Хелен Хоанг

Испытание для невесты

Helen Hoang

THE BRIDE TEST

Серия «Подарок судьбы»

All rights reserved including the right of reproduction in whole or in part in any form.

Публикуется с разрешения Berkley, an imprint of Penguin Publishing Group, a division of Penguin Random House LLC и Anna Jarota Agency

Перевод с английского Владимира Баканова

Оформление обложки Александра Воробьёва

© 2019 by Helen Hoang

© 2019 by Penguin Random House LLC

© Баканов В. перевод, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Я посвящаю эту книгу Ми.

Благодарю за любовь и за то, что научила меня идти за мечтой. Горжусь тем, что я твоя.

И Джонни.

Мне по-прежнему тебя не хватает, особенно на свадьбах. Я всегда буду любить тебя.

Пролог

Десять лет назад

Сан-Хосе, Калифорния

Кай знал, что должен плакать – все вокруг рыдали, – однако не мог выдавить из себя ни слезинки.

Если у него и щипало в глазах, то лишь от тяжелых, удушающих запахов в зале, где проходили похороны. Ему было грустно, но не настолько сильно, как человеку, у которого трагически погиб лучший друг. Да у него сердце должно было разбиться! Будь это вьетнамская опера, все вокруг утонули бы в потоках его слез.

Почему же он до сих пор не сошел с ума? Почему думает о домашнем задании на завтра? Почему не убит горем?

Двоюродная сестра Сара рыдала так сильно, что у нее началась рвота, и она побежала в туалет; наверное, бедолагу до сих пор там выворачивает. Ее мать, Ди Май, неподвижно сидела в первом ряду, молитвенно сложив руки на груди и опустив голову. Мама Кая время от времени похлопывала сестру по спине, однако та оставалась безучастной. Ди Май тоже не проронила ни слезинки – потому что давно выплакала все слезы. Семья ужасно за нее переживала. Со времени получения страшного известия бедняжка превратилась в ходячий скелет.

К облегчению Кая, шеренга буддистских монахов в желтых балахонах заслоняла гроб с Энди. Хотя мастера похоронных дел поработали на славу, тело все равно выглядело как-то не так. Лежавший в гробу ничем не напоминал шестнадцатилетнего мальчишку – лучшего друга и любимого кузена.

Это не Энди. Энди ушел. Все, что от него осталось, живет лишь в памяти Кая. Турниры на мечах, соревнования по армрестлингу, в которых Кай никогда не выигрывал и вечно отказывался признать поражение. Он скорее позволил бы сломать себе обе руки, чем сказал бы «сдаюсь». Энди считал друга патологическим упрямцем. Кай отвечал, что у него просто есть принципы.

Он и сейчас вспоминал разговоры с Энди по дороге домой из школы, когда солнце давило на спину сильнее, чем набитые учебниками рюкзаки. «Тебя ничем не прошибешь, словно твое сердце сделано из камня». Кай не помнил точных обстоятельств, но упрек кузена по сей день звучал в ушах. Только теперь он начинал понимать, что имел в виду Энди.

Комнату наводнили низкие, монотонные звуки буддистских гимнов: гортанные слова на незнакомом языке. Музыка заполняла пространство, отдаваясь в голове. Кай невольно отбивал ритм ногой, хотя знал, что на него смотрят.

Когда же они замолчат? Вот бы стало тихо! Хоть в гроб лезь и закрывай за собой крышку!.. Но тогда он окажется в замкнутом пространстве рядом с трупом, а это, наверное, еще хуже.

Будь рядом друг… будь Энди жив, они бы смылись отсюда и нашли чем заняться. Энди вечно что-нибудь придумывал. А сейчас его нет.

Рядом с Каем сидел старший брат, Кван, – и явно не собирался смываться пораньше. Похороны существуют именно для таких людей. Кван досидит до самого конца, как положено, и найдет в этом утешение. Несмотря на мощное телосложение и недавно сделанные татуировки на руках и на шее, – вылитый гангстер! – он то и дело осторожно промокал салфеткой покрасневшие глаза и влажные щеки. Кай, как всегда, пожалел, что так мало похож на брата.

Мелодично звякнула металлическая чаша, пение прекратилось, и мгновенно наступило неимоверное облегчение, словно с груди сняли тяжеленный камень. Монахи стали закрывать гроб, а процессия медленно двинулась к выходу из зала. Кай ненавидел толпу и прикосновение чужих тел, поэтому остался сидеть, а Кван встал, и, похлопав младшего брата по плечу, присоединился к исходу.

Кай провожал взглядом идущих мимо родственников. Кое-кто не скрывал слез, другие сдерживались, однако даже Каю было понятно, что у них горе. Тетушки, дядюшки, двоюродные сестры и братья, дальние родственники, друзья семьи, сплоченные общей бедой, поддерживали друг друга. Кай, по своему обыкновению, оставался в стороне.

Строй замыкала группа женщин постарше: его мама, Ди Май и еще две тетушки, которые, как гласили семейные предания, с детства были не разлей вода и до сих пор старались поддерживать легенду. Не будь они все с ног до головы в черном, можно было бы подумать, что дамы пришли на свадьбу. Их шеи, пальцы и уши оттягивали украшения с бриллиантами и нефритами, а дорогие парфюмы перебивали густой аромат благовоний.

Когда мать и тетки поравнялись с его рядом, Кай поднялся и одернул пиджак, доставшийся от Квана. Чтобы дорасти до этого пиджака, понадобится не один месяц. И тысячи отжиманий. Причем если начинать немедленно.

Подняв голову, Кай увидел, что дамы остановились. Рука Ди Май, протянутая к его щеке, застыла в воздухе. Женщина печально посмотрела ему в глаза.

– Я думала, вы дружили. Тебе все равно, что Энди больше нет?

Сердце подпрыгнуло и заколотилось так быстро, что стало больно. В горле встал ком, и Кай не смог выдавить ни слова.

– Разумеется, дружили, – выручила его мама и потянула сестру за руку. – Пойдем, Май, нас ждут.

Ноги Кая приросли к полу. Женщины вышли. Умом он понимал, что стоит на месте, но ему казалось, что он падает. В бездонный колодец.

Я думала, вы дружили.

Еще в подготовительном классе учительница попросила родителей отвести его к психологу, и Кай узнал: с ним что-то не так. Тем не менее родные не принимали в расчет поставленный диагноз и говорили, что он просто «немножко странный». Во вьетнамской глубинке никто не слышал об аутизме и синдроме Аспергера. К тому же Кай не доставлял никаких хлопот и хорошо учился.

Я думала, вы дружили.

Слова эхом звучали в ушах, приводя к неутешительному выводу: он не такой, как все, но в плохом смысле.

Я думала, вы дружили.

Энди был ему не только лучшим, но и единственным другом. Самым близким человеком. Если он не горюет из-за смерти Энди, то не способен чувствовать горе. А значит, не может и любить. Энди был прав. У него каменное сердце. Страшное осознание просочилось в каждую клеточку его существа. Но что он мог изменить? Оставалось только смириться.

«Я думала, вы дружили».

Плохой… порченый. Кай разжал кулаки, пошевелил пальцами. Руки-ноги слушаются. Легкие дышат. Он видит, слышит, живет. Чудовищная несправедливость. Будь у него выбор, он предпочел бы лечь в гроб вместо Энди.

Монахи вновь затянули песнопения, и Кай понял, что обряд близится к концу. Надо идти к остальным и прощаться с другом. Как они не понимают: это бессмысленно, если Энди не может ответить!.. Кай не стал ничего говорить.

Глава 1

Два месяца назад

Хошимин, Вьетнам

Обычно в мытье унитазов не было ничего интересного. Ми освоила это дело в совершенстве и могла работать с закрытыми глазами. Распыляешь химию снаружи, наливаешь внутрь, орудуешь щеткой. Смыть, тщательно вытереть. Две минуты. Если бы кому-нибудь пришло в голову устроить соревнования, Ми могла рассчитывать на призовое место.

Но в тот день произошло нечто странное. Ее отвлекли необычные звуки в соседней кабинке. Она была почти уверена, что девушка за перегородкой плачет. Не спортом же она там занимается! Из кабинки раздавалось ритмичное сопение. Какие спортивные упражнения можно делать в туалете? Махи согнутыми ногами?

За стеной послышался очередной сдавленный вздох, за которым последовал громкий всхлип. Ми опустила щетку. Девушка определенно плачет! Прижавшись щекой к стене кабинки, Ми спросила:

– Мисс, что-то случилось?

– Нет, все в порядке, – ответила девушка и всхлипнула еще трижды, после чего вновь раздалось тяжелое дыхание.

– Я работаю в этом отеле… – нерешительно сказала Ми. – И, если вас кто-то обидел, могу помочь.

«Во всяком случае, попытаюсь», – подумала она. Много ли толку от уборщицы? Ми не выносила, когда обижают слабых, и готова была вмешаться, несмотря на страх потерять работу.

– Нет, все хорошо.

Открылась задвижка, и по мраморному полу зацокали каблуки. Высунув голову из кабинки, Ми увидела направляющуюся к умывальникам хорошенькую девушку на высоченных шпильках и в красном платье в обтяжку, едва прикрывавшем ягодицы. Бабушка Ми сказала бы, что эта девица забеременеет, не успев выйти на улицу. Вероятно, она уже беременна – от одних только нескромных мужских взглядов.

Что касается самой Ми, то она забеременела от школьного плейбоя. Не понадобились даже короткое платье и пугающие каблуки. Сперва она сопротивлялась, мама с бабушкой ясно давали понять, что главное в жизни – учеба. Но парень преследовал ее до полной капитуляции, и Ми подумала, что это любовь. Узнав, что у нее будет ребенок, красавчик предложил стать его тайной любовницей. Он не мог ввести такую девушку в свою семью, принадлежавшую к высшему обществу, а к тому же был обручен с другой. Когда она отказалась, этот сукин сын облегченно вздохнул. Ее семья, со своей стороны, ужасно расстроилась – ведь на Ми возлагали столько надежд. Тем не менее мать с бабушкой приняли ее выбор и помогали, чем могли.

Девушка в красном платье вымыла руки, промокнула залитое тушью лицо и удалилась, бросив полотенце на столешницу. Ми с досадой сжала кулаки; желтые резиновые перчатки возмущенно пискнули. Корзина для использованного белья стояла на самом видном месте. Ворча себе под нос, Ми подошла к умывальнику, вытерла брызги и бросила полотенце в корзину. Окинув взглядом умывальник, столешницу, зеркало и аккуратную стопку чистых полотенец, она убедилась, что все в порядке, и повернулась к последней кабинке.

Входная дверь стремительно распахнулась, и в туалет вбежала другая девушка. Черные волосы до талии, худенькая, длинноногая, на высоченных каблуках – копия предыдущей, только платье белое. Может, в отеле проходит конкурс красоты? Странно, она ничего не слышала. И почему эта тоже плачет?

– Мисс, что с вами? – спросила Ми, нерешительно шагнув по направлению к девушке.

Та плеснула воды себе в лицо.

– Ничего.

Оперлась мокрыми руками о столешницу (опять придется вытирать), посмотрела на свое отражение в зеркале и сделала несколько глубоких вдохов.

– Я не сомневалась, что она выберет меня. Зачем спрашивать, если не хочешь услышать ответ? Хитрая тетка.

Ми перевела взгляд с закапанной столешницы на мокрое лицо девушки.

– Какая тетка? Куда выберет?

– Тебе не понять, – закатила глаза красотка, окинув презрительным взглядом гостиничную униформу.

Спина Ми напряглась, лицо предательски вспыхнуло. Не успела она придумать достойный ответ, как девица исчезла. Несмотря на сонм благородных предков, она тоже оставила использованное полотенце на столешнице.

Пройдя к умывальнику, Ми вытерла капли воды и швырнула полотенце в корзину. Недолет. Разочарованно вздохнув, Ми пошла его поднимать. Не успела рука в перчатке дотянуться до полотенца, как дверь вновь распахнулась. «Если это еще одна избалованная плакса, пойду убирать туалет в противоположном крыле», – решила Ми.

Женщина постарше, с усталым лицом, спокойно прошла в комнату для отдыха и села на обитую бархатом кушетку. Ми с первого взгляда поняла, что это вьеткьеу[1], которая уже много лет живет за границей. Ее выдавали огромная сумка «Луи Виттон», дорогая одежда и ноги – в красивых босоножках, со свежим педикюром, незнакомые с мозолями заокеанские ноги. Такие люди давали хорошие чаевые буквально за каждое движение, просто осыпали тебя деньгами. Наверное, сегодня мой счастливый день, подумала Ми, бросила полотенце в корзину и подошла к женщине.

– Мадам, принести вам что-нибудь?

Та отрицательно помахала рукой.

– Если что-то понадобится, дайте мне знать. Приятного отдыха. Это очень хороший туалет.

Ми поморщилась. Кажется, последняя ее фраза была ни к чему. Ну да ладно. Осталось помыть одну кабинку. Она не понимала, зачем устраивать комнату отдыха рядом с туалетом. Здесь, конечно, очень мило, но как можно расслабиться в таком месте?

Закончив работу, девушка поставила ведро с моющими средствами на пол и в последний раз оглядела помещение. Одно полотенце размоталось. Она вытащила его, скрутила и вставила на место. Поправила коробку с салфетками. Все, теперь порядок. Ми наклонилась за ведром и услышала голос:

– Почему ты поставила салфетки наискосок?

Ми выпрямилась, посмотрела на коробку и почтительно наклонила голову.

– Таковы требования отеля, мадам.

Лицо женщины выразило глубокую задумчивость. Она поманила Ми к себе и похлопала рукой по кушетке.

– Садись, поговори со мной минутку. Меня зовут Ко Нга.

Ми удивленно улыбнулась и присела на край кушетки, выпрямив спину и сложив руки на коленях, прижатых друг к дружке, – так учила бабушка. Острые глаза на бледном напудренном лице смотрели на нее так же пристально, как она сама недавно на злосчастную столешницу. Ми еще сильнее сжала колени и вновь растянула губы в улыбке.

– Значит, тебя зовут Тран Нгок Ми.

Незнакомка прочла имя на табличке.

– Да, мадам.

– Ты убираешь здесь туалеты? А что еще ты делаешь?

Ми изо всех сил старалась удержать улыбку, которая начала сползать с лица.

– Убираю в номерах, меняю простыни, застилаю постели.

Ми не мечтала о такой работе с детства, но платили неплохо, и она старалась.

– Ну-ка… Ты ведь полукровка? – Женщина взяла ее за подбородок. – У тебя зеленые глаза.

Ми затаила дыхание, пытаясь понять реакцию незнакомки. Иногда людям это нравилось, чаще – нет. Полукровкой хорошо быть, только если у тебя много денег.

– Как так получилось? Здесь не было американских солдат со времен войны, – наморщила лоб женщина.

– Мама говорит, что он приезжал во Вьетнам по делам. Я никогда не видела своего отца, – пожала плечами Ми.

Если верить матери, она была у него домработницей, а заодно и кое-кем еще. А потом американец закончил работу и уехал. Мать поняла, что беременна, лишь после его отъезда. Она понятия не имела, как его найти, и вернулась домой, к своей семье. Ми всегда думалаё что уж она-то не повторит маминой ошибки, а в итоге пошла по ее стопам.

Незнакомка кивнула и сжала ее руку.

– Недавно в городе? Не похоже, что ты местная.

Ми отвела глаза, и улыбка покинула ее лицо. Она выросла в бедности, но лишь оказавшись в большом городе, поняла, насколько все плохо.

– Мы переехали пару месяцев назад, я нашла здесь работу. А что, так заметно?

Собеседница дружески потрепала ее по щеке.

– Ты наивна, как деревенская девочка. Откуда родом?

– Из деревни в окрестностях Митхо, на реке.

Женщина расплылась в улыбке.

– Ты мне сразу понравилась. Место многое значит. Я сама там выросла. Мой ресторан называется «Лапша Митхо». Один из лучших ресторанов в Калифорнии, прекрасные отзывы на телевидении и в журналах. Хотя здесь ты вряд ли о нем слышала, – вздохнула женщина и вновь приступила к расспросам, – Сколько тебе лет?

– Двадцать три.

– Выглядишь моложе, – удовлетворенно кивнула Ко Нга. – Впрочем, возраст подходящий.

Ми не стала уточнять для чего. Даст эта чудачка чаевые или нет, надо прекращать пустой разговор. Нормальная городская девушка давно бы ушла. Туалеты сами не помоются.

– Никогда не думала побывать в Америке? – спросила вдруг Ко Нга.

Ми покачала головой, хотя это была ложь. В детстве она мечтала жить в стране, где не будет выделяться, а возможно, даже встретит своего зеленоглазого отца. Однако Вьетнам и Америку разделял не только океан, и чем старше становилась Ми, тем сильнее увеличивалось расстояние.

– Ты замужем? – спросила женщина. – У тебя есть парень?

– Нет, никого.

Ми разгладила морщинку на униформе и еще плотнее сжала колени. Что ей нужно? Ми слышала множество страшных историй о незнакомцах. Неужели эта приятная с виду женщина хочет обмануть ее и продать в сексуальное рабство в Камбоджу?

– Не бойся, я тебя не обижу. Погоди, покажу кое-что.

Женщина пошарила в своей необъятной сумке, достала коричневый конверт и вытащила фотографию.

– Это мой младший сын, Дип Кай. Красивый, правда?

Ми не хотела даже смотреть – какое ей дело до незнакомого парня из калифорнийского рая, – но решила подыграть собеседнице. Надо взглянуть и выразить восхищение. Сказать, что ее сын – вылитая кинозвезда, подыскать благовидный предлог и уйти.

Посмотрев на снимок, она замерла от удивления. Парень на фото действительно выглядел кинозвездой: волевые, правильные черты, сексуальная спортивная фигура. От него исходили спокойствие и сосредоточенность. На губах играла едва заметная улыбка. Он смотрел не в объектив, а куда-то в сторону. Ми невольно наклонилась ближе к фото. Если он актер, то наверняка у него нет недостатка в героических ролях: телохранителей, мастеров кунг-фу или наемных убийц. О чем он думает? Чем живет? Почему не улыбается по-настоящему?

– Ну, что я тебе говорила? – понимающе улыбнулась Ко Нга.

Ми моргнула, словно выходя из транса, и передала снимок хозяйке.

– Да, ваш сын очень красив.

«Повезет же девушке, которую он выберет в жены», – подумала Ми. Они будут жить долго и счастливо… Хотя пусть бы они раз в жизни отравились несвежей едой. Не смертельно, конечно. Просто пусть животы немного поболят.

– Он еще и очень умный. Окончил магистратуру.

– Здорово, – выдавила улыбку Ми. – Я бы на вашем месте гордилась таким сыном.

«А моей маме досталась дочь, которая убирает туалеты… Надо идти заниматься делом», – напомнила она себе. Зависть – не самое достойное чувство. И все-таки она пожелала красавцу с фото испытать еще парочку пищевых отравлений. Должна же быть в мире какая-то справедливость.

– А я им и горжусь, – продолжала Ко Нга. – Собственно, из-за него сюда приехала. Ищу ему жену.

– Вот как, – нахмурилась Ми. – Не знала, что в Америке так принято.

Даже во Вьетнаме это считалось ужасно старомодным.

– Вовсе нет, и Кай бы очень рассердился, но у меня лопается терпение. У его старшего брата полно подружек, а Каю уже двадцать шесть, и до сих пор никого нет. Этим летом в нашей семье состоится три свадьбы, а ему хоть бы хны. Раз он не знает, как найти жену, я решила ему помочь. Целый день беседовала с кандидатками. Ни одна из них не оправдала моих надежд.

У Ми отпала челюсть.

– Так все эти несчастные…

– Они плачут, потому что им стыдно, – отмахнулась Ко Нга. – Ничего, переживут. Мне надо было знать, действительно ли они хотят выйти замуж за моего сына. Оказалось, что нет.

– По-моему, они очень хотели.

Ми была уверена, что плачущие девчонки не притворялись.

– А ты? – измерила ее оценивающим взглядом Ко Нга.

– Что я?

– Хочешь выйти за моего сына?

Ми оглянулась, не стоит ли у нее за спиной еще какая-нибудь претендентка.

– Я?!

– Да. Ты мне нравишься. Ты честная, трудолюбивая девушка, симпатичная и воспитанная. Думаю, я могу доверить тебе своего Кая.

Не в силах произнести ни слова, Ми удивленно вытаращила глаза. «Наверное, испарения от химикатов повредили мой мозг», – подумала она.

– Вы хотите, чтобы я вышла за вашего сына? Но… мы ни разу в жизни друг друга не видели. Даже если я понравилась вам…

Она потрясла головой, все еще не в силах понять. Я зарабатываю на жизнь мытьем туалетов.

– … то не обязательно понравлюсь вашему сыну. Похоже, что он достаточно придирчив, а я…

– Нет-нет, – перебила ее Ко Нга. – Он не придирчивый, просто стеснительный и упрямый. Он думает, что ему не нужна семья. Поэтому я решила найти еще более упрямую девушку, которая заставит его передумать.

– Как я могу…

– Это уж тебе лучше знать. Наряжаться, заботиться о нем, готовить его любимые блюда, стараться ему понравиться…

Ми поморщилась, а Ко Нга, к ее удивлению, рассмеялась.

– Поэтому ты и пришлась мне по душе. Ты не умеешь притворяться. Ну, что? Приглашаю тебя провести лето в Америке – посмотреть, подходите ли вы друг другу. Если нет, уедешь в конце лета домой. По меньшей мере погуляешь на трех свадьбах, поешь вкусной еды и повеселишься. Идет?

Ми не знала, что сказать.

– И еще одно, – Ко Нга измерила ее оценивающим взглядом. – Он не хочет детей, а я мечтаю о внуках. Если тебе удастся забеременеть, он в любом случае на тебе женится. Я даже дам тебе денег. Двадцать тысяч долларов. Что скажешь?

У Ми потемнело в глазах. Вот оно что! Эта женщина хочет, чтобы я обманула ее сына и заставила жениться. Ее охватило разочарование. Она-то подумала, что в ней увидели нечто особенное. Выходит, Ко Нга судит о ней по внешности, как и те девчонки в коротких платьях.

– Остальные отказались, да? Вы решили, что я соглашусь, потому что…

Ко Нга молча сверлила ее взглядом. Ми вскочила с дивана, схватила ведро и продефилировала к выходу. Остановившись в дверном проеме, она устремила взгляд вперед и произнесла:

– Я скажу вам «нет».

Пусть у нее нет денег, связей или особых талантов, но никто не отнимет у нее права поступать так, как велит совесть. Ми очень надеялась, что ее отказ задел женщину. Она ушла, не оглянувшись.

Вечером, вернувшись с работы – отель находился в часе ходьбы от дома, и Ми дважды в день проделывала этот путь пешком, – она на цыпочках вошла в их единственную комнату и рухнула на циновку. Надо было готовиться ко сну, но ей хотелось хоть на минутку отключиться от всего, позволить себе роскошь ничего не делать.

В кармане зазвонил телефон. Ми разочарованно вздохнула. Незнакомый номер. Отвечать не хотелось, и все-таки она нажала кнопку и приставила телефон к уху.

– Алло.

– Ми, это ты?

Голос казался знакомым.

– Да, кто говорит?

– Это я, Ко Нга. Пожалуйста, не клади трубку, – поспешно добавила женщина. – Мне дали твой номер в отеле.

Ми сжала телефон и села прямо.

– Мне больше нечего вам сказать.

– Ты не передумала?

Ми с трудом сдержалась, чтобы не отшвырнуть телефон.

– Нет.

– Ну и хорошо, – сказала Ко Нга.

Ми нахмурилась и непонимающе посмотрела на телефон. То есть как, «хорошо»?.. Она вновь приставила сотовый к уху.

– Я тебя проверяла, – продолжила Ко Нга. – Не нужно обманывать моего сына, я просто хотела узнать, что ты за человек.

– Это значит…

– Что мне нужна именно ты. Пожалуйста, поезжай в Америку знакомиться с Каем. Я даю тебе целое лето, чтобы завоевать его сердце. Ты не пожалеешь. Он хороший. Если это кому-то и под силу, то только тебе. Ты согласна?

В голове зашумело.

– Не знаю. Надо подумать.

– Хорошо. Подумай и перезвони мне. Только не тяни. Нужно подавать на визу и покупать билеты. Я жду твоего звонка.

Щелкнул выключатель ночника, осветив мягким золотистым светом тесную комнатушку. На облупившихся кирпичных стенах висели одежда и кухонная утварь. В одном углу стоял маленький холодильник, в другом – крошечный телевизор, по которому они смотрели контрабандные боевики и американские романтические комедии. Между холодильником и телевизором притулилась старая электроплита. На циновке посреди комнаты спали Нгок Ан, дочь Ми, и бабушка. Под стенкой лежала мама, с рукой на выключателе. Вентилятор на полной мощности гонял по комнате влажный теплый воздух.

– Кто звонил? – шепотом спросила мать.

– Одна знакомая, – ответила Ми, сама не веря тому, что говорит. – Хочет, чтобы я полетела в Америку и вышла замуж за ее сына.

Мать приподнялась на локте, шелковая копна волос упала на плечо. Она позволяла себе распускать волосы только на ночь и сразу становилась на десять лет моложе.

– Он старше твоего дедушки? Или страшный, как крокодил? Что с ним не так?

Телефон вновь подал признаки жизни. Сообщение от Ко Нга: «Чтобы тебе лучше думалось». И фотография Кая – та же самая. Ми молча протянула сотовый матери.

– Это он?! – вытаращила глаза мама.

– Его зовут Дип Кай.

Мама долго изучала снимок, не говоря ни слова. Наконец, вернула телефон и решительно произнесла:

– У тебя нет выбора. Ты не можешь отказаться.

– Дело в том, что он не хочет жениться. Я должна соблазнить его и заставить передумать. Я не знаю, как…

– Уж как-нибудь постараешься. Разве ты не понимаешь – Америка? Ты должна это сделать – ради нее.

Мама потянулась через бабушку и поправила простынку, прикрывавшую девочку.

– Будь у меня такая возможность, я бы постаралась ради тебя. И ты постарайся. Ради ее будущего. Она здесь чужая. И ей нужен отец.

Ми сцепила зубы. Из дальних уголков памяти выползли детские воспоминания. Как ее дразнили в школе: «Полукровка – нос-морковка!» Трудное детство подготовило ее к жизненным невзгодам, научило быть сильной.

– У меня тоже не было отца.

– И вот чего ты достигла.

Ми опустила взгляд на ребенка.

– Зато у меня есть она.

Ругая себя за то, что связалась с бессердечным отцом малышки, Ми ни разу в жизни, ни на секунду не пожалела, что у нее есть дочь. Глядя на девочку, она видела себя – двадцать лет назад. Девочка была ее точной копией: светло-зеленые глаза, брови, тон кожи, форма носа и губ. Нгок Ан казалась Ми самым прекрасным ребенком на свете, ради дочери она была готова на все. Вернее, почти на все.

Когда отец Нгок Ан женился, выяснилось, что его избранница не может иметь детей, и они предложили забрать малышку и растить как собственную дочь. Ми гневно отвергла это предложение. Ее называли эгоисткой. Та семья могла дать девочке все, чего только можно желать. Кроме любви. Ми знала, сердцем чувствовала, что никто не будет любить ее ребенка так, как она, и все же порой сомневалась, что поступила правильно.

– Если он тебе не понравится, – продолжала мама, – ты разведешься, когда получишь вид на жительство, и выйдешь за кого-нибудь другого.

– Я не могу выйти замуж ради вида на жительство.

Он человек, а не стопка бумаг, и, если захочет жениться, это будет означать, что она ему понравилась. Ми не может его использовать, иначе станет такой же плохой, как отец Нгок Ан.

Мать кивнула, словно прочла ее мысли.

– А что будет, если ты поедешь, но не сумеешь его переубедить?

– Вернусь в конце лета.

– Тогда и думать нечего. Ты ничего не теряешь.

Тут Ми вспомнила еще кое о чем.

– Ко Нга сказала, что ее сын не хочет иметь семью. А у меня есть дочь.

– Где ты видела молодого парня, который хочет обзавестись семьей? – закатила глаза мать. – Полюбит тебя – куда денется!

– Нет, мама, ты сама понимаешь, что это не так. Когда мужчина узнает, что у тебя есть ребенок, ты перестаешь его интересовать. Разве что для секса.

– Значит, не говори пока. Пусть влюбится, потом скажешь.

– Нет, так нельзя, – покачала головой Ми.

– Если он признается тебе в любви, а затем, узнав о твоей дочери, даст задний ход, то он тебе не нужен, – рассудительно сказала мама. – Но эта женщина, зная своего сына, почему-то выбрала тебя. Не зря, наверное. Попытайся. В крайнем случае проведешь лето в Америке. Ты хоть понимаешь, как тебе повезло? Увидишь Америку! Из какого они штата?

– Из Калифорнии. Нет, я не вынесу такой долгой разлуки.

Ми провела пальцем по мягкой щечке девочки. Она никогда не оставляла дочь дольше, чем на день. А вдруг малышка подумает, что мама ее бросила?

Мать наморщила лоб, поднялась и стала рыться в стопке коробок, стоящих в углу. Там лежали ее вещи, и она никому не разрешала открывать коробки. В детстве Ми тайком в них заглядывала: самой интересной была нижняя. Когда мама открыла именно ее, сердце Ми забилось быстрее.

– Как раз там жил твой отец. Взгляни-ка.

Ми не впервые видела пожелтевшую фотографию, на которой маму обнимал за плечи незнакомый американец. Она бесчисленное множество раз смотрела на этот снимок, поднося ближе к глазам, переворачивая вверх тормашками, щурясь – так ей хотелось убедиться, что глаза у мужчины действительно зеленые, а значит – он ее отец. Ничего не получалось. Фотография была сделана с большого расстояния, и глаза могли быть какого угодно цвета. Если честно, они казались карими. А вот надпись на футболке читалась без труда: «Cal Berkeley».

– Cal – это Калифорния? – спросила Ми.

– Да, – кивнула мама. – Я смотрела. Знаменитый университет. Когда будешь там, можешь поехать посмотреть. Или… даже попытайся его найти.

У Ми екнуло сердце.

– Ты, наконец, скажешь мне, как зовут отца? – едва слышно прошептала она.

Ми знала только имя: Фил. Его с ненавистью повторяла бабушка, когда мама уходила на работу и они оставались вдвоем: «Этот Фил. Мистер Фил. Мамин Фил».

Губы матери тронула горькая улыбка.

– Он говорил, что не любит свое настоящее имя. Все называли его Фил. По-моему, его фамилия начиналась с буквы «Л».

Ми потеряла надежду, не успев ее обрести.

– Тогда это невозможно.

– Ну, почему же? Надо попробовать. Знаешь, до чего техника дошла… все эти компьютеры. Если постараться, всегда есть шанс.

Ми уставилась на снимок. Ей очень хотелось найти отца. Живет ли он до сих пор в Калифорнии? Что подумает, увидев ее на пороге? Вдруг решит, что она пришла просить денег? А может, обрадуется дочери, о существовании которой не подозревал?

Открыв фото Кая на телефоне, Ми подержала снимки рядом. Почему Ко Нга решила, что она подходит ее сыну? Согласится ли тот с выбором матери? А ее собственный отец? Примет ли свою дочь?

Так или иначе, мама права: не попробуешь – не узнаешь. Ми быстро напечатала сообщение и нажала «Отправить».

«Да, я хочу попробовать».

– Я поеду, – сказала она маме, делая вид, что уверена в себе, хотя внутри дрожала от страха.

– Я знала, что ты решишься, и очень рада. Не волнуйся, о Нгок Ан мы позаботимся. Ложись спать, тебе завтра на работу.

Щелкнул выключатель. Когда комната погрузилась в темноту, мама сказала:

– Ты должна понимать, что в твоем распоряжении всего одно лето, а этого недостаточно, чтобы делать все, как положено. Борись и настройся на победу, даже если не уверена, что этот парень тебе нужен. Если это твоя судьба, любовь придет. И помни, хороших девочек мужчины не любят. Надо быть плохой.

Ми сглотнула. Она отлично понимала, что это значит, и изрядно удивилась, что мама рискнула заговорить о таких вещах в присутствии бабушки, хоть и спящей.

Глава 2

Наши дни

Едва кроссовки Кая ступили на потрескавшуюся бетонную дорожку, что вела к требующему ремонта особняку, который он не собирался ремонтировать, как на часах запищал таймер. Ровно пятнадцать минут. Отлично.

Его ничто так не радовало, как совершенные приращения времени. Разве что круглые цифры на заправке и когда в ресторанном счете получается простое число, кусочек последовательности Фибоначчи или все восьмерки. Восемь – невероятно красивая цифра! Если добавить к пробежке еще минуту, можно поставить контрольную точку посередине. Интересно!

Мысленно проигрывая в голове предстоящий день, Кай неожиданно заметил на обочине, рядом со своим «Порше», заляпанным птичьим пометом, черный «Дукати». Здесь Кван, и он приехал на мотоцикле, хотя мама терпеть этого не может, а сам Кай много раз приводил ему статистику смертей и увечий.

Обойдя опасное транспортное средство, он шарахнулся от колючего куста чертополоха, выросшего в тени под солнцезащитным козырьком, и направился к входу. В доме первым делом разулся и стащил носки. Босые ноги погрузились в шелковистый ворс пушистого ковра, который Кай сначала возненавидел за оскорбительный для глаз горохово-зеленый цвет. Но ходить по этому ковру было все равно что гулять по облакам. Присущий покрытию неприятный запах со временем исчез. Или тяжелый нафталинно-старушечий дух просто въелся в его кровь. Как бы там ни было, Кай не собирался расставаться с ковром, пока власти округа Санта-Клара официально не признают дом непригодным для жизни.

Кван сидел у него в гостиной, на его диване, положив ноги на его журнальный столик, смотрел деловые новости и допивал его единственную холодную банку кока-колы. Остальные напитки в доме сохраняли комнатную температуру, потому что в холодильник помещалась только одна банка: все полки были забиты пластиковыми судочками с едой. Мать считала, что Кай заморит себя голодом, если она не будет кормить его лично, а она не привыкла ничего делать вполсилы.

– О, наконец-то! Как делишки?

Кван шумно отхлебнул из банки и зажмурился от удовольствия, когда ледяные пузырьки обожгли горло.

– Хорошо? – сердито прищурился на него Кай. Он тоже любил ледяную колу, а теперь ему придется ждать четыре часа, пока охладится новая банка. – Зачем приехал?

– Без понятия. Мама велела. Она тоже сюда едет.

О, черт! Опять мама со своими бессмысленными поручениями. Что на этот раз? Отвезти ее в овощной магазин в Сан-Хосе, чтобы купить пять ящиков апельсинов со скидкой? Или заказать оптовую партию экстракта морских водорослей из Японии для лечения рака у тетушки? Нет, что-то посложнее, раз ей понадобились оба сына. Страшно представить для чего…

– Мне надо в душ.

Одежда прилипла к телу, хотелось быстрее ее снять.

– Тогда поторопись. Кажется, мама уже подъехала.

Присмотревшись к младшему брату, Кван удивленно поднял брови.

– Ты что, так и бежал с работы домой? В костюме?

– Да, я всегда так делаю. Это специальный костюм, в котором можно бегать. Видишь, эластичные манжеты? Ткань дышит, и его можно стирать в машинке.

– Значит, мой братик рассекает дороги Кремниевой долины, как злобный азиатский терминатор. Здорово!

Не успел Кай придумать достойный ответ, как с улицы раздался знакомый голос:

– Эй, вы там! Я привезла еду! Помогите занести!

Мама говорила по-вьетнамски. Английским она пользовалась только в случае крайней необходимости – например, для общения с санитарным инспектором в ресторане.

– Что? – переспросил на английском Кай.

Он не говорил по-вьетнамски, хотя почти все понимал.

– Мама, у меня полно еды. Если ты будешь продолжать в том же духе, я начну кормить бездомных…

Мама стояла в дверях, гордо улыбаясь и прижимая к себе три ящика манго.

– Привет, затворник.

Пришлось засунуть носки в карман и принять у нее ящики, чтобы она не сломала себе спину.

– Мам, ты забыла, что я не ем фрукты? Они испортятся.

– Это не тебе. Я купила их для Ми, чтобы бедняжка не слишком скучала по дому.

Кай, понесший было ящики с манго обратно, встал как вкопанный.

– Что еще за Ми?

– Ты о чем? – поднялся с дивана Кван.

– Сначала помогите занести фрукты. Поставь на кухне, – бросила она Каю.

Теряясь в догадках, он понес ящики в кухню. Зачем мама привезла фрукты, которые должны спасти от тоски по дому какую-то Ми? Поставив ящики на столешницу, Кай заметил, что в них три разных вида манго: большие красные, желтые среднего размера и маленькие зеленые с надписью на тайском. Может, мама купила ему тропическую обезьянку, которая питается фруктами? Зачем? Она даже кошек и собак не особо любила. И Кван где-то застрял…

Кай вышел посмотреть, в чем дело, и увидел, что мать с братом оживленно переговариваются, стоя возле ее обшарпанной «Камри». В прошлом году на День матери дети скинулись и купили ей «Лексус», но она предпочитала ездить на убитой двадцатилетней «Тойоте». В машине никого не было. Никаких следов таинственной Ми.

– Мама, какая чушь, мы живем в свободной стране, так не делается! – горячо говорил матери Кван, который обычно старался с ней не спорить.

– Мне пришлось действовать, а ты должен меня поддержать. Он к тебе прислушивается.

– Только потому, что я говорю разумные вещи, – закатил глаза Кван. – А это не разумно.

– Нет, ты просто копия своего папочки! На тебя нельзя положиться в трудную минуту. Вот твой брат никогда не подведет.

Кван издал хриплый стон и потер руками лицо, затем извлек из багажника еще три ящика с фруктами и потащил в дом.

– Мужайся, – сказал он, проходя мимо Кая.

Это прозвучало угрожающе. Обезьянка, возникшая в воображении, превратилась в гигантского самца гориллы, которому этих фруктов хватит на день. «Ну, ничего, – успокоил себя Кай, – зато не придется платить за снос этого обветшалого дома. А может, даже страховку выплатят. Виновник ущерба: дикая горилла, взбесившаяся от нехватки манго».

– Возьми джекфрут и заходи, – велела мама. – У меня к тебе серьезный разговор.

С трудом подняв гигантский плод, весивший не меньше пятнадцати кило, Кай потащил его на кухню. Кван уже избавился от груза и сидел за столом, поставив перед собой злополучную банку колы. Кай осторожно опустил джекфрут на рабочую поверхность, опасаясь, что та рухнет под его весом, но столешница выдержала, и он облегченно вздохнул.

Мать недовольно разглядывала кухню, в которой, как и во всем доме, ничего не менялось с семидесятых годов. На мамином лице читалось крайнее неодобрение.

– Тебе нужен новый дом, – сказала она. – Этот вот-вот развалится. И убери тренажеры из гостиной. Так живут только холостяки.

Кай как раз относился к этой категории населения и не понимал маминых претензий.

– Мне здесь удобно, и я люблю смотреть телевизор, когда занимаюсь спортом.

– Ох уж эти мальчишки, – пробормотала мама.

Наступила тишина, лишь Кван с шумом втягивал в себя остатки холодной колы. Потеряв терпение, Кай перевел взгляд с брата на мать и спросил:

– Кто такая Ми?

Насколько он знал, на вьетнамском это слово означало «красивая», а еще вьетнамцы так называли Америку. Как ни крути, странное имя для гориллы.

– Девушка, которую ты должен встретить в аэропорту в субботу вечером, – расправила плечи мама.

– А, ясно.

Ну, хоть не горилла. Ему не очень-то хотелось менять привычный порядок дня и возить куда-то незнакомых девушек, но это лучше, чем делать прививку от бешенства или хлопотать о разрешении от Управления по санитарному надзору.

– Только напиши мне номер рейса. Куда ее отвезти?

– Она будет жить у тебя, – огорошила его мама.

– Как? Почему? – взвился Кай.

Что еще за вторжение?

– Не расстраивайся, она молодая и хорошенькая, – утешила мама.

Кай с надеждой посмотрел на брата.

– Почему бы ей не остановиться у тебя? Ты ведь любишь женщин.

Кван поперхнулся кока-колой, закашлялся и стал бить себя кулаком по груди.

– Ми не может остановиться у Квана, потому что это твоя будущая жена, – выпрямившись во весь свой полутораметровый рост, заявила мама.

– Что? – криво улыбнулся Кай. Он не понял, в чем соль шутки.

– Я нашла ее во Вьетнаме. Она тебе понравится. Просто идеальная жена.

– Я не… Ты не… Как ты могла…

– Да, – вмешался Кван, – я тоже удивился. Она заказала тебе невесту почтой, Кай.

Мама сердито посмотрела на Квана.

– Ты говоришь таким тоном, точно я сделала что-то плохое. Ничего не почтой. Я встречалась с ней лично. Раньше всегда так делали. Следуй я традициям, уже давно бы нашла жену и для тебя, да ты и сам справишься. А твоему брату нужна помощь.

Кай даже не пытался раскрыть рот. Его мозг завис и перестал обрабатывать информацию.

– Я купила ей разные фрукты. Личи, рамбутаны…

Слушая перечисление длинного списка, он наконец пришел в себя и решительно произнес:

– Нет, мама.

Конечно, слова прозвучали резко, но мама зашла слишком далеко.

– Я на ней не женюсь, и жить здесь она не будет. Ты не имеешь права так поступать.

В конце концов, сейчас двадцать первый век! Люди давно уже не покупают жен для своих сыновей.

Мама обиженно поджала губы и вызывающе поставила руки на пояс – ни дать, ни взять тренер по аэробике из восьмидесятых: ярко-розовый спортивный костюм, короткие перманентно выпрямленные волосы.

– Я уже забронировала банкетный зал для свадьбы. И дала залог – тысячу долларов.

– Мама…

– Между прочим, на восьмое августа. Я знаю, как ты любишь эту цифру.

Кай запустил руки в волосы и подавил стон.

– Деньги я тебе возмещу. Пожалуйста, дай мне их телефон, и я отменю бронирование.

– Не упрямься, прошу тебя. Я не хочу, чтобы ты был одинок.

– Я не одинок. Мне нравится быть одному.

Одиноким может быть человек, у которого есть чувства. У него их нет. От одиночества не спастись с помощью работы, кино или хорошей книги. Настоящее одиночество всегда с тобой. От него больно.

Каю не было больно. Поэтому он избегал романтических отношений – полюбившую его девушку ждет разочарование, ведь он не сможет ответить на ее чувства.

– Мама, я не согласен, и ты меня не заставишь.

Мама скрестила руки на груди.

– Я и не собираюсь тебя заставлять. Если она тебе вправду не понравится, не женись. Об одном прошу: дай ей шанс, позволь прожить здесь лето. Не захочешь – я отправлю ее домой. Проще простого.

Она перевела взгляд на Квана.

– Вразуми своего брата.

– Мне нечего сказать, – поднял руки Кван.

Мать смерила его осуждающим взглядом.

– И не надейся, – подал голос Кай. – Я не передумаю.

В его доме не поселится никакая посторонняя девушка! Дом – его святилище, храм, единственное место, где он может спрятаться от всех и жить, как считает нужным. Во всяком случае, пока не ворвутся родственники.

– Ты не можешь судить, пока не встретишься с ней, – настаивала мама. – Это несправедливо. И вообще, она нужна мне в ресторане. Новая официантка ушла, и у меня не хватает людей на дневную смену. Ты должен мне помочь.

Кай насупился. Он чувствовал, что мама хитрит, но не знал, как выкрутиться. Кроме того, если в мамином ресторане не хватало рабочих рук, Каю и всем остальным приходилось помогать. Если выбирать между работой официанта под маминым начальством и незнакомой девушкой в доме…

Почувствовав слабину, мама пошла в наступление.

– Пожалуйста, потерпи. Ради меня. Ты ведь хочешь порадовать мамочку?

Черт, что же делать?.. Каем овладели раздражение и безысходность. Мама есть мама.

– Только если ты пообещаешь, что после этого прекратишь меня сватать, – хватаясь за соломинку, сказал он. – Не будешь подсовывать мне дочку доктора Сона, племянницу стоматолога и подружек Вай. И никаких сюрпризов, когда я прихожу на обед.

– Конечно! – обрадовалась мама. – Обещаю. Всего одно лето, только один разочек. Если она тебе не понравится, я сдамся. Все равно не смогу найти девушку лучше, чем Ми…

Она не договорила и задумалась.

– Только все должно быть по-честному. Если я увижу, что ты не стараешься, мне придется сделать это снова. Ты меня понял, Кай?

– Что значит «не стараешься»? – возмутился он.

– Ты должен вести себя, как настоящий жених. Выводить ее в свет, знакомить с друзьями и родственниками, все такое. Ходить с ней на свадьбы своих кузин и кузенов.

Нет, это уже ни в какие ворота не лезет!.. Кай скорчил такую кислую мину, что Кван расхохотался.

– Хмм… любопытно, – пробормотал он.

– Слушай брата! – обрадовалась поддержке мама. – Вы, дети, думаете, что я выжила из ума, но маме лучше знать.

В глубине души Кай в этом сомневался, однако выбора не оставалось.

– Хорошо, я согласен, если ты пообещаешь прекратить дальнейшие попытки найти мне жену.

– Обещаю, обещаю, обещаю! – радостно пропела мама. – Я ужасно рада, что ты согласился. Вот увидишь, она тебе понравится!

Кай был на сто процентов уверен, что мама зря радуется, но спорить не стал.

– Ладно, я в душ.

Он развернулся и вышел.

Только мама могла такое придумать. Смешно! Он не передумает, даже если эта Ми – само совершенство. Последнее обстоятельство ничего не изменит. Неважно, понравится она ему или нет. Если понравится, тем более нельзя на ней жениться.

Глава 3

Самолет резко дрогнул и покатился по взлетно-посадочной полосе. Ми вцепилась руками в подлокотники. Желудок подпрыгнул к горлу. Что-то загудело, мигнул свет. Первый в жизни полет ей жутко не понравился, не хотелось бы пережить такое еще раз.

– Добро пожаловать в Сан-Франциско, Калифорния. Местное время шестнадцать часов двадцать минут. Благодарим вас за выбор «Эйр Чайна»…

Хвала небесам и Будде за уроки английского в школе, контрабандные американские фильмы и аудио-курсы, которые она непрерывно слушала последние два месяца, убирая туалеты. Ми почти все поняла. Она в Калифорнии. И скоро увидит своего загадочного жениха.

Подступила тошнота, в глазах помутилось.

Неужели меня сейчас вырвет?!

Не так она хотела провести свои первые минуты в Соединенных штатах Америки! Что, если ее арестуют за нарушение общественного порядка? Или за то, что она забрызгала окружающих?

Ми опасливо покосилась на соседку – старушку в джемпере ручной вязки. Могут ли за это посадить в тюрьму? Или депортировать? Вдруг ее отправят обратно, даже не выпустив из самолета?

Пассажиры начали собираться в проходе. Ми вскочила с места и потянулась к полке за чемоданом. Ее опередил высокий мужчина в коричневом кожаном пиджаке.

– Позвольте вам помочь.

Она открыла рот, но не смогла издать ни звука, забыв от смущения все английские слова. В школе Ми учила английский, могла немножко писать и читать. Этого хватило, чтобы с помощью стюардессы заполнить таможенную декларацию, однако говорить она стеснялась. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Как объяснить, что она не нуждается в его услугах? В кошельке лежало несколько вьетнамских донгов, которые явно не годились в качестве чаевых.

Добровольный помощник опустил на пол ее маленький синий чемодан и улыбнулся. Ми притянула свое имущество к себе: вдруг не отдаст, пока она не заплатит? Его улыбка увяла, и он повернулся к выходу. Идя по проходу, Ми боялась, что мужчина вновь начнет ей помогать и потребует платы, но тот не обращал на нее никакого внимания; дойдя до терминала, он исчез в толпе. Ми охватила паника. Этот человек явно летал не в первый раз и мог объяснить ей, куда идти, а теперь она осталась одна. Вдруг она пойдет куда-нибудь не туда или сделает что-то не так? Ее схватят, обыщут и заставят пройти проверку на детекторе лжи!

– Ваш паспорт, будьте добры.

Ми и сама не поняла, как оказалась перед окошком, за которым сидел человек в форме. Достав из сумки зеленую книжечку, она дрожащими руками протянула ее в окошко – вместе с бумагами, которые заполнила в самолете. Все, конец. Больше всего она боялась, что документы окажутся не в порядке. Работник аэропорта пролистал паспорт, поставил печать и вернул ей бумаги.

– Добро пожаловать в Соединенные Штаты, Эсмеральда Тран. Приятного пребывания.

Она непонимающе уставилась на мужчину. Ах да, она ведь теперь Эсмеральда Тран. Ми не успела привыкнуть к новому имени, которое дала ей Нгок Ан в честь героини своего любимого мультика «Горбун из Нотр-Дама». Дочка заявила, что тоже хочет поменять имя, и они остановились на Джейд.

– Проходите на проверку багажа, – сказал ей сотрудник, видя, что она медлит. – Следующий.

И все? Туалет помыть – и то дольше!.. Прижав к груди паспорт, Ми покатила чемодан по направлению к следующей очереди. Она выложила свое имущество на ленту, как делали другие пассажиры, и прошла через все космические устройства.

Выйдя с другой стороны, она схватила чемодан и остановилась, ошеломленная вокзальной суетой. Кругом раздавалась многоязычная речь. В воздухе витали ароматы парфюмов, смешанные с запахами еды и человеческого пота. Сверкающие витрины магазинов. Разноцветная одежда, люди с сумками и чемоданами, люди, держащиеся за руки. Все спокойны, решительны, знают, куда идти. Вот бы ей так!

Для нее все было внове. Она и себе казалась другой, незнакомой девушкой. Новая страна, новое имя, новая жизнь. Впрочем, насчет жизни не факт. А вот лето ее ждет в любом случае необычное.

Ми понимала, что должна испытывать восторг – Голливуд, Диснейленд и все такое, но страх перед неизвестностью взял верх. Тем не менее пути назад нет. Надо стараться ради дочери. В ушах звучали мамины слова: «Настройся на победу… любовь придет».

Пора действовать.

Она прошла в ближайший туалет и сменила удобный костюм на узкое розовое платьице, а вместо плоских балеток надела босоножки на высоких, кинжально-острых каблуках. Выйдя из кабинки, она так долго чистила зубы, что заныли десны, затем нанесла легкий макияж. Тонкие стрелки, немного туши на ресницы, чуть-чуть мерцающего консилера под глаза, чтобы скрыть следы усталости. Она позволила себе лишь один яркий штрих – кроваво-красную помаду. Готово. Она сделала все, что могла. Из зеркала на нее смотрела незнакомая девушка. Этого она и добивалась. С наивной деревенской девочкой покончено. Все в прошлом. Теперь она Эсме.

Решительно подняв голову, Эсме вышла из туалета и влилась в поток пассажиров. Идя по аэропорту, она внимательно читала надписи на указателях. В зале прибытий остановилась и стала искать взглядом знакомое по фотографии лицо.

Кай, ожидавший на другой стороне, все еще не мог поверить в реальность происходящего. Наверное, так чувствуют себя люди, которым должны доставить сторожевую собаку из Голландии. Только он ждал не служебную собаку, а человека.

Он стоял спокойно, расправив плечи и выпрямив спину, как научился за долгие годы тренировок по боевым искусствам. Не переступал с ноги на ногу, не топтался на месте, не раскачивался из стороны в сторону. Теперь он умел сдерживаться, хотя давалось это с трудом.

Если девушка действительно прилетит, придется прожить с ней под одной крышей все лето. Более того, он должен вести себя как жених. Господи, он же ничего в этом не понимает!

Кай достал из кармана телефон и нашел фотографию. Не заверь его мать, что видела Ми вживую, он подумал бы, что это типичный случай кэтфишинга. Девушка на фото была неправдоподобно, сверхъестественно красива.

– Привет! – произнес по-вьетнамски мелодичный незнакомый голос.

Оторвав взгляд от телефона, он увидел точно такие же светло-зеленые глаза, как на фото, только настоящие.

Прилетела.

– Привет, – ответил он на английском.

Девушка улыбнулась, и Кай потерял дар речи. Ярко-красные губы, ровные белые зубы, потрясающие глаза. Кто угодно назвал бы ее хорошенькой. Нет, не просто хорошенькой. Великолепной. Поразительной. Сексуальной. Не то чтобы он обращал внимание…

Взгляд Кая нечаянно опустился ниже, и у него пересохло во рту. Охренеть. Это же ходячая секс-бомба! Он даже не подозревал, что женская грудь может быть настолько красивой. И фигура как песочные часы. А ноги! Как они могут быть такими длинными, если в ней росту – метр с кепкой? Наверное, из-за высоченных каблуков.

Вернувшись с небес на землю, Кай усилием воли заставил себя поднять взгляд к лицу прекрасной незнакомки. Давным-давно, когда родные еще не потеряли надежду, сестра заставила его выучить правила поведения с представительницами прекрасного пола.

Правила поведения с девушками:

1. Открывать и закрывать двери.

2. Выдвигать и задвигать стулья.

3. Платить за все.

4. Носить все (это касается даже сумочки, если девушке так угодно), и не важно, что ты не любишь, когда руки заняты.

5. Если подозреваешь, что ей холодно, отдай свое пальто. Тебе тоже холодно? Не имеет значения.

6. Вне зависимости от того, как она одета, нельзя смотреть на известные части тела*.

*Особенно на грудь, ягодицы и бедра. Можно сделать исключение только в одном случае – если девушка тяжело ранена.

Кровь бросилась Каю в лицо, даже кончики ушей порозовели – он нарушил Правило номер шесть! Оправдывало его только одно: он никогда не видел вблизи такую красавицу.

Девушка поставила чемодан перед собой, прерывисто вздохнула и вновь одарила его улыбкой.

– Ты – Дип Кай. А я Эсме, – сказала она по-вьетнамски.

Чувство нереальности происходящего вернулось. Нет, это не сон. Невеста почтой доставлена. Но ее же, вроде бы, звали Ми? Их что, две? Он и с одной-то не знал, что делать. Если мамочка заказала целый гарем, лежать ему в психушке!

Сердце заколотилось быстрее, но через мгновение способность рассуждать логически вернулась, и Кай подумал, что девушка, вероятно, придумала себе имя на западный манер, чтобы легче было адаптироваться. Слава богу, это не гарем.

– Просто Кай, – сказал он по-английски.

Дип Каем его называла только мама, и то если была им недовольна.

Эсме смущенно кивнула, оглядела Кая, и у нее на лбу появилась озабоченная морщинка.

– Почему ты во всем черном? Черный в Америке – цвет траура. Я видела в кино. У тебя кто-то умер? – спросила девушка вновь на вьетнамском.

– Нет. Мне просто нравится.

Подбирать одежду значительно легче, если она одного цвета. Кроме того, черный цвет – немаркий, в нем можно прийти хоть на работу, хоть на праздник.

Пока гостья переваривала информацию, Кай взял за ручку ее чемодан и направился к парковке. С каждым шагом в голове отчеканивались слова. О чем. Только. Думала. Мама.

Невеста почтой оказалась совсем не такой, как ему представлялось. Он ожидал увидеть более юную версию своей мамы – в удобном прогулочном костюме, обожающую готовить соусы шрирача и хойсин. Это бы он еще понял. Но прилетевшая девушка, Эсмеё выглядела, как модель из «Плейбоя». Что можно делать с моделью из «Плейбоя», не считая секса? Не то чтобы он думал о сексе. Вот именно, что думал. Черт, какая фигня! Нет, об этом не может быть и речи!

В голову закралась подленькая мыслишка: он обещал маме делать все, как настоящий жених. Женихи занимаются сексом. Кай потряс головой, отгоняя дурные мысли. Нельзя унижать человека, сводя его ценность к сексу. Кроме того, он ее совсем не знает. А вдруг она маньячка, которая совершает ритуальные убийства животных у себя на заднем дворе? Кто знает, что у нее на уме. Безопасно ли снимать штаны рядом с такой женщиной?.. Мысли о сексе быстро испарились, и остальная часть пути прошла спокойно.

Сопровождаемый цоканьем каблуков, Кай прошел через автоматические стеклянные двери и направился к машине. Поставил чемодан в багажник и хотел выполнить правило номер один, однако Эсме спокойно открыла дверцу со своей стороны и опустилась на сиденье. И дверцу за собой закрыла.

Он остановился как вкопанный. Понимает ли она, что нарушила этикет? Надо ли ей об этом сообщить? И разве не ирония судьбы, что он знает правила лучше, чем гостья? А может, это американские правила?

Мысленно пожав плечами, Кай сел за руль, завел машину и уже хотел выезжать, как девушка вдруг сказала:

– Подожди минутку. Давай поговорим.

Он со вздохом вернул машину в режим парковки. Похоже, они так и будут говорить на разных языках, не совсем понимая друг друга, точно как с мамой.

– Спасибо, Ан Кай.

«Ан» означало брат, однако, поскольку они не были родственниками, это прозвучало как выражение привязанности. Кай не любил телячьих нежностей, но, когда девушка одарила его обезоруживающей улыбкой, забыл о раздражении. Он почувствовал, что вновь теряет голову.

– У тебя красивая машина.

– Спасибо.

Он терпеть не мог показной роскоши, но за рулем ездить любил, и автомобиль был его единственным дорогостоящим приобретением. Хотя, конечно, следовало бы смыть птичий помет с ветрового стекла.

– Я знаю, что ты не хочешь на мне жениться, – вздохнула девушка.

Он и не думал ее разуверять.

– Это правда.

В воздухе повисло молчание. Девушка закусила губу.

– Ты собираешься плакать? – настороженно спросил Кай. – Там в бардачке есть салфетки.

Достать их, что ли? Он не знал, чем еще может помочь. Похлопать ее по плечу?

Помотав головой, она посмотрела ему в глаза.

– Твоя мать хочет, чтобы я заставила тебя передумать.

– Это не в твоих силах.

– У тебя есть… – она посмотрела в сторону, подыскивая слова, – … идеал женщины? Какая она?

– Все равно какая, лишь бы оставила меня в покое.

Мама, сестра, миллион тетушек и кузин заставляли его выполнять бессмысленные поручения, критиковали его одежду, требовали, чтобы он подстригся. Женщин в его жизни хватало с избытком.

– На самом деле ты этого не хочешь, – решительно тряхнула головой девушка. – Я помогу тебе стать счастливым. Вот увидишь.

Кай ощетинился.

– Мне не нужна такая помощь.

Возмутительное и беспрецедентное предложение! Если она будет все лето заставлять его петь и танцевать, можно сойти с ума. Он не способен испытывать счастье или горе, а вот раздражение и досаду – вполне. Вот как сейчас.

– Счастливые люди не ходят во всем черном, – скептически заявила девушка.

Опять к одежде прицепилась. Кай крепче сжал рулевое колесо.

– Я не согласен.

В черном приходят даже на свадьбы, а это счастливые события. Во всяком случае, для других. Ему было легче сходить на обследование простаты. Там пытка продолжалась несколько секунд, а на свадьбах – долгие часы.

Эсме сердито поджала губы и после неловкой паузы спросила:

– А чем ты занимаешься? Ты любишь свою работу?

– Чем я занимаюсь, объяснить сложно, но, да, работа мне нравится.

Девушка беззвучно пошевелила губами, пробуя на вкус слово «сложно», еще раз обвела взглядом салон и посмотрела на Кая с хитрой улыбочкой.

– Ты шпион, как Джеймс Бонд?

– Нет, – удивленно моргнул Кай.

– Наемный убийца?

– Разумеется, нет.

Точно, ненормальная!

– Жаль.

Девушка улыбалась и вовсе не казалась разочарованной.

Что за каша у нее в голове?

– Нет, ты еще более странная, чем я!

Эсме прижала руки к груди и тихонько засмеялась – словно колокольчики зазвенели. Она закинула ногу на ногу, и Кай уставился на ее бедра. Юбка скользнула вверх по ноге, обнажив полоску безупречной кожи.

Правило номер шесть!

С трудом оторвавшись от завораживающего зрелища, он перевел взгляд на приборную панель.

– В колледже я изучал бухгалтерский учет, но сейчас моя работа больше связана с налогами. Мы с другом создали компанию и занимаемся бухгалтерским программным обеспечением. Он отвечает за программирование, а я – за расчеты. Я должен быть в курсе бухгалтерских принципов и законов, которые отражены в налоговом кодексе. Недавно мы добавили к нашему пакету программного обеспечения анализ трансфертного ценообразования, так что мне пришлось уделить особое внимание разделу 482. Меня интересует, как можно проверить бизнес-транзакции «на расстоянии вытянутой руки», когда речь идет о крупных международных корпорациях. Иногда они создают налоговые убежища в странах с низкими налогами, скажем, на Багамах, и мы должны…

Кай прервался на полуслове. Когда он говорил о работе, людям становилось скучно. Его рассуждения порой утомляли даже коллег. Не всех увлекали замысловатая элегантность цифр и тонкости налогового законодательства. Странно!

– Бухгалтерский учет, – медленно произнесла она, на этот раз по-английски.

– Не совсем, но я дипломированный бухгалтер, и у меня есть лицензия на предоставление налоговой документации для государственных компаний в Соединенных Штатах.

– Я тоже.

Она тоже бухгалтер? Кай удивился и почему-то обрадовался. Опустив глаза, девушка намотала на палец выбившуюся из подола ниточку и сказала по-вьетнамски:

– Во Вьетнаме, не здесь. Наверное, это совсем другое.

– Разумеется. Я вообще не разбираюсь во вьетнамском налоговом кодексе. Уверен, что это очень увлекательно. Они вносят взятки в стоимость ведения бизнеса? Их вычитают из налогов?

Забавно было бы проставить взятку в графе декларации о доходах. Именно поэтому Кай любил свою работу. Он видел не просто цифры на бумаге; если знаешь, как смотреть, цифры полны смысла, они отражают культуру и ценности народа.

Эсме молча обняла себя руками за плечи, как будто замерзла. Обиделась? Прокрутив в голове свои замечания, Кай так и не понял, что могло показаться ей обидным.

– Ну что, едем? Не люблю пустых разговоров, – сказал он, прервав неловкое молчание.

– Да, поехали. Спасибо тебе.

Эсме откинулась на спинку сиденья и стала смотреть в окно. Кай заплатил за парковку и выехал из гаража. Он напрягся в ожидании новых вопросов, однако девушка молчала. Не то что мама и сестра, которые вечно изводили его болтовней.

Пассажирка внимательно рассматривала унылый пейзаж вдоль магистрали: приземистые офисные здания на фоне пожухлой травы с редкими вкраплениями эвкалиптов или сосен.

– Университет-авеню, – сказала вдруг девушка и изогнулась всем телом, чтобы посмотреть назад. – Там университет Беркли?

– Нет, Стэнфорд.

– А-а-а, – разочарованно протянула она.

– Беркли находится в часе езды на север. Я там учился.

– Правда?

Кая удивила ее восторженность. В его окружении гораздо выше котировались Стэнфорд и Лига плюща.

– Ага, у них хорошая программа по бухучету.

Кай смотрел на дорогу, но чувствовал на себе пристальный взгляд девушки.

– Зачем тебе Беркли? – спросил он, искоса взглянув на нее.

– А студенты тесно общаются? Они знакомы друг с другом?

– Далеко не все. Это огромное учебное заведение, каждый год туда поступают больше десяти тысяч студентов. А почему ты спрашиваешь?

Девушка дернула плечом и уставилась в окно. Кай вновь сосредоточился на дороге и съехал с магистрали на Матильда-авеню. По обе стороны улицы росли высокие дубы с пышными кронами, из-за которых выглядывали особняки, жилые комплексы и супермаркеты.

Через десять минут Кай свернул в боковую улочку к своей развалюхе. По сравнению с остальными зданиями в округе, новыми или перестроенными, его дом казался уродцем, но Кай точно знал, что ни у кого нет такого чудесного пушистого ковра.

– Приехали.

Глава 4

Эсме всю дорогу не могла простить себе вранья и ждала небесной кары. «Зачем я это сделала?» – упрекала она себя, хотя прекрасно знала зачем. Она – всего лишь уборщица, а Кай – такой умный и образованный. Ей хотелось произвести впечатление, показать, что она его достойна. Теперь придется делать вид, что она разбирается в бухгалтерии, и скрывать свою дочь. «Я – лгунья, – думала она, и ей было очень стыдно. – Может, признаться прямо сейчас?..» И все-таки ей было приятно чувствовать себя равной. Она все равно уже притворялась искушенной и сексуальной, хоть и не очень успешно, судя по жалкой попытке флирта в машине.

Когда она умрет, ее ожидает не реинкарнация, а вечные муки. Или еще того хуже – ее душа переселится в гадкую скользкую каракатицу, живущую на илистом дне реки. И поделом! Не надо было желать людям пищевого отравления!

Эсме вышла из машины вслед за Каем. Гравий неестественно громко хрустел под каблуками, а когда она опустила взгляд на свои ноги, у нее закружилась голова. Она не помнила, когда в последний раз ела.

Похлопав себя по щекам, девушка пошла к дому, с любопытством озираясь по сторонам. В воздухе пахло чем-то удивительно приятным. Эсме долго не могла понять чем, и в конце концов сообразила, что дело не в запахе, а в его отсутствии. Здесь не разлагались мусор и гниющие фрукты, и полоса выхлопных газов не окрашивала закат в ржавый тамариндовый цвет. Потерев усталые от перелета глаза, она увидела небо, сияющее нежнейшими оттенками абрикоса и гиацинта. Что значит другая сторона океана!

Внезапно ее охватила острая тоска по дому. Здесь, на незнакомой улице, в чужом городе, вдали от всех, кого любила, она скучала даже по воздуху, пропитанному зловонным смрадом. Интересно, сколько времени сейчас дома? Спит ли Нгок Ан… то есть, теперь Джейд? Скучает ли по мамочке? Мамочка по ней очень скучала. Будь она дома, легла бы рядышком, поцеловала дочкины ручонки и прижалась лбом к детскому лобику – они всегда так засыпали.

Замечтавшись, Эсме споткнулась и чуть не упала, но успела схватиться за почтовый ящик. Кай, вытащив из багажника чемодан, бросил неодобрительный взгляд на ее босоножки.

– Лучше уж босиком ходить, чем в такой обуви.

– Они полезные. Их можно использовать как оружие.

Эсме стащила босоножки и сделала выпад. Кай даже не улыбнулся. Она скорчила обиженную гримаску и посмотрела на свои босые ноги. Еще одна попытка флирта закончилась провалом. Она так давно не ходила на свидания, что разучилась заигрывать с мужчинами. Опустив глаза на свои ступни, которые всегда считала непривлекательными (они достались ей от зеленоглазого отца), Эсме заметила колючие сорняки, растущие вдоль дорожки, и решила попробовать еще раз.

– Что, если я исколю себе ноги? – она послала ему самую сексуальную улыбку, на которую была способна. – Ты бы не мог донести меня до двери?

– Не сходи с дорожки, и все будет хорошо, – не оборачиваясь, посоветовал Кай и поставил чемодан на крыльцо.

– Я могу навести порядок во дворе, я умею, – сказала она, семеня за ним ко входу.

Кай достал из кармана ключи и отпер дверь.

– Мне нравится так.

Эсме оглянулась через плечо на двор, заросший сорняками, вьющимся виноградом и чахлыми кустарниками. «И он еще называет меня странной, – подумала она. – Сам чудной какой-то. В жизни не видела таких странных парней. Не смотрит в глаза, носит все черное, говорит всякие непонятные вещи, и ему нравится неухоженный двор. С другой стороны, это давало надежду. Хорошо, что он не такой, как все. Легче будет его завоевать. Кроме того, я и сама странная, хоть и не такая ненормальная, как он»

– У тебя очень… широкие взгляды, – выпалила она.

Кай посмотрел на нее как на сумасшедшую, и Эсме мысленно стукнула себя по голове.

– А почему ты оставил машину на улице, если у тебя есть гараж?

Судя по размерам ворот, там могло поместиться два автомобиля. Зачем оставлять такую красоту на улице? Может, у него три машины? Нет, вряд ли человек с таким запущенным двором может позволить себе целый автопарк.

Не отвечая на вопрос, Кай впустил гостью в дом. Интересно, он не расслышал или специально ее игнорирует? Изнутри дом выглядел еще более необычно, чем снаружи. Пушистый ковер больше походил на траву, чем заросшая сорняками лужайка, в гостиной красовались тренажеры, а отделка и жалюзи словно вышли из другой эпохи.

Поставив босоножки на пол, Эсме поспешила за Каем по узкому коридору. Ноги утопали в мягком шелковистом ворсе.

Кай занес чемодан в небольшую комнату, где стояли стол, диван и шкаф. При виде обоев у нее на глазах выступили слезы. Мишки, мячики, куклы, балетные пуанты и кубики. Бывшая детская. Джейд была бы в восторге.

– Это твоя комната, – сказал хозяин. – Спать будешь на диване.

– Такая красивая! Спасибо, милый Кай.

Ми никогда в жизни не спала на таком чудесном диване. У нее и дивана-то не было. Но говорить об этом не стоит. Она теперь – Эсме, специалист по бухгалтерскому учету. У нее красивая квартира с двумя или даже тремя диванами. Эсме не может спать на соломенной циновке в тесной комнатушке.

Одинокая деревенская девочка, которой она оставалась в душе, обвела взглядом комнату и вновь ощутила сильнейший приступ ностальгии. Ей захотелось лечь на циновку на земляном полу своей комнатушки вместе с мамой, бабушкой и дочкой. Несмотря на сильную усталость, Эсме сомневалась, что сможет уснуть в одиночестве.

– Мобильный на столе – твой, – Кай повернулся к выходу.

– Как это? Мой?

Она подошла к столу и протянула руку к блестящему серебристому телефону, но не решилась прикоснуться, боясь испачкать дорогую вещь.

– Мама сказала, тебе нужна местная сим-карта, а я, чтобы не возиться, купил телефон. Если не нравится, можно обменять на модель побольше.

Это будет стоить еще дороже, пронеслось в голове у Эсме.

– Он же новый!

– Ну да. А каким он должен быть? – удивился Кай.

– Ты можешь его вернуть?

– Думаю, нет, – нахмурился он. – Тебе совсем не нравится?

Эсме в отчаянии заломила руки.

– Нравится, только…

– Ну, так пользуйся. Какие проблемы?

– Я отдам тебе деньги, когда начну работать, – покраснев, сказала она.

Сколько же надо зарабатывать, чтобы купить такую дорогую вещь? Дома ей пришлось бы откладывать на такую покупку целый год.

– Ничего не нужно.

– Нет, отдам, – упрямо подняла голову Эсме.

Кай должен знать, что она стремится выйти замуж не ради денег. Дело не в этом. Она даже обрадовалась, что Кай не столь богат, как его соседи. Таким он подходил ей больше. Она искала не богатого жениха, а своего человека. И отца для Джейд.

– Как знаешь, – пожал плечами Кай. – Я пойду разогрею обед. Если голодна, приходи.

Эсме поникла. Он явно не понимал ее желания добиться всего самой.

– Я только позвоню маме, хорошо?

– Да, конечно.

Прикрыв за ним дверь, Эсме села на диван, восхищенно разглядывая свой новый телефон. Такого она не ожидала. Невероятно роскошный подарок, а ведь она ему даже не понравилась! Пусть он странный и бестактный, а может, и наемный убийца, но его поступками руководит доброта. Ко Нга права: ее сын очень-очень хороший человек.

Вспомнив, как звонить во Вьетнам из-за границы, она набрала мамин номер. Та ответила после первого гудка.

– Привет, мам.

– Наконец-то! Рассказывай!

– Как там Нгок Ан? Можешь дать ей трубку?

– С малышкой все хорошо, она радуется, что у нее скоро будет папа. Поговори сначала со мной. Как там все? Он тебе понравился?

– Да.

– Гм… Это хорошо. А дом у него хороший?

– По-моему, симпатичный. В моей комнате очень красивые обои. Нгок Ан была бы в восторге. Я буду спать на диване.

– А почему не с ним?

– Потому что! – закатила глаза Эсме. – Я же говорила, он не хочет жениться.

– Это не значит, что он хочет спать один.

– Я едва приехала из аэропорта, – напомнила она маме.

Естественно, нужно время, чтобы испытать на нем свои чары. Если они еще остались. Дома она так много работала, что времени ходить на свидания практически не оставалось. Да и желания не было. Лица мамы и бабушки в момент, когда они узнали о ее беременности, начисто отбили у нее интерес к мужчинам.

– Ну да, конечно, – вспомнила мама, – ты же только прилетела… Послушай, ты можешь открутить ножку от дивана и сказать, что он сломался?

– Зачем?

– Чтобы спать с мужчиной, дочь моя.

Эсме отставила телефон от уха и посмотрела на экран. И это говорит мама?

– Я не могу. Так нельзя.

– Ладно, забудь, – проворчала мама. – Поговори с дочкой.

– Мамулечка! – раздался знакомый голосок.

У Эсме сжалось сердце. Она должна быть дома, со своим ребенком, а не гоняться за женихами на другом конце Земли.

– Привет, малышка! Я очень скучаю. Чем ты занимаешься?

– Вчера я поймала большую рыбу в пруду. Прабабушка убила ее головой о дерево, и мы пообедали. Очень вкусная.

Эсме прикрыла глаза рукой. Убила рыбу головой о дерево! Эсме-бухгалтер пришла бы в ужас. У нее не могло быть пятилетней дочери, зачатой вне брачных уз, которая сама ловит рыбу себе на обед.

По крайней мере, дочке там весело. Конечно, убийство – грех, но Эсме готова была пожертвовать всей форелью в пруду, только бы Джейд не слишком скучала по маме. Она поджала ноги и положила отяжелевшую голову на подлокотник дивана. Малышка щебетала что-то о рыбках, червячках и сверчках. Веки отяжелели, Эсме почувствовала на коже теплое вьетнамское солнце, прижала к себе доченьку и уснула с улыбкой на губах.

Глава 5

На лицо упала холодная капля. И еще одна. Дождь? Не может быть, я лежу в постели. Наверное, протекает крыша. Этот антиквариат сейчас обрушится мне на голову!

Кай открыл глаза и чуть не закричал от неожиданности. Над ним стояла Эсме – в одном полотенце, с которого капала вода.

– Боюсь, я сломала душ. Там настоящий потоп.

Девушка прижала полотенце к груди. Кай сел на кровати, потер кулаками заспанное лицо и начал вставать.

– Я посмотрю. Может, с настройками что-то.

Черт! Он торопливо прикрылся. Такого утреннего стояка давно уже не было. Нельзя, чтобы она заметила – еще подумает, что из-за нее. На самом деле это происходило почти каждое утро, причем порнографией он особо не увлекался. Обычная физиологическая реакция организма на повышение уровня тестостерона, – без которого он мог отлично обойтись. По утрам успевал бы сделать гораздо больше полезного, если бы не приходилось так долго сидеть в душе.

Заметив, что взгляд Эсме прикован к его голому торсу, Кай забыл о проблемах с эрекцией и уровне гормонов. Девушка прикусила нижнюю губу, и Кай почувствовал неудержимое желание их коснуться. Мышцы напряглись, чувства обострились. Без макияжа Эсме была еще лучше, просто на удивление хороша – более естественная, настоящая. Прозрачные капли воды на коже искушали попробовать их на вкус. Пенис вновь энергично оживился. Вот хрень!

Стараясь не показывать гостье свой конфуз, Кай бочком похромал в ванную – единственное отремонтированное помещение в доме. И в недоумении остановился перед душевой кабиной. Как ей это удалось? Лампочки мигали разными цветами, а из всех отверстий в потолке и стенах хлестала вода. Он понятия не имел, что у душевой кабины есть режим автомойки.

– Я что-то сломала? Не волнуйся, я заплачу за ремонт, – сказала Эсме.

– Вероятно, просто нажала не ту кнопку.

«Много кнопок. Все сразу» – мысленно уточнил он. Или как в видеоигре, когда надо нажать кнопки в определенном порядке. Она случайно нашла секретную комбинацию, о которой не говорится в инструкции. Ничего не поделаешь, придется лезть в воду.

Он набрал воздуха и шагнул под водопад. Теплая вода полилась на него со всех сторон, массируя мышцы. Ощущение было бы даже приятным, если бы не мигающие лампочки, мокрое белье и непрошеная зрительница. Кай нащупал на панели кнопку включения. Иллюминация погасла, ливень утих, последние капли падали на пол. Кап-кап-кап.

Кай убрал со лба мокрые волосы.

– Иди сюда, я покажу тебе, как включать.

Наклонив голову и прижимая полотенце к груди, она встала рядом.

– Сначала нажимаешь эту – «Включение» и «Выключение». Я обычно использую режим «Дождь» – вот эта. Всего две кнопки. Поняла?

Кай нажал кнопки, и на них полилась вода.

– Да. Ты отремонтировал?

– Ты ничего не сломала.

Эсме облегченно вздохнула, улыбнулась и смахнула воду с лица. Довольно бессмысленный жест – они стояли вдвоем под душем, и полотенце с каждой секундой набирало воды. Надо его снять, но тогда она предстанет перед ним голой. Только вода, пар и запотевшие стены.

Непонятное состояние обостренности всех чувств нахлынуло на Кая с новой силой. Вода ревела все громче, и каждая капля впивалась в кожу, словно крошечный поцелуй. Он мысленно снимал с девушки полотенце, но ее фигура от груди до бедер оставалась размытой. Он не представлял, какая она, и очень хотел увидеть. Нет, не хотел. Или хотел?.. Боже, пусть это прекратится!

– Какие мы умные, – с улыбкой сказала Эсме. – Мы одновременно стираем и моемся. Экономим воду.

– Сомневаюсь, что мы станем чище.

Она опустила голову и вытерла воду с лица.

– Я пошутила.

– Ты когда-нибудь бываешь серьезной?

Она пожала плечом и беспомощно улыбнулась.

– Я просто хочу, чтобы ты был собой.

Кай не любил притворяться, однако окружающим почему-то хотелось, чтобы он поступал так, как считают нужным они – правильно, взвешенно, обдуманно, вел себя менее эксцентрично… то есть, не был собой. Неужели ей он нравится таким, как есть?

Улыбка Эсме стала шире, и Кай не мог оторвать от нее глаз. Странная, красивая, непостижимая девушка. Говорит забавные глупости и постоянно улыбается. Почувствовав непреодолимое желание потрогать эти теплые губы, он шагнул назад – из чувства самосохранения.

– Ладно, можешь продолжать. Сухие полотенца – там.

Кай не помнил, как вернулся в свою комнату. Он стоял перед гардеробом, тупо уставившись на вешалки с черной одеждой. Сердце выскакивало из груди, как после пяти банок «Ред булла», вода капала на ковер, а пенис вытворял странные вещи, норовя вырваться из мокрых трусов.

Кай с трудом вспомнил, какой сегодня день и что он собирался делать. Навалилась досада. Эта ненормальная все испортила своими экспериментами в ду́ше! Даже зубы нельзя почистить, пока она не выйдет.

Перед глазами стояло полуобнаженное женское тело… Стукнувшись лбом о стену гардеробной, он приказал себе:

– Прекрати!

Полный решимости провести оставшуюся часть дня как следует, Кай натянул спортивный костюм и легкие кроссовки, достал из ящика с бельем запасную зубную щетку с пастой и пошел на кухню. Почистив зубы, съел протеиновый батончик и выпил стакан воды. Утром по воскресеньям он обычно делал упражнения для верхней части тела. Пропуская занятия, он быстро терял форму, и сразу вспоминалось, каким медлительным и неуклюжим был в юности.

Кай, как обычно, занял место на тренажере в гостиной. Поднимая штангу, он между делом слышал, как Эсме прошла на кухню, приготовила себе фруктовую тарелку из привезенных мамой запасов, выпила стакан воды и оставила его на столе. Стараясь не отвлекаться, Кай добросовестно выполнил все требуемые подходы. Вот и хорошо, большая девочка, ей не нужна нянька. Пора начинать подтягивания: пять подходов по десять раз.

Один, два, три…

Раньше он терпеть не мог подтягивания, а когда стало получаться, полюбил. Ему удалось идеально синхронизировать дыхание с движениями рук.

Четыре, пять, шесть…

Такое впечатление, что можно делать это бесконечно, особенно без десятикилограммового груза, прикрепленного к поясу.

Семь, восемь, девять…

Краем глаза Кай уловил какое-то движение за окном и удивленно замер, увидев на заднем дворе Эсме: с волосами, забранными в хвостик, в просторных мешковатых штанах в цветочек (гаремные шаровары?) и белой футболке, под которой – о, дьявол! – не было треклятого лифчика. Она рубила выросшее без позволения дерево… кухонным ножом, и ее грудь соблазнительно колыхалась.

Ступни Кая глухо стукнулись о ковер, и в глубине сознания пронеслась мысль, что он чудом не поранился грузом, висящим между ногами.

Черт, его любимый японский тесак! Она рубит дерево мясным ножом!.. Вряд ли производители включили в перечень работ рубку деревьев, но инструмент, как любой продукт японской инженерной мысли, превосходил ожидания. Сквозь тонкую футболку девушки просвечивали темные соски.

Любой нормальный человек нашел бы это совершенно возмутительным. Захватывающее зрелище возбуждало и одновременно пугало – ведь эта сумасшедшая вооружена! А еще он чуточку расстроился из-за столь бесцеремонного обращения с драгоценным японским ножом.

Кай открыл окно и закричал:

– Зачем ты рубишь дерево? – добавив про себя: «моим любимым ножом».

Эсме вытащила тесак из ствола и улыбнулась, как будто это самое обычное дело.

– Решила тут немножко прибраться.

Он некоторое время беззвучно шевелил губами и наконец сказал:

– Не надо.

– Будет красиво, вот увидишь.

Каю было все равно. Вернее, не совсем. Ему даже нравилось раздражать соседей своим неухоженным домом и двором. Однажды он уже собирался навести порядок, и тут соседка через дорогу, противная желчная старушонка по имени Рути, написала злобное письмо, в котором угрожала привлечь его к суду, если он не приведет дом в соответствие с общепринятыми нормами.

В ответ на корректную просьбу Кай мог сделать что угодно – согласился же он поселить у себя размахивающую ножом фурию, – но угроз не терпел… Он вел с Рути холодную войну, не снисходя к почтенному возрасту.

После очередного мощного удара ствол раскололся, и верхняя часть дерева упала. Девушка подняла топорик и с гордостью произнесла:

– Я умею управляться с ножом.

Кай медленно отошел от окна. Он потерял счет подтягиваниям и начал заново.

Раз, два, три…

Отложив нож в сторону, Эсме наклонилась, чтобы оттащить в сторону побежденный ствол, и брюки вызывающе обтянули ее сочную попку. Кай и не предполагал, что бесформенные брюки (как их там называют, шаровары, хаммеры, гаремные штаны?) могут быть настолько эротичными. Но его пенис имел свое мнение. Он напрягся и натянул ткань спортивных шортов.

Кай помотал головой, стряхивая наваждение, и приказал себе собраться. Не думай об этом. Будь выше. Правило номер шесть, черт побери!

Четыре, пять, шесть…

Очевидно, дерево за что-то зацепилось, потому что Эсме стала его дергать, и ее обтянутая шароварами задница тряслась, как в клипе у Бейонсе. Кай беспомощно уставился на девушку.

Когда дерево поддалось, Эсме по инерции сделала несколько шагов назад и потащила жертву в дальний конец двора. Она нашла где-то лопату – Кай даже не знал, что у него есть лопата – и вонзила ее в землю рядом с поверженным стволом. Грудь девушки тряслась, на раскрасневшемся лице блестели капли пота.

Ему пришло в голову, что надо бы помочь, а не безучастно наблюдать за этой ландшафтной порнографией. Наверное, женщинам ни к чему заниматься тяжелым физическим трудом (кстати, не мешает вписать это в правила). Но он ведь объяснил, что не надо этого делать. Если ей так хочется копаться в земле, какое он имеет право портить ей удовольствие? К тому же помощь в уборке двора противоречила его философским принципам: из-за войны с Рути и вообще.

Кай отвел глаза от окна и вернулся к подтягиваниям. Соберись. Думай головой. Раз, два, три… Неугомонная девчонка вновь наклонилась, и Кай испустил душераздирающий стон.

Раз, два, три…

Решимость Эсме росла с каждым ударом лопаты. Утром она проснулась в обнимку с новеньким телефоном, накрытая одеялом. Выходит, ее во сне накрыли. Типа, в комнате прохладно, что, если она заболеет? Хороший знак. Хотя Кай не без недостатков, он ей подходит. Ей и Джейд. Надо сделать все, чтобы выйти за него замуж.

Имя «Кай» означает «победа», но, если произносить его без диакритического знака, оно имеет еще одно значение – «открывать». Кай прячется от всех, точно моллюск в раковине. Раковину надо открыть. Эсме знала по опыту: чтобы открыть какую-нибудь вещь, ее следует сперва вымыть, чтобы понять, с чем имеешь дело, а потом хорошенько потрудиться. Она мало что умела в жизни, кроме как мыть и тяжело работать. Наверное, для того и создана.

Эсме решила начать со двора, затем перейти в дом и, наконец, добраться до хозяина. Кай сказал, что ему ничто не приносит радости. Вряд ли. Просто он по какой-то причине окружил себя неприступной стеной. Чтобы найти путь к его сердцу, надо разрушить стену.

Эсме убирала во дворе, пока солнце не поднялось высоко в небо. Затем вошла в дом, чтобы пообедать с Каем и приступить к обольщению.

Однако он ушел. Бросил ее одну, не сказав ни слова.

Глава 6

Утром, когда зазвенел будильник, Кай раздраженно стукнул по нему ладонью, сел на кровати и сонно оглядел комнату. Накануне, в воскресенье, он сбежал от гостьи в офис, но Эсме настигла его и ночью. Он проспал от силы три часа, одолеваемый сексуальными фантазиями. С участием шаровар в цветочек.

А утренний стояк! Его член без особых усилий поднимал тяжелое одеяло. С этим надо что-то делать, вот только что, если в соседней комнате живет посторонний человек? А вдруг она в самый неподходящий момент войдет в ванную? В доме ни одна дверь не запиралась, и раньше плевать ему было на это… С пенисом, указывающим вперед, словно стрелка компаса, Кай прошел в ванную, включил свет и открыл ящичек возле умывальника, где всегда лежали зубная щетка и паста. Их там не было.

Может, у него начались галлюцинации? Или ему снится кошмарный сон? Неужели какому-то идиоту пришло в голову похитить средства личной гигиены? Зачем кому бы то ни было…

Паста и щетка лежали на полочке над умывальником рядом со стаканом для воды, принесенным из кухни. Какого черта? Опять Эсме!

Кай выдавил пасту и начал чистить зубы, попутно оглядываясь. Наверное, она встала чуть свет: еще вечером здесь все было по-другому. Коробка с салфетками стоит наискосок, из нее выглядывает аккуратный треугольничек. Полотенца сложены втрое и висят неправильно: маленькие, для рук и для лица – поверх банных. Красиво, но неудобно. Подавив стон, Кай переставил коробку с салфетками параллельно стене.

Принимая душ, он помыл голову кондиционером, а ополоснул шампунем, потому что она переставила флаконы. Жутко неприятно! Когда он взял банное полотенце, маленькие упали на пол. Он наклонился за ними, а поднимаясь, ударился головой о полотенцесушитель.

Из спальни Кай вышел, полностью выбитый из колеи. Он опаздывал на работу и подозревал, что у него сотрясение мозга. В кухне стоял острый запах морепродуктов. Эсме стояла у плиты, вытирая выплескивающийся из кастрюли рыбный соус мокрым полотенцем.

Кай на секунду забыл о запахе, потому что она была в одной футболке. Ничего себе, вот это ноги!

Девушка сверкнула улыбкой через плечо.

– Доброе утро, милый Кай!

Столь жизнерадостное приветствие вывело его из ступора. Ну и вонь! Конечно, рыбный соус придает блюдам вкус, но здесь же все им пропахло! И что за дурацкое обращение!

Эсме удивленно наблюдала за Каем, пока он распахивал окна, открывал раздвижную дверь на задний двор и включал вытяжку.

– Надо проветрить, – пояснил он.

– Зачем?

Неужели она не замечает? Здесь ведь дышать невозможно. Этот чудовищный запах, наверное, уже в стены впитался.

Кай ткнул пальцем в бутылку с кальмаром на этикетке.

– Это рыбный соус?

– Конечно. – Эсме поставила бутылку на столешницу, смущенно вытерла руки мокрым посудным полотенцем и бросилась к буфету. – Я уже сварила кофе.

Она встала на цыпочки, чтобы достать со средней полки чашку; футболка приподнялась, явив взору соблазнительную попку в белых трусиках.

Член Кая зашевелился, напоминая, что он уже два дня подряд пренебрегает важной частью утренних ритуалов. После вчерашнего происшествия с ландшафтным дизайном у Кая появилось странное чувство, что Эсме способна устроить ему сотрясение мозга, химическую атаку и отек яичек одновременно. Широкий вырез футболки соскользнул в сторону, обнажив грациозное плечико; Кай сделал глубокий вдох, и легкие вновь наполнились ароматом рыбного соуса. Чем дальше, тем страшнее.

Сверкая зелеными глазами, девушка с улыбкой протянула ему чашку. Растрепанные со сна темно-каштановые волосы, обрамлявшие ангельское личико, выглядели очень сексуально.

– Твой кофе.

Он взял чашку и сделал глоток.

– Вкусно?

Кай кивнул, хоть и не понял вкуса. Его органы чувств были перегружены. Острым рыбным соусом. И ею. «Морская пена, – подумал он, имея в виду не вкус кофе, а цвет ее глаз. – Зеленая морская пена»

Эсме улыбнулась еще шире, но тут же смутилась и заправила прядь волос за ухо.

– Почему ты так на меня смотришь?

– Как?

– Не отрываясь.

Он отвел взгляд и сделал еще глоток, по-прежнему не чувствуя вкуса.

– Прости, я иногда забываю, что нельзя так долго смотреть. – В отличие от большинства людей, Кай не понимал, когда следует прервать зрительный контакт, и порой смотрел в глаза слишком долго. Или вообще не смотрел. – Постараюсь больше так не делать.

Ему показалось, что девушка хочет что-то сказать, но она развернулась и стала наливать суп с луком-шалот, креветками и тонкими полосками свинины в миску с толстой рисовой лапшой бан кан, которую его мать делала своими руками. Поставив миску на кухонный стол рядом с блюдом, на котором лежали порезанные фрукты, она выдвинула стул и сказала:

– Садись.

Кай подошел к столу.

– Я не ем фрукты.

Обычно он съедал протеиновый батончик, выпивал стакан воды, бежал на работу, принимал душ, в рабочей раздевалке переодевался и был готов к трудовым подвигам. Сегодня ему предстояло отвезти Эсме в ресторан. А тут еще куча еды. Проклятье! И так будет продолжаться три месяца. Целых три месяца – в доме чокнутая секс-бомба, стоящая наискосок коробка с салфетками, опухшие яички, наверняка постоянные сотрясения, потрясения и… фрукты.

– Фрукты очень полезны.

– Я принимаю мультивитамины.

– Фрукты лучше, чем витамины.

Кай заставил себя сесть за стол, хотя на самом деле ему хотелось убежать отсюда и начать нормальный рабочий день. За такой высокий уровень самообладания ему полагается орден. Причисление к лику святых. Нет, посвящение в рыцари. Сэр Кай, сертифицированный бухгалтер.

Эсме выдвинула стул напротив и поставила на стол стакан воды, хотя еще не допила тот, что стоял возле плиты. Вместо того чтобы сесть, как все нормальные люди, она подогнула одну ногу под себя, а вторую, согнув в колене, прижала к груди.

– А ты почему не ешь? – спросил Кай.

– Я уже поела.

«Она что, так и будет сидеть, заглядывая мне в рот? А меня еще называют странным», – подумал Кай.

Он зачерпнул полную ложку ароматного супа с плотной, упругой лапшой. Варево оказалось соленым – Эсме не пожалела рыбного соуса, – но вкусным. Правда, Кай не привык к таким плотным завтракам. Встретившись с ним взглядом, девушка прикусила губу и красноречиво посмотрела на кусочки манго.

Чертова хрень! Мне не два года. За что?.. Испустив тяжкий вздох, он взял ломтик манго и откусил большой кусок. Во рту как будто взорвалась кислотная бомба. Твою мать!

Эсме рассмеялась.

Кай молча отхлебнул кофе, передернулся и сделал еще один глоток. Тьфу.

Его жизнь превратилась в ад.

– Прости, я люблю кислое, – извиняющимся тоном сказала девушка. – Особенно вкусно с солью и перцем чили.

– Вкусно? Вот это? – он протянул ей недоеденный кусочек манго.

Эсме выхватила у него ломтик и засунула в рот, ничуть не беспокоясь о микробах. Она что, не боится заболеть? С таким же успехом могла меня поцеловать!.. Эта мысль его глубоко взволновала.

– Очень вкусно, – с улыбкой сказала девушка, зажав между белыми зубками зеленый ломтик манго.

Остальные фрукты доела Эсме. Кай не прикоснулся бы к ним ни за какие коврижки. Убрав со стола, она метнулась в свою комнату и выскочила оттуда через полминуты в белой футболке и черных брюках, с завязанными в хвостик волосами. Сели в машину. Проехав мимо вечерней школы, Кай свернул на парковку перед маминым рестораном. Он с трудом удерживался, чтобы не барабанить пальцами по рулю, пока Эсме собирала вещи и отстегивала ремень безопасности. Как только хлопнула дверца, Кай начал сдавать назад. Наконец-то избавился.

Но Эсме подошла и знаком попросила открыть окно. Он нехотя повиновался. Что еще? Когда же это закончится!

– Спасибо, что подвез, – промолвила девушка, встретившись с его взглядом, и со смущенной улыбкой добавила: – И еще хотела тебе сказать… смотри на меня, сколько хочешь. Я не против. До свидания, милый Кай.

Она повернулась и зашагала ко входу, размахивая хвостиком. Кай наконец был свободен, но почему-то медлил. Он не выспался и чувствовал раздражение, раскалывалась голова и болели яйца. Однако что-то внутри расслабилось, и обращение «милый» уже не вызвало былого негодования. Он дождался, когда за ней закроется дверь, и уехал.

– Иди скорей сюда, – позвала ее Ко Нга, едва Эсме вошла в зал.

Эсме проскользнула в красную кожаную кабинку и огляделась. Оранжевые стены, красные диванчики, черные лакированные столы, большой аквариум на заднем плане, знакомые запахи еды… Обычный вьетнамский ресторан.

Вдохнув запах рыбного соуса, Эсме почувствовала себя дома. Она взяла пальцами прядь волос и понюхала. Не пахнет. Почему же Кай бросился открывать окна, заявив, что весь дом провонял рыбным соусом?

– Ну, как дела? – спросила Ко Нга.

– Пока трудно сказать, – пожала плечами Эсме и улыбнулась.

– Он плохо себя вел? Поговорить с ним? Он обещал, что будет относиться к тебе, как к невесте.

– Нет, все хорошо. Мы вместе позавтракали, только…

Она хотела рассказать, что Кай бросил ее вчера одну на целый день, но не осмелилась.

– Что? – подняла брови Ко Нга.

– Ничего.

Эсме придвинула к себе банку с перцем и стала наполнять емкости.

– Я открою тебе секрет, как вести себя с моим сыном, – помолчав, промолвила Ко Нга.

– Секрет?

– Да. Он неразговорчив и по-настоящему умен, поэтому многие считают, что общаться с ним тяжело. На самом деле все просто. Если тебе нужно что-нибудь от Кая, скажи ему.

– Всего-навсего? – удивилась Эсме.

– Да. Если тебе не нравится, что он молчит, скажи, что хочешь с ним поговорить. Скучно дома – скажи, что хочешь куда-нибудь пойти. Не надейся, что он догадается о твоих желаниях. Не догадается. Ему надо говорить, и в девяти случаях из десяти он тебя послушает. В глубине души ему не безразличны чувства других людей. Даже твои.

Ко Нга говорила очень серьезно и убежденно.

– Хорошо, я поняла.

Женщина улыбнулась и положила руку ей на плечо.

– Пойдем, я покажу тебе, что и как, и ты сможешь приступить к работе.

К концу весьма оживленного ланча Эсме чуть не плакала. Крепкая и выносливая, как водяной буйвол, она могла таскать тяжелые подносы и находиться на ногах хоть целый день, однако совсем упустила из виду, что работа официантки предполагает еще и общение. Желательно на английском языке. В этом аспекте ее тоже можно было сравнить с водяным буйволом. Люди бросали на девушку нетерпеливые взгляды, пока она заставляла себя произнести нужные слова; один посетитель накричал на нее, другой передразнил… Ей хотелось закрыться в туалете и просидеть там остаток недели.

Эсме сложила грязную посуду на тележку, вытерла стол, перешла к следующему. Приказала себе не думать о плохом и сосредоточиться на работе.

И вновь вспомнила, как оскандалилась с заказом: побежала в соседний магазинчик за виноградом, а оказалось, что у нее просили блинчики. Какая жуткая ошибка![2] Надо было сообразить: кто же заказывает виноград в ресторане, где полно вкусной еды? На глазах вновь выступили слезы.

«Не плакать!» – приказала она себе. Как только уйдет последняя клиентка, съем этот виноград и посмеюсь над глупым недоразумением.

Грязную посуду на тележку. Вытереть стол. Перейти к следующему. Ба-бах! Она замечталась и сбила бедром стул. Как назло, единственная оставшаяся в зале посетительница положила на него свои вещи, и на пол полетели бумаги.

– Ой, извините, пожалуйста!

Эсме на четвереньках полезла под стол. Бумаг оказалось невероятно много. Ныло бедро, раскалывалась голова, хотелось завизжать что есть мочи, но не хватало воздуха.

– Ничего страшного, не волнуйся, – сказал кто-то на чистом вьетнамском языке.

Не успела Эсме опомниться, как все листки были собраны, а сама она сидела за столом с чашкой чая в руках.

– Пей маленькими глоточками, – сказала женщина и села напротив, сочувственно глядя на нее добрыми глазами.

Жасминовый чай оказался едва теплым и горьковатым, как будто в чашку вылили остатки. Тем не менее он помог успокоиться. Проведя тыльной стороной ладони по лицу, чтобы вытереть слезы, Эсме удивилась: разгоряченная кожа была сухой. Незнакомка успела предотвратить вспышку отчаяния.

– Я часто здесь бываю, – продолжила дама, – а тебя ни разу не видела. Наверное, первый день работаешь?

На вид ей было немного за сорок. Одета недорого, но изящно и со вкусом: модный сарафан, невесомый шарфик, темные очки.

Эсме кивнула.

– Только приехала?

Не было никакой нужды уточнять, что она имеет в виду. Эсме вновь кивнула. По тому, как прошел ланч, любой догадался бы, что она в стране недавно.

Женщина потянулась через стол и пожала ей руку.

– Со временем все наладится. Я узнаю в тебе себя – много лет назад.

Эсме хотела сказать, что, возможно, пробудет здесь только до конца лета… и промолчала. Не хотелось объяснять, зачем она здесь, и провоцировать осуждение. И вообще, надо работать, а не чаи распивать!.. Она встала и принялась убирать со столов.

– Спасибо, добрая женщина. И простите за бумаги.

– Меня зовут Куен. Ученики называют мисс Кью.

– Вы учительница?

– Да. Это домашнее задание, – указала она на бумаги. Внезапно ее лицо просветлело. – Послушай, ты можешь записаться в мой класс. Я преподаю английский по вечерам. Летний семестр только начался.

Эсме затаила дыхание, рука с полотенцем замерла на полпути. Ей очень хотелось учиться, и было бы здорово говорить с клиентами, и…

«Нет, – твердо сказала она себе. – Вечера – не для школы, а для того, чтобы соблазнять Кая. Кроме того, надо экономить деньги для Джейд». В конце концов, она приехала сюда ради дочери: заработать денег и найти ей отца. Образование – ничем не оправданные расходы для собственного удовольствия.

– Мне не нужно, – наконец произнесла она. – И так обойдусь.

На губах мисс Кью появилась вежливая улыбка. Она положила на стол десятидолларовую купюру, собрала вещи и встала.

– Тогда до свидания. Если передумаешь, вечерняя школа находится через дорогу.

Дама кивнула в окно на приземистое белое здание на противоположной стороне улицы и ушла. Эсме проводила ее мечтательным взглядом. Уже после того как мисс Кью скрылась в здании школы, она обнаружила под столом в углу еще один листочек: сочинение неизвестной девушки по имени Анжелика К. Эсме стояла, точно статуя, пока не дочитала до конца, и еще некоторое время смотрела в окна школы.

Интересно, Анжелика К. ходит в школу ради других или для себя?

Глава 7

На следующей неделе у Кая началась новая жизнь. По утрам они завтракали: Кай ел то, что приготовила Эсме, а девушка с радостью налегала на фрукты. Затем он ехал на работу, по пути подбрасывая ее в ресторан, а в шесть вечера забирал оттуда. В заведении это было самое оживленное время, но мать уверяла, что обойдется без Эсме. Очевидно, просто хотела, чтобы они ужинали вместе.

Кай не видел в этом никакого смысла. Они не устраивали романтических ужинов при свечах. Обычно просто разогревали еду из холодильника и ели прямо из судочков. Или Эсме готовила что-то, и ему приходилось включать вытяжку и открывать окна, чтобы избавиться от запаха. За едой девушка болтала о работе, прошедших событиях и обо всем, что приходило в голову, а он безуспешно старался не обращать внимания. После ужина Кай занимался на тренажерах, смотрел телевизор и работал за компьютером, а Эсме тем временем придумывала новые, все более изощренные пытки.

Во вторник Кай обнаружил, что все до единого носки свернуты в трубочки и вставлены в ящик комода, точно сигары. В среду она включила на всю громкость вьетнамскую поп-музыку и обклеивала цветными этикетками продукты в кладовке, не давая ему сосредоточиться. В четверг протирала плинтусы, нарядившись в футболку без лифчика и его трусы.

«Это нижнее белье, а не шорты, – возмущался про себя Кай, – и даже не ее размер!» Она подкатала их так много раз, что могла бы с таким же успехом ходить в собственных трусиках.

К пятнице он лелеял фантазии запихнуть незваную гостью в ближайший самолет во Вьетнам. Кай не мог ничего найти в доме, не высыпался и так хотел секса, что зубы сводило. Вечером он лежал в постели и, уставившись в темнеющий потолок, представлял, как Эсме радостно машет ему с тротуара в аэропорту, а он на полном ходу уносится прочь.

Вдруг распахнулась дверь ванной, соединявшей их комнаты, и в мягком свечении ночника он увидел заплаканное лицо Эсме.

Он принял сидячее положение и убрал с глаз волосы.

– Что случилось?

Девушка бросилась на кровать и подползла прямо к нему. Ее руки обвились вокруг его шеи; она дрожала, тяжело дыша и прижимаясь мокрым лицом к его груди.

Кай окаменел. Черт, что это значит? У него в постели – плачущее существо, которое обвивает его всеми конечностями, точно осьминог. В голове крутилась одна-единственная мысль: синекольчатый осьминог – одно из самых ядовитых животных на Земле.

Не зли осьминога.

– Что с тобой? Что случилось? – хрипло спросил он.

Эсме прижалась к нему еще крепче, точно хотела заползти внутрь. Кай настолько привык держать людей на расстоянии, что совершенно растерялся. И сильно беспокоила горячая влага, капающая на голую кожу. Это всего лишь слезы, а не смертельный нейротоксин, напомнил он себе.

– Они ее отобрали, – пробормотала девушка.

Кай не совсем понял, «ее» или «его». Во вьетнамском языке у местоимений нет рода, так что это мог быть и «он». Может, у нее отобрали какого-то мужчину?

Эсме задрожала еще сильнее и всхлипнула.

– Кто? Кого?

– Ее отец со своей женой.

Чушь какая-то. Наверняка этой девице приснился кошмарный сон. Каю давно не снились кошмары, если не считать сексуальных фантазий, но давным-давно, когда это случалось, ему помогало только одно. Он обнял ее крепко-крепко.

Из груди Эсме вырвался прерывистый вздох, дрожь утихла. Кая охватило странное удовлетворение – даже лучше, чем когда сходятся цифры на заправке или в ресторанном счете. Ему удалось ее утешить! Обычно происходило прямо противоположное.

Он продолжал обнимать девушку, полагая, что ей нужно время. А если совсем уж честно, ему нравилось ее обнимать. В почти полной темноте спальни Кай мог признать, что ему приятно прикосновение гладкой кожи Эсме, вес ее тела, запах – женственный, чистый. Как ни странно, никаких ноток рыбного соуса. Это было лучше, чем три пуховых одеяла. Он прижался щекой к ее лбу.

Всхлипы прекратились. Девушка поерзала, устраиваясь поудобнее, и Кай понял, что вновь испытывает эрекцию. Черт, если она будет вертеться, то наверняка заметит.

– Ну, успокоилась?

Эсме слезла с его коленей, слава богу, не задев эрегированный член, и он потер грудь в том месте, где высыхали ее слезы.

Они долго молчали. Девушка несколько раз начинала говорить, но замолкала на полуслове.

– Можно, я сегодня посплю здесь? – спросила наконец она. – Дома я всегда сплю с мамой, Нгоай и… Я не буду к тебе прикасаться, обещаю… Если ты сам не захочешь…

Ее глаза загадочно блеснули.

Если я не захочу… чего? Она что, имеет в виду секс? Нет, секса он не хотел. На самом деле, если честно… Его тело, во всяком случае, проявляло огромный энтузиазм. Но надо думать головой, и все такое. Секс означает романтические отношения, а он для этого не создан, значит, секса следует избегать. Кроме того, Кай не выносил прикосновений. С объятьями еще ничего, а вот остальное… Ему пришлось подробно объяснять парикмахеру, какие прикосновения терпимы. Не хватало еще давать подробные инструкции женщине перед половым актом.

Кай окинул взглядом пустую половину огромной кровати. Покрывало лежало ровно – ни складочки. Ему нравилось, что по утрам приходится заправлять только одну сторону – на которой он спал.

Девушка отодвинулась и тихонько сказала:

– Извини, я пойду…

Он откинул одеяло.

– Ладно, укладывайся.

Черт, зачем я это сказал? Каю вовсе не хотелось пускать ее в свою кровать. Но у бедняжки был такой вид, точно она может в любую секунду расплакаться снова. Она не должна грустить. Эсме всегда счастлива, всегда улыбается.

Девушка прикрыла рот рукой.

– Правда?

Кай понял, что сделал глупость. Откинув волосы со лба, он предпринял последнюю жалкую попытку спасти свою шкуру.

– Я могу храпеть.

– Моя бабушка храпит, как бульдозер. Я привыкла! – просияв, воскликнула Эсме.

Вот в чем дело. Ее улыбка, – почему-то очень нужная ему.

Девушка забралась под одеяло, положила голову на подушку и свернулась клубочком. Кай лег на спину и уставился в потолок. Между ними было не меньше полуметра свободного пространства, но сердце из груди выскакивало.

Ему приходилось спать на одной кровати с кузинами, но это было совсем другое. Он не чувствовал к ним влечения. Те девушки не рубили деревья ножом для мяса, не надевали его трусы, не хотели выйти за него замуж. И не бежали к нему, когда приснится плохой сон. А Эсме бежала.

– Спасибо, милый Кай, – сказала она.

Он натянул одеяло до подбородка.

– Пожалуйста, постарайся выспаться. Завтра свадьба моей кузины Сары. – Вспомнив, что не удосужился рассказать Эсме о Саре и ее предстоящем замужестве, он добавил:

– Ты не обязана туда идти, если не хочешь, а мне придется. Ну, как?

– Я знаю, мне твоя мама сказала. Я бы хотела пойти.

По голосу было слышно, что ей этого очень хочется. Ну, хоть кто-то повеселится.

– Ладно, – вздохнул Кай. – Доброй ночи, Эсме.

– Приятных снов, Ан Кай.

Некоторое время он чувствовал на себе ее теплый взгляд, а вскоре она уснула. Эсме не храпела и занимала очень мало места, и все же само ее присутствие вселяло тревогу.

У меня в постели женщина, вся жизнь перевернута вверх тормашками, а завтра еще эта дурацкая свадьба.

Кай за всю ночь не сомкнул глаз.

Глава 8

На следующий вечер, когда они ждали начала церемонии в бальном зале, украшенном позолоченной лепниной, Кай неожиданно сказал:

– Этой свадьбе чего-то не хватает.

Эсме недоуменно оглядела роскошное помещение, в котором царила атмосфера французского дворца: хрустальные канделябры, изысканные букеты живых цветов.

– Чего же?

– Я думал, может, ты знаешь.

– Я? – удивилась Эсме.

– Никак не могу понять…

Кай прокашлялся и оттянул воротничок, словно ему было нечем дышать. Эсме вновь огляделась по сторонам, но не заметила ничего необычного. Разумеется, она плохо представляла, какой должна быть американская свадьба. Строго говоря, она и во вьетнамских слабо разбиралась, поскольку сама пропустила эту стадию отношений с противоположным полом. Чего здесь может не хватать? Все вокруг просто идеально, лучше и быть не может!

Заиграла флейта, и в центральном проходе появилась маленькая девочка со смешными хвостиками. Она разбрасывала розовые лепестки, идя между рядами мужчин в красивых костюмах и женщин в нарядных аозаях[3] и вечерних платьях. Невеста в пышном полупрозрачном наряде, словно сотканном из облаков, взяла под руку своего отца и двинулась к алтарю, где ждал суженый. Жених смотрел на нее так, точно никогда не видел девушки прекраснее.

У Эсме перехватило горло. До боли захотелось оказаться на месте этой девушки. Не надо ни живой музыки, ни золотых подсвечников, ни платья, сотканного из облаков, а вот все остальное…

Пока шла церемония, Эсме смотрела не на жениха с невестой, а на Кая. Молодой человек сосредоточенно наблюдал за происходящим, слушал клятвы молодоженов, а ей хотелось протянуть руку и погладить его по лицу, ощутить близость. Они сидели рядом, но чувствовали себя такими далекими друг от друга.

«Станет ли он когда-нибудь моим?» – думала она. Прошлой ночью, рядом с Каем, Эсме впервые уснула спокойно и не терзалась ни кошмарными снами о том, что отец девочки и его богатая жена отбирают у нее дочь, ни сопутствующим чувством вины за свой эгоизм. Она постоянно напоминала себе, что сделала это не только для себя, но и ради дочери. Эсме надеялась, что сумеет разбудить в своей душе любовь к этому странному парню. Если он откроет ей свое сердце. Она чувствовала, что почти дотянулась до него. Возможно, это произойдет сегодня, когда они будут танцевать.

Молодожены поцеловались, зал взорвался аплодисментами. Все встали. Сара и ее новоиспеченный муж, радостно улыбаясь, прошли мимо гостей. Засверкали вспышки, замерцали экраны смартфонов, поплыли по воздуху мыльные пузыри. Распорядитель пригласил гостей пройти в банкетный зал. Эсме набралась храбрости и взяла Кая под руку. Опустив взгляд на свой рукав, Кай напрягся. Эсме затаила дыхание. Собственные руки всегда казались ей жутко некрасивыми – слишком широкая ладонь, слишком короткие ногти. У матери были изящные маленькие ручки, и она часто вслух сожалела, что дочь унаследовала от своего отца руки, с которыми хорошо водить грузовик.

В голове вертелись всякие глупости, тянуло сказать что-то смешное, чтобы заставить Кая улыбнуться, однако мешало напряжение. Он не расслабился, но и не оттолкнул ее. Уже хорошо.

– Кого я вижу! – иронично произнес женский голос.

К ним подошла симпатичная девушка: длинная прямая челка, нюдовая помада, стильное черное платье. Кай высвободился и обнял ее.

– Привет, братишка.

– Привет, Вай.

Незнакомка сняла невидимую пушинку с его рукава и придирчиво осмотрела Кая с ног до головы, как заботливая мама-кошка осматривает своих котят.

– Тебе пора подстричься.

– Нормально еще, – проворчал Кай, тем не менее провел рукой по волосам и убрал упавшую на лицо прядь.

Эсме так и тянуло предложить свои услуги, но она прикусила язык. В его кругу не стригутся дома. Судя по великолепию банкетного зала и дизайнерским нарядам, эти люди ходят в дорогие салоны, где подают чай и делают массаж шеи.

– Прическа уже потеряла форму… или ты отращиваешь волосы? Тебе пойдет.

– Ладно, посмотрим.

Вай тронула пальчиком лацкан пиджака.

– Это тот, что я выбрала?

– Да.

– Не зря мне понравился!

Девушка наконец обратила внимание на Эсме.

– Так вот она какая!

Не зная, чего ожидать, Эсме опасливо улыбнулась.

– Здравствуй, Ти Вай.

Вай пожала ей руку и вернула такую же скупую улыбку.

– Значит, ты и есть Ми…

Она скользнула равнодушным взглядом по короткому зеленому платьицу, выставлявшему напоказ руки и ноги.

Эсме попыталась незаметно одернуть подол и подумала, что следовало надеть что-нибудь скромное, в бабушкином стиле, без дешевого стекляруса и пайеток. Но она не знала, как одеваться на свадьбу, пока не увидела консервативные наряды гостей.

– Когда я приехала сюда, то поменяла имя на Эсме, – пояснила она.

– Красивое имя, – медленно, с трудом произнесла Вай по-вьетнамски.

Судя по всему, она редко говорила на родном языке и перешла на него из вежливости.

– Это из любимого мультика моей… моего любимого мультфильма, – быстро сказала Эсме и смущенно замолчала.

Теперь, когда она объясняла это постороннему человеку, выбор имени казался не слишком умным. А ей хотелось быть такой же шикарной, как Вай и окружающие люди, и она добавила:

– Я бухгалтер. Дома, во Вьетнаме.

Губы Вай растянулись в улыбке, на этот раз искренней.

– Надо же, какое совпадение!

Она похлопала по плечу брата, словно поздравляя его с такой редкой удачей. Лживое сердце Эсме трепыхнулось и забилось быстрее. «Пусть небеса разверзнутся и поглотят меня прямо сейчас, потому что я ужасный человек!» – подумала она. Правда, теперь Эсме имела кое-какое представление о бухгалтерском учете: залезла тайком в учебники Кая, хотя не очень много в них поняла.

– Так-так-так. А вот и моя прелестная девочка! – произнес знакомый голос.

Ко Нга крепко обняла ее, и Эсме замерла. «Интересно, слышала ли мама Кая мое вранье? Наверное, стыдится за свой выбор. Небо, земля, демоны и боги, почему я такая лгунья?» – сгорая от стыда, подумала она, а вслух сказала:

– Здравствуйте, Ко Нга.

Рассмотрев зеленое платье, Ко Нга одобрительно улыбнулась: очевидно, ее не слишком беспокоило, что в таких ходят только девушки легкого поведения.

– Прекрасно выглядишь. Понравилась церемония? Тебе весело, моя прелестная девочка?

– Да, все очень красиво, как в сказке…

– Теперь ты ее так называешь? – перебила Эсме Вай. – Ты забыла, что у тебя есть дочь?

Ко Нга оторвалась от Эсме и погладила дочь по руке таким движением, точно чистила морковь у себя в ресторане.

– Ты тоже моя прелестная девочка.

Вай натянуто улыбнулась.

– Это еще что? – замахала руками Ко Нга. – Почему вы стоите в трех метрах друг от друга? Вы не похожи на обрученную пару.

Кай закатил глаза и шагнул к Эсме.

– Так лучше?

Ко Нга умоляюще сложила руки вместе, и он сделал еще один шаг.

– Обними ее!

Кай вздохнул, обнял Эсме за плечо и притянул ее к себе. Эсме знала, что это нечестно – его заставили, но все равно было приятно.

Кто-то окликнул Ко Нга с другого конца комнаты, и она потрепала Эсме по щеке.

– Ну ладно, детишки, веселитесь. Если что-то понадобится, найдите меня.

Как только мать отошла, Кай убрал руку, и они пошли вместе со всеми в другой зал, еще более шикарный. На столах стояли роскошные букеты цветов в позолоченных вазах, и даже на бокалах для шампанского сверкали золотые ободки.

Эсме, Кай и его сестра сели за круглый стол на десять человек, где расположилась стайка их кузин: Энджи, Софи, Эви, Дженни и Мэдди. После знакомства и обмена приветствиями девушки посетовали на отсутствие своего брата Майкла, чья невеста не любит шумных вечеринок и устроила ему нагоняй. Эсме с первого взгляда поняла, что все пять сестер принадлежат к смешанной расе, и все равно они казались сделанными из другого теста, не похожими на нее саму. Ей не хватало их американского лоска.

А еще у них были красивые руки. Свои Эсме спрятала под стол. Хорошо бы у Кая тоже были некрасивые руки! Тогда мы составили бы идеальную пару! Бросив взгляд на руки спутника, она с удивлением заметила, что тот читает книгу. На свадьбе. А на глазах у него – очки в черной оправе.

Умный, серьезный и совершенно неотразимый. Откуда очки – вытащил их из кармана? И откуда взялась книга? Интересно, она о чем-то сексуальном, вроде бухгалтерии или математики?

Эсме наклонилась посмотреть на обложку. Космический корабль и зеленое существо с рожками ясно давали понять, что работа здесь ни при чем. Плевать ему на дорогущую свадьбу, на всех гостей и в том числе на меня. Просто сидит и читает роман о пришельцах.

Должно быть, Эсме не удалось скрыть удивление, потому что Вай выразительно пожала плечами.

– Кай всегда так ведет себя на свадьбах. Мама заставляет его приходить, а он больше любит семинары по налогообложению.

Кай мгновенно оторвался от книги.

– Где семинар?

Вай рассмеялась и подперла голову руками.

– О чем еще говорить двоим бухгалтерам, как не о налогах? Вот уж действительно, созданы друг для друга.

Эсме заставила себя улыбнуться.

– Расскажи мне о своей работе.

Он прикрыл книгу, оставив палец между страниц.

– Я по-прежнему работаю над проектом по трансфертному ценообразованию. Знакомая тема?

– Разумеется, – оживленно закивала Эсме, хотя не имела ни малейшего представления, о чем он говорит.

«Нет, я точно превращусь в каракатицу. Надо завтра посмотреть, что это за трансфертное ценообразование», – подумала она.

– У меня возникли трудности с автоматизацией процесса проверки транзакций между дочерними компаниями, находящимися буквально на расстоянии вытянутой руки, – объяснил Кай. – Все дочерние предприятия разные, каждый раз следует учитывать индивидуальные факторы.

– На расстоянии вытянутой руки? Звучит как-то странно. И одиноко, – заметила она.

Кай засмеялся.

«– Я его рассмешила!» – обрадовалась про себя Эсме. У него был очень приятный смех – глубокий, звучный. Эсме хотелось слышать его снова и снова.

– Смешная ты. Это же компании, а не люди, – сказал он.

– В компаниях работают люди.

– У компаний нет чувств.

– Если в компаниях работают люди, а у людей есть чувства, то у компаний тоже есть чувства.

– Я совершенно уверена, что трансфертное ценообразование никак не связано с чувствами, – бросив на нее скептический взгляд, заявила Вай, и Эсме залилась краской от смущения.

– А мне нравится твоя логика, – удивил ее Кай. – И как ты применила свойство транзитивности.

За все время их знакомства он впервые улыбнулся по-настоящему. В уголках глаз появились морщинки, а на щеках заиграли ямочки. Кай был поразительно красив. Он смотрел ей прямо в глаза и долго не отводил взгляда. В этот момент он принадлежал ей. Вернее, Эсме-бухгалтеру. Настоящая Эсме не отличалась умом и образованностью.

– И кстати, во Вьетнаме не существует налоговых вычетов со взяток, – добавила она, вспомнив, что его интересовал этот вопрос.

Эту информацию Эсме тоже нашла в интернете и очень рассердилась.

– Ненавижу взятки.

Кай склонил голову набок.

– Странно. Во многих странах это часть бизнеса.

– А как быть людям, которые не могут дать взятку? Что им делать?

«Поэтому богатые остаются богатыми, а бедные – бедными, если не обманывают, не крадут, не мошенничают… или не находят себе богатого жениха», – мысленно продолжила она.

– Ты права.

Кай посмотрел на нее по-новому – с уважением, и у Эсме потеплело на сердце. Интересно, этот взгляд относится к Эсме-бухгалтеру или к девушке, стоящей за этим обманом?

Эсме хотелось сказать еще что-нибудь такое, что заставит Кая признать ее ценность, но он вновь оттянул воротник, словно тот не давал ему дышать, глотнул ледяной воды и повторил:

– Этой свадьбе чего-то не хватает.

Она указала на пустое место рядом с собой.

– Может, того, кто должен сидеть здесь?

– Нет, это место Квана. Он предупредил, что не сможет прийти. Дело в чем-то другом.

Кай уставился на пустой стул и надолго замолчал, нервно листая страницы книги.

Чего может не хватать такой великолепной свадьбе?

Официанты подали салат, за которым последовало основное блюдо. Каждому на тарелку положили кусок сочной говядины и хвост омара. А где же голова и клешни? Это ведь самое вкусное! Эсме тыкала в омара вилкой и отковыривала панцирь ложкой. Эти люди скорее готовы умереть, чем прикоснуться к пище руками!

К столу подошли жених и невеста со свитой. Сидевшие встали, чтобы выпить за новобрачных, и Кай подал Эсме бокал с шампанским.

Все подняли бокалы.

– Поздравляем, Деррик и Сара!

Они пили шампанское и подбадривали целующихся молодоженов возгласами и аплодисментами. На языке таяли сладкие пузырьки, а Эсме поглядывала на Кая. Он поставил бокал на стол, вытащил книгу и зашелестел страницами.

До сих пор думает, что свадьбе чего-то не хватает?

Сара, невеста, отпустила руку мужа и подошла к Каю. Она уже успела переодеться в красный свадебный аозай, расшитый золотыми драконами и фениксами. Эсме больше нравилось белое свадебное платье с воздушными юбками. «Если у меня будет свадьба, – решила она, – я не сниму свадебное платье до самого конца, даже танцевать буду в нем. Подумаешь, традиции!»

– Спасибо, что пришел, – сказала Каю Сара. – Я знаю, ты не любишь свадьбы.

– Пожалуйста, – ответил тот, продолжая листать книгу.

– Помню, когда мы были маленькими, на свадьбах вы с Энди закрывались во время танцев в туалете и играли в видеоигры, – улыбнулась Сара.

Кай прекратил листать страницы и замер.

– Вот оно что. Энди…

– Ты о чем? – удивилась Сара.

– Я весь вечер мучаюсь вопросом, что здесь не так, – вздохнул Кай. – Энди. Здесь не хватает Энди.

Сара несколько секунд переваривала его слова, потом ее лицо исказилось, и по щекам, грозя испортить тщательно нанесенный макияж, потекли крупные слезы.

– Зачем ты… что я… как… – всхлипнула она, закрыла лицо рукой и выбежала из комнаты.

Жених долго смотрел на Кая, словно хотел что-то сказать, в конце концов развернулся и бросился догонять свою суженую. Люди за столом переглядывались, потеряв дар речи.

– Найдешь меня, когда захочешь домой, – бросил Кай Эсме и повернулся к выходу.

– Я пойду с…

– Нет, оставайся, веселись, сейчас танцы начнутся. Я подожду на улице.

Он тряхнул отросшей челкой и ушел. Эсме проводила молодого человека взглядом и опустилась на стул. Теперь по обе стороны от нее было два пустых места. Что произошло? Почему сбежал Кай? Кто такой Энди? Бывший бой-френд Сары, который нравился Каю больше, чем новоиспеченный муж?.. Она хотела спросить у девушек, но те негромко переговаривались между собой, избегая ее вопросительных взглядов.

Я что, должна танцевать с незнакомыми мужчинами? С пижоном за соседним столом в красной кожаной куртке и с локонами до плеч?.. Эсме прижала руку к разгоряченному лбу. Танцевать хотелось не с азиатским Майклом Джексоном, а с Каем.

Она встала из-за стола.

– Пойду поищу его.

– Лучше не надо, – покачала головой Вай, – он не любит…

Эсме не стала слушать, а побежала искать Кая, однако тот как сквозь землю провалился. Его не было ни в вестибюле, ни в гостиной, ни даже на парковке. «Наверное, заперся в туалете и читает свою дурацкую книжку, а я все ноги сбила», – решила она и уже хотела постучаться в мужской туалет, как вдруг ее внимание привлекла надпись на соседней двери: «Комната для переодевания». Вдруг он там?

Эсме толкнула дверь. В помещении царил ужасный беспорядок. Смятые банки от кока-колы, пакетики от чипсов, разбросанная обувь на полу, небольшой диванчик, заваленный одеждой… Кая здесь не было.

Заметив в дальнем конце комнаты еще одну открытую дверь, Эсме решила посмотреть, что там. И восхищенно замерла. На фоне высокого окна висело на карнизе свадебное платье Сары. Тончайшая шелковая ткань мерцала и переливалась в мягком свете. Не помня себя, Эсме пролетела через раздевалку и провела кончиками пальцев по шелковистым облакам. Вряд ли ей повезет когда-нибудь надеть такое великолепие даже на собственную свадьбу. За столом шептались, что это платье от Веры Вонг и стоит оно десять тысяч долларов.

И тут Эсме осенило: для того, чтобы примерить платье, не надо даже выходить замуж. Можно надеть его прямо сейчас. На минутку, просто чтобы почувствовать, каково это, – и идти дальше искать Кая. Никто не узнает.

Она расстегнула молнию зеленого платья, которое тут же упало к ногам, и облегченно вздохнула, сбросив туфли на высоком каблуке. На груди сразу выступила гусиная кожа. Оставшись в одних трусиках, Эсме потянулась к вешалке, но не смогла ее достать, даже встав на цыпочки. Она уже сгруппировалась, чтобы подпрыгнуть, как дверь в первую комнату открылась.

О, нет! Наверное, это невеста. Решила опять переодеться в белоснежное великолепие.

Послышались неторопливые шаги. Кто же это? Щелкнула крышка, зашипела содовая.

Нет! Нет! Нет! Нельзя, чтобы ее увидели в одном белье!

Прижав руки к груди, Эсме в панике огляделась, недолго думая, влезла в стенной шкаф и закрылась изнутри. Дверь гардероба состояла из узких планочек, и ей было хорошо видно проход в первую комнату. Вновь шаги. Тяжелые, мужские. Жених? Уборщик? А если они откроют дверь? Ну почему я такая невезучая?

В комнату вошел Кай.

Эсме обреченно прижалась лбом к дверце. Все, конец.

Кай осмотрелся и сел в пустое кресло напротив шкафа. Отхлебнув колы из банки, поставил ее на пол возле ног и раскрыл книгу.

Эсме чуть не застонала от отчаяния. Так мы будем ждать друг друга до скончания века. Надо выйти и объясниться. Что сказать, чтобы он не слишком смеялся?

Кай потянулся за колой, и его взгляд упал на лежащее на полу зеленое платье. Неужели узнал? Боже, что он подумает? Делать нечего, надо выйти и объясниться. Она уже хотела толкнуть дверцу шкафа, когда Кай неожиданно встал, наклонил голову набок и прислушался. И тогда Эсме тоже услышала. Неверные шаги в соседней комнате. С каждой секундой все ближе. Громкий удар, словно кто-то ударился о стену. Стон.

Кай отошел от двери и нервно огляделся.

Еще удар. Шаги приближаются. Стон.

Кай буквально пролетел через комнату и распахнул дверь шкафа. Увидев Эсме, он потрясенно распахнул рот, однако времени выразить свое удивление у него не оставалось. Едва он успел закрыть за собой шкаф, как в дверном проеме появилась спотыкающаяся парочка.

Глава 9

Голая.

В его мозгу крутилась только одна мысль.

Голая.

Прежде чем захлопнуть дверь, он смотрел на девушку лишь мгновение, но увидел почти все. Обнаженные плечи, прикрытая руками пышная грудь, тонкая талия, полные бедра и белые хлопчатобумажные трусики с крошечным бантиком посередине.

Кай зажмурил глаза, стремясь избавиться от этого видения, выбросить его из головы. Тем временем из смежной комнаты раздались странные звуки. Тяжелое дыхание. Смачные поцелуи. Шуршание одежды. Звук расстегивающейся молнии. О боже! Неужели…

Он посмотрел в щелочку. Пара сплелась в объятьях на полу. Кай не очень хорошо рассмотрел женщину, но единственной блондинкой на свадьбе была подруга маминой сестры. Мужчину он узнал сразу: в красной кожаной куртке, с роскошными кудрями, это, конечно же, кузен Ван. Судя по всему, он собирается жениться в четвертый раз. Кай не понимал, как можно пользоваться успехом у женщин, обладая столь дурным вкусом. Кузен и его пассия одновременно застонали и начали совершать ритмичные телодвижения.

Вот мерзость!

Кай повернул голову, и его взгляд уперся в Эсме. Полоски света пробивались сквозь щели между планками, придавая еще большее совершенство нежному изгибу шеи, очертаниям груди и…

Правило номер шесть.

Он прикрыл глаза рукой, всей душой желая оказаться на другом конце земного шара, например, в Антарктиде. Сколько можно! Хватит уже вспоминать Энди, доводить до слез ни в чем не повинных людей и испытывать влечение к Эсме! Ледяные горные пики, девственные белоснежные просторы, тишина, спокойствие, величие природы…

– О-о-оо! Вау! Вау! Вау! Вау-и-ии! – ворвался в сумбурные мечтания Кая пронзительный женский крик.

Что он там с ней делает, в конце концов?

Рядом послышалось сдавленное фырканье. Эсме тряслась от смеха, прикрывая рот рукой. Кай тоже находил это смешным, но сейчас ему было не до шуток. Девушка убрала руку от груди, и ему показалось… нет, не показалось, он увидел ее сосок. Полутьма многое скрывала, однако он ясно видел темное…

Ад. Он был в аду.

Кай уставился в стену, стараясь не обращать внимания на живую порнографию снаружи и внутри шкафа. Женщина кричала все громче.

Неужели Эсме тоже так вопит? Хорошо бы она говорила не «вау-и-ии», а что-нибудь другое. Ну, например… его имя. При этой мысли Кай окаменел. Кожа горела огнем, сердце выскакивало из груди. Он попытался отодвинуться от девушки, но уперся в стенку шкафа. Спасения не было.

Сколько можно? Они что, намерены поставить мировой рекорд?

Наконец, вопли достигли апогея и затихли. Ван с трудом встал и поднял свою партнершу. Они с грехом пополам привели себя в порядок и скрылись. Кай досчитал до шестидесяти, вылез из гардероба, глубоко вдохнул и передернулся. В комнате стоял отвратительный запах.

Эсме тоже выбралась из шкафа – он никогда в жизни не видел таких рубиновых щек – и подошла к зеленому платью (то-то оно показалось ему знакомым!). Повернувшись к Каю спиной, девушка шагнула в платье и натянула его на себя. Поскольку женская спина не относилась к запретным зонам, упомянутым в своде правил, он не стал отворачиваться. Хотя ему все равно казалось, что налицо нарушение: он в жизни не видел ничего более изящного и женственного.

– Поможешь застегнуть? – спросила Эсме, обернувшись через плечо.

Под оглушительный стук собственного сердца Кай долго возился со змейкой. Наконец, та скользнула вверх, скрыв от взгляда полоску безупречной кожи.

Эсме повернулась к нему, посмотрела прямо в глаза и прошептала едва слышно:

– Я хотела надеть свадебное платье. Но не смогла достать.

Кай измерил взглядом расстояние до карниза. Да, она действительно слишком маленькая.

– Помочь?

Лицо девушки озарилось улыбкой, и у него на душе потеплело, как от свежевыстиранного мягкого свитера.

– Почему ты улыбаешься?

– Ты не стал надо мной смеяться.

– А что здесь смешного?

Эсме смущенно пожала плечом.

– Куда ты пропал? Я тебя искала.

– Решил прогуляться. Проветрить мозги. Мне тяжело… с людьми.

Поняв, чего не хватает, Кай стал мысленно искать Энди. Возле барной стойки, в компании, окружающей жениха, рядом с собой…

– Мне тоже тяжело с людьми, – призналась Эсме.

Это стало для Кая откровением. Посмотрев на девушку, он впервые заметил ее несовершенства. Одна бровь изогнута сильнее, чем другая. И нос не очень правильной формы. А слева на шее – крошечная родинка. Вместо картинки из журнала он впервые увидел живого человека с присущими ему недостатками, и такая Эсме показалась ему еще красивее. А еще она умна и обладает чувством справедливости. Она совсем не такая, как он думал.

Девушка, закусив нижнюю губу, шагнула к нему. Кай не мог оторвать завороженного взгляда от блестящих белых зубов, прижатых к ярко-красному контуру. Наклониться и поцеловать ее… Позволит ли? Что будет, если прикоснуться к этим красным губам? Почувствовать их на своих…

Вдруг что-то скользнуло по его руке. Холодное. Неожиданное. Противное.

– Что за…

Кай инстинктивно отшатнулся. Девушка вздрогнула и отошла назад, удивленно распахнув глаза.

– Прости, – сказала она, прижав руку к груди.

Она прикоснулась к нему. Наверное, хотела взять за руку, а он ее испугал.

На языке вертелись объяснения, однако он не знал, с чего начать. Да и зачем? Какой смысл? Пройдет лето, и они расстанутся, чтобы никогда больше не встретиться.

На коже остался след от прикосновения, пульсирующий и неприятный. Так всегда происходило, особенно когда его заставали врасплох.

Если бы она его предупредила. И прикоснулась правильно… Быть может, тогда… Какое там «быть может»! Сегодняшний случай с Сарой показал, что я не создан для отношений. А значит, не стоит и пробовать. Что, если она в меня влюбится? Это чудовищно безответственно с моей стороны. Я только причиню ей боль. Зачем? Пусть она будет счастлива.

Увидев, как он вытер руку о штанину, чтобы избавиться от неприятного чувства, Эсме обиженно поджала губы.

– Если ты хочешь дождаться торта и танцевать, я посижу здесь.

Кай не хотел возвращаться в банкетный зал. Хватит на сегодня. И возможно, это трусость, но он не мог видеть плачущую Сару.

– Нет, лучше поедем домой, – неуверенно улыбнулась Эсме.

Идя по роскошным коридорам отеля, Кай заметил, что девушка больше не делает попыток взять его под руку и держится на расстоянии. Он сам не понимал, радует его это или огорчает. Когда они проходили мимо банкетного зала, там грохотала громкая ритмичная музыка. Начались танцы. Значит, ужин завершен, фруктовый торт съеден, речи произнесены и свадьба практически закончилась.

Энди все пропустил. Его здесь очень не хватало. Он был бы шафером. Сидел бы рядом с Каем. Произнес бы речь, которая вогнала бы в краску Сару и развеселила гостей. А сейчас танцевал бы, потому что это свадьба Сары, а он ее брат.

От того, что Энди нет в зале, у Кая поникли плечи, а все тело наполнилось свинцовой тяжестью.

Эсме удивилась, что, подъехав к дому, Кай вновь не поставил машину в гараж. Впрочем, спрашивать не стала – не могла забыть, как он вытер руку о штанину после ее прикосновения. Почему?

Совсем недавно Кай смотрел на нее так, словно хотел поцеловать, и ей очень этого хотелось. В голове вертелись мысли о замужестве, о виде на жительство и поисках отца для Нгок Ан. Будто загипнотизированную вожделеющим взглядом, ее искренне влекло к нему, до боли тянуло почувствовать его губы на своих, стать ближе. А он ее оттолкнул.

Принимая душ и готовясь ложиться, она чувствовала, как в глазах закипают слезы. Ничего, он отвергал меня и раньше. Этого следовало ожидать. Я смогу. Я не сдамся.

Надев любимую футболку, Эсме вышла из ванной и решительно открыла дверь в спальню Кая. Он приподнялся на локте, хмуро зыркнул на нее и убрал с глаз отросшую прядь волос. Одеяло соскользнуло вниз, обнажив рельефные выпуклости груди и часть живота. Как он красив!

Пока хозяин комнаты не придумал повода отослать ее прочь, Эсме быстро забралась на свою половину кровати и легла на бок, лицом к нему. Футболка очень кстати съехала с плеча, выставив напоказ ее прелести. Кай смотрел. Эсме знала, что он смотрит. Подняв руку, она убрала волосы с шеи. От этого движения вырез футболки опустился еще ниже. Грудь обдало прохладой, но Эсме и не подумала прикрыться. У нее колотилось сердце. Кай тяжело сглотнул, лег и повернулся к ней спиной. Поняв, что парень невольно поддается ее чарам, Эсме с трудом сдержала улыбку.

Они лежали в полумраке комнаты, освещенной лишь ночником в ванной, на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Нужно придумать, как сократить это расстояние.

Глава 10

В воскресенье Кай проснулся от ярких солнечных лучей, льющихся в окно, и птичьего щебета. Наверное, это те же самые птицы, что с завидным постоянством гадят на его машину. С вечера он был уверен, что проведет бессонную ночь, но когда улегся, проклиная Эсме с ее восхитительной грудью, то вырубился почти моментально и проспал до самого утра.

Наверное, он смертельно устал, поскольку не заметил даже, когда она ушла. На другой стороне кровати никого не было, хотя постель хранила следы ее пребывания. Место, где лежала Эсме, успело остыть, значит, она уже давно на ногах. Только бы ей не пришло в голову гладить его нижнее белье или стричь лужайку канцелярскими ножницами.

Вместо того чтобы разыскать гостью и попытаться предотвратить ущерб, Кай зарылся лицом в ее подушку. От ткани пахло чистым бельем, шампунем и… Эсме. Слабый, но уже знакомый запах. Мягкий, сладкий, нежный. Она спала здесь, в его постели, с ним, и оставила частичку себя. Он вдохнул ее аромат, еще и еще, потом вдруг разозлился на себя и вскочил с кровати. Хорошо пахнет? Это не дает ей права сводить меня с ума!

Закончив обычные утренние дела, Кай поспешил на кухню. Интересно, чем занимается неугомонная девчонка: терзает джекфрут, готовит вонючее национальное блюдо или переворачивает вверх ногами холодильник?

Как ни странно, в кухне никого не было.

Кай открыл раздвижную дверь и впервые за все время вышел на задний двор. От оскорбляющего взгляды дерева не осталось и следа. Сорняки тоже куда-то исчезли. Да уж, постаралась на славу.

Где же она? По воскресеньям Эсме не работает, мама не могла заехать и забрать ее в ресторан. Да и вообще, мама скорее поручила бы эту миссию мне. Может, она меня бросила?

Кай всю неделю надеялся, что Эсме уйдет, но теперь, когда это случилось, почему-то не обрадовался.

Разумеется, она ушла. Я довел Сару до слез прямо на свадьбе, а затем испугал Эсме, когда она хотела взять меня за руку. До нее наконец дошло, что я за человек.

Тяжело вздохнув, Кай вернулся в дом и прошел в комнату гостьи. В углу комнаты стоял ее чемодан. Испытав мгновенное облегчение, Кай начал ругать себя на чем свет стоит: «Какого дьявола я радуюсь, что она не ушла? Привык к ней, что ли? Этого только не хватало!»

Кай вышел на крыльцо. На улице было тепло и солнечно. В радостном щебете птиц чудилась насмешка: наверное, опять загадили ветровое стекло. Заметив, что лужайка выглядит гораздо лучше, хотя прополота не полностью, он скорчил недовольную гримасу. Небось, Рути празднует победу.

На клумбе через дорогу красовались аккуратные кустики розовых и персиковых бегоний. Рути иногда делилась отростками с соседями. «А мне ни разу не предложила, – сердито подумал Кай и вновь разозлился на себя. – Кому нужны эти дурацкие бегонии!»

Не обнаружив Эсме, он спустился с крыльца, чтобы посмотреть, не ушла ли девушка в боковую часть двора, прилегающую к соседскому участку. И увидел распахнутые ворота гаража.

У него перехватило дыхание и вспотели ладони. Почему открыто? Кто посмел?.. Кай вбежал в гараж. Оттуда пахнуло затхлостью, и страшное осознание ударило под дых. Его нет. И Эсме нет. А значит, Эсме была в опасности.

Эсме очень нравился магазин азиатских продуктов «Ранчо 99». Он выглядел так, словно какой-то сказочный великан перенес на другую сторону океана кусочек ее родины. Правда, работали там китайцы, но продукты были знакомые. Эсме обожала рыбный запах. Она уже предвкушала, как засунет в рот острую тамариндовую конфету, обнаруженную на стойке перед кассой. Расчет прошел без сучка без задоринки. Она протянула кассиру двадцатку, тот, не сказав ни слова, выдал сдачу. И переводчика не надо: все просто и понятно.

Эсме вынесла пакеты с продуктами на улицу и залюбовалась синим мотоциклом, который оставила напротив двери. Утром, обнаружив это чудо техники, она взвизгнула от восторга. Подумать только, всю неделю она проходила мимо двери в кухне, не подозревая, что за ней скрывается. Была слишком занята уборкой и придумыванием способов проникнуть Каю в сердце и в штаны.

Перепутав внутреннюю гаражную дверь с кладовкой, она отвела задвижку, щелкнула выключателем и оказалась в просторном гараже, посередине которого под чехлом стояло нечто, размером и формой напоминавшее мотоцикл. Сдернув чехол, она почувствовала себя на седьмом небе.

Транспортное средство! Эсме не любила просить Кая об одолжении и поэтому сидела дома, ведь ездить на автобусе – долго, сложно и непонятно.

Непрезентабельная с виду машина завелась с первой попытки. Эсме побежала взять сумочку и запереть дверь, а в мозгу уже крутились мысли, чем удивить и завоевать Кая. Первое, что пришло в голову – еда. Можно приготовить что-нибудь свежее и питательное, например, суп с рыбьими пузырями.

Полная самых радужных надежд, она уложила в багажник сумку и купленные продукты, в том числе два десятка рыбьих пузырей, надела шлем и завела двигатель. По дороге домой ее охватила эйфория. Краски казались ярче, трава зеленее, и даже воздух пахнул как-то по-особенному.

По обе стороны дороги и на центральной разделительной линии шумели высокие сосны. Эсме улыбалась. Она чувствовала себя большой и сильной. Приеду домой и приготовлю Каю ланч, а потом закончу уборку во дворе. Теперь, когда у меня есть мотоцикл, можно поехать в магазин и купить семена травы и цветов. Будет очень красиво.

Приблизившись к повороту, она включила правую мигалку, однако, не успев перестроиться, заметила несущуюся навстречу серебристую машину. Автомобиль резко затормозил в придорожном кармане, взвизгнули шины, из-под колес пошел дым. Очень похоже на машину Кая… И вдруг Эсме увидела Кая собственной персоной. Он кричал как ненормальный:

– Стой! Остановись! Слезай немедленно!

Ее сердце ушло в пятки. Что случилось?.. Она сбросила скорость и остановилась рядом с центральной разделительной полосой. Кай бежал к ней.

– Слезай с мотоцикла! Быстро!

Его обычно спокойное лицо выражало такой ужас, что Эсме начала бить дрожь. С мотоциклом что-то не так. Может, он заминирован?.. Не успела она зафиксировать подножку, как Кай схватил ее за плечо и стащил с сиденья. Мотоцикл упал, продукты рассыпались. Волосы Кая торчали дыбом. Она никогда не видела его таким злым.

– Зачем ты взяла мотоцикл? Я не разрешал тебе на нем ездить!

– И-извини… я просто… – пробормотала она, дрожа от страха.

Он потащил ее к машине.

– Поехали.

– Постой… продукты рассыпались. И мотоцикл. Его могут украсть. Я приеду…

– Держись. От него. Подальше! – злобно пролаял Кай.

Когда она села в машину, он надел на нее ремень, потянул, чтобы удостовериться, что пристегнуто надежно, и захлопнул дверцу. Затем обошел автомобиль и сел на водительское место.

– Моя сумка… там деньги. Нужно…

Кай выпрыгнул из машины и подошел к мотоциклу, но вместо того чтобы взять сумочку, прижал руку ко лбу и застыл на месте. Мимо проносились машины. Один водитель притормозил, другой опустил стекло и спросил, не нужна ли помощь.

– Нет, спасибо, – помотал головой Кай.

Он извлек из замка зажигания ключи, взял ее сумку и вернулся в машину.

Ехали ровно две минуты. Эсме знала точно, потому что все это время смотрела на часы и ждала, когда он заговорит. Кай хранил молчание. Несмотря на пустующий гараж, он, как обычно, оставил машину на обочине.

Ничего не понимая, Эсме пошла за ним к двери. Кай молча вставил ключ в замок. Эсме вошла в дом и разулась, предполагая, что он сделает то же самое, однако Кай, не сказав ни слова, развернулся и пошел по улице. Наверное, за мотоциклом.

– Может, пойти с тобой? – спросила она.

Он молча шел дальше, расправив плечи и выпрямив спину, точно убийца, выполняющий свое последнее задание.

Эсме проводила его взглядом до поворота, затем прикрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Дыхание постепенно успокоилось, но ее лицо по-прежнему выражало недоумение. Конечно, не следовало брать мотоцикл без разрешения. Просто он так легко относился к остальным вещам, что она не сочла это важным.

В чем же дело? Почему в гараже только мотоцикл? Ведь там свободно поместились бы и мотоцикл, и машина. И почему Кай так распсиховался?

Ладно, как бы там ни было, надо искупить вину. И чем быстрее, тем лучше. Эсме проскользнула в гараж, взяла стремянку, которую заметила раньше, и потащила к крыльцу. В водосточной трубе собралось столько листьев, что она вот-вот рухнет кому-нибудь на голову. И некрасиво, к тому же. Установив стремянку, девушка забралась наверх и стала сбрасывать на землю охапки листьев. Когда она очистила приличную часть трубы, на дорожке появился Кай. Он завел мотоцикл в гараж и направился к ней. Уронив на землю пакеты с продуктами, схватился за лестницу, нахмурился и сказал:

– Что ты делаешь?

Эсме сбросила вниз новую охапку листьев.

– Убираю.

– Слезай! Ты можешь упасть.

– Я еще не закончила, подожди минутку…

– Спускайся немедленно!

Он говорил с такой злостью, что Эсме, торопясь подчиниться, поскользнулась и беспомощно замахала руками. К счастью, ей удалось схватиться за трубу. Прижавшись щекой к грязному металлу, она возблагодарила небеса и Будду за то, что обошлось без позора.

– Пожалуйста, спускайся немедленно, – монотонно повторил Кай.

Как только ее ноги коснулись земли, он сложил стремянку и понес в гараж. Эсме воздела руки и последовала за ним.

– Зачем ты уносишь? Я не закончила.

В трубе оставалось еще много листьев, а Эсме терпеть не могла не доделывать работу до конца.

– Ан Кай, поставь лестницу на место.

Он резко развернулся, потер плечо, к которому она прикоснулась, и сказал:

– Прекрати!

– Хорошо, я потом закончу…

– Нет, ты не закончишь. Ты должна это прекратить. Понятно? Должна.

Ее нижняя губа задрожала.

– Не обязательно так со мной разговаривать. Я понимаю.

– Нет, не понимаешь. Ты делаешь всякие глупости, переставляешь мои вещи, рубишь деревья ножом для мяса, трогаешь мотоцикл, прикасаешься ко мне… Это все должно прекратиться. Я так больше не могу. Какой-то абсурд.

Эсме поникла.

– Абсурд? – переспросила она по-английски. Какое неприятное слово!

– Да.

Эсме оглядела наполовину прополотую лужайку, вытерла грязные руки о джинсы и покраснела. Абсурд. Принадлежи она к его кругу, не пришлось бы сейчас гадать, что значит это слово. Если подумать, наведение порядка во дворе или в доме – не самые утонченные занятия. Эсме-бухгалтер наняла бы для этой работы специально обученных людей. А деревенская девчонка Ми, от которой всегда пахло рыбным соусом, хотела быть полезной, не думая о приличиях.

– Я больше не буду, – выдавила она.

– Точно?

– Обещаю, – Эсме чуть не протянула руку, чтобы скрепить договор рукопожатием, но вовремя вспомнила, что пообещала к нему не прикасаться.

Она вновь вытерла руки о штанины, хотя прекрасно понимала, что дело вовсе не в грязи, которую можно смыть.

Глава 11

Английский толковый словарь

Абсурд – нелепость, бессмысленность

Вьетнамский словарь

Абсурд —ng cười

Ах так? Я ему покажу «абсурд»!.. В понедельник Эсме решила активизировать языковую практику и заставляла себя вступать в разговор с посетителями ресторана даже без необходимости, хотя поначалу чувствовала себя водяным буйволом, мычащим в поле. Она спрашивала у клиентов, как дела, играла с их забавными детишками, напоминавшими о Джейд, рекомендовала новые блюда. Сначала ей было неловко, но гостям, похоже, нравился такой стиль общения, и она постепенно вошла во вкус.

Вытирая столы после ланча, Эсме обнаружила, что новый подход к работе принес больше чаевых, чем обычно. Оказывается, людям нравится, когда с ними разговаривают. Наверное, она очаровательный водяной буйвол.

– Ты делаешь успехи! – донесся из-за спины знакомый голос.

Мисс Кью сидела за своим обычным столом, рассеянно жуя яичные рулетики, завернутые в листья салата, и проверяя домашнее задание. Эсме чуть не ответила по-вьетнамски, но подумала, что за мисс Кью ей точно замуж не выходить, а значит, можно практиковаться.

– Спасибо, – сказала она по-английски.

– Я надеялась увидеть тебя в классе, – призналась преподавательница, не отрывая глаз от бумаг.

– Мне не нужны уроки.

Кое-кому придется обойтись без учебы.

Мисс Кью покачала головой, быстро царапая красной ручкой по бумаге.

– Тебе было бы полезно.

Эсме в отчаянии закусила губу. Ей хотелось учиться. Она любила школу, и учеба давалась легко. А потом она разочаровала маму с бабушкой, и школу пришлось бросить.

– Я должна экономить. У меня семья.

Собеседница подняла голову и вытащила из сумки рекламный буклет.

– Это недорого. Вот, взгляни.

Эсме пробежалась глазами по ценам, и правда более чем доступным.

– Людям чаще не хватает времени, а не денег, – продолжала мисс Кью. – У тебя есть время?

– Нет, я должна…

Эсме осеклась. Она хотела сказать, что должна проводить вечера с Каем. Но ведь он ясно дал понять, что не стремится с ней общаться. На рекламке было написано, какие курсы предлагает школа, и ей сразу бросилось в глаза: «Бухгалтерский учет». Сердце заколотилось. Она ткнула пальцем в список.

– А этот курс можно?

Учительница отложила ручку и широко улыбнулась.

– Хочешь изучать бухгалтерию? Думаю, из тебя получится прекрасный бухгалтер.

Эсме сердито нахмурилась, ни на секунду не поверив, и все же спросила, можно ли взять флаер домой.

– Конечно, – ответила мисс Кью, – я тебе и принесла.

– Спасибо.

Эсме сложила листочек вдвое, опустила в карман и вернулась к работе.

Она так яростно терла стол, что тот зашатался; пришлось ослабить нажим, иначе специи и приправы свалились бы на пол. Мисс Кью не видела ничего удивительного в том, что Эсме может в один прекрасный день стать бухгалтером, однако сама она понимала, что это невозможно. Нельзя увлекать людей несбыточными мечтами. В лучшем случае она могла надеяться получить соответствующее образование. Возможно, этого хватит, чтобы завоевать сердце Кая.

Следующие две недели Эсме не трогала ни дом, ни его самого, а с работы возвращалась на автобусе. Кай решил, что мама перевела ее на вечернюю смену. Ему оставалось только радоваться, что вечера теперь в его полном распоряжении, в доме не воняет рыбным соусом от кулинарных экспериментов, никто не подсовывает ему фрукты и не включает вьетнамский поп. Но без жизнерадостной болтовни Эсме ужин казался пресным. И вообще, если честно, стало как-то тоскливо. Сидя в пустом доме, Кай не мог ни работать, ни смотреть телевизор. Он то и дело поглядывал на часы, ожидая прихода Эсме.

Все это время девушка продолжала спать в его кровати, но поворачивалась к нему спиной и лежала на самом краешке – того и гляди свалится на пол. Порой Кай даже надеялся, что она упадет и ей придется ложиться ближе.

Он посмотрел на часы. Половина одиннадцатого, а Эсме нет. Обычно она возвращалась не позже десяти, и у него заныло под ложечкой. Надо бы позвонить или написать сообщение, но он ненавидел сотовый телефон. Без четверти одиннадцать, потеряв терпение, стал искать ее номер в контактах, и палец уже завис над кнопкой, как вдруг раздался звонок. Эсме Т.

Кай нажал «принять» и поднес телефон к уху.

– Алло.

– Привет, это я, Эсме. Ой, ты ведь знаешь, что это я, там в телефоне написано, – прыснула девушка.

Он потряс головой. Почему она говорит так быстро?

– Да, я знаю, что это ты.

– Прости, если разбудила. Не бойся, я не на свидании. – Она вновь рассмеялась. – Просто хотела предупредить, что буду поздно. Пока.

И все? Ничего не сказала, не объяснила. И почему вдруг возникла тема свидания? Здесь наверняка замешан мужчина.

Кай почувствовал раздражение. Стиснув зубы, набрал номер и долго слушал гудки. Не берет трубку. Что за чертовщина? Мы ведь только что разговаривали!

– Да, – отозвалась наконец Эсме.

Судя по звукам в трубке, она находилась в каком-то оживленном месте. Шум, говор, даже расслышал детский плач.

– Ты где?

– Я перезвоню. Меня вызвали.

– Подожди. Где ты?

– В больнице. Мне надо идти…

У него сжалось сердце.

– В какой? Что случилось?

– В клинике возле китайского магазина. Не волнуйся, со мной все хорошо. Просто повредила… Я пошла. Пока.

Кай ничего не понял. Он выбежал из дома и прыгнул в машину.

Незнакомая молодая женщина ходила туда-сюда по приемной, пытаясь успокоить плачущего ребенка. Эсме обхватила себя за плечи. Малыш плакал уже несколько минут подряд, его мокрое от слез личико раскраснелось. Эсме до боли захотелось обнять свою девочку. К счастью, Джейд никогда сильно не болела, а когда однажды слегла с температурой, она сама и велела дочке не подходить, чтобы не заразиться, малышка расплакалась.

– Не плачь, – сказала ей Эсме.

– Я плачу не потому, что боюсь заболеть, – ответила дочка, – а потому, что люблю тебя.

Эсме охватила такая тоска по Джейд, что она попросила бы у женщины подержать ребенка, не будь ее опухшая лодыжка обложена льдом.

Когда в приемную вошел Кай, Эсме оцепенела от страха. Она бы меньше испугалась привидения. «Что он здесь делает? Зачем приехал? Вдруг начнет на меня кричать?» – пронеслось у нее в голове.

– Что случилось? – взволнованно спросил он. – Тебя врач смотрел? Что они сказали?

– Я вывихнула ногу на лестнице. Доктор подозревает растяжение связок. Мне сделали рентген.

Кай наклонился и сдвинул пакет со льдом.

– Можешь пошевелить ногой? Вверх и вниз? Из стороны в сторону?

Дверь кабинета открылась, и Эсме услышала свое имя. Она встала, собираясь похромать в смотровую, но не успела поставить больную ногу на пол, как оказалась на руках у Кая, словно героиня романтического фильма.

– Не надо меня нести. Я могу сама. Я тяжелая, – испуганно забормотала девушка.

Он закатил глаза и пошел за медсестрой по коридору.

– Ты не тяжелая. Ты крошечный человечек.

– Я не крошечная.

Он держал ее крепко и нес без видимых усилий. Эсме почувствовала себя в безопасности. Приятно быть маленькой. Дома мать с бабушкой всегда просили ее достать вещи с верхней полки или принести что-нибудь тяжелое, потому что она была выше и сильнее их. А Кай считал ее маленькой. И ей это нравилось.

– Посадите ее сюда, – указал медбрат на кушетку, покрытую бумажной простыней. – Крутой у тебя бойфренд, – добавил он, выходя из комнаты. – Доктор сейчас придет.

Бойфренд. Никто из них не успел поправить парня. Эсме уткнулась взглядом в плакат на стене, изображающий кости и мышцы.

– Спасибо, – сказала она чуть погодя.

Кай неловко пожал плечами и опустился на стул.

– Тебе нельзя наступать на ногу.

– Уже терпимо. Вначале ужасно болело.

Подумав, что сломала ногу, Эсме запаниковала. «Все кончено, – подумала она. – Если не смогу работать, Ко Нга отправит меня домой раньше срока. Я не должна возвращаться домой, даже не попытавшись найти отца»

– Зачем ты приехал? – смущенно спросила она.

– Тебе больно.

Сердце защемило. Эсме отвернулась и опустила глаза к сложенным на коленях рукам.

Он приехал… просто поддержать меня? Странно как-то.

Она с детства привыкла к самостоятельности. Мама с бабушкой всегда работали. Заболела? – Сцепи зубы и выкарабкивайся сама. А после появления Джейд – тем более.

Кай взял пакет со льдом и переставил его другой стороной. Ни один человек в ее жизни не проявлял такой заботы.

– Уже все хорошо, – сказала она.

– Надеюсь.

В дверь постучали, и вошел доктор – тот же самый, что ее осматривал. Красивый, высокий, темноволосый, с труднопроизносимым индийским именем: Навниит, что-то там. Он держал в руках рентгеновский снимок.

– Хорошая новость, Эсмеральда. Перелома нет. Тугая повязка, лед и почаще держите ногу в приподнятом состоянии. Через пару недель все пройдет.

– Большое спасибо, – облегченно выдохнула Эсме.

– Пожалуйста.

Доктор сверкнул белыми зубами и вытянул из кармана визитку.

– Вряд ли при вашей травме понадобится повторный осмотр, но, если захотите как-нибудь встретиться со мной после работы, буду рад взглянуть.

Эсме перевернула карточку. На обратной стороне был написан еще один телефон. Она недоуменно посмотрела доктору в лицо, и тот подмигнул.

Кай встал. Только сейчас заметив спортивного парня в темной одежде, доктор слегка запнулся. Кай смотрел на него с серьезным, сосредоточенным выражением, которое при первой встрече заставило Эсме вспомнить наемных убийц из фильмов.

– Извините, я вас не заметил, – пробормотал доктор.

– Что вы имели в виду, сказав «после работы»? – серьезно спросил Кай.

– Э-э… ничего особенного.

Доктор попятился к выходу, не спуская глаз с угрожающей фигуры в черном.

– Всего хорошего. Я пришлю кого-нибудь наложить повязку, – натянуто улыбнулся он и скрылся за дверью.

Проводив его хмурым взглядом, Кай взял забытый на столе бинт.

– Я сам наложу повязку. Я умею.

Он осторожно поднял ее ногу и стал аккуратно бинтовать. От прикосновения его теплых пальцев по ноге пробежали мурашки.

У Эсме перехватило дыхание, и Кай вопросительно посмотрел на нее.

– Не слишком туго?

Эсме промолчала, слишком погруженная в свои ощущения. Прикасаясь к опухшей ноге, Кай не вытирал ладони о брюки, а бережно держал в руках ее ступню, словно немыслимую драгоценность.

– Нет, не туго, – придя в себя, проговорила она.

Кай продолжил перевязку. Эсме сжала кулаки так сильно, что углы визитной карточки впились в ладонь. Ей вдруг захотелось потрогать его лицо, погладить мужественные линии лба и носа, ощутить под пальцами красиво очерченные губы, созданные для поцелуев…

– Вот и все, – сказал Кай и убрал руки.

Аккуратная тугая повязка была зафиксирована металлической скрепкой.

– Если онемеют пальцы, скажи, я немного ослаблю.

– Хорошо, спасибо, Ан Кай.

– Ну, пойдем?

Эсме кивнула и спустила ноги с кушетки, намереваясь встать, но он вновь подхватил ее на руки и понес к выходу.

– Я могу идти, – прошептала она.

– Лучше не надо. Мне не трудно.

Эсме смирилась. Ей было приятно. С тех пор как она вышла из детского возраста, ее ни разу не носили на руках. Она всю дорогу сжимала кулаки и не позволяла себе расслабиться, не в силах забыть, как он отвечал на ее прикосновения раньше. Боялась испортить волшебство. Или напугать Кая – еще уронит!

У окошка регистратуры Кай ненадолго поставил больную на пол, чтобы заплатить за прием. Эсме осталась в неведении, во сколько обошелся визит. Он протянул регистраторше кредитку, не дожидаясь, пока та покажет Эсме счет. Затем вынес девушку на улицу, усадил в машину и пристегнул ремнем. Эсме сонно рассматривала мелькающие за окном огни.

– А где ты нашла ступеньки? – неожиданно спросил Кай. – В мамином ресторане нет лестницы.

На нее накатила волна страха, на висках выступил холодный пот.

– Э-э… там, через дорогу.

Пожалуйста, пусть он больше не спрашивает.

– В вечерней школе?

Эсме вжалась в сиденье и провела пальцами по дверной ручке.

– У тебя очень красивая машина. Как она называется?

– «Порше 911 турбо эс».

– «Пор-ше», – задумчиво повторила она. – Красиво звучит.

– Наверное, – пожал плечами Кай.

Эсме расслабилась: кажется, удалось его отвлечь.

Не тут-то было – уже остановившись перед домом, он спросил:

– А что ты делала в школе?

Ее прошиб пот, волосы прилипли к шее. Если он узнает, ничего не выйдет.

– Ты что…

Не дав ему закончить вопрос, она открыла дверцу, выбралась из машины и похромала к дому.

– Лучше не напрягай ногу, я тебя отнесу!

Нога уже почти не болела, но Эсме все равно кивнула. Кай протянул ей ключи и подхватил на руки. Она отперла дверь, и он внес ее в дом. «Если наклонить голову, можно будет поцеловаться, – подумала Эсме. – Нет, это его испугает. Никаких поцелуев. Нельзя».

А ей так хотелось провести пальцами по небритой щеке, потрогать густые темные локоны… Она заставила себя сдержаться лишь усилием воли.

– Тебе нужно подстричься.

– Знаю, – поморщился Кай.

– Могу тебя подстричь, я умею. Я всегда стригла своих кузенов, – сказала Эсме и затаила дыхание.

«Не надо было предлагать, – тут же подумала она. – Наверное, в их кругу не принято стричься дома».

– Ты можешь меня подстричь?

– Запросто.

– Я – трудный клиент.

– Покажи картинку. Я сделаю точно так же.

Кай молча внес ее в комнату и усадил на диван.

– Подстрижешь меня завтра утром?

– С удовольствием, – радостно улыбнулась Эсме.

– Договорились.

– А какую стрижку ты хочешь? Можешь показать?

– Мне все равно. Лишь бы короче.

– Я могу выбирать сама?

– Конечно.

Он едва заметно улыбнулся, засунул руки в карманы и подошел к столу, на котором лежала фотография.

– Кто это?

– Мои мама и папа.

– Твой отец учился в Беркли? – Брови Кая поползли вверх.

– Думаю, да, хотя точно не знаю, – тяжело вздохнула она. – Я никогда его не видела.

– Вот как…

Кай перевернул снимок. Эсме знала, что на обороте ничего не написано.

– Как ты считаешь, если поехать туда, мне помогут его найти?

– В Беркли?

– Ага.

– Возможно.

В ее сердце загорелась искорка надежды.

– А можешь меня отвезти? Завтра, после стрижки?

– Хорошо, поедем, – помедлив пару секунд, ответил Кай.

Эсме встала, от радости готовая его обнять, однако сжала руки в кулаки.

– Спасибо, Ан Кай.

Его губы тронула улыбка.

– Пожалуйста.

Он подошел к двери в ванную, соединявшую их комнаты, и остановился.

– Не забудь снять повязку, когда будешь принимать душ. Перед сном я наложу новую.

– Хорошо.

Оставшись одна, Эсме залюбовалась своей перебинтованной ногой. Повязка была наложена равномерно, не туго и не слабо. Кай умеет заботиться о людях. Он стал бы хорошим отцом для Джейд. Если бы захотел, конечно. Только это не входит в его планы… «Брось мечтать, – сказала себе Эсме. – Он просто хороший человек».

Достав телефон, она долго рассматривала прически кинозвезд и музыкантов, пока они не отпечатались на подкорке, полная решимости сделать Каю лучшую стрижку в его жизни.

Глава 12

Утром Эсме принялась за подготовку к стрижке. Выдвинула на середину кухни стул, нашла острые ножницы, приготовила веник с совком, чтобы подмести остриженные волосы. Не хватало только Кая. Девушка сложила руки вместе и сделала несколько глубоких вдохов. Несмотря на уверенность в своих способностях парикмахера, она побаивалась. Что, если ему не понравится? Вдруг он разозлится, что она испортила ему прическу?

Вода в ванной стихла, и в кухню вошел Кай – в черных шортах и черной футболке с надписью белыми буквами «Я люблю налоги». Футболка красиво облегала мускулистый торс, и Эсме с трудом заставила себя перевести взгляд на волосы. Они были чуть влажные – идеально для стрижки.

– Тебе не тяжело стоять? – вспомнил Кай о ее больной ноге. – Можем перенести на другой раз.

Эсме улыбнулась: Кай, который часто не понимал, что делает кому-то больно, вдруг проявляет такое внимание к ее травме.

– Нет, уже почти не болит. Садись.

Он повиновался.

Эсме с деловым видом взялась за ножницы, но Кай вдруг сказал:

– Подожди, я должен тебе кое-что объяснить…

– Хочешь знать, какую стрижку я выбрала? Сейчас покажу…

– Нет, фасон тут ни при чем, – покачал головой Кай. – Я доверяю твоему вкусу.

Он провел рукой по коленям, явно нервничая.

– Лучше положи пока ножницы.

Эсме отложила инструмент. Он боится, что я все испорчу. Стрижка была выбрана отличная – классическая, элегантная.

– Я аутист, – произнес Кай, глядя прямо перед собой. – У меня проблемы с чувствительностью. Ко мне нужно прикасаться определенным образом, особенно к лицу и волосам.

Он нашел ее взгляд.

– Я лучше покажу. Дай руку.

Эсме не знала, что значит «аутист» или проблемы с чувствительностью, и все-таки поняла, что он доверил ей нечто очень важное. Затаив дыхание, она протянула руку.

Когда их руки встретились, Эсме закусила губу, боясь, что он отшатнется, однако теплые пальцы крепко сомкнулись на ее ладони. Она облегченно выдохнула.

– Мне неприятны легкие прикосновения, особенно неожиданные. Поэтому, когда прикасаешься, нажимай посильнее. Вот так.

Кай взял ее руку и прижал к своей груди. Внешне он выглядел спокойным, уверенным в себе, но его сердце билось, как птица в клетке. Лишь теперь Эсме поняла, что он волнуется не из-за прически.

– А раньше, когда я… – прошептала она.

– Ты прикасалась слишком легко и заставала меня врасплох.

– Я не знала…

Она думала, что ему противны только ее прикосновения. А оказывается, у него со всеми так.

– А что ты чувствуешь, когда к тебе прикасаются слишком легко?

Кай нахмурился.

– Это невыносимо, хуже, чем обычная боль. Трудно объяснить.

– Перед тем как прикоснуться, надо предупредить?

– Да.

Эсме протянула руку.

– Можно потрогать твое лицо?

Кай сглотнул ком в горле и кивнул. Она протянула ладонь к его подбородку, но замерла, не дотронувшись.

– Поможешь?

Она боялась сделать это неправильно. Кай поднес ее руку к своему лицу и прижал к щеке.

– Не волнуйся так. Я ведь знаю, что происходит. Если мы делаем что-то вместе, я в состоянии себя контролировать.

– Очень плохо? – спросила она, боясь пошевелить пальцем.

– Нет, нормально. Что касается волос, то старайся натягивать пряди посильнее. Прямо очень сильно. Мне не больно. Только не прикасайся слишком легко, пожалуйста.

– Не слишком легко…

Собравшись с духом, Эсме начала разделять волосы на пряди.

– Так?

Когда он опустил веки и кивнул, девушка осмелела.

– Ну, нормально? – переспросила она через некоторое время.

– Хорошо.

У него были густые, шелковистые волосы, приятные на ощупь, и Эсме сама не заметила, как стала медленными, скользящими движениями делать массаж головы. Кай не протестовал, напротив, расслабился и закрыл глаза, дышал тихо и спокойно. У нее получилось.

Она потянула прядь, как обычно во время стрижки.

– Так?

Кай поморщился, однако глаза остались закрытыми.

– Сильнее.

Она потянула сильнее.

– Еще сильнее.

Она закусила губу и потянула еще сильнее, хотя боялась сделать больно.

– Так лучше.

Эсме покачала головой и улыбнулась. Ей никогда не удалось бы решить эту головоломку, если бы он не объяснил. Она любила трудные загадки, на первый взгляд, неразрешимые. Чем труднее, тем интереснее.

– Начинаю.

Он открыл глаза и посмотрел ей в лицо.

– Давай.

Эсме слышала его слова, понимала, что это разрешение, но не могла отважиться. От массажа щеки Кая разрумянились, а темные глаза приняли мечтательное выражение. Ее никогда так не тянуло его поцеловать. Желание превратилось в навязчивую идею; захотелось устроиться у него на коленях, прижаться к нему всем телом и впитывать, впитывать, впитывать…

Она отошла на секунду, пока не успела натворить глупостей, и собралась с мыслями. Обычная стрижка, не более. В ушах звучали его слова: «Ты должна это прекратить».

Если он хочет большего, пусть сам делает первый шаг.

Прикосновение холодного металла подействовало отрезвляюще. Эсме сосредоточилась, как хирург, взявший в руки скальпель. Учитывая его психологические проблемы, Кай проявлял просто ангельское терпение. И даже согласился отвезти ее в Беркли, искать отца. Надо его отблагодарить.

– Начинаю, – сказала она, зайдя ему за спину.

– Хорошо.

Эсме вновь охватил страх. Кай меня не видит. Что, если прикосновение окажется неожиданным и я все испорчу, не успев начать?

– Можешь поднести мою руку к своим волосам?

Он взглянул на нее через плечо, озадаченно улыбнулся и прижал ее руку к волосам.

Сначала ее движения были осторожными и нерешительными, однако каждый щелчок ножниц придавал уверенности. Собрав прядь между пальцами, Эсме натягивала как можно сильнее, обрезала и бралась за следующую. Постепенно сложился ритм. Придав форму сзади и по бокам, она перешла на переднюю часть головы. Последний щелчок ножниц – и темная прядь упала на пол. Эсме сделала шаг назад, чтобы оценить свою работу, увидеть не просто волосы, а общую картину. Преображение оказалось удивительным. Кай и раньше был красив, но теперь стал просто неотразимым.

Короткая стрижка открыла лицо, во всей красе явив его мужественные волевые черты. «Девчонки будут вешаться ему на шею», – подумала Эсме. Она их прекрасно понимала.

– Ну, как? – спросил Кай.

Избегая легких прикосновений, Эсме проверила симметричность стрижки.

– Мне нравится. – Постучав ножницами по подбородку, она позволила себе улыбнуться. – Хорошо получилось!

Кай достал из кармана мобильный, разблокировал и протянул ей.

– Сделай, пожалуйста, фото для Вай. Она – мой инспектор по стрижке.

Эсме сделала несколько снимков под разным углом и отправила самый красивый себе.

– Надеюсь, ей понравится.

Кай почесал шею, к которой прилипло несколько волосков, и отправил ту же самую фотографию сестре.

– Посмотрим.

Не успела Эсме подмести волосы с пола, как пришел ответ от Вай: «Наконец-то! Кто тебя стриг? Чаевые пятьдесят процентов! Мой маленький братик – красавчик!»

– Действительно понравилось.

– Я же говорила, – расплылась в улыбке Эсме.

– Спасибо.

Кай улыбнулся в ответ – своей настоящей улыбкой, c морщинками в уголках глаз и ямочками на щеках, открывшей белоснежные зубы.

Святые небеса! Как ей хотелось ощутить вкус этой улыбки! И этих ямочек. Накатило желание, мощное, словно удар током, и все до единого волоски на теле встали дыбом. Эсме показалось даже, что она качнулась к нему. Сможет ли он меня полюбить?

– Что с тобой? – насторожился Кай.

– Я хочу тебя поцеловать, – не соображая, что делает, сказала вдруг Эсме.

Услышав сорвавшиеся с собственных губ слова, она залилась краской, развернулась и высыпала содержимое корзины в мусор.

Зачем я это сказала? Зачем?

Кай подошел к ней.

– Эсме…

Она обошла его и с преувеличенным тщанием стала сметать остатки волос.

– Извини. Я нечаянно.

Закончив подметать, она отнесла веник в кладовку.

– Когда поедем в Беркли?

– Думаю, надо перекусить, и я приму душ, – потерев шею, сказал Кай.

– Тогда я пошла собираться.

Она похромала в коридор.

– А ты что, есть не хочешь?

Я тебя хочу.

– Спасибо, нет.

– Я тебя позову, когда буду готов, – сказал Кай, проведя рукой по непривычно коротким волосам.

– Ага.

А Эсме посидит в своей комнате, стараясь не думать о нем.

Глава 13

По дороге в Беркли Кай никак не мог выкинуть из головы признание девушки. Она хотела его поцеловать. Он тоже хотел. Но не мог.

Мужчина целует женщину, если намерен встречаться с ней, приглашать на свидания, любить и быть любимым, если он способен любить. Человек, который целует женщину, не будучи в состоянии дать ей все остальное, подонок. Лучше уж дрочить в душе.

Правда, теперь у него не было и этой возможности. С тех пор как в доме стала жить Эсме, Кай постоянно находился в состоянии возбуждения. Разрядки не наступало, не считая случайных конфузов во сне. За эти дни ему уже четыре раза приходилось вставать среди ночи и менять трусы. Чудовищный позор – словно тебе опять двенадцать. Эсме снилась ему каждую ночь. Чаще всего – в цветастых шароварах, в которых выкорчевывала дерево.

В реальной жизни он их давненько не видел. Сегодня она надела голубые джинсы, точно нарисованные на ногах. Сами джинсы Кая не интересовали, зато его так и тянуло провести рукой по соблазнительному изгибу ее бедер. Даже странно. Для человека, который не выносит прикосновений, он слишком много о них фантазировал.

Проехав через кампус, Кай припарковался как можно ближе к административному зданию, но им все равно надо было пройти несколько десятков метров. Эсме хромала.

– Лучше бы этот доктор дал тебе костыли, – вспомнил Кай, – а не свой номер. Сволочь, решил воспользоваться случаем… Ты как? Тебе помочь?

– Могло быть и хуже.

Эсме одарила его солнечной улыбкой, затмившей даже ярко-желтую футболку с длинными рукавами, на одном из которых красовалась оранжевая надпись на вьетнамском: «Em yкu anh yкu em». Несмотря на безбожно поверхностное знакомство с вьетнамской письменностью, Кай примерно понял, что это значит: «Девочка любит мальчика, мальчик любит девочку». «Круг любви и все такое, – подумал он. – Жаль, что я никогда не смогу стать частью этого круга».

– Скажи, если захочешь отдохнуть. Или давай я тебя понесу.

Эсме заправила волосы за уши.

– Тогда все будут думать, что ты мой бойфренд.

Кай скользнул взглядом по фигурам студентов, снующих по кампусу.

– Какое нам дело? Пусть думают.

– В таком случае мне очень больно, – фыркнула Эсме и захромала с удвоенной силой.

Он уже научился понимать шутки Эсме и с радостью поднял ее на руки. Она засмеялась и обняла его за шею, улыбаясь и сверкая глазами. Именно в этот момент Кай решил, что его любимый цвет – зеленый. Не просто зеленый, а именно этот светлый оттенок морской пены.

Внезапно девушка словно испугалась чего-то и отпустила его шею.

– Я могу идти.

– Мы уже на месте.

Кай кивнул на высокое белое здание с четырьмя массивными колоннами и надписью на двойных дверях: «Спраул-холл».

– Канцелярия. У них должны быть списки всех студентов, которые здесь учились. Правда, неизвестно, предоставят ли они нужную тебе информацию.

– Подумать только, мой отец ходил по этим самым ступеням, – задумчиво произнесла Эсме.

Кай опустил ее на землю. Ковыляя по ступенькам ко входу, Эсме отстраненно улыбалась. Войдя в здание, она стала озираться по сторонам, приоткрыв рот, словно ожидала прямо сейчас увидеть своего отца.

Кай засунул руки в карманы и предоставил девушке полную свободу. Он не разделял ее восхищения. Обычное здание.

В холле никого не было, и они подошли прямо к стойке.

– Здравствуйте, чем могу помочь? – спросил юноша с пышной ярко-рыжей бородой.

Прижав сумочку к груди, Эсме облизала губы, бросила взгляд на Кая и произнесла по-английски отрепетированную фразу:

– Много лет назад здесь учился мой отец. Его звали Фил. Вы не поможете мне его найти?

«Значит, она говорит по-английски, – отметил про себя Кай. – Со мной просто не хочет».

Парень посмотрел на них поверх фиолетовых очков в пластмассовой оправе.

– Вы серьезно?

Эсме кивнула.

– Вы хотите сказать, что не знаете его фамилии?

Она покачала головой и ответила, вновь на английском:

– Нет. Я только знаю, что его звали Фил.

Кай удивленно повернулся к ней. Только имя? Печально. Шансы сводятся почти к нулю.

– Здесь учились сотни, если не тысячи Филов. Я тоже Фил, – сказал юноша, постучав пальцем по бейджику у себя на груди. Там было написано: «Филип Филипсон».

Кай поднял брови. Этот рыжий – на двести процентов Фил, но по возрасту и цвету волос явно не подходит.

– У нее есть фотография.

Эсме поспешила достать снимок.

– Сделана больше двадцати лет назад.

Она пыталась улыбнуться, но губы не слушались.

– Я бы с радостью вам помог, но не имею права предоставлять информацию. Мне очень жаль, – развел руками Филип Филипсон.

– Он здесь учился, – настаивала Эсме.

– Мне действительно жаль. Возможно, вам следует нанять частного детектива.

Эсме прижала фото к груди, ее глаза заблестели, потом опустила голову и поковыляла к выходу. Кай пошел следом. Девушка кое-как проковыляла через площадь и села на лавочку у фонтана. Она тяжело дышала, но, кажется, не плакала. А может, и плакала. Кай не очень хорошо разбирался в таких вещах. Обычно он терялся, если люди проявляли бурные эмоции, однако сейчас ему очень хотелось утешить Эсме, поэтому он присел рядом с ней и сказал:

– Мои родители развелись, когда я был маленьким. Я своего отца знаю, но мы не общаемся.

– Почему? – спросила она.

Опять по-вьетнамски.

– У него новая семья, и он живет в городке Санта-Ана. Тоже бухгалтер, как я. То есть, я – как он. Не знаю… Может, это и хорошо, что ты не знакома со своим. Ты можешь представлять, что он лучше, чем мой.

– Это правда.

На ее губах появилось подобие улыбки.

– Я просто хотела узнать… Если я его не увижу, то приехала сюда зря, и…

Эсме провела рукой по лицу и попыталась вдохнуть побольше воздуха, ее лицо искривилось, а плечи задрожали.

Черт, теперь точно плачет. Кая охватил ужас. Она не должна плакать. Она должна быть счастливой – за нас обоих, потому что мне это не дано.

Он взял ее за руку – вроде бы это успокаивает. Действительно, она прижалась к нему, обняла и уткнулась лицом в шею. У Кая в груди закончился воздух. Она просит помощи, верит ему, как тогда, когда ей приснился плохой сон. Это ужасно. И прекрасно.

Не зная, чем помочь, Кай обнял ее еще крепче. Мимо проходили студенты. В ветвях щебетали птицы, светило солнце. Эсме прижалась к нему, и он почувствовал на шее ее губы.

Это можно считать поцелуем?

Повернув голову, девушка посмотрела на него сквозь мокрые ресницы. Кай провел большим пальцем по ее щеке, вытирая остатки слез. Какая нежная, бархатистая кожа… Он поправил взмокшие пряди волос, и ее губы приоткрылись.

Внезапно все изменилось. Подул легкий бархатный ветерок, сердце Кая забилось быстрее, кровь зашумела в венах. Цвета переливались и танцевали в воздухе. Зелень ее глаз, желтая футболка, голубизна летнего неба, а в центре – такие желанные розовые губы.

Не помня себя, он провел кончиком пальца по ее нижней губе. Глаза девушки затуманились. Кай склонился над ней, охваченный желанием… и заставил себя остановиться, пока не нарушил все правила, вместе взятые.

– Ты можешь меня поцеловать, – хрипло прошептала она. – Когда захочешь.

«Девочка любит мальчика, мальчик любит девочку», – вертелось у него в голове. Он не может ее любить, не может ничего обещать. Он должен держаться от нее подальше.

– Ты можешь меня целовать и делать все, что хочешь, и не жениться. Я просто… хочу быть с тобой… пока не уеду, – продолжала она, глядя ему прямо в глаза.

В голове у Кая все перепуталось. При мысли, что Эсме уедет, сердце ушло в пятки, но одновременно он почувствовал огромное облегчение. Она разрешила поцеловать себя и ясно дала понять, что не питает надежд. Поцелуи не связаны со свиданиями, отношениями, браком и любовью. Он может поцеловать ее просто потому, что так хочет.

Я могу ее поцеловать.

Кая бросило в жар, и он понял, что это произойдет. Он поцелует Эсме.

Он погладил пальцами щеку девушки, и ее губы задрожали. Надо попробовать их на вкус, узнать их. Сейчас.

Кай взял ее за подбородок и наклонился.

– Эсмеральда, это ты? – произнес громкий голос с сильным русским акцентом.

О нет! Эсме отшатнулась, и у нее упало сердце, когда страхи подтвердились.

– Привет, Анжелика.

Кай недоуменно посмотрел на высокую блондинку, а Эсме покрылась холодным потом: теперь он узнает, какая она обманщица, и станет презирать еще больше.

– Я и не знала, что у тебя есть бойфренд… – протянула Анжелика.

Кай не стал поправлять Анжелику. При других обстоятельствах Эсме сочла бы это хорошим признаком, но сейчас ей было все равно. Надо немедленно уходить. Если уйти быстро, одноклассница не успеет ее выдать.

Эсме вскочила со скамейки.

– Нам пора. Пока, Анжелика.

Ей бы сейчас взять Кая за руку и увести… А если она неправильно прикоснется?.. Поколебавшись секунду, она, не глядя назад, похромала прочь. По счастью, Кай тут же пошел за ней.

Но вместо того, чтобы отпустить их с миром, Анжелика увязалась следом.

– Мечтаю сюда поступить! Только сомневаюсь, что сдам экзамены, – говорила она на бегу.

А потом обратилась к Каю:

– Эсмеральда ужасно умная. У нее по всем тестам отличные оценки.

У Эсме потемнело в глазах.

– Ты учишься? – удивился Кай. – В вечерней школе возле маминого ресторана?

Она кивнула, опустив голову и мечтая провалиться сквозь землю. Теперь он знает, что она никакой не бухгалтер, что она даже не окончила среднюю школу.

Анжелика смущенно остановилась.

– Гм… Ну ладно, увидимся. Хороших выходных.

Эсме помахала ей, а Кай вежливо улыбнулся.

Не успел он открыть рот, как Эсме сказала:

– Ну что, поехали отсюда?

Ковыляя к машине, она рассматривала окрестности. По этим дорожкам ходил мой отец. Вдыхал этот воздух. Видел эти деревья. Больше я о нем ничего не узнаю.

Через несколько секунду ее догнал Кай.

– Нам в другую сторону.

– Почему? Машина там.

– Нужно зайти еще в одно место.

– Куда?

– В Ассоциацию выпускников. Возможно, они помогут. Наверное, лучше было обратиться к ним с самого начала. Нам туда.

Он указал рукой в другую сторону, где виднелось скопление более современных зданий, окруженных высокими деревьями.

– Тебе помочь?

– Нет, я сама.

Несмотря на больную ногу, Эсме почти бежала, надеясь, что это спасет от дальнейших расспросов. Однако Кай все равно спросил:

– А какие предметы ты изучаешь?

Она обняла себя за плечи, как будто замерзла.

– Английский, общественные науки и бухгалтерский учет.

– Ого, целых три предмета?

– Что, много?

Эсме не с чем было сравнивать, она просто посвящала учебе каждую свободную минуту.

– Да. Я никогда не блистал в науках. Кроме бухгалтерии. Мне легче иметь дело с цифрами.

– И мне, – невольно улыбнулась Эсме.

Они были похожи, хоть и разговаривали на разных языках.

Кай улыбнулся в ответ и перевел взгляд на верхушки деревьев.

– Если нужна будет помощь, обращайся.

Не в силах смотреть ему в глаза, Эсме опустила взгляд, набралась мужества и сказала:

– Извини. Я солгала. Я не бухгалтер. Я… уборщица. Там, дома. Даже школу не окончила. Нам нужны были деньги, потому что Нгоай больше не могла работать, и я устроилась в отель, а потом…

Она прикусила язык, прежде чем упомянуть о ребенке.

– Ни к чему было меня обманывать, – хмуро произнес Кай, глядя вдаль.

Эсме моргнула и виновато опустила глаза.

– Я хотела тебе понравиться.

Ответа она не дождалась. Они как раз подошли к одноэтажному зданию из красного кирпича.

– Сюда, – сказал Кай.

В вестибюле их встретила женщина в брючном костюме, с короткими седыми волосами.

– Добро пожаловать в Ассоциацию выпускников. Чем могу помочь?

Эсме облизала пересохшие губы, достала из сумочки фотографию и мысленно перешла на английский.

– Я ищу этого человека. Двадцать четыре года назад…

– Извините, мы занимаемся мероприятиями для выпускников. Если вы ищете кого-то конкретного, вам следует обратиться в другое место. Вы были в канцелярии?

– Только что оттуда, – сказал Кай.

– Понятно, – нахмурилась женщина.

Подумав секунду, она подошла к столу, нашла в ящике визитку и протянула Эсме.

– Эта дама занимается архивами. Попробуйте позвонить ей.

– Спасибо, – кивнула Эсме.

Непослушные губы не хотели складываться в улыбку.

Возвращаясь к машине, оба молчали. Под дворниками торчала желтая полоска. Прежде чем Кай спрятал ее в карман, Эсме успела прочесть слова: «штраф за парковку». Прямо перед машиной стоял знак «Парковка без специального разрешения запрещена». Вероятно, Кай сознательно нарушил правила. Из-за ее больной ноги. Вроде бы, мелочь, но она не знала ни одного человека, способного ради нее на такой поступок.

Покинув кампус, они выехали на дорогу. Кай вел машину так быстро, словно ограбил банк и удирает от погони, и вместе с тем уверенно, полностью контролируя ситуацию. Его руки на рулевом колесе и рычаге переключения передач выглядели сильными и мощными. Эти руки трогали ее лицо… Захочет ли он прикоснуться к ней вновь – теперь, когда знает, что она никакой не бухгалтер? А если бы узнал о ребенке?

– Когда приедем домой, дашь мне визитку? – неожиданно спросил Кай. – Я хочу позвонить той женщине из Ассоциации.

Думая совсем о другом, Эсме сначала даже не сообразила, о чем он.

– Ты позвонишь ей вместо меня?

– Да, – сказал он, не отрывая взгляда от дороги. – А потом тебе сообщу.

У Эсме точно камень с души свалился. Ее охватила благодарность к человеку, который порой казался бестактным, но умел проявлять заботу, когда это действительно было необходимо.

– Спасибо, Ан Кай.

Он молча кивнул.

Остановившись у дома, он оставил ключи в замке зажигания. Эсме замешкалась, расстегивая ремень.

– У тебя вечером занятия? – спросил Кай.

– Да.

– Хочешь, я буду тебя подвозить, чтобы не приходилось ездить на автобусе?

– Тебе не трудно?

– Нет.

– Тогда большое спасибо.

Он кивнул, вышел из машины и направился ко входу. Догнав его на крыльце, Эсме подумала, что сейчас он ее поцелует, однако Кай просто распахнул перед ней дверь. Она остановилась, приглашая закончить то, что прервало появление Анжелики. Сердце замерло.

Поцелуй меня. Поцелуй!

Его взгляд упал на ее губы, и Эсме стало щекотно, точно он уже прикоснулся к ним. Да, сейчас…

Кай отступил назад, отвернулся и сказал:

– Мне нужно поработать в офисе. Увидимся вечером.

Эсме поникла. Кай взял свой ноутбук и пошел к машине.

Он хотел меня поцеловать. Пока не узнал правду. А теперь не хочет. Он ездил в больницу, носил на руках, позволял стричь себя – не мне, а Эсме-бухгалтеру. Настоящая Эсме его не интересует.

Глава 14

Всю следующую неделю Кай притворялся, что «почти поцелуя» не было. Русская подружка Эсме спасла его от непоправимой ошибки.

«Эта девушка уже превратилась для меня в любимую песню, бесконечно звучащую в голове, – думал Кай. – Если я займусь с ней сексом, возникнет зависимость, а что, черт возьми, будет потом, в конце лета, когда она уедет? Надо держаться от нее подальше».

И получалось отлично – до вечера пятницы, когда пришло время идти на вторую свадьбу летнего сезона. Когда Эсме, робко улыбаясь, вышла из комнаты, Кай уставился на нее во все глаза. Совсем другой человек! Во-первых, черное платье, – а ведь говорила, что это цвет несчастья. Бесформенное широкое платье из плотной ткани свободно висело на фигуре, скрывая все ее прелести. Она нацепила на себя кольца, браслеты и колье с фианитами; все это сверкало, блестело и переливалось у нее на руках, в ушах и на шее. Конечно, не бриллианты, и все равно Эсме светилась красотой: почти без макияжа, только тонкие черные стрелки, привлекающие внимание к зеленым глазам, и кроваво-красные губы.

О, эти губы! Они сводили его с ума. После того несостоявшегося поцелуя они постоянно маячили у Кая перед глазами. Всю неделю его воображение проделывало странные вещи.

– Ну что, едем? – сиплым голосом спросил Кай.

Эсме выпрямила спину и подняла голову.

– Да.

Они вышли из дома и уселись в машину. Выехав на дорогу, ведущую в Сан-Хосе, Кай нарушил молчание.

– Я звонил в Ассоциацию выпускников. Мне дали список всех Филов, которые учились в Беркли в течение десяти лет до твоего рождения.

Эсме взвизгнула и от радости подпрыгнула на сиденье. Подол свободного платья скользнул вверх, и правило номер шесть перестало существовать. Когда речь шла об Эсме, Кай вообще забывал о правилах. Его так сильно тянуло прикоснуться к ней, что он с нечеловеческой силой вцепился в руль. И все равно воображение рисовало, как руки гладят голые бедра и проскальзывают под бесформенный мешок платья.

В брюках стало тесно, и Кай усилием воли заставил себя отвлечься от эротических мыслей. Черт, эрекция прямо за рулем – это не шуточки! Если он наедет на «лежачего полицейского», сломает член!.. Он приказал себе думать о пустыне, арктических льдах или последних изменениях в правилах Совета по финансовой отчетности.

– А сколько имен в списке? – спросила Эсме.

Точно, список!

– Почти тысяча.

– Ничего себе.

Эсме нахмурилась и задумчиво провела руками по коленям.

– Друг Квана вызвался пройтись по списку, отсортировать неподходящих кандидатов. Он говорит, это легко сделать при помощи специальных программ. Понадобится копия той фотографии.

– Дорого? – поколебавшись, спросила Эсме.

– Нет. Для Квана он сделает это бесплатно.

– Как здорово! – просияла Эсме. – Я дам тебе фото, когда вернемся. Скажи своему брату, что я ему очень благодарна.

– Скажешь ему сама. Он будет на свадьбе.

– Хорошо.

Проведя рукой по волосам, Эсме разгладила юбку на коленях и нервно хихикнула.

– Теперь я волнуюсь.

– Боишься знакомиться с Кваном?

– Он твой старший брат. Я хочу ему понравиться.

– Не переживай. Ему все нравятся.

Сам Кван тоже всем нравился. Он обладал удивительной харизмой – не то что Кай, который бредет по жизни, как в тумане, совершая ошибки и заставляя людей страдать.

– Надеюсь.

Через полчаса они приехали в Сан-Хосе и остановились перед двухэтажным зданием – рестораном «Дары моря». На крыше мигал гигантский неоновый лобстер, окруженный китайскими иероглифами. Мама Кая обожала этот ресторан, и он за много лет приезжал сюда бессчетное число раз.

– Здесь будет проходить церемония и прием, – сказал Кай.

Некоторым людям, чтобы жить долго и счастливо, обязательно нужен лобстер под имбирным соусом.

Эсме задумчиво посмотрела на ресторан.

– А еда здесь вкусная?

– Если ты любишь китайскую еду и медуз, то да, – передернул плечами Кай.

– Медуз? – с интересом спросила Эсме.

Кай напустил на себя важный вид.

– Медузы – это такие морские животные, которые могут тебя ужалить. Со щупальцами. У них много щупалец. – Он изобразил рукой. – Безвкусные.

Эсме гордо выпрямилась.

– Я знаю, что такое медузы! И они вовсе не безвкусные!

– Что это ты их так защищаешь?

– Они вкусные!

– Ты не проявляла такого энтузиазма по поводу «Фермонта» в Сан-Франциско.

Если сравнить цены и элитарность места, большинство его знакомых предпочли бы «Фермонт». Приверженность Эсме к ресторану морепродуктов показалась Каю забавной.

– Я люблю вкусную еду, – улыбнулась она.

– Ну, тогда пойдем. Думаю, тебе понравится.

Они зашагали через стоянку. И Кай вновь отметил про себя, что с Эсме правила не работают. Не требовалось открывать перед ней двери, платить за все и носить ее вещи. И на нее можно было смотреть хоть целый день.

Эсме потянулась к его руке… и замерла.

– Ты этого не любишь…

Подумав немного, она прошла чуть вперед и поставила руку себе на талию.

– Иногда мужчины приобнимают девушек. Если так сделать, девушка не будет хватать тебя за руку.

Кай хотел сказать, что теперь она может сколько угодно хватать его за руку, но прикусил язык. Надо держаться подальше.

– Попробуй, вдруг понравится.

Она стояла и ждала, оглядываясь через плечо.

Считая происходящее глупым, Кай все же последовал ее совету. И тут же пожалел об этом. С ним творилось что-то непонятное. Увидев свою руку на ее талии, он испытал какой-то первобытный восторг.

Она – моя.

Пройдя мимо огромного аквариума на входе, где плавали лобстер, краб и грустные золотые рыбки, они попали в вестибюль, и хостес с синей шариковой ручкой в волосах направила их по спиральной лестнице на второй этаж. Поднимаясь и разыскивая свои места в лабиринте круглых столов, Кай продолжал держать Эсме за талию, и ему это очень нравилось.

У столика он заметил знакомую бритую голову и крутой разворот плеч. Братья обнялись.

– Ух ты, новая прическа! Тебе идет!

– Спасибо.

– Так вот она какая! – воскликнул Кван.

Подавив странное желание вновь обнять Эсме за талию, Кай отошел на шаг в сторону и сказал:

– Эсме, это мой брат Кван. Кван, это Эсме.

Эсме потерла локоть и улыбнулась.

– Здравствуй, Ан Кван.

Увидев, что лицо брата расплылось в улыбке, Кай еще больше напрягся. Он смотрел на Эсме, пытаясь понять ее реакцию и не понимая, чего хочет сам.

Эсме протянула Квану руку, и тот в деланом недоумении пожал плечами.

– Рукопожатие? И все?

Он заграбастал Эсме своими мощными руками и прижал к себе, она засмеялась и тоже обняла его.

Кай знал, что они понравятся друг другу, но от этого зрелища у него запекло в желудке. В костюме от модного дизайнера, с выглядывающими над воротником татуировками Кван походил на преуспевающего наркобарона, а Эсме представляла собой идеальный контрапункт этой крутости. Они великолепно смотрелись вместе.

Сидя между братьями, Эсме повернулась к старшему и сказала по-английски:

– Спасибо, что помогаешь найти моего отца.

– Не за что, я рад помочь, – ответил Кван. – Расскажи, как ты здесь живешь. Как работа? Тебе нравится?

Кай сидел как на иголках. Эсме с улыбкой рассказывала Квану о своей жизни. Она говорила по-английски и вела себя совершенно непринужденно, будто встретила старого друга. Кай никогда не спрашивал, как прошел ее день. Он пытался ее игнорировать, а она – привлечь его внимание. Теперь он жалел, что не додумался получше узнать девушку.

Официант поставил на середину стола огромное блюдо, на котором лежали три вида холодного мяса и салат из морских водорослей, а сверху – медузы. Похожие на рисовую лапшу или тушеный лук, они противно хрустели на зубах.

Эсме еле сдерживала нетерпение, дожидаясь своей очереди наполнить тарелку, и ела с таким аппетитом, что Кван улыбнулся.

– Проголодалась? – спросил он.

– Очень вкусно, – сказала Эсме, вытирая губы салфеткой.

– С тобой весело, – сказал ей Кван и повернулся к брату. – А ты водил ее в тот корейский ресторанчик в Сан-Матео, где подают холодную лапшу?

У Кая стало горько во рту. Он покачал головой. Ему и в голову не приходило сводить Эсме в ресторан. Мама снабжала их продуктами, Эсме любила готовить, еды всегда было полно, и он не испытывал потребности ходить по ресторанам. До сегодняшнего дня.

– Обязательно сходите, – посоветовал Кван. – Там все очень вкусно. Интересно, сколько она сможет съесть.

– Много, – захохотала Эсме, и ее зеленые глаза засияли ярче всех фианитов, вместе взятых.

Кай никогда не видел ее в таком прекрасном настроении.

Зазвучал «Свадебный марш». Жених – дальний кузен, которого Кай почти не знал, – и невеста прошли рука об руку между столиков на сцену, где обменялись торжественными клятвами на вьетнамском языке. Затем произносили речи их отцы, и Кай отвлекся – он слышал множество таких речей.

«Счастливый союз двух сердец… светлое будущее… горжусь своей дочерью…»

Эсме между тем ловила каждое слово. Она улыбалась, но Кай видел, что ей грустно. Глаза девушки утратили блеск, и когда отец невесты обнял дочь, она смахнула со щеки слезинку. Кай потянулся к руке Эсме, однако в этот момент она прыснула со смеху и прикрыла рот рукой – Кван прошептал ей что-то на ухо. Они вели себя, как старые друзья.

Кай тяжело вздохнул. Он никогда не пробовал рассмешить Эсме – просто не знал, как это делается. Хорошо, что на свете есть такие люди, как Кван.

Когда речи закончились, подали основные блюда: утку по-пекински, рыбу на пару – обычные свадебные угощения. За ними последовал лобстер под имбирным соусом с луком-шалот. Эсме закинула волосы назад и занялась членистоногим: открутила клешню и с наслаждением съела кусочек сочной мякоти. Удивительно: она красива, даже когда с жадностью поглощает еду, подумал Кай.

Поймав взгляд Кая, Эсме обратила внимание на его тарелку, в которой лежал нетронутый лобстер.

– Тебе помочь разделать? Я умею.

– Нет, спасибо, я сам.

Каю нравилось смотреть, как она ест.

– Только глупец откажется от помощи! – возмутился Кван. – Эсме, покорми, пожалуйста, меня.

Подавив улыбку, она положила ломтик лобстера на тарелку Квана. Каю захотелось схватить еду с тарелки брата и запихнуть себе в рот. Глупость какая!.. Он взял стакан с водой и сделал большой глоток. Вода почему-то пахла цветами. Что за черт?

Поставив стакан на стол, Кай увидел на ободке красную помаду. Он случайно взял стакан Эсме. О ужас! Там же куча болезнетворных микроорганизмов!

Мириады новых бактерий попали к нему в рот!.. С таким же успехом можно было ее поцеловать. А он так и не поцеловал ее. Ни разу. Не узнал вкуса ее губ. Выпив воду Эсме, он расплачивался за преступление, которого не совершал. Вопиющая несправедливость! Он не мог оторвать взгляд от губ девушки: красных, влажных, зовущих.

Когда Эсме облизала кончики пальцев, Кай почувствовал, что его будто уносит. С шумом осушив стакан воды, он поднялся из-за стола.

– Пойду выпью.

Спиртное убьет микробы и прояснит ум.

Эсме помахала ему липкими пальчиками, и он двинулся к бару. Сбежать не вышло: брат решил составить ему компанию.

– Как ты? – непринужденно спросил Кван, положив свою огромную лапу на барную стойку.

Не зная, как определить свое нынешнее состояние, Кай ограничился обычным ответом:

– Хорошо.

– А тренировку по кэндо почему пропустил?

Кай никогда не пропускал тренировок, даже если болел, но в воскресенье Эсме попросила отвезти ее в Беркли. А ради Эсме он был готов на все.

– Прости, был занят.

– Охотно верю, – рассмеялся Кван, потирая бритую голову. – Я тоже кручусь, как белка в колесе. Времени катастрофически не хватает, поэтому и до тебя не добрался. Честно говоря, не ожидал, что мама подберет тебе такую девушку. Классная. Странно, что она тебе не нравится.

Кай чуть не признался, что Эсме ему очень даже нравится, но подумал, что не стоит. Кван начнет устраивать их счастье, а ему и без того хлопот хватает.

– А что тебе в ней не нравится? Она веселая и чертовски сексапильная!

Кай не мог ответить на этот вопрос. В Эсме ему нравилось все.

– Просто она меня не интересует.

Произнося эти слова, Кай понял, что обманывает и брата, и себя. Они с Эсме еще даже не притронулись друг к другу, а он уже не мог без нее. Надо держаться подальше. Так лучше для обоих.

Он достал из внутреннего кармана небольшую книжицу и перелистал страницы.

Кван бросил недовольный взгляд на книгу.

– Ты издеваешься? Будешь читать книгу, пока она сидит там одна?

– Ага.

Именно этим он собирался заняться. Свадьбы сами по себе нагоняли на Кая тоску, а уж смотреть на Эсме с Кваном, шушукающихся, как лучшие друзья, было и вовсе невыносимо.

– А ты не хочешь развлечь бедную девушку? Думаешь, ей легко было прийти на эту свадьбу? Она выросла без отца. Каково ей смотреть на невесту, идущую к алтарю под руку со своим папочкой?

Кай нахмурился. Об этом он не подумал. Из-за своего каменного сердца… Но теперь, узнав, почему Эсме грустила, он готов был лично вручную рассортировать всех Филов и прислать ей отца, перевязанного красной ленточкой, как «Лексус» для мамы на День матери.

А вот брат всегда питал слабость к сироткам: котятам, щенкам, мелким хулиганам в школе…

– С тобой она не пропадет.

– Ты… ты отдаешь мне свою девушку? Ты не против, если мы будем вместе?

Кай сначала даже не понял, что имеет в виду брат. До него дошло только через несколько секунд. Он был категорически против. То, что он не хочет встречаться с Эсме, не означает, что она может встречаться с кем-то другим. В воображении Кая он и Эсме существовали порознь – как одиночки.

– Дело в том, что она мне очень понравилась, – продолжал Кван. – Одни глаза чего стоят, я уж не говорю обо всем остальном…

Он изобразил рукой песочные часы.

Лучше бы он чавкал за столом, чем говорить об Эсме таким тоном! Каю впервые в жизни захотелось ударить брата по лицу. Увидев свои сжатые кулаки, он потрясенно расцепил пальцы и заставил себя мыслить логически. Если думать о потребностях Эсме, а не о моих собственных, то совершенно очевидно: Кван идеально ей подходит.

Он может дать Эсме все, чего не могу я. Он может сделать ее счастливой, он ее понимает, а самое главное – он способен любить.

– Не имею ничего против, – хрипло произнес Кай.

К горлу подступила тошнота. Обливаясь холодным потом, он отхлебнул из бокала. Кай не помнил, что заказывал: по всей видимости, что-то крепкое; впрочем, могло бы быть и покрепче.

– Я буду читать внизу. Скажешь ей, ладно?

Кван задумчиво посмотрел на него.

– Хорошо, я передам.

Кай приветственно поднял стакан и направился к выходу, чувствуя, что отказался от чего-то бесконечно важного.

Глава 15

Когда Эсме увидела Кая, покидающего банкетный зал с книгой и стаканом в руках, лобстер у нее во рту превратился в мел. Она никогда не ела такого вкусного лобстера – идеальное сочетание сладкого и соленого, оттененное свежестью имбиря, но аппетит вдруг пропал. Кай опять ее бросил. Она сглотнула комок в горле, вытерла руки и откинулась на спинку стула.

Рядом сел Кван. Официанты убрали тарелки из-под основного блюда и оделили каждого гостя куском воздушного торта. Эсме взяла вилку и стала рассматривать свой торт с разных сторон.

– Что ты там ищешь? – спросил Кван.

– Жалко есть произведение искусства!

Цветы на торте словно вышли из-под кисти художника: разноцветные лепестки роз, гибискус, лотос…

При обычных обстоятельствах она бы с радостью запихнула в рот всю эту красоту, но сейчас почему-то не хотелось.

– Можешь съесть мой, я его уже помял, – рассмеялся Кван, придвигая к ней свою тарелку.

Несмотря на плохое настроение, Эсме улыбнулась. Кван ей очень понравился, и она была рада его обществу.

– Нельзя выбрасывать пищу. Я съем.

Когда она положила в рот первый кусочек ванильного торта со сладкой глазурью и клубникой, Кван наклонился поближе и спросил:

– Как у тебя дела с моим братом?

Торт застрял у Эсме в горле. Она хотела запить его водой, но стакан был пуст, пришлось взять стакан Кая.

– Хорошо.

– Вот как.

Она молча поковыряла торт вилкой и дернула плечом.

– Скоро начнутся танцы, – сказал Кван. – Можно тебя пригласить?

– Ты хочешь танцевать со мной? – удивилась Эсме.

– Да.

Кван улыбнулся, моментально превратившись из опасного гангстера в милейшего парня. Эсме отложила вилку.

– Не знаю… наверное, это неправильно…

– Мне все равно, что подумают люди. Танец есть танец, какая разница.

Это не просто танец. Меня считают невестой Кая, и если люди увидят, что я порхаю между братьями… Ко Нга расстроится. Кван должен это понимать. Если только… А может, он хочет на мне жениться? Нет, он видит меня впервые в жизни…

Поднеся руку к лицу, Эсме почувствовала запах лобстера. Вот и отговорка нашлась.

– Мне надо помыть руки. Я скоро вернусь.

В уборной она прошла в самую дальнюю кабинку. Туалеты ее успокаивали. В них все было знакомо, ведь она целыми днями наводила там чистоту. Но не сидеть же здесь весь вечер. Надо что-то решать.

– Совершенно ясно, что ей нужны от него только деньги и вид на жительство, – сказал женский голос в соседней кабинке.

– Конечно, – ответил другой.

Эсме осторожно выдохнула. Она сразу поняла: речь о них с Каем. Что ж, такие разговоры неизбежны. Странно, что она не слышала их раньше.

– Честно говоря, не будь он моим родственником, я бы и сама не прочь прибрать к рукам его денежки, – хихикнула первая девушка.

– И я бы не отказалась, – поддержала ее вторая.

Неужели они говорят о Кае? Можно подумать, он миллиардер. Деньгами у него и не пахнет. Или они еще беднее? Лучше уж старый, разваливающийся дом, чем вообще никакого.

– А ты заметила, она уже и ко второму братцу клинья подбивает?

– Да, предприимчивая особа. Не один – так другой.

«Говорят точно обо мне, – нахмурилась Эсме. – Но я даже не флиртовала с Кваном. Или… Во всяком случае, не специально. Конечно, он красивый и остроумный. Внимательный, добрый». Не появись в ее жизни Кай, она бы с радостью потанцевала с Кваном. Но она встретила Кая.

Зашумела вода в бачках, простучали по полу каблуки, сплетницы начали мыть руки.

– А он красавчик, – сказала вторая девушка.

– Сволочь он.

– Согласна. Я знаю, он… у него… как это… Но я слышала, что он заявил Саре. Прямо за столом, в день ее свадьбы!

Потеряв терпение, Эсме распахнула дверь и вышла из кабинки. Гадкие сплетницы!

– Он не сволочь! Он хороший!

Пусть думают о ней, что хотят, но Кай – член их семьи. Вместо того чтобы распускать сплетни, лучше попытались бы его понять.

Одна из девушек вспыхнула и метнулась к двери, а вторая бросила на Эсме уничижительный взгляд.

– Не тебе смотреть на людей свысока!

Девушки вышли. Эсме молча подняла голову. Да и что тут скажешь? Они осуждали и Кая, и ее саму, ничего не зная об их жизни. Кай хороший, просто его неправильно понимают. А она – не авантюристка, которая мечтает подцепить богатого жениха. Ее попытки завоевать Кая не имеют ничего общего с деньгами. Очень жаль, что она не может объяснять всем свои мотивы.

Закончив мыть руки, Эсме посмотрела в зеркало и бессильно уронила плечи. Как она ни старалась, чего-то не хватало. Она вытащила из сумочки помаду и освежила губы. Не помогло. Модное платье, помада и украшения не превратили ее в Эсме-бухгалтера, которую способен полюбить Кай.

А вот Кван принимает ее такой, как есть, без аттестата об окончании школы и бухгалтерского образования. Он хочет с ней танцевать. Для него это пустяк, а для нее очень важно. Кван такой сексуальный. Он возьмет ее руку в свою и обнимет за талию. Они будут плавно двигаться под музыку, прижимаясь друг к другу. Эсме понимала, что не сможет ему отказать, как любая женщина, истосковавшаяся по вниманию.

Рассуждая здраво, следует переключиться на того из братьев, завоевать которого больше шансов. То есть, на Квана. Однако Эсме была не сильна в логике. Она прислушивалась к своему сердцу.

Сосредоточиться на чтении не удавалось. Кай захлопнул книгу и начал ходить туда-сюда по вестибюлю, большим пальцем перелистывая страницы. Он думал, что избавился от этой привычки – не тут-то было. Хостес и весь персонал занимались гостями наверху, и он в одиночестве ходил по красному ковру, слушая свои шаги. Скоро начнутся танцы. В отличие от него, Кван любил и умел танцевать. Эсме тоже наверняка хорошо танцует. В ушах звучали слова брата: «Она мне очень нравится. Одни глаза чего стоят, я уж не говорю обо всем остальном…».

Наверху заиграла медленная музыка, и Кай похолодел. Началось. Сначала будет танцевать невеста со своим отцом. А потом… Эсме с Кваном. Плавно двигаются под музыку, прижимаются друг к другу…

К горлу подступила тошнота. Каждый вдох давался с трудом. Внутри все разрывалось от боли. Почему так и тянет разнести здесь все на кусочки?

Кван будет держать ее за талию, прикасаться к ее бедрам, плечам, рукам. Она будет послушно отвечать на его прикосновения. И правильно. Почему бы и нет? Кван ей отлично подходит.

Кай понял, что можно уезжать. Кван позаботится об Эсме и отвезет ее домой. Наверное, теперь она соберет вещи и уедет к нему. Ну и пусть! Так даже лучше. Если она уйдет, у него не разовьется зависимость.

Стиснув зубы, он решительно прошел к выходу и взялся за дверную ручку. А если Эсме не хочет танцевать? Вдруг она решила уехать домой? Зачем Квану ее отвозить, если он все равно туда едет?

Кай развернулся, собираясь подняться на второй этаж и выдержать пытку музыкой. Надо удостовериться, что Эсме довольна, счастлива и не хочет домой.

Но она стояла у подножия лестницы, держась рукой за перила. Такая красивая! Пришла его искать.

Кая никогда никто не искал. Все знали, что он любит быть один. На самом деле порой он оставался один по привычке. Иногда ему было очень трудно избавиться от растущей внутри пустоты.

– Ты уходишь? – тихо спросила девушка.

– Я шел тебе сказать.

Собственные слова доносились издалека, словно их произносил кто-то другой.

– Если хочешь танцевать, оставайся.

– А ты хочешь, чтобы я танцевала?

Кай проглотил комок в горле.

– Если тебе это приятно.

Она шагнула к нему.

– А если я хочу танцевать с тобой?

– Я не танцую.

– А ты можешь попробовать? Ради меня.

У Кая сдавило грудь.

– Я не умею.

Он не танцевал ни разу в жизни. Он оттопчет ей ноги и выставит себя на посмешище. И к тому же не выносит громкой музыки. Вот почему Кван лучше.

– Если останешься, Кван с радостью отвезет тебя домой.

– Ты просишь, чтобы я… танцевала с ним? – сдвинула брови Эсме.

– Если этого хочется тебе.

Он говорил правду. Пусть она будет счастлива, даже если у него разорвется сердце.

– Понимаю, – промолвила Эсме.

По ее щекам потекли слезы. Она смахнула их рукой и сделала глубокий вдох.

Он заставил ее плакать…

– Эсме…

Она отвернулась и пошла к лестнице.

Она найдет Квана. Она будет счастлива.

У Кая в мозгу что-то щелкнуло, и рассудок отключился. Его бросило в жар, в ушах зашумела кровь. Ноги сами несли его через комнату, руки обнимали девушку за плечи и притягивали к себе. Ее слезы разрывали ему душу. Он вытер влагу пальцами.

– Все хорошо, – прошептала она. – Не волнуйся. Я…

Он приник губами к ее губам, и его пронзило острое, неизведанное чувство. Шелк. Сладость. Мягкость. Эсме.

Почувствовав, как она напряглась, Кай пришел в ужас. Господи, что он натворил?

Но в ту же секунду Эсме обмякла и ответила на поцелуй. От мыслей осталось голое пепелище. Из пепла восстал неистовый животный голод, что Кай так долго держал на цепи. Он провел языком по ее губам, Эсме застонала и приоткрыла рот, и его охватила первобытная радость победы. Он овладел ее губами, почувствовал тепло ее тела. Вкус ванили, клубники… женщины.

Эсме таяла от поцелуя. Ее никогда так не целовали – словно это вопрос жизни и смерти. Сначала Кай двигался осторожно, будто изучая ее, но быстро обрел уверенность. Болезненные прикосновения его жаждущих губ и властного языка все больше ослабляли девушку. Колени подкашивались. Остановись Кай в эту минуту – она бы заплакала. Она желала большего, много большего. Она изнемогала от желания.

Кай застонал и провел руками по ее спине. Ниже, еще ниже. Она сжалась.

Он притянул к себе ее бедра, и в живот Эсме уперлось что-то твердое. Она потрясенно ахнула, точно пронзенная электрическим разрядом, и выгнулась, схватившись за лацканы его пиджака – иначе упала бы. Теснее, еще теснее. Она прижималась к нему, пытаясь раствориться в нем… и этого было мало: до боли хотелось прикасаться к его телу, исследовать, познавать. Сопротивляясь неодолимому желанию, Эсме еще крепче вцепилась в лацканы пиджака, а он целовал ее лицо, покусывал мочку уха, впивался губами в шею. Комната закружилась, отделяя их от остального мира. Для нее в этот момент не существовало ничего, кроме объятий Кая, его губ, его сильных рук. Нужна была опора – кровать, стена, стол, что угодно. Она страстно желала его, и он был готов, как никогда…

– В суп положили слишком много масла, – громко произнес знакомый голос. – А рыба… О господи!

На лестнице застыли, словно живая картина, его мать и тетушки. Эсме с Каем резко оторвались друг от друга.

Покраснев, Эсме дрожащими руками оправила платье, а дамы продолжили спуск.

– Добрый вечер, Ко Нга, – сгорая от стыда, сказала Эсме и вежливо кивнула тетушкам.

Кай пригладил волосы.

– Добрый вечер, мама. Добрый вечер, Ди Ан, Ди Май, Ди Туйет.

Отведя глаза, он поджал распухшую нижнюю губу.

Мамочки! Он весь в помаде!

– Подожди, Ан Кай…

Эсме протянула руку к его лицу, но остановилась на полпути. Он взял ее руку и поднес к своей щеке.

– Что там?

– Помада.

Эсме тщетно терла пальцем уголок его покрасневшего рта.

– Не сходит.

Она думала, что Кай разозлится, однако его губы расплылись в улыбке, а на щеках появились ямочки, и у Эсме потеплело на сердце.

– Ох, молодежь! – посетовала одна из тетушек, а остальные захихикали в кулаки, как школьницы.

– Нашли место, – строго сказала Ко Нга, а сама не могла сдержать улыбку. – Марш домой. На вас люди смотрят.

Порывшись в огромной сумке, она протянула Эсме пачку салфеток и потащила своих спутниц к выходу. Как только женщины скрылись за дверью, Эсме хотела стереть с лица Кая помаду, но он увернулся, вновь нашел ее губы и стал целовать ее, теперь неторопливо и нежно. Эсме комкала в руках ненужную салфетку. Запустив пальцы в волосы девушки, Кай наклонил ее голову назад, чтобы было удобнее целовать.

Кто-то кашлянул. Эсме сделала попытку высвободиться, однако Кай обхватил ее крепче и прижал к себе. Оглянувшись через плечо, она увидела Квана, который стоял, скрестив руки на груди, и широко ухмылялся.

– Старшее поколение начинает расходиться, – заметил он. – Наверное, вам лучше… гм… перенести встречу в более укромное место. Того и гляди, доведете кого-нибудь до инфаркта.

Кай перевел взгляд с брата на Эсме и немного ослабил хватку.

– Едешь со мной или хочешь остаться?

– С тобой, – прошептала она.

Его лицо вновь озарила чудесная улыбка.

– Тогда пойдем.

Эсме смущенно поправила волосы, не зная, как теперь вести себя с Кваном. Тот вовсе не казался сердитым или обиженным. Наоборот, у него был подозрительно довольный вид. Может, он специально это подстроил?

Кван пожал брату руку, одновременно обнимая и похлопывая по спине.

– Звони, если что. Спокойной ночи.

Он подмигнул Эсме и в два шага взлетел по лестнице наверх. Эсме неловко помахала ему вслед. Разжав руку, Кай увидел маленький блестящий пакетик. Щеки Эсме вспыхнули, но улыбка не покинула ее лица. Кван – лучший брат на свете.

– Как думаешь, у меня будет сегодня шанс этим воспользоваться? – спросил Кай, внимательно вглядываясь ей в глаза.

Эсме закусила губу, борясь с охватившим ее волнением, подняла упавшую на пол книгу и сказала, обернувшись через плечо:

– Надеюсь.

Глава 16

Кай ехал домой, не помня себя. У него так стучало сердце, что они только чудом не попали в аварию. Презерватив в кармане жег бедро, точно осколок раскаленного железа. Секс с Эсме. Секс с Эсме. Даже в таком лихорадочном состоянии он отдавал себе отчет, что не должен этого делать. Надо держаться от нее подальше. «Девочка любит мальчика, мальчик любит девочку».

Что, если она в меня влюбится? Я не могу…

«Нет, – убеждал он себя. – Она ясно дала понять, что не питает никаких надежд. Что до собственных опасений приобрести зависимость, с этим я справлюсь. Слишком далеко я зашел и слишком сильно этого хочу. Все люди занимаются сексом. В том числе и Кван, иначе зачем бы носил с собой презервативы».

Кай остановил машину, и они пошли к входу. Он не впервые возвращался домой вместе с Эсме, но сейчас все было по-другому. Воздух казался упоительно сладким, хотя душистый жасмин рос во дворе с незапамятных времен. Сверчки стрекотали громче обычного, а огромные звезды, сиявшие в кронах деревьев, никогда не были такими яркими.

Эсме смотрела на него из-под ресниц, прижимая к груди книгу. Она облизала губы, и Кая вновь охватило безумное желание их поцеловать. Пытаясь овладеть собой, успокоить выпрыгивающее из груди сердце, он вдруг вспомнил, что может ее целовать, когда захочет. Она сама разрешила.

Прижав девушку к двери, Кай овладел ее губами и застонал от страсти, когда она сдалась и ответила на поцелуй. Он всегда боялся, что Эсме его оттолкнет; ее согласие пьянило сильней вина. Что еще она ему позволит? Насладившись вкусом губ, Кай переместился на шею, и там остался след от поцелуя. Охваченный первобытной радостью пещерного человека, он нежно прикоснулся губами к розовому пятнышку. Эсме наклонила голову, давая молчаливое разрешение продолжать; он поддался непонятному инстинкту и прикусил нежную кожу. Эсме замерла.

Я сделал ей приятно. Она нежна и податлива. Со мной, только со мной. Моя.

Затаив дыхание, Кай осуществил то, о чем мечтал все эти недели: обхватил руками чудесные маленькие полушария груди. Эсме и не подумала отстраниться. Кай почувствовал под пальцами отвердевшие соски, осторожно погладил их и с трепетом выдохнул, когда глаза девушки затуманились и она закусила губу.

Что еще ей нравится? Что нужно, чтобы ей стало так же хорошо, как мне сейчас? Я должен сделать ей приятно, чего бы это ни стоило.

Кай вновь нашел губы девушки, и у него голова пошла кругом. Обуреваемый чувствами, он совсем перестал соображать. Вкус свежей клубники, шелк кожи, соблазнительные изгибы и невыносимая нежность прижимающегося к нему податливого тела сводили с ума.

Воспользовавшись короткой передышкой между поцелуями, Эсме едва слышно прошептала:

– В постель, Кай. Скорее.

Постель. Секс. Эсме. Кай окаменел. Оторвавшись от губ девушки, он прижался лбом к ее лбу, пытаясь охладиться и вернуть способность рассуждать.

Спокойно. Все считают меня умным. Надо придумать способ добраться до кровати. Самая обычная задача. В ней нет ничего невозможного.

Он отпер дверь, похвалив себя за то, что не забыл вернуть ключи в карман, и поднял Эсме на руки.

– Я могу сама, нога уже не болит, – засмеялась девушка.

– Мне нравится носить тебя на руках.

Их глаза встретились. Даже не видя ее губ, Кай знал, что она улыбается. По дороге в комнату Эсме молчала. В спальне Кай опустил ее на кровать. Она положила книгу на ночной столик, сбросила туфли, беззвучно упавшие на пушистый ковер, и освободилась от бижутерии. Затем, поджав под себя ноги, посмотрела ему в глаза.

Она ждет. Меня.

Кай снял туфли – он никогда не делал этого в спальне, потому что всегда разувался у входа. Стараясь не думать о том, что разнес грязь с улицы по всему дому, он тряхнул головой, снял пиджак и сел на кровать, непроизвольно оставив между собой и девушкой расстояние вытянутой руки.

Скользнув взглядом по пустому пространству между ними, Эсме посмотрела Каю прямо в глаза и стянула через голову платье.

В этот момент она одержала полную и безоговорочную победу, навсегда воплотив собой его идеал женщины. Она – совершенство. Красиво очерченная грудь, темные соски, потрясающий изгиб бедер. Никто и никогда не сравнится с ней.

На Эсме были те же самые белые трусики, что и в день первой свадьбы. Кай запомнил бантик на поясе. Или у нее несколько одинаковых пар. Интересно, женщины тоже покупают белье упаковками по шесть штук? Шесть пар белых трусиков с шестью крошечными бантиками. Этот бантик его завораживал. Кай хотел потрогать его. Прикоснуться к ее коже. Потрогать ее всю. И обязательно – грудь.

– Теперь ты, – сказала Эсме.

Хрипота в ее голосе была острей ножа, и каждый волосок на теле Кая встал дыбом. У него пересохло в горле. Пытаясь усмирить внутреннюю дрожь, он уверенными движениями развязал галстук и расстегнул пуговицы рубашки. Эсме не отрывала от него взгляда. Для Кая собственное тело было просто телом, оболочкой, в которой он жил. А теперь он словно смотрел на себя ее глазами.

Когда Кай снял рубашку, у нее перехватило дыхание. Он снял брюки и остался в трусах-боксерах; его кожа горела под ее восхищенным взглядом.

Эсме провела рукой по волосам и прикусила кончик пальца. Не в силах больше сопротивляться, Кай хрипло выдохнул и приблизился к ней. Половина вытянутой руки. Четверть. Прижатые друг к другу тела, кожа к коже.

На тренировках он боролся с мужчинами. То были намеренные, жесткие прикосновения с целью причинить боль, помериться силой. Одно неосторожное движение – и ты в удушающем захвате.

Сейчас он испытывал совершенно новые ощущения. От Эсме не пахло спортивными носками и мужским потом. Изгибы ее тела идеально заполняли его впадины: мягкое и твердое, гладкое и шероховатое, котел и очаг. Это было прекраснее, чем полная последовательность Фибоначчи.

Жаркое дыхание Эсме обжигало шею. Кай запрокинул ее голову, чтобы видеть лицо, и встретился с мечтательным взглядом зеленых глаз. Полураскрытые пунцовые губы сожгли остатки сопротивления. Впившись ртом в пылающие губы, Кай вонзил язык в блаженную глубину, и Эсме ответила с не меньшей яростью.

Кай задыхался от желания, в голове все смешалось. Мысленно рисуя карту ее тела, он ласкал все самые укромные уголки. Спелые изгибы ягодиц, ложбинку на спине, грудь. Он застонал от наслаждения, когда твердые пуговицы сосков коснулись точно середины ладоней. Они взывали к его губам, и прежде чем он понял, что делает, уже сосал затвердевший кончик, катал его по языку, как леденец, прижимая Эсме к кровати, растворяясь в ней. Она раздвинула ноги, освобождая место, и он вздрогнул, прижавшись еще теснее. Соприкосновение жаждущих тел, опьяняющий запах, сладкие стоны… Рай.

– Кай, пора, – хрипло выдохнула Эсме.

Он отстранился, выпустив изо рта сосок – влажный, блестящий. Зрелище было настолько эротичным, что пришлось отвернуться, иначе он не смог бы собраться с мыслями.

– Что «пора»?

Эсме тяжело дышала, от чего подрагивающая грудь становилась еще соблазнительнее. Ее кулаки сжимались и разжимались, словно она пыталась ухватить что-то несуществующее.

– Презерватив, – наконец сказала она.

Лишь тогда до него дошло.

Кай слез с кровати и достал из кармана брюк одинокий презерватив. Не отрывая глаз от девушки, он опустил трусы, и его пенис вырвался на свободу. Глаза Эсме потемнели, а кончик языка лизнул верхнюю губу. Кая захлестнул острый прилив желания, чуть не сбивший его с ног. Он стянул трусы, переступил через них и опустился на кровать. Зашелестела разорванная фольга, раскатанный латекс плотно обхватил сверхчувствительное орудие. Закончив процедуру, Кай растерянно уронил руки вдоль тела.

Он понимал, что пора, но не имел ни малейшего представления, что делать дальше. Он всегда надеялся на внутренний голос. Люди совокупляются тысячи лет, это естественный процесс, на уровне инстинктов. А он ничего не слышал, кроме собственного дыхания.

Все пропало. Я сейчас все испорчу.

Глядя прямо ему в глаза, Эсме закусила нижнюю губу и, слегка приподняв бедра, сняла трусики. Взгляд Кая притянуло темное облачко завитков между ее бедер. Он тяжело сглотнул.

Она голая. Ослепительно голая.

– Иди ко мне, – сказала она.

Тело повиновалось само, накрыло ее, заполнив оставшиеся пустоты. Притяжение губ было слишком сильным, и Кай впился в эти губы с отчаянием приговоренного к смерти. Он качнул бедрами, его член скользнул по бархатистой коже, и самый кончик проскользнул внутрь. Каю показалось, что его охватило пламя: спина, затылок, лицо горели. Это случилось. Я и Эсме. Вместе.

Постепенно продвигаясь дальше, он продолжал страстно целовать горячие губы девушки. С каждым сантиметром он преображался: сгорал дотла и восставал из пепла, пока не утвердился внутри нее окончательно. Эсме запрокинула голову и застонала.

Кай ошеломленно замер. Ей с ним хорошо. Как же легко удовлетворить женщину!.. Он откинул с ее лица прядь волос и поцеловал в губы, охваченный нежностью и каким-то новым, незнакомым чувством. Нет ничего лучше, чем быть внутри Эсме. Теплая, упругая, мягкая, она подходила ему, словно они были изготовлены на заказ специально друг для друга.

Девушка приподняла бедра, толкая его дальше, и Кая пронзило острое наслаждение. В нем проснулись инстинкты, о которых он даже не подозревал. Он вышел и с хриплым стоном опустился в нее вновь, еще и еще раз, быстрее. Черт, секс – это прекрасно! Это великолепно! В десять тысяч раз лучше, чем самому с собой в душе, в миллион, в миллиард! Потому что он делал это с Эсме. С ней все становится особенным. Как чудесно, что его первой женщиной оказалась Эсме.

Эсме комкала в руках простыни, борясь с потребностью прикоснуться к Каю. У него был такой вид, как будто ему больно. Ей хотелось успокоить любимого, покрыть ласками его восхитительное, натренированное тело, состоящее из натянутых мышц и жестких линий.

Все было просто чудесно, и хотя Кай ни разу не притронулся к ней там, где необходимо, Эсме вплотную подошла к оргазму. Она выгибала спину и ерзала, пытаясь найти правильный угол, а ее движения еще больше заводили Кая.

Толчки набирали скорость и утрачивали силу; наконец, он открыл рот, совершил последнее усилие и замер на несколько секунд. Потом, тяжело дыша, чмокнул ее в висок, слез с кровати и скрылся в ванной.

Эсме ничего не поняла. И все? Да нет же, он сейчас вернется. Неутоленная страсть молила о продолжении.

За стеной полилась вода. Эсме села прямо и уставилась на дверь ванной. Ей внезапно стало холодно.

Игра окончена. Он получил удовольствие и побежал смывать ее со своего тела. И минуты не прошло с тех пор, как он кончил. У нее еще губы не обсохли от его поцелуев.

Эсме усилием воли сдержала закипающие в глазах слезы. Она не знала, долго ли сидела так, уставившись на дверь: пару часов или несколько секунд, но в конце концов вскочила с кровати, собрала одежду и бросилась в свою комнату. Швырнув вещи на пол, она вскарабкалась на диван и крепко обняла себя руками за плечи. Она так мечтала быть с Каем, ну и свершилось. Ее любопытство удовлетворено. Сама ведь сказала, что от него ничего не нужно, вот и получай!

Эсме охватили обида и злость. Когда душ выключился, она решительно прошла в ванную. Кай смущенно взглянул на нее и поднял полотенце, чтобы вытереть волосы. Ее взору явились рельефные мышцы рук, широкие плечи, плоский живот, это, мускулистые ноги. Все так совершенно, но не для нее. Он улыбнулся ей – с ямочками, – однако улыбка сползла с его лица, столкнувшись с ее холодным взглядом.

Эсме шагнула в кабинку и включила воду.

Что со мной такое, почему я таю от его улыбки? Никакого самоуважения!

Когда она стала мыть между ногами, чувствительная плоть вновь вспыхнула желанием.

Он целовал и ласкал меня, пока я не начала сходить с ума… и бросил. Опять. Он всегда будет бросать меня, потому что я не та девушка, которая ему нужна. Я это знала и все равно упала ему в объятья. Глупая, глупая девчонка.

Стоя под потоками теплой воды, Эсме поклялась себе, что остановится. Больше никогда. Хватит с нее тайных надежд, неловких попыток обольщения, проявлений заботы. Довольно! Хотя она не богата, не шикарна и не семи пядей во лбу, она тоже чего-то стоила. У меня нет красивой одежды, громких титулов и аристократического произношения, но меня нельзя использовать и выбросить на помойку. Я достойна большего.

Укрепив с помощью этих размышлений свой смятенный дух, Эсме выключила воду, завернулась в свежее полотенце и вышла из кабинки.

Кай, не дочистив зубы, обернулся и задержал взгляд на обнаженных частях ее тела. Эсме не могла не заметить, что его пенис вновь пришел в боевую готовность, и ее тело предательски дрогнуло. Глупая, глупая плоть.

Она молча прошествовала мимо Кая и закрылась в своей комнате, с трудом сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Натянув чистые белые трусики, влезла в просторную футболку, служившую пижамой, и постелила себе на диване. К нему больше ни ногой.

Не успела она залезть под одеяло, как раздался стук в дверь. На пороге стоял Кай. Заметив на диване постельное белье, он почесал затылок.

– Ты не будешь спать… в моей комнате, как обычно?

– Мне и здесь неплохо.

Он удивленно поднял бровь, но затем кивнул.

– Ладно. Тогда спокойной ночи.

Смущенно улыбнувшись, он закрыл дверь, и его шаги затихли.

Эсме стукнула кулаком по подушке, вытащила ее из-под щеки и прижала к себе, как живое существо. Он ей не нужен. Собственный гнев – отличная компания.

Глава 17

Первое, что увидел утром Кай – пустота на противоположной стороне кровати. Эсме нет, одеяло аккуратно разглажено – ни морщинки. Насколько нормально для девушки убегать от человека, с которым она только что занималась сексом? Это не укладывалось в голове, тем более, что когда Эсме спала одна, ей снились кошмары. Не придя ни к какому выводу, Кай решил оставить ее в покое.

Он сел, спустил ноги с кровати и провел рукой по коротко остриженным волосам. Он спал как убитый – наверное, благодаря хорошему сексу. И все-таки сегодня что-то было не так. Стены слишком серые, обои выцветшие, кровать чересчур огромная. Даже ковер под босыми ногами выглядел уродливее, чем обычно, и его шелковистая мягкость не оправдывала этот жуткий вид.

Надеясь, что все постепенно наладится, Кай занялся обычными субботними делами. Привел себя в порядок, съел протеиновый батончик и приступил к тренировке. Эсме не выходила из комнаты, и лишь после душа он наконец увидел девушку в гостиной. Она сидела на диване, уткнувшись в учебник; по телевизору шел мультфильм. Кай принес ноутбук и сел рядом, чтобы поработать, пока она занимается, однако не успел он расположиться на диване, как Эсме вскочила и ушла к себе.

Что за ерунда? Стоило позаниматься сексом, и он ей надоел? Она ему совсем не надоела. Если честно, теперь он хотел ее еще больше.

Нахмурив брови, Кай оставил ноутбук на диване и пошел выяснять отношения. Остановившись перед закрытой дверью, сделал глубокий вдох, потянулся и постучал. Дверь распахнулась почти мгновенно. За ней стояла Эсме – в той самой желтой футболке с надписью «Девочка любит мальчика» и в шортах до колен. Образ дополняли растрепанный хвостик и торчащий над ухом карандаш. Она была так красива, что у Кая защемило сердце.

– Ты на меня сердишься? – спросил он.

Девушка презрительно поджала губы.

– Почему ты так странно себя ведешь?

Он готов был на все, только бы она стала прежней.

Эсме упрямо задрала голову, и извращенное желание поцеловать ее усилилось. И он бы непременно поцеловал, если бы не боялся, что она его укусит.

– Что хочу, то и делаю.

– Не пора ли поесть? Я могу…

– Спасибо, нет.

И она захлопнула дверь у него перед носом.

Кай застыл в недоумении. Что это значит? Неужели… я ее чем-то обидел?

Они занимались любовью, все было просто восхитительно, а затем он пошел в душ, чтобы не испачкать ее своим потом. Это потребовало титанических усилий, поскольку он чувствовал себя так, словно проглотил лошадиную дозу транквилизатора. Что случилось? Он плохо разбирался в людях.

К счастью, Кай знал человека, который прекрасно разбирался в людях. Он схватил ключи от машины и вышел из дома. Чтобы доехать до жилого комплекса Квана в Сан-Франциско, потребовалось сорок пять минут, и еще пятнадцать ушло на поиски парковки. Наконец, он нажал кнопку домофона. Тишина. Кай позвонил еще раз. Ничего. Третья попытка. Нет ответа. Ворча себе под нос, он достал телефон и набрал номер брата.

Кван поднял трубку после первого гудка.

– Что случилось? – сонным голосом спросил он.

– Я стою у тебя под домом.

– Что-то стряслось? Погоди, я спущусь. Минутку…

На заднем плане прозвучал тихий женский голос, и Кван сказал в сторону:

– Брат приехал. Сейчас вернусь.

Кай нервно гонял ногой засохший комок грязи. Похоже, не он один провел бурную ночь. Вот только вряд ли пассия Квана будет дуться на него целый день.

Из подъезда вышел Кван – в чем мать родила, если не считать старых джинсов и татуировок.

– Привет.

Рассматривая нательную живопись, Кай забыл зачем пришел.

– Когда ты успел сделать новые? А здесь что набьешь?

Кван провел рукой по затейливым узорам на правом боку, сливающимся с японскими иероглифами на левом.

– Здесь – ничего. Нужно знать меру.

– По-моему, ты уже перешел эту грань.

– Заткнись, у меня еще на заднице полно места. Пойдем.

Они вошли в лифт.

– Так что случилось? – спросил Кван. – Приехал без предупреждения…

– Я занимался сексом. С Эсме, – нервно ломая пальцы, признался Кай.

Брат расплылся в довольной улыбке.

– В первый раз?

Кай молча кивнул. Он не афишировал свою девственность, но Кван, разумеется, знал.

– Поздравляю, братишка!

Кван протянул сжатую в кулак руку, и Кай ударил по ней своим кулаком – по старой привычке. Он чувствовал себя донельзя глупо.

– Ты не обижаешься? Ты ведь говорил, что она тебе нравится, а я…

– Конечно нет, – хохотнул Кван. – Ты мой брат. Ты всегда будешь для меня на первом месте. И вообще, Эсме нравится мне не в том смысле. Я рад за тебя.

Кай облегченно вздохнул, радуясь, что не испортил отношения с братом, и в то же время гордясь, что Эсме предпочла его. На ее месте он выбрал бы Квана.

– Понимаешь, теперь она ведет себя как-то странно, и я не знаю, что делать.

– Стала слишком прилипчивой? Такое случается. Надо действовать осторожно. Я обычно…

– Нет, совсем наоборот.

Лучше бы она приклеилась, как пиявка.

– По-моему, она злится, только я не могу понять, из-за чего. Она молчит.

– А когда это началось? – настороженно приподнял брови Кван.

– Гм-м… кажется, сразу после… секса.

Брови Квана поднялись еще выше, но через несколько секунд его лицо приняло обычное выражение.

– Тогда, вероятно… А ты ее удовлетворил?

– Ясное дело, это было проще простого.

– Правда? – сухо переспросил Кван. – Первый раз, говоришь?

– Ага.

Брат окинул его скептическим взглядом.

– Ты что, король оргазмов? Я совершенствую свое мастерство с восьмого класса, и то не всегда уверен. Женщин не так легко понять.

– Какое еще мастерство? Обычный секс. Ваши тела соединяются, и все происходит само собой. Зов природы.

Кай плохо разбирался в эмоциональных вопросах, однако был уверен, что техническую часть усвоил на отлично.

– Похоже, я знаю, в чем проблема, – покачал головой Кван.

Кай засунул руки в карманы.

– Тогда я жду объяснений.

– Откуда ты знаешь, что она кончила?

Прозвучал мелодичный звонок, и дверь лифта открылась. Братья пошли по узкому коридору.

– Она издавала звуки… – прокашлявшись, сказал Кай, – ээ-э… по которым можно было понять…

– А еще что? – не отставал Кван, вставляя ключ в замок.

– В смысле?

– Ты что, с Луны свалился? Заходи, садись.

Кван распахнул дверь в свою холостяцкую берлогу. Кай опасливо огляделся по сторонам, боясь увидеть заляпанные спермой стены. Как ни странно, они были относительно чистыми. Конечно, если внимательно присмотреться к черному кожаному дивану, то кто знает, что там можно найти… Не разуваясь, он прошел за Кваном на кухню.

– Садись. Я вчера немного перебрал. Знаешь, какое самое лучшее средство от похмелья?

Кван разбил в блендер два яйца и добавил апельсинового сока. Взбитую в пену смесь он вылил в гигантскую чашку и сел напротив Кая.

– Будешь эгг-ног?

– Нет, спасибо, – поморщился Кай. – У тебя что, «Ибупрофена» нет?

– Закончился.

Кван залпом выпил полчашки напитка и вытер рот тыльной стороной ладони.

– Ладно, вернемся к сексу. Скорее всего, она не получила оргазм.

– А каковы симптомы оргазма?

Кван засмеялся и отпил еще пару глотков апельсинового лекарства.

– Только ты способен говорить об оргазме так, словно это болезнь!

Кай побарабанил пальцами по столу.

– Ты можешь нормально объяснить?

– Ладно, ладно.

Кван набрал воздуха, хмыкнул, помотал головой и почесал утреннюю щетину на подбородке.

– Во-первых, она… Слушай, а может, позвонить Майклу? Он в этих делах собаку съел. Точно, давай ему позвоним!

– Не нужно. А ты не можешь объяснить?

– Давай, звони. Он подтвердит мои слова, и ты не будешь смотреть на меня так, словно я смошенничал на экзамене.

– Сам звони.

– Если позвоню я, он не возьмет трубку. Сегодня суббота, и еще восьми нет. А если ты, он поймет, что это срочно. Ты никогда никому не звонишь.

Кай неохотно вытащил из кармана телефон, набрал номер кузена и включил громкую связь. Не хотелось объясняться с Майклом в одиночку.

Майкл поднял трубку после третьего гудка.

– Привет, Кай, как дела?

Кай сунул мобильник брату, и тот сказал:

– Майкл, нам нужен твой совет. По поводу оргазма.

– Какого черта? – возмутился Майкл. – Вы издеваетесь? Я, между прочим, спал!

– Мы не издеваемся, – вмешался Кай.

– Что именно вас интересует? – выдержав длительную паузу, спросил Майкл.

Кай собрался с духом.

– Как ты узнаешь, что женщина испытала оргазм? Каковы симп… признаки?

– Хм-м… э-э… оргазм… – Майкл откашлялся. – Ну, признаков много… Все женщины разные. Обычно они… – Он смущенно хохотнул. – Трудно объяснить…

– Кажется, я в тебе ошибся, – сказал Кван. – Ладно, давай я начну. Так вот, звуки могут ввести в заблуждение. В половине случаев, когда женщина стонет, она притворяется, поскольку ты ее не заводишь, и она хочет, чтобы вся эта волынка быстрее закончилась. Лучше следить за ее телом. Перед тем как испытать оргазм, она напрягается и поднимает бедра. Ее кожа краснеет. А в последний момент она содрогается, очень сильно. Если ты начеку, то обязательно почувствуешь – членом, пальцами или языком, в зависимости от обстоятельств. Это чертовски круто.

Майкл долго молчал и наконец подытожил:

– Точнее не скажешь.

Кай перевел взгляд с телефона на брата.

– Я не знаю, делала ли она все это. Я отвлекся на свои ощущения.

– Ты был внутри? – спросил Кван.

– Разумеется. А как иначе заниматься сексом? Это проходят в пятом классе на уроках здоровья.

– К ее клитору ты вообще притрагивался? – нетерпеливо спросил Кван.

– А что это такое?

– О, черт! – подал голос Майкл.

Кван хлопнул себя рукой по лбу.

– Клитор, который надо стимулировать, чтобы она кончила!

– А где он находится?

Кван потрясенно закрыл руками лицо, а Майкл повторил:

– О, черт!

– Что такое? – возмутился Кай. – Я точно помню, что на уроках здоровья ни о каком клиторе не рассказывали.

Насколько он знал, это было нечто вроде городской легенды, вроде чупакабры или пришельцев из Розуэлла.

– А надо было, – хмуро буркнул Майкл.

– Почему же…

Оба консультанта молчали.

– Ну, допустим, она не испытала оргазм. Это достаточная причина, чтобы злиться на меня? – спросил Кай.

– О ком вообще речь? – поинтересовался Майкл.

– Об Эсме, – признался Кай.

– А-а, – протянул Майкл.

– О ком же еще? – сказал Кван. – А в конце ты ее обнимал? Женщины в этом нуждаются.

– Зачем? – удивился Кай.

– Что за фигня, Кван? – воскликнул Майкл. – Почему ты его не подготовил?

– К чему? – удивился Кай.

Кван почесал бритый затылок.

– Да, промашка вышла. Дерьмово.

– Я весь вспотел и боялся, что презерватив порвется и она забеременеет, поэтому быстро пошел в душ. Это логично. Разве нет?

Кван продолжал чесать затылок.

– Дерьмово…

– Да что ты заладил? – не выдержал Кай.

Кван опустил руки и нашел его взгляд.

– Представь, что ты девушка. Не смейся, я серьезно. Ты позволяешь парню ласкать тебя, а когда вот-вот почувствуешь себя на седьмом небе, он вдруг останавливается. Ты говоришь себе: «Ну ладно, зато ему было со мной хорошо», – а он бросает тебя одну и бежит в душ. Что бы ты почувствовал на ее месте?

– Сексуальное неудовлетворение?

Кван поднял глаза к потолку.

– Она ощутила себя использованной и ненужной! После секса женщины особенно ранимы, и о них надо заботиться.

– Поддерживаю, – сказал Майкл.

Кай обреченно вздохнул. Майкл знает толк в женщинах. А я все испортил. Из-за пробелов на школьных уроках здоровья и своего каменного сердца.

– И что мне теперь делать? – растерянно спросил он.

– Извиняться, – в один голос произнесли эксперты.

– А вы можете объяснить подробно, что именно я должен сказать? – спросил он.

А еще лучше – пусть напишут. Он выучит наизусть, и дело с концом.

– Не говори ему, Майкл, – крикнул Кван в телефон и повернулся к брату. – Лучше придумай что-нибудь сам. Так будет естественнее. Но сначала прочитай кое-какие книги.

– Какие еще книги? – удивился Майкл.

– По сексуальному образованию. Да, я их читаю… Все, можешь спать дальше. Или кувыркаться со своей подружкой. У нас с Каем серьезный разговор.

– Какие книги? Я… – В трубке раздался женский шепот, прервавшийся звуком поцелуя. – Ладно, пока, ребята. Если что нужно – звоните.

Экран погас, и Кван встал.

– Я сейчас. Они у меня в спальне.

Кай тупо смотрел на удаляющегося по коридору брата. Не прошло и трех минут, как тот вернулся со стопкой книг под мышкой.

– Что? «Секс для чайников»? Ты правда это читал?

– Да, для прояснения общей картины. И еще вот.

Кван опустил стопку на журнальный столик, положив наверх книгу «Она кончает первой».

– Прими как руководство к действию. Хоть я не со всем согласен, с чего-то же надо начинать.

Кай потянулся к книге – и замер.

– А они не грязные?

– Не волнуйся, чудила. Дрочу я обычно на порно-журналы. Можешь оставить их себе. Я уже просветился.

– Тогда спасибо.

Кай бегло пролистал верхнюю книгу и поднял брови, увидев рисунок. Ему очень захотелось исправиться.

– Полезно и посмотреть видео на ютюбе, но это подождет. Главное сейчас – прочесть эту книгу и извиниться. Как можно быстрее.

Кай собрал книги в стопку.

– Понял. Еще раз большое спасибо.

Кван едва заметно улыбнулся.

– Всегда рад помочь. Надо было подготовить тебя раньше, но…

– Я бы все равно не слушал. Я думал, мне это не нужно. А теперь – нужно.

Кван пристально посмотрел ему в глаза.

– Будь осторожен, ладно? Вы оба – взрослые люди, и это ваша жизнь, и все такое, но прошу тебя, будь осторожен… со своими чувствами. И береги эту девушку. Она очень тебе подходит.

– Кван, – позвал женский голос из спальни, – я замерзла.

Кван хлопнул в ладоши и потер руки, точно завершая сделку.

– Ну все, братишка. Давай. Появятся вопросы – звони, не стесняйся. Только не раньше десяти утра. Удачи. И вот еще что: по дороге домой купи презервативов. Я бы с тобой поделился, но у меня всего две штуки осталось.

– Понял.

Кай направился к двери. Учитывая существующее положение дел, совет брата звучал необоснованно оптимистично.

– Не забудь извиниться, – напутствовал его Кван. – Вначале словами. А потом делом.

Глава 18

Эсме изо всех сил старалась сосредоточиться на истории Соединенных Штатов, но не могла отделаться от мыслей о Кае. Что его так удивило? Неужели он со всеми женщинами так обращается? Она что, должна благодарить его за то, что он лег с ней в постель, и умолять о продолжении?

«Не дождешься! – презрительно фыркнула она. – Даже в следующей жизни, когда я превращусь в каракатицу».

Прочтя одну и ту же страницу три раза подряд, Эсме отбросила книгу. Зачем продолжать учебу? На кого производить впечатление? Знания не помогут в уборке туалетов.

Ее охватила тоска по дому. Посмотрев на часы, она поняла, что звонить во Вьетнам слишком рано. Вторым средством от ностальгии, после общения с родными, были фрукты. Запасы, которые сделала Ко Нга, давно закончились, и Эсме направилась в кладовку. Если нет свежих, сгодятся консервированные.

Открыв большую банку личи, она высыпала фрукты в пиалу со льдом, отнесла в гостиную и нашла мультфильм «Горбун из Нотр-Дама». Когда Кай вошел в дом, она сидела со скрещенными ногами на ковре перед телевизором, поедая личи суповой ложкой.

Кай бросил на нее беглый взгляд, нахмурился и снял туфли. В черной футболке и брюках, с очками на носу, он походил одновременно на бухгалтера и наемного убийцу. Блестящий ум, великолепное тело.

Этот мужчина целовал ее вчера так, словно от этого зависит его жизнь, а потом выбросил на помойку. Эсме с трудом проглотила застрявший вдруг в горле личи, взяла полупустую пиалу и хотела убежать к себе.

– Не уходи, – сказал Кай.

Он держал в каждой руке по большому полиэтиленовому пакету.

– Пожалуйста, останься. Нам надо поговорить.

Мольба в глазах Кая приковала девушку к месту. Болтая ложкой в миске, она ждала, что он скажет. Он всегда был непредсказуемым.

Кай прошел через комнату и опустился перед ней на колени, не выпуская из рук пакетов.

– Вот, тебе.

Разглядев в одном из пакетов пушистые шарики рамбутанов, Эсме восторженно ахнула.

– Ого! Где ты взял?

В окрестных магазинах такого добра не водилось.

– Пришлось покататься. Нашел в Сан-Хосе, – улыбнулся Кай.

– Ты что, целый день за ними охотился?

– Нет. – Кай опустил голову и смущенно улыбнулся. – В основном, я читал.

Эсме показалось, что он покраснел. Сняв очки, Кай положил их на журнальный столик.

– Спасибо, – растроганно сказала Эсме и тут заметила во втором пакете большую коробку.

Она прекрасно знала, что в таких продается. Ее глаза округлились от изумления. Если после вчерашнего он надеется на секс, то его ждет горький урок. Надо забрать фрукты к себе в комнату, прикормить муравьев и заманить их к нему в спальню, чтобы покусали. Она уже вставала с ковра, не выпуская из рук миски и пакета, как вдруг Кай посмотрел ей прямо в глаза и сказал:

– Извини.

Эсме удивленно уставилась на него. Этого она никак не ожидала.

– Я все испортил. Я не понимал… не знал…

Кай опустил голову. Из его груди вырвался мучительный стон.

– Честное слово, я не ожидал, что все так не просто.

Он умоляюще заглянул ей в глаза и решительно произнес:

– Вчера я делал это впервые.

Эсме непонимающе потрясла головой.

– Мой первый раз. С женщиной. Впервые в жизни.

– Ты… никогда?..

У Эсме запершило в горле.

– Я знаю, это не оправдание, – продолжал Кай. – Надо было подготовиться заранее, чтобы сделать все как полагается… И все-таки я рад, что именно с тобой…

Эсме растерялась. Она и подумать не могла, что будет для кого-то первой, а тем более для Кая.

– Я понимаю, это эгоистично, ведь тебе не понравилось, – болезненно поморщившись, выдавил он. – Но прошу, дай мне еще один шанс. Ты позволишь мне искупить свою вину?

Эсме утратила дар речи.

– Или я окончательно все испортил?

Девушка молчала, и Кай подумал, что все кончено. Его губы искривила горькая усмешка, он опустил голову и встал.

– Ладно, мне надо в офис. Я…

– Дай я тебе второй шанс, что бы ты делал? – перебила Эсме.

Посмотрев ей прямо в глаза, он перевел взгляд на ее губы и сказал:

– Больше поцелуев.

– А еще?

– Больше прикосновений.

– А прикасаться можно только тебе? – поежившись от его страстного взгляда, спросила Эсме.

– Тебе тоже, если хочешь.

– Везде?

Кай уже хотел кивнуть, но нашел в себе силы сказать правду.

– Кроме одного места.

– Ты имеешь в виду лицо?

– Нет, лицо можешь трогать сколько угодно.

– Тогда что?

Кай задумался.

– Ответ имеет смысл лишь в том случае, если ты согласишься. Так как?

– Может быть.

– Я в состоянии повлиять на твое решение?

Эсме отодвинула пакет и встала на колени. Их глаза оказались на одном уровне.

– Поцелуй меня, как в первый раз.

Некоторое время Кай не двигался, затем заключил ее в объятья и притянул к себе. Их губы встретились, и Эсме ахнула. По венам пробежал ток. Кай ослабил нажим, словно боясь сделать ей больно, и продолжал целовать медленно, нежно, проникая языком все глубже.

Она схватилась обеими руками за его футболку, и Кай подался назад.

– Прости, тебе больно?

– Еще!

Он целовал ее так, словно она – единственная женщина на свете, и если бы Эсме уже не стояла на коленях, то упала бы. Хватаясь за ткань футболки, как утопающий за соломинку, она страстно отвечала на каждое движение его губ. Слившись в поцелуе, они распростерлись на полу и целовались еще и еще, растворяясь друг в друге. Когда его рука проскользнула в трусики, Эсме выплыла из забытья и напряглась всем телом. Ее охватил необъяснимый страх.

– Что случилось? – встревоженно спросил Кай. – Ты передумала?

Эсме отрицательно покачала головой. Она отчаянно хотела продолжения – и в то же время страшилась поверить ему вновь.

– Я боюсь, – прошептала она.

Лицо Кая искривилось от боли.

– Меня?

Она вновь покачала головой.

– Нет, я боюсь, что ты оттолкнешь меня, если я сделаю что-то не так. Мне страшно, что ты меня бросишь.

Из ее глаз полились слезы. Эсме смущенно отвернулась и вытерла лицо рукавом.

Кай обхватил руками ее лицо и повернул к себе.

– Не оттолкну и не брошу, – хрипло произнес он. – Во всяком случае, постараюсь.

Она кивнула и выдавила улыбку, хотя его слова прозвучали не слишком убедительно. Он взял ее сжатые в кулаки руки в свои, поцеловал костяшки и разжал пальцы. Увидев на ее ладонях следы ногтей, он нахмурился.

– Не делай так больше.

Помедлив секунду, Кай привстал и снял футболку, обнажив скульптурный торс.

– Когда я говорил «кроме одного места»…

Он набрал воздуха, расправил плечи и продолжил:

– …я имел в виду пупок.

– Пупок? – невольно улыбнулась Эсме.

– Да. Я понимаю, смешно…

– Немножко.

Она изо всех сил старалась быть серьезной, однако губы сами собой растягивались в улыбку.

– И тем не менее, – серьезно сказал Кай. – Никаких прикосновений в области пупка. Я перестаю себя контролировать и могу нечаянно сделать тебе больно. А мне и подумать об этом страшно.

Эсме придвинулась к нему.

– Не буду, обещаю. А все остальное можно?

– Да, – кивнул он. – Только не забывай…

– Я знаю, никаких легких касаний.

Эсме положила руку ему на грудь, затем отстранилась, замерла на мгновение и решительно стянула футболку. На ней, как всегда, не было бюстгальтера – она их не любила; Кай впился в нее взглядом, и Эсме почувствовала себя самой желанной девушкой на свете. Она прижалась к нему всем телом, положила голову ему на плечо и крепко обняла за шею. Затаив дыхание, прижала руки к твердым выпуклостям его спины. Ее сердце выскакивало из груди. Она впервые осмелилась обнять Кая, с тех пор как залезла к нему в постель, ища спасения от ночного кошмара. Если он хочет оттолкнуть ее, сейчас самое время.

Кай ласково поцеловал растрепанную макушку и прижал Эсме к себе. Постепенно успокоившись, она осмелилась провести руками по его сильным плечам, потрогать бугорки между лопатками и опуститься ниже. Он позволил – потому что доверял. Кажется, она поцеловала его в шею. И в подбородок. А потом их губы встретились, и у нее в душе зазвучала песня. Нежнейший поцелуй перерос в непреодолимое желание проникнуть друг в друга каждой клеточкой. Эсме едва дышала.

Она гладила твердую выпуклость под брюками, упиваясь стонами Кая, а он отвечал все более страстными поцелуями. Наконец, жадные руки расстегнули пуговицы и молнии, сбросили одежду. Она впервые прикоснулась к нему там, удивляясь его непохожести на себя. В ответ пальцы Кая пробрались сквозь влажные изгибы и складки ее тела и воцарились в самых укромных местах. Эсме дрожащими руками вскрыла коробку и достала блестящий пакетик.

– А как ты относишься к оральному сексу? – спросил Кай. – Книги, которые я сегодня прочел, настоятельно рекомендуют… Я хотел бы попробовать.

Эсме потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чем речь, и она вспыхнула. Бабушка бы этого не одобрила. Мысль, что он будет целовать ее там, сводила с ума.

– В следующий раз, – сказала Эсме и знаком велела ему поторопиться.

Когда Кай надел презерватив, она притянула его к себе, и их тела сами заняли идеальное положение. Он прижался щекой к ее щеке, наслаждаясь близостью, и прошептал в ухо:

– Пожалуйста, не позволяй, чтобы я заставил тебя плакать. Если что-то не так, скажи, и я все исправлю.

Ее сердце сжалось, и она обняла его еще крепче.

– Хорошо.

Кай сглотнул слюну, двинул бедрами, и они, прерывисто вдохнув, с протяжным стоном слились в единое целое. Почувствовав его внутри, Эсме начала извиваться, стремясь придвинуться еще ближе. Тогда Кай просунул руку между их телами и погладил ее там. Эсме сжалась от наслаждения. Кожа в том месте, которое погладили кончики его пальцев, источала блаженное тепло.

– Покажи мне, как сделать тебе приятно, – без малейшего смущения сказал Кай, глядя прямо ей в глаза. – Я хочу, чтобы тебе было так же хорошо, как мне сейчас.

Эсме на мгновение замерла от стыда, а затем положила свою руку поверх его и показала. Она всегда считала, что женщина не должна играть активную роль в постели, но теперь поняла: это касается только их двоих.

Когда Кай начал двигать бедрами, одновременно лаская ее пальцами, она застонала от удовольствия. Эсме чувствовала себя обласканной внутри и снаружи, любимой, желанной. Она обвила его руками. Их тела постепенно нашли ритм.

Он здесь. Он мой. Он меня не бросит. Поцелуи везде. Губы, шея, плечо. Висок к виску, тяжелое дыхание, шепот в ухо.

– Так хорошо?

– Да, да, да.

Она резко оторвала бедра от пола, прижимаясь к нему как можно сильнее. Выше, выше, выше! Она запрокинула голову. О боже, я этого не вынесу! Хорошо, невыносимо прекрасно. Она издала дрожащий стон, и мощные судороги сотрясли ее тело, еще и еще.

– А ты?

– Мне нужна только ты. Эсме, Эсме, Эсме!..

И полная тишина. На душе и в сердце. Тепло. Блаженство. Нежность. Эсме еще крепче прижала любимого к себе. Кай большой и сильный, но она защитит его от всего мира.

Глава 19

Кай проспал всю ночь как убитый. А когда на следующее утро проснулся, комнату заливали солнечные лучи. На часах 10.23. Так поздно, не может быть!.. Попытка встать не увенчалась успехом: что-то теплое и мягкое прижимало его к кровати. Рука нащупала длинный шелковистый локон и нежную кожу. Эсме.

На него нахлынули воспоминания. Он целовал Эсме. Прикасался к ней. Она отвечала. Он был в ней. Видел, как она рассыпается на кусочки.

Обозревая потрескавшийся потолок, Кай осознавал, что должен быть вне себя от злости. Воскресный распорядок нарушен, а в его постели спит женщина – развалилась на нем, как ленивец на дереве. Однако тяжесть странным образом успокаивала, он прекрасно выспался, и впервые за долгое время у него не ломило яйца. Он испытывал… блаженство.

Кай недоверчиво проанализировал странное чувство легкости бытия. Очевидно, это все окситоцины и эндорфины, выделившиеся в кровь во время соития. У него что, теперь зависимость от секса? Или еще хуже – от Эсме? Может, надо избавиться от нее, пока не поздно?

При мысли, что он может ее потерять, внутри все окаменело. Кай убрал со щеки девушки прядь волос и поцеловал в макушку, чтобы убедиться, что она по-прежнему здесь.

Все понятно. Попался. Кай Дип, сертифицированный бухгалтер, Эсмезависимый.

Ну и пусть. Невозможно расстраиваться, когда обнимаешь такую девушку. Вот только… придет день, когда она уедет, а он уже не знал, как без нее жить. Впрочем, беспокоиться рано. Прошла всего половина лета.

Неожиданно загудел телефон. Кай обрадовался возможности отвлечься. Электронное письмо от друга Квана по поводу списка Филов. Не успел он открыть письмо, как зашевелилась Эсме.

– Ой, я лежу на тебе. Я что, всю ночь так спала?

– Думаю, да.

– Извини.

Девушка сползла на кровать, и в глаза бросилась ее прическа. Как будто она зачесала все наверх и побрызгала лаком. Эсме запустила руки в волосы и заправила за ухо единственный послушный локон.

– У тебя ничего не болит? Я тебя не придавила?

Она похлопала ладонью по его груди, словно искала следы внутреннего кровотечения или переломов. Еще минута – и они вновь занялись бы сексом, не успев почистить зубы, а Кай не был уверен, что так можно.

– Все хорошо. Ты легкая, как перышко.

– Ты хотел сказать, что я красивая и легкая, как перышко, – улыбнулась она.

Об этом не стоило даже говорить, и он сменил тему.

– Друг Квана только что прислал мне сокращенный вариант списка.

Кай открыл письмо.

– Осталось девять человек. Здесь их имена, время учебы, номера телефонов и фотографии из студенческих удостоверений. Хочешь посмотреть?

– Конечно!

Эсме схватила телефон, уселась поудобнее, натянув одеяло на грудь, и стала рассматривать фотографии. Дойдя до номера восемь, она схватила руку Кая и положила себе на талию. Он улыбнулся.

Каю это очень нравилось – объятья, улыбки и то, что он ей нужен. Он не знал, что надо ее обнять, а она, вместо того чтобы злиться и обижаться, показала, что нужно сделать.

– Вот, – прошептала девушка. – Номер восемь.

Кай скептически посмотрел на фото. У парня были зеленые глаза, но вообще-то все люди на снимках похожи. Почему она остановилась на этом?

– Судя по коду, он местный.

Эсме изумленно прикрыла рот ладонью.

– Звонить еще рано?

– Нет. Уже начало одиннадцатого.

Она удивленно взглянула в окно.

– Мы так долго спали?

– Да.

Вспомнив, что произошло ночью, Кай с нежностью посмотрел на точеный профиль девушки и грациозную линию шеи. Увидев на коже маленькие красные пятнышки, он виновато кашлянул.

– Извини, я, кажется, оставил на тебе следы.

Он сделал это не нарочно и все же должен был признать, что зрелище приносит странное удовлетворение. Инстинктивно пометил свою территорию. Хорошо, хоть не мочой.

Потрогав шею, Эсме залилась румянцем.

– Ничего, пройдет.

Кай облегченно и чуточку разочарованно кивнул. Просмотрев еще раз остальные снимки, Эсме вернулась к номеру восемь. Набрала номер, сделала глубокий вдох и нажала кнопку. Ожидая ответа, она нервно кусала нижнюю губу.

Четыре, пять, шесть.

Семь, восемь, девять.

«Добрый день, вы позвонили Филу Джексону. Вероятно, я в операционной. Оставьте, пожалуйста, сообщение, и я перезвоню вам, как только освобожусь».

Когда заговорил автоответчик, Эсме нажала на отбой.

– Ты не хочешь оставить сообщение? – удивился Кай.

Она помотала головой и долго смотрела на фотографию.

– Как ты думаешь, он врач?

– Вероятно. Сейчас проверим.

Отобрав у нее телефон, Кай напечатал в строке поиска: «Фил Джексон, доктор медицины».

Фил Джексон, сердечно-сосудистый хирург, жил в Пало-Альто.

Эсме завладела телефоном и увеличила фото мужчины – симпатичный, в очках, с белоснежной сединой и добродушной улыбкой, похожий на Санта-Клауса.

– Врач, – с несчастным видом прошептала Эсме, нахмурив брови и продолжая терзать свою нижнюю губу.

– Это плохо?

Девушка пригладила рукой вздыбленный ирокез и пожала плечом.

– Такой человек… я… не могу…

Она с убитым видом посмотрела в окно.

– Думаешь, ты ему не понравишься?

– А ты как считаешь?

– Обязательно понравишься.

Как она может кому-то не понравиться?!

Эсме прижалась к нему и зарылась лицом в плечо. Не зная, что делать, Кай заключил ее в объятья. Грустит она или радуется? А вдруг опять плачет?

Посидев так немного, Кай наконец заметил, что к его голому телу прижимается обнаженная соблазнительная грудь и все остальное тоже. Организм отреагировал соответствующим образом. Он сомневался, что можно так поступать с расстроенной женщиной, и решил взять себя в руки, но ничего не получалось. Эсме удивленно замерла, осознав очевидное, и прошептала:

– Еще?

Ответ мог быть только один. Кай понял, что секса с нечищеными зубами не избежать.

Глава 20

Следующий месяц оказался самым счастливым в жизни Эсме. Теперь, когда она освоилась в ресторане, работа шла легко, а денег накопилось достаточно, чтобы отремонтировать бабушкин дом или даже купить что-нибудь попросторнее. В школе Эсме числилась среди лучших. Может, она и не станет бухгалтером, но близка к этому, как никогда.

А самое лучшее, что было теперь в ее жизни, – это Кай. Между ними установились простые и легкие отношения. Она не забывала включать вытяжку, если готовила с рыбным соусом, а он – целовать ее утром перед уходом и обнимать вечером, когда забирал из школы. Хотя Кай по-прежнему не отличался разговорчивостью, Эсме говорила за двоих, а слушать он умел. Как-то она обмолвилась, что мечтает покататься на яхте, и в одно прекрасное воскресенье Кай удивил ее приглашением на бранч с видом на залив Сан-Франциско. Это было чудесно. Их первое свидание.

Теперь они устроились на диване в гостиной – Эсме с учебниками, а Кай работал за компьютером. Перелистнув несколько страниц, она сделала ошибку – взглянула на него. Одетый, как обычно, во все черное, он сосредоточенно смотрел на монитор сквозь стекла очков, точно разрабатывая план снайперской атаки, только на экране вместо карт были сплошные колонки цифр. И все равно он казался ужасно сексуальным. Эсме отложила домашнее задание и придвинулась к нему. Кай сначала не обратил внимания, и она поцеловала его в шею, а затем в подбородок.

– Кай, – шепнула она. – А что, если…

Их губы встретились, и слова стали не нужны. Как всегда, он целовал ее сосредоточенно, полностью отдаваясь процессу, и вскоре она отодвинула ноутбук и устроилась у него на коленях – таков был ее коварный первоначальный план.

Очки съехали в сторону, и Кай хотел их снять.

– Нет, – сказала Эсме и подвинула очки на место, – они мне нравятся.

– Очки для чтения? – удивился Кай. – Ты хочешь, чтобы я… в них…

– Они секси, – закусив губу, улыбнулась Эсме.

– Что еще ты находишь сексуальным? – хмыкнул Кай.

– Тебя. Раздетого.

Она снимала с него футболку, когда зазвонил телефон. Эту милую песенку она поставила на звонок с маминого телефона, в честь Джейд. Кай потянулся за сумкой, которую Эсме оставила на подлокотнике с его стороны дивана, и ее обожгла мысль о том, что сейчас он достанет телефон, увидит на заставке их с Джейд и все узнает. Желая его опередить, она бросилась к сумке, споткнулась и чуть не разбила голову о журнальный столик.

– Ты не ушиблась?

Сильные руки подняли ее и осторожно ощупали голову. Телефон продолжал звонить.

– Нет, все в порядке, только… вдруг это Фил Джексон?

Эсме прекрасно знала, что это не Фил Джексон. Кай расстегнул кармашек, но она вырвала у него сумку.

– Я возьму!

Когда она наконец добралась до телефона, звонки прекратились.

Эсме охватило чувство вины. Судя по количеству звонков, звонила Джейд.

– Ты не собираешься перезвонить? – удивился Кай.

– Э-э… попозже. Я…

Телефон зазвонил снова. Тот же самый рингтон. У Эсме пересохло во рту, на лбу выступили бусинки пота. Она прижала телефон к груди.

Надо ему сказать. Прямо сейчас. Ведь все хорошо. Может, он проглотит эту новость.

– Это моя мама, – сказала она.

Сердце колотилось в груди, заглушая слова.

– Ну, так ответь. Я подожду.

А если… может, еще рано? Вдруг она все испортит?

– Я поговорю в комнате, чтобы не мешать тебе работать, – сказала она, утратив в последний момент всю храбрость.

Вбежав в свою комнату, она закрыла дверь и нажала кнопку.

– Алло.

– Мамочка!

Услышав милый детский голосок, Эсме еще больше разволновалась. Что я за мать, если скрываю своего ребенка? Она не стыдилась дочери, но неприлично иметь ребенка, будучи такой молодой и незамужней. У нее и так много минусов. Стоит ли добавлять еще один?

– Здравствуй, доченька.

– Я позвонила, потому что скучаю по тебе, – сказала Джейд.

У Эсме защипало в глазах.

– Я тоже по тебе скучаю.

– Вот и все. Нгоай говорит, нельзя тратить минуты в телефоне. Да, если там продаются лошадки, можешь купить мне, если хочешь. Я тебя очень-очень люблю. Пока.

Из груди Эсме вырвался непонятный звук – не то смех, не то всхлип, и она закрыла лицо руками. Надо обязательно сказать Каю. Как можно скорее.

Только не сейчас.

В понедельник после обеденного наплыва клиентов Эсме сидела в кабинке, сравнивая два магазина игрушек. Один находился в сорока пяти минутах ходьбы, а до второго надо было полчаса идти пешком, а потом еще столько же ехать на автобусе.

Из кухни вышла Ко Нга.

– Что ты там сидишь одна-одинешенька?

Эсме поспешно выключила телефон, на всякий случай спрятала его под себя и улыбнулась.

– Обедаю.

«И почему я ей с самого начала не рассказала о Джейд?» – с тоской подумала она.

– Опять спринг-роллы? Ты ешь их пять дней подряд. Забьешь себе сосуды!

Эсме пожала плечами. Именно в этом состояла ее цель. Если у нее поднимется уровень холестерина и заболит сердце, возникнет повод записаться на прием к Филу Джексону. Это лучше, чем звонить и давать отбой, услышав автоответчик.

– Впрочем, ты еще молода и можешь есть все, что заблагорассудится, – сказала Ко Нга, усаживаясь напротив. – Расскажи мне, как у вас дела. Ты выглядишь счастливой.

– Я никогда в жизни не была так счастлива, – улыбнулась Эсме. – Надеюсь, Ан Кай…

На двери звякнули колокольчики, и в зал вошел Кай – как обычно, во всем черном, будто собрался ограбить ресторан. Сама не своя от радости, Эсме бросилась навстречу любимому. Тот немедленно заключил ее в объятья.

– Зачем ты пришел? Есть хочешь? А пить? Что тебе принести?

Кай ответил поцелуем, от которого она забыла обо всем на свете.

– У нас тут неподалеку проходила неформальная встреча, вот и заскочил. Я ничего не хочу, спасибо.

– Вижу, что ты пришел увидеть свою девушку, а не мать, – ревниво заметила Ко Нга.

Оба смутились. Кай действительно не любил появляться в ресторане, потому что мама постоянно придумывала для него всевозможные поручения.

Чтобы не застать Кая врасплох, Эсме сперва взяла его за рукав, а потом уже за ладонь. Он крепко сжал ее руку.

– Ох, уж эти дети! – вздохнула Ко Нга. – Садитесь, поговорить надо.

Когда все уселись за стол, мать ткнула пальцем в тарелку Эсме.

– Твоя девушка целую неделю ест только спринг-роллы. Ты ничего не хочешь сказать?

Кай недоуменно посмотрел на тарелку с рулетиками и зеленью, рядом с которой стояла пиала рыбного соуса.

– Что здесь странного? Твои роллы – лучшие в городе.

– Не в городе, а во всей Калифорнии, – поправила его мать и обернулась к Эсме. – Так обычно едят беременные. У меня будет внук?

Эсме уронила челюсть, а Кай побелел, словно с ним сейчас случится сердечный приступ, которого Эсме тщетно добивалась для себя.

– Я не беременна, – наконец обрела дар речи Эсме.

– Ты уверена? – Глаза Ко Нга превратились в щелочки. – У тебя усталый вид.

– Я точно знаю! – заверила ее Эсме.

Она уставала, потому что сидела допоздна за учебниками, а потом предавалась радостям любви с Каем.

Кай испустил облегченный вздох.

В груди Эсме кипели противоречивые чувства. Она-то не беременна, но ребенок уже есть. Внутренний голос настойчиво требовал: «Скажи им сейчас, более удачный момент трудно придумать», – а она все не могла осмелиться.

– Не хочу ни на кого давить, – продолжала Ко Нга, положив руки на стол, – и все же лето на исходе, пора подумать о будущем.

На скулах Кая заходили желваки. Сердце Эсме ушло в пятки.

Неужели он хочет, чтобы я уехала? Не может быть, мы прожили вместе такой чудесный месяц!.. Достаточно ли этого, чтобы он женился?

– Бронирование зала для приемов на восьмое августа еще действительно. Если Эсме не выйдет за тебя замуж, то девятого улетит домой, – заявила Ко Нга сыну. – Решай: свадьба или поездка в аэропорт? Я хочу услышать ответ в субботу, на свадьбе твоего кузена Майкла: на подготовку торжества требуется время. А сейчас я вас покидаю. Посетителей нет, погуляйте, подышите воздухом. Погода сегодня чудесная.

Мать Кая выскользнула из кабинки и скрылась за распашной дверью, ведущей на кухню. Не успел Кай произнести хоть слово, как Эсме развязала тесемки темно-зеленого фартука и взяла мобильный телефон.

– Давай пройдемся.

На самом деле ей хотелось оттянуть разговор, которого она боялась. Они вышли на залитую солнцем улицу и двинулись по тротуару. Мимо проносились машины, в воздухе пахло выхлопными газами, почти как дома. «Неужели скоро возвращаться?» – с ужасом подумала Эсме. Ее пугала мысль, что их с дочерью жизнь так сильно зависит от других людей. В который раз после приезда в Америку ей захотелось быть Эсме-бухгалтером – уверенной в себе, сильной женщиной, которая ни в ком не нуждается и ничего не боится.

– Куда ты так спешишь? – спросил Кай.

Эсме замедлила шаг.

– Прости.

– Мы собирались поговорить о нашем будущем, – сказал Кай, засунув руки в карманы и рассматривая проезжающие машины.

– Это не обязательно.

Эсме крепче сжала телефон, чтобы унять дрожь, и лишь через несколько секунд поняла, что руке передается вибрация от мобильного: ей кто-то звонил. Доктор-отец. Охваченная паникой, она протянула смартфон Каю.

– Это мой отец.

Он покачал головой.

– Так отвечай! Скорее, пока он не положил трубку.

Палец Эсме завис над кнопкой.

– А вдруг он сердится на меня за эти звонки? Или думает, что я мошенница? А если он скажет, что мне нужен только вид на жительство и его деньги? Это правда, я хочу другой жизни, но я…

Выхватив у нее телефон, Кай нажал «Принять» и включил громкую связь. Эсме в ужасе прикрыла рот рукой. Она не могла произнести ни слова. Что теперь делать? Она чуть не нажала «Отклонить».

– Алло! – сказал глубокий приятный голос. Голос ее отца. – Я пропустил несколько звонков с этого номера. Надеюсь, вы по поводу посылки, которую я никак не получу? Она мне очень нужна. Мое имя Фил Джексон.

Кай перевел взгляд с Эсме на телефон и обратно. Говори же! Эсме молчала.

– Алло, это служба доставки? – добивался ответа мужчина.

С трудом овладев собой, Эсме сказала на самом лучшем английском языке, на какой была способна:

– З-здравствуйте. Это не служба доставки.

– Э-э… А зачем тогда вы мне звонили?

– Я… мне кажется… – Она сглотнула и набрала в грудь воздуха. – Меня зовут Эсмеральда, и я думаю, что вы мой отец.

После длительной паузы мужчина наконец обрел дар речи.

– Неожиданно. Погодите, я присяду.

И вновь молчание. Эсме представила, как он идет по кабинету и садится за письменный стол.

– Ладно. Расскажите мне все. С самого начала, желательно с вашей мамы.

– Тран Туи Лин. Вы познакомились с ней двадцать четыре года назад во время деловой поездки, но покинули страну, прежде чем…

– Постойте, не так быстро… деловой поездки куда?

Эсме охватило смущение.

– Во Вьетнам.

Мужчина кашлянул.

– К сожалению, я никогда не был во Вьетнаме. По-видимому, вы ошиблись.

Эсме поникла. Ее надежды разбились.

– Извините.

– Я уверен, что вы очень славная девушка, и теперь, когда я немного оправился от потрясения, мне бы даже хотелось иметь еще одну дочь. Но я не ваш отец. Как, вы сказали, ваше имя?

– Эсмеральда, – ответила она.

– Мне очень жаль, Эсмеральда, – повторил доктор, словно сообщая плохую весть одному из своих пациентов. – Я могу вам чем-нибудь помочь?

– Нет, спасибо. То есть, да. Он, как и вы, учился в Беркли. Вы случайно не знали там какого-нибудь Фила, который двадцать четыре года назад ездил во Вьетнам?

– О господи! Дайте подумать… Хм, знавал я одного… но его звали не Фил, а Гливз. Так что нет. Мне очень, очень жаль, Эвандже… Эсмеральда.

– Спасибо, что перезвонили.

– Пожалуйста. Удачи. До свидания.

Эсме стояла, глядя на проносящиеся мимо автомобили. Менялись огни на светофоре. Зеленый, желтый, красный. И вновь зеленый.

Кай крепко прижал ее к себе, и она разрыдалась. Его рубашка промокла от слез, но он терпел. Он обнимал ее целую вечность. Когда Эсме наконец затихла и отстранилась, Кай осторожно убрал с ее лица мокрые волосы. Он молчал, однако печаль в его глазах утешала ее больше, чем любые слова.

– Я была уверена, что это он, – едва слышно произнесла она.

– Почему?

– Так чувствовала.

– Руководствуясь чувствами, можно ошибиться. Нужны факты. Надо вернуться к списку и обзвонить остальных. Если хочешь, я помогу.

Только человек, знавший, насколько Кай ненавидит телефоны, мог оценить эту жертву. Эсме растроганно поцеловала его в щеку.

– Я сама, спасибо.

Рядом с «Порше» Кая на ресторанной парковке остановился автомобиль.

– Посетители. Я пойду, – сказала Эсме. – Поговорим позже.

– Хорошо, – кивнул он.

Держась за руки, они вернулись к ресторану. Обняв и поцеловав Кая, Эсме скрылась за дверью. Она знала, что разговор неизбежен, но радовалась отсрочке.

Вернувшись в машину, Кай долго сидел неподвижно, погрузившись в размышления. В голове крутились слова Эсме: «Он подумает, что мне нужен вид на жительство и его деньги. Это правда, я хочу другой жизни, но…».

Как он не понял этого раньше? Ради этого она и приехала, ради другой жизни, а не в поисках любви. Все ясно. На ее месте он сделал бы то же самое, только не стал бы ограничиваться одним кандидатом. Чтобы увеличить шансы на успех, надо встречаться с разными мужчинами. Почему она этого не делала? Потому что надеялась найти отца и получить гражданство через него? Это самый легкий путь. Разыскав отца, Эсме получит гражданство автоматически, и ей не придется выходить замуж. Так, наверное, еще и быстрее. А вот если не найдет…

Достав телефон, Кай забил в строку поиска слова «гражданство США через брак». Согласно результатам поиска, вид на жительство выдавали через три года после брака с гражданином Америки. Кай был американским гражданином.

«Если ей нужен только вид на жительство, то я могу на ней жениться», – подумал Кай. При этой мысли у него закружилась голова. Они с Эсме вместе. Секс, телевизор, общая постель, ее улыбки и смех. Всегда. «Нет, так нельзя, – укорил он себя. – Я не имею права пользоваться ее затруднительным положением. Вид на жительство не стоит пожизненного тюремного срока. Нужно всего три года. Три года с Эсме».

Его бросило в жар. Три года – невероятная роскошь по сравнению с тремя жалкими неделями, оставшимися до ее отъезда. А потом он отпустит ее на все четыре стороны. Беспроигрышный вариант.

Но только в том случае, если Эсме не найдет своего отца. Мать требует ответа уже в конце недели, так что времени совсем мало.

«Если ее отец не объявится до субботы, сделаю предложение», – решил Кай.

Глава 21

В субботу вечером Эсме натягивала через голову черное платье, собираясь на свадьбу, как вдруг раздался входящий звонок. Неизвестный номер.

– Алло.

– Здравствуйте, это Фил Тернер. Вы оставили мне сообщение. Что вы хотели?

Эсме сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и повторила слова, которые за последнюю неделю выучила наизусть:

– Здравствуйте, меня зовут Эсмеральда. Вы были во Вьетнаме?

– Разумеется, был. Если вы предлагаете горящий тур, я не…

– Я ищу человека, который был там двадцать четыре года назад.

– Э-э… дайте подумать. Так-так-так… Нет. Я впервые летал в Ханой… в начале двухтысячного года.

Эсме разочарованно вздохнула. В списке остался только один Фил, и не факт, что это ее отец. Если и он не был во Вьетнаме, то поиски не увенчались успехом.

– Вы не тот, кто мне нужен, – сказала она. – Спасибо, что перезвонили.

– Не за что. Удачи. До свидания.

Мужчина повесил трубку, и Эсме положила мобильный на стол. Фамилия последнего Фила в списке была Шумахер, Кай произносил ее «Шумокер». Эсмеральда Шумахер… Надо привыкнуть. Хотя смысл ей нравился: тот, кто делает обувь. На свете очень много ног.

Мысли об обуви вернули ее на грешную землю. Опять придется весь вечер ходить на смертоубийственных каблуках. Вставив ноги в злополучные туфли, Эсме набрала полную горсть дешевой бижутерии и посмотрелась в зеркало на стене ванной – огромное, в полный рост. Примерила сверкающее колье и отложила в сторону. Надев серьги с браслетом и закончив макияж, она увидела в зеркале незнакомую девушку.

На этот раз она сделала все правильно и выглядела не менее стильно, чем сестра Кая. Это придало ей уверенности. Сегодня – решающий день. Она расскажет Каю о Джейд, и если его это не испугает, признается в своих чувствах. От одной этой мысли Эсме бросило в дрожь, к горлу подступила тошнота, и она поспешила к умывальнику.

В ванную вошел Кай, похожий в черном смокинге на агента секретной службы.

– Терпеть этого не могу! – Он скрутил концы галстука-бабочки, попытался завязать их и в отчаянии опустил руки.

– Я умею.

Радуясь возможности отвлечься, Эсме расправила галстук и сделала красивую бабочку.

– Готово.

– Спасибо.

Кай повел плечами и сделал глубокий вдох, как будто готовился к бою.

Она улыбнулась и провела ладонями по шелковым лацканам идеально сидящего пиджака.

– Ты такой… Ой, ее нет!

Эсме прижала руки к месту, где, по ее расчетам, был внутренний карман.

– Ты о чем? – наморщил лоб Кай.

– Книги, которую ты всегда берешь с собой.

– Ты хочешь, чтобы я взял книгу? – изумился Кай.

– Нет, – быстро сказала Эсме. – То есть, вдруг тебе захочется почитать.

Конечно, ей было бы приятнее поговорить с ним, особенно сегодня, но если он действительно так ненавидит свадьбы, то почему должен мучиться?

– Ну ладно, пойдем, – улыбнулся Кай. – До Санта-Круса час езды, а я не хочу опаздывать.

Остановившись перед машиной, он с неудовольствием задержал взгляд на белых пятнышках, усеивающих крышу и ветровое стекло.

– Статистический нонсенс! – возмутился он. – Я ведь не оставляю авто под деревом.

Эсме с трудом сдержала улыбку.

– Птички подсказывают тебе, что машину надо ставить в гараж. Там полно места, если подвинуть мотоцикл, – сказала она и прикусила язык.

В последнее время они так прекрасно ладили, что Эсме забыла об осторожности. Она замерла, ожидая его реакции. Вдруг рассердится, как в тот ужасный день, когда она поехала в китайский магазин.

– Я не люблю ставить машину в гараж, – помолчав, произнес Кай.

– Почему?

Он моргнул, и на его лице отразилось мучительное раздумье.

– Что почему?

– Должна же быть какая-то причина? – не унималась Эсме.

– Потому что там мотоцикл, – сердито сказал Кай, открывая ей дверцу.

Потом сел за руль, завел двигатель и молча выехал на дорогу, считая разговор оконченным. Но Эсме не могла успокоиться.

– Если тебе не нравится этот мотоцикл, то почему ты…

– Я не говорил, что он мне не нравится.

– Тогда почему…

Мельком заглянув ей в глаза, Кай вновь сосредоточился на дороге и обогнал кабриолет.

– Просто мне так нравится. Все равно, что ты… Например, зачем ты скручиваешь носки в трубочки?

Она опустила голову и повертела браслет.

– Ты меня не замечал. Я сделала это, чтобы привлечь твое внимание.

– Так ты не скручиваешь свои?

– Нет, – хихикнула Эсме.

Кай удивленно наклонил голову набок.

– Тебе это удалось.

– Я заметила…

Кай больше не поворачивался к Эсме, но улыбка не покидала его лица. Молчание не напрягало, а было даже приятным. Эсме смотрела в окно, любуясь блестящими фасадами современных зданий и ухоженными газонами.

– Там я работаю. – Кай указал на голубую стеклянную башню с белыми буквами наверху: «DM Soft».

Эсме выпрямилась на сиденье и с интересом посмотрела на здание.

– А на каком этаже твой офис?

– На самом верху. Там работает много людей.

– А ты самый главный? – поддразнила Кая Эсме, представив его ютящимся в тесной каморке, в то время как важные люди сидят в просторных кабинетах с большими окнами.

– Вроде того, – загадочно усмехнулся Кай.

– Почти все Филы занимают руководящие должности. Один подумал, что я работаю в его компании, – сказала Эсме, чтобы поддержать разговор.

– Тебе ответили двое последних? – с замиранием сердца спросил Кай.

– Пока один.

– Мимо?

Эсме сжала губы и кивнула.

– Как считаешь, мне подходит фамилия Шумахер?

Кай задумчиво посмотрел на нее и вновь перевел взгляд на дорогу.

– Возможно.

– С такими руками хорошо быть сапожником, – с отвращением посмотрела на свои кисти Эсме. – Они жутко уродливы.

– Что ты имеешь в виду?

Она неловко улыбнулась и спрятала ладони под мышки, но Кай потянул ее за руку.

– Дай посмотреть.

– Ты же за рулем.

Кай потянул сильнее, и она сдалась. Он не стал ничего разглядывать, а просто поднес ее кисть к губам и поцеловал костяшки пальцев.

– Эти руки для меня самые красивые, потому что они – твои.

Глупо, конечно – какой из него поэт, но глаза Эсме зачесались от слез. Когда Кай вновь взялся за рычаг переключения передач, она положила поверх его ладони свою, не отличавшуюся аристократической формой, зато по сравнению с его рукой маленькую. Интересно, люди считают их красивой парой?

Эсме начинала осознавать чувство, бушующее в сердце. Оно подкрадывалось незаметно, с каждым днем становилось чуточку сильнее и требовательнее. Если ты испытываешь к человеку подобное чувство, у тебя не может быть от него тайн. Сегодня же вечером она ему все расскажет, и будь что будет.

Кай впервые в жизни присутствовал на свадьбе, дресс-код которой включал смокинг и отсутствие обуви. Его не покидало чувство, что он забыл обуть туфли. Эсме же эта идея совершенно очаровала. Идя с ним рука об руку через пляж к свадебному алтарю и рядам белых складных стульев у воды, она, как ребенок, зарывалась пальцами в песок. Эсме надела то же самое платье – черное и бесформенное, но при этом была так красива, что у Кая перехватывало дыхание. Она улыбается. Она счастлива. А значит, все в этом мире устроено правильно.

– Двадцать человек? – удивилась Эсме.

– Да, – оторвался от созерцания Кай. – Они хотели скромную свадьбу, для своих. Стелла не любит шумных тусовок.

Как и он.

– А тебе нравятся пышные свадьбы?

Если Эсме захочет, Кай готов был устроить грандиозный праздник, хотя лично он предпочел бы нечто вроде сегодняшнего. Только без песка.

– Какая разница, – безразлично пожала плечами Эсме и тут же добавила, сияя глазами:

– Самое интересное в свадьбе – цветы, платье и торт.

Кай кивнул и немедленно взял это на заметку. Если Эсме ответит согласием, он развернется на полную катушку. Цветы – грузовиками. Свадебное платье от лучшего дизайнера. Десять тортов! Сто! Сколько захочет! Только бы она сказала «да»!

– Не обязательно такие, – с улыбкой добавила Эсме. – Здесь все очень дорого.

Она указала на гигантские букеты из белых роз, лилий и орхидей, расставленные по периметру площадки.

– Твой кузен потратил целое состояние.

Кай огляделся по сторонам.

– Похоже, что так.

– Я могу составлять букеты сама. Я умею, – сказала Эсме, но тут же прикусила губу и поправила волосы. – И платье сама могу пошить. Торты, правда, печь не умею, но могу научиться.

Она взволнованно посмотрела ему в глаза.

– Постараюсь сделать все красиво и недорого.

Кай не знал, что сказать. Она не должна делать все сама, разве только если ей очень хочется. Деньги не имеют значения. Он не собирался жениться сто раз, хватит и одного. Он никогда не захочет жениться ни на ком, кроме Эсме. Да, зависимость очень специфического характера…

– А вот и моя прелестная девочка! И любимый сынок!

Подошла Ко Нга в черном аозае с яркими голубыми цветами. Белые шелковые брюки, рассчитанные на высокий каблук, волочились по песку, и она нетерпеливо поддергивала штанины.

– Не думала, что придется праздновать свадьбу босиком. Совершенно необычные ощущения. Что новенького расскажете?

Эсме сжала руку Кая, заглянула ему в глаза и лишь после этого ответила:

– Пока ничего, Ко Нга. Мы не успели серьезно поговорить.

– Я хотел поговорить после ужина, – сказал Эсме Кай.

– Чудесно, – слабо улыбнулась она.

Мать Кая задумчиво посмотрела на их соединенные руки.

– Как угодно. Главное, вы должны сообщить мне свое решение, прежде чем уйдете со свадьбы.

– Непременно.

– Тогда прекрасного вечера, – удовлетворенно кивнула Ко Нга и отправилась на поиски сестер и племянниц, с которыми ей не терпелось поболтать.

По дороге к своим местам они встретили Майкла. Тот пожал руку Кая и дружески приобнял его за плечо. В идеально сидящем смокинге-тройке он выглядел так элегантно, словно сошел с подиума. Впечатление не портили даже босые ноги.

– Рад тебя видеть, – сказал Майкл.

Он улыбался, но был заметно напряжен. «И что он так волнуется? – подумал Кай. – Его женщина уже сказала “да”».

– Ты как? – спросил Кай.

– Прекрасно. Я говорил, что рад тебя видеть? Правда-правда. Стелла тебя обожает.

Тут он обратил внимание на спутницу Кая и улыбнулся уголком рта.

– Ты и есть Эсме? Наконец-то мы встретились.

Майкл пожал ей руку, и она ошеломленно улыбнулась.

Восхитительно! Она уже попала под обаяние Майкла, хотя тот без пяти минут женат! Проклятый красавчик Майкл со своим нереальным обаянием!

– Приятно познакомиться, – сияя глазами, пропела Эсме. – Стелла – счастливица!

Она отлично говорила по-английски – со всеми, кроме Кая!

Майкл хотел улыбнуться, но лишь судорожно втянул в себя воздух.

– Спасибо, ты очень добра. Я страшно волнуюсь. Я так ее люблю, что если она передумает…

Он замолчал, увидев вдалеке группу силуэтов, и на его лице отразилось любовное томление.

– Садитесь, сейчас начнется.

Все поспешили сесть, разговоры утихли. Эсме дрожала от возбуждения.

– Стелла, наверное, настоящая красавица! Твой кузен так… – Глаза Эсме подернулись мечтательной дымкой, и Кай был уверен, что она скажет «красив».

То, что она сказала, было еще страшнее.

– …так влюблен.

Любовь. Внутренности Кая связались в тугой узел. Он напоминал себе, что поступает правильно. Эсме нужен вид на жительство. Он в состоянии помочь. Брак выгоден обоим.

Заиграла музыка – гитарная кавер-версия популярной песни. Кай внимательно наблюдал за церемонией. Если все сложится удачно, скоро и его свадьба.

По дорожке прошли сестры Майкла, Кван и несколько друзей. Появилась Стелла в пышном белом платье, которое наверняка пошил сам Майкл. Ее отец улыбнулся сквозь слезы, Стелла поцеловала его в висок, взяла под руку, и они пошли к алтарю, где ждал взволнованный Майкл. Его глаза покраснели, словно он сейчас расплачется. Стелла шла по песку, не отрывая взгляда от любимого. Она полностью разделяла его чувства.

Девочка любит мальчика. Мальчик любит девочку.

Жених с невестой произнесли клятвы и обменялись поцелуями. Солнце нырнуло за горизонт, и небо встретилось с океаном. Это был волшебный момент. Щелкали камеры, вспыхивали экраны телефонов. Люди вокруг растроганно вытирали слезы, в том числе и Эсме, а Кай чувствовал себя обманщиком.

Эсме сжала его руку, чтобы не застать врасплох, поцеловала в губы и улыбнулась. Будь они одни, Кай прижал бы ее к себе и целовал, пока она не растает; теперь он это умел. А так он просто пожирал ее глазами, желая всей силой своей невыносимой страсти, и, судя по расширившимся зрачкам девушки, она испытывала те же самые чувства.

Кай все-таки наклонился поцеловать ее, но тут все встали, чтобы поприветствовать новоиспеченных супругов. Гости прошли вслед за Стеллой и Майклом на открытую террасу прибрежной гостиницы, где подавались коктейли и легкие закуски. Кай с Эсме выпили один на двоих «Секс на пляже». Эсме быстро пьянела. Сделав пару глотков, она прильнула к Каю и посмотрела ему в глаза таким взглядом, который, судя по предыдущему опыту, означал одно: неси меня в постель и делай со мной что хочешь.

Кай обожал этот взгляд и твердо решил стать единственным, на кого она будет так смотреть ближайшие три года.

После коктейлей все перешли в зону отдыха и разместились под шатром из полупрозрачной белой ткани и золотых рождественских гирлянд. Пока шел обед в азиатском стиле и произносились речи, Кай мысленно репетировал предложение руки и сердца.

Все просто и логично. Она скажет «да». У нее нет ни одной причины для отказа.

Когда гости перешли к торту и мятному мороженому с шоколадной стружкой, Кай тронул Эсме за руку.

– Пойдем прогуляемся?

Она доела последний кусочек и аккуратно положила приборы на тарелку.

– Давай.

Молодые люди неторопливо пошли по пляжу, крепко держась за руки и утопая ногами в песке. Поверхность воды серебрилась в свете полной луны, воздух благоухал солью, морем и водорослями. Когда они отошли на приличное расстояние, Кай замедлил шаг.

Пора. Черт, у него тряслись поджилки. Он никогда даже на свидания не ходил. А теперь надо делать предложение.

– Слышишь? – сказала Эсме.

– Что?

– Музыка.

Кай прислушался. Ветерок доносил со стороны шатра мягкие гитарные аккорды – «Лунный свет» Дебюсси.

– Они танцуют.

– Мы тоже, – улыбнулась Эсме, обхватив его за шею и раскачиваясь в такт музыке.

– Я не умею.

– Ты уже танцуешь, – засмеялась она.

Повторяя ее движения, Кай сперва почувствовал себя донельзя глупо, но потом… Они были вдвоем в целом мире – луна, океан, песок, музыка и два бьющихся сердца. И Эсме улыбалась.

Кай жадно впился губами в эту улыбку, голова закружилась от сладости фруктов, ванили и шампанского. Он понял, что никогда больше не сможет есть торт или пить шампанское, не думая об Эсме. Все хорошее в жизни будет теперь ассоциироваться только с ней. Руки сами начали блуждать по телу девушки, пытаясь отыскать самые сокровенные местечки, однако дурацкое платье-мешок не оставляло никаких шансов.

Кай разочарованно вздохнул; Эсме засмеялась, поцеловала его еще раз и отступила назад, вытирая с его губ помаду.

– Нам надо поговорить.

– Да.

Кай сделал глубокий вдох, чтобы прогнать наваждение, и взял ее за руки. Чем раньше он сделает предложение, тем быстрее покончит с неизвестностью и, возможно, приблизится к своей заветной мечте.

– Эсме…

– Кай…

Он замешкался. Почему у нее дрожат руки? Когда Эсме волновалась, ее всегда била дрожь; он погладил сжатые кулачки, надеясь успокоить девушку.

– Если хочешь, начинай первой.

– Хорошо, я первая, – решительно подняла голову Эсме.

Она судорожно облизала губы и сжала его руки, но не смогла произнести ни слова.

– Может, начнем с меня? – предложил Кай.

– Нет, я скажу. Когда я только приехала, у меня были свои причины выйти за тебя замуж. Самые разные. И вначале я хотела сблизиться с тобой именно поэтому. Но потом… – Она посмотрела ему прямо в глаза. – Потом я узнала тебя. – Ее пальцы сжались на его руке. – И продолжала сближаться с тобой уже потому, что хотела этого. Я все чаще забывала о тех причинах. Потому что с тобой мне хорошо. С тобой я чувствую себя счастливой.

Сердце Кая забилось быстрее. Делать Эсме счастливой он считал теперь главной задачей своей жизни.

– Я рад.

– Наверное, еще рано, и, может быть, это глупо, – улыбнулась Эсме, и ее глаза засияли в лунном свете, – но я люблю тебя.

Она сказала это по-английски. У Кая замерло сердце. Эсме его любит.

Его захлестнули теплые волны радости. Что я сделал такого, чтобы заслужить ее любовь? Я сделаю это миллион раз!.. Не в состоянии произнести хоть слово, он поднес ее руки к губам и поцеловал согнутые пальчики. Глаза девушки сверкали ярче звезд, на губах появилась дразнящая улыбка, и она спросила:

– А ты меня любишь? Хоть чуть-чуть?

Кай окаменел. Зачем она спросила? Он может дать ей все: вид на жительство, настоящие бриллианты, свое тело, только не любовь. Каменное сердце не умеет любить.

Кай не хотел отвечать, все в нем взбунтовалось. Но он заставил себя сказать правду.

– Нет.

Она моргнула, потрясла головой и вновь улыбнулась.

– Ты любишь меня больше, чем чуть-чуть.

– Нет, Эсме.

Он шагнул назад и отпустил ее руки.

– Прости. Я тебя не люблю. Я не могу.

Ее глаза погасли.

– Совсем не любишь? – непонимающе прошептала она.

– Я не люблю тебя. – Ему казалось, что у него сейчас разорвется сердце. – И никогда не полюблю.

– Это не смешно, – сказала Эсме.

– Я не шучу. Я серьезно.

Она не произнесла больше ни слова. Просто смотрела на него во все глаза, а по лицу катились слезы. Кай хотел забрать свои слова обратно, лишь бы она не грустила. Он готов был на все, чтобы заставить ее улыбнуться. Почти на все. Только обманывать Эсме он не мог. Она задала вопрос и заслуживает честного ответа.

Я не люблю тебя. И никогда не полюблю.

Сердце Эсме разлетелось на кусочки, и острые осколки больно впились в грудную клетку. Одновременно ее охватил стыд: тяжелый, удушающий. Она знала, почему Кай ее не любит. Она может получить образование, хорошо одеваться, улучшить произношение, только это не изменит ее прошлого. Она родилась и выросла на самом дне, в жуткой бедности, не смогла окончить среднюю школу и так отличалась от остальных, что даже другие бедняки смотрели на нее с презрением. Ей никогда не выбраться из нищеты, во всяком случае во Вьетнаме. Думая, что для Кая это не важно, что он ценит ее за внутреннюю красоту, она жестоко ошибалась.

– Извини, что побеспокоила, – сказала она, отступая назад. – Я пойду.

– Ты меня не побеспокоила, – покачал головой Кай, уставившись на нее непроницаемым взглядом.

Из груди Эсме вырвался истерический смешок.

– Не понимаю.

Она повернулась и хотела бежать, но Кай схватил ее за руку.

– Мы еще не закончили.

Эсме судорожно вздохнула и приготовилась к худшему, заранее боясь того, что он скажет.

– Нам надо пожениться.

– Что? – обескураженно переспросила она.

– Поживи со мной, пока не получишь необходимые документы. А потом разведемся. Думаю, это подойдет нам обоим, – сказал он, пытаясь изобразить улыбку.

Эсме непонимающе помотала головой. В его словах не было никакого смысла.

– Зачем жениться, если ты меня не любишь?

– Я привык, что ты живешь в моем доме, спишь в моей постели…

При упоминании постели Эсме вспыхнула до корней волос и опустила голову. Секс. Ему нужен секс. Еще бы! До этого он никогда не спал с женщиной, а им хорошо вместе. Вот только она не представляла себе секса без любви.

– Нет. – Эсме стряхнула с плеча его руку и отступила назад. – Я не могу выйти за тебя замуж.

– Почему? Не понимаю, – наморщил лоб Кай.

– Потому что мне очень больно.

Потому что она его любит. Будь это просто деловое соглашение между чужими людьми, она бы, вероятно, согласилась. Ее замужество очень много значит для Джейд. Нет, нельзя. Это не выход. Надо искать другие пути.

– Мне жаль, – потупился Кай.

По щекам Эсме катились жгучие слезы. Ей тоже было жаль.

– Не плачь. Я…

Не говоря ни слова, она развернулась и спотыкающимся шагом побрела по песку в сторону свадебного шатра. Надо бежать отсюда, а для этого нужны деньги и телефон.

Сумочка висела на спинке стула. Стараясь не встречаться ни с кем взглядом, Эсме перекинула ремешок через плечо.

– У тебя что-то случилось? – спросила Вай, прекратив размешивать сахар в чае.

Ее волосы лежали волосок к волоску, макияж был безупречен, а черное платье сидело как влитое, потому что она родилась под счастливой звездой.

– Нет, все прекрасно, – заставила себя улыбнуться Эсме.

В шатер вошел Кай. Она не слышала, что он сказал: кажется, назвал ее по имени. Эсме охватил ужас. Бежать! Все эти люди думают, что она из кожи вон лезет, чтобы заполучить Кая. Девушка бросилась прочь, не разбирая дороги, и с кем-то столкнулась. Подняв голову, увидела перед собой встревоженное лицо Квана.

– Эй, красотка, куда спешим? – добродушно спросил он.

– Извини, я…

Кай решительной походкой направлялся к ним.

– Никуда. Пропусти меня. Пожалуйста!

– Что случилось? Вы поссорились?

– Нет, – помотала головой Эсме.

В глазах расплывалось. Кай уже совсем близко. Она отодвинула Квана в сторону и побежала к выходу. Кван остановил Кая и с озабоченным видом стал его о чем-то расспрашивать.

Эсме промчалась по пляжу, чувствуя, как песчинки впиваются в босые ступни, и наконец выбежала на тротуар. Ей было все равно, куда бежать, лишь бы подальше от этого кошмара. Телефон звонил без передышки, а она все бежала – прочь от Кая, прочь от позора. В какой-то момент она остановилась, достала из сумочки мобильный и выключила его.

Легкие горели, во рту пересохло, песок исколол ноги. Эсме не понимала, где находится. Тихая улочка с пляжными домиками и высокими пальмами. Она одна. Кай, Ко Нга, мама, бабушка, Джейд – все, кого она любила, остались в другой жизни. Ей некуда идти. Нет для нее места в этом огромном мире.

Каю казалось, что он бродит по песку уже много часов подряд. Эсме как сквозь землю провалилась, буквально растворилась в ночи. Он без конца звонил ей, но попадал на автоответчик. В голове вертелись страшные мысли. Несмотря на вечернюю прохладу, он обливался потом. Он развязал галстук, взъерошил волосы и стянул пиджак. Хотел выбросить его в воду, однако вспомнил о бархатной коробочке в кармане. Нельзя. Не успел отдать Эсме. Как она могла уйти?

С противоположной стороны пляжа навстречу ему спешил Кван.

– Там ее нет. Ты ее видел?

Что за глупый вопрос! Если бы он ее увидел, то не стоял бы здесь один.

– Нет.

Кван почесал лысину.

– Что у вас стряслось? Почему она убежала?

Кай подбил ногой песчаный холмик.

– Я сделал ей предложение.

Кван вытаращил глаза.

– И что, она не обрадовалась? Мне казалось, она в тебя влюблена.

Кай так сильно сжал смокинг, что ткань жалобно скрипнула.

– Вот именно. То есть, была. Она призналась мне в любви.

– И что?

Кай не ответил и молча пошел к тротуару. Может, она сидит где-нибудь на скамейке и ждет его? Справилась со злостью, подумала как следует и хочет изменить свое решение?

– И что было дальше, Кай? – не отставал брат.

Кай засунул пиджак под мышку и вставил руки в карманы брюк.

– Я сказал ей правду.

– Какую еще правду?

Выбравшись на тротуар, Кай ускорил шаг. На пустынной в ночной час улице стояла скамейка. Пустая. Он оглядел стоянку, где оставил машину. Никаких признаков жизни. Эсме исчезла.

– Что ты ей сказал? Почему она плакала? – крепко сжал его руку Кван.

Кай судорожно сглотнул и наконец произнес:

– Сказал, что не люблю ее.

– Что за чушь? Какого черта? – взорвался Кван.

– Я сказал правду.

– Да ты от нее без ума! Посмотри на себя!

– Я. Ее. Не люблю.

– Черта с два. Тебе нужно все или ничего, а Эсме создана для тебя!

– Ничего подобного. Я не вступаю в отношения.

Он пошел дальше, оглядываясь по сторонам. Где же она? Черт, вдруг она в опасности? Окрестности выглядели мирно, но мало ли что… В кровь ударил адреналин, сердце вырывалось из грудной клетки. Кай вновь набрал номер. Автоответчик. Что за хрень?

– Почему она не берет трубку?

Он задавал этот вопрос скорее самому себе. Тем не менее Кван ответил:

– Не хочет с тобой говорить. Нельзя заявить девушке, что ты ее не любишь, а потом сделать предложение. О чем ты только думаешь!

Кай запихнул мобильник в карман.

– Ей нужен вид на жительство. Не проблема, я могу это устроить. Я даже сказал, что согласен развестись, как только она получит документы. А она, вместо того чтобы обрадоваться, расплакалась и убежала.

Кван тяжело выдохнул, потер лицо руками и помотал головой.

– Вот дерьмо!

В этом Кай был с ним полностью согласен.

– Почему ты хотел на ней жениться, если у вас нет отношений? – сузил глаза Кван.

Кай отвернулся и пожал плечами.

– Я к ней привык, и она мне не мешает. Почему бы и нет?

Кван в отчаянии взмахнул руками.

– Ты считаешь, что этого достаточно для брака?.. Ладно, я возвращаюсь. Найдешь ее – дай мне знать.

Кван побрел к шатру, а Кай вернулся в машину. На сиденье валялись туфли с высокими каблуками, и он возбужденно оглядел салон, но вспомнил, что Эсме сняла их перед уходом. Он бесцельно кружил по улицам, рассматривая тротуары, скамейки и витрины в поисках босоногой девушки в бесформенном черном платье. Ее нигде не было.

Подъехав к тому же самому светофору в четвертый раз, Кай сдался. У нее есть деньги и телефон. Если она не хочет, чтобы ее нашли, поиски бессмысленны.

Даже осознав этот неутешительный факт, он медлил. Подъехал к пляжу, нажал на тормоз и выключил двигатель. И долго еще сидел так, барабаня пальцами по рулю и глядя в темнеющее небо.

Глава 22

В глаза ударил яркий свет; Эсме поморщилась и резко села. Пустые бутылочки из минибара покатились к двери. Телевизор был включен, потолок гостиничного номера кружился.

Или это она кружилась?.. Эсме приподнялась, и комнату повело. К горлу подступила тошнота. Эсме в панике бросилась в ванную и бухнулась на колени перед унитазом. Ее выворачивало так долго и мучительно, что выступили слезы. Наконец, она сполоснула рот и тупо уставилась в зеркало. От напряжения на щеках и на лбу появились красные точки. Волосы стояли дыбом, от вчерашнего черного платья, которое она так и не сняла, ужасно воняло.

Если бы сейчас ее увидели мама с бабушкой, они бы жутко расстроились. Они велели бы на коленях приползти к Каю, поблагодарить его за предложение и быстренько подписать брачный договор, пока он не передумал. Она должна думать о Джейд!

Но односторонняя любовь уничтожит Эсме, не говоря уже о плохом примере для дочери.

Эсме нашла телефон и позвонила Филу Шумахеру. После нескольких гудков вызов отключился. Еще одна попытка. «Абонент не может принять ваш звонок».

Наверное, он заблокировал мой номер. Дожилась. Родной отец не хочет со мной общаться. Ну и ладно! Он мне не нужен. Обойдусь.

Вероятно, она еще не протрезвела от напитков из минибара, а может, принимала все слишком близко к сердцу… так или иначе в эту минуту, стоя в одиночестве в номере дешевого мотеля, Эсме поклялась себе, что теперь будет делать все сама. Пусть она недостаточно хороша для Кая и для таинственного Фила Шумахера, но она знает себе цену. Ей не нужны мужчины. Здоровая, есть руки, есть ноги.

Она вымыла волосы и смыла песок. В сердце бушевал огонь. Она им всем покажет!

Весь следующий день Эсме посвятила подготовке к новой, независимой жизни. Поехала на автобусе в Милпитас, нашла квартиру-студию неподалеку от ресторана Ко Нга и подписала контракт на месяц. Затем прошлась по магазинам, чтобы купить самое необходимое для хозяйства и новую одежду. Она скорее ходила бы в чем мать родила, чем попросила Кая вернуть ее вещи. Пусть оставит на память.

Ночью, которую она провела в спальном мешке на полу съемной квартирки, ей вновь приснилось, что отец Джейд похитил девочку. Она проснулась от собственного плача и долго лежала, прижавшись к стене, слушая ночные скрипы здания и шум проезжающих машин. Как обычно, страх перерос в чувство вины. Отдай она Джейд отцу и его жене, у девочки теперь была бы полная семья, своя комната в красивом доме и прислуга. А так бедняжка живет в однокомнатной клетушке вдали от мамы, улетевшей за тридевять земель. Неужели она плохая мать? Наверное, она эгоистка. Или главное для ребенка – чтобы его любили?.. Да разумеется! Конечно, главное – любовь. Это все, что у нее есть.

Когда небо посветлело, Эсме стала искать информацию о рабочих визах. Должны быть какие-то возможности для таких, как она. Что-что, а преодолевать трудности она умела. Но везде говорилось примерно одно и то же: необходимо образование либо двенадцатилетний опыт работы по специальности, а желательно – и то, и другое. Она обладала кое-каким опытом работы, однако что-то ей подсказывало, что мытье туалетов не входит в перечень востребованных специальностей.

Все еще переваривая полученную информацию, Эсме вошла перед обедом в ресторан Ко Нга.

– О, моя прелестная девочка!

Ко Нга поспешила к ней и заключила в крепкие объятья.

– Я так волновалась! Почему ты ушла, никому не сказав? Все страшно беспокоились.

– Извините.

Эсме и мысли не допускала, что кто-нибудь будет о ней беспокоиться, после того как она отвергла предложение Кая.

– Вы же видите, со мной все хорошо, – вымученно улыбнулась она.

– Кай тебя искал, звонил тебе сто раз. Почему не отвечала? – укорила ее Ко Нга.

Эсме аккуратно положила сумочку на обычное место возле кассы и постаралась успокоить дыхание.

– Мне нечего ему сказать.

Ко Нга протестующе замахала руками.

– Как вам понять друг друга, если вы не обсудите все между собой? Объясни ему, в чем дело, и он все исправит.

Хорошо, что за последние два дня она выплакала все слезы – глаза остались сухими.

– Нечего исправлять, Ко. Мы просто не подходим друг другу.

Всем своим видом она излучала такую уверенность, что Ко Нга поняла: спорить бесполезно.

– Ты точно знаешь?

Эсме кивнула.

– Где ты пропадала? Там хотя бы безопасно? Тебе нужны деньги? – Ко Нга хватала ее за плечи и похлопывала по щекам, словно хотела убедиться, что Эсме действительно здесь.

– Спасибо, у меня есть все необходимое. Я сняла квартиру в паре кварталов отсюда, очень хорошую, – с бодрой улыбкой ответила Эсме.

После ее дома во Вьетнаме даже гораздо худшая квартира показалась бы невиданной роскошью.

– Вот ты где!..

Эсме дернулась, как от удара. В дверном проеме стоял Кай, одетый, как обычно, во все черное и все-таки не похожий на себя. Усталый, измученный. И такой красивый, что у нее кольнуло в груди.

Чтобы не смотреть на Кая, она взяла с полки поднос с сахаром и начала раскладывать пакетики в коробочки на столах.

– Здравствуй, Кай.

– Ты не отвечала на звонки.

– Извини.

Эсме держалась из последних сил. Три белых пакетика – обычный сахар, два коричневых – тростниковый, три желтых…

Кай схватил ее за плечи и прижал к себе.

– Я волновался.

Они стояли так целую вечность.

Наверное, надо было его оттолкнуть, но Эсме не приходило в голову ни одной причины, по которой она должна это сделать. В его объятьях было так приятно, уютно и спокойно. Что-то кольнуло в щеку; она провела пальцами по его лицу и подалась назад: что это?

– Ты не побрился…

Он поцеловал ее – точно стрела вонзилась в сердце. Почувствовав, что Эсме потеряла волю к сопротивлению и обмякла, Кай усилил нажим и перешел к более глубоким, жадным поцелуям. У Эсме закружилась голова. Он целовал ее так, как будто встретил вновь после долгой разлуки, как будто страстно влюблен и не может без нее жить. Не ответить на такой поцелуй было выше ее сил.

Ко Нга громко кашлянула. Эсме оторвалась от Кая и шагнула назад, но он не выпускал ее из объятий.

– Куда ты пропала? – спросил он.

– Я сняла квартиру… здесь недалеко.

Кай замер.

– Ты… не будешь жить у меня?

Помедлив секунду, она кивнула.

– Почему бы тебе не остаться? Как раньше. Мы можем не…

Он испустил отчаянный вздох, посмотрел в окно и нахмурился.

– Район не самый благополучный.

Почувствовав в его тоне пренебрежение, Эсме вновь напряглась.

– Мне нравится.

В округе живут небогатые люди, но это не значит, что они плохие. Если честно, они ей больше подходят.

Она уперлась руками в грудь Кая, и он неохотно ее отпустил.

– Здесь правда небезопасно. Согласно статистике, уровень преступности в моем районе значительно ниже. Лучше вернись.

– Не могу, – покачала головой Эсме.

Кай провел рукой по волосам и шагнул у ней.

– До сих пор тебя все устраивало. Почему…

– Ты меня любишь? – тихо спросила Эсме, давая ему шанс все изменить.

Он скрипнул зубами и сжал ее руки.

– Я буду защищать тебя, носить на руках, если у тебя болит нога, и… целовать всегда, как в первый раз. Я буду… работать с тобой во дворе. Если хочешь, найму ландшафтного дизайнера. Отремонтирую дом. Только скажи. Сделаю свадьбу – такую, как ты захочешь: торт, платье, цветы…

– Кай, ты меня любишь? – повторила она громче.

Кай обреченно закрыл глаза. Из него как будто выпустили воздух.

– Нет.

Эсме сморгнула слезы, высвободила руки и продолжила работу. Три розовых пакетика. Три голубых. Надо держаться. Надо держаться.

– Иди. Ты опоздаешь на работу.

Он судорожно вздохнул.

– До свидания.

– Хорошего дня.

Кай потянулся поцеловать ее, и Эсме чуть не сдалась. Она почти почувствовала мягкость его губ, их опьяняющий вкус… однако в последний момент отвернулась, и он, помедлив, отступил.

– Пока, мам. – Кай помахал Ко Нга и побрел к выходу.

Уронив плечи, Эсме сквозь слезы смотрела на серебристый «Порше», выезжающий со стоянки. На нее нахлынула такая печаль, что она сама удивилась, как устояла на ногах. Надо же, какая я сильная. Я справилась.

Из ее жизни ушел еще один мужчина.

В кабинку вошла Ко Нга – с таким видом, точно ее стукнули мешком по голове.

– Не понимаю, что с ним. Ясно, как день – он тебя любит. Почему он так сказал? Не понимаю.

Сахар. Эсме молча положила последний пакетик в черную лакированную коробочку, поставила ее на край стола рядом с соусами и перешла в следующую кабинку. На пакетик упала крупная капля. Она вытерла его о футболку и достала другой, но его постигла судьба предыдущего.

– Ну, ну, успокойся, моя прелестная девочка, – обняла ее Ко Нга.

Эсме не выдержала и разрыдалась. Никакая она не сильная.

– Извините, я больше не ваша прелестная девочка. Я старалась. Но потом я полюбила вашего сына, и я не могу быть с ним, когда он так ко мне относится. Я сломаюсь.

Все люди достойны того, чтобы любить и быть любимыми. Все, даже я.

Ко Нга погладила ее по спине.

– Ты всегда будешь моей прелестной девочкой. Что бы ни случилось.

Эсме обняла ее крепче и вытерла лицо рукавом.

– Мне бы очень хотелось стать вашей невесткой.

Ко Нга потрепала девушку по щеке и посмотрела печальным, мудрым взглядом. Затем, выудив из кармана фартука телефон, отставила подальше и прищурилась на экран. Набрав номер, она включила громкую связь.

Кван взял трубку после нескольких гудков.

– Привет, мам, как дела?

– Ты должен поговорить с братом.

– Это как-то связано с Эсме… Ми? Ты ее нашла?

Ко Нга кивнула, хотя Кван не мог ее видеть.

– Да, она здесь.

– Здорово! Я…

Послышался приглушенный шум на заднем плане; похоже, он прикрыл телефон рукой, чтобы кому-то ответить.

– Послушай, мам, мне надо идти. Я позвоню ему вечером.

– Не вечером, а прямо сейчас, – потребовала Ко Нга. – А если не ответит, поезжай к нему.

– Не могу, я в Нью-Йорке, добиваюсь следующего этапа финанси…

– Немедленно вылетай домой, – перебила сына Ко Нга. – Дело крайне важное. Твой единственный брат нуждается в помощи.

– Еще неизвестно, захочет ли он меня слушать, – тяжело вздохнул Кван.

– Постарайся. Ты за него отвечаешь. Не будь такой сволочью, как твой отец.

– Я приеду, – помолчав, сказал Кван. – А сейчас мне надо идти. Пока, мам.

Ко Нга пробормотала что-то себе под нос и вернула телефон в карман.

Эсме набрала полную горсть пакетиков с сахаром, но замерла, не положив их в коробку.

– Не представляю, что может сделать Ан Кван. По-моему, он очень занят.

Эсме считала, что их с Каем романтические разборки нельзя считать делом первостепенной важности.

– С Кваном надо обращаться построже, – отмахнулась Ко Нга. – Уж я-то знаю. Если на него надавить, он горы свернет, не сомневайся.

– По-моему, он и сам неплохо справляется. У него ведь своя компания? В его возрасте это крупное достижение, – заметила Эсме.

– Звучит красиво, но компания совсем маленькая, не то что у Кая, – пренебрежительно бросила Ко Нга.

У Эсме вновь создалось впечатление, что речь идет о другом Кае. Почему все говорят о нем так, словно он миллионер? Да какая разница! Она вернулась к работе. Занимайся своими делами, до отъезда осталось всего три недели.

В стране всеобщей справедливости и равных возможностей проявить себя может каждый. Не обязательно здесь родиться или выйти замуж, чтобы тебя приняли. Эсме не сомневалась, что сумеет завоевать свое место под американским солнцем. Нельзя сидеть сложа руки, надо искать и не сдаваться.

Кай сидел за столом у себя в кабинете. Он не помнил, как ехал за рулем, заходил в здание, поднимался в лифте… Должно быть, действовал на автопилоте. Он никак не мог привыкнуть к мысли, что Эсме жива и невредима.

Предыдущий день прошел, как в тумане. Умом Кай понимал, что с девушкой, скорее всего, не случилось ничего ужасного, однако в голову лезли страшные мысли. Он совершенно вымотался, не мог ни спать, ни есть и беспрерывно листал новостные каналы, боясь увидеть ее лежащей на носилках «скорой помощи».

Теперь, зная, что с Эсме все в порядке, Кай наконец расслабился и осознал, что она не только отказалась выйти за него замуж, но и ушла из дома. Тогда, в ресторане, он сделал все, что мог. А она его отвергла – и правильно.

Сначала он думал, что не переживет разрыва, и теперь сам удивлялся, насколько ему хорошо. Как ни странно, все было просто прекрасно. Подозрительно прекрасно. Он не чувствовал ни грусти, ни отчаяния. Вообще ничего.

Когда Кай включил компьютер и посмотрел на светящийся монитор, в голове выстроились повседневные задачи: письма, проекты, вся эта важная чепуха. Просто долбаный робот. Включенный в сеть, готовый к работе.

Тем не менее, начав писать первое письмо – совладельцу компании Сиду Матуру, – он лишь с третьей попытки смог правильно напечатать два незамысловатых слова: «Здравствуй, Сид». И то не был уверен, правильно ли написал слово «здравствуй». Оно выглядело как-то странно. Слишком много букв.

«Ничего, прорвемся, – решил Кай. – Все считают меня умным. Надо просто сосредоточиться, а это я умею». Закончив письмо, он посмотрел на часы и с удивлением обнаружил, что на полстраницы текста ушло два часа.

Он со вздохом поднял руку, чтобы помассировать лоб, и неожиданно ткнул пальцем себе в глаз. Черт! Оказывается, у него дико болит голова, ноют мышцы лица и ломит суставы, а руки и ноги не слушаются, как будто чужие. «Наверное, заболеваю, – подумал он. – Сто лет не болел и давным-давно не делал прививок от гриппа».

Открыв ящик стола, Кай достал флакончик с ибупрофеном, открутил крышечку и вытряс на ладонь пару таблеток. Остальные таблетки рассыпались вокруг – по столу и по полу.

Он залез под стол и начал собирать таблетки. Они хрустели под ногами и выскальзывали из пальцев. Собрав большую часть, Кай вновь рассыпал таблетки, больно стукнулся локтем о стул и чуть не расшиб голову о столешницу.

Направляясь на кухню за водой, Кай заметил, что в офисе никого нет. Сегодня что, Рождество? И вдруг вспомнил, что сегодня проходит выездное мероприятие по сплочению команды. Вот фигня! Партнер ему плешь проест, что он не живет жизнью коллектива.

В кармане загудел телефон, Кай ответил, даже не посмотрев, кто звонит.

– Эй, привет, ты как? – спросил знакомый голос брата.

– Привет, Кван. Все хо…

Он оглядел усыпанный раскрошенными таблетками пол и увидел развязанный шнурок.

– … все хорошо, а что?

– Мама сказала, чтобы я срочно вылетал из Нью-Йорка и ехал к тебе. Что произошло?

– Ничего особенного.

– А как Эсме? – безразличным тоном поинтересовался Кван.

– Хорошо.

Брат явно ждал продолжения.

– Она не вернется. Сняла квартиру возле ресторана, ей там больше нравится, чем у меня.

– А ты как к этому относишься?

– Хорошо отношусь. Все отлично.

Ему вовсе не хотелось чувствовать себя отлично. Испытав тяжелое эмоциональное потрясение от потери, он доказал бы себе, что способен любить, а значит, мог бы удержать Эсме.

Ничего подобного. Все именно отлично.

– Хочешь, я приеду? – спросил Кван. – Можем завалиться куда-нибудь: снимем девчонок, сходим на налоговую конференцию или еще что-то придумаем.

– Спасибо, не надо.

Он не хотел даже на налоговую конференцию. А при одной мысли «снять девчонок» голова разболелась еще сильнее.

– Точно?

– Да.

– Ладно, как хочешь. Надумаешь, звони в любое время. Если не смогу ответить, то обязательно перезвоню.

– Мог бы и не говорить. Я знаю.

На Квана всегда можно было положиться.

– Просто напомнил. Ладно, давай тогда. Пока, братишка.

– Пока.

Закончив разговор, Кай оглядел пустой кабинет, сделал шаг и чуть не растянулся на полу. Тяжело вздохнув, он встал на одно колено и начал завязывать шнурок. Тот никак не завязывался.

Да что со мной такое? Точно, грипп!

Устав бороться с непослушным шнурком, Кай снял туфли и вышел из здания, держа их в руке. Придется идти домой пешком. В таком состоянии нельзя садиться за руль.

Путь оказался долгим. Идти босиком было неудобно. Прохожие замедляли шаг и глазели. Сегодня Кай не чувствовал себя терминатором. С ним что-то было не так. Он добрался до дома потный, умирая от жажды и мечтая о душе, но, когда распахнулась дверь, остановился на пороге, не решаясь войти. Голова болела, сердце выскакивало из грудной клетки, желудок сворачивался в узлы. В доме было темно, и стоял тошнотворно затхлый дух. Что за чушь? Утром все было в порядке. Или он ничего не заметил, потому что думал о несчастьях, которые могут приключиться с Эсме?

Кай сел на бетонную ступеньку и вытер рукой липкое, потное лицо. По-видимому, это какой-то особо тяжелый вид гриппа. Он изнемогал от усталости и засыпал на ходу. Нет, сначала надо принять душ и проветрить дом, избавиться от мерзкого запаха плесени. Наверное, в мусорном ведре сгнил какой-то экзотический фрукт, и теперь по всему дому летают ядовитые споры.

Сцепив зубы, он поднялся, вошел в дом и бросил туфли на пол. Тяжелый затхлый воздух не давал дышать. Точно, споры плесени.

Кай решительным шагом направился в кухню и заглянул в мусорное ведро. Пусто. Чертовщина какая-то! Он обыскал кухню: не притаился ли мерзкий гниющий фрукт где-нибудь в шкафчике, но ничего не нашел.

Вокруг царила безупречная чистота, все стояло на своих местах. Единственным нарушителем порядка был недопитый стакан воды, оставленный Эсме на столешнице. Кая бросило в жар. Увидев свою собственную руку, потянувшуюся к стакану, Кай остановил ее, сжал в кулак и попятился. Он не хотел ставить ее стакан в посудомоечную машину, как обычно. Пусть себе стоит.

Нечем дышать!.. Он прошелся по дому, открывая все окна и двери. Не помогло. Тошнота стала невыносимой, и он скорчился над унитазом. Облегчить желудок не вышло. Надо просто лечь и уснуть. Господи, весь потный. Каким-то чудом удалось принять душ, не покалечившись, после чего он надел вывернутый наизнанку свитер (чтобы швы не давили) и спортивные шорты. Хотелось укрыться, натянуть на себя тяжелые одеяла. Но когда пришло время ложиться в кровать, его как будто заклинило. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

Это конец. Эсме больше никогда не будет спать в его постели. Обнаженная Эсме никогда не впустит его в себя, не прильнет к нему и не прошепчет его имя. Не будет лежать на нем, как ленивец на стволе дерева, теплая и совершенная. Никаких больше улыбок Эсме – ни ночью, ни утром. Никогда.

Кай стянул с кровати плед, завернулся в него и рухнул на диван в гостиной. Черт, на этом диване они занимались сексом. И на пушистом зеленом ковре. Везде. А на журнальном столике стоит еще один стакан с водой. От Эсме не спрячешься. Да и надо ли прятаться?.. Голова раскалывалась.

Он натянул плед на лицо. И вдохнул запах Эсме. Он испугался, что тошнота усилится, но неожиданно все тело расслабилось. Ему показалось, что он в раю. Закрыв глаза, он представил, что девушка лежит рядом, и провалился в сон. Слава богу, что есть этот гребаный плед. Он не будет его стирать.

Кай просыпался через неравные промежутки времени: в 12.34, в 3.45, в 6.07 и в 11.22, а затем в 2.09. Последнее число показалось ему неправильным, и он долго щурился на телефон, как вдруг в дверном проеме вырос Кван – в джинсах и застиранной черной футболке.

– Что здесь происходит? Ты что, спалил пиццу в духовке? Зачем ты пооткрывал все окна? – спросил брат, окинув взглядом раскиданные туфли, распахнутые окна и скукожившееся на диване жалкое подобие человека.

Кай сел, но от резкого движения кровь отлила от головы, и пришлось опереться на спинку дивана.

– Здесь был какой-то странный запах.

– Ты не заболел?

Кай потер ноющие виски.

– А ты разве не в Нью-Йорке?

Кван разулся, быстрым шагом пересек комнату и приложил ладонь ко лбу брата.

– Я решил неотложные дела вчера, а остальное перенес на более позднее время. Переживал за тебя из-за разрыва, да еще годовщина смерти Энди скоро.

– Я просто подхватил вирус, – оттолкнул братскую руку Кай. – Возвращайся в Нью-Йорк. У меня все хорошо.

Черт, годовщина. Кая прошибло холодным потом, сердце застучало как бешеное. Он сознательно старался об этом забыть, поскольку ненавидел такие вещи. Тем более – круглая дата. Будет церемония, монахи, песнопения, фонтаны слез. Голова сейчас взорвется.

Кван нахмурился и вновь потрогал его лоб.

– Какой вирус летом? У тебя нет температуры.

– Значит, это начальная стадия, без температуры, – пробормотал Кай.

Даже говорить было больно.

Кван присел на журнальный столик и стал вглядываться в лицо брата, как астролог, читающий по звездам. Устраиваясь поудобнее, он чуть не задел стакан с водой и хотел его убрать.

– Не трогай! – воскликнул Кай.

– Почему? – удивленно моргнул Кван.

– Пусть стоит.

Кван перевел взгляд со стакана на лицо брата. До него наконец дошло.

– Вот в чем дело! Ее стакан!.. Послушай, ты меня пугаешь. Надеюсь, ты пока еще не подглядываешь за ней с биноклем и не звонишь по ночам – убедиться, что она спит одна?

– Разумеется, нет.

Какого дьявола она должна спать не одна? Он что, имеет в виду другого мужчину?.. Как же он сам не догадался?!

– Не вздумай этим заняться, – добавил Кван, – а то еще скажешь, что я посоветовал.

– И не собирался, – пробубнил Кай.

Кван кивнул, вытащил из кармана мобильный и запечатлел брата.

– Что ты делаешь?

– Отправил Вай фото твоего нового имиджа – с бородой. Ты сейчас похож на Годфри Гао.

Кай закатил глаза и потер щетину. Он не помнил, когда брился. В последние дни в голове все смешалось.

– Я не шучу. Посмотри на себя. – Кван показал ему снимок.

Кай решил, что он похож скорее на наркомана, чем на актера. С другой стороны, брату виднее.

Вай ответила немедленно: «Ой, мамочки! Скажи, пусть так и ходит. Р-ррррр!»

Кай скорчил рожу и почесал затылок.

– Мне не нравится, когда родная сестра на меня рычит.

Кван хохотнул, но тут же посерьезнел.

– А что, разрешается только Эсме?

Кай подумал и мрачно кивнул. Привлекательность, сексуальность, желание… все вращалось для него вокруг одной точки – Эсме.

– Знаешь, я долго думал о твоих словах на свадьбе Майкла, что ты ее не любишь, и прочее… Может, и так, не знаю, но все это… – Кван обвел руками комнату: открытые окна, пылящийся на столе стакан с водой и скрутившегося на диване Кая, – уперся локтями в колени и нагнулся к брату, – …говорит о том, что тебе грустно.

Что за чушь он несет?

– Ничего подобного, – поморщился Кай. – У меня грипп.

Кван повертел головой из стороны в сторону, пока не хрустнула шея.

– Ты ведь сам знаешь, такое бывало с тобой и раньше. Предсказуемое поведение.

– Ну да, я уже болел гриппом.

– Я говорю о реакции на потерю, – сказал Кван, сверля его взглядом.

Кай напрягся всем телом.

– Я не… я…

– Помнишь, мама с папой развелись, когда мы были маленькими? – тихо спросил Кван.

– Смутно. Он жил с нами, а потом ушел. Я не особо переживал, – пожал плечами Кай.

– Допустим, не переживал. Только ты прекратил разговаривать и стал таким неуклюжим, что две недели не ходил в школу.

Губы Квана тронула ироничная усмешка.

– Я запомнил, потому что некому было с тобой сидеть, и я тоже оставался дома. Делал рамен[4] в микроволновке, а ты плакал, потому что я не умел варить яйца всмятку, как мама.

– Не помню ничего такого.

Все, что помнилось, было каким-то бесцветным. Ему велели обнять папу, и тот ушел навсегда. Обняв человека, который был для него всем, он ничего не почувствовал.

– Наверное, ты был слишком мал. А после похорон Энди? Помнишь?

По спине пробежал холодок, и Кай отбросил одеяло, внезапно почувствовав желание освободиться. Надо почистить зубы, принять душ, закрыть окна. И поставить стакан в посудомойку. Нет, стакан пока не надо.

– Да, помню. Все было хорошо. Я ничего не чувствовал. Давай не будем об этом.

– Почему?

– Нет смысла. Я ничего не чувствовал тогда и ничего не чувствую сейчас.

Каменное сердце не может разбиться, оно слишком твердое.

– Я как терминатор с программным управлением.

– Что за глупости? – закатил глаза Кван. – Ты утверждаешь, что не способен любить? Но меня-то ты любишь!

Кай наклонил голову набок. Это никогда не приходило ему в голову.

– Ну, докажи мне обратное, – решительно сказал Кван. – Попробуй.

– Мы редко видимся, у нас почти нет общих интересов, и…

– И ты никогда не забываешь мой день рождения, и делишься едой, даже самой любимой, и я знаю, что всегда могу на тебя рассчитывать, несмотря ни на что, – закончил за него Кван.

– Ну… да.

– Это и есть братская любовь. Мы просто не говорим об этом, потому что мы крутые парни, но я тебя тоже люблю.

Кван толкнул его в плечо.

– И с какого перепуга ты напялил свитер в конце июля?

– Я же сказал, у меня грипп.

– Не грипп, а разбитое сердце! Тебе так больно, что мозг отказывается это принимать, и тело тоже закрывается. Ты был точно таким после гибели Энди. Вплоть до одного носка.

Кай посмотрел на свои ноги: действительно, один носок.

– Наверное, слез, когда я спал.

Он порылся в одеяле, но ничего не нашел.

– Или ты забыл его надеть. После Энди было то же самое. Мы все боялись, что ты случайно шагнешь под автобус или умрешь с голоду.

– Не похоже на меня, – задумчиво почесал бороду Кай.

– Да уж, – засмеялся Кван. – Поэтому мы и переживали. А таким счастливым, как в последние два месяца, я тебя давно не видел.

Кай сцепил зубы. Это не счастье, а всего лишь зависимость от Эсме. Наверняка есть определенная разница между этими понятиями… Мысли путались, и он не мог сообразить, в чем она заключается. Кай в отчаянии стянул с ноги носок и бросил на пол. Теперь хоть какая-то симметрия. Вот только одинокий носок на полу разрушал гармонию.

Кван оценивающе посмотрел на брата и спросил:

– Ты придешь на годовщину? Вспомнить Энди, поговорить о нем. Ты всегда избегаешь.

Кай посмотрел на сиротливый носок.

– Я говорил. На Сариной свадьбе.

– Наслышан, – тяжело вздохнул Кван. – Надо было пойти с тобой.

– Ты не виноват, что я делаю людям больно.

– Ты тоже не виноват.

Кай потряс головой, удивляясь странной логике брата, и вновь опустил взгляд на носок. Надо поднять его, найти пару и засунуть в корзину для белья. Просто бесит, что носки разгуливают по дому отдельно друг от друга. Они созданы, чтобы быть вместе. В отличие от него самого. Он – носок-одиночка. Одинокие носки тоже имеют право на существование. Бывают же одноногие люди.

– Когда ты в последний раз ел? – прервал тишину Кван.

Кай не помнил.

– Я не голоден.

– А я умираю с голоду. Давай перекусим.

Кван прошел на кухню. Открылся холодильник, звякнули тарелки, загудела микроволновка. Кван принес еду на журнальный столик и щелкал пультом, пока не нашел канал с котировками акций.

Кай не почистил зубы, не сходил в душ, не побрился и почти уступил мысли, что он – псих, но, сидя на диване рядом с Кваном, почувствовал себя значительно лучше. Есть перед телевизором в компании брата, когда болеешь, – в этом было что-то приятное и смутно знакомое. Наверное, такое и вправду случалось раньше, хотя во всю эту чепуху с разбитым сердцем он категорически не верил.

Глава 23

В начале следующей недели, когда Анжелика собралась сдавать экзамен на аттестат, Эсме пошла тоже. Ей не на кого было производить впечатление, и свидетельство об окончании средней школы не могло помочь в работе. Но она рассудила, что стоит это недорого, а на учебу уже потрачено много времени и сил. К тому же это хороший пример для Джейд.

В глубине души девушка знала, что это нужно ей самой. Раньше она не училась, потому что не было возможности, но порой в голову закрадывалась мысль, что она, вероятно, ни на что не годится. Наверное, богатые люди богаты потому, что этого достойны, а она заслуживает быть бедной. Теперь, когда появилась такая возможность, Эсме хотела узнать, чего стоит.

Проблему с визой пока решить не удалось, и ее решительный настрой несколько поугас. Не питая особых надежд, она открыла письмо с результатами экзамена.

И ошеломленно застыла. Она три раза проверила имя – вдруг прислали чужие результаты? Нет, все правильно – Эсмеральда Тран.

Все оценки были отличными. Значит, она умная! Доказательство лежало у нее в руке. Сердце буквально лопалось от гордости. Ну, может не такая уж умная, в Америке почти все оканчивают среднюю школу, но все-таки. До сих пор ей и присниться такое не могло – девчонка из вьетнамского захолустья получила аттестат о среднем образовании. Это очень важно. Эсме охватила эйфория.

Загудел телефон – сообщение от Анжелики.

«Я сдала! Мы празднуем в “Жемчужных шариках” возле школы. Приходи!»

Почему бы и нет? Эсме не терпелось поделиться новостью, а домой сейчас звонить было нельзя. Не Каю же рассказывать о своих успехах.

И она написала: «Поздравляю! Встретимся там!».

Закончив работу, Эсме сняла фартук, попрощалась с Ко Нга и через три минуты влетела в зал небольшого кафе, ища взглядом друзей. На стенах висели телевизионные экраны; справа шла тайваньская мелодрама, слева – футбол, а напротив их столика – игра в гольф. Эсме помахала одноклассникам, заказала бабл-ти из черного чая с молоком и устроилась рядом с Анжеликой. Напротив сидела мисс Кью – как всегда, стильная, в джинсах и свободной рубашке, с легким шарфиком на шее.

– Я знала, что ты сдашь, – улыбнулась Эсме учительница.

– Кто бы сомневался! – взмахнула рукой Анжелика.

– Мои поздравления, Анжелика. И вам, ребята.

Остальные места за столиком занимали их одноклассники Хуан, Ксавье и Джон. Парни поздравили ее в ответ и поднялись.

– Нам пора, – сказал Хуан. – Рады были тебя видеть. Ну, теперь поступаем в колледж?

– Возможно, – улыбнулась Эсме, но тут же вспомнила, что никакой колледж ей не светит, и улыбка сползла с ее лица. – Пока, ребята. Удачи.

– Что с тобой? – спросила мисс Кью, как только парни вышли.

– Колледж мне не светит.

– Почему? – в один голос воскликнули учительница и Анжелика.

– Потому что девятого августа я возвращаюсь во Вьетнам.

О том, чтобы пойти учиться дома, не могло быть и речи. Она должна зарабатывать деньги для своей семьи, не говоря уже о взятках, чтобы подготовить документы, без которых тебя не примут ни в одно приличное заведение.

– Какая у тебя виза? – спросила мисс Кью.

Эсме опустила взгляд на свои уродливые пальцы.

– Туристическая.

– У меня тоже. – Анжелика накрыла ее руку своей. У девушки на пальце что-то блеснуло, но Эсме не успела рассмотреть.

– Вы ведь знаете, что существуют и другие визы, – заметила мисс Кью. – При поступлении в колледж или университет дают студенческую визу. И даже разрешают привезти семью на время учебы. А после получения диплома можно подать на рабочую визу.

– Меня могут принять в колледж? – шумно выдохнула Эсме.

– Разумеется. У тебя хорошие оценки?

Она кивнула, не в силах сдержать улыбку, и показала преподавательнице табель.

– Спасибо, что так хорошо меня учили.

Это ее оценки. Она их заработала. И они могут стать ключом к новой жизни.

Хотя мисс Кью улыбнулась, в ее глазах блестели слезы.

– Это тебе спасибо.

Возбуждение бурлило в крови Эсме, словно пузырьки шампанского. Если мисс Кью говорит правду, я действительно могу стать бухгалтером. Или кем-то еще. Кем захочу. Когда-нибудь я стану умной и образованной, не хуже Кая. Вот только…

– А сколько нужно платить за учебу? – нерешительно спросила она.

– Зависит от учебного заведения. Примерно от десяти до пятидесяти тысяч долларов в год. Но у нас широко развита система студенческих займов и стипендий, – пояснила мисс Кью.

Эсме окаменела. Десять тысяч американских долларов… Она за всю жизнь столько не заработала! И это только за один год, а учиться надо четыре. Не имея стабильной работы, страшно занимать столько денег. С другой стороны, если продолжать работать у Ко Нга, то можно рискнуть. Будет трудно, но ей не привыкать.

Эсме лихорадочно высчитывала, сколько смен сможет работать и во сколько обойдется стоимость жилья и еды.

– В твоем случае, – подала голос учительница, – нужна стипендия, поскольку студенческая виза не дает права работать. Я знаю учебные заведения, которые предлагают стипендии даже иностранным студентам. С такими оценками у тебя есть шанс. Я свяжусь со знающими людьми и выясню, смогут ли они сделать для тебя исключение.

Эсме беззвучно шевелила губами. Она понимала значение каждого слова, однако общий смысл ускользал. Она привыкла, что в жизни надо бороться за существование, и не могла поверить в столь неслыханное великодушие.

– Жди моего письма и не забывай проверять почту. Если я пришлю заявление, заполни и отправь мне. Пока, девочки.

Мисс Кью с деловым видом вышла из кафе и исчезла так стремительно, что Эсме даже не успела ее поблагодарить.

Неужели учительница действительно может помочь со стипендией? Невероятно! Эсме понимала, что это ее единственный шанс. Жизненный опыт подсказывал, что не надо слишком радоваться, но мисс Кью в нее верит. Если она смогла сдать экзамены на отлично, то она горы свернет, чтобы воспользоваться возможностью. У нее появилась надежда.

До сих пор амбиции Эсме не простирались дальше замужества и работы официанткой. Ей казалось, что и этого достаточно. Да что там достаточно – прекрасно! Она обеспечит хорошую жизнь Джейд и будет с Каем. Возможно, у них родятся еще дети.

Теперь у нее появилась новая мечта: заниматься тем, что нравится, изменять мир к лучшему. Она еще не знала, в чем может себя проявить, но обязательно это выяснит…

Официант принес Эсме чай с жемчужными шариками из тапиоки, и она потянула ароматный напиток через широкую соломинку. На телевизионном экране появился крупный план гольфиста с логотипом «DM Soft» на головном уборе. Эсме вспомнила, что так называется компания, в которой работает Кай. На самом верху, в крошечной каморке без окон. Должно быть, это крупная компания, раз она спонсирует турниры по гольфу. Тем лучше для Кая. Если он будет стараться, то получит повышение и сможет навести порядок во дворе.

– А где твой парень? – нарушила молчание Анжелика.

– Мы расстались… Да мы и не встречались толком, – пробормотала Эсме.

Они просто жили в одном доме… и спали вместе. «Надеюсь, теперь, когда я ушла, он лезет на стенку от неудовлетворенного желания, – сердито подумала Эсме. – И думает обо мне, когда занимается онанизмом. Пусть теперь мучается!.. А если он встретит другую?»

Представив Кая с другой девушкой, она разозлилась еще сильнее. Он целует ее, как нравилось Эсме, ласкает, позволяет прикасаться к себе так, как научил ее. Доверит ли он свое тело другой женщине теперь, когда Эсме посвятила его в радости любви? Тогда она должна гордиться. Но ей почему-то хотелось вцепиться воображаемой сопернице в физиономию, как разъяренная камышовая кошка.

Эсме потрясла головой, чтобы отогнать дурные мысли. Анжелика посмотрела на нее печальным понимающим взглядом.

– Тебе с ним повезло. Моему жениху шестьдесят лет. И он всегда занят.

Она взглянула на свое роскошное кольцо – то самое, что Эсме заметила раньше.

Анжелика тайком обручилась.

– Его дети меня ненавидят. Они старше меня.

– Ничего, со временем поймут, – утешила подругу Эсме.

Анжелика посмотрела на свою левую руку, сжала в кулак и спрятала под стол.

– Вряд ли. Они постоянно твердят, чтобы я возвращалась в Россию, и убеждают его сделать вазэктомию, чтобы не иметь детей. Боюсь, закончится разводом. Или мы вообще не поженимся.

– А зачем…

– Чтобы получить его деньги, когда он умрет, – с горечью произнесла Анжелика. – Я согласилась подписать брачный контракт. Если мы разведемся, я не получу ни цента. Но им этого мало. А я всегда хотела иметь семью.

– А он… тебя любит?

– Да. И я его люблю, – мягко улыбнулась девушка.

– Тогда у вас все будет хорошо.

Не то что у нас с Каем.

Улыбка на лице Анжелики сменилась задумчивостью.

– Стипендия – круто, конечно, но ты не думала встречаться с другими парнями?

Эсме покачала головой.

– В этом нет ничего плохого, Эсмеральда.

– Встречаться – значит целоваться и все такое…

У Эсме язык не поворачивался произнести слово «секс». От мысли о сексе с другим мужчиной у нее мороз по коже пробежал. Другая постаралась бы найти замену, – в конце концов, надо думать о Джейд. И все же Эсме не могла себя заставить. Наверное, это наивно, но в брак она вступит только по любви. Нельзя пользоваться людьми или делать им больно.

– Я пока не готова.

Анжелика, подумав, кивнула.

– Надеюсь, ты получишь стипендию. Не хочу, чтобы ты уезжала. Ты здесь – моя единственная подруга.

Эсме убеждала себя, что надо быть готовой к разочарованию. Но сердце не слушало. Теперь у нее была мечта, и она никогда ничего не желала так сильно.

– Я тоже надеюсь, – сказала она, сжав руку подруги.

Глава 24

«Я смогу, – убеждал себя Кай. – Я уже проходил через это. Снять туфли. Пройти в носках по деревянному полу». Воздух пропитан ароматами благовоний и тяжелым цветочным духом от бесчисленных букетов. В дальнем конце помещения алтарь с большой позолоченной статуей Будды, сидящего на цветке лотоса.

Кай прошагал мимо одетых в невыразительную серую одежду родственников и друзей, сидящих со скрещенными ногами на циновках, и остановился у алтаря. Монах протянул ему ароматическую палочку. Что, черт возьми, с ней делать? Он вечно не знал, как себя вести на таких мероприятиях. Наконец сообразил воткнуть палочку в огромную емкость с рисом, из которой торчали такие же палочки, и вгляделся в фотографию перед статуей. Энди стоит рядом со своим синим мотоциклом. На лице мальчишки сверкает нахальная улыбочка, которой сопровождались его лучшие шутки. У Энди был готов остроумный ответ на любое замечание. Порой он даже придумывал заранее, что сказать, когда представится случай. Не то что Кай, который застывал на месте, если его дразнили, или вообще не понимал, что над ним смеются.

Кай провел пальцами по фотографии. Какое холодное стекло! Он редко задавался философскими вопросами о жизни и человеческой природе, но в этот момент, созерцая запечатленный на бумаге образ друга, задумался, что делает человека человеком. Некая таинственная субстанция, которую называют душой? Или нейронные связи мозга? Или что-то совсем простое, вроде способности заставлять людей скучать по тебе даже через десять лет после твоей смерти?.. Внутри разлилась глухая сосущая пустота. Он скучал по Энди. И по Эсме. Но разбитое сердце здесь ни при чем. Кван ошибается.

Увидев, как она вошла в пагоду и сбросила туфли у двери, где стояла обувь остальных участников церемонии, Кай окаменел.

Эсме.

На ней было то же самое бесформенное черное платье, и на секунду он вообразил, что девушка пришла сюда прямо со свадьбы Майкла. Хотя прекрасно понимал, что минуло две недели.

Их глаза встретились. Эсме сначала напряглась, но в следующее мгновение ее губы тронула несмелая улыбка – не такая умопомрачительная, как всегда, однако Каю хватило и этого. В тело словно впились тысячи острых игл, и он сделал несколько судорожных вдохов.

Эсме прошлепала босиком мимо людей на циновках и остановилась рядом с ним.

– Я пришла помочь с едой после церемонии.

Монах протянул ей ароматическую палочку. Поблагодарив его наклоном головы, девушка сложила ладони и поклонилась статуе, как должен был сделать и Кай. Вставив палочку в емкость с рисом, она посмотрела на фотографию, дотронулась до изображения мотоцикла и поймала взгляд Кая.

– Так это его мотоцикл?

Не в силах произнести ни слова, он молча кивнул. Мотоцикл был самой большой ценностью Энди, и Ди Май отдала его Каю, сказав, что этого хотел бы ее сын. Мать сначала злилась, но увидев, что Кай не ездит на мотоцикле, забыла о нем.

Большую часть времени Кай тоже забывал о мотоцикле. Вот и сейчас он мысленно отодвинул мотоцикл и сопутствующие воспоминания на задний план и сосредоточился на Эсме. Девушка побледнела и похудела, и все же ни у кого на свете не было таких зеленых глаз особенного оттенка морской пены. Какая красивая! От острого желания обнять ее у Кая заныло все тело… увы, Эсме отступила в сторону, и он не успел. Она обошла зал и села с краю, в стороне от всех. Мать, сидевшая в окружении Ди Май, Сары, Квана, Вай, Майкла и других родственников, помахала Каю, но он прошел мимо и сел рядом с Эсме.

– Почему ты… Ты должен сидеть со своими родными, – нахмурившись, сказала она.

К радости Кая, звон металлической чаши возвестил о начале церемонии. Он не знал, как объяснить, просто чувствовал потребность быть рядом с ней.

Худой очкарик в золотом одеянии с четками в руках стал произносить речь о потерях и о том, что время лечит раны, и Кай отключил звук. Было нечем дышать, словно невидимая мощная рука схватила его за горло. Он потянул за воротник рубашки. Галстука нет, и верхние пуговицы расстегнуты. Странно.

Вспыхивали камеры, речь снимали на видео, люди внимательно слушали. Тетя пригласила знаменитого монаха из Южной Калифорнии, и он оказал им большую честь, произнося речь в честь Энди. А Каю хотелось, чтобы он замолчал. При каждом упоминании имени Энди удушье усиливалось. Он чувствовал себя, как на свадьбе Сары, только почему-то пекло в глазах и покалывало кожу, словно кровь отказывалась течь, куда ей положено. Что со мной творится, черт возьми!

Вновь звякнула металлическая чаша, нестройные голоса затянули песню, состоящую из непонятных слов. Благовония, заунывное пение, мрачные лица, Энди. Кай переживал это и раньше, однако сейчас все было иначе. Прошло достаточно времени, чтобы принять и осознать.

Барьеры упали, и его охватило смятение. Пустота внутри разрослась до угрожающих размеров. Накатила вселенская тоска. В голове роились воспоминания об Энди. Всегда вместе – детство, школа. И наконец, последний вечер, когда он все ждал и ждал появления Энди. А тот не приехал. У Кая перехватило горло, заболели легкие, кожа побагровела.

Маленькая ладонь прижалась к плечу и спустилась по рукаву к его сжатой в кулак руке. Он схватился за нее, как утопающий за соломинку. Эсме смотрела на него так, словно все понимает. Но это невозможно, он ведь и сам ничего не понимает!

– Пойдем, – прошептала она. – Тебе надо на воздух.

Кай встал, прервав заезжую знаменитость на полуслове, и мать бросила на него неодобрительный взгляд. Не обращая ни на кого внимания, Эсме потянула Кая за руку и вывела из пагоды к пруду с рыбками.

– Присядь, на тебе лица нет.

Она усадила его на каменную скамью у пруда. Ее прохладные, нежные пальцы убрали прилипшие ко лбу пряди волос.

– Я принесу воды.

Он обхватил ее руками за талию и притянул к себе.

– Не уходи.

– Хорошо.

Эсме прижала его голову к своей груди, провела руками по волосам и заросшему щетиной лицу. Кай жадно вдохнул. Она пахла немного непривычно, как будто поменяла стиральный порошок, и все же он чувствовал знакомый аромат. Аромат чистой кожи. Аромат женщины. Эсме.

Постепенно запах горелого ладана выветрился из легких; все ушло, осталась только Эсме. Тяжесть пропала. Кай снова мог дышать. Мимо них начали проходить люди, сначала поодиночке, затем группами, но Кай не отпускал Эсме. Он отчаянно нуждался в ее прикосновениях, в ровном биении ее сердца. В ней.

– Ми! – окликнула девушку Ко Нга.

Эсме замерла.

– Помоги, пожалуйста… Ой, ладно, мне поможет Кван.

Женщина поспешно удалилась.

– У нас там спринг-роллы. Есть хочешь? – спросила Эсме, проведя пальцами по волосам Кая.

– Нет.

Потребовалась бы вселенская катастрофа, чтобы он захотел сейчас оторваться от нее. Он был как раненый зверь, нашедший прибежище от боли.

– А ты хочешь?

– Нет, на всю жизнь наелась, – засмеялась она и вновь потрогала его щетину.

Кай даже не надеялся, что сможет это вернуть, и закрыл глаза, впитывая ее прикосновения. Она была лучше, чем солнечный свет и свежий воздух.

Он не знал, сколько прошло времени. Подошла мать.

– Все давно закончилось. Кай, отвезешь Ми домой, ладно?

– Нет, Ко Нга, я помогу с уборкой, – подала голос Эсме и оторвалась от Кая.

Ему захотелось схватить девушку за руки и обернуть вокруг себя, как теплый шарф.

– Там осталось много посуды, – продолжала Эсме.

– Нет-нет, – замахала руками Ко Нга, – поезжай домой, мы уже все сделали. Отвезешь ее, Кай?

– Да, конечно, – торопливо ответил он.

– Вот и славно.

Мать поспешно удалилась.

Кай встал со скамейки и сделал глубокий вдох. Хотя в висках стучала кровь, ему давно не было так хорошо.

– Ну, пойдем.

– Тебе лучше? Мы можем подождать, – сказала Эсме.

– Нет, мне лучше.

Он чувствовал себя, как после тяжелой болезни, когда спадает температура и начинаешь идти на поправку.

Они пошли к машине. Кай с горечью осознавал, что Эсме держится на расстоянии. Девушка сжала кулаки, напрягла плечи и смотрела прямо перед собой. Две недели назад они держались бы за руки. Две недели назад она его любила. Можно ли разлюбить за две недели?

Кай казался себе жадным ублюдком, но он желал ее любви. Он хотел быть для нее единственным: чтобы она улыбалась только ему, только для него, любила только его. Она – его.

Лишь сейчас Кай понял, что никакого гриппа не было. У него абстинентный синдром, и это ужасно. Надо придумать, как ее вернуть.

Они сели в машину. Кай включил зажигание и положил руки на руль.

– Где ты теперь живешь?

– Снимаю квартиру неподалеку от ресторана, – опустив голову, сказала Эсме.

У него внутри все сжалось.

– Тот еще райончик.

– Мне подходит.

«Нет!» – мысленно закричал Кай.

Сцепив зубы, он выехал на шоссе 880N, ведущее в Милпитас. Вдоль обочины тянулись безликие офисные здания и складские помещения. Вскоре они подъехали к небольшому серому дому, который стоял почти впритык к обшарпанному торговому центру. Когда Кай вышел из машины, у него под ногами хрустнули осколки разбитой пивной бутылки; рядом на боку лежала сломанная магазинная тележка.

Кай на всякий случай запер машину и обозрел окрестности на предмет скучающих детишек, которым может прийти в голову влезть в салон или порезать шины. Слава богу, никого. Его дом – тоже не эталон, но, во всяком случае, в их районе можно не опасаться вандализма.

Эсме остановилась перед дверью на первом этаже, и Кай окончательно убедился, что здесь ей грозит опасность. Сюда может вломиться кто угодно. Она, конечно, смелая девушка, но от этого мало толку, если ее захочет обидеть пьяный вооруженный подонок. При мысли, что преступник может влезть в ее квартиру через окно, у Кая вспотели ладони.

– Зайдешь? – спросила Эсме, обернувшись через плечо. – Выглядишь ты не очень.

Он молча кивнул. Эсме распахнула дверь и впустила его в квартиру – небольшую студию с отвратительным коричневым покрытием на полу. Под стеной лежали спальный мешок и стопка учебников. Встроенный шкаф был почти пуст, в углу – крошечное подобие кухоньки. Она ушла от него ради этого убожества. Кай возненавидел квартиру с первого взгляда.

– Пить хочешь?

Не дожидаясь ответа, девушка поспешила на кухню, налила в одноразовый стаканчик воды из-под крана и принесла ему. Кай выпил невкусную воду с металлическим привкусом и вернул стаканчик.

Эсме шагнула в сторону кухни, намереваясь поставить стакан на стол или выбросить в мусорное ведро. Кай, не помня себя, схватил ее за плечи и прижал к себе. Эсме ахнула, стаканчик упал на уродливый ковер.

– Выходи за меня, – сказал он.

Она сделала глубокий вдох и посмотрела ему в глаза.

– Зачем?

Кай потряс головой. Он не знал, как выговорить эти слова. Они казались слишком значительными, и в то же время он понимал, что их будет недостаточно.

– Я скучал по тебе. Так сильно, что чуть не сошел с ума. Я должен знать, что ты в безопасности и счастлива. И я хочу, чтобы ты была рядом. Со мной.

Она подняла сжатые в кулаки руки к его груди, словно борясь с желанием прикоснуться к нему, он накрыл их своими и расцепил пальцы.

– Вернись и выходи за меня замуж.

Эсме закусила губу.

– Кай…

Ведомый инстинктом и отчаянием, он запрокинул ее голову назад и поцеловал в губы. Она расслабилась и прижалась к нему, как делала раньше, и Кая охватила эйфория. В голову пришла дикая мысль, что, если целовать и ласкать ее, не давая передышки, разум девушки помутится и она случайно скажет «да». И он, черт возьми, поймает ее на слове.

– Выходи за меня.

Поцелуй Кая. Его руки шарили по телу, требовательные, властные, заставляя ее таять. Хотя Эсме не желала уступать, ее испугало поведение Кая на церемонии. Она хотела ему помочь и понимала, что это единственный способ. Он нуждался в ней.

– Выходи за меня, – повторил Кай.

Наверное, Эсме принимала желаемое за действительное, но она услышала в этих словах заветное «я тебя люблю». Искушение росло с каждой минутой. Ее спина коснулась прохладной ткани спального мешка, и Кай лег сверху. Грубая рука проникла под платье, добралась до бедер и притаилась между ногами. Опытные пальцы ласкали ее тело, и трусики стали влажными.

– Выходи за меня, – вновь прошептал он.

– Кай…

Не дав ей закончить фразу, он стянул с нее платье и восхищенно замер, любуясь красотой обнаженного тела. Эсме захлестнула острая волна удовольствия. Кай проскользнул рукой под трусики и стал ласкать ее там, лишая способности думать. Она забыла, что хотела сказать. Кай никогда не ласкал ее с такой жадностью. Он обцеловывал каждый сантиметр ее тела, лизал и покусывал, и каждый укол отросшей щетины вызывал мурашки на груди, животе и бедрах. Ей нравилось это новое ощущение. А потом он нетерпеливо стянул с нее трусики и зарылся лицом в промежность.

Эсме замерла. В ушах звучали его слова: «Выходи за меня». Он обратился к ней в минуту отчаяния, открылся ей, впустил в свой мир. Она чувствовала, что Кай ее любит. Его любовь вызвала такую волну блаженства, что Эсме испустила сдавленный стон.

Кай удивленно поднял голову.

– Я всего лишь разок лизнул…

– Кай! – взвизгнула она, зарываясь пальцами в его шевелюру и возвращая голову на место. Он не смеет останавливаться. Если он остановится…

На губах Кая заиграла широкая улыбка, и он вернулся к прерванному занятию. Эсме захлестнуло острое наслаждение, и она забилась в оргазме. Кай прижался к ее лицу и осыпал поцелуями виски, щеки и подбородок.

– Выходи за меня, – хрипло повторил он.

«Я тебя люблю», – вновь услышала Эсме.

Кай нашел ее губы, проник языком в рот и прижал ее бедра к своему твердому члену.

– Скажи «да».

Эсме готова была поддаться. Да, я желаю его. Да, я люблю его. Да, я хочу выйти за него замуж. Она сжала руками твердую выпуклость у него между ног и потребовала:

– Скажи, что любишь меня.

Я должна это услышать. Я этого достойна.

Кай прижался к ней всем телом и испустил хриплый стон. Эсме расстегнула ширинку брюк, обхватила рукой его пенис и поцеловала в опухшие губы.

– Скажи. Один раз. Только разочек.

– Я скучал по тебе, – выдохнул Кай, глядя ей прямо в глаза.

Она нежно провела рукой по его члену, от основания до самого кончика.

– Что еще?

– Я хочу тебя, – шумно сглотнув, сказал Кай.

Эсме обвила ногой его бедро и прижала головку члена к влажным половым губам. Теперь он точно это скажет.

– Что еще?

Кай вздрогнул, его глаза потемнели.

– Ты мне нужна.

– Что еще?

Ну пожалуйста, пусть он это скажет! Почему он не говорит?

На лице Кая появилось виноватое выражение, и Эсме поняла, что не дождется заветных слов. Она села и натянула платье, чтобы прикрыть наготу. Он ее не любит. А она опять занималась с ним любовью, хотя знала, что для него это всего лишь секс. Эсме почувствовала себя грязной и униженной. Хотелось убежать, но она напомнила себе, что находится в своей квартире, за которую заплатила тяжело заработанными деньгами.

– Уходи.

Ей удалось сказать это спокойно и твердо.

Простонав, Кай встал и в отчаянии вцепился руками в волосы. Его эрегированный пенис торчал вперед, и от этого зрелища Эсме пронзило острое желание. Она обняла себя руками за плечи и отвернулась.

– Пожалуйста, закрой за собой дверь.

Через некоторое время тишину прервал громкий звук застегивающейся молнии. Кай прошел по ковру к выходу и наклонился, чтобы обуться. Скрипнула дверь, щелкнул замок.

Услышав звук мотора, Эсме прошла в ванную и включила горячую воду. Теперь ее очередь смывать его со своего тела, оставив неудовлетворенным. Что ж, если он ее не любит, то полюбит кто-нибудь другой. Ее не устраивала односторонняя любовь. Ни в этой жизни, ни в следующей.

Она терла себя мочалкой, пока кожа не начала гореть, затем вышла из душа, оделась и проверила электронную почту. Так и есть. Письмо от мисс Кью. Местный колледж согласился рассмотреть ее документы. Прекрасно! Эсме собрала вещи и пошла в школьную библиотеку, чтобы заполнить и отправить заявление.

Потеряла Кая? Не больно-то он ей и нужен. Она пробьется наверх сама, а это в тысячу раз лучше.

Глава 25

Надо было соврать. По дороге домой Кай ругал себя последними словами. Я. Люблю. Тебя. Всего лишь слова. Зачем скрывать, приходилось ему в жизни идти на обман. Он говорил своей тете Ди Ан, что обожает приготовленный ею сок из алоэ вера, а на самом деле ненавидел эту противную склизкую жидкость, от одного вида которой сводило живот.

Стоило солгать, и он получил бы Эсме в свое распоряжение на целых три года. Эти три года были ему отчаянно нужны. Он уверял себя, что не будет удерживать ее дольше. Всего три года. Надо потренироваться, развернуть машину, пойти и соврать ей. Немедленно. Пока не поздно.

– Я.

Он попробовал произнести второе слово. Тщетно. Через пару минут он вцепился в рычаг переключения скоростей и выпалил:

– Люблю, черт возьми. Люблю, люблю, люблю.

Сердце выскакивало из груди, он вспотел и чувствовал себя полным идиотом. Если говорить эти слова с интервалом в пять минут, ничего не получится. Он заставил себя произнести:

– Я люблю. Я люблю. Я люблю.

В голове прозвенел сигнал тревоги. Ложь. Капли пота, собравшиеся над верхней губой, сползли по шее, перед глазами поплыли звездочки. Надо остановиться, не то попаду в аварию. Потренируюсь позже.

Подъехав к дому, Кай неожиданно для себя увидел на обочине черный «Дукати» Квана. И открытые ворота гаража.

Что за черт?

Взвизгнули тормоза, Кай выскочил из машины.

– Что ты делаешь? – вскричал он, подбегая к гаражу.

Кван стоял возле мотоцикла Энди. Он успел снять чехол и положить на сиденье шлем.

– Тебе пора избавиться от этого драндулета, – твердо сказал Кван, пристально глядя ему в глаза.

Кай сжал кулаки.

– Нет.

– Самое время.

– Нет.

– Тогда пользуйся им.

– Нет.

Кай потянулся к замку зажигания, но не успел вытащить ключ: Кван перехватил его руку.

– Я знаю, почему ты отталкиваешь Эсме, хотя любишь ее.

– Я. Ее. Не люблю.

Кван уронил челюсть.

– Как ты можешь такое говорить? Я видел тебя вчера. Ты разваливался на куски. Ты жить без нее не можешь. Потому что любишь, кретин, а она любит тебя.

– Я. Ее. Не…

– Любишь, – перебил брат. – Но у тебя в мозгах полный хаос. Ты чувствуешь себя виноватым в смерти Энди? Отталкиваешь Эсме, потому что боишься ее потерять? В чем дело? Разберись со своими заскоками, причем быстро, потому что через неделю она уедет, и ты будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Мозг Кая застопорился. Нет, неправда. Глупость какая-то, выдумки Квана. Черт, неужели осталась всего одна неделя?

– Почему ты не ездишь на этом гребаном мотоцикле?

Кай упрямо отвернулся.

– На мотоцикле вероятность попасть в аварию со смертельным исходом в пять с половиной раз выше, чем на машине.

– И все равно это всего лишь ноль целых, семь сотых процента. Мы скорее умрем от маминой еды.

– Ты знаешь точную цифру? – удивленно моргнул Кай.

Кван закатил глаза и воздел руки к небу.

– Да, я умею читать, и у меня хорошая память. Я вообще умный, ты не в курсе?

– Ездить на мотоцикле – не умно.

Кван серьезно посмотрел на него.

– Знаешь, не все так просто. Порой мы совершаем поступки, которые кажутся бессмысленными. Я острее всего чувствую себя живым, когда могу умереть. А ты… ты убедил себя, что вообще не способен чувствовать и поэтому не должен сближаться с людьми.

– Так и есть, – сказал Кай.

– Чепуха! Куда ехал Энди, когда его сбила эта чертова фура?

Кай посмотрел на глубокие вмятины на мотоцикле, появившиеся в тот роковой вечер.

– Он ехал ко мне.

– Зачем?

Кай втянул голову в плечи.

– Я его попросил. С ним было весело.

Он наконец понял: это жуткое чувство – вина.

– А за последние десять лет ты хоть раз приглашал кого-нибудь к себе? – спросил Кван.

– Нет, – покачал головой Кай. – Потому что не нуждаюсь. Мне не бывает одиноко.

– Не бывает? А зачем же ты тогда Энди позвал? Кстати, как твой грипп? Температура поднималась?

Кай сердито посмотрел на брата. Ему не хотелось говорить о температуре, которой не было.

– Может, ты наконец ей скажешь? – поднял бровь Кван.

– Что?

– Что безумно ее любишь, вот что! – раздраженно выкрикнул Кван.

– Сколько раз тебе говорить, что я ее не люблю?

Почесав лысину, Кван сделал глубокий вдох, набрался терпения и задал новый вопрос:

– Откуда ты знаешь?

– Откуда я знаю, что не люблю? – растерянно моргнул Кай.

– Да, откуда ты знаешь, что не любишь?

– Знаю, потому что я не способен любить. Сколько можно повторять одно и то же?

– И что, ты о ней никогда не думаешь?

– Почему же, думаю.

– И тебе пофиг, что она чувствует? Ей грустно, а тебе все равно?

– Нет, не все равно.

– И ты не пошел бы ради нее в огонь и в воду? – продолжал Кван.

– Пошел бы, точно так же, как и ты.

– И ты не предпочитаешь ее общество всякому другому и без сожалений променял бы ее на другую девушку?

Кай хмуро смотрел на брата. Ему не нравились эти вопросы: он подозревал, что им манипулируют.

– Я предпочитаю ее общество и не променял бы ее на другую.

– Значит, у вас нелады с сексом, – невозмутимо констатировал Кван.

– Не твое дело, – заявил Кай. Меньше часа назад… ее вкус на губах, сладострастный шепот… – С сексом у нас очень даже лады.

– Счастливчик, – подвел итог Кван. – Надеюсь, ты отдаешь себе отчет, что если парень говорит все это о девушке, то он в нее по уши влюблен?

Кай отошел от мотоцикла, оставив ключи на месте.

– А я – нет. Любовь и зависимость – разные вещи.

– Да сколько можно! – взорвался Кван.

– Мне надо принять душ, – сказал Кай. – Когда решишь, что будешь делать с мотоциклом, закрой гараж.

Он прошел в дом через гараж, снял туфли, отнес их к входной двери и, сев на диван, закрыл руками лицо. Сквозь громкий стук сердца он услышал, как хлопнула дверь и взревел «Дукати».

Рев мотоцикла постепенно затих. Кай остался один. Нет, ему не было одиноко. Ему даже нравилось жить одному. Ну, не то чтобы нравилось, просто привык. Раньше, пока не появилась Эсме.

В понедельник пришло электронное письмо от мисс Кью, которая сообщала, что отправила результаты экзаменов Эсме и заявление в местный колледж, приложив свою рекомендацию.

Получилось! Она сможет получить образование и изменить свою жизнь, причем добилась этого сама. Эсме была вне себя от радости и строила самые радужные планы. Она мечтала о хорошей жизни – для себя и для дочери. Как здорово, что удастся показать Джейд, чего можно достичь упорным трудом.

Последующие дни прошли в сумбурном тумане. Эсме то верила в лучшее, то погружалась в беспросветное отчаяние. Она нашла адвоката, который поможет привезти семью в США на время учебы, но не стала ему звонить. Сначала нужно получить стипендию.

В среду во время ланча в кармане фартука загудел телефон. Новое письмо. Эсме была слишком занята, чтобы проверить почту, и продолжала работать: носилась между столиками, дрожа от возбуждения. Ей дали полную стипендию, она станет бухгалтером и сможет обеспечивать семью. Нет, они отказали, и придется вернуться домой, ничего не добившись. От надежды к отчаянию. Туда и обратно.

К тому времени, как ушел последний клиент, подмигнув ей напоследок и оставив под пустым стаканом целых двадцать долларов, Эсме находилась на грани нервного срыва. Вместо того чтобы достать телефон, она стала убирать со столов, стараясь подготовить себя к любому исходу. Если все хорошо, она сразу позвонит маме, поблагодарит мисс Кью и договорится о встрече с адвокатом. Если нет… В возвращении домой есть свои плюсы, придется искать другие возможности.

Боже, как прекрасно звучит: «Эсмеральда Тран, студентка колледжа!» Она будет очень хорошей студенткой, будет получать только отличные оценки. Она отработает каждый доллар стипендии и обязательно станет прекрасным специалистом.

Вытерев последний столик, Эсме вытащила телефон, прошла в свою любимую кабинку и дрожащими пальцами ввела пароль. Как она и предполагала, в папке «Входящие» оказалось письмо из колледжа.

«Относительно вашего заявления о получении стипендии». «Дорогая мисс Тран, ваше заявление было внимательно рассмотрено…».

Хорошо это или плохо? Пока непонятно.

Сердце билось неровными толчками, кровь прилила к голове, во рту пересохло. Эсме боялась открыть письмо и прочесть дальше. Может, удалить его, да и дело с концом? Пусть неудача, зато решение примет она сама, а не чужие люди, которые судят о ней по результатам тестов и написанным после работы сочинениям. Этого недостаточно, чтобы узнать, чего ты стоишь.

Трусиха, выбрось из головы всю эту чушь!.. Эсме набрала воздуха, помолилась небесам, Будде и на всякий случай Иисусу и открыла письмо.

Дорогая мисс Тран!

Ваше заявление было внимательно рассмотрено сотрудниками городского колледжа Санта-Клара. Институт стипендий для студентов из-за рубежа ежегодно сталкивается с высочайшей конкуренцией, в связи с чем таковая может быть присуждена только лучшим из лучших, абитуриентам с доказанным академическим потенциалом. Мы отдаем должное вашим прекрасным результатам, однако после тщательного рассмотрения вашего заявления вынуждены с сожалением сообщить, что не в состоянии предложить вам стипендию. Желаем удачи в ваших последующих начинаниях.

С уважением,

Городской колледж Санта-Клара

Эсме сделала глубокий вдох и продолжала втягивать в себя воздух. В глазах потемнело, лицо горело, а легкие, казалось, сейчас взорвутся. Когда она наконец выдохнула, из груди ушел не только воздух. Вместе с ним ушли мечты и надежды.

Она безвольно сгорбилась на стуле, на только что вытертый стол закапали слезы. Ее оценили, признали ни на что не годной и выбросили на помойку. Такое уже случалось. И вот – опять.

Как можно изменить жизнь, если все против тебя? Она не виновата, что родилась в бедности. Она может стать чем-то большим, дайте только шанс. Но люди не видели, какая она на самом деле. Не знали. Как проявить себя, если не дают шанса?

На двери зазвенел колокольчик. Эсме подняла голову. К ее столу стремительно направлялся Кван – в дизайнерской футболке под мотоциклетной курткой и джинсах. Его мощная фигура, от которой исходила спокойная уверенность, заполнила собой все пространство.

Он сразу понял: что-то не так.

– Господи, что случилось? Тебя мама расстроила? Я с ней потолкую.

Он повернулся в сторону кухни. Эсме поспешно вытерла лицо.

– Нет, она здесь ни при чем… Принести тебе что-нибудь? Хочешь воды, кофе или колы?

– Ничего не нужно. Сядь. У тебя такой вид…

Кван усадил ее на стул и присел напротив.

– Что случилось?

Эсме молчала.

– Это из-за Кая? Я надеялся, что вы помиритесь. Я с ним говорил.

Эсме растянула губы в мучительной улыбке.

– Нет, мы не помирились.

Она повертела в руках смартфон, который собиралась перед отъездом отдать Каю.

– Он тебе не звонил?

– Нет.

Эсме сомневалась, что возьмет трубку, даже если он позвонит. Она знала: он не скажет того, что ей хотелось бы услышать, – и все же беспокоилась о нем. Воскресная церемония была для него тяжелым испытанием.

– Как он?

Кван повертел головой и потер татуированную шею.

– Хороший вопрос. Никто не знает. По-моему, даже он сам.

Эсме растерянно опустила взгляд на телефон.

– Что за слезы? – спросил Кван с таким сочувствием, что она чуть не расплакалась вновь.

– Получила плохую новость. Я понимала, что так будет, но все равно надеялась, – передернула плечами Эсме.

– О чем?

– По поводу стипендии, чтобы поступить в колледж. Не дали.

– Так ты хотела поступить в колледж? И получить студенческую визу?

Она кивнула с независимым видом и внутренне сгруппировалась на случай, если он начнет смеяться, как эти умники из колледжа.

– Видишь ли, Кай тебя любит, – сказал вместо этого Кван.

Она замерла, словно громом пораженная. Сердце пропустило удар. И еще один.

– Это он тебе сказал?

– Нет, – нахмурился Кван. – Он не сказал. То есть, сказал не словами. Ты ведь знаешь, что у него аутизм?

Опять это слово. Она уже слышала его раньше.

– Да, он говорил.

– А ты знаешь, что это означает?

Эсме смущенно вертела в руках телефон. Если честно, она особо не задумывалась.

– Ну, к нему нужно прикасаться особым образом…

– Это тоже, но не только. У него мозг по-другому устроен. Нет, это не болезнь. Просто он обрабатывает информацию не так, как большинство людей.

Эсме задумалась. Да, Кай не такой, как все, однако она не считала это непреодолимым препятствием. Кай – это Кай. Его надо принимать таким, как есть, и она готова была мириться с его странностями. Эсме не устраивало только одно – то, что он ее не любит. Этого она принять не могла.

– Он тебя любит, – словно подслушав ее мысли, сказал Кван. – Просто сам еще этого не понял.

Эсме не верилось. Любовь – не высшая математика. Ты или любишь человека, или нет. Что тут понимать?

– Хочешь раз и навсегда выяснить, любит он тебя или нет? – неожиданно предложил Кван. – Есть план.

Уязвленная гордость требовала сказать нет – она дала этому человеку достаточно шансов. Но сердце хотело знать.

– Какой же? – нерешительно произнесла Эсме.

Кван посмотрел ей прямо в глаза.

– Если план не сработает, тебе придется выйти за меня замуж. Рискнешь?

Глава 26

Кай в немом изумлении уставился на экран смартфона. Наверное, это сон. Мне просто снится кошмар. Это невозможно.

Сердечно приглашаем вас на церемонию бракосочетания Эсмеральды и Квана, которая пройдет в субботу, восьмого августа, с 11.00 до 15.00 в мэрии Сан-Франциско, Калифорния.

Просим ответить до седьмого августа.

Какие идиоты отправляют приглашения меньше, чем за неделю до свадьбы? Так не бывает. Наверное, он все еще лежит в постели, обнимая подушку, которая пахнет Эсме. Аромат постепенно выветривался, и Кай понятия не имел, что будет делать, когда он совсем пропадет. Начнет обнимать грязное белье из корзины?

Он все еще недоуменно пялился на экран, когда раздался звонок. Кван. Кай в ту же секунду нажал кнопку.

– Я получил твое приглашение.

Стервец заржал.

– Ничего смешного, – сказал Кай, моментально испытав гигантское облегчение.

Слава богу, это всего лишь шутка.

– Никто и не собирался тебя смешить. Мы действительно женимся. В субботу.

Слова брата ударили под дых, и Кай скрючился на диване. Его взгляд упал на стакан Эсме, в котором осталось совсем немного воды. Вероятно, последние капли высохнут, когда она выйдет замуж за этого предателя.

– Ты правда на ней женишься?

– Во всяком случае, собираюсь.

На Эсме. На моей Эсме.

– Иначе в воскресенье ей пришлось бы улететь, – напомнил Кван. – Это в основном ради вида на жительство, хотя, если честно, она мне нравится. Я рассматриваю это как пробный период. Кто знает: вдруг у нас получится.

Кай схватился рукой за подлокотник так сильно, что побелели костяшки.

– Ты ведь не хочешь на ней жениться? – добавил Кван.

– Я ей предлагал.

– Ты знаешь, что должен сделать, чтобы она согласилась.

– Я. Ее. Не люблю. – прохрипел Кай.

Почему они все ко мне пристают? Как будто мне нравится говорить, что я ее не люблю. Я хочу ее любить. Просто… не могу.

– Ты уже избавился от мотоцикла? – непринужденно спросил Кван.

У Кая вздулись вены на руках.

– Нет.

– А зря. Давно пора.

Кай уже открыл рот, чтобы возразить, но брат поспешно сказал:

– Ладно, у меня куча дел. Так ты придешь в субботу?

– Да.

– Прекрасно. Увидимся.

Линия разъединилась, и Кай понял, что все кончено.

Это не просто танец или свидание, а свадьба. Эсме выходит замуж за Квана. Будет жить у него в квартире, спать в его постели, улыбаться ему, болтать с ним. И непременно в него влюбится. Если влюбилась в меня, то в него точно влюбится. И Кван ответит ей взаимностью. Он станет ей отличным мужем. Черт, я не хочу, чтобы он становился ее мужем!

Кай надавил ладонями на глаза, бессильно уронил руки и уставился на стакан. Скоро он опустеет, и вероятность того, что Эсме наполнит его вновь, равна нулю. Что делать? Он не может ее отпустить. И жениться на ней не может. Выхода нет.

Кай сцепил зубы и встал. Надо искать другие возможности. Он знал только одну.

Завтра день свадьбы, а Кай так и не дал о себе знать. Не позвонил, не попытался ее увидеть. Если он согласен, чтобы она вышла замуж за его брата, значит, не ревнует. Кван ошибался.

На пороге появился Кван. При виде большого полиэтиленового пакета, висящего у парня на плече, у Эсме защемило сердце. Она знала, что внутри, и у нее от волнения вспотели ладони.

Кван положил пакет на стол и улыбнулся уголком рта.

– Вай проявила чудеса дипломатии.

Эсме вытерла руки о фартук, взглядом спросила разрешения и потянулась к молнии. Полупрозрачные волны тончайшего шифона вырвались на свободу. Свадебное платье Сары – то самое, от Веры Вонг, за десять тысяч долларов.

– Искать место для свадебной церемонии в последнюю минуту – чертовски непредусмотрительно, – хмыкнул Кван. – Приходится соглашаться на то, что дают. Нам досталась городская ратуша Сан-Франциско. Пара, забронировавшая завтрашний день, разругалась и отменила бронь, буквально вчера… Ты, наверное, захочешь принарядиться.

– А там красиво?

– Да, довольно мило, – хохотнул Кван.

Эсме отдернула руки от платья и вновь вытерла их о фартук. Кван говорил, что женится на ней, если брат никак не выскажет своих чувств, но она считала, что это несерьезно. Зачем ему на ней жениться? Он совсем ее не знает.

Сжав губы, она застегнула молнию.

– Ты должен отменить свадьбу и отдать Саре ее наряд. Ан Кай мне так и не позвонил. Не трать деньги.

– Не могу. Я заплатил за мэрию, да и твоя семья уже в дороге, забыла? – с хитрой улыбкой блеснул глазами Кван.

При мысли, что она уже завтра обнимет дочку, сердце Эсме встрепенулось от радости.

– Кроме того, если он увидит, как я тебя балую и как ты счастлива, то будет ревновать еще больше, – продолжал «жених».

– Куда уж больше.

«Похоже, он вообще не ревнует», – с горечью подумала Эсме.

Кван подошел ближе и заглянул ей в глаза.

– Он ужасно ревнует, и ты это прекрасно знаешь.

Эсме молча смотрела на него.

– Не волнуйся, я действительно на тебе женюсь. Временно, как и договаривались. У меня своя жизнь, у тебя своя. Отдельные комнаты, ничего такого. А придет время – разведемся.

– Но… зачем ты мне помогаешь?

Кван грустно улыбнулся.

– Потому что я – старший брат и должен ему помочь. А еще… ты мне нравишься, и я хочу, чтобы у тебя все получилось. Для меня это пустяк, а для тебя – очень важно, верно?

– Да, – едва дыша, прошептала она.

Для нее это был вопрос жизни и смерти.

Кван подвинул к ней пакет с платьем.

– Мне действительно не трудно, и ты нужна маме в ресторане. Не вижу в этом ничего плохого.

Эсме мучили сомнения. Надо ему сказать. Он должен знать правду.

Она смотрела на пакет, не зная, придвинуть его к себе или оттолкнуть. Все будет зависеть от его реакции.

– Понимаешь, Кван… у меня есть дочка. Дома, во Вьетнаме. Кай… – она закусила губы и провела пальцем по молнии, – … ничего не знает.

Подняв глаза, Эсме увидела, что Кван улыбается. Он и не думал ее осуждать.

– Я люблю детей.

– Правда? – радостно выдохнула она.

– Ага.

– А… Кай?

– Думаю, твой ребенок ему понравится.

– Ты все еще намерен жениться? – вспотев от волнения, заставила себя произнести Эсме. – Я хочу, чтобы дочка жила со мной. И мама с бабушкой.

– Вот и отлично, – засмеялся Кван. – Жениться так жениться. Чем больше семья, тем веселее. Меня все равно дома не бывает.

Эсме сглотнула ком в горле, вытерла мокрые глаза и облегченно вздохнула.

– Тогда я с радостью выйду за тебя и очень тебе благодарна. Но нам не нужна шикарная свадьба.

Ей хотелось самую дешевую. Она и так будет по гроб жизни обязана Квану, зачем добавлять лишние расходы.

– Не волнуйся, – покачал головой Кван. – Все в порядке.

– Но…

– Я же сказал, все хорошо.

На этот раз Эсме уловила в его голосе нотку раздражения.

– Ладно, не буду.

Но она не могла не волноваться. Замужество решало все ее проблемы. Выйдя замуж за Квана, она сможет на законных основаниях поступить в колледж и работать, чтобы оплачивать учебу. Она осуществит свою мечту без их дурацкой стипендии!

В глубине души Эсме до сих пор верила, что Кай вмешается, и удивлялась, почему он бездействует. Она не представляла своей жизни без Кая, и в роли деверя он ее не устраивал.

Глава 27

Наступил день свадьбы.

Пытаясь найти выход из тупика, Кай делал все, что в человеческих силах. Он не жалел денег, поднимал связи и даже придумал парочку новых оригинальных способов. Например, можно купить скаковую лошадь, сказать, что Эсме – тренер, и выхлопотать для нее специальную визу.

Ему не хватило времени. Свадьба через час. Он надел смокинг и собрался выходить, но понял, что не может заставить себя сесть в машину.

В голове крутилась детская дразнилка: «Тили-тили-тесто, жених и невеста, поехали кататься, стали целоваться…» Если он увидит, как Эсме целуется с Кваном, у него точно поедет крыша. Она – моя. Только я могу ее целовать, и обнимать, и… Серьезно? Нет, она больше не твоя.

Не в силах смотреть на пустой стакан из-под воды, он выбежал из комнаты и сам не понял, как оказался в гараже. Нажал кнопку открытия ворот, и темное помещение залил яркий свет. Кай подошел к мотоциклу. Частички пыли танцевали в солнечном луче, словно мотыльки. Пахло затхлостью, бензином и цементом. Кай на секунду закрыл глаза и вернулся в прошлое.

Стащив с мотоцикла чехол, он провел пальцами по рулю с черными резиновыми накладками. Бугристая резиновая поверхность, вмятины, оставленные пальцами… Все холодное и безжизненное. Так было всегда. И когда он привел его домой после бесславной поездки Эсме в магазин – тоже.

Кай потрогал глубокие царапины на боку, точно там могла остаться кровь, однако пальцы не почувствовали ничего, кроме примятого металла. Как ни странно, после столкновения с четырехтонным грузовиком мотоцикл отделался несколькими вмятинами. Энди повезло значительно меньше. Он попал в семь сотых процента. Из-за Кая.

Кай его позвал. Ну, не то чтобы прямо позвал. Сказал в разговоре что-то вроде: «Давай ко мне. Подурачимся». Энди стал ныть, что надо делать домашнее задание на лето, и Кай предложил захватить домашку с собой: «Сделаем вместе». В итоге, ее пришлось бы делать Каю, но он не возражал, потому что с Энди было интересно.

– Скоро буду, – сказал Энди.

Дорога от Санта-Клары, где жила семья кузена, до их дома в восточной части Пало-Альто занимала двадцать пять минут, если ехать по скоростной магистрали. Энди всегда ездил по скоростной. Он говорил, что высокие деревья вдоль дороги поднимают ему настроение.

Прошло двадцать пять минут. Тридцать. Сорок. Час. Энди все не было. Кай ходил взад-вперед по комнате, раздраженный и взвинченный, и листал все попадавшиеся под руку книги, пока уголки не начинали напоминать лыжные склоны. Через несколько часов зазвонил телефон. Кай прирос к полу, и трубку взяла мама. Когда она побледнела и медленно сползла по стене, его худшие подозрения подтвердились.

– Энди погиб.

На Кая вдруг снизошло кристальное спокойствие. Он ничего не чувствовал: ни боли, ни горя, ни томительного волнения. Осталась лишь способность делать логические умозаключения. В этот момент и возник шаблон. Между двумя точками проходит прямая, и отсюда можно экстраполировать[5] наклон и направление. Отец бросил их и ушел в другую семью. Энди разбился. С теми, кто ему небезразличен, неизбежно происходит что-то плохое.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, Кай надел шлем и оседлал мотоцикл. Поворот ключа. Оглушительный рев мотора.

Он пулей вылетел из гаража и помчался по дороге. Повинуясь непреодолимому внутреннему чувству, свернул на скоростную магистраль, к парящим соснам. Безоблачное небо. Шум ветра в ушах. Наверное, Энди испытывал эти ощущения сотни раз. До того, как случилась беда, Кай собирался купить мотоцикл, чтобы кататься вместе. В каком-то смысле они и сейчас были вместе. Рев мотора заглушал грохот сердца, но Кай чувствовал, как оно бьется. Он чувствовал все. Его переполняли эмоции: восторг, страх, возбуждение, печаль. Я острее всего чувствую себя живым, когда могу умереть.

Кай доехал до места, где три полосы сливались в две, и его бросило в жар. Легкие разрывались, ломило все тело, слезились глаза. Резко затормозив, он оставил мотоцикл на обочине и побрел прочь, спотыкаясь и подбивая ногами камни. То самое место. Вот она – сосна. Здесь погиб Энди. Ограничительной ленты давно нет, отметин на асфальте – тоже. За десять лет солнце, дожди и ветер уничтожили следы аварии. Время притупило его чувства до точки, когда мозг смог обработать информацию. Теперь он справится. Но как же больно! Словно еще одна годовщина. Только теперь с ним нет Эсме, и он наедине со своей грустью. Она хватает за горло, режет на части, не дает дышать.

Кай сорвал шлем, но удушье не проходило. Он в отчаянии приложил руки к лицу. Почему оно мокрое? Кровь? Нет, жидкость на ладонях прозрачная. Слезы. Он плакал не от пыли, попавшей в глаза, не от отчаяния или физической боли. Он плакал по Энди. Десять лет спустя.

Кай потряс головой. Крайне запоздалая реакция; он всегда был человеком крайностей. Значит, у него не каменное сердце. Просто не такое, как у всех. Он понял это еще до того, как заплакал. Он заблуждался. Кван прав.

Гораздо легче было держать людей на расстоянии вытянутой руки – ради их же блага. Тогда он мог считать себя героем, а не трусом. Но сейчас ему было все равно, герой он или трус. Он хотел только одного – вернуть Эсме.

Взгляд на часы привел его в полное смятение. 10.22. Он тут разбирается со своими чувствами – смешно, он и чувства! – а через тридцать восемь минут начнется свадьба! Тем более в Сан-Франциско невозможно найти парковку!

Он же на мотоцикле!

Кай провел рукавом по лицу и надел шлем. Он никогда не ездил на мотоцикле по скоростной автостраде. Ничто не отделяло его от автомобилей, проносящихся мимо на скорости девяносто миль в час.

Я острее всего чувствую себя живым, когда могу умереть.

Появилось искушение нажать на газ до упора, однако добровольно пополнять ряды злосчастных семи сотых процента не хотелось. Проехав уже приличный отрезок пути, Кай мысленно определил стоящую перед ним задачу: остановить свадьбу.

Он знал только один способ заставить Эсме передумать. Три коротких слова. В последний раз, пытаясь их произнести, он чуть не попал в аварию. Самое время потренироваться, раз уж решил жить на краю.

– Я…

Он попытался вытолкнуть следующее слово, но мозг и тело упорно сопротивлялись. С десятилетней привычкой так просто не справиться.

Кай напрягся и произнес второе слово.

– Люблю.

Сердце подпрыгнуло и понеслось со скоростью мотоцикла.

– Я. Люблю. – Он набрал полную грудь воздуха и решительно наклонился вперед. – Я люблю. Я люблю. Я люблю. Я люблю, я люблю, я люблю.

Ветер заглушал слова, но все равно было странно говорить с самим собой. Пока он не произнес последнее слово.

– Эсме.

Произнеся это, Кай наконец испытал огромное облегчение.

– Я люблю Эсме.

На душе стало приятно и легко. Теперь все правильно. Он надеялся не опоздать.

Глава 28

Минутная стрелка прыгнула на шестерку. Половина одиннадцатого. А Кая все нет. Скрестив руки на груди, Эсме уставилась на свое отражение. Девушка в зеркале была изысканна, красива – платье от Веры Вонг из кого угодно сделает красавицу – и бледна как смерть.

Кай не остановит свадьбу. Придется выходить замуж за его брата. Она тысячу раз говорила себе, что Кай не придет, но в глубине души все равно надеялась. И лишь теперь поняла: все кончено. Эсме сморгнула подступившие к глазам слезы, которые угрожали испортить макияж, и приказала себе быть счастливой. Любая другая девушка на ее месте сказала бы, что сбылась ее заветная мечта.

Прекрасный муж, дизайнерское платье, мэрия, потрясающей красоты букеты цветов, куча гостей. Плюс ко всему ее родные смогут остаться в Америке. У них будет новая, чудесная жизнь, на которую они не смели даже надеяться. Есть возможность исполнить свои мечты и стать примером для дочери.

Только прекрасный муж – не тот. Кван очень славный, но он никогда не заменит Кая. Ведь не он сломя голову несся в больницу и носил ее на руках. Не он целовал ее так, словно она для него – весь мир. Не он приберегал для Эсме свои лучшие улыбки.

Без Кая эта свадьба – нелепый фарс. И все же Эсме решила идти до конца. Она выложила Квану все свои секреты, и он все равно намерен ей помочь. Всем на нее плевать: правительству, школам, организациям, которые предоставляют стипендии. Кроме одного человека. Порой один человек может изменить всю жизнь.

«Я сделаю все, чтобы он не пожалел о своей помощи, – подумала Эсме. – Я изменю этот мир».

Она расправила плечи и бесстрашно подняла голову. Ее глаза горели решимостью. Несмотря на внешнюю хрупкость, она чувствовала себя несокрушимой.

Я буду бороться за своих близких и за себя. Потому что я – человек, и я достойна лучшего. Я добьюсь, я сумею. Пусть на меня смотрят сверху вниз, я сделаю все, использую любую возможность.

Женщина в зеркале была одета в изысканное свадебное платье и туфли на каблуках, но ее глаза сверкали уверенностью в себе и силой духа настоящего воина. Вот что по-настоящему важно.

– Мамочка!

Эсме стремительно развернулась. Маленькая фигурка бросилась к ней, крошечные ручонки обхватили ее за талию, и у Эсме чуть не разорвалось сердце. Она подняла дочку на руки, прижалась щекой, и ее охватила беспредельная любовь. Запах ребенка, нежность детской кожи, маленькое тельце – ой, не такое уж маленькое!

– Девочка моя!

Джейд уткнулась личиком ей в шею, и Эсме увидела через плечо девочки входящих в комнату маму и бабушку. Они только вчера прилетели из Вьетнама. Должно быть, устали и не выспались, но обе надели свои самые нарядные аозаи и улыбались ослепительней, чем кинозвезды. Мама даже нанесла макияж. Эсме никогда не видела ее такой красивой. Внезапно она обрадовалась, что Кван решил устроить столь пышное торжество. Свадьба – очень важное для родных событие, порой даже более важное, чем для жениха с невестой.

– Отпусти мамочку, Джейд, ты помнешь ей платье, – сказала мама и крепко обняла Эсме.

От маминой одежды пахло рыбным соусом. «Наверное, я уже наполовину американка, если слышу этот запах», – с улыбкой подумала Эсме.

Мама отстранилась и посмотрела на дочь с нескрываемой гордостью.

– Наша девочка – настоящая королева!

– Красавица!

Бабушка тоже обняла ее – неслыханное проявление чувств, поскольку представители старшего поколения никогда не обнимаются на людях. Эсме уловила еще более острый дух рыбного соуса. Она ничуть не смутилась, а с наслаждением вдохнула резкий запах, напоминавший о доме. В конце концов, она – деревенская девчонка и не намерена этого стыдиться.

– Мамочка похожа на волшебную фею, – восхищенно сказала Джейд и тут же озабоченно наморщила лоб. – А дядя Кван станет моим папой?

Эсме вздохнула и погладила дочку по щеке.

– Не знаю. Возможно. Хотя особо не надейся. Дядя Кван женится на мне, чтобы помочь нам. Это не по-настоящему, понимаешь?

– Понимаю, – печально ответила девочка.

– Здесь слишком красиво, наверняка по-настоящему, – заявила мама, оглядывая богатую лепнину и старинную мебель. – Так чисто, просторно, кондиционеры. У него добрые намерения, дочь моя.

У Эсме не было сил объяснять. Она лишь вздохнула и пожала плечами. Все четверо расположились на диванчиках (Джейд поближе к мамочке), и женщины стали рассказывать, как дела дома.

Эсме сидела как на иголках, не в силах заставить себя слушать. В конце концов она прижала к себе дочку и закрыла глаза.

В дверь постучали. В комнату вошел Кван – восхитительно красивый в нарядном костюме, из-под которого выглядывали татуировки. Он закрыл за собой дверь, вежливо кивнул маме с бабушкой и подмигнул Джейд, после чего устремил взгляд на Эсме. «Кажется, он тоже немного ошалел», – подумала она. Эсме была сегодня неотразима.

– Пора, – взяв себя в руки, сказал Кван и приподнял плечи, поправляя пиджак. – Он не приехал, так давай уже покончим с этим.

– Ты точно решил?

– Да. А ты?

Эсме решительно поднялась на ноги, расправила юбку и кивнула.

– Да. Спасибо за все.

Кван улыбнулся; в уголках глаз залегли морщинки.

– Пожалуйста.

Он открыл перед дамами дверь, и все вышли в коридор, где их ждал представительный мужчина с изысканным букетом белых роз.

– Это мой дядя, – сказал Кван. – Он поведет тебя к алтарю.

Мужчина вежливо кивнул всем присутствующим и представился.

– Нет, ее поведу я, – заявила мама, взяв Эсме за руку. – Я ей с детства и за мать, и за отца.

– Хорошо, – улыбнулся Кван. – Бак скажет вам, когда выходить. Увидимся там.

Кван с бабушкой и Джейд пошли в зал для церемоний, а Эсме осталась с мамой и Баком. Она прерывисто вздохнула и улыбнулась маме, стараясь не поддаваться панике. Ей не нужен был фальшивый брак с Кваном. Ее сердце принадлежало Каю. Навсегда.

Где-то в конце мраморного холла послышались громкие шаги, и в сердце Эсме вновь вспыхнула надежда. Неужели он все-таки пришел? Однако шаги затихли, и Эсме поняла, что опять обманулась. Вдалеке заиграла виолончель.

– Пойдемте, – сказал дядя Квана и протянул Эсме букет.

У нее онемели руки. В ушах звенела тишина. Пора.

Мама взяла ее под руку, ободряюще улыбнулась и повела вслед за мужчиной. Стук каблуков по мраморному полу эхом отдавался от стен. Они вошли в ротонду, где должна была проходить церемония, и оказались у подножия величественной лестницы. Куполообразный потолок цвета слоновой кости украшали изображения ангелов (или обнаженных людей). Ряды гостей, цветы, виолончелист, красавец-жених, ожидающий у алтаря. Как ни странно, Эсме не чувствовала себя счастливой.

Она крепче сжала букет, подняла голову и приготовилась шагнуть в центральный проход между сидящими по обеим сторонам гостями.

– Сэр, сюда нельзя. Здесь проходит брачная церемония. Сэр…

Раздавшийся за спиной шум заставил Эсме резко обернуться в ожидании чуда.

Нет, это не Кай. Пожилой мужчина. Откуда-то знакомый, хотя Эсме была уверена, что они никогда не встречались. Среднего роста, с намечающимся животиком, светлые брюки, голубая рубашка и темно-синий спортивный пиджак. Волосы ежиком, в них больше соли, чем перца, а глаза на таком расстоянии могут быть какого угодно цвета. Ее сердце замерло. А руки… как там говорила мама: «С такими руками хорошо водить грузовик».

– Это ты? – взволнованно спросил незнакомец, глядя почему-то не на Эсме, а в сторону, – Лин?

Мать задохнулась от изумления и прикрыла рот рукой. Мужчина шагнул вперед – медленно, точно в трансе.

– Вчера я получил чрезвычайно странное голосовое сообщение. Кто-то спрашивал Фила, который двадцать четыре года назад встречался во Вьетнаме с Лин. Он сказал, что дочь этого Фила сегодня выходит замуж в ратуше Сан-Франциско и ей нужен отец.

Мужчина вопросительно заглянул в лицо Эсме и вновь перевел взгляд на ее мать. Та схватилась за руку дочери, будто собиралась грохнуться в обморок.

– Я ничего не понял. Подумал, что меня разыгрывают. И все-таки прилетел, – сказал мужчина, подходя ближе.

Когда он оказался в паре метров, Эсме наконец смогла разглядеть светло-зеленый цвет его глаз и восхищенно выдохнула.

– Из Нью-Йорка. Даже спать не ложился. Сел на ближайший самолет.

– Т-ты живешь в Нью-Йорке?

Эсме ни разу в жизни не слышала, чтобы мама говорила по-английски.

– Да, в Нью-Йорке. Один.

Он кашлянул.

– Я возвращался во Вьетнам. За тобой. Искал тебя повсюду, но не нашел. Теперь понимаю причину. Это… – он перевел взгляд на Эсме, – мой ребенок?

Мать подтолкнула Эсме к нему, и она спросила:

– Шумахер? Вас зовут Фил Шумахер?

Мужчина удивленно изогнул бровь.

– Фил Шума… Нет, я не Шумахер. Меня зовут Гливз. Гливз Филандер. В молодости все называли меня Филом, – с извиняющейся улыбкой сказал он, и внезапно его лицо исказил ужас. – Так вот почему ты не могла меня найти! Ты думала, что я Филип!

– Возможно, нам стоит отложить церемонию и поговорить об этом в узком кругу? – спросил Кван, подходя к ним.

Прежде чем кто-либо успел ответить, в коридоре вновь послышался шум.

– Сэр, у нас здесь свадьба…

– Я и пришел на свадьбу! – прогремел знакомый голос, и в зал ворвался Кай.

Волосы у него на голове торчали во все стороны, и он так тяжело дышал, словно бежал сюда от самого дома. При виде Эсме его глаза приняли мечтательное выражение.

– Ты опоздал, – заметил Кван.

– У вас тут вечно пробки. К счастью, я поехал на мотоцикле. Можно было объезжать машины, – объяснил Кай, не сводя глаз с Эсме.

– Почти вовремя, – сказал Кван, но Кай смотрел только на Эсме: пристально, не отрываясь.

– Извини, я опоздал – с мотоциклом… и со свадьбой.

Эсме покачала головой.

– Тебе не за что извиняться. Я понимаю.

Кай сглотнул и шагнул к ней.

– Церемония уже закончилась? Я должен тебе кое-что сказать.

– Нет, не закончилась.

Эсме дрожащими руками сжала букет. В ее сердце вновь вспыхнула надежда. Он здесь. Он пришел. И хочет сказать что-то важное.

Кай облегченно вздохнул, но тут его взгляд упал на второго нарушителя спокойствия.

– Вы кто?

Незнакомец (неужели это ее отец?) на секунду замешкался.

– Я – Гливз.

Кай непринужденно кивнул.

– Значит, вы правильный Фил. Рад, что вы приехали.

– Это вы оставили мне сообщение? – улыбнулся Гливз.

– А вы так и не перезвонили.

– Я спешил на самолет.

– Хорошо, что…

Кай не успел закончить фразу: его остановило появление Джейд, которая подбежала к Эсме и вцепилась в юбку.

– Это дядя Кай, – сказала девочка.

У Кая упала челюсть.

– Ой, маленькая Эсме.

Под громкий стук собственного сердца Эсме переводила взгляд с Кая на Гливза. Оба выглядели крайне озадаченными.

– Ее зовут Джейд. Она моя дочь.

Джейд прильнула к матери.

– Ты мне не говорила, – заметил Кай, поймав взгляд Эсме.

– Ко Нга сказала, что ты не хочешь иметь семью, я боялась, и…

Эсме в отчаянии закусила губу. Ей было нечем оправдать свое поведение. Наверное, теперь Кай передумает.

Она гордо подняла голову. Если он считает, что иметь ребенка в ее возрасте – стыдно, то не заслуживает ни ее, ни Джейд.

Кай присел на корточки, внимательно посмотрел Джейд в лицо и протянул руку, как на деловой встрече.

Девочка взглянула на маму, после чего одарила Кая долгим внимательным взглядом и с серьезным видом пожала протянутую руку.

Никто из них не произнес ни слова, но у Эсме сложилось впечатление, что они отлично понимают друг друга.

Поднявшись на ноги, Кай обвел глазами Гливза, Джейд, Квана и мать Эсме.

– Здравствуйте, – почтительно наклонив голову, сказал он.

Лин сердито прищурилась.

– Ты, наконец, сообщишь нам, какую важную вещь собирался сказать? Нас ждет куча народу.

Эсме с ужасом поняла, что на них смотрят сотни любопытных глаз.

– Мама, надо отойти в сторонку, и он скажет… – испуганно пробормотала она.

– Нет, здесь, – безапелляционно заявила мать. – Пусть все слышат. Ты ухаживал за моей дочерью и разбил ей сердце. Что ты на это скажешь?

Кай вздрогнул и обвел взглядом толпу. Эсме знала, что он ненавидит быть в центре внимания. Тем не менее он собрался, поймал ее взгляд, шагнул вперед и сказал:

– Anh yкu em.

Эсме задохнулась от изумления. Даже в самых смелых мечтах она не представляла, что Кай скажет это по-вьетнамски.

Он сделал еще один шаг, и второй, так что они оказались на расстоянии вытянутой руки, и сказал:

– Я люблю тебя. Я убеждал себя, что это не так, потому что боялся тебя потерять, и сомневался в себе, и хотел для тебя самого лучшего. Но моя любовь слишком велика, чтобы ее отрицать. Мое сердце принадлежит тебе. Ты – моя.

Он жестом указал на Гливза и Квана, которые одновременно выпрямились.

– Ты свободна. Тебе не обязательно выходить замуж, если не хочешь. Теперь, когда нашелся твой отец, с документами будет значительно проще. Но если ты хочешь выйти замуж…

Он набрал в грудь воздуха и встал на одно колено.

– Выходи за меня. Не на три года, а навсегда.

Он похлопал себя по карманам и болезненно сморщился.

– Я забыл кольцо, но клянусь, я его купил. Оно красивое. В крайнем случае им можно резать стекла…

Он откашлялся и с нежностью посмотрел на нее.

– Ты выйдешь за меня замуж? Ты еще любишь меня?

Сердце Эсме наполнилось такой радостью, что на глазах выступили слезы.

– Я всегда буду любить тебя.

– Это значит «да»?

Она отдала букет маме и помогла ему встать.

– Я свободна, и я согласна выйти за тебя.

Лицо Кая озарила широкая улыбка – та самая, с ямочками, и на глазах у всех гостей он обнял и поцеловал Эсме, как в первый раз. Губы к губам, сердце к сердцу, и никакой вытянутой руки.

Эпилог

Четыре года спустя

Кай сидел под палящим солнцем на трибуне стадиона Стэнфордского университета, глядя на студентов в мантиях и квадратных академических шапочках, марширующих по сцене далеко внизу. Час назад Джейд подпрыгивала от возбуждения, а сейчас отвлеклась на книгу с волшебницей-воином на обложке. Время от времени мать Кая доставала из сумочки ломтики азиатской груши и протягивала девочке, и та поглощала их, не отрываясь от книги.

– Ми Нгок Тран, summa cum laude[6], – объявил распорядитель.

Кай вместе со всеми родственниками вскочил на ноги и захлопал в ладоши. Получая документы, она решила сохранить свое вьетнамское имя. Теперь только Кай называл ее Эсме, и ему это нравилось.

Она помахала родным со сцены и послала воздушный поцелуй. Кай знал, что это для него. Джейд больше не любила целоваться. Если честно, ему этого не хватало, зато девочка превратилась в интересную собеседницу.

Когда торжественное вручение дипломов закончилось, они пошли встречать Эсме в условленное место. Увидев родных, она оставила друзей и бросилась к ним.

– Я наконец окончила учебу, – сказала она с улыбкой, от которой Кай терял голову и сейчас, четыре года спустя.

– Не совсем, – поддразнил ее Кай. – Тебе еще лет шесть учиться, чтобы получить докторскую степень в области международных финансов.

Эсме как-то обмолвилась, что хочет решать крупные мировые проблемы, а все они вращаются вокруг денег. Она шутливо стукнула его по плечу.

– Пока закончила.

– Может, теперь ты наконец выйдешь за него замуж? – спросил папа. – После окончания университета?

Мама сжала руку своего новоиспеченного мужа.

– Не дави на нее. Главное – учеба, замуж успеется.

Гливз со вздохом кивнул.

– Что значит «не дави»! – вмешалась мама Кая. – Ми родила такую замечательную девочку. Ей нужны еще дети, время уходит.

Все трое представителей старшего поколения согласно закивали, а Джейд возмущенно закатила глаза.

– Я тоже ребенок и хорошо учусь.

Эсме обняла дочь.

– Да, ты умница. Мамочка тобой гордится.

– Это я тобой горжусь, мамочка, – сказала Джейд, и Эсме улыбнулась сквозь слезы.

Глядя на мать с дочерью, Кай вдруг понял, что это он ими гордится. Четыре года назад он считал, что в его жизни слишком много женщин. Но оказалось, что в ней есть место еще для двоих, а его сердце вовсе не сделано из камня. Он обнял Эсме и чмокнул в висок.

– А я горжусь вами обеими.

– Как думаешь, Джейд, пора нам наконец пожениться? – улыбнулась Эсме.

Джейд затанцевала на месте.

– Правда? Ура! Этим летом? Летим в Лас-Вегас?

– По-моему, ты радуешься нашей свадьбе больше, чем мама, – рассмеялся Кай.

– Ты сможешь удочерить меня и станешь моим настоящим папой, – сказала Джейд.

У Кая стало тесно в груди, и он знал, что это не высокое давление. Он прекрасно понимал, что это такое. В глазах Эсме плескалась безграничная нежность.

– У тебя ямочки на щеках, – сказала она. – Похоже, ты нас очень любишь.

– Очень-очень. Ты точно хочешь выйти замуж летом? Если нет, я буду ждать, сколько понадобится.

Кай уже вписал Эсме и Джейд в свое завещание, ничего им не сказав – ни о самом документе, ни о куче денег, которую они унаследуют. Деньги его не интересовали, он не знал, что с ними делать. Главное – чтобы его любимые девочки не остались беззащитными, если с ним что-то случится. Хотя не так уж он им и нужен. Эсме сильная.

– Я готова, – улыбнулась Эсме. – Всегда мечтала увидеть Элвиса.

– Они там не настоящие, – засмеялся Кай.

– Знаю, – сверкнула глазами Эсме. – Но, возможно, каждый из них чувствует себя Элвисом. Внутри. Это очень важно.

Кай прижал голову к ее лбу и утонул в зелени глаз.

– Ты еще более странная, чем я.

– Ничего подобного.

Кай улыбнулся, и Эсме улыбнулась в ответ.

– Em yкu anh.

– Anh yкu em, – без колебаний ответил он.

Слова кружились в воздухе, превращая их в единое целое. Em yкu anh. Anh yкu em. Девочка любит мальчика. Мальчик любит девочку.

От автора

Вспоминая свое детство, я чаще всего вижу маму спящей. Я или не ложилась допоздна, чтобы дождаться, когда она придет с работы, или тихонько прокрадывалась в мамину спальню по утрам перед школой, чтобы взять из сумочки деньги на обед, стараясь не разбудить ее, потому что мама работала посменно и сверхурочно. Она ничем не напоминала ни тех мам, что я видела по телевизору, ни родительниц моих одноклассников. И все-таки, хотя мы общались мало и урывками, этого было достаточно, чтобы я понимала: она любит меня и гордится мной.

Я тоже ею гордилась и всегда буду гордиться. Моя мама – живая легенда нашей семьи. Ее жизнь – типичная история об американской мечте. В конце Вьетнамской войны мама, мои старшие сестры и брат (в возрасте от трех до семи лет), бабушка и другие родственники улетели в Соединенные Штаты как беженцы. Не имея ни денег, ни связей, с восемью классами образования и ломаным английским, мама умудрилась без посторонней помощи открыть четыре (!) ресторана в Миннесоте. Она была и по сей день остается моим кумиром и примером для подражания. Она заставила меня поверить, что тяжелым трудом можно добиться чего угодно.

Несмотря на безмерную любовь и восхищение, я вынуждена признать, что плохо знала маму как человека. Я не понимала, что ею двигало, каковы были ее страхи и слабости. Как большинство людей в моей жизни, она старалась защитить меня от всех бед, и я смутно представляла, через какие трудности она прошла, пробивая себе дорогу в чужой стране. Во время работы над книгой все изменилось.

Стыдно признаться, но когда я начала писать «Испытание для невесты», Эсме, так похожая на мою маму, была не главной героиней, а третьей стороной любовного треугольника, девушкой из Вьетнама, которую мать Кая выбрала ему в жены, хотя его сердце принадлежало другой. Я задумала драматичную и в чем-то даже забавную историю. Несмотря на трудности в общении и разницу культур, Кай должен был почувствовать себя обязанным помочь этой девушке, но в конце концов находил способ связать жизнь со своей настоящей любовью, американкой.

Уже в первые недели работы над книгой произошло нечто странное. Эсме превосходила героиню, которую я видела настоящей любовью Кая. Смелая и решительная, она готова была бороться за новую жизнь для себя и своих близких. У нее были мотивы и глубина. Целеустремленная и в то же время ранимая, она не была виновата в своих так называемых «недостатках». Такие критерии, как уровень образования, бедность, язык не должны определять ценность человека (если ее вообще можно измерить). Эту девушку невозможно было не полюбить.

После первой же главы я остановилась и задумалась. Я спросила у себя, почему автоматически приняла решение скроить главную героиню на западный манер. Почему она не может с трудом говорить по-английски, не иметь образования и принадлежать к другой культуре? Женщина, которую я уважаю больше всех на свете, именно такая. Тщательно проанализировав написанное, я поняла, что подсознательно старалась сделать свое произведение приемлемым для общества, но это оказалось абсолютно неприемлемым для меня – дочери эмигрантки. Пришлось менять всю концепцию. Дело не только в том, что Эсме заслуживала главной роли, но у меня появилась потребность рассказать ее историю. Ради себя самой. И ради моей мамы.

Однако, начав воплощать в жизнь новую концепцию с другой главной героиней, я столкнулась с еще большими трудностями. Я родилась в Америке, окончила учебное заведение из Лиги плюща и никогда не жила в бедности. Что я могла знать о жизни эмигрантов? Я начала исследования, надеясь, как обычно, найти необходимую информацию в книгах и видео. Вот некоторые источники, откуда я почерпнула много полезного о жизни вьетнамских эмигрантов.

«Ненужный» Кьен Нгуен

«Шиворот навыворот и обратно» Танна Лай

«Работа и жизнь в современном Вьетнаме», под редакцией Жерара Саджа

«Америка Май» – документальный фильм Марло Порас.

Но для моих целей этих чрезвычайно полезных источников оказалось недостаточно. Мне нужно было понять душу прекрасной вьетнамской женщины, которая бросила все, начала новую жизнь в новом мире и, несмотря на трудности, добилась успеха.

Было бы очень кстати, если бы эта женщина случайно знала, каково это – любить аутиста с кучей тараканов в голове, вроде моего отца. Тогда я начала расспрашивать маму. Она впервые открылась мне по-настоящему и рассказала не только о хорошем.

Я с детства знала, что мама выросла в лишениях, но она никогда не вдавалась в подробности. Она говорила, что когда вспоминает о своей бедности, у нее до сих пор волосы встают дыбом. Я бы поделилась мамиными историями, благодаря которым горжусь ею еще больше, но это тяжело для нее даже теперь, хотя она уже много лет – успешная деловая женщина.

Она рассказала, что когда была совсем маленькой, американский офицер предложил удочерить ее и отправить к себе домой в Штаты. Несомненно, там ей было бы лучше, чем во Вьетнаме, но ее отец, узнав об этом, расплакался, как ребенок.

Я слышала, что мои родные бежали в Соединенные Штаты и жили в приемной семье в Миннесоте, но не знала, что самолет с беженцами сначала приземлился в Кэмп-Пендлтон, Калифорния. Мне не говорили, что им пришлось уехать в лагерь для беженцев в Небраске, потому что возмущенные американцы швыряли в них камнями и кричали: «Уходите домой, желтомазые!».

Мама со слезами на глазах рассказывала о дискриминации и сексизме, с которыми сталкивалась на работе. В перерывах она плакала, а затем шла и старалась работать еще лучше, чтобы завоевать хорошую репутацию. Она и сейчас считает, что хорошая работа говорит сама за себя.

Благодаря этим разговорам у моей Эсме появились душевность и глубина. Надеюсь, читатели это увидят. Но самое главное – я лучше узнала свою маму и теперь уважаю и люблю ее еще больше. Я благодарна ей за долгие часы, проведенные вместе, и горжусь тем, что смогла поделиться ее сущностью с читателями через Эсме.

С любовью, Хэлен.

Слова благодарности

Первым делом я должна поблагодарить вас, дорогие читатели. Ваш выбор для меня – большая честь, и я надеюсь, что мои слова найдут отклик в ваших душах, заставят размышлять и чувствовать.

По ряду причин мне было крайне сложно писать эту книгу, и я благодарна всем, кто меня поддерживал. Сюзанна Парк, я не знаю более тактичного и трудолюбивого человека. Ты меня вдохновляешь. Гвинни Джексон, спасибо за доброту, терпение и искренность. Это не просто слова. А. Р. Лукас, ты всегда будешь ассоциироваться у меня с радугой. Спасибо за поддержку в трудные времена. Розель Лим, неужели мы встретились только в этом году? Мне кажется, я знаю тебя всю жизнь.

Я благодарна РеЛин Вон, Джен ДеЛука, Шеннон Колдуэлл и моему прекрасному ментору, Брайтон Уолш, за то, что прочли ранние варианты книги. Спасибо и вам, Мелисса Марино, Эннистон Джори, Элизабет Лейс, Эллис Ли, Эшер Хоган, Лора Элизабет и Сюзанна Балтзар, за постоянную готовность помочь.

Благодарю также «чувствительных читателей», которые внесли ценный вклад в мою работу, высказав альтернативные взгляды на мой роман.

Мамочка, спасибо за твой пример и за то, что ты у меня такая. Без тебя у меня бы ничего не вышло. Огромное спасибо остальным членам моей семьи за то, что мирились со мной, пока я писала эту книгу, особенно когда я проявляла асоциальное поведение, пропуская все каникулы и отпуска. Я вас всех очень люблю. В прошлый раз я совершила ужасную ошибку, не упомянув своих племянниц и племянника. Сильверс, ты супер-супер-пупер классный, и вы тоже, Ава, Элена, Аня и Генри.

Этот список был бы неполным без моего прекрасного агента, Ким Лионетти. Трудно желать лучшего соратника в моем литературном предприятии. Благодаря тебе оно стало еще более особенным, спасибо огромное.

И, наконец, благодарю всю издательскую команду Беркли: Синди Хван, Кристину Шварц, Анджелу Ким, Мегу Джейн, Джессику Брок, Фариду Баллерт, Таванну Салливан, Колин Рейнхарт и других. Это невероятно важная для меня книга, и вы мне очень помогли. Я горжусь нашим сотрудничеством.

Примечания

1

Вьеткье́у (вьетн. Việt kiều) – основное население вьетнамской диаспоры, этнические вьеты, живущие в диаспоре за пределами Вьетнама (здесь и далее – прим. перев.).

2

Слово grapes (виноград) на английском языке звучит похоже на «crepes» – французское название тонких блинчиков, подающихся на десерт.

3

Аозай – вьетнамский костюм, длинная шелковая рубаха, надетая поверх штанов.

4

Рамен – азиатское блюдо из пшеничной лапши.

5

Экстраполяция – распространение выводов, сделанных из наблюдения над одной частью объекта или явления, на остальные его части.

6

Summa cum laude – закончила с наибольшим почетом (лат.)

Content

Хелен Хоанг
Испытание для невесты

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог

От автора

Слова благодарности

Примечания