответ, или у частного детектива не появится зацепка по этому парню, я мало что могу сделать, и у меня есть дюжина других дел, над которыми надо работать. Я хмуро смотрю в монитор, взвешивая варианты, с чего начать, но прежде чем я успеваю принять решение, в дверном проеме появляется тень. Это Дэвид, мой босс, сжимающий кофейную кружку и глядящий на меня с пристальным прищуром:

– Доброе утро, мисс Доусон. Как продвигается то дело об интеллектуальной собственности?

Мне требуется секунда, чтобы хотя бы вспомнить, о каком деле он говорит. Дерьмо. Я сегодня совсем не в форме.

– Я еще не смотрела его сегодня, – признаюсь я с легкой улыбкой. – Этим утром я была очень занята несколькими другими клиентами. – В животе у меня скручивается узел. Я не должна лгать своему боссу, но что я могу сказать? Что у меня был чертовски сильный оргазм?

Дэвид уверенно кивает в ответ:

– Понимаю. Надеюсь, ты добьешься какого-то прогресса по этому делу сегодня. Мы обсудим его на следующей неделе, на нашем с тобой обзорном совещании.

Я тут же смотрю на календарь.

Дерьмо.

Это обзорное совещание, которого я ждала многие месяцы. День, когда я выложу на стол все, что у меня есть, в надежде уйти с этой встречи в новой должности в компании «Кэрролл и партнеры», подкрался как-то незаметно. Я надеялась, что повышение уже у меня в кармане, но сегодня утром я не чувствую этой уверенности.

Здравствуй, дело об интеллектуальной собственности. Похоже, остаток дня мы проведем вместе.

– Конечно же. С нетерпением жду, – я улыбаюсь, когда он снова кивает мне и выходит из кабинета.

После десяти часов непрерывной работы, я заканчиваю свой день и направляюсь в винный бар ниже по улице. Где-то тридцать минут назад я должна была встретиться с девчонками, чтобы отдохнуть, но лучше поздно, чем никогда, так ведь?

Пока я иду к бару, замечаю в окно Обри, Элизу, Бекку и Бейли и коротко махаю им, пока открываю дверь. Они уже разлили по бокалам кувшин сангрии, и я едва улавливаю финал истории об огромном анонимном пожертвовании, поступившем в благотворительный фонд, где работает Обри. Скользнув на диван рядом с ней, я делаю мысленную пометку позже попросить ее пересказать начало.

– Прошу прощения за опоздание. – Я тянусь за кувшином и пустым бокалом, наливая себе побольше сангрии. – Работы вал.

– Это же норма, когда ты юрист? – спрашивает Бейли, выуживая малину из своего бокала и кладя ее в рот. – Как там дела в мире юриспруденции, Сара Доусон, эсквайр?

Я улыбаюсь, делая первый глоток сангрии, фруктовый вкус которой смывает стресс рабочего дня:

– Как всегда, ошеломляюще.

На полсекунды я задаюсь вопросом, не рассказать ли им о домашнем порно, но решаю вместо этого глотнуть еще сангрии. Я сразу сказала, что хочу, чтобы в этом деле было замешано как можно меньше народу. Однако, наверное, будет хорошей идеей рассказать им о нас с Тедди. Лучше пусть они услышат это от меня, чем через две недели прочитают на каком-нибудь сайте спортивных сплетен.

– На самом деле, девчонки, есть кое-что, о чем я хотела бы вам рассказать, – говорю я, водя соломинкой по льду в своем бокале.

Все четверо внимательно склоняются ко мне, готовые выслушать любую сплетню из тех, что я могу предложить. Давно уже у меня не было секретов, которыми я могла бы поделиться с подругами.

– Итак, в пятницу я была на свидании, – говорю я, выдержав короткую паузу, прежде чем бросить в них бомбу: – На свидании с Тедди.

Мне мгновенно отвечают четыре пары широко распахнутых глаз и четыре упавшие челюсти. Другой реакции я и не ожидала.

– Эй, погоди. – Обри поднимает руку, будто ждет, когда учитель позволит ей задать вопрос. – Я в замешательстве. Ты и ТиКей? Известные как самая конфликтующая пара в нашей компании? Вы же постоянно спорите.

Я пожимаю плечами, нервно покусывая соломинку, чтобы не выдать всех подробностей этой пиар-акции. Это прежде всего потребовало бы рассказать им, почему вообще нужно такое пиар-шоу. Лучше позволить им думать, будто у меня с Тедди – нечто особенное. Во всяком случае так эти фейковые отношения станут намного правдоподобнее для публики.

– Ему нужна была пара на вечеринку по случаю помолвки его бывшей, – говорю я, чтобы пояснить ситуацию. Это не полная ложь. – Я согласилась подсластить ему вечер, чтоб он не отправился туда совсем один. Это было весело. Мы немного выпили. Немного посмеялись. Ничего особенного.

Мне не очень нравится мысль о том, что я вру своим подругам, но я решаю, что это не совсем ложь. Лишь полуправда. Своего рода то, чем я занимаюсь как адвокат: нахожу лазейки и использую их.

– Ничего особенного? – задыхается Элиза.

– Это так чертовски странно, – говорит Бекка с недоверием качая головой. – Вы с Тедди вообще два последних человека, которых я могу представить вместе.

– Мы говорили то же о вас с Оуэном, когда вы начали встречаться, – напоминаю я. Я не уверена, почему я так защищаю отношения, которые ведутся исключительно для публики, но почему-то делаю это.

– Допустим, – сдается Бекка, доливая сангрию и себе, и мне. – Я просто хочу сказать. Вы, ребята, постоянно сталкиваетесь лбами. Трудно представить вас двоих как пару.

– Мы не пара, – отвечаю я, поправляя ее, хотя от слова «пара» по спине пробегают мурашки. Мне нравится, как это звучит, сильнее, чем следовало бы. – Мы просто разок сходили вдвоем на вечеринку. Вот и все.

– Но ты пойдешь с ним на другие свидания? – спрашивает Обри, выжидающе сверкая глазами.

К моему удивлению, от этого вопроса сотни бабочек начинают порхать у меня в животе.

– Да, я думаю, да. – Легкая улыбка, игравшая на моих губах, становится шире.

После пятницы мысль о том, чтобы пойти на еще одно свидание с Тедди, пусть даже фейковое, более чем привлекательна. Конечно, через какое-то время этот карточный домик рассыпется, но до тех пор, какого черта? Почему я не могу извлечь из этого немного удовольствия?

И я точно знаю, какое удовольствие может доставить Тедди Кинг.

Глава 10

Вполне заинтересована

САРА

За то время, которое мне требуется, чтобы, бросив телефон на кухонный стол, сунуть остатки заказа из тайского ресторана в микроволновку, я раз пятнадцать слышала, как жужжал мой телефон. Да-да, пятнадцать, я не преувеличиваю!

Сегодня вечер среды, и после того, как я провела в офисе выматывающие двенадцать часов, все, чего я хочу, – это накинуться на свой тайский ужин и заснуть на диване, пересматривая дорамы о жизни юристов… которые, кстати, примерно в тысячу раз увлекательнее, чем моя реальная адвокатская жизнь. Вместо этого мне, похоже, придется разбираться с пятнадцатью… нет, уже шестнадцатью сообщениями. И я всей душой надеюсь, что это не связано с работой. Я не уверена, что смогу найти в себе силы сегодня разбираться с еще одним делом.

Держа миску в одной руке, другой я хватаю телефон, чтобы посмотреть, о чем именно стоило сообщать шестнадцать раз подряд. Виновник этого спама – наш девичий групповой чат, и, когда я прокручиваю сообщения, то едва не расплескиваю лапшу с курицей по всему полу кухни.

Матерь божья.

Бекка и Оуэн обручены.

Я ошеломленно смотрю на селфи, которое прислала нам Бекка. Она подняла левую руку, на ней сияет кольцо с огромным бриллиантом. Позади нее Оуэн буквально сияет от гордости, одной рукой обнимая Бекку за талию, как будто показывая, что никогда ее не отпустит.

Боже, они до нелепости милы – словно одна из тех пар в интернете, в существование которой не можешь поверить.

Я тут же набираю восторженный ответ с таким количеством восклицательных знаков, на какое только способна, пытаясь игнорировать неожиданный укол ревности, пронзающий меня, словно стрела, прямо в грудь.

Конечно, я рада за Бекку и Оуэна. Они идеально подходят друг другу. И все же я не могу не испытывать легкой зависти к тому, что между ними происходит. Настоящая, не фейковая любовь, за которую стоит держаться, пока смерть не разлучит вас. Тогда как у меня – полностью фальшивые отношения, цель которых – смягчить удар СМИ после того, как будет обнародована видеозапись сексуального характера. Не совсем хрестоматийное определение романтики.

Мне удается утихомирить зеленоглазого монстра внутри достаточно для того, чтобы присоединиться к ликованию, идущему в групповом чате, чтобы охать и ахать вместе с остальными девушками, восхищаясь огромным камнем на пальце Бекки.

Все согласны с тем, что в субботу нам нужно устроить поздний завтрак, чтобы отпраздновать событие и увидеть кольцо вживую, а также обсудить планы на свадьбу.

Когда Обри вызвалась зарезервировать столик, я на мгновение отвлеклась от группового чата и открыла свои контакты. Мне нужно написать Тедди. Отчасти потому, что я хочу знать, был ли он в курсе этого плана с помолвкой, отчасти потому, что прямо сейчас мне нужно почувствовать себя немного менее трагично одинокой, даже если лучшее, что я могу для этого сделать – написать своему фейковому парню.

Через несколько секунд после того, как я нажимаю «отправить», чтобы переслать ему фото счастливой пары, мой телефон жужжит его ответом:

«Черт возьми, да, она сказала «да»!»

Я хихикаю и быстро набираю новое сообщение:

«Ты что-то знал об этом?»

Через секунду получаю ответ:

«Э, возможно…».

Плюхнувшись на диван, я подношу ко рту вилку с лапшой. Естественно, Оуэн говорил с парнями, прежде чем задать заветный вопрос. По крайней мере, он точно сказал бы Джастину, и, возможно, родителям Бекки. А может, и всем своим товарищам по команде, кто, черт возьми, знает?

На моем телефоне загорается еще одно сообщение:

«Ты злишься, что я тебе не рассказал?»

Я закатываю глаза, ухмылка играет у меня на губах, пока я отвечаю:

«Конечно, нет. Я просто впечатлена, что ты не проболтался в прошлую пятницу после того, как немного выпил».

«Ну да, точно. Мне можно доверить тайну, и ты это прекрасно знаешь. Ты все еще собираешься на игру в субботу?».

Нервная дрожь проходит по телу, пока я смотрю на это сообщение. Мы с Тедди остановились на дневной игре в субботу как идеальной возможности обнародовать наши отношения. Ведь там вокруг – сотни камер, событие обязательно станет вирусным. Я буду сидеть с подружками и женами других игроков, трясти футболкой ТиКея, и слухи о том, что Тедди Кинга заметили под руку с новой девушкой, будут официально подтверждены. Мысль о том, что меня покажут по национальному телевидению, ошеломляет, но я понимаю – нет лучшего способа убедиться в том, что Америка знает, что этот форвард «Ледяных ястребов» занят.

Я набираю ответ:

«Ни за что не пропущу. Но сейчас мне нужно поужинать прежде, чем я отрублюсь. Обсудим детали субботы завтра?».

Он отвечает через мгновение:

«Понял тебя. Спокойной ночи, детка».

Я провожу пальцем по этим пяти маленьким буквам на экране телефона: «д-е-т-к-а» – и чувство трагического одиночества в моей груди превращается в теплый гул, когда я погружаюсь в сон, где я щеголяю бриллиантом на левой руке и сияю от счастья.

Вопрос: Сколько нужно коктейлей «Мимоза», чтобы отпраздновать помолвку лучших друзей?

Ответ: предела не существует.

Утро субботы – всегда настоящий зоопарк в любой забегаловке города, где подают поздние завтраки, но сегодня это не просто забегаловка для позднего завтрака. Мы едим в самом популярном ресторане с этой опцией в Сиэтле. Под стеклянным потолком и растениями, свисающими оттуда, мы впятером уютно устроились за столиком, рассчитанным на четверых, в полной мере воспользовавшись баром «намешай свою «Мимозу», А еще это место вполне может похвастаться самым впечатляющим выбором выпечки в мире. Как всего за несколько дней Обри удалось забронировать нам тут столик, мы, возможно, никогда не узнаем.

– Выпьем за женщину, которая наконец-то захомутала моего брата! – выкрикивает Элиза, поднимая бокал с водой.

Мы договорились позже все вместе поехать на игру, и Элиза вызвалась быть водителем, так что этим утром ей нет хода в бар за «Мимозой». Я сказала ей, что не стану пить из солидарности, так что мой бокал для шампанского наполнен апельсиновым соком. Ей не обязательно знать настоящую причину, по которой я не пью – я слишком нервничаю из-за того, что мы с Тедди сегодня выйдем на публику, чтобы переварить нечто большее, чем пара глотков апельсинового сока.

– Поздравляю, будущая миссис Пэриш! – Бейли хихикает, когда мы чокаемся бокалами. – Жду не дождусь свадьбы века.

– Вы, девчонки, войдете в историю как лучшие подружки невесты всех времен, – Бекка улыбается, кладя руку на сердце. Конечно же, это ее левая рука, и солнечный свет отражается от ее кольца, отбрасывая на стол маленькие радуги.

– Кстати говоря, – замечает Обри, – я чувствую, что наш долг как подружек невесты, спланировать для вас, ребята, сногсшибательную вечеринку по случаю помолвки.

– Как ты превзойдешь эту бронь, Обри? – поддразниваю я, заставляя всех хихикать.

Обри наиграно встряхивает волосами, затем делает вид, будто смахивает с плеча пылинку, и одаривает нас дьявольской улыбкой:

– О, знаешь, я всегда найду способ.

Бейли, положив в рот последний кусочек круассана с шоколадной начинкой, поднимает палец, показывая, что ей есть, что сказать.

– Сара, – с трудом говорит она, жуя, – разве вы с ТиКеем не ходили недавно на супер-пупер вечеринку по случаю помолвки? Может, сориентируешь нас.

Мой живот сжимается в узел. Я не хочу за этим поздним завтраком обсуждать мои отношения с Тедди. Во-первых, я не хочу вдаваться в такие детали при всех, во-вторых, это утро посвящено Бекке. Не мне.

– Обсудим это позже, – говорю я, пытаясь сдержать раздражение в собственном голосе. – Лично я больше хочу услышать о том, когда будет назначена дата свадьбы.

Бекка заглатывает наживку, ее лицо светится радостью, когда она с головой погружается в аргументы за зимние свадьбы, описывая, какими волшебными они могут быть.

Напряжение покидает мои плечи. Кризис предодолен. Чем меньше мне придется говорить о своих отношениях с Тедди, тем меньше я нервничаю по поводу игры. Которая – я смотрю на свой телефон – начнется через сорок пять минут.

Я бросаю взгляд на Элизу, призывая ее проверить время, и она улавливает посыл. Мы должны поспешить, если хотим успеть увидеть вброс шайбы.

Мы разделяем счет и прощаемся с Бейли, которая едет домой учиться, и с Обри, которая сегодня должна быть на благотворительном мероприятии «Пять тысяч за работу». Я едва не отпускаю комментарий о том, что буду единственной одиночкой нашей компании на игре, но сильно прикусываю нижнюю губу, вовремя останавливая себя.

Больше никакой одинокой Сары. Надо сосредоточиться и вспомнить, чей номер я ношу на футболке, и с кем за ручку хожу официально.

До арены ехать недалеко, и, когда мы прибываем, я слежу за тем, чтобы идти на несколько шагов позади Бекки и Элизы, позволяя им прокладывать путь в хаосе торговцев и фанатов. В последнее время я не часто бывала на играх «Ледяных ястребов», тогда как девчонки проводят тут большую часть вечеров. Они ориентируются тут гораздо лучше меня.

Наши места во втором ряду расположены так близко ко льду, что это кажется до смешного лестным, и я волнуюсь намного сильнее. На сиденьях рядом с нашими есть несколько знакомых девушек, каждая из них щеголяет в шапке «Ледяных ястребов», их футболке или в том и другом разом. В одной из них я узнаю жену тренера Додда, а две другие обнимают Бекку и Элизу, прежде чем обернуться ко мне.

– Я Сара, девушка Тедди Кинга. Четвертый номер, – говорю я, пожимая руки каждой. Впервые я сказала это во всеуслышание. «Девушка Тедди Кинга». Надеюсь, прозвучало правдоподобно.

– Девушка, – ахнув, переспрашивает Элиза. – Так вы уже вместе официально?

– На ней его футболка, Элиза, – Бекки указывает на гигантскую цифру у меня на спине. – Не может быть ничего более официального. Так мы берем мягкие крендельки или нет?

Пока Элиза сопровождает подвыпившую Бекку к ларьку, я сажусь рядом с женой тренера и завожу вежливую светскую беседу о хоккее.

– Ты была раньше на его играх? – спрашивает она. – Он злой нападающий.

Мне тут же вспоминаются все хоккейные матчи в колледже, на которые я обычно таскала свою соседку по комнате. Даже когда она была занята учебой, я ходила одна, не желая упускать шанс посмотреть, как играет Тедди.

– Давненько это было, – с улыбкой признаю я. – Я очень рада быть здесь.

Это правда. Сидеть тут, с эксклюзивным клубом женщин, встречающихся с игроками? Это возбуждает. Или, может, действует на нервы. Но я не собираюсь тратить время на то, чтобы разбираться в этом. До вброса шайбы осталось всего несколько минут, и вскоре Элиза и Бекка возвращаются с крендельками в руках, готовые поболеть за своих парней.

– Так хорошо, что ты здесь, – говорит мне Элиза, поглощая крендельки. – Поверь. Тебе понравится смотреть игру с девочками.

Мой пульс стучит чаще, когда я выдавливаю улыбку. Потому что, надо сознаться, я действительно думаю, мне это понравится. Возможно, даже слишком. Но я не могу себе позволить привыкнуть к этому.

Что будет после того, как уляжется вся эта безумная ситуация с домашним порно? Расскажем ли мы с Тедди правду нашим друзьям? Или притворимся, будто расстаемся? Что бы мы ни решили, у меня определенно больше не будет места среди хоккейных подружек.

Надеюсь, после того, как дело будет сделано, все вернется на круги своя. А если я перестану замечать, какой Тедди красивый, может быть, мы снова сможем стать друзьями. Мы провернули это после колледжа. Почему в этот раз все должно быть иначе?

Мое беспокойство прерывает голос диктора, гремящий из громкоговорителя, и крики подскочившей толпы. Игрок за игроком команда на коньках выходит на лед, и, когда на каток выходит Тедди, я с ума схожу от восторга и хлопаю так громко, как только можно.

Он достаточно близко, и, когда я замечаю блеск в его глазах, встретившихся с моими, холодная арена внезапно становится теплее, как будто на плечи накинули уютное шерстяное одеяло. Когда он устремляется на другой конец катка, то посылает мне воздушный поцелуй, от которого я едва не падаю.

«Хороший ход, Кинг. Будем надеяться, камеры это поймали».

– О, боже! – визжит Бекка, легкомысленно хлопая в ладоши. – Это было так мило. Беру назад все свои слова о том, будто не представляю вас вместе, ребята. Ты чертовски очаровательна.

Я пожимаю плечами, как будто в этом нет ничего особенного, но сердце начинает колотиться в два раза быстрее. Потому что, даже если этот поцелуй был только для камер, он ошарашил меня сильнее, чем самая сильная передача, которую мог бы сделать Тедди.

Моя реакция на него неожиданна. Необоснованна. Нежелательна. Мы годы провели, общаясь в одном кругу друзей, так почему же сейчас я стала такой неспокойной и нуждающейся в нем? Может быть, потому что знаю, как он хорош обнаженным, как потрясающе он умеет работать языком.

«Прекрати. Сара. Вытащи голову из задницы и перестань фантазировать о сексуальном хоккеисте».

Ничего хорошего не выйдет, если я буду лелеять свою растущую маленькую одержимость им. Но чем сильнее я пытаюсь притворяться, будто он на меня не действует, тем сильнее моя тоска. И если я не смогу взять эти чувства под контроль, отвечать придется нам обоим.

Когда начинается игра, мой взгляд сосредотачивается на льду, преследуя игроков и шайбу в каждом их яростном движении. За эти годы я много раз бывала на играх Тедди, но быть тут сегодня – это совсем иной опыт, возможно потому, что я вижу все иными глазами.

Замечаю, каким огромным выглядит Оуэн во всей своей экипировке. То, как капитан команды Грант встает в конце скамейки запасных, чтобы пожать руку ребятам, возвращающимся туда со льда. То, как Тедди легко и одновременно агрессивно передвигается по льду. Это игра, которая требует большой выносливости и мужества, и Тедди чертовски хорош в ней.

Сказать, что я горжусь, было бы большим преуменьшением. Но очень сильно нервничать меня заставляют иные эмоции.

Сделав столь необходимый вдох, я наклоняюсь вперед, погруженная в эту игру гораздо сильнее, чем я сама от себя ожидала.

Глава 11

Маленькая сексуальная соблазнительница

ТЕДДИ

Кажется, я не могу прекратить вспоминать последний раз, когда я был наедине с Сарой… это было не самое лучшее мое выступление.

Я дрочил на нее, словно какой-то подросток. Едва успел снять штаны, как уже схватил член в кулак и дергал его у нее над животом, кончив меньше, чем за минуту, а ее вкус все еще чувствовался на языке. Сомневаюсь, что ЛаШонда имела в виду это, когда предложила нам начать встречаться, дабы соблюсти приличия. Моя вина.

Но если Сара и обиделась, со стороны и не скажешь. Ее пальцы сжимаются на моем бицепсе, и она тихо смеется над чем-то, что только что сказал Ашер.

Знает ли она, что возбуждает меня этим?

Не говоря уже о том, что на ее губах снова эта помада: эта чертова ярко-розовая помада, от которой у меня в штанах становится слишком тесно.

Она была на моей игре в прошлую субботу, но после мы никуда не пошли. СМИ узнали о наших «отношениях»… так что миссия была выполнена. Сара, вернувшись домой, написала мне «хорошая игра», а на следующее утро я получил письмо от довольной ЛаШонды, сообщившей, что мы уже во всех медиа.

Пока я проводил эту неделю в поездках на две игры на Среднем Западе, Сара была погружена в работу. А значит, это была наша первая возможность вновь выйти вдвоем. Я хотел бы, чтобы мы сходили куда-нибудь в тихое место, где будем совсем одни, а не сюда, в бальный зал шикарного отеля. Но празднование помолвки Оуэна и Бекки одержало верх.

Приглушенное освещение и кружащие официанты с подносами шампанского и крошечными закусками создают романтическую, интимную атмосферу. В центре зала – виновники торжества: Оуэн в смокинге и с сияющей широкой улыбкой, обнимающий свою свежеиспеченную невесту Бекку. Она тоже вне себя от радости в своем длинном шелковом платье кремового цвета.

Они выглядят такими счастливыми. Что-то скручивается внутри меня, и я избавляюсь от этого чувства, наклоняясь, чтобы спросить Сару, не хочет ли она еще коктейля.

Счастливо кивнув, она целует меня в щеку.

Понятия не имею, предназначался ли этот поцелуй действительно для меня или для наших друзей, который считают, что мы и вправду встречаемся.

Воспользовавшись ситуацией, я сжимаю бедро Сары и оставляю ее с Ашером. Я замечаю, как его взгляд опускается туда, где только что была моя рука. Думаю, нашим друзьям немного странно видеть, что мы ведем себя как пара, хотя все то время, что они нас знают, у нас были лишь платонические отношения.

Улыбаясь так, будто у меня есть тайна, я иду к открытому бару, чтобы обновить наш джин с тоником.

Наш первый коктейль исчез чертовски быстро после того, как Сара объявила, что стала партнером в юридической фирме, – цель, ради которой она работала все эти годы. Первые бокалы быстро закончились в череде праздничных тостов и поздравлений. Но Сара в свойственной ей скромной манере не хотела отвлекать внимание от Бекки и Оуэна и запретила нам всем делиться этой новостью – по крайней мере в течение вечера. Я так чертовски горжусь ею, что мог бы лопнуть.

Сунув пару купюр в банку для чаевых, я беру наши напитки и иду обратно к Саре. Теперь уже к ней и Ашеру присоединились Бейли и Элиза. Бейли рассуждает о платьях подружек невесты, тогда как Сара согласно кивает, как и положено хорошему другу. Это даже забавно.

– Я говорил тебе, как роскошно ты выглядишь сегодня? – шепчу я ей в ухо. – Самая красивая девушка в зале.

Меня вознаграждают пинком локтем под ребра, и я не могу сдержать смешок. Она дерзкая, и мне это нравится.

Я пытаюсь отвлечься и сохранить легкое настроение, потому что альтернатива – думать о том, что если всплывет наше домашнее порно, ее откат по служебной лестнице будет стремительнее, чем удар по воротам во время тайм-аута. Это не то, о чем мне хочется думать.

– Ты тоже симпатичный, – наконец шепчет она, робко мне улыбаясь.

Я кладу руку ей на талию и вновь наклоняюсь ближе, наслаждаясь восхитительным ароматом ее геля для душа.

– Кажется, вечеринки по случае помолвки становятся нашей фишкой.

Она кивает, поднимая на меня страстный взгляд.

– Две за… четыре недели?

Я киваю:

– Мы в ударе.

Она бросает на меня лукавый взгляд:

– Не увлекайся.

Глядя на нее с любопытством, я начинаю гадать, о чем это.

– Почему? Боишься, что мы станем следующими?

Рот ее приоткрываются, и она смотрит на меня, но не отвечает. Что-то в ее реакции потрясает меня, заставляя желудок ухнуть вниз, как будто мысль о том, чтобы пойти под венец с таким парнем как я – худшее, что она могла себе представить.

– Эй, если кто-то и станет следующим, так это мы с Джастином, – говорит Элиза, уперев одну руку в бок и бросая на нас многозначительный взгляд. – Мы вместе дольше чем Бекка с Оуэном. А вы, ребята, вообще встречаетесь четыре минуты.

Сара смеется и оборачивается к Элизе, с которой они вступают в серьезную дискуссию о том, как долго встречаются разные пары и прочих мелочах, которые я бы отнес в категорию «девичьи разговоры». Я делаю все возможное, чтобы не прислушиваться.

Бекка и Оуэн сбегают от своры родственников, которые держали их в заложниках, и пробираются к нашей группе.

– Черт возьми, взгляни на этот камень! – драматично восклицает Бейли, прикрывая глаза, когда Бекка подходит ближе.

Оуэн выглядит таким гордым, что, кажется, сейчас лопнет, а Бекка издает тихий смешок, протягивая левую руку, чтобы все могли полюбоваться ее обручальным кольцом.

Пока они обсуждают дату, я сосредотачиваюсь на кое-чем другом.

«Не увлекайся».

Эти слова все еще крутятся у меня в голове, когда нас приглашают занять свои места за ужином. Я выдвигаю стул Сары, и она садится между мной и Бейли. Кроме нас за столиком сидят Ашер, Джастин и Элиза, новичок Лэндон и капитан нашей команды Грант. Я замечаю, что он пьет воду, а не коктейль, как остальные. Он, определенно, более дисциплинирован, чем я. Оуэн и Бекка сидят за столиком неподалеку с родителями – семьям нужно познакомиться поближе.

Вечер проходит слишком быстро, и после того, как мы насладились стейком с крабовыми котлетами, Сара сидит рядом со мной в машине, пока мы едем к ее дому. Похоже, она не понимает, что ее слова на вечеринке задели во мне какую-то струну. Повозившись с радио и найдя понравившуюся песню, Сара подпевает, глядя в окно на мелькающие уличные фонари.

Когда мы подъезжаем к ее дому, я паркуюсь у обочины и поворачиваюсь к ней.

– Зайдешь или как? – спрашивает она низким, соблазнительным голосом.

Мои губы изгибаются в ухмылке.

– Хочешь попытаться воспользоваться мной, Доусон?

– Кажется, мне не придется слишком стараться, Кинг.

Она вылезает из машины и идет к лестнице, я быстро следую за ней, словно вратарь, пытающийся поймать шайбу.

Едва мы входим, мои губы оказываются на ее шее. Дверной замок позади щелкает, и я прижимаю Сару спиной к стене, поднимая ее подбородок.

– Весь вечер думал о том, как поцелую тебя, – шепчу я.

– Ждал официального приглашения?

– На самом деле, нет. – Я целую ее крепко и глубоко, страстно желая наконец почувствовать ее губы. Сара приоткрывает рот, и, как только ее язык касается моего, я чувствую, что в моих штанах становится тесно.

Ее руки блуждают под моим пиджаком, воздух вырывается из ее груди частыми сексуальными вздохами.

– Спальня.

– О, да, – со стоном отвечаю я.

Она сбрасывает туфли и ведет нас в свою комнату, не потрудившись включить свет, пока мы не приходим на место. Задержавшись ровно на пару секунд, чтобы включить маленькую лампу на комоде, Сара вновь оказывается в моих объятиях и через несколько секунд снова целует меня.

Мои руки скользят по ее изгибам.

– Где, черт возьми, молния? – разочаровано стону я.

Она коротко смеется.

– Сбоку.

Ее пальцы помогают мне, и вместе мы стягиваем платье вниз, пока оно не оседает горкой у ее ног, и она отбрасывает его в сторону. Стоя лишь в нюдовых трусиках и такого же цвета бюстгальтере без бретелек, Сара смотрит вызывающе.

– Пора бы тебе снять костюм, – говорит она.

Я с радостью повинуюсь, раздеваясь так быстро, что она посмеивается, глядя, как я сбрасываю все на край кровати, включая и свои черные носки. Нет ничего привлекательного в голом мужчине в носках.

Она подкрадывается к тому краю кровати, где я сел, и, когда она опускается на пол между моими ногами, весь воздух разом выбивает у меня из легких.

Не сводя с меня своих голубых глаз, Сара опускает губы к моему члену и нежно целует почти болезненно набухший кончик.

Боже.

Я сейчас опозорюсь.

Осознав, что помада с ее губ почти стерлась, я касаюсь ее щеки, останавливая Сару:

– Иди, возьми свою помаду.

Она смотрит на меня в замешательстве.

– Пожалуйста, – говорю я, и на этот раз она повинуется, вскакивая, чтобы достать из сумочки на комоде золотой тюбик губной помады. – Накрась.

Сара приоткрывает губы и повторно наносит цвет. И вот она стоит передо мной в трусиках и бюстгальтере, ее темные волосы рассыпаны по плечам, а эти пухлые губы накрашены ярко-розовым.

Черт. Она сногсшибательна.

– А теперь иди сюда. – Я указываю пальцем, и Сара повинуется, пересекая комнату, пока не останавливается передо мной. Мое сердце бьется втрое быстрее, когда я вижу, как она снова опускается на колени.

Сжав меня правой рукой, она дарит мне еще один нежный поцелуй, затем два.

– Заставь меня кончить, – говорю я, задыхаясь.

Наблюдая, как ее поцелуи прокладывают дразнящую дорожку по всей длине моего члена, я забываю, как дышать, как думать, как вообще что-то делать, кроме как задыхаться, ахать, издавать умоляющие звуки, чтобы она заглотила поглубже. Детка, прошу. И она делает это – опускается ниже, и мой ствол исчезает в ее горячем, влажном рту.

Твою ма-а-а-а-ать.

– Вот так, – бормочу я, касаясь мягких прядей ее волос, тогда как все мое тело напрягается. – Именно так.

Сара с энтузиазмом погружается в «работу», балуя меня лучшим минетом в моей жизни, за которым я наблюдаю из-под полуприкрытых век.

Пятна помады на моей коже, следы поцелуев – на бедре, и, о черт, на моем члене. Не думаю, что когда-нибудь смогу забыть это. И я не хочу забывать.

Я кончаю в нее… чертовски вовремя.

Глава 12

Мятная свежесть

САРА

– Тебе хорошо? – спрашиваю я, глядя на Тедди и хлопая ресницами.

Он смотрит на меня из-под полуприкрытых век. Смотрит так, будто пытается сдерживаться. Но это не останавливает стон, который срывается с его губ, когда я одной рукой бережно обхватываю его яйца, а большим пальцем другой – провожу по набухшему кончику. Мне нравится видеть его таким… и знать, что все это – благодаря мне.

– Черт, дедка. – Он качает головой. – Слишком хорошо.

Я снова опускаю голову и почти улыбаюсь… ну, улыбнулась бы, не будь мой рот занят. Потому что Тедди Кинг – точно такой, каким я его помню.

Пока я качаю головой в такт его нежным толчкам, стойкий мятный вкус его геля для душа становится почти родным. Уже много лет Тедди пользуется одним и тем же гелем. И с каждой секундой, с каждым дюймом, пока я заглатываю его все глубже, привкус мяты нравится мне все больше и больше.

Я смотрю на Тедди снизу вверх и чуть крепче сжимаю его губами. В ответ он стонет и вцепляется в мои волосы.

Боже, он так невероятно сексуален в своих стонах. Почти невозможно сосредоточиться на том, что я делаю. На мгновение я выпускаю его изо рта, продолжив работу рукой.

Его мышцы напрягаются, верный признак того, что он близок, и внезапно, все, чего я хочу, – увидеть, как он весь выплеснется благодаря мне. Мой рот приоткрывается, и я снова приветствую его языком и губами, чем заслуживаю низкий, хриплый одобряющий звук.

– Идеально, – он с трудом выдыхает слова, его глаза медленно закрываются. – Как же мне нравится. Медленно и хорошо.

Я следую его сексуальным инструкциям не торопясь, чтобы иметь возможность провести языком по каждому дюйму его члена, пока не начинаю кокетливо посасывать кончик. Обычно я не испытываю подобного энтузиазма по поводу члена во рту, но наблюдать за тем, как Тедди, обычно такой хладнокровный и сдержанный, напрягается и стонет во власти моего рта, более чем возбуждающе.

Сегодняшний вечер стал мучительной игрой в «смотри, но не трогай», и мне не терпелось остаться с Тедди наедине, как бы безумно это ни было. И хотя вечеринка была посвящена Бекке и Оуэну, Тедди выделялся в толпе. Когда он подошел, уверенно обхватил меня за талию, возвысившись надо мной, словно стена, что-то внутри меня перевернулось. Я почувствовала горячую пульсацию. И, боже, от него божественно пахло. Мылом, одеколоном и мужчиной. Я жадно впитывала его в себя. Его широкую грудь и плечи, эти рельефные бицепсы, проступающие сквозь рукава рубашки. Мне хотелось взобраться на него прямо там. Как бы я ни убеждала себя, что он – вне пределов досягаемости, химия между нами разрушала все доводы.

Он едва выдерживает несколько медленных движений, прежде чем я чувствую, как все в нем напрягается. Он больше не может сдерживаться. Сжав в руке мои волосы, он погружается в мой рот для нескольких заключительных толчков, прежде чем простонать, что сейчас кончит. А затем опустошает себя влажными, горячими струями в мое горло.

После я опускаюсь на пятки и даю ему время собраться с мыслями, терпеливо ожидая, пока он отдышится и предплечьем вытрет пот со лба.

Когда его глаза наконец распахиваются, то для того, чтобы одарить меня сексуальным взглядом, который сбил бы меня с ног, если б я уже не сидела.

– Что? – я наклоняю голову и ухмыляюсь в ответ.

На секунду мне кажется, что он ничего не ответит. Он проводит языком по нижней губе и качает головой, затем, наконец, с усмешкой отвечает:

– В смысле «что»? – он смеется, все еще не отдышавшись. – Ты точно знаешь, «что».

Я пожимаю плечами:

– Может быть. А может быть, мне просто хочется услышать, как ты это скажешь.

Тедди обхватывает мое лицо ладонями, пробегает большим пальцем по моей нижней губе. Я мгновенно покрываюсь мурашками.

– Ты абсолютно невероятна, Сара Доусон. Вот что.

Склонившись ко мне, он касается своими губами моих в быстром, воздушном поцелуе, затем тянет меня к себе на кровать.

– Давай. Это ты стала партнером фирмы, не я. Это с тобой нужно обращаться как с королевской особой.

– Королевская особа, да? – поддразниваю я, лениво проводя кончиками пальцев по линии его подбородка. Его щетина приятно царапает мою кожу. – Вот, значит, как я только что обращалась с тобой?

– В истории нет короля, у которого была бы такая прекрасная королева, – говорит Тедди совершенно серьезным тоном. – Гарантирую. Если б был, о нем бы реально написали во всех гребаных учебниках по истории.

Легкий смех срывается с моих губ:

– Мне почему-то кажется, оральный секс не включили бы в число важнейших исторических событий, о которых должны знать студенты.

Тедди пожимает плечами:

– Такой великолепный стоило бы.

У меня есть целый арсенал ответных реплик, способных продолжить спор, но нет и половины секунды, чтобы использовать хоть одну.

Одним быстрым движением Тедди вдруг встает, подтягивает меня к краю постели и, встав на колени, занимает то же место, где я была пару минут назад. Он стягивает с меня трусики и помогает выпутаться из них. Следом идет мой бюстгальтер без бретелек, и вот я обнажена перед Тедди. Весь воздух выходит из моих легких, когда он скользит по мне двумя пальцами, постанывая от осознания того, какая я влажная.

– Боже, – говорит он с напряженным вздохом. – Такая влажная, и все это для меня.

И он прав. Это все для него. Мои глаза медленно закрываются, и я одобрительно мурлычу в ответ на мягкие, дразнящие касания.

– Не смей закрывать глаза, – шепчет он.

Дыхание перехватывает, когда я ловлю его взгляд. Его пронзительные зеленые глаза голодны, и я – единственное блюдо в меню.

Я выгибаюсь от удовольствия, когда он идеально точно надавливает пальцами на самое чувствительно место внутри меня.

Он не забыл мое тело и то, как дать мне именно то, чего я жажду. Пока его пальцы двигаются, он опускает голову к моему клитору и касается его языком.

Черт. Моя спина выгибается сама собой, я извиваюсь и дрожу под ним, сердце бьется чаще, но все, что я могу – схватить его за плечи и держаться изо всех сил.

Я отчаянно хочу продлить эти мгновения, пока Тедди творит волшебство своим языком, и я крепко сжимаю его мышцы.

Я хочу поставить эту минуту на паузу. Остаться тут навсегда. Но несколько умелых движений его языка, и я уплываю в горячих волнах оргазма.

Мускулы все еще сжимаются от наслаждения, когда Тедди вновь ложится рядом, притягивает меня к себе и нежно обнимает. Это лучшая версия объятий после секса, которая у меня когда-либо была.

И самая короткая. Как только он находит лучшее соотношение своей фигуры с моими изгибами, его желудок пробуждается к жизни, бурча мне в поясницу. Я оборачиваюсь и улыбаюсь:

– Голоден?

Он ухмыляется:

– Всегда. Только что слегка нагулял аппетит. Можно совершить набег на твой холодильник?

Я хихикаю. Мне нравится его честность. Нравится, какие мы непринужденные и расслабленные вдвоем.

– Дерзай.

Пока Тедди вновь натягивает свои парадные брюки, я отказываюсь вновь влезать в платье ради более удобного варианта. Выбор падает на удлиненную поношенную футболку и беговые шорты.

На секунду я задумываюсь о том, чтобы предложить ему хранить сменную одежду у меня как раз для таких случаев: у меня есть пустой ящик в комоде – и я едва не окликаю его, но вовремя одергиваю себя. Оставлять одежду в квартире друг у друга – верный признак серьезных отношений. Подходит ли это для нашего спектакля на публику? Не очень. Но из-за всего этого притворства перед друзьями и камерами я начинаю терять понимание того, что реально, что нет.

На кухне я иду к холодильнику и беру себе бутылку воды, давая Тедди знак, что он может чувствовать себя как дома. Что он и делает. Как только я показываю ему, где найти закуски, он тут же начинает рыться на полках.

– У тебя есть что-нибудь не растительное? – он едва не хнычет, откладывая в сторону пакеты с орехами и сушеными фруктами, которыми забита моя кухня.

Я ставлю воду на стол и скрещиваю руки на груди, тут же приняв оборонительную позицию:

– А что не так с растительной едой? Хотя, думаю, там где-то есть чипсы из тортильи и сальса.

Тедди посмеивается, доставая из дальнего угла шкафа нераспечатанный пакет чипсов.

– Хочешь сказать, что ты юрист, у тебя одна из самых напряженных профессий в мире и нет даже нормальной домашней еды? – он с недоверием качает головой, сворачивая крышку на банке с сальсой. – Я закажу доставку приличной еды, чтоб мы тут не чокнулись.

Вдвоем нам удается уничтожить большую часть пакета чипсов и половину банки сальсы менее чем за тридцать минут. Я почти забыла, как нужно кормить спортсменов. К тому моменту, как мы доедаем остатки чипсов, уже почти полночь, и я больше не могу сдерживать зевоту.

– Думаю, мне пора, – в голосе Тедди слышится нотка разочарования, когда он смотрит на часы и вскакивает на ноги.

Я киваю, пытаясь скрыть тот факт, что я немного расстроена тем, что он уходит. Мне было весело с ним этим вечером. Мы оба стараемся, чтобы наш прощальный поцелуй длился как можно дольше, прежде чем Тедди уходит, пообещав мне, что напишет завтра.

После того как его машина проезжает по моей улице и скрывается из вида, я направляюсь в ванную умыться и почистить зубы.

Я молча поздравляю себя с тем, что придерживаюсь распорядка, несмотря на усталость. Я могла бы рухнуть спать еще когда обмакивала чипсы в сальсу.

Но я добралась до постели, с удовольствием обнаружив, что мои простыни все еще пахнут Тедди. Успокаивающий мятный запах, который тут же убаюкивает меня.

Глава 13

Проверка реальности

ТЕДДИ

– Ты хорошо смотрелся сегодня, – мимоходом говорит тренер Додд, едва отрывая взгляд от телефона, хотя тон его голоса – самый искренний, какой я когда-либо слышал.

Устав от изнурительной тренировки, я улыбаюсь и благодарю его, затем с чуть большей бодростью в походке разворачиваюсь в сторону тренажерного зала, чтобы провести несколько силовых тренировок.

– Ты сегодня везунчик, – говорит Ашер, кивая, когда я вхожу. Похоже, он услышал похвалу Додда.

– Наверное, хорошо поел с утра или типа того, – я пожимаю плечами.

Ашер усмехается и хватает две пятидесятифунтовые гантели, устраиваясь на скамье в другом конце зала.

– Рассказывай.

Хотя он прав. Сегодня я выступил хорошо, дважды пропустив шайбу между ног Пэриша, чего почти никогда не бывает, а затем сделал голевую передачу новичку Лэндону. Черт, я даже не отставал от некоторых парней помоложе, когда мы совершали суицидальные спринты, которые обычно я ненавижу.

Правда в том, что ты должен быть в потоке, когда знаешь, что на тебя смотрят две команды… одна – из Денвера, города, где живет мой дед. Я не могу позволить себе небрежность и самоуверенность, даже если с трудом представляю, как переехать на другой конец страны, когда у нас с Сарой все стало… интересно?

Очевидно, что химия между нами бушует, но тут есть нечто большее. У нас есть много общего: напряженная работа, одна группа друзей, стареющие родители и пошлое чувство юмора. Не говоря уже о нашей страстной любви к сетевым ресторанам… кстати, это напомнило мне, что однажды я должен сделать сюрприз и принести ей домой куриных крылышек. Я могу лишь представить себе улыбку, которой она поприветствует меня, когда я сделаю это.

Мой мобильник вибрирует на полу рядом со мной, и я хватаю его, сразу же отвечая, узнав номер Колорадо:

– Алло?

– Мистер Кинг? Я звоню по поводу вашего дедушки Джо, – уверенно говорит женский голос.

Внутри все сжимается, и я опускаюсь на ближайшую скамейку.

– Он в порядке?

Ашер бросает на меня обеспокоенный взгляд с другого конца зала, и я крепко зажмуриваюсь, мысленно готовясь к ужасным новостям.

– Он в порядке. Но сегодня днем он слегка оступился. Машина скорой доставила его в больницу, чтобы убедиться, что он не вывихнул бедро при падении. Сейчас с ним все хорошо. Ничего не сломано. Он просто немного в шоке.

Моя рука дрожит, когда я прижимаю телефон к уху:

– Могу я поговорить с ним?

– Сейчас он спит, но если вы перезвоните через пару часов, обязательно. Я знаю, он бы хотел этого.

– Ладно. Я перезвоню. На этот номер? – переспрашиваю я для точности.

– Да, на этот.

– Спасибо за звонок. И я постараюсь вылететь к нему через пару дней. – Понятия не имею, как я это сделаю, учитывая плотный график предстоящих выездных матчей, но я постараюсь все устроить.

Тут медсестра делает паузу, на мгновение замолкая.

– При всем уважении, мистер Кинг, я знаю, кто вы и какой у вас график поездок. Возможно, сейчас я выхожу за должностные рамки, но мне кажется, ваш дедушка не этого от вас ожидает.

Я не могу не улыбнуться:

– Да, он, вероятно, проест мне всю плешь по этому поводу, когда я появлюсь, но я в любом случае приеду. – Как только соображу, как, черт возьми, мне лететь в Колорадо с моим и без того напряженным графиком.

– Ладно. Звучит как план, мистер Кинг. – Голос у нее бодрый и слегка успокаивающий.

– Спасибо, – говорю я, завершая звонок, и, поднимаясь, сдерживаюсь, чтобы не ударить кулаком по скамье.

– Все нормально? – приподняв брови, спрашивает Ашер, передавая мне бутылку воды.

– Мой дед. Но, кажется, все будет в порядке.

Ашер бросает на меня любопытствующий взгляд. Я понимаю, что никогда никому не рассказывал о слабеющем здоровье моего деда, и я даже не уверен, почему… как будто, если я не буду рассказывать, проблема перестанет существовать. Вот только я рассказал об этом Саре на нашем первом свидании.

Несмотря на то, что мне очень хорошо с Сарой, я не должен упускать из виду цель, которая состоит в том, чтобы сменить команду и переехать поближе к деду. Я не могу заботиться о нем, находясь за тысячу с лишним миль.

Черт, даже добрая медсестра сказала мне по сути то же самое: не утруждайтесь тем, чтобы приехать через пару дней, к тому моменту он уже забудет о случившемся, а мы, вероятно, столкнемся с какой-нибудь новой проблемой его здоровья.

Ну здравствуй, самый отстойный выбор в мире. Остаться тут, в городе, с девушкой, с которой я мог бы попробовать построить отношения, или поступить правильно и позаботиться о единственной семье, которая у меня осталась.

На самом деле никакой это не выбор.

Глава 14

Платья подружек невесты и посты в блоге

САРА

– Цвета пуантов или розовых лепестков?

Может быть, это всего лишь флуоресцентное освещение в этом свадебном магазине, но два платья, которые Бекка держит перед нами, кажутся почти одинаковыми по цвету. По крайней мере мне.

Не поймите меня неправильно, они оба абсолютно великолепны, но, даже прищурившись, я не вижу между ними разницы. У обоих длинные струящиеся юбки и обтягивающие лифы, удерживаемые тонкими кружевными бретельками, и оба примерно того же оттенка, что новенькие пуанты. Потрясающего. Нежного. И, если спросить меня, совершенно одинакового. Если б я не знала наверняка, решила бы, что Бекка разыгрывает подружек невесты.

– Серьезно, девчонки, – говорит Бекка, выпячивая нижнюю губу. – Я не могу решить. Какой цвет лучше для платьев подружек невесты?

Взгляд ее полон отчаяния и ожидания, пока мы вчетвером переглядываемся. Такое чувство, будто Бекка просит нас сравнить яблоки с апельсинами, но, насколько я вижу, мы сравниваем яблоки с чуть более спелыми яблоками.

После продолжительного молчания Элиза откашливается, заговаривая первой:

– Эм, какое из них какое?

Я выдыхаю с облегчением. Слава богу, я не единственная не вижу разницы.

– Розовые лепестки, должно быть, слева, да? – спрашивает Бейли, но неуверенность в ее голосе выдает, что это – чистая догадка.

– Справа, – говорит Бекка и морщит нос. – Погодите, ваше лево? Или мое лево, которое право?

Боже. У меня голова болит от одних попыток уследить за разговором. Если мы потратим еще час, сравнивая друг с другом одинаковые розовые платья, я окончательно сойду с ума.

– Почему бы не подбросить монетку? – мягко говорю я. – Они оба так красивы, что мы будем счастливы появиться в любом из них. Тот или другой розовый, так ли это важно по сравнению с тем фактом, что вы с Оуэном поженитесь уже в конце концов, верно? – я улыбаюсь, стараясь разрешить ситуацию.

Я чувствую, как все остальные одновременно затаили дыхание в ожидании реакции невесты. К счастью, она положительна. Плотно сжатые губы Бекки смягчаются в улыбке.

– Как ты права, Сара, – смеется она. – Слава богу, хоть одна из нас может сохранять хладнокровие во время всего этого, потому что я, черт возьми, точно не в силах.

Я тихо выдыхаю.

Бейли роется в сумке и двумя пальцами достает четвертак:

– У меня есть монетка. Окажешь честь?

Бекка смотрит на четвертак, затем возвращает платья на вешалку и легкомысленно потирает руки, а затем протягивает ладонь за четвертаком, чтобы решить нашу судьбу в роли подружек невесты.

– Орел – пуанты, решка – розовые лепестки, – говорит Бекка, затем укладывает монетку на ноготь большого пальца и подбрасывает ее. Та отскакивает от туфли Обри и приземляется на решку.

– Значит, розовые лепестки! – восклицает Бекка, гордо улыбаясь от того, что приняла решение.

Элиза смеется:

– Ладно. Но это не снимает мой вопрос. Какое из них какое?

Мы впятером начинаем хихикать, переходя к стойке с платьями цвета розовых лепестков и обсуждая, какой вырез будет смотреться лучше всего. Передвигая по стойке вешалку за вешалкой, я торжественно обещаю себе, что в свой знаменательный день обойдусь без всей этой чепухи, и пусть, черт возьми, мои подружки невесты наденут все, что только захотят.

То есть, если у меня когда-нибудь будет свадьба. И это большое «если», учитывая, что мои сегодняшние отношения – всего лишь пиар-ход. Ну, пиар-ход с некоторыми очень неожиданными побочными эффектами.

Может, у нас и фейковые отношения, но в последнее время рядом с Тедди мне не приходится притворяться. С ним все кажется таким естественным.

В последнюю ночь, которую мы провели вместе, я не знаю, где мне было веселей: в спальне или когда мы просто сидели с ним, болтали и пожирали чипсы с сальсой.

В сексуальном и эмоциональном плане у нас полное совпадение. И я думаю, что Тедди чувствует то же самое, если, конечно, я верно его понимаю. Но я довольно проницательная. Думаю, лишь за исключением тех случаев, когда надо определить разницу между розовыми лепестками и пуантами.

Мой телефон жужжит в заднем кармане джинсов, и, когда я вижу, что это Тедди, я не могу удержаться от улыбки. У него случилась неприятность с дедом, что я полностью понимаю, но это значит, что в последнее время мы общаемся немного реже.

– О-о-о, – Бейли хихикает, многозначительно поводя бровями. – Я знаю эту улыбку. Кому-то написал ее мужчина.

– Я быстро, – обещаю я, отступая от вешалок с платьями. Я не хочу порочить святость женского дня, но все они были подробно проинформированы о ситуации с дедушкой Тедди. Это может быть что-то важное.

Оказывается, действительно важное. Но не то, что я ожидала.

«Ты только посмотри. Мы во всех хоккейных блогах».

Затем появляются еще три сообщения, каждое из которых содержит ссылку на блог с фото, где мы уходим с катка, держась за руки. Что в этом самое лучшее? У меня чертовски хорошая укладка.

Я присматриваюсь и не могу не заметить то, как Тедди смотрит на меня сверху вниз. У него такое расслабленное, счастливое выражение лица. У меня слегка перехватывает дыхание.

План вполне работает.

Я выдаю Тедди взволнованный ответ:

«ЛаШонда – гений пиара!!! Мы должны отпраздновать это».

Его ответ приходит через секунду:

«Свидание сегодня?».

Ох.

Это не то, чего я ожидала, но я не могу сразу сказать «да».

Бекке, чтобы продолжить свою программу марафонских тренировок, сегодня нужно пробежать десять миль, поэтому мы уже договорились, что наш девичий день закончится до ужина, что оставляет вечер совершенно свободным.

Однако мне надо относительно быстро убраться отсюда, если я хочу выглядеть достаточно презентабельно, чтобы попасть этим вечером в объективы камер.

Но когда я спрашиваю Тедди, куда нам пойти, чтобы наверняка быть замеченными прессой, его ответ меня удивляет.

«Никаких камер сегодня. Только ты и я. Хочешь, приготовим ужин вместе? Я могу все купить».

Я чувствую теплое покалывание в каждой клеточке тела. Он хочет видеть меня сегодня. Не для прессы, камер или грандиозного пиар-плана. Только я и он, готовим ужин, наслаждаемся обществом друг друга. И для меня это лучше любого дорогого ужина в самом именитом ресторане.

«Звучит идеально. У тебя или у меня?» – пишу я.

Его ответ приходит через секунду:

«У меня. Увидимся вечером».

Глава 15

Играя в отношения

ТЕДДИ

Я не очень умен.

Иначе я бы себя так не мучил. Не играл бы в отношения, не поступил бы так с Сарой… Я веду себя глупо, но почему-то это – все, чего мне сегодня хочется.

Она должна подъехать через двадцать минут, и я сгораю от нетерпения.

После тренировки, силовых упражнений, короткого сна я закупился продуктами, затем снова принял душ, убедившись, что все части тела, на которых я хотел бы ощутить ее губы и кожу, чистые и гладкие.

К счастью, сегодня тут побывала горничная, так что мне нечего убирать. Моя квартира безукоризненна. Столы в кухне завалены продуктами для сегодняшнего ужина, играет тихая музыка. Смотрю на экран аудиосистемы и вижу, что это какая-то мрачная песня под названием «Ты – некто иной». Это заставляет меня замереть на мгновение, пока мысли крутятся на предельных оборотах.

Прямо сейчас я хотел бы быть кем-то иным. Может быть, тем двадцатилетним безрассудным и импульсивным парнем, который делал, что хотел, не боясь последствий. Тем, кто много времени проводил с Сарой, смеясь и занимаясь горячим, безудержным сексом.

Если бы мне не нужно было беспокоиться о том, что будет дальше, я бы всем своим существом стремился к этим отношениям с Сарой. Если бы не моя профессия или здоровье дедушки не висело над головой как домоклов меч, я пошел бы ва-банк. И неважно, что она не ищет серьезных отношений… так усердно бы я ухаживал, подталкивал и завоевывал ее расположение.

Я делаю глубокий вдох, начиная жалеть о том, что предложил готовить. Я настолько отвлечен мыслями о будущем, что вполне способен отрезать себе палец или устроить пожар. Пойти куда-то было бы проще. Вместо этого я вожусь с ингредиентами для стейка и салата «Цезарь».

Когда через несколько минут Сара пишет мне, что заходит в лифт, я встречаю ее в коридоре, как раз когда она выходит из него. Я внес ее в список для охраны здания, когда она согласилась быть моим адвокатом.

– Ты в трениках? – дурацкая фраза слетает с моих уст.

«Дерьмо. Отличное начало, Тедди».

Сара лишь смеется:

– Да. Почему бы мне не надеть спортивные штаны?

На ней серые мешковатые спортивные штаны с завязками на талии, а ее белая футболка с открытыми плечами наполовину заправлена спереди в эти до смешного удобные на вид брюки.

Я наконец поднимаю взгляд на нее:

– Отличный вопрос.

Я пригласил ее сюда, чтобы провести с ней непринужденный вечер. Мы оба слишком часто носим костюмы, и она имеет полное право чувствовать себя комфортно. И, хотя мне, кажется, трудно помнить об этом, на самом деле мы не состоим в отношениях. Это – пиар-ход, направленный на защиту интересов моей команды и спонсоров на случай, если я окажусь в эпицентре масштабного скандала.

– Хорошо выглядишь, – говорит она, склоняясь ближе, чтобы дружески обнять меня одной рукой.

Я в ответ обнимаю Сару обеими руками так, что отрываю ее ноги от пола.

– Как и ты, – говорю я наконец отпуская ее.

– И я должна поверить в это после того, как ты только что упрекнул меня за треники?

– Я тебя не упрекал, детка. Ты застала меня врасплох, вот и все. Ты всегда так строго выглядишь.

– Это правда. Но сегодня у меня выходной. Я хотела комфорта.

Я киваю, пока она идет за мной внутрь:

– То, что нужно. Честно говоря, ты гений. Черт, мне, возможно, тоже стоит переодеться.

– Тебе точно стоит присоединиться ко мне в моем мире комфорта, – кивает она.

После этого обмена репликами все заканчивается тем, что мы стоим в кухне, я – в паре черных спортивных штанов и в черной футболке вместо джинсов и рубашки, которые были на мне до этого.

Сара примостилась на табурете у стойки, а на плите в чугунной сковороде бок о бок шипят два стейка. Я беру бутылку шампанского, которое охлаждал с полудня, и с громким хлопком вытаскиваю пробку.

– Что мы празднуем? – Сара смотрит с любопытством.

– Твое повышение, конечно же.

– Я думала, мы отпраздновали его той ночью, – она подмигивает.

– Может, мне хочется праздновать твои успехи снова и снова.

– Как мило.

«Едва ли».

– Ты надрывалась ради этого, детка. Ты невероятная. – Я наливаю два бокала пузырящегося напитка и предлагаю один ей. – Да здравствует повелительница закона и права!

Она улыбается и делает глоток шампанского.

– Полагаю, мы сейчас оба на пике.

Она права, и это тут же напоминает, что нам обоим есть что терять.

Я просто киваю в ответ и делаю долгий глоток шампанского.

– Это правда, что ты можешь сменить клуб? – спрашивает она чуть позже.

– Ты теперь читаешь спортивную колонку?

Она пожимает плечами:

– Есть причина. Так это правда?

Я отвожу взгляд, не в силах смотреть ей в глаза:

– Может быть. Я правда еще не знаю точно.

– Почему ты ничего не сказал?

Я зачесываю волосы пятерней, выигрывая время.

– Хороший вопрос.

Честно говоря, это связано с тем, что я не хотел давать Саре повод сомневаться в нас или отпугивать ее еще до того, как у нас появится шанс начать. Возможно, она делает это потому, что так просил мой пиарщик, и, конечно, сначала я согласился по той же причине.

Но что-то поменялось с первого же нашего свидания. Черт, если уж совсем начистоту, то, может, и раньше.

Тот день в раздевалке, когда Оуэн сказал парням, что собирается сделать Бекке предложение, что-то изменил во мне. Большинство старших парней в команде женаты, у некоторых уже по двое детей, но до того, как Джастин и Элиза начали встречаться в прошлом году, ни у кого в нашей группе не было даже девушки. А теперь у двух моих лучших друзей серьезные отношения, а один – женится.

Я никогда не был тем, кто ищет отношений, но чем больше времени я провожу с Сарой, смеясь и целуясь… черт, даже просто слушая, как она говорит о работе, пока я готовлю, тем мне приятнее быть с ней, и тем четче я понимаю, что хочу большего.

– Наверное, я ничего не сказал, потому что сам не уверен, что получится, и решил не строить предположений.

Она кивает:

– Не хочешь сглазить?

Я склоняю голову набок:

– Что-то вроде того.

Я переворачиваю стейки, пока она рассказывает мне о карьерной лестнице в юридической фирме: от скромных сотрудников до жаждущих власти партнеров. Затем я начинаю взбивать пять ингредиентов для заправки салата.

– Вкуснятина. Это для домашнего «Цезаря»?

Я киваю:

– Это довольно просто. Если бы, живя с дедом, я не научился готовить, мне, наверное, нечего было бы есть.

Она смягчается, улыбаясь:

– Что ж. Я впечатлена. Честно говоря, Тедди, с твоей стороны это мило. Шампанское. Стейк. Это самая лучшая ночь в гостях.

При виде этой мягкости в ее глазах, что-то во мне сжимается.

– Кажется, тебе пора долить, – говорю я, кивая на ее пустой бокал.

– Точно. Еще один бокал не страшно.

– Ты за рулем? – спрашиваю я, доставая бутылку.

Она кивает.

– Ну, я буду рад оставить тебя на ночь, если потом ты захочешь еще бокал.

Пока я наливаю шампанское, выражение ее лица остается нейтральным.

И пусть я до смерти хочу знать, что она думает об этой идее, я храню молчание. Умный мужчина знает – не стоит испытывать судьбу, даже если от одной мысли о том, чтобы провести с ней ночь в одной постели, у меня встает и каменеет.

Я забрасываю нарезанный салат, огурцы и помидоры в ту же чашу, в которой только что закончил взбивать заправку, и снимаю стейки со сковороды, чтобы они «отдохнули». Подготовив все, мы приступаем к пиршеству за моим редко используемым обеденным столом.

– Идеальный стейк, – говорит она, отрезая себе еще кусочек.

– Кажется, в последний раз я ел за этим столом, когда в гости приезжал дед.

Сара улыбается:

– Только не говори, что ты один из тех типичных холостяков, которые едят, стоя над раковиной.

Я коротко смеюсь:

– Виновен.

Она качает головой, но все еще улыбается:

– Ты готовишь себе вот так каждый вечер?

Я угадываю, о чем она молчит: «К такому можно привыкнуть».

Поддевая вилкой немного салата, качаю головой:

– Не. На неделе я ем много яиц. Например, быстрый омлет после тренировки. Или заказываю что-нибудь из супермаркета внизу.

– Из «Эдельмана»? – спрашивает она, и я киваю. –  И что ты берешь?

– Обещай не смеяться?

– Конечно, – она улыбается.

– «Цезарь».

Она все равно смеется:

– С курицей?

– На самом деле с лососем. Я где-то читал, он полезен для восстановления воспаленных мышц.

После ужина Сара настаивает на том, чтобы загрузить посудомойку, поскольку я готовил. Я не особо сопротивляюсь, потому что на моей кухне такая домашняя в своих спортивных штанах и с распущенными волосами, она лишает меня дара речи. Она выглядит уютно и расслабленно, и атмосфера такая крутая, домашняя.

У Оуэна с Беккой и Джастина с Элизой тоже так?

«Дерьмо». Я вдруг чувствую нешуточную зависть.

Именно в этот момент я понимаю, что у меня тут никогда не было женщины вот так. Конечно, я и раньше устраивал перепихоны дома, но обычно я просто ждал момента, когда мы оба кончим, чтобы она ушла.

А этим вечером, вытирая столешницы, я пытаюсь придумать, как мне уговорить Сару остаться.

Как только с посудой покончено, я беру бутылку шампанского и наполняю ее бокал. Сара тихо смотрит на меня. Когда она принимает бокал и делает глоток, в этом читается молчаливое понимание того, что она останется на ночь.

– У тебя же есть гостевая, да? – спрашивает она мягким голосом.

Я склоняюсь ближе.

– Если ты останешься, мы оба знаем, что спать ты будешь в моей постели, детка.

От меня не ускользает то, как темнеет ее взгляд, когда она смотрит мне в глаза. Между нами повисает минутное молчание. Мне хочется поцеловать ее, но я не делаю этого… пока нет.

– На самом деле я только что понял, что никогда не показывал тебе толком квартиру.

– Было бы чудесно, – говорит она, очнувшись.

Я купил эту квартиру в прошлом году, но у меня редко бывают гости. Оуэн и Джастин делят квартиру в этом же здании несколькими этажами ниже, и именно там обычно собираются все, когда мы тусуемся. Там или у Ашера, когда он собирает свои любимые турниры по покеру.

Пока Сара потягивает шампанское, я иду впереди, направляясь к террасе рядом с гостиной. Она уже видела кабинет, когда в конце нашего последнего свидания состоялась премьера эротического видео. Через несколько минут мы оказываемся в моей комнате, а затем – в смежной ванной.

– Матерь божья, эта ванна – чистое безумие! – восклицает она, широко распахнув глаза.

Здесь есть два туалетных столика, унитаз, отдельно стоящая ванна, которой я никогда не пользуюсь, и застекленный душ с четырьмя насадками.

– Да, слегка нелепо.

Она раскидывает руки в стороны и кружится:

– Она почти размером с мою гостиную.

Мы заканчиваем экскурсию в моей спальне, где я не потрудился включить свет, так как тусклый отблеск из коридора достаточен, чтобы все видеть.

– И вот тут-то и происходит волшебство, – шучу я.

Она ухмыляется, отодвигая в сторону скомканное белое пуховое одеяло, небрежно брошенное поперек матраса.

– Вижу, ты все еще не заправляешь постель.

– Боже, нет, – честно отвечаю я. – Глупая потеря времени.

Уголок ее губ приподнимается в легкой усмешке, когда она смотрит на меня.

– Хочешь десерт? У меня все еще хранится то арахисовое мороженое, до которого мы не добрались в прошлый раз.

Мой мозг сосредотачивается на словах «в прошлый раз»… Той ночью мы были слишком заняты в моей постели… которая стоит едва ли в шаге от нас. Деталь, не ускользнувшая от моего члена.

– Я думаю, я в настроении для чего-нибудь другого, – улыбается Сара.

Я делаю шаг ближе, мой член становится тверже с каждой секундой.

– Да?

– Да, – отвечает она, ее глаза сверкают огнем.

Подойдя ближе, я забираю бокал из ее руки и ставлю его на прикроватный столик. Затем беру ее лицо в ладони и притягиваю к себе.

Наши губы встречаются, поначалу мягкий, пробный поцелуй. Но затем ее рот приоткрывается, она кладет мне руку на затылок, запуская пальцы в волосы.

При первом влажном прикосновении ее языка к моему я чувствую вкус шампанского, ее вкус, и у меня вырывается сдавленный стон. Затем мои руки оказываются на бедрах Сары, ныряя под пояс спортивных штанов, пока я не обхватываю ладонями ее задницу.

Схватив, я подтягиваю ее ближе, пока она не чувствует между нами горячее, твердое свидетельство моего возбуждения.

– Тедди, – она ахает, когда мои губы касаются чувствительной кожи на ее шее.

– Да, детка?

– Я хочу тебя, – отвечает она, вздыхая. – Всего тебя.

– Ну так возьми меня. – Направив ее руку между нами, я прижимаю ее к своей эрекции, и Сара стонет, крепко сжимая меня.

– У тебя идеальный член, – бормочет она, пока разряд тока пронизывает мой позвоночник.

– Для тебя он всегда доступен, – отвечаю я со стоном.

– Не болтай, – говорит она, вновь лаская меня сквозь штаны.

Я чертовски исполнителен. Мои губы приступают к работе, целуя, посасывая и покусывая каждый дюйм обнаженной кожи, пока Сара методично избавляется от футболки и бюстгальтера. Она падает спиной на кровать, снимая штаны, и сдвигается вверх по матрасу к подушкам.

– Ты идешь? – спрашивает она, призывно глядя на меня.

Глава 16

Все

САРА

Тедди стоит передо мной, и кажется, будто из тускло освещенной спальни выкачали весь воздух. Мне действительно чертовски трудно дышать.

Ленивая, уверенная улыбка расплывается на лице Тедди, а его футболка вовсе не скрывает четко очерченные мускулы.

Я прерывисто вздыхаю, наблюдая, как он раздевается.

Я всегда знала, какой он большой и мускулистый. Но смотреть, как он раздевается специально для меня – это срывает крышу. Наблюдать за тем, как напрягаются и расслабляются эти мышцы, когда на обзор выставляется все больше и больше гладкой загорелой кожи, мучительно, и я не хочу, чтобы эта пытка прекратилась.

А когда он снимает штаны и боксеры, и я вижу его толстый, эрегированный для меня член? Это слишком много и слишком мало одновременно. Я жду не дождусь, когда мои губы и мои руки прикоснутся к этому восхитительному телу, но больше всего на свете я жажду снова почувствовать Тедди внутри себя.

Он ухмыляется, когда замечает, как жадно я смотрю на него.

– Увидела что-то интересное?

– Не тупи. Иди сюда, – я маню его пальцем, заставляя склониться вперед.

Держать дистанцию – единственный способ гарантировать, что я не сделаю какую-нибудь глупость, например, влюблюсь в него. Дерзкие колкости и издевательские шутки всегда помогали в подобных случаях. Потому что в такого мужчину, как Тедди, чертовски легко влюбиться, и я знаю, пути назад не будет.

Целую жизнь назад мы были вот так вместе. Тогда, когда он был горячим, бестолковым хоккеистом, который смешил меня до боли в животе и всегда широко улыбался лишь для меня. Это было вечность назад, но мое тело реагирует на него так, что кажется, словно это было только вчера.

Тедди не знает, что смех, который мы делили с ним в колледже, значил для меня чертовски много. Я была юной и ужасно боялась неудач. Я первой в семье поступила в колледж и получила полную академическую стипендию. Тедди лучше всех снимал мне стресс как в спальне, так и вне ее, и за это я буду всегда благодарна. Было облегчением просто находиться рядом с ним, и, честно говоря, это до сих пор так.

Тедди придвигается ближе, чтобы коснуться своими губами моих.

Целуя его сейчас, я понимаю, почему помнила его поцелуи все эти годы. Губы у него мягкие, но одновременно уверенные и настойчивые, и целуется он с тем же мастерством, с каким играет в хоккей – как профессионал. Тепло его языка, прикасающегося к моему, возвращает меня на годы назад, когда я лежала на узкой постели в его общежитской комнате, чувствуя его тяжесть, ощущая его горячее дыхание на своей шее, когда он говорил мне, что сейчас кончит.

– Ты где? – спрашивает он, глядя на меня с любопытством.

Я моргаю, фокусируясь на нем, под его пристальным взглядом мои щеки тут же краснеют.

– Хм? Тут. Извини. О чем мы там говорили?

Тедди смеется, и даже этот смех полон сексуальности. Сплетая пальцы у него на затылке, я притягиваю его к себе, он все еще улыбается, когда наши губы встречаются. Он опьяняет, его мятный аромат кружит голову и смешивается на языке со вкусом шампанского.

В одно мгновение я пьяна им. Никто никогда не оказывал на меня такого влияния, и, хотя не понимаю этого, я не могу насытиться им. Я притягиваю его ближе, отчаянно желая почувствовать его кожу своей. Даже дюйм между нами сейчас ощущается как миля, а я не хочу преград между нами.

Когда поцелуй становится глубже, правая рука Тедди скользит между нами, и задыхающийся стон срывается с моих губ, когда он медленно проводит по мне пальцем там.

– Боже, детка, ты такая чертовски мокрая, – рычит он мне в шею.

Я слегка покачиваю бедрами, и он понимает мой намек, продолжив трогать меня. Нежно он вводит в меня два пальца, и мой вздох разносится по спальне. Я двигаюсь навстречу его руке, отчаянно желая большего.

– Чего ты хочешь? – спрашивает он, подкрепляя свой вопрос согнутыми пальцами, наклоняя бедра так, чтобы его эрегированный член давил мне на живот.

Я резко выдыхаю, пытаясь подобрать слова, чтобы сказать ему то, что он и так уже знает.

Нет, это не то, чего я хочу, это то, что мне нужно. Я ждала достаточно долго, чтобы снова почувствовать его внутри себя. Но теперь, когда мы полностью обнажены в его постели, мне кажется, что одна лишняя минута может меня доконать.

Когда дыхание наконец достаточно успокаивается, мой ответ звучит как нечто среднее между вздохом и признанием:

– Все.

Он смещается так, чтобы смотреть мне в глаза:

– Все?

Я обхватываю рукой всю длину его члена и провожу по нему ладонью, чувствуя, как от моего прикосновения он становится еще тверже.

– Да. Я хочу теб. Всего.

Он проводит своими губами по моим, задерживаясь на них достаточно, чтобы я почувствовала его вздох:

– Твое желание для меня закон.

Он переносит свой вес на одну мускулистую руку, другой – тянется к прикроватному столику. Мне требуется мгновение, чтобы понять, что он делает, и когда я догадываюсь, возражаю, качая головой.

– Я просто собирался надеть…

– Знаю. Но я на таблетках.

– А я чист, – отвечает он без запинки, и я верю каждому его слову, потому что знаю, он никогда не подвергнет меня опасности. – Можем обойтись и без него, если ты не против.

Я провожу большим пальцем вдоль легкого изгиба его подбородка. От покалывания его щетины, по мне пробегает дрожь. Последний и единственный раз, когда со мной был мужчина без презерватива, – наше с Тедди домашнее порно. Кажется вполне уместным, что и сейчас наш первый за много лет раз должен быть таким же.

– Более чем не против. Я хочу чувствовать тебя. Всего тебя. Все.

Приглашение, которое он принимает с явной радостью.

Как только он снова устраивается на мне, я поднимаю ноги, сгибая колени, чтобы было удобнее. На всякий случай он поглаживает себя пару раз, легкая улыбка приподнимает уголки его рта, когда он прижимается к моему входу. Затем дюйм за восхитительным дюймом он погружается в меня, его дыхание со свистом вырывается сквозь зубы.

«Матерь божья». Тедди Кинг так же хорош, как я помню, только помноженный на тысячу.

Я хватаю его за бедра, притягивая к себе, побуждая двигаться быстрее, но он сопротивляется, сохраняя свои движения медленными и обдуманными. Моя спина выгибается, когда я встречаю каждый его легчайший удар, с каждым разом принимая его все глубже. Слово «да» несколько раз срывается с моих губ, но потом я теряю дар речи. Прямо сейчас я никак не могу сосредоточиться на словах.

На самом деле я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме его движений внутри меня, особенно в сопровождении тех сексуальных звуков, которые он издает. Или, может, это то, как его теплое дыхание щекочет мою шею, или его сильные, мозолистые руки, скользящие по моим изгибам, сжимающие бедра и задницу. И его глаза – боже, эти глаза – я смотрю в них голодно и завороженно одновременно, пока он постепенно начинает двигаться быстрее и глубже.

Сара… – он стонет, потянувшись вниз, чтобы большим пальцем очертить круг вокруг моего клитора.

Я подергиваюсь под ним, чувствительно реагируя на прикосновения, затем подстраиваюсь под его темп: его толчки и большой палец работают вместе в одном идеальном, восхитительном ритме. Завораживающе. Совершенно.

Все внутри меня сжимается и напрягается по мере того, как он подводит меня все ближе и ближе к краю. Я пытаюсь ухватиться за что-то: его спину, плечи, простыни. Ничто не в силах удержать меня от взрыва.

С последним сдавленным стоном жар разливается по мне, и я кончаю в приливной волне наслаждения. Тедди делает то же всего на мгновение позже, изливаясь в меня, прежде чем рухнуть в мои объятия и зарыться лицом мне в шею.

– Вау, – вздыхаю я совершенно без сил и ищу слова, которых у меня нет. – Это было…

– Все? – предполагает Тедди, поднимая голову и прижимаясь нежным поцелуем к моей ключице.

Я улыбаюсь:

– Да. Именно.

– Ты точно такая, как я помню, – шепчет он, поднимая на меня взгляд. – Абсолютно идеальная.

Жар на моих щеках усиливается, когда я смотрю на него:

– Как и ты.

После нескольких секунд объятий в нашем пост-сексуальном блаженстве Тедди дважды сжимает мое бедро, как бы возвращая меня в реальность.

– Почему бы тебе не воспользоваться моим шикарным душем? – он кивает в сторону двери в ванную. – Я возьму нам закусок и встречу тебя в постели.

Мои глаза распахиваются. Шанс воспользоваться этим удивительным душем? Меня не нужно просить дважды.

Я взволнованно киваю, затем выбираюсь из постели и иду в ванную, чтобы принять лучший в моей жизни душ. Пока я привожу себя в порядок, мое тело покалывает, напоминая, где именно побывал Тедди. Я не могу перестать улыбаться. Вздыхая от блаженства, когда мое тело поливают горячей водой все четыре насадки для душа.

Когда я возвращаюсь в спальню, безупречно чистая и завернутая в пушистое белое полотенце, Тедди ждет меня в постели в одних боксерах. В ногах кровати лежит сложенная ношеная футболка «Ледяных ястребов», предполагаю, для меня. На прикроватном столике – любимый перекус Тедди после полуночного секса. Два ведерка арахисового мороженого.

– Умоляю, только не говори, что все то время, пока мы занимались сексом, ты думал об этом мороженом, – смеюсь я, выскальзывая из полотенца и ныряя в футболку. На мне она почти как платье, но она мягкая и комфортная, и пахнет тем, кто мне ее одолжил. Ням.

Он качает головой, похлопывая по постели рядом с собой.

– Ручаюсь, все мысли о мороженом были вытеснены полной невозможностью поверить в то, что прекраснейшая женщина планеты лежит обнаженной в моей постели. А теперь налетай. Мне не съесть это все одному.

Я бросаю на него понимающий взгляд, устраиваясь удобнее рядом.

– Хм, ТиКей? Думаю, мы оба знаем, что каждый из нас может съесть пять таких порций мороженого. Но я ценю, что ты делишься. Потому что я легко могу съесть не только свое, но и твое ведерко.

Он ухмыляется, передавая мне ложку и одно из ведерок, затем чокается со мной своей порцией:

– Твое здоровье. За лучший секс, какой у меня был со времени нашего кинодебюта.

Его слова пронзают насквозь, заставляя вспыхнуть. Не знаю, серьезно ли он, но комплимент на мгновение лишает дара речи. Я открываю крышку, зачерпываю ложку мороженого и сую ее в рот. Идеальная сладость с легким привкусом соли. Как Тедди.

Полагаю, я люблю своих мужчин так же, как мороженое. В постели и только для себя.

Я погружаюсь в сон, где мы с Тедди совершаем пеший поход по скалистым горам в Денвере. Куда ни кинь взгляд, везде лишь снег. Мы смеемся и целуемся, поднимаясь в гору, наши ладони в перчатках переплетены. И вдруг телефон Тедди начинает звонить. И звонит так громко, что эхо разносится по горам.

«Как он вообще нашел сеть тут?»

Еще пара звонков, и я вырываюсь из сладкого снежного сна в реальность, к настоящим, а не метафорическим белым одеялам, а телефон Тедди звонит как сумасшедший со своего места на комоде.

Я перекатываюсь посмотреть на Тедди. Глаза у него приоткрыты, но я вижу замешательство под полуприкрытыми веками.

– Ты ставил будильник? – спрашиваю я со стоном.

Он сонно качает головой, подтверждая то, что я и так уже знаю. Тедди уже много раз говорил мне, что не ставит будильники, особенно, когда нет тренировок. Со всеми его ранними подъемами, его тело само будит его с утра пораньше независимо от того, есть ли у него причины бодрствовать так рано. А если Тедди еще не проснулся, то, должно быть, еще безумно рано.

Я бросаю взгляд на часы на прикроватном столике. Четыре сорок пять. Тедди – популярный парень, но кто может звонить ему в такой час?

Он откидывает одеяло и спускает ноги с кровати, протирая глаза. Когда он берет телефон и смотрит в экран, то издает тихий невероятно разочарованный и долгий вздох.

– Тедди? – я сажусь, вытягивая шею и пытаясь заглянуть в экран. С такого расстояния я не могу ничего прочитать, но, ручаюсь, у него там миллион уведомлений.

И внезапно паззл начинает складываться.

Есть лишь одна веская причина, по которой его телефон стал бы звонить так рано. Очень личная причина, по которой мы уже несколько недель занимаемся превентивным контролем ущерба. Я сильно закусываю нижнюю губу и задаю вопрос, который мне не хотелось бы задавать:

– ТиКей? Это…

– Ага. – Голос у него напряженный, будто он пытается сдерживать ярость. – Этот ублюдок слил запись.

Я прижимаю колени к груди, глядя как Тедди просматривает, кажется, сотни уведомлений о сообщениях и пропущенных звонках. Комната кружится перед глазами, и такое чувство, будто сердце комом стало в горле. Сколько бы я ни сглатывала, оно никак не хочет возвращаться на свое место в груди.

Наше домашнее порно официально доступно для всеобщего обозрения. Каждый поцелуй, движение и стон, которые мы делили, больше нам не принадлежат. Они принадлежат всем. Несколько мгновений назад я спала блаженным сном, а теперь? Теперь я живу в кошмаре в буквальном смысле этого слова.

Мне хочется утешить его, спросить, все ли с ним в порядке, но из-за тревожных мыслей, проносящихся в голове, я даже не могу заговорить.

Что подумают наши друзья? Хуже – что подумают мои родители?

Эту мысль я отбрасываю, напоминая себе, что мама с папой слишком старые и настолько не интересуются хоккеем, что едва ли это хоть как-то дойдет до них. Итак, два человека на планете, на чей счет мне не нужно волноваться и думать, не поменяют ли они свое отношение ко мне. Осталось всего семь миллиардов, о которых можно переживать.

И все же из этих семи миллиардов прямо сейчас для меня имеет значение лишь один человек. Он сидит на краю постели, нервно потирая рукой изголовье, держа в другой телефон, не сводя взгляд с экрана, с продолжающих приходить сообщений.

– Дерьмо.

Одно короткое слово – все, что мне нужно, чтобы понять, что он чувствует. Ошеломление. Панику. Поражение. Злость. Я разделяю его чувства.

– С нами все будет в порядке, – наконец удается сказать мне. Это ложь, но это лучшее, что я могу сделать прямо сейчас. – Обещаю, у нас все будет хорошо.

– У тебя все будет хорошо, – говорит он, поправляя меня. – Твое имя не упоминается. Видео названо просто «Домашнее порно Тедди Кинга». Там ни слова о тебе. Оно никак не может попасться на глаза твоему боссу.

Мне кажется, я должна вздохнуть с облегчением, но нет. Мое сердце по-прежнему прочно сидит у меня в горле, а плечи вздернуты к ушам. Конечно, я могу легко отделаться. Но как насчет Тедди? Как я могу расслабиться, зная, что вся его карьера может рухнуть у меня на глазах?

Мы делим это вдвоем, потому что я была страстным участником, когда мы решили шагнуть в мир домашнего порно. Конечно, если мое имя не будет упомянуто, я испытаю лишь легкий дискомфорт, но это ничто по сравнению с тем, что Тедди может потерять предложение Денверского клуба и свои спонсорские контракты.

Рассуждая логически, мы понимали, что вероятность случившегося очень высока. Письма о прекращении противоправных действий недостаточно, чтобы помешать какому-то случайному человеку в сети внести хаос в жизнь чрезвычайно успешной – и давайте не забывать, богатой – знаменитости, с которой он даже не знаком. Уверена, глядя на Тедди, он видел лишь долларовые купюры.

Я, похоже, жила в сказке, когда думала, будто этот мудак вдруг волшебным образом исчезнет. Пуф. И больше никаких домашних порно, никаких угрожающих писем, никакого страха того, что моя сексуальная жизнь станет доступна в пару кликов в сети. Наш маленький план прикрытия скандала будет не нужен, и я даже не переживаю по этому поводу. Мечты-мечты…

Но таковы сказки. Они практически так же реальны как тот сон, что я видела только что. Телефон Тедди вновь начинает звонить, и его плечи окончательно опадают.

– Черт. Это тренер.

Все мое тело сжимается, похоже, Денверской мечте Тедди о том, чтобы жить и играть в том городе, где живет его дедушка, тоже приходит конец.

Глава 17

Негде спрятаться

ТЕДДИ

Я так зол. Хочется ударить что-то, закричать и, может быть, исчезнуть на день, или, черт, может, даже на год.

Вместо этого я, одетый в костюм – идея ЛаШонды – сижу напротив ведущего тренера «Ледяных ястребов» в его кабинете, пока он строго меня отчитывает. В кабинете тренера Брайанта я был всего раз, сразу после того, как меня взяли в команду. В основном я общаюсь с тренером Доддом, что по сравнению с Брайантом – сущий пустяк.

Я слышу, как отвечаю: «Да, сэр», «Я согласен» и «Мне жаль, сэр» – пока кровь шумит в ушах и я пытаюсь подавить ярость.

Мое домашнее порно облетело все СМИ, было выложено на всех порностраницах, во всех хоккейных блогах и сайтах, сплетничающих о знаменитостях. Мне плевать, что люди смотрят на меня. Больше всего меня выбешивает то, что они видят Сару. Я поклялся защищать ее, поклялся, что видео останется конфиденциальным, и подвел ее самым эффектным из возможных способов.

– Я хочу, чтобы ты залег на дно на следующую пару недель. Не общайся с прессой. Держись подальше от социальных сетей. Никаких походов в бары, никаких пьяных ошибок. Я хочу, чтобы ты ни во что не совался и не думал ни о чем, кроме хоккея. Это ясно? – спрашивает тренер Брайант. Его кустистые седые брови сходятся в жесткую линию.

– Да, сэр, тут я с вами совершенно согласен.

Он кивает:

– Рад слышать.

Я медлю, вцепившись в ручки кресла, прежде чем встать.

– Что-то еще? – спрашивает он.

Я откашливаюсь.

– Э-эм, просто интересно, буду ли я продолжать играть?

Он ничем не показывает, к какому решению склоняется, просто наблюдает за мной с нейтральным выражением лица поверх оправы низко надвинутых на переносицу очков.

– Чувствуешь себя в силах?

– Абсолютно. – Я понятия не имею, станут ли болельщики поддерживать меня или насмехаться, учитывая взорвавшую СМИ новость, но завтра домашняя игра. Мне отчасти интересно, наденут ли фанаты футболки Кинга. Черт, может, они запретят носить их своим детям. Я действительно не представляю, будут ли все смеяться или поносить меня, и останутся ли у меня фанаты на трибунах.

– Отлично. Тогда увидимся завтра.

Я киваю и выдыхаю, даже не осознав, что сдерживал дыхание:

– Увидимся завтра, тренер.

Когда я с комом в горле выхожу в холл, я понимаю, что наша встреча прошла лучше, чем я мог ожидать. Конечно, предложение Денверского клуба аннулировано, что не удивительно, но тренер не отправил меня на скамейку запасных и мои спонсорские договоры пока не расторгнуты.

Но что действительно слегка облегчает тяжесть в груди, так это то, что Сару на видео не опознали, и есть надежда, что не опознают никогда. Это под большим сомнением, но пока она в безопасности.

С того момента, как появилась новость, она из кожи вон лезла, чтобы меньше чем за шесть часов удалить видео из свободного доступа – основываясь на законе о компромате из мести или что-то вроде того. Я не уверен в деталях, но знаю, что Сара работала не покладая рук, пока я был занят выслушиванием нотаций. Конечно, у меня не было иного выбора, кроме как принять случившееся, извиняясь при каждом удобном случае и моля бога о том, чтобы это не стало концом моей карьеры.

Выйдя из кабинета, я звоню Саре, и она берет трубку после первого же гудка.

– Привет, – мрачно говорю я, направляясь к выходу.

– От старых штиблет. – Ее голос звучит бодрее, чем мое настроение. Я надеюсь, ее жизнерадостность передастся и мне.

– Как ты держишься? – спрашиваю я.

– Я? Я в порядке. Пока все под контролем. Как прошла твоя встреча с тренером?

«Жестко».

– Нормально, – отвечаю я с судорожным вздохом.

Она медлит, взвешивая мои слова.

– Ну, это хорошо. Проблем с командой не будет?

– Тренер сказал, я все еще играю, так что, полагаю, нет. Хочешь составлю тебе компанию?

– Конечно, – отвечает она без промедления. – Приходи.

Закончив разговор, я направляюсь к ее дому, ненадолго останавливаясь, чтобы купить кофе и рогалики. Я не осмеливаюсь зайти в кафе – не хочу показываться на публике. Вместо этого я, как последний трус, протискиваюсь к окошку обслуживания авто.

Когда я прибываю с двумя большими стаканчиками кофе и бумажным пакетом, Сара впускает меня с улыбкой. Я этого не заслуживаю. Я только что чертовски усложнил ей жизнь, но тихий голос внутри шепчет: «Она знала, на что идет, когда согласилась на это».

За кофе с рогаликами я слушаю, как она рассказывает о своем утре, о телефонных звонках, которые сделала, и о требованиях удалить видео. Я чувствую себя странно и как-то отстраненно, когда она описывает свои действия в роли моего адвоката… не любовницы и не одной из звезд домашнего порно.

– Мне жаль, что тебе пришлось работать все утро, – говорю я, замечая ее ноут на диване, а рядом с ним – стопку юридических подшивок.

Думаю, где-то в глубине души я знал, что лишь усложню ей жизнь, когда вернусь в нее. Но я не могу заставить себя пожалеть об этом. Не считая последних часов, эти несколько недель с ней были невероятными.

– Все в порядке. Не расстраивайся. Но, прошу, расскажи мне правду о вашей встрече, – говорит она, не донеся стаканчика кофе до губ и пристально взглянув на меня. – Было ужасно?

Я пихаю остаток недоеденного рогалика в пакет. Сегодня у меня нет аппетита.

– Денвер отозвал свое предложение, – кисло отвечаю я. Я так разочарован, потому что просрал свой шанс быть ближе к дедушке.

Сара склоняется ближе и кладет ладонь мне на бедро:

– О, Тедди. Мне так жаль.

Я пожимаю плечами:

– Я ему еще не звонил. Отчасти мне даже не хочется.

– Почему бы ему не переехать сюда. В Сиэтл?

Я поднимаю взгляд на нее и вижу в ее глазах смесь сочувствия и замешательства.

– Да, я хотел бы. Только надо уговорить его сначала. Когда я заговорил об этом в прошлом году, он довольно быстро отказался от этой идеи.

– Я тут, чтобы помочь, чем только смогу. Мы вместе в этом кошмаре.

Я этого не заслуживаю, но верю всему, что она сказала, и вцепляюсь в ее слова, как в спасательный круг.

Хотя в итоге я остаюсь на ночь, мы не занимаемся сексом. Мы вместе смотрим фильм, съедаем кучу всего на вынос и просто расслабляемся. Засыпая в ее постели, я впервые с начала последних событий чувствую умиротворение.

И все это благодаря ей.

Двенадцать минут самого разочаровывающего матча, в какой я когда-либо играл, и мои мысли сосредоточены на чем угодно, только не на льду. Я облажался на сбрасывании, и «Монреаль» завладел шайбой, в результате чего я несусь по льду. Ловлю взгляд Оуэна, он смотрит на меня вопросительно.

«Да, я знаю, чувак. Я сегодня не в форме».

Я делаю глубокий выдох и возвращаюсь к работе, отчаянно желая что-нибудь придумать до конца игры.

Я опускаю голову и играю изо всех сил. Сосредоточенность на игре – единственное, что заставляет меня чувствовать себя хоть отчасти нормально, когда на меня с трибун смотрит многотысячная толпа. Если я позволю себе думать о том, что эти люди, вероятно, видели меня голым, закончится тем, что я спрячусь в раздевалке.

Но я рад видеть, что мои товарищи по команде полны энергии. Перед игрой в раздевалке царило напряжение, как будто никто не знал, что мне сказать. Ну, был один комментарий, и, конечно же, от Ашера.

– Привет, кинозвезда, – бросил он, когда я вошел.

– Отвали, Ашер, – прорычал я.

– Кто снимался с тобой? – он лыбился, будто гордился мной или типа того.

– Не твое собачье дело, – рыкнул я, посмотрев ему прямо в глаза, провоцируя на дельнейшие подколки. – Хочешь еще что-то сказать?

Застигнутый врасплох Ашер поднял руки, сдаваясь:

– Понял. Остынь, чувак.

После этого наш капитан Грант оттащил меня в сторонку, взяв за плечо, и заверил, что это все скоро закончится и мне нужно просто сосредоточиться на игре.

Я кивнул, хмыкнул и принялся готовиться к игре, заклеивая клюшку скотчем, надевая защиту и делая все то дерьмо, которое, как я надеялся, заставит меня снова почувствовать себя нормальным членом команды. Я не хотел быть интернет-сенсацией. Я никогда не стремился к этому. Я хотел, чтобы меня знали благодаря моему мастерству на льду, а не мастерству в спальне.

То, что Ашер спрашивал о моей партнерше, вывело меня из себя. Никого это не касается, и до сих пор общественность не догадалась. Суть в том, что в нашем дебютном фильме тело Сары по большей части было скрыто моим, и хотя я ни в коем случае не эксгибиционист, если так я защитил ее, то я только за. Мне плевать, кто там видит мою задницу, если он не видит лица Сары.

Если отбросить драму в раздевалке, то, как только мы оказались на льду, играть стало так же естественно, как дышать. Теперь в круге сбрасывания я стою напротив парня по имени Сандерсон. Он ухмыляется мне, и я жду какого-нибудь идиотского комментария.

– Какое чудо, что ты тут этим вечером. Полмира видело этот жалкий отросток, который ты называешь членом.

Я не свожу глаз со льда, ожидая падения шайбы:

– Это твоя мама так сказала прошлой ночью?

Когда шайба падает, я беру контроль и ввожу ее в игру до того, как ее перехватят. Подвожу к сетке и бью, чертыхаясь, когда она летит мимо. Сандерсон пристально смотрит на меня, через прозрачное забрало, но молчит. После этой перепалки все идет наперекосяк.

Когда Сандерсон наносит удар Оуэну, я сильно бью его под ребра, просто чтоб гарантировать, что он так больше не поступит. Когда раздается свисток, я продолжаю толкаться, возвращаясь за добавкой.

В конце концов судья разнимает нас, и я хмуро откатываюсь в сторону, все еще чувствуя бурлящий адреналин.

К началу третьего периода игра идет вничью: один-один. Когда мы выходим на лед после второго перерыва, все понимают, что весь третий период будет напряженным.

Лучший бомбардир их команды посылает шайбу в ворота, но Оуэн ловит ее перчаткой. В следующем поединке я ищу возмездия, готовый на все, лишь бы найти его. Прокладываю себе путь вперед и ухожу в отрыв. Посылаю шайбу Джастину, который летит к сетке. Мы невероятно хорошо работаем вместе, пользуясь любой предоставленной возможностью.

Их вратарь отбивает шайбу. До конца периода остается десять минут.

Я качусь к скамейке запасных, наша вторая линия готова принять смену. Я беру бутылку воды и наблюдаю, как команда соперника бьет с дальней дистанции.

Оуэн блокирует удар так, будто от этого зависит его карьера. И так оно и есть. Затем он теряет клюшку, но Лэндон возвращает ее, у ворот происходит небольшой затор.

Я в отчаянии наблюдаю за ним, все еще не восстановив дыхание. Команда этим вечером не в форме: пасует, когда должна атаковать, атакует, когда лучше было бы пройти мимо. В итоге мы проигрываем со счетом «два-один», и я схожу со льда в сторону раздевалки, оскалившись и чувствуя себя чертовски взбешенным.

После душа я достаю из сумки телефон, чтобы увидеть сообщение от Сары, и мой оскал тут же пропадает.

«Пойдешь сегодня куда-нибудь?»

Вместо того чтобы сразу ответить, я опускаю телефон в карман и выхожу из здания. Оказавшись в одиночестве в своей машине, я достаю мобильный и набираю номер Сары.

– Привет, – отвечает она после одного гудка. – Жесткий сегодня проигрыш.

– Ага. Я устал и, честно говоря, слегка взбешен. – Я не прячу от нее свои чувства.

– Понимаю. Вы старались.

– Но недостаточно, – бормочу я, не в силах скрыть злость и разочарование.

– Ты пойдешь куда-нибудь с парнями? – спрашивает она, и от меня не ускользает легкая неуверенность в ее голосе.

– Не, не сегодня. Хочу быть подальше от камер и расспросов.

– Хочешь, составлю тебе компанию? Могу захватить твое любимое мороженое.

– Ага, приедешь ко мне? – спрашиваю я с надеждой, выруливая с частной парковки арены.

– Буду у тебя. Скоро увидимся.

От арены до моего дома рукой подать, и я опережаю Сару на пару минут. Времени как раз хватает, чтобы включить свет, прежде чем система внутренней связи гудит, возвещая о ее прибытии.

Когда я открываю дверь, один только взгляд на нее в джинсах и свитере успокаивает меня.

Сара криво улыбается, когда окидывает меня взглядом:

– Ты в порядке?

– Теперь, когда ты здесь, лучше. – Это правда. Я отступаю, чтобы впустить ее.

Она улыбается и похлопывает меня по груди, а затем направляется прямо в кухню, где ставит на стол и начинает разгружать пакет с покупками.

– Для тебя, – она протягивает мне контейнер, и я его открываю. Внутри – салат «Цезарь» с лососем, и мой желудок немедленно издает чудовищный стон. – Мороженое оставим на потом.

– Ты лучшая, – говорю я, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку.

Как бы это ни было приятно, я знаю, что лучше не привыкать. После всего случившегося не будет никакой необходимости продолжать притворяться, будто мы встречаемся. Я мрачно беру вилку и ковыряюсь в салате, пока Сара вынимает остальное.

Когда я заканчиваю, мы садимся на диван бок о бок и набрасываемся на мороженое. Сливочно-сладкая смесь немного поднимает мне настроение.

– Что думаешь об игре? – спрашиваю я, зачерпывая еще ложку.

Она пожимает плечами:

– Вы, ребята, смотрелись хорошо.

Я киваю. Она права. Мы действительно играли как бешеные. В нашей обороне было несколько хороших моментов, но мы просто не смогли выиграть. Бывают такие игры.

Затем она улыбается, как будто вспомнив что-то забавное:

– Боже, ты видел Бекку на трибунах?

Я качаю головой. Я никогда не замечаю, что творится на арене. Ни сумасшедших кричалок, ни воздушных поцелуев, ничего. Я на сто процентов сосредоточен на льду… ну, только если в толпе нет Сары, тогда мой шанс заметить что-то – пятьдесят на пятьдесят.

– Раньше она была такой спокойной и кроткой. Теперь каждый раз, когда кто-нибудь прорывается к воротам, она вскакивает и орет, чтоб они к чертовой матери убирались от Оуэна.

Я ухмыляюсь, тихо посмеиваясь:

– Не могу представить это.

– Да, если кто-то приближается к сетке, ее голос повышается на восемь октав. Это что-то.

Я пытаюсь представить себе сдержанную Бекку, помощника владельца команды, проклинающей всех, кто пытается пробиться к воротам. Честно говоря, получается потрясающий образ.

Но моя улыбка медленно угасает, пока я наблюдаю за Сарой, потому что мне вдруг хочется знать, выкрикивала ли она мое имя сегодня. Почему-то мне так не кажется.

– Сегодня ты был на взводе, да? – она прищуривается, словно пытаясь прочесть мое настроение.

Мне требуется секунда, чтобы понять, что она говорит о нашей с Сандерсоном стычке у ворот. Я уверен, это выглядело не более, чем детской перепалкой.

– Ну. Не стоит задевать нашего вратаря. Любой, кто сделает это, выхватит от меня. – Ей не нужно знать, что кроме этого он подшучивал над нашим видео.

– Справедливо, – она коротко кивает. Я медленно выдыхаю и встречаюсь с Сарой взглядом. Я бы отдал что угодно, чтоб узнать, о чем она думает на самом деле. До сих пор мы говорили только о матче.

– Нам нужно поговорить. – Тон ее взвешен.

Я киваю. Правда нужно. Мы толком не говорили о случившемся после того, как видео утекло в сеть.

– Я знаю. – «Я просто не готов». – Но, может, не сегодня?

Она смотрит на меня, взвешивая мои слова:

– Ты в порядке?

– Буду. Просто устал. Может, пойдем спать? – Я хочу обнять ее и прижать ее теплое тело к себе, и притвориться еще ненадолго, что все в порядке.

И, слава богу, Сара позволяет мне это.

Глава 18

Старые новости, новые начинания

САРА

Самое прекрасное в интернете то, что новости устаревают так же быстро, как и распространяются. И когда я говорю «быстро», я имею в виду шесть дней. Именно столько времени потребовалось, чтобы утихло безумие с домашним порно.

Учтите, шесть напряженных дней, но не прошло и недели, а хоккейные блоги уже переключились на следующую жертву.

Сплетни этой недели? Ведущего форварда Сэнт-Луиса выкинули из бара за слишком буйное празднование победы. Вирусное видео и все такое. Но через несколько дней и эта новость устареет. Ее место займет очередное фиаско нового игрока. В хоккее достаточно драмы, это точно.

Субботний вечер, и я сижу на диване, просматривая сайты со сплетнями в ожидании, когда за мной заедет Тедди. Я дала себе слово больше не заглядывать в эти блоги, но сейчас мне нужно знать, что там осталось, когда видео уже удалили.

Несколько минут скроллинга и единственные свидетельства нашего домашнего порно – размытые скриншоты и несколько блогов с битыми ссылками на ролик. Я бы сказала, это успех. Может, я и не смогла предотвратить взрыв, но я потушила лесной пожар, оставив лишь тлеющие угли. Мне это кажется победой, пусть даже с горько-сладким привкусом.

Хороший адвокат отличит победу от поражения, и невозможно выиграть без потерь. Я достаточно взрослая, чтобы понимать это. Нас обоих могли разоблачить, уволить с любимой работы.

Звонит домофон, и я вскакиваю с дивана, чтобы ответить Тедди. Он предложил подвезти меня на вечерний покер у Ашера, и я не могла отказаться от возможности провести несколько минут с ним наедине прежде, чем мы увидимся со всеми нашими друзьями. Мгновение спустя он стоит у моей двери. В рваных джинсах и кожаной куртке он выглядит так, что я едва не капаю слюной на коврик у входа.

– Привет, незнакомец, – говорю я, с трудом сохраняя самообладание. – Готов к тому, что я отвоюю у тебя титул чемпиона по покеру?

Тедди смеется, но смотрит напряженно.

– Поверю в это, когда увижу. Хотя, возможно, сегодня я немного не в своей тарелке, – он потирает ладонью затылок, а губы сжимаются в тонкую линию, так не похожую на обычную его кривую ухмылку. Это заставляет меня задуматься о том, что происходит. – Эта чертова неделя навалилась мне на спину и плечи.

– Хочешь, помассирую тебе спину? – Я бросаю взгляд на телефон, чтобы проверить время. – Соусу чили, который я обещала, томиться в духовке еще несколько минут, так что у нас еще есть немного времени.

Тедди вскидывает бровь, его губы растягиваются в улыбке, которой мне так не хватало.

– Правда? Ты это сделаешь?

– Конечно. Для чего еще нужны фейковые подружки? – поддразниваю я, но жалею о сказанном, едва слова срываются с губ.

Мы с Тедди так и не прояснили, в каком статусе мы находимся теперь, когда угрозы потерять спонсоров больше нет, а пиар-отдел его команды не дышит ему в затылок, требуя решения.

Я разворачиваюсь и иду в гостиную, избегая смотреть в глаза и вообще, делая вид, будто этой реплики не было. Судя по тому, как он уклонился от темы той ночью, я также не уверена, что и он не готов говорить об этом. А что тут на самом деле можно сказать… у нас отличный секс, это точно, но разве отношения не строятся на чем-то большем?

Пока я сажусь на диван и грею руки, чтобы растереть ему спину, Тедди снимает кожаную куртку, обнажая темно-зеленый свитер с V-образным вырезом, прекрасно облегающий его мышцы и подчеркивающий изумрудный блеск глаз.

Боже, кто дал ему право быть таким чертовски красивым? Так не честно.

Я указываю на пол перед собой, изо всех сил стараясь не пялиться, Тедди садится. Его широкие плечи опускаются на уровень моих коленей. Я прижимаю большие пальцы к напряженным мышцам, ища и разминая зажимы. Найти их несложно. Он был прав, когда сказал, что весь его стресс отложился там. Низкий благодарный стон вырывается из его груди, когда мои руки скользят по его спине.

– Вот тут, – говорит он. – Черт, мне это было нужно.

Когда под давлением моих больших пальцев он начинает расслабляться, я выбираю этот момент, пока мы еще наедине, чтобы задать один из многих трудных вопросов, вертящихся у меня в голове:

– Ты уже решил, что будешь делать с дедушкой?

От одной только постановки вопроса у меня в животе завязывается узел. Денвер утратил интерес к Тедди, и почему-то где-то глубоко внутри я чувствую вину. Если бы я смогла удержать это видео от распространения, он бы переехал ближе к деду еще до начала следующего сезона. Теперь у него отняли эту возможность.

– Еще нет. – Голос у него тихий. – Я полечу туда после игры в среду, чтобы навестить его. Тогда я сообщу новости и подниму тему о его переезде сюда. Это будет действительно трудный разговор.

Мои мысли тут же перескакивают к расписанию на грядущую неделю. Могу ли я слетать в Денвер в среду вечером? Может быть, Тедди не помешает поддержка? После всего, что он рассказал мне о своем дедушке, я бы с удовольствием с ним познакомилась. А дополнительный голос может убедить Джо в том, что переезд в Сиэтл – отличная идея.

С другой стороны – я не в праве ехать с Тедди в подобное путешествие. Знакомство с дедом твоего парня – такое сохраняют для настоящей, а не фейковой девушки.

«Продолжаем ли мы все еще этот фарс? Или мы снова просто друзья? Друзья делают друг другу такой массаж?»

Я отбрасываю эти мысли, возвращая внимание к напряженным плечам Тедди. В юридической школе учат многому, но, определенно, не тому, как выходить из фейковых отношений.

– Сара? Ты в порядке?

Я, должно быть, выпала на секунду из реальности, потому что Тедди оборачивается, хмуря брови.

– Эм, да. А что?

– Ты минуты три потираешь одну и ту же точку.

Растерявшись, я хватаюсь за первое пришедшее на ум оправдание.

– У тебя там очень сильный зажим, – вру я.

«Не-а. Просто я переосмысливала все, что касается наших отношений. Тебе не о чем беспокоиться».

– Ну, мне кажется, ты его размяла, – смеется он. – Сколько еще стоять соусу чили? Не хочу стать причиной, по которой он сгорит.

– Еще четыре минуты, – отвечаю я, сверяясь с таймером на телефоне. – А теперь отвернись, я еще с тобой не закончила.

Слетев с губ, слова оставляют на них теплое, головокружительное ощущение. «Я еще с тобой не закончила». Я говорила о массаже, но стук сердца в горле подсказывает, что, возможно, я имела в виду нечто большее. Может быть, я все же еще не закончила с Тедди Кингом.

Когда я толкаю его в правое плечо, Тедди издает недовольный стон, заставляющий меня отшатнуться.

– Ты в порядке?

– Нормально, – напряженно отвечает он сквозь стиснутые зубы. – Просто тут очень-очень сильно болит. Полегче.

Я пробую снова, на этот раз нежнее, и он прерывисто вздыхает.

– Ты не шутил, когда говорил, что весь зажат. – Тыльной стороной ладони я осторожно надавливаю на мышцу, чувствуя, как она поддается. – Может, стоит обратиться к физиотерапевту команды и записаться на серьезный массаж.

Тедди пожимает плечами, его мускулы перекатываются под моими руками.

– Да. Ты, пожалуй, права. – Он тут же замолкает, коротко смеется и добавляет: – Но я предпочитаю твои руки. Тор не будет так нежен со мной.

Внутри у меня нарастает трепет. Мне так хочется затащить Тедди на диван и улечься сверху, позволив рукам охватить гораздо больше, чем только спину. Но разве он хочет этого? Он не спешил обсуждать это той ночью, почему сегодня все должно быть иначе?

И тут я осознаю: сегодня все совсем иначе.

Все сегодня будут у Ашера, а я понятия не имею, как вести себя рядом с Тедди. Этот разговор не просто моя прихоть. Это нужно сделать. И побыстрей.

Я делаю глубокий вдох и, собрав все мужество, какое у меня есть, спрашиваю:

– Итак, полагаю, этим вечером нам стоит раскрыть друзьям нашу тайну? – говорю я, проводя пальцами по напряженным мышцам у его лопаток. – Поделиться новостями обо всех этих фейковых свиданиях и сказать, что все это было только для прессы?

Я задерживаю дыхание, ожидая его ответа, и подушечками пальцев чувствую – Тедди напрягается точно так же, как тогда, когда я заговорила о его дедушке.

– Полагаю, – бормочет он, но голос его звучит не слишком убедительно, плечи остаются приподнятыми.

На долгое мгновение между нами повисает неловкое молчание, прежде чем Тедди сбрасывает с плеч мои руки и садится на диван рядом. Его зеленые глаза пронизывают меня таким острым взглядом, что едва не сбивают с ног.

– А что если мы им не скажем?

Я хмурю брови в ответ:

– В смысле? Просто позволим им и дальше считать, будто мы вместе?

Он качает головой, положив руку мне на бедро. Даже сквозь джинсы его прикосновение разносится по мне электрическим зарядом.

– Нет, я не это имел в виду. – Его голос искренен, но в нем чувствуется легкая нервозность. Одной рукой он зачесывает свои темные волосы, ни на минуту не сводя с меня взгляда. – Я имел в виду, что после всего того дерьма, с которым я столкнулся за последние несколько недель, ты была единственным светлым пятном в моей жизни. Я не хочу отпускать это, Сара. Я не хочу тебя отпускать.

– Хочешь сказать…

– Я хочу отбросить слово «фейковый». И хочу продолжить встречаться с тобой. По-настоящему.

Едва улыбка начинает расползаться на моем лице, звонит телефон. Таймер. «Дерьмо». Худшего момента и быть не может.

Тедди ухмыляется, пока я вожусь со своим мобильным:

– Итак, э-э-э, ты хочешь ответить на это предложение до или после того, как вынешь соус из духовки?

Это заставляет расхохотаться нас обоих. А что касается моего ответа… Что ответить мужчине, который только что взмахнул волшебной палочкой и превратил ваши фейковые отношения в настоящие? Есть ли вообще слова, подходящие для подобного случая? Что тут можно сказать?

И тут до меня доходит. Не нужно ничего говорить. Лучше, целовать его, пока он не поймет, что предложение принято.

Глава 19

Уроки биологии

ТЕДДИ

Этим вечером Ашер устраивает у себя игру в покер. Почти все члены нашей дружеской компании собрались тут: либо за двумя покерными столами в гостиной, либо на барных стульях, расположившихся у кухонного островка.

Сара и пара девочек – Бейли и Обри – болтают на кухне. Бекка сидит на коленях у Оуэна за одним из покерных столов, а Элиза на кухне помешивает что-то в миске, рассказывая историю, заставляющую девчонок хохотать.

Различные закуски из доставки разогреваются в алюминиевых противнях для запекания, а холодильники до краев заполнены ледяным пивом. Но сейчас меня не интересуют острые куриные крылышки или охлажденные напитки – в основном потому, что я не в силах отвести взгляд от Сары и перестать думать о чем-то еще кроме того, какой я везучий ублюдок.

Парни в основном сидят за покерными столами, и мы только что обменяли свои фишки, готовясь к игре. Я сижу за столом с Ашером, Оуэном и Беккой, Джастином и нашим новым запасным вратарем Морганом. Капитан нашей команды Грант и другой новичок, центровой по имени Лэндон, сидят за другим столом, еще не вполне готовые к игре, они тихо обсуждают что-то.

– Новичок, дай еще пива, – кричит Ашер Моргану, потрясая своей пустой пивной бутылкой.

Морган показывает ему средний палец.

– Сколько мне еще ходить в новичках? – спрашивает он всех, кто слушает их пикировку.

– Это твой первый сезон, братан. Обычное дело, – язвит Оуэн. – Мой первый год… – Он замолкает, его губы изгибаются в странной усмешке. – На самом деле, мне нельзя говорить об этом. Расследование пока не закрыто. А вы знаете, насколько серьезно руководство сейчас относится к дедовщине.

Глаза Моргана слегка распахиваются.

Оуэн такой засранец. Когда он стал вратарем в нашем стартовом составе, он уже провел несколько лет, играя за второстепенную партнерскую команду. Этого чувака очень уважали за мастерство, и он ни от кого не терпел нападок.

Но на лице Бекки появляется обеспокоенное выражение. Оуэн наклоняется, чтобы прошептать своей невесте что-то на ухо, и она заметно расслабляется, выслушав его.

Морган раздраженно вскакивает со своего места и хватает пустую бутылку Ашера.

– Еще кому-то, пока я на ногах? – спрашивает он, направляясь к кухне.

– Мне одну, – говорит Джастин.

Ашер склоняется ближе, облокотившись на обитый войлоком стол:

– Я просто хотел отослать его, чтобы ты мог рассказать, как тебе удалось заполучить такую девушку как Сара.

Оуэн улыбается, устраивая Бекку поудобнее у себя на коленях:

– Да, она что, напилась, когда согласилась с тобой встречаться?

Бекка легонько хлопает его по плечу.

Я качаю головой, не в силах сдержать улыбки:

– Смейтесь, парни. Я знаю, что сорвал джек-пот.

Мой взгляд снова устремляется на кухню, и я замечаю, как Сара вспрыгивает на стол рядом со все еще работающей Элизой, смеясь, над тем, что они там обсуждали. Сара активно жестикулирует, выдавая свое волнение, а все ее лицо озарено улыбкой.

«Боже, она прекрасна». Парни правы. Все еще поверить не могу, что она моя.

Чья-то рука и сжимает мое плечо. Я моргаю и отвожу взгляд от Сары, чтобы увидеть – это Ашер.

– Просто подкалываю, ты знаешь, я рад за тебя. Но, серьезно, когда это случилось? Вы двое… вы были скупы на подробности.

Может, мне стоило взять пива. Я не ожидал допроса от товарищей по команде сегодня, но, полагаю, это в какой-то степени обосновано. Я уже пару лет ни с кем не встречался. Единственные значимые отношения я сохранял со своей правой рукой. И, поверьте мне, успешно избегал массы жаждущих внимания поклонниц.

Мои товарищи по команде не знают, что отчасти я всегда стремился к большему. Они не знают, что на самом деле мне нравятся отношения: нравится смотреть кино на диване и ужинать дома, просыпаться вдвоем по субботам, чтобы заняться обычными делами, толкать тележку с продуктами по проходам супермаркета.

Мысль о том, что я заслужил шанс на все это с Сарой, умопомрачительна. Я представляю себе тихие вечера у нее дома, как я веду ее ужинать в один из наших любимых сетевых ресторанов и как мы постоянно смеемся. Могу представить, как она встречается с моим дедушкой Джо и заставляет его улыбнуться. Я вижу с ней реальное будущее, это должно бы пугать меня, но не пугает. Ничуть.

– Мы дружили с колледжа. Вы, ребята, знаете это, – говорю я на выдохе. Несколько голов за столом кивают. –  Ну, тогда мы были… – Я откашливаюсь, – …какое-то время вдвоем. Затем она уехала на лето и вернулась с другим парнем. Я понял, что потерял свой шанс.

Бекка хмурится так, будто это – самая печальная на свете мысль.

– После, когда Сара оставалась одна, я уже с кем-нибудь встречался. А к тому времени, как я заканчивал свои отношения и снова был холост, она снова была с кем-то. Полагаю, впервые за целую вечность мы остались одни одновременно, и пришло время мне вступить в игру.

– О-о-о, – вздыхает Бекка, наблюдая за мной с пристальным вниманием.

И тут приходит странная мысль: «А если бы меня не подтолкнула ЛаШонда, закончилось бы все так?».

«Да», – почти мгновенно решаю я. Все, что я сказал парням, правда на сто процентов.

– Потрясающе, чувак, – говорит Ашер, поднимая бутылку.

Я в некотором роде удивлен его реакцией. Все те годы, что я его знаю, мне казалось, у него аллергия к моногамии. Но, судя по его реакции, он искренне рад за меня. За нас.

Джастин и Оуэн улыбаются мне, а Бекка выглядит такой счастливой, что, кажется, вот-вот взорвется.

– Морган, принеси Тедди пива, – приказывает Ашер, как только задница Моргана касается сидения. Со стоном тот встает и снова идет к кухне, а я коротко смеюсь.

Выдержав несколько раундов и проиграв шестьдесят баксов, я встаю из-за стола.

– Ты все? – спрашивает Ашер.

Я киваю:

– Кто-нибудь может занять мое место.

Сходив в уборную, я иду искать Сару. Она сидит за другим покерным столом, глубоко погрузившись в игру, и я встаю позади, положив одну руку ей на плечо, а второй поглаживая затылок.

Она поднимает подбородок, улыбаясь мне:

– Привет.

– Привет, красотка.

Перед ней большая гора фишек, в ее руке огромный веер карт. Сара и Грант – единственные игроки, оставшиеся за столом.

Я начинаю задаваться вопросом, есть ли что-то, в чем она не сильна. Пока что сохранять спокойствие под давлением, проявлять стойкость перед угрозой скандала и надирать задницы в покер – кажется только верхушкой айсберга. Хотя мы знаем друг друга много лет, а по-настоящему встречаемся всего пару часов, мне нравится тот факт, что мне еще многое предстоит узнать о ней.

Когда Грант вскрывается, и они оба показывают свои карты, Сара тихонько кричит от счастья. Она выиграла. Сгребая к себе все фишки с центра стола, она улыбается.

Грант ворчит: «Хорошая игра» – и встает из-за стола.

Я посмеиваюсь, глядя, как она считает выигрыш:

– Славная работа, детка.

Она поднимает на меня взгляд, ее голубые глаза сияют:

– Было весело.

– Рад, что тебе понравилось, – я наклоняюсь и прижимаюсь губами к ее виску.

– Грант теперь, эм-м-м, будет на меня злиться?

– Из-за того, что ты только что надрала ему задницу? Нет. Он всегда сварливый ублюдок. Не беспокойся об этом.

– Я все слышал, – выкрикивает Грант с другого конца комнаты, и я не могу сдержать смешок.

– Готова ехать домой? – спрашиваю я.

Сара кивает и встает из-за стола, прихватывая свои стопки фишек. Она относит их Ашеру, меняя на настоящую зелень, а затем мы прощаемся. Я не могу не заметить любопытствующих взглядов, которые бросают на нас наши друзья, когда мы уходим рука об руку.

Я открываю для Сары дверцу машины и смотрю, как она садится.

– Девочки засыпали тебя вопросами о нас, пока вы были на кухне?

– Не совсем. А что? – Я слышу удивленную улыбку в ее голосе.

Я пожимаю плечами:

– Парни спрашивали. Они хотели узнать, как такой лузер, как я, смог заполучить такую девушку, как ты.

В тускло освещенном салоне моей машины она поворачивается ко мне лицом и смотрит с любопытством:

– И что ты ответил?

– Что я тебя обрюхатил – и у тебя не осталось другого выхода.

– ТиКей! – она игриво хлопает меня по бедру.

– Шучу, детка, – я поднимаю ее руку со своего бедра и подношу к губам, целуя тыльную сторону ладони. – Хотя, может, однажды…

Ее пристальный взгляд встречается с моим, и хотя на улице уже темно, я вижу жар в ее глазах.

Не думал, что буду готов в ближайшее время завести детей, но, честно говоря, сама мысль об этом не вызывает отвращения. Мы с Сарой гоняемся за маленьким мальчиком, обмениваемся теплыми взглядами и тихим смехом. Мы с Сарой вместе создаем уют… строим семью.

– Так что ты сказал на самом деле? – спрашивает она, вытаскивает меня из моих счастливых грез.

– На самом деле я сказал, что мы недолго встречались еще в колледже. Надеюсь, ты не против?

Она кивает:

– Ага. Я никогда не собиралась скрывать это. Не знаю. Я просто думала, что это больше никого не касается.

– И не касалось. Но теперь, когда мы вместе…

– Они вроде как решили, что это вышло случайно?

– Именно, – киваю я. – Но это не так. Во всяком случае, для меня.

Мы подъезжаем к моему дому и, заехав в подземный гараж, я паркуюсь на своем месте, а потом оббегаю машину, чтобы открыть дверь Саре.

– Спасибо, – мурлычет она.

Зайдя в квартиру я, не теряя времени, поднимаю ее на руки и несу в спальню.

– Ты ведь знаешь, что останешься на ночь, да? – я шепчу ей эти слова в шею.

Она испускает легкий вздох, ее пальцы скользят в волосах у меня на затылке.

– Это ты спрашиваешь или сообщаешь?

– Ночи в моей постели зарезервированы для моих девушек. Я ни за что не отпущу тебя теперь, когда ты моя.

– Сегодня или никогда?

– Начнем с сегодня. Но и «никогда» меня не пугает, учти.

Она вздыхает, и ее губы находят мои.

– Меня это тоже не пугает.

Может быть, это потому, что я знаю ее много лет. Может, потому, что дружба заложила прочный фундамент, который не легко разрушить, или уровень доверия, какого обычно не бывает в новых отношениях. Как бы то ни было, я готов к этому, потому что мои товарищи по команде правы. Сара – находка, а я – самый удачливый чувак в Сиэтле.

Как только она снимает джинсы и толстовку, мои губы прижимаются к ее горячим губам, и я опускаю ее в центр постели. Сара запускает руку под пояс моих брюк, и я издаю чудовищный стон, когда тепло ее ладони обхватывает меня, крепко поглаживая.

– Дорогая, – стону я. – Я должен войти в тебя.

– Да, – говорит она, начиная неуклюже пытаться спустить с бедер мои джинсы.

Усмехнувшись, я решаю помочь ей, как бы ни было забавно наблюдать за ее попытками снять с меня штаны. Как только я обнажаюсь так же, как и она, Сара издает счастливый стон, проводя ладонями по моей груди и прессу, задерживаясь на плоских дисках сосков, так что я вздрагиваю от ощущений.

– Так лучше? – спрашиваю я.

– Намного, – бормочет она, прижимаясь своими губами к моим.

Мы тратим время на прелюдию, но не слишком много, потому что она, похоже, ждет главного так же, как и я. Но затем что-то меняется. В тот момент, когда я хочу убедиться, что она влажная и готова принять меня, а мои пальцы скользят между ее ног, я чувствую это. Это в движении воздуха.

Я смотрю на Сару, и, хотя почти совсем темно, мне не нравится то, что я вижу. Ее взгляд полон трудночитаемой эмоции. Предвкушением. Но и беспокойством. Что-то тревожит ее.

Я медлю, мои губы замирают на полпути к ее губам:

– Скажи мне.

– Сказать что? – тихо говорит она мне в губы.

– Что творится в твоей блестящей голове?

Она улыбается:

– Ты всегда был таким чутким?

– В некоторых вещах – да. Например, в хоккее. Я чувствую игру, будто она высечена в камне. Девушка, которая сильно мне нравится? Абсолютно. Все остальное? Не очень.

Она ерзает, поднимаясь подо мной на локте и заглядывая мне в глаза.

– Как это все будет?

– Ну, сначала я войду в тебя…

– О, боже! – она прерывает меня смехом, вскидывая руку. – Мне не нужен урок биологии для девятого класса. Я говорю о нас. Твое расписание. Мои рабочие часы, которые станут лишь напряженнее теперь, когда я партнер. Твой дедушка. Все это.

– Мы справимся, детка.

– Я знаю. Но как? Мне нужна конкретика.

Я откашливаюсь, несколько пораженный тем, что веду этот разговор, когда мы оба голые в двух шага от… веселья. Но, с другой стороны, я и не удивлен, потому что эта женщина вдумчива, красноречива и любит точные данные.

– Ну, что касается моего деда, я планирую обсудить идею его переезда, когда поеду к нему. Не знаю, что он ответит, но мне хотелось бы, чтобы он был рядом.

Сара кивает, пристально глядя на меня.

– Во-вторых, я всегда поддержу твою карьеру, так что тебе никогда не придется беспокоиться об этом. Что касается того, как это все будет происходить – ты переедешь сюда, ко мне. Так мы будем проводить вдвоем все свое свободное время.

– Вот так просто, а? – спрашивает она, вскинув бровь.

– Нет ничего невозможного. – И тут я серьезен.

Никогда раньше я не чувствовал такой ясности. Никогда не был таким уверенным, таким правым в чем бы то ни было. Впервые я влюбился в эту женщину много лет назад. Я просто никогда не думал, что у меня есть шанс с ней.

– Тедди, – шепчет она, ее губы находят мои в сладком поцелуе.

– Я хочу, чтобы ты жила тут, детка. Как только будешь готова. Надеюсь, это случится скоро. Мы и так достаточно долго ждали.

Она сглатывает, кивая:

– Я думаю, ты будешь действительно хорошим парнем.

– Я буду лучшим, мать его, парнем, – самодовольно отвечаю я.

Сара улыбается, закусывая нижнюю губу и глядя на меня.

– А теперь, как насчет того урока биологии… – я легонько провожу пальцами по ее коже и чувствую, как она дрожит от моего прикосновения. –  Вот, давай покажу, как это делается.

Следующим утром Сара уехала на занятия в спортзал, а я сижу в кабинете в ожидании звонка главы «Ледяных ястребов» с подтверждением того, что этим утром у меня встреча с агентом.

Мой агент настаивал на том, чтобы Сиэтл заключил со мной контракт, чтобы я либо смог принять его и был уверен, что останусь тут, либо чтобы мы смогли использовать его как основу для расчета моей ценности, когда будем вести переговоры с другими командами. Живот у меня крутит узлами, и чашка кофе, которую я разделил с утра с Сарой, бурлит внутри. Хотелось бы мне, чтобы Сара была тут сейчас.

Звонит мой сотовый, высвечивая незнакомый номер, и я беру его со стола:

– Алло? Это Тедди.

– Мистер Кинг. – Глубокий, жизнерадостный голос принадлежит нынешнему владельцу нашей команды Брайсу О’Мелли. – Спасибо, что нашли время для разговора.

– Конечно, сэр.

Я на самом деле не уверен, нужно ли мне вести светские беседы или сказать что-то интересное о команде, или спросить, как там его дети. Но к счастью О’Мелли спасает меня от неловкого молчания:

– Позвольте мне перейти к сути. Ваш агент позвонит вам через некоторое время и сделает предложение. Мы усердно работали над тем, чтобы существенно сократить ваши расходы, надеюсь, вы останетесь довольны, но я звоню не поэтому.

– О, – это единственный членораздельный звук, слетающий с моих губ. – Не поэтому?

– Нет, сынок. Не поэтому. Я хотел лично сказать тебе, что хочу видеть тебя в этой команде.

– Я… спасибо, сэр.

Он согласно мычит.

– Я мог бы много чего сейчас сказать тебе о том, как ты лидируешь на льду, о том, как ты умеешь управляться с шайбой, о твоей статистике, которая так нравится спортивным аналитикам. Но правда в том, что ты мне нравишься, Тедди. Мне нравится, как ты держишь себя. Я думал о том, как недавно ты справился с этим скандалом, это достойно восхищения. ЛаШонда из отдела по связям с общественностью тоже сказала о тебе много хорошего. Думаю, ты подаешь отличный пример молодым ребятам. Думаю, ты лишь вступаешь в пору своего расцвета, и я хочу, когда это случится, чтобы ты играл в Сиэтле. Я надеюсь, ты примешь наше предложение.

Было бы легче, если бы я знал, что это, черт возьми, за предложение. Но мой агент проговорился, что речь идет о десятках миллионов и контракте на четыре года.

– Благодарю вас, сэр. Я это ценю. И хочу официально извиниться за любые негативные отзывы в прессе, которые я навлек на команду.

– А, – говорит он так, будто отмахиваясь от извинений. – Дерьмо случается, сынок.

Я едва не давлюсь смехом, но умудряюсь сдержаться:

– Эм. Верно. Полагаю, да.

– Ну, мы еще скоро поговорим, – добавляет он прежде чем повесить трубку.

Я смотрю на свой телефон, чувствуя, как меня переполняют эмоции. Кажется, мое будущее – в Сиэтле.

Но как насчет моего прошлого?

Глава 20

Ночь свидания

САРА

Последняя неделя моей жизни была, мягко говоря, настоящим ураганом. Кроме того, что мы с Тедди стали парой официально, я была загружена на работе. Тедди мучился неопределенностью по поводу дальнейшего развития его карьеры, я чувствовала себя на взводе. Но все это изменилось в ту секунду, когда Тедди взял ручку и подписал контракт, согласившись еще четыре года играть за «Ледяных ястребов».

Работа всегда будет напряженной, а жизнь всегда найдет способ подкинуть нам испытаний, но теперь, я хотя бы знаю, что все эти испытания я буду проходить вместе со своим чертовски сексуальным и невероятно милым парнем.

Каждый раз, когда я говорю «парень», я начинаю улыбаться, словно девочка-подросток, которой только что сказали, что она нравится своему кумиру. А еще крайне приятно осознавать, что он не уедет на другой конец страны, когда у нас только-только все стало серьезным.

И пока весь Сиэтл гудит о том, что их хоккейная команда держится за сильнейшего форварда последних десятилетий, я мечтаю о нашем совместном будущем в этом городе.

Я не хочу торопить события, но это не мешает моему воображению рисовать картины того, как каждый вечер я возвращаюсь домой, в квартиру Тедди, и мы вдвоем готовим ужин, сидим в обнимку с арахисовым мороженым, а по выходным ходим в кино.

В хоккейный сезон, когда он разъезжает по городам на выездных матчах, я представляю себя свернувшейся калачиком на диване, с книгой и бокалом вина, а он входит в дверь, бросает сумку на пол и заключает меня в объятия. Я хочу быть той, ради кого он возвращается домой.

Все это кажется таким простым, скучным и домашним, но от этих мыслей мое сердце бьется быстрее… может быть, потому, что я так долго была одна и, наконец-то, готова с кем-то разделить свою жизнь.

Это мечты наяву, которые помогают мне скоротать время за рабочим столом, пока я жду возвращения Тедди домой из его поездки в Денвер. Сразу после пресс-конференции, на которой было объявлено о продлении его контракта и где я краснела всеми оттенками розового. Ведь там Тедди благодарил «свою девушку» за оказанную поддержку.

А потом мы с ним запрыгнули на заднее сидение такси, которое отвезло его в аэропорт. Так начинались три самые долгие дня моей жизни. Я чувствую себя немного глупо из-за того, что скучаю по нему, когда он вернется так быстро, но, чтобы пережить это, мне достаточно разговора, состоявшегося по дороге в аэропорт.

– Всего лишь три дня, детка, – напомнил Тедди, притягивая меня к себе настолько близко, насколько позволял ремень безопасности. – Что такое три дня, когда я только что подписал контракт, который позволит мне быть рядом с тобой следующие четыре года?

– Ты подписал контракт, чтобы играть за «Ледяных ястребов», – ответила я. – Где именно в этом контракте сказано, что все эти четыре года ты обязан быть моим парнем? Не уверена, что это законно. Юрист во мне найдет малейшие дыры.

Никогда не забуду глубокий, рокочущий звук его смеха, когда он переплел свои пальцы с моими.

– Через столько-то лет я наконец заполучил тебя по-настоящему, Сара. Четыре года – это только начало. Я тебя никогда не отпущу.

Между постоянным переживанием этого момента и сверхурочной работой, лишь бы скоротать время, пока Тедди в отъезде, мне было чем заняться. Я знаю, насколько важен для него этот визит: у него всего несколько дней, чтобы уговорить дедушку переехать, либо смириться с тем, что он предпочтет остаться в Денвере, поэтому я стараюсь не отнимать у него слишком много времени постоянными сообщениями или телефонными звонками.

Но те несколько сообщений, которыми мы обменялись, были ужасно милы. Тедди хвастался, что запланировал идеальную ночь для нас двоих, когда он вернется, но отказался делиться деталями.

Я притворялась, будто раздражена этим, но на самом деле, при мысли о том, что он мог запланировать, в животе у меня порхают бабочки. Я не могу поверить, что это – моя жизнь. Мой парень из колледжа, ставший фейковым парнем и ставший настоящим, запланировал милое свидание для нас двоих, и от этой мысли у меня кружилась голова, и я отсчитываю секунды до того, как его самолет приземлится в Сиэтле.

За день до отлета Тедди домой, я устраиваюсь за столом с открытым ноутом, дважды щелкаю приложение для видеочата и слушаю гудки. Как только мы перешли к официальным отношениям, Тедди попросил, чтобы во время его поездки в Денвер я дала ему время для встречи с дедушкой Джо. Этим вечером у Тедди игра в Денвере, и это, вероятно, единственная причина, по которой его тренер вообще согласился отпустить его.

Меня слегка подташнивает, пока идут гудки и я жду ответа Тедди. Для меня так важно его желание, чтобы дедушка Джо, самый важный человек в его жизни, познакомился со мной, пусть даже пока через видеокамеру.

Мой ноут издает гулкий звенящий звук, когда на экране появляется лицо Тедди с дурацкой улыбкой. Боже, эта улыбка. Один взгляд на него, и я тоже начинаю улыбаться.

– Привет, детка, я скучаю, – тихо говорит Тедди, все еще улыбаясь.

– Я тоже скучаю.

Рядом с Тедди раздается тихий смешок, полагаю, дедушки Джо.

– Ты собираешься представить меня своей девушке или как?

Тедди качает головой.

– Сара, – говорит он, поворачивая камеру, чтобы показать второе лицо. – Познакомься с дедушкой Джо.

Моя улыбка становится вдвое шире. У дедушки Джо морщинки вокруг глаз и копна густых седых волос. Один взгляд на него, и уже не остается загадки, откуда у Тедди такой рост. Они представляют собой очаровательное зрелище, сидя бок о бок на коричневом диване, и я чувствую себя странно, когда у меня перехватывает горло.

– Так вот о ком мой внук говорит постоянно, – говорит дедушка Джо с улыбкой, похожей на улыбку Тедди. – Приятно познакомиться, юная леди.

И хихикаю и киваю:

– Спасибо. Взаимно. Вы хорошо проводите время вдвоем?

Тедди с кривой усмешкой смотрит на своего дедушку:

– Пока еще ничего не натворили. Почти что.

Похоже, там уже случилась какая-то история, которую я надеюсь услышать позже. Может, когда Тедди позвонит мне позже вечером, как он делает это каждый день, чтобы уложить меня спать, рассказывая, как прошел их день. Это всегда что-то обыденное, например, поход за продуктами или в аптеку, но ему всегда удается рассмешить меня.

После нескольких минут разговора становится ясно, как божий день, от кого Тедди унаследовал свое упрямство. Потому что, каким бы приветливым ни был дедушка Джо, он так же непреклонен в вопросе переезда в Сиэтл. Это основная тема всего нашего разговора, и у меня сложилось впечатление, что это одна из тем, которую они обсуждали весь визит Тедди.

– Я не могу все бросить и перестать жить своей жизнью потому лишь, что мой внук беспокоится, – дедушка Джо хмурится, скрещивая руки на груди. И, честно говоря, в этом есть смысл.

Пока он говорит о том, как сильно любит свой социальный центр, свою церковь, рассказывает о милой медсестре, которая, кажется, привлекла его внимание, я признаю, что начинаю верить – дедушка Джо все же находится там, где он должен быть.

Выражение лица Тедди говорит, что это не то, что он хотел бы услышать, но во взгляде есть что-то новое, не похожее на то, что я видела там, когда он говорил о дедушке Джо раньше. Искра надежды, которой не было. Может быть, он, как и я, слегка поддался доводам.

Когда разговор подходит к концу, мне удается договориться, что Тедди будет чаще летать в Денвер в межсезонье и что дедушка Джо прилетит навестить нас в Сиэтле.

Его дедушка, кажется, немного раздражен тем, как редко он видит Тедди во время хоккейных сезонов, но, когда я поддерживаю идею того, что Тедди может достать для него и той милой медсестры билеты на игры в Денвере, его настроение меняется к лучшему.

Когда мы прощаемся, дедушка Джо заставляет меня поднять руку и поклясться, что в следующий раз я приеду вместе с Тедди. Когда я поднимаю руку, я вижу, что Тедди улыбается как дурак в углу экрана. По телу пробегает теплое покалывание, когда я вспоминаю тот раз, когда удержалась от того, чтобы предложить Тедди съездить с ним в Денвер. Я сочла это чем-то предназначенным лишь для настоящих, серьезных отношений.

Но теперь все так и есть. Я – настоящая. Официальная девушка Тедди. Которая по-настояще-му, серьезно ждет не дождется его возвращения в Сиэтл.

К счастью, больше ждать не придется. Самолет Тедди будет тут поздним вечером после игры, но, поскольку рано утром у меня рабочая встреча, увижу я его только завтра после работы.

Тедди писал мне весь день, и я нервничала за своим столом, наблюдая, как тикают минуты, медленно приближая меня к тому моменту, когда я смогу уйти к нему. На носу пять часов, я спешу домой и сбрасываю свой брючный костюм, распускаю высокий хвост, превращая его в свободные, естественные волны.

Всю неделю я провела, гадая, что же такого Тедди мог запланировать на этот вечер, из-за чего стоило поднимать такой шум. Несмотря на то, что он отказался сообщать мне какие бы то ни было подробности, он дал две очень важные инструкции: одеться так, чтобы произвести впечатление, и прийти голодной.

Мое кокетливое розовое платье на бретельках и черные туфли на шпильках прекрасно подходят по всем параметрам, а поскольку я проработала весь обед, я просто умираю с голоду. Теперь все, что мне нужно – третий важнейший компонент этого свидания – мой парень. Я как раз освежаю макияж, когда жужжит домофон, заставляя меня подпрыгнуть от радости и метнуться к двери, чтобы впустить его.

Я открываю дверь, и меня приветствует мужчина, который мог стать поводом для изобретения слов «сногсшибательный» и «великолепный». Потому что какое-то мгновение я просто стою там, забыв, как дышать, пораженная тем, насколько он красив. Тедди – в приталенном темно-сером костюме и темно-синем галстуке, его волосы аккуратно зачесаны назад, а в руке он держит дюжину красных роз.

Мой рот приоткрываются, с губ срывается тихий вздох, который заставляет его усмехнуться.

– Дорогая, я дома, – шутит он, затем протягивает мне розы.

Но не розы владеют моим вниманием. К черту розы. Я выбираю мужчину, который их держит.

Я сплетаю пальцы у него на затылке и приподнимаюсь на цыпочки, пока наши губы не встречаются в долгом нежном поцелуе, который стоит трех дней ожидания. Когда я наконец отстраняюсь, на его губах расплывается дьявольская улыбка, и я хочу поцеловать их снова.

– Ну, и тебе привет, – поддразнивает он, пока я затягиваю его в квартиру. – Скучала?

– Безумно, – признаю я со смехом. – Но теперь скучать не придется.

Как только мы освобождаем его руки, найдя вазу для этого великолепного букета, мы тратим еще несколько минут на то, чтобы наверстать упущенное за последние несколько дней. Я думаю, что отказалась бы от любого свидания, лишь бы остаться тут, в его объятиях, на всю ночь, но урчание живота, прерывающее нас посреди серии поцелуев, говорит об обратном.

– Разве это обычно не моя обязанность – прерывать наше сексуальное время вдвоем голодным урчанием? – со смехом спрашивает он.

Я пожимаю плечами, кладя руку на живот, как будто это способно его успокоить.

– Я пропустила обед, потому что ты велел мне прийти голодной.

– И я велел тебе одеться так, чтобы произвести впечатление. – Его взгляд исследует мои изгибы, задерживаясь там, где розовая ткань облегает фигуру особенно плотно. – Ты, конечно, умеешь следовать инструкциям. И как бы мне того ни хотелось, но, может, сеанс поцелуев подождет еще чуть-чуть? Меня ожидает машина, так что давай не пропустим наш заказ.

– Хм, ну только если в следующем сеансе поцелуев мы дойдем до раздевания.

– Детка, это гарантировано.

На заднем сидении такси я сажусь на собственные руки, чтобы они не трогали Тедди. Этот костюм так восхитительно облегает его мускулистую грудь и руки, но сейчас не время срывать его. Не в тот момент, когда у нас, похоже, забронировано место в каком-то шикарном заведении.

– А теперь ты скажешь, куда мы едем? – молю я, для пущего эффекта выпячивая нижнюю губу и одаривая его самым щенячьим взглядом, на который способна.

Он смеется и качает головой:

– Этот фокус не пройдет, детка. Давай просто скажем, что мы едем туда, где понравится нам обоим.

Когда машина наконец заезжает на стоянку, я едва не роняю челюсть на пол, когда замечаю за окном огромный сияющий перчик.

– О, боже. «Чили»! Мы идем в «Чили»? – взвизгиваю я, крутанувшись на сидении, чтобы взглянуть на него.

Улыбка Тедди расплывается по всему лицу:

– Ты за?

Мне нравится, что он запомнил эту деталь: как я призналась в своей любви к сетевым ресторанам на нашем самом первом свидании и к этому ресторану – в частности.

– О, да! Это идеально. – Я тянусь и крепко целую его. – Лучшее свидание в моей жизни.

Несмотря на то, что мы могли бы позволить себе куда более дорогое заведение и разориться на бутылку вина стоимостью в несколько сотен долларов, этим вечером мы стремимся к комфорту и непринужденности. Мне это очень нравится.

Я понимаю, что Тедди… это и есть мой островок безопасности, моя зона комфорта, все хорошее и счастливое, что есть в жизни. В нем нет ничего чопорного или претенциозного. Мне не нужно надрываться, чтобы произвести на него впечатление, или ходить перед ним на цыпочках. Я могу расслабиться и быть собой. Это буквально лучшее в мире чувство.

– Все только начинается, – шепчет он мне в губы, прежде чем выскочить из машины, оббежать вокруг, чтобы открыть мне дверь. – Не так ли, мадемуазель? – спрашивает он, подавая мне руку.

Я нетерпеливо вкладываю свою ладонь в его, с каждой секундой улыбаясь все шире. Мы идем к ресторану рука об руку. Но я останавливаю его прежде, чем он успевает распахнуть огромные деревянные двери.

– Стоит ли беспокоиться о камерах? Если при бронировании ты указал свое имя, какой-нибудь официант мог проболтаться прессе, что ты тут будешь.

Тедди качает головой, еще крепче сжимая мою руку:

– Кого это волнует? Мы больше не работаем на камеры. Мы делаем это для себя. А если кто-то вдруг выложит фото в какой-нибудь хоккейный блог, то на нем я хотел бы быть с моей чертовски сексуальной девушкой.

Оставив медленный сладкий поцелуй на моих губах для придания уверенности, он открывает дверь и мы входим – безусловно, самая разодетая пара, которая когда-либо заходила в этот ресторан. После того, как мы назвали имя Тедди на ресепшене, нас ведут к столику в глубине зала, и я чувствую, что за нами следят. Не знаю, то ли из-за Тедди, то ли из-за того, что мы так нарядно одеты. Вероятно, все вместе. Мы занимаем свои места за зарезервированным для нас столиком из красного винила, и я все еще широко улыбаюсь.

– Знал бы я, что для такой улыбки мне всего лишь нужно сводить тебя в «Чили», я бы давным-давно это сделал.

Мое сердце замирает при мысли о том, что могло бы быть, но я сохраняю нейтральное выражение лица. И все же не могу удержаться и не спросить:

– И почему ты не сделал этого?

Он наклоняется, переплетая свои пальцы с моими.

– Я хотел этого. Черт, я действительно этого хотел. Но наши карьеры были на взлете, а я был незрел и страдал фигне-ей…

– Можешь прямо сказать – трахался с зайками.

Он качает головой, на его лице расплывается кривая усмешка:

– У тебя, вроде как, было место в первом ряду, да?

– Меня это не волнует. В любом случае, я уже тогда тебе высказала, что я думаю по этому поводу. – Это правда. Всякий раз, когда я видела, как он цепляет кого-то или его цепляют, я его поддразнивала. Хотела бы я, чтобы он клеил меня? Да, но ведь он был горячим молодым профессиональным хоккеистом. У меня были долгосрочные отношения со своей карьерой, так что момент был неподходящим.

– Ну да, – говорит Тедди, не сводя с меня взгляда. – Я хотел тебя. Но я хотел тебя не просто на ночь или неделю, или месяц. Всякий раз, как я смотрел на тебя, я видел вечность, и я не хотел все испортить, преследуя тебя, когда мы оба еще не достигли своих целей. И просто чтобы ты знала: я планировал сделать свой ход задолго до того, как разразился скандал с видео, так что не думай, будто это единственная причина, по которой мы сейчас тут сидим.

Я смотрю на наши пальцы, и жар приливает к моим щекам.

– И что бы ты сделал?

– Все, что я делал, чтобы привлечь тебя в колледже, помноженное на тысячу раз. Я бы заставлял тебя смеяться, я знаю, ты это любишь. Отправлял бы к тебе в офис твое любимое мороженое, когда ты работаешь допоздна. Я бы поднял себя в твоих глазах так высоко, как только мог бы. Я бы не остановился, пока не завоевал бы твое сердце, и не был бы счастлив, пока ты не оказалась бы в моих объятиях.

Официантка, хотевшая принять наши заказы, прерывает нас, и после того, как она уходит, я встречаюсь взглядом с Тедди и улыбаюсь, мне нравится, что он смотрит на меня так же нежно. Я могла бы буквально вечно смотреть на него и не насмотреться. Он такой невероятно красивый, и мне нравится, что он так просто обнажил передо мной свою душу.

Мысль о том, чтобы переехать к нему не выходит у меня из головы с тех пор, как он сказал мне, что наша совместная жизнь – это то, чего он хочет. Правда в том, что я тоже этого хочу.

Мысль о том, чтобы просыпаться рядом с ним и засыпать, обнимая его, – одно из многих моих желаний. Я хочу, чтобы мы вместе готовили, обнимались на диване, занимались бытом, покупали продукты, оплачивали счета, устраивали званые ужины с друзьями и вместе бездельничали по воскресеньям. Я хочу, чтобы все в моей жизни было связано с ним. Все захватывающее и скучное, обычное и эстраординарное.

– Нам понадобится морозильник, постоянно забитый мороженным, – говорю я своим адвокатским тоном. – Пульт от телека находится в совместном доступе, это не подлежит обсуждению, и тебе не позволено жаловаться, когда я смотрю несколько девчачьих фильмов подряд. О, и спать голышом обязательно. Тут никаких компромиссов.

– Хм, думаю, я могу согласиться на твои условия. У меня есть и несколько своих. – В его глазах сверкает озорство, и я собираюсь с духом.

– Голый завтрак каждое воскресенье, грязный секс по телефону, когда я в дороге, и мне нужно, чтобы ты регулярно делала мне массаж, потому что, детка, этот массаж был чертовски хорош. О, еще одно. Ходим на свидания при каждом удобном случае, даже когда состаримся и у нас будет куча детей.

Он встречается со мной взглядом, когда говорит о детях. Мы – новички в этих отношениях, но такое чувство, что мы годами шли именно к этому моменту.

Я жду, что во мне проснутся страх и тревога, я начну паниковать, но ничего этого не происходит. Я чувствую лишь тепло, любовь и волнение. Я представляю Тедди с маленькой девочкой, свернувшейся калачиком у него на груди, и маленьким мальчиком, который ходит за ним, как привязанный. Я представляю себе рождественское утро, первый школьный день и как мы выбираем имена детям. Я хочу всего, о чем он говорит.

– Ты и дети – это забавная мысль, – наконец говорю я. – Наша малышка будет вертеть тобой, как захочет. Представь, что с тобой будет, когда она начнет встречаться с парнями.

– Ей нельзя будет встречаться с парнями, – мгновенно отвечает он.

Я хихикаю и перегибаюсь через стол, чтобы нежно поцеловать его.

– У твоей малышки будет мама-юрист, так что она будет знать, как договориться о чем угодно, и, вероятно, унаследует твое упрямство. Так что, ТиКей, у тебя нет шансов.

– Черт, – стонет он. – Мальчики. У нас будут только мальчики.

Я откидываюсь на сидении и наблюдаю, как смягчается выражение его лица.

– Итак, ты согласен на мои условия? – спрашивает он, прежде чем поднять к губам свой чай со льдом, который принесла официантка.

– Хм, быть обнаженными, слушать твой хриплый возбужденный голос, чувствовать свои руки на тебе и видеть, как ты становишься импозантным стариком? Сложно пойти на такие условия. – Я облизываю губы, и его взгляд тут же приковывается ко мне. – Добавь сюда поедание чили в постели, и мы договоримся.

Его великолепные губы растягиваются в улыбке на все лицо.

– Мы сделаем это? Ты переедешь ко мне и моя квартира станет нашим домом?

Я киваю. Во мне бурлит возбуждение.

– Да, мы это сделаем.

– Начнем прямо сейчас, – он поднимает руку и жестом подзывает официантку. Я понятия не имею, с чего именно мы начнем. Но когда официантка подходит к нам, я уже точно знаю, что он имеет в виду.

– Мы можем взять свой заказ на вынос? Столик нам больше не нужен.

Я закусываю губу, чтобы не рассмеяться.

Тедди выжидающе смотрит на меня через стол и вскидывает брови, кивая на меню. После того, как я заказываю крылышки, бургер и жареную картошку, а Тедди – похоже, половину меню, официантка мчится обратно на кухню.

– Кажется, этим вечером я влюблюсь в тебя еще чуть сильнее.

– Готовься, Доусон, потому что я планирую влюблять тебе еще чуть сильнее каждый день. – Он допивает свой чай со льдом и отставляет пустой стакан к краю стола.

Допив содовую, я ставлю свой стакан рядом:

– Умеешь ты верно разыграть карты, Кинг.

– Итак, чили и мой член – все, что нужно? – он делает вид, будто записывает что-то на несуществующем листке бумаги. – Запомним.

Я фыркаю, качая головой:

– Не забудь о мороженом, которое ждет нас в холодильнике. Чили, мороженое и твой член. В такой последовательности.

Он усмехается:

– Лгунишка.

После того, как еду приносят, упакованную в несколько удобных контейнеров, Тедди выскальзывает со своего места и хватает меня за руку. Я улыбаюсь, когда он вытаскивает меня из ресторана и сажает в ожидающую машину. На обратном пути к нему… нет, стойте, к нам домой, я не могу удержаться от того, чтобы открыть один контейнер и съесть куриное крылышко. Когда я издаю стон, Тедди не сводит с меня глаз. Я стараюсь постанывать подольше и ухмыляюсь, когда он ерзает рядом.

Он наклоняется, его теплое дыхание касается моего уха:

– Разденься, как только мы вернемся домой.

– Этот вечер становится все лучше и лучше, – я поднимаю пальцы к его губам.

Он медленно слизывает соус, и между моими бедрами мгновенно разгорается жар.

Едва мы переступаем порог, как Тедди ставит пакеты с едой, и вот уже его губы на моих – оставляют жаркий, спешный поцелуй.

– Иди сюда, – с хриплым бормотанием он притягивает меня ближе, и я охотно отдаюсь в его объятия. – Я сказал, как я скучал по тебе?

Я качаю головой:

– Почему бы тебе не продемонстрировать?

– С радостью, детка.

На кухне он грубо сажает меня на стол и становится между моих бедер. Я разрываюсь между желанием перенести эту вечеринку в спальню и остаться там, где мы есть, потому что не представляю, как оторваться от его губ достаточно надолго, чтобы пройти по коридору.

– Детка, – стонет он, когда я протягиваю руку между нами и начинаю расстегивать его ремень.

Его руки – в моих волосах, его жадные губы сливаются с моими, тогда как мои руки играют с его совершенным мужским достоинством. Глубокое горловое урчание подсказывает мне, что мои усилия оценены по достоинству. Но когда Тедди начинает раздевать меня прямо там, на кухне, игра окончена.

Я хочу его здесь. Сейчас. Всегда.

Вот так мы заканчиваем вечер жарким, неистовым сексом на его кухонном столе. Выносливость этого мужчины невероятна. Он отпускает меня лишь выжав два оргазма из моего податливого тела, пока я льну к его мощным плечам. Это сильно и идеально. Как и все в его случае.

После того как я привожу себя в порядок и натягиваю одну из футболок Тедди, я забираюсь в постель рядом с ним, улыбаясь, пока он раскладывает нашу еду и превращает все в грандиозный пикник в постели. Наш ужин, может, уже и подостыл, картошка фри – отсырела, а бургер уже не такой вкусный, как свежеприготовленный, но мне плевать.

У меня есть мой мужчина. Мы в нашей постели у себя дома. Мы говорили о будущем, и я постоянно представляю себе Тедди как отца моих детей. О, и давайте не будем забывать, что я – в окружении нашей любимой еды, и у нас только что был горячий секс.

Я не могу желать ничего другого.

– Лучшее свидание на свете, – шепчу я.

Он наклоняется ко мне, пока не закрывает собой весь обзор.

– Сегодня первый день нашей совместной жизни. Готова?

Я улыбаюсь:

– О, я совершенно точно готова.

– Моя девочка.

И это так. Я его. Наконец-то.

Сегодня, завтра, на следующей неделе и – всегда.

Эпилог

ТЕДДИ

– Это унизительно, – стенаю я, пытаясь спрятать свое хозяйство за хоккейной шайбой.

Я знаю, вы думаете: «Что за черт?». И да, вы правы. Все это – полный отстой.

– Не хнычь. Это для благотворительности, – говорит Ашер, глядя с издевкой.

Я мрачно смотрю на него и показываю средний палец:

– Просто дождись своей очереди, ублюдок.

Сегодня нас всех привезли сюда: продуваемый сквозняками склад на окраине города, насколько я понимаю, – не самое лучшее место для раздевания под предлогом «благотворительности».

Я начинаю по-настоящему уставать, постоянно слыша эти слова из уст нашей подруги Обри. И, учитывая, что ее даже нет тут сейчас, то, на самом деле, какого черта? Я знаю, что она работает в благотворительной организации, которую поддерживает команда, но это становится немного нелепым.

На самом деле, слово «немного» тут совершенно не подходит, потому что, если фотограф серьезно ожидает, будто я смогу спрятать свое хозяйство за резиновым диском весом в пять унций, он псих.

Тридцать минут назад, узнав о его «творческом видении», я позвонил Саре и попросил ее приехать сюда, убедиться, что не опозорюсь, потому что я не хочу стать лицом еще одного гребанного скандала. Мир уже видел изрядную часть моего члена, остальное я хочу сохранить в тайне. Кто может меня винить?

Я слышу шум в соседней комнате, звук закрывающейся металлической двери, и тут по складу эхом разносится сладкий смех Сары.

«Слава богу, она тут».

Она идет к нам, ведя на буксире Бейли. Сегодня днем они вдвоем ходили пообедать и на маникюр. Когда я сделал свой отчаянный звонок, они как раз заканчивали и пообещали приехать сразу. Серьезно, у меня лучшая девушка в мире.

Они одеты одинаково: оба в спортивных джинсах и у обеих хвосты. Сара ухмыляется и качает головой. Бедняжка Бейли не знает, куда смотреть, ее глаза комично распахиваются, когда она видит всю эту сцену.

Когда Сара подходит ко мне, я издаю стон:

– Слава богу, ты тут.

Сара останавливается передо мной, переводя взгляд с моих глаз на хоккейную шайбу, которую я держу у своей промежности, потом бросает на меня взгляд, как будто спрашивает: «Во что, черт возьми, ты тут вляпался?».

«Я знаю. Помоги мне», – в отчаянии говорю я одними губами.

Сара смеется, и, хотя меня должно злить то, что она находит мое затруднительное положение забавным, теплый звук ее смеха мгновенно успокаивает.

– Где Обри? – это первое, что слетает с ее губ.

– Отличный вопрос, – бормочет Ашер за моей спиной.

– И ответа у нас нет, – услужливо говорю я.

– Ладно, держитесь крепче, ребята. Я это исправлю. Да, и еще, не двигай шайбу. Не хочу, чтобы кто-либо видел то, что принадлежит мне, – говорит Сара, прежде чем с важным видом подойти к фотографу, поправляющему тканевый фон и освещение.

– Что она делает? – спрашивает Ашер, не сводя глаз с моей девушки, пока та подходит к ничего не подозревающему фотографу.

– Переходит в режим адвоката на максималках, – говорит Бейли, отвечая за меня.

– Мать его, круто, – отвечает Ашер на вы-дохе.

– О, да, – соглашаюсь я, не сводя глаз со своей девушки на другом конце комнаты, где она теперь разговаривает с фотографом, оживленно жестикулируя.

– Не может быть, чтобы Обри планировала это, – говорит Бейли.

Я не очень хорошо знаю крошечную брюнетку ростом в пять футов и один дюйм, хотя с тех пор, как два года назад мы с Сарой начали официально встречаться, узнал ее чуть лучше, потому что они часто видятся. Я знаю, что последние несколько лет Бейли училась в медицинской школе и скоро у нее выпуск, и что она до смешного умная и дерзкая, так что ее характер хорошо сочетается с характером Сары.

Прежде чем мы с Ашером успеваем ответить, Бейли достает свой телефон.

– Можешь одеться, если хочешь, – она делает в нашу сторону пренебрежительный жест. – Понадобится несколько минут, чтобы разобраться со всем, но Сара справится.

Кивнув, я поворачиваюсь к ней спиной, роняю шайбу и натягиваю свои сброшенные спортивные шорты:

– Вас понял.

Ашер одет всего лишь в плотные хоккейные штаны, низко сидящие на бедрах, с болтающимися свободно завязками.

Морган и Лэндон тоже тут, ждут своей очереди на другом конце комнаты на каких-то складных металлических стульях. Они коротают время, играя в телефонах и не обращая внимания на разворачивающуюся драму.

Любопытен тот факт, что Оуэн и Джастин не пришли сегодня, возможно, их женщины почуяли подвох и назначили пенальти. Это вполне возможно.

Бейли рядом по телефону рассказывает о ситуации Обри.

– Не может быть, что ты так и задумывала. – Ее глаза распахиваются, пока она слушает, а затем, секунду спустя, она сбрасывает звонок, когда подходит Сара, закончившая свой оживленный разговор с фотографом. –  Ладно, полагаю, она намеревалась сделать именно это. Очевидно, фото обнаженных спортсменов гарантированно помогут распродать множество благотворительных календарей, – говорит Бейли, бросая взгляд на Ашера.

Сара смотрит сурово:

– Что ж, я думаю, общественность и так уже видела достоинства моего мужчины. Насколько я понимаю, его пресс продаст календарь ничуть не хуже.

Меня охватывает облегчение. Она совершенно права. Как обычно.

Но Сара еще не закончила:

– Я поговорила с фотографом, и вы, ребята, можете позировать в той одежде, в которой вам комфортно. Если в чем мать родила – ради бога, если нет – нет, но выбор целиком за вами, джентльмены.

Ашер улыбается.

– Йоу, новички, – выкрикивает он, и Морган с Лэндоном оба поднимают головы от телефонов. – Это и к вам относится.

На секунду мне кажется, они сейчас спросят, что происходит, но Лэндон салютует поднятым большим пальцем, а Морган кивает.

– Отлично. Я ведь не могу похвастаться такой же идеальной интимной стрижкой как ТиКей, – выкрикивает Лэндон.

Морган лишь ухмыляется перед тем, как вернуться к тому, чем он там развлекался на телефоне.

Легкий смешок срывается с губ Бейли. Затем она делает большие глаза и говорит мне одними губами: «Прости».

Извинения приняты.

– Серьезно, чувак, – говорит Ашер, указывая на мой пах. – Десять баллов за бритый лобок.

– Серьезно, чувак, не отвалил бы ты? – рычу я, подтягивая к себе Сару и обнимая ее за талию.

– Справедливо. Твоя подружка-адвокат только что сняла нас с первых полос новостей. Я искренне ценю это, – кивнув, говорит он. – Так что да, пожалуй, я отвалю. Пока что.

Чертовски верно. «Моя сексуальная подружка-адвокат», – мысленно добавляю я.

– Побудешь тут, пока я не закончу? – тихо спрашиваю я Сару.

Она поднимает на меня взгляд и кивает:

– Конечно. Иди, продемонстрируй им, какой у меня сексуальный парень.

Черт, мне нравится слышать, как она называет меня своим парнем. Я склоняюсь и быстро целую ее, прежде чем направиться к фотографу, чтобы покончить с этим и убраться отсюда.

После того, как меня сфотографировали в одних лишь черных спортивных шортах, наступает очередь Ашера. И тут Бейли, краснея как помидор, предлагает натереть его пресс маслом. Обычно уверенная в себе девушка, умеющая найти выход из любой ситуации, вдруг пропадает куда-то. Мы с Сарой обмениваемся любопытствующими взглядами, пока я через голову натягиваю свою толстовку «Ледяных ястребов».

– Думаешь, между Бейли и Ашером что-то есть? – спрашиваю я, все еще глядя на них.

– Нет, – торопливо отвечает Сара. – Бейли никогда не станет встречаться с хоккеистом.

– Никогда? – переспрашиваю я. И это звучит скептически. Хоккеисты потрясающие. В этом нет сомнений.

– Никогда, – повторяет она.

– Звучит похоже на то, что я однажды уже слышал от кого-то, – ухмыляюсь я в ответ, и она смеется. – Спасибо, что пришла и спасла меня сегодня, – говорю я, поднимая ее подбородок, чтобы взглянуть в глаза.

– Всегда готова помочь, красавчик.

Я тянусь к ее губам, целуя мягко, коротко, прежде чем отступить:

– Ты лучшая.

Мои руки спускаются с ее талии к заднице, и я крепко сжимая ее.

– Веди себя прилично, – говорит она, взгляд ее сверкает желанием. – Может, я сказала фотографу, что я – адвокат команды, а ты тут портишь мне конспирацию.

Я коротко смеюсь:

– Я не хотел.

– Именно, – говорит она, лукаво поднимая на меня взгляд.

Нас прерывает задыхающаяся от смеха Бейли. Ашер хохочет рядом с ней, а она, согнувшись пополам, сжимает его бицепс.

«И что за чертовщина творится между этими двумя?».

– Уверена, что он ее не интересует? – спрашиваю я, вскидывая бровь и глядя в сторону Сары.

– Абсолютно, – отвечает она без промедления.

– Не хочешь поспорить?

Она улыбается, приподняв брови:

– Какая сумма, мистер Контракт-На-Двенадцать-Миллионов?

На какой-то момент я теряю дар речи, потому что мы с Сарой никогда не говорим о деньгах. Полагаю, нам это не нужно: мы оба зарабатываем много.

– Как мой адвокат, ты знаешь, я не могу комментировать это.

Она смеется глубоким горловым смехом, пробуждающим желание, от которого ноет все тело.

Склонившись, я шепчу ей на ухо:

– Кстати, как адвокат ты была сегодня чертовски сексуальной. Теперь все, о чем я могу думать, это как перегнуть тебя через этот стул и трахать до тех пор, пока ты не начнешь выкрикивать мое имя и не обкончаешь мой член.

– Одни обещания, – мурлычет она, пристально глядя полными желания глазами.

– Я тебе покажу, когда вернемся домой, детка. Ты и я.

Она улыбается мне, выражение ее лица смягчается, все тело расслабляется.

Боже, я люблю эту девушку.

Мне крупно повезло, когда Сара согласилась быть моей. Я, может, и забил тысячи голов на льду, но ни один из них не сравнится с наибольшей победой в моей жизни – с моей чертовски сексуальной, яростной соучастницей преступления. Я сказал это однажды и буду повторять: я – самый удачливый ублюдок в мире.

* * *

Надеюсь, вам понравился роман «Сравнять счет»! Далее следует история Бейли и Ашера «Пересечь черту».

Пересечь черту

Восстановление после растяжения паховых мышц – не так я планировал провести свой летний отпуск.

Но вынужден признать, за мной ухаживает моя великолепная подруга Бейли, только что окончившая медицинскую школу, и все не так уж плохо.

Мы провели уже неделю в пляжном домике моей семьи. Неделю купаемся и делаем барбекю, развлекаем моих маленьких двоюродных братьев и спим прямо друг напротив друга. Неделю я наблюдаю за тем, как Бейли сближается с моей мамой, сестрами и чокнутой, но милой бабушкой. Неделю я наслаждаюсь тем, как Бейли ухаживает за мной – а это говорит о чем-то, потому что мне нужно постоянно подкладывать пакеты со льдом в трусы и перевязывать ноющие мышцы.

Она забавная и добрая, и впервые за долгое время, став просто самим собой, я обнаружил, что возведенные мной стены рухнули. Но когда Бейли говорит, что она не ищет отношений, я наполняюсь решимостью стать чем-то большим, чем веселый парень, во второй раз растянувший мышцы паха… на этот раз – из-за нее.

Ваши любимые горячие спортсмены вернулись в новым независимом романе. Если вам нравятся сексуальные, уверенные в себе мужчины, умеющие обращаться с клюшкой (и не только на льду), и умные женщины, достаточно сильные, чтобы управиться со столь большим эго, эта серия спортивных романов подходит для вас идеально!

Благодарности

Буду краткой и любезной. Спасибо всей моей команде. Я так благодарна каждому из вас! И еще… Я хотела бы поблагодарить моих прекрасных читательниц за то, что продолжаете верить в мою способность создавать доставляющие радость книги. Спасибо, спасибо, спасибо! Надеюсь, я никогда вас не подведу.

Об авторе

Автор более двух десятков бестселлеров по версии New York Times, Wall Street Journal и USA TODAY, Кендалл Райан продала свыше трех миллионов экземпляров книг, ее романы были переведены на несколько языков и вышли во многих странах мира. Свыше семидесяти раз ее книги появлялись в списках бестселлеров New York Times и USA TODAY. Кендалл была отмечена в статьях USA TODAY, Newsweek и In Touch Magazine. Она живет в Техасе с мужем и двумя сыновьями.

Content

Кендалл Райан
Сравнять счет

Плейлист

Глава 1 Раз, два, три, продано

Глава 2 Тут жарко?

Глава 3 Личная заинтересованность

Глава 4 Расставляя точки над «i»

Глава 5 Розовый – мой любимый цвет

Глава 6 Упущенные возможности

Глава 7 Пьяные слова и трезвые мысли

Глава 8 Вторые шансы

Глава 9 Сангрия и тайны

Глава 10 Вполне заинтересована

Глава 11 Маленькая сексуальная соблазнительница

Глава 12 Мятная свежесть

Глава 13 Проверка реальности

Глава 14 Платья подружек невесты и посты в блоге

Глава 15 Играя в отношения

Глава 16 Все

Глава 17 Негде спрятаться

Глава 18 Старые новости, новые начинания

Глава 19 Уроки биологии

Глава 20 Ночь свидания

Эпилог

Благодарности

Об авторе