Анин Владимир

Западня

Владимир Анин

Западня

Небо заволокло свинцовыми тучами, и в лесу сразу стало темно. Частые вспышки молнии сопровождались оглушительными раскатами грома, казалось, даже земля под ногами вздрагивает.

— Быстро ставим палатки! — скомандовал Костя.

— А в нас молния не шарахнет? — взволнованно спросил Вася.

— Будешь стоять столбом, обязательно шарахнет, — ответил Мишка.

Крупная капля звонко стукнула его по носу.

— Живее! — крикнул Костя, раскатывая палатку, но ливень уже обрушился на них мощным потоком.

Вася юркнул внутрь, а остальные, покидав рюкзаки, принялись устанавливать растяжки. Костя последний натянул веревку со стороны входа и вдруг ощутил, что земля под ним зашевелилась. Видимо его товарищи тоже это почувствовали — отскочив назад, он заметил, что все сделали то же самое. В эту секунду с таким трудом установленная палатка стала валиться набок и погружаться под землю, словно это была не земля, а зыбучие пески.

— Васёк! — крикнул Мишка. — Он же внутри!

— Веревки, веревки держи! — заорал Костя и бросился за ускользающей растяжкой.

Мишка попытался поймать край палатки, но поскользнулся и стал проваливаться вслед за ней. Таня схватила его за руку, и он потащил ее за собой.

— Костя! — завизжала Таня.

— Гера, хватай! — Костя бросил ему свою веревку и кинулся на помощь Тане.

Еще мгновение, и палатка скрылась под землей, увлекая за собой Мишку.

— Я не удержу! — отчаянно закричала Таня.

Костя потянулся, чтобы схватить Мишку за шиворот, и сам было стал соскальзывать следом за ним, но зацепился ногой за какой-то корень.

— Гера! Гера! Помоги ему! — вопила Таня.

Герман немного поколебался, но все же бросился к Тане и попытался оттащить ее от провала.

— Не меня, дурак, не меня! — кричала она, отбиваясь. — Костю тащи!

Одной рукой Таня еще удерживала барахтающегося Мишку, а второй вцепилась в брюки Косте. Она с силой лягнула Германа, и тот, со всего размаху грохнулся на землю. Яркая вспышка молнии ослепила его. Он вскочил и побежал, как ему показалось, прочь от хищной пасти непонятно откуда взявшейся ловушки. Но, не успев сделать и двух шагов, Герман споткнулся о распластавшуюся по земле Таню и с воплем нырнул в пустоту.

В эту секунду Костя почувствовал, как корешок под ногой лопнул, сила тяжести все-таки взяла свое, и они с Мишкой полетели в разверзнувшуюся пропасть, увлекая за собой Таню…

Костя открыл глаза. Он лежал на спине. Что-то твердое неприятно давило под лопатку. По лицу больно хлестал мелкий град. Время от времени вспышки молнии озаряли небо, кусочек которого виднелся наверху, на долю секунды выхватывая из мрака, словно замершие в воздухе, ледяные шарики. Костя пошевелился, левая рука была придавлена чем-то мягким и тяжелым. Неожиданно то, на чем он лежал, зашевелилось и застонало.

— Таня! Гера! — с трудом выдавливая из себя слова, позвал Костя.

— Костик, ты, конечно, не такой тяжелый, как я, но тоже, скажем прямо, не Дюймовочка, — донеслось снизу.

— Мишка! — обрадовался Костя.

Он кое-как высвободил левую руку, откатился вправо и сильно ударился боком о какой-то твердый предмет.

— Так, чья это задница у меня на ногах лежит? — осведомился Мишка. — На ощупь — упругая.

— Хватит лапать! — послышался грозный Танин голос.

— Ребята, мы где? — простонал Герман. — Я тут на чем-то вишу.

Костя пошарил в темноте руками.

— Не вижу.

Он поднял голову, очередная вспышка осветила отчаянно протянутую руку Германа. Костя приподнялся и схватил его за рукав. Герман тут же свалился на него.

— А где наш первопроходец? — поинтересовался Мишка. — Так, вот палатка. Черт! Доски какие-то. Ага, кажется, нашел.

Костя и Мишка, аккуратно перебирая плотную ткань палатки, нащупали то место, где у нее должен быть вход, и стали потихоньку сворачивать мокрый брезент, пока, наконец, Костины пальцы не скользнули по волосам.

— Есть! Тащи. Осторожно!

— Ребята, он живой? — прошептал Герман.

Послышался приглушенный стон.

— Живой! — воскликнул Мишка и бросился обнимать Васю.

— Что… это было? — еле двигая губами, спросил тот.

— Что-что! Накаркал ты, зануда, — пробурчал Герман. — Молния шарахнула — земля разверзлась.

— Прежде всего, надо понять, где мы, — сказал Костя. — Не видно ни черта. Яма какая-то, палки, бревна.

— Ловушка для мамонта, — вставил Мишка. — Эх, сюда бы рюкзак. Там хоть фонарик был.

— Мужики, — простонал Вася, — у меня… рюкзак…

— Васёк! — воскликнул Мишка. — Ну, ты молодец! Откуда?

— Я когда палатку ставить полез, с собой его взял, чтобы не промок.

— И где же он?

— Да прямо на мне. В смысле, подо мной, я на нем лежу.

Мишка аккуратно приподнял Васю, а Костя стянул с него рюкзак, нашел фонарик и торопливо щелкнул выключателем. Яркий луч прорезал темноту. Град прекратился, только дождь нескончаемым потоком продолжал поливать промокших насквозь туристов. Они сидели на куче мокрой земли, кое-где торчали обломки полусгнивших деревянных балок и досок.

— Танька, ну-ка подвинься, — сказал Костя.

За Таниной спиной зияла довольно большая щель, по ту сторону которой явно была пустота.

— Нечего недра изучать, ты лучше думай, как наверх выбраться, геолог, — сказал Герман.

— Во-первых, я не геолог, я — географ, — поправил Костя. — А во-вторых, здесь очень высоко, по стенам не подняться — мокрые и скользкие. Да если бы и сухим были, даже в раскорячку не получится — рук не хватит, яма слишком широкая.

— А на чем у нас Гера висел? — поинтересовался Мишка. — Ну-ка, посвети.

Он подтянулся и влез на балку, торчащую над ними метрах в полутора.

— Свети! Вон наверху еще одна торчит. — Мишка постарался ухватиться за нее, но балка подалась вниз и он, соскользнув, с криком «берегись!» полетел вниз.

— Если нельзя подняться наверх, будем спускаться вниз, — рассудил Костя.

В это мгновение края «колодца», в котором они сидели, стали медленно оползать, осыпая их землей и трухлявыми деревяшками.

— Быстро в щель! — заорал Костя, толкая ребят к лазу.

Один за другим они нырнули в узкое отверстие. Позади донесся шум обвала, и через мгновение наступила мертвая тишина.

— Ну и что теперь? — спросил Герман, когда они немного отдышались.

— Не знаю, — ответил Костя.

Вася, подобрав фонарик, сидел на корточках и шарил лучом по стенам, пытаясь определить, куда они попали. Довольно большой, около двух метров в высоту и почти столько же в ширину, длинный тоннель уходил куда-то в пустоту. Стены и потолок укреплены деревянными балками, пол — земляной.

— Черт! Курить охота! — простонал Герман и посмотрел на спутников, но, сообразив, что никто из них не курит, махнул рукой.

— Может, здесь шахта какая-то, — предположил Мишка. — По крайней мере, этот тоннель очень похож на штольню.

— Да какая шахта?! — Герман встал и начал ходить взад-вперед. — Что здесь добывать?

— Янтарь, например.

— В этих местах нет янтаря, — сказал Костя.

— Чего гадать? — вмешалась Таня. — Пойдем и посмотрим.

— Это, пожалуй, самое мудрое решение, — отозвался Мишка, поднимаясь.

— Именно, — согласился Костя, — тем более что эти деревянные опоры мне доверия не внушают, — он кивнул на завал.

Ребята крадучись, держась друг за друга, двинулись по тоннелю. Костя с фонарем шел впереди. Замыкал колонну Герман.

— Смотрите-ка, — Мишка показал рукой наверх, — лампочки.

И действительно, под сводом штольни через каждые десять метров висел небольшой фонарь.

Тоннель плавно уходил вниз. Пройдя около ста пятидесяти шагов, они очутились в просторном помещении.

— Мать честная! — воскликнул Мишка.

Это был небольшой зал площадью примерно метров пятьдесят и высотой никак не меньше трех. Пол, стены и потолок были бетонные. Вдоль левой стены стояли металлические стеллажи и металлические же шкафчики, а напротив располагалось что-то похожее на пульт управления.

— Ребята, — чуть дыша, сказал Мишка, — это какой-то бункер.

— Не какой-то, а самый что ни на есть немецкий, — поправил Вася, показывая рукой на здоровенную свастику над пультом управления.

— Ну и ну, — протянула Таня. — Я думала, здесь давно уже все вдоль и поперек изведано. А про это подземелье, похоже, никто и не знает.

— Это же открытие! — воскликнул Мишка. — Представьте себе: газеты, телевидение — кучка туристов из Калининграда обнаружила доселе неизвестный бункер времен второй мировой войны.

— Ты сначала выберись отсюда, — осадил его Герман.

— Ну, выход-то должен быть. Сомневаюсь, что немцы сюда попадали таким же способом, как мы, — сказал Костя.

Они подошли к пульту управления: несколько тумблеров, кнопки, лампочки, три рубильника и, непонятно зачем, торчащий микрофон, а возле него — небольшой динамик. Все было покрыто толстым слоем пыли. На стене, слева от пульта, обнаружилась закрытая стеклом ниша. Костя смахнул с нее пыль. На стекле был изображен череп с костями и какая-то надпись, а в самой нише виднелся еще один рубильник.

— Ахтунг, дас систем дер зельбстфернихтунг, — прочитал Костя. — Ни фига не понятно! Кто из вас немецкий учил? Что, никто? Танька, ты же у нас будущий педагог.

— Начальных классов, — уточнила та. — И у меня только английский.

— Вот черт! Я тоже только инглиш знаю.

— А как же ты прочитал? — ехидно спросил Герман.

— Машинально. Но кроме «ахтунг» я, к сожалению, ничего больше перевести не могу.

— Ну, про «ахтунг» мы и сами знаем, — фыркнул Герман.

— По-моему, эту штуковину лучше не трогать, — осторожно заметила Таня.

— Да, «ахтунг» с черепом очень многозначительны, — согласился Мишка.

— Давайте посмотрим, что там. — Костя выхватил лучом фонарика небольшую металлическую дверь слева от пульта.

Мишка потянул за ручку, и дверь с лязгом распахнулась. За ней оказалась темная, три на три метра, каморка. На небольшой площадке стоял какой-то агрегат, труба от которого уходила наверх, исчезая в потолке.

— Это же генератор! — воскликнул Мишка и полез разбираться. Он учился на «транспортном» факультете, и техника была его стихией.

— Подумаешь, генератор, — проворчал Герман. — А где для него топливо взять? Если оно и было, то за шестьдесят лет превратилось в бесполезную жидкость.

— Ошибаешься, юрист, — донесся Мишкин голос. — Эта штуковина работает на спирте, и бак почти полный.

— А почему на спирте? — удивленно спросил Вася.

— Потому что у немцев во время войны с нефтью проблемы были. Они даже бензин гнали синтетический, из угля. И старались использовать спирт, где только можно. Спирт при должном хранении практически не теряет своих свойств. Главное, чтобы емкость, в которой его держат, не позволяла спирту испаряться.

— А ты сможешь этот генератор запустить? — спросил Герман.

— Да хрен его знает! — отозвался Мишка, вылезая из каморки.

— Постойте! Ну-ка, Мишка, посвети сюда. — Костя смахнул рукой пыль с панели пульта управления, возле одного рубильника виднелась табличка с изображением молнии. — Может этим?

— А вдруг долбанет? — неуверенно прошептал Вася.

— Да и фиг с ним! — сказал Мишка и дернул рубильник.

Сразу две лампы вспыхнули над пультом, ослепив на мгновение уже привыкших к темноте ребят, но через некоторое время стали медленно затухать.

— Дергай другой! — крикнул Костя.

Мишка рванул второй рубильник, и громкое цыканье вперемежку с хриплым покашливанием донеслось из каморки. Свет заморгал и почти совсем потух, когда генератор, наконец, откашлялся и наполнил зал ровным тарахтением. Лампы над пультом загорелись с новой силой, а следом за ними вспыхнули еще несколько фонарей под потолком, озаряя помещение мягким желтоватым светом.

— Обожаю немцев! — восторженно воскликнул Мишка. — Вот ведь технику делают! Шестьдесят лет простояла, и хоть бы что. Проперделась немного и работает как часики.

Мишка выключил фонарь и прикрыл дверь генераторной, сразу стало тише. Теперь можно было оглядеться. В дальнем конце зала темнели массивные, зеленого цвета, металлические двери, одна справа и одна слева — обе были закрыты.

— Ну что, идем на разведку? — предложил Костя

Они навалились на дверь, ту, что была правее, и она, громко крякнув, впустила их в темный коридор. Прямо перед ними была стена, коридор уходил вправо и затем резко сворачивал налево, словно огибая какое-то большое помещение. На стене была нарисована черная стрелка с надписью «Aufzlug». Слева от двери на стене висел рубильник, Костя потянул рукоятку вниз, и в коридоре вспыхнул свет. Пройдя шагов сто, ребята наткнулись на два здоровенных проема, наглухо засыпанных землей.

— Что это? — спросила Таня.

— По-моему, это были подъемники, — предположил Мишка, — а сейчас просто дырки, заткнутые здоровенной земляной пробкой.

— Ну, почему же так не везет! — тихонько взвыл Герман.

— А там что? — Васёк показал на раздвижные двери напротив подъемников.

— Давайте посмотрим, — сказал Костя.

Но двери оказались заперты. Дальше идти было некуда и, немного потоптавшись, они вернулись в зал, где располагался пульт управления.

За второй дверью тянулся коридор длинною метров пятнадцать, с тремя дверями по левую руку. Свет в каждом помещении зажигался поворотом ручки черного выключателя. Первая дверь поддалась с трудом. В небольшой комнате, которая оказалась чем-то вроде каптерки, стояли пять стальных двухсотлитровых бочек. Первые две бочки были пустыми, а когда Мишка, изрядно попотев, открутил крышку на третьей бочке, в нос ударил резкий запах спирта.

— Ага, — сказал Мишка, — этого хватит надолго.

— В смысле, пить? — спросил Вася.

— В смысле, заправлять генератор, — ответил Мишка.

— Надолго — это насколько? — поинтересовался Герман.

— Считай, эта дура жрет, думаю, два литра в час. Здесь три полные бочки, итого — шестьсот литров, да там еще почти полный бак литров пятьдесят. Стало быть, хватит на тринадцать с половиной дней.

— Это мы что, собираемся здесь столько торчать?! — воскликнул Герман.

— Ты спросил — я ответил, — сказал Мишка и вышел в коридор.

Дверь в другое помещение долго не поддавалась. Когда они, наконец, ее открыли, то оказались в туалетной комнате, оборудованной чугунной раковиной, унитазом и чем-то вроде небольшого открытого резервуара. Сверху, из толстого, похожего на пожарный гидрант, крана бежала вода, а сделанные по периметру сточные отверстия, соединенные с уходящей вниз трубой, не позволяли резервуару переполниться.

— Откуда здесь вода? — удивился Вася.

— Видимо, какой-то подземный источник, — предположил Костя.

Третья дверь оказалась приоткрытой и, лишь немного лязгнув ржавыми петлями, распахнулась настежь. В комнате стояли четыре металлические койки, покрытые чем-то вроде толстых накидок, которые тесемками были привязаны к спинкам. Возле каждой койки — тумбочка и табурет.

— Это спальня, — заключил Костя.

— Ночлежка, — сказал Мишка.

— Давайте дальше не пойдем, — предложила Таня, — я с ног валюсь. Времени уже черт знает сколько. Может, завтра продолжим обследование?

— Мне кажется, это разумно, — согласился Костя. — Давайте здесь приземлимся…

— Подземлимся, — вставил Мишка.

— Вряд ли тут стоит чего-либо опасаться.

— А как мы уляжемся? — поинтересовался Герман. — Кроватей только четыре. Или Танька с Костиком будут вместе спать?

— Шиш тебе! — возразила Таня. — Я буду спать одна. А вы уж разбирайтесь сами. Ты, Гера, прекрасно уместишься на одной койке с Васькой.

— Это как же?

— Валетиком.

— Хорошо бы пописать перед сном, — сказал Вася.

— Мне кажется, сортиром, который за стеной, пользоваться не стоит. Пойдем в штольню, — предложил Костя.

И они отправились к тому месту, откуда начали исследование бункера. Редкие тусклые фонарики слабо освещали тоннель.

— Сперва девочки, — сказал Костя.

— Я туда одна не пойду, — возразила Таня.

Костя пожал плечами и отправился вслед за ней.

— Отвернись, — приказала она.

Костя покорно отвернулся.

— И не подслушивай.

Он заткнул уши и даже на всякий случай закрыл глаза.

Они по очереди справили нужду и вернулись обратно.

— Не вляпаться бы, — пробормотал Герман.

— Не дрейфь, — отозвался Мишка. — Тут же земля, все мгновенно впитывается.

— Да, но ведь люди не только писают. Как тогда?

— Вот тогда и будешь осторожничать.

Когда вся команда вернулась в ночлежку, Мишка заявил:

— Все хорошо, вот только пожрать бы еще.

Услышав это, Вася полез в рюкзак, лежавший под койкой, и с виноватой улыбкой извлек оттуда две банки тушенки.

— Ура! — завопил Мишка. — Васёк, я тебя обожаю! Что бы мы без тебя делали!

Он бросился к рюкзаку и вытащил еще три банки рыбных консервов и бутылку лимонада. Это было очень кстати. Друзья перекусили, а затем, погасив свет, рухнули на койки и мгновенно отключились.

Костя проснулся оттого, что кто-то монотонно дергал его за рукав.

— Кто здесь? — он беспомощно хлопал глазами, но кромешная тьма скрывала даже намек на какой-либо силуэт.

— Это я — Васёк, — донеслось из темноты. — Костик, там кто-то воет.

— Что ты несешь?

— Да не несу я! Сам послушай.

Костя напряг слух, и ему почудилось, будто и вправду кто-то завывает, только где-то очень далеко.

— Пошли, — сказал он и спрыгнул с койки.

Костя приоткрыл дверь, и свет из коридора брызнул в комнату.

— Вы куда? — проснулся в углу Мишка.

— На разведку. Васёк услышал, что кто-то воет.

— Вечно ему мерещится, — проворчал Герман.

— На этот раз, похоже, не мерещится, — ответил Костя. Он взял в руки фонарь и огляделся. — Надо бы что-нибудь поувесистее.

— Там, в каптерке, ломик валялся рядом с бочками, — сказал Мишка.

В эту минуту проснулись уже все, включая Таню. Они взяли ломик и, крадучись, направились в ту часть подземелья, которую еще не успели исследовать. Мишка держал в руке ломик, Костя — фонарь, это все, чем они сумели вооружиться. Позади на цыпочках следовали Вася, Герман и Таня. Они дошли до конца коридора и, распахнув дверь, оказались в огромном помещении, оборудованном высоченными, метра четыре, деревянными стеллажами. Удивительно, что почти все стеллажи были забиты коробками, ящиками, мешками и свертками. Все вокруг заросло пылью, многие фонари под потолком не горели, но даже с первого взгляда было ясно, что это такое.

— Ребята! — воскликнул Костя. — Это не просто бункер, это — склад!

«Это склад, это склад», — гулко и, в то же время, словно усиливая голос говорящего, повторило эхо.

— Ну и акустика здесь! — изумился Вася.

— Жутковато. Надо шепотом разговаривать, а то сам себя напугаешь, — прохрипел Мишка.

— Откуда он здесь, склад этот? — растерянно произнес Герман.

— Помнишь, я говорил про старую узкоколейку? Она тут где-то рядом проходит, — сказал Костя. — Очень удачное место для склада.

По правую руку виднелись те самые раздвижные двери, которые они тщетно пытались открыть с другой стороны.

— А тоннель, по которому мы сюда попали, он тут зачем? — задал вопрос Мишка.

— Возможно, здесь был не один склад, а два или даже больше, — предположил Костя, — и соединялись они тем самым тоннелем.

— Бог ты мой! — воскликнула Таня. — Что же здесь хранится?

«Здесь хранится, здесь хранится», — отозвалось эхо.

— Тише ты! — буркнул Мишка. — Расшумелась.

— Утром посмотрим, — сказал Костя.

Для уверенности он взглянул на часы, дабы убедиться, что утро еще не наступило — было без пяти минут три.

— А ты уверен, что сейчас ночь, а не день? — спросил, заглянув ему через плечо, Герман.

— Уверен.

Жуткий, протяжный вой прокатился по подземелью. Ребята оцепенели. Первым очнулся Костя. Слегка сгорбившись, согнув ноги в коленях и держа фонарик занесенным над головой, он бесшумно двинулся вдоль стеллажей. Остальные последовали за ним, повторяя все его движения.

В дальнем конце склада они наткнулись на небольшую тележку, стоявшую на рельсах. Сами рельсы были утоплены в полу, наподобие трамвайных, и уходили под наглухо закрытые внушительного размера стальные ворота с ярко-красной надписью «Notausgang». «Nur im Falle der Evakuierung zu Benutzen» было написано ниже. Судя по конструкции ворот, массивная дверь должна была сдвигаться по металлическим направляющим влево.

— Я ни бельмеса не понимаю, что за ахинея тут написана, но слово «эвакуйерунг» подсказывает мне, что это аварийный выход, — заявил Мишка.

— За которым нас ждет жуткое привидение, — добавил Вася.

Неожиданно из-за ворот донесся пронзительный вой, словно кто-то одновременно дунул в тысячу труб.

— Валим отсюда, — шепнул Мишка, и ребята молча рванули вон со склада.

Заблокировав дверь ночлежки ломиком, они, не выключая свет, улеглись на койки и еще долго не могли уснуть, боясь даже перешептываться.

Костя протер глаза и посмотрел на часы: без четверти одиннадцать. В ночлежке было сумрачно — свет единственного фонаря с трудом пробивался сквозь слой полувековой пыли. Все уже проснулись, но продолжали молча лежать, глядя, кто в потолок, кто на серые стены. Костя медленно приподнялся. Тело ныло. Да еще, как назло, стало першить в горле. «Только разболеться не хватало!» — подумал Костя и сел на койке. Посмотрев на своих товарищей, он понял, что все они внимательно вслушиваются в тишину, ожидая и в то же время боясь услышать вой, так напугавший их прошлой ночью.

— Может, это… собака? — сказал Костя.

— Баскервилей, — добавил Мишка. — Ты когда-нибудь слышал что-нибудь подобное?

— Тут явно нечисто, — прошептал Герман, лежавший рядом с Васей, и, вскочив, стал беспокойно расхаживать по комнате. — А все этот шпингалет накаркал, — он кивнул на своего соседа по койке.

— Ну, причем тут Васёк? — заступилась Таня. — Что ты его достаешь? Он не меньше других… напуган.

— Ничего я не напуган, — пробурчал Вася, лежавший лицом к стене. — Ну, разве что самую малость.

Он повернулся и сел на койке.

— Как вы думаете, ту воду, что течет в сортире, пить можно? — осведомился Мишка. — В горле пересохло.

— Полагаю, что можно, — ответил Костя.

— Ну, тогда кто со мной?

— Ты что, Мишка, сам туда сходить не в состоянии? — зло спросил Герман.

— Я думаю, никто из нас выйти отсюда в одиночку теперь не захочет.

Герман, нервно круживший по комнате, на минуту остановился, подумал и шагнул к двери.

— Ладно, я пойду.

Вася протянул ему пустую бутылку из-под лимонада. Герман раздраженно посмотрел на него, но бутылку все же взял. Мишка снял с двери импровизированный засов, толкнул отозвавшуюся противным скрежетом дверь и осторожно выглянул в коридор. Убедившись, что там никого нет, он помахал рукой и вышел. Герман последовал за ним. Через пару минут они вернулись и выглядели уже совсем осмелевшими.

— Васёк, мечи на стол, что осталось — жрать охота, — крикнул Мишка прямо с порога.

— Я думаю, с едой надо быть поаккуратнее, — заметил Костя. — Кто знает, сколько нам еще тут… Давайте хотя бы на две части разделим.

Так они и сделали. Затем не спеша перекусили и запили консервы оказавшейся на редкость вкусной водой. В итоге, в резерве осталась одна банка кильки в томате и четверть буханки хлеба.

— Ой! — вдруг сказал Вася, укладывая кильку в рюкзак. — Мобильник!

И он извлек из рюкзака сотовый телефон.

— Что же ты… зараза! — набросился на него Мишка, вырвал из рук телефон и стал отчаянно давить на кнопки. — Черт! Нет связи.

— Кто бы сомневался! — усмехнулся Герман. — Над нами бетонные перекрытия и, по меньшей мере, метров десять земли.

— Все, я так больше не могу, — застонал Мишка. — Пошли смотреть, что там за теми чертовыми воротами.

Он схватил ломик и вышел в коридор. Костя и Герман последовали за ним.

— А мы тут подождем. — Вася помахал им рукой и, потянув Таню за рукав, уселся вместе с ней на койку.

Мишка подбежал к воротам и стал яростно дубасить по ним ломиком. Оглушительный звон разнесся по складу, неприятно ударяя по ушам.

— Мужики, толкайте ворота. Сейчас я этому ублюдку башку снесу, если он еще там.

Костя и Герман ухватились за здоровенную ручку ворот и со всей силой потянули влево. Лица их побагровели, жилы на шее вздулись от напряжения. Но ворота не шелохнулись.

— Давай, давай! — кричал Мишка, подбадривая.

Наконец, он не выдержал и бросился им помогать.

После десяти минут тщетных попыток они без сил опустились на пол.

— Похоже, что она открывается как-то иначе, — предположил Костя, вытирая пот со лба.

— Да, — отдуваясь, протянул Мишка. — А эта скотина за воротами вроде притихла.

— Ну, ладно, — сказал Костя, — давайте-ка поглядим, что за припасы немцы нам тут оставили.

Они поднялись и подошли к стеллажам. В тусклом свете ламп склад казался гигантским, хотя на самом деле вряд ли там было больше трехсот квадратных метров. Мишка потянул мешок с ближайшей полки. Неожиданно ткань треснула, и густая струя какой-то крупы хлынула на пол.

— Бог ты мой! Это же рис! — воскликнул Мишка.

— А ты чего, гречки хотел? — съязвил Герман.

— Боюсь, что рис нам пока ни к чему, тем более что вид у него какой-то подозрительный, — сказал Костя и стянул увесистую коробку с полки напротив. — Ребята, а тут баночки. Интересно, что в них?

— Рыбные консервы, — ответил Герман.

— А ты откуда знаешь? — удивился Мишка.

— Читать надо, что на коробке написано. Смотри — «Фишконсервен». «Фишь», она и в Африке «фишь».

Костя достал одну баночку и стал разглядывать. Банка была вздутая. Консервы явно не выдержали длительного хранения.

— Может, еще попадутся хорошие? — Мишка с надеждой посмотрел на другие коробки.

— Вряд ли, — сказал Герман. — Я слышал, что рыбные консервы не могут долго храниться.

— А мясные?

— Вот мясные, вроде, могут.

— Так давайте поищем, — предложил Костя. — Как будет по-немецки мясо?

— А кто его знает? — сказал Мишка, а Герман только пожал плечами.

Они достали коробку с соседней полки.

— Бушенфлейш, — с трудом прочитал Мишка. — Бушен… Может, курица?

— «Ножки Буша»? — рассмеялся Костя. — Во время второй мировой?

— Ну, чего? Написано же так, — обиделся Мишка.

— Ладно, — сказал Костя, — банка, вроде, не вздутая. Возьмем с собой, посмотрим. Что тут еще?

Они обследовали несколько стеллажей и набрали разных банок из коробок с надписями «Kondensmilch», «Kompott», «Gr?tze». Особую радость Мишке доставила коробка, на которой крупными черными буквами было написано: «Schnaps». Тут уж сомнений не возникло. В коробке были аккуратные пол-литровые бутылочки с прозрачной жидкостью, закупоренные керамическими пробками. Герман просиял, наткнувшись на сигареты. Они были без фильтра, бумага на них пожелтела, но Герман все равно не удержался и, вытащив из кармана свою неизменную золотистую зажигалку «Зиппо», с наслаждением закурил. Несколько стеллажей было завалено обмундированием и обувью.

— Мужики, сюда! — позвал Герман. Он стоял с открытым ртом, держа в руке промасленный «парабеллум». — Тут и карабины, и «шмайсеры».

— Гера, лучше положи на место, — сказал Костя.

— Да ты что?! Я всю жизнь мечтал о такой штуке.

— И боеприпасы есть? — поинтересовался Мишка.

— Полно! — восторженно ответил Герман, доставая из открытого деревянного ящика зеленый цинк с патронами. — Надеюсь, они еще пригодные.

— Может, постреляем?

— Да вы что, с ума посходили? Какая стрельба в замкнутом пространстве? — возмутился Костя.

— А мы в штольню пойдем.

— Никаких стрельб! — грозно произнес Костя. — Нравится игрушка? Хрен с тобой! Бери, но только без патронов. Понял?

— Понял, — проворчал Герман и, взяв какую-то тряпку, завернул в нее пистолет.

Они вернулись в ночлежку.

— Ну, рассказывайте, — потребовала Таня, — что вы там за дебош устроили?

— Ворота не поддаются, словно приварили, — ответил Костя. — Похоже, там какие-то хитрые запоры. Но тот, кто за ними прячется, притих или ушел куда-то. Зато, нам удалось немного обследовать склад. Там полно всякой всячины, в том числе и еды. — Костя поставил на тумбочку банки. — Мы, правда, не уверены, насколько это съедобно.

— И оружие есть, — похвастался Герман и извлек из свертка свой «парабеллум».

— Ух ты, пестик! — воскликнул Васёк. — А еще есть? Пострелять бы!

— Там на роту хватит. Только вот командир не разрешает, — ответил Герман, кивая на Костю.

— И правильно делает, — сказала Таня. — У вас же башки нет, перестреляете друг друга.

— Да ладно преувеличивать! — В дверях показался Мишка, вырядившийся в немецкую форму. — Смотрите-ка лучше, какую я себе обновку подобрал. — И он щелкнул каблуками хромовых сапог.

— Послушайте! — неожиданно вскочила Таня. — А что если попробовать включить тот рубильник, где череп нарисован?

— Я бы не стал спешить, — сказал Костя. — Угробить себя мы всегда успеем. Засыплет на фиг, и прощай родители. Давайте-ка сейчас устроим ленч, заодно проверим, что нам немцы в наследство оставили.

— Я воль! — сказал Мишка и полез в Васин рюкзак за консервным ножом.

— А вы уверены, что это можно есть? — с сомнением спросил Вася.

— Не боись, Васёк! Ну, продристаешься. В крайнем случае, помрешь, — отозвался Мишка. — О! Тушеночка! — воскликнул он, открыв первую банку. — М-м-м! Пахнет вкусно.

— Я, конечно, слышала, что тушенку из стратегических запасов едят даже после нескольких десятков лет хранения, но мне как-то боязно, — сказала Таня.

— Это что за коробка была, с Бушем? — спросил Мишка, не обращая внимания на ее замечание.

— Вроде, да, — ответил Костя.

— А тут у нас, — продолжал Мишка, вскрывая следующую банку, — сгущенка.

Он последовательно открыл все банки. «Gr?tze» оказалась вполне съедобной кашей, а «Kompott» оказался компотом, но абсолютно непригодным для употребления. Постепенно даже самые сомневающиеся: Таня и Вася — рискнули попробовать найденные консервы.

И только Герман категорично заявил:

— Нет уж, я сперва посмотрю, как вы это переварите.

Ребята с наслаждением уплетали принесенные со склада продукты и запивали ядреным шнапсом. Герман сидел в стороне и играл с пистолетом, искоса поглядывая на своих товарищей. Мишка периодически подначивал его, громко чавкая, блаженно мыча и нахваливая «свеженькую немецкую тушеночку». Но Герман держался стойко.

— А помнишь, Танюха, как мы ездили всем классом на пикник? Ну, когда Костик первый раз в жизни наклюкался и стал тебе в любви признаваться, а потом… — сказал Вася и осекся.

Таня бросила быстрый взгляд на Костю, который мгновенно покраснел и отвернулся. Да, она помнила, как тогда, весной, незадолго до выпускных экзаменов, он, стоя на коленях, объяснялся ей в любви перед всем классом, а она, сгорая от стыда, умоляла его замолчать. Но Костя только распалялся и кричал на весь лес, что жить без нее не может. Потом он, конечно, ничего не помнил, а Таня восприняла это всерьез и влюбилась в него по уши. С тех пор прошло уже несколько лет. Они регулярно виделись в университете, куда вместе поступили, правда, на разные факультеты, много раз собирались в шумных компаниях и были большими друзьями. А Таня по-прежнему помнила тот вечер и втайне надеялась, что когда-нибудь все сказанное тогда Костей вдруг станет явью. Костя слышал эту историю от своих друзей тысячу раз, и каждый раз ему было ужасно стыдно. Таня не была девушкой его мечты. Да, она замечательная, добрая, умная, очень даже привлекательная. Немного упитанная, зато от ее роскошного бюста пол-института сходило с ума. Но Косте почему-то нравились тощие длинноногие стервы.

— Слушай, Васёк — не в тему, — сказала Таня, пытаясь сгладить ситуацию.

— А мне тут нравится, — заявил Мишка. Он, как и все, кроме Германа, захмелел и разомлел. — Жратвы полно, выпивки — тоже. Ешь, пей да спи.

— Да, — сказал Вася, — если бы только не тот кошмарный вой…

Ребята переглянулись и замолчали.

— Фу ты черт! Весь кайф обломал, — рассердился Мишка.

— Он прав, — сказал Костя. — Мы ведь даже не знаем, что там выло.

— Может быть все-таки «кто», а не «что»? — возразил Мишка.

— Привидения — это «что», — со знанием дела заявил Вася.

— Какие на хрен привидения! Васёк, ну ты что, ей-богу, издеваешься?

— А что же это тогда?

— Да, Господи, какой-нибудь… какой-нибудь…

— Ага? То-то, сам не знаешь.

— Да, иди ты! Я хотел сказать, существо.

— Вот-вот! Существо. Без плоти и крови, — сказал Вася и многозначительно поднял палец.

— Без плоти и крови, господа, это уже не существо, — вставил Герман.

— Какая разница! — не унимался Вася. — И с плотью страшно, и без плоти.

— Это точно, — согласилась Таня. — Я ночью чуть не описалась со страху. Можно, конечно, предположить, что это зверь какой-нибудь. Да вот только я в наших лесах страшнее косули никого не встречала. Ну, разве что еще кабанчики водятся. Правда, мне ни разу не попадались. Они, говорят, пугливые.

— А я лося как-то видел, — вспомнил Мишка.

— Да тут полно живности, — сказал Костя, — бобры, куницы, хорьки.

— Ты когда-нибудь слышал, чтобы хорьки так выли? — ехидно спросил Вася. — Как хотите, а я с Мишкой не согласен. Чего тут хорошего? Надо валить отсюда, пока не поздно, пока это нечто до нас не добралось.

— Не доберется, — уверенно возразил Мишка. — Ты видел, какая там дверь? А потом у нас целый склад оружия. Пусть только сунется — разнесем в пух и прах.

— Для этого нужно оружие держать при себе. Заряженным, — проворчал Герман.

— Слушай, командир, — Мишка повернулся к Косте, — может, правда, вооружимся от греха подальше?

— Ну, я не знаю, — неуверенно сказал Костя, он понимал, что с оружием будет спокойнее, и в то же время осознавал, какую опасность таит в себе само оружие. — Фиг с вами, давайте попробуем. Но только в пределах разумного.

После долгих споров было решено взять один «шмайсер». В качестве страховки, Герману позволили оставить его «парабеллум». С пистолетом проблем не возникло, а с автоматом пришлось повозиться: пока разобрали, удалили смазку и вновь собрали, прошло около сорока минут. И вот, наконец, вооруженные, прихватив по паре магазинов для каждого ствола, они все вместе отправились к штольне, которую уже окрестили «гальюном» за ее основное предназначение. Стрелять решили по очереди. Таня наотрез отказалась участвовать в этом испытании и, зажав уши, стояла позади.

— Может, все-таки попробуешь? — спросил Мишка.

— Ни за что!

— А чего ты тогда сюда притащилась?

— Ты что, предлагаешь мне там одной сидеть?

Мишка махнул рукой, вышел вперед и дал короткую очередь из автомата. Звук выстрела оглушительными хлопками ударил по ушам.

— Круто! — воскликнул Мишка и осторожно передал «шмайсер» Васе.

— Чего? — пытаясь перекричать звенящую после выстрелов тишину, переспросил тот.

— Круто! — рявкнул ему Мишка прямо в ухо.

После того, как все, кроме Тани, испробовали «шмайсер», дошла очередь до «парабеллума». На этот раз первым стрелял Герман. Он медленно вытянул руку и прицелился в полумрак. Бац! Словно кто-то с силой ударил дощечкой о дощечку. «Бац!» — ответило эхо.

— Здорово! — как завороженный произнес Герман, любовно посмотрел на пистолет и протянул его Косте.

Отстрелявшись, ребята вернулись в ночлежку.

— Ну что, я думаю, самое время сгонять за едой, — предложил Герман.

Он посмотрел на своих товарищей и виновато улыбнулся.

— Надо было вместе со всеми жрать, — буркнул Мишка.

— Да ладно тебе, — сказал Костя, — все равно нужно к ужину чем-нибудь запастись. Пойдем. Таня, ты давай с нами, а ты, Мишка, бери Ваську, и попробуйте разобраться с пультом управления.

Мишка повесил «шмайсер» на плечо и, протолкнув вперед Васю, вышел из комнаты. Вася, который учился на факультете радиофизики и электроники, в крупногабаритной технике был не силен, его стихия — микропроцессоры. Мишка как будущий транспортник, напротив, мало что смыслил в тонкостях электроники, зато был на «ты» с настоящими машинами. Так что они вполне дополняли друг друга. Костя недаром послал их вместе, тем более что Мишка и Вася были единственными технарями в их компании.

Мишка без труда вскрыл переднюю панель пульта управления, и они с Васей стали изучать толстые кабели, тянувшиеся, с одной стороны, к отверстию в бетонной стене, а с другой — к огромным аккумуляторам, и прибранные в жгуты пучки проводов, соединяющих рубильники, тумблеры, кнопки и лампочки.

— Одного не могу понять, — сказал Мишка, — как эти чертовы батареи за столько лет не сдохли. Ведь когда мы врубили освещение, в них еще оставалось немного заряда. А?

— Мистика! — отозвался Вася. — А может, ими кто-то пользовался до нас. Я имею в виду, уже после войны.

— Да ну тебя! — Мишка с опаской огляделся по сторонам.

— А что? — продолжал Вася. — Может вон то существо, что сидит за дверью, жило тут себе спокойно, а потом вдруг «бац», и захлопнуло себя. Случайно.

— Иди ты в жопу! — не выдержал Мишка.

— Да я тоже боюсь, — спокойно ответил Вася.

В это время их товарищи, на складе, уже сложили в коробку несколько банок консервов и бутылочку шнапса. Заодно прихватили четыре шинели, чтобы укрываться ночью вместо одеял.

— Мы здесь не все исследовали. Давайте-ка еще посмотрим. Вдруг что-нибудь стоящее найдем? — предложил Костя.

Они осторожно, стараясь не шуметь, направились к дальнему концу склада, туда, где находился аварийный выход. Там было несколько стеллажей, до которых у них руки еще не дошли. Костя снял с полки небольшую коробку без надписи и поставил ее не пол. Вдруг свет замигал и погас.

В кромешной темноте раздался обеспокоенный шепот Тани:

— Что это?

— Не знаю, — отозвался Костя и взял ее за руку.

Мишка, сидевший на полу и наблюдавший, как Вася, исследуя провода, что-то бубнит себе под нос, услышал, что равномерное стрекотание генератора за дверью, к которому они уже успели привыкнуть, вдруг оборвалось, и фонари под потолком, моргнув, стали потухать. Лишь две лампочки непосредственно над пультом управления продолжали гореть.

— Черт! — вскрикнул он. — Генератор! Топливо закончилось.

Мишка, спотыкаясь, побежал в ночлежку, пробираясь на ощупь, нашел фонарик и, кляня себя последними словами, бросился в каптерку, где стояли бочки со спиртом. Схватил валявшееся на полу ведро и, матерясь, стал бороться с огромной бочкой. С трудом нацедив несколько литров спирта, он кинулся обратно в пультовый зал. Вася сидел у стены, держа обеими руками «шмайсер».

— Э, не дури! Опусти! — крикнул Мишка и рванул дверь генераторной.

Кое-как, расплескивая, он залил топливо в бак генератора, прыгнул к пульту и дернул рубильник туда-сюда. Раздалось жужжание пускового моторчика, и генератор, откашлявшись, вновь затарахтел. Освещение было восстановлено

— Фу! — Мишка вытер пот со лба и выключил фонарик. — Ну что, нашел чего-нибудь? — помолчав, обратился он к Васе.

Тот помотал головой и продолжил ковыряться в запутанных проводах.

Костя, Герман и Таня все это время сидели на полу, боясь пошевелиться. Когда, наконец, свет появился, они с облегчением вздохнули и собрались было продолжить осмотр дальних стеллажей. Но в это время из-за стальной двери донеслись странные звуки, словно кто-то царапал по металлу твердым предметом. Ребята тихонько подползли к двери и стали прислушиваться.

— Мне почему-то кажется, — прошептала Таня, — что оно тоже подслушивает.

И словно в подтверждение этих слов из-за двери донеслось хриплое булькающее рычание. Не сговариваясь, все трое подскочили и с криком пустились прочь. Герман на бегу схватил коробку, которую они так и не успели осмотреть.

— Что там такое? — недоуменно спросил Вася, услышав шум.

— Пойду, посмотрю. — Мишка поправил на груди «шмайсер» и на полусогнутых двинулся к ночлежке.

Дверь была закрыта.

— Эй, народ, открывайте. Вы там живые? — Он постучал. — Ну, хватит дурака валять!

Спустя минуту дверь приоткрылась, и Мишка увидел бледные, перекошенные от страха лица. От такого зрелища у него мурашки по телу забегали.

— Вы чего?

— Оно там, — показывая пальцем в сторону склада, ответила Таня. — Рычит.

— Как рычит? Где там? Вылезло, что ли?

— Да нет, — сказал Костя, выдохнув. — Все там же, за дверью. Но рычит действительно жутко.

— Ребята, — сказал Герман, — я не знаю, кто там, но ему явно не нравится, что мы здесь. — Он достал сигарету и закурил. — А вдруг дверь открывается с той стороны? Тогда, рано или поздно, оно войдет сюда и всех нас сожрет.

— Прекрати курить здесь! — замахала на него Таня.

— Почему ты решил, что оно плотоядное? — удивился Костя.

— А ты когда-нибудь слышал, как рычат травоядные?.. Черт! Я же свой «парабеллум» там оставил! — Герман сделал еще несколько затяжек и потушил сигарету.

— А где Васёк? — спросила Таня. — И что случилось со светом?

— Ваську сейчас приведу. А со светом — топливо в генераторе закончилось. Кстати, я только полведра успел залить. Надо бы наполнить под завязку, чтобы на сутки хватило. Пойдем, Гера, поможешь.

— Ну уж нет! Я без оружия не пойду.

— Я пойду, — сказал Костя.

Они натаскали спирта и заправили генератор. Вася все это время сидел, спрятавшись под панелью пульта управления. Ребята с трудом его нашли, а потом с таким же трудом пытались заставить его оттуда выбраться.

— Сперва скажите, что случилось? — сопротивлялся Вася.

— Все в порядке, — увещевал его Костя. — Просто твое привидение стало еще и рычать. Но оно по-прежнему там, взаперти.

— Братцы! — воскликнул Вася, вылезая из своего убежища. — Это оборотень.

— Кто бы сомневался, — отряхивая его, сказал Мишка.

— И он нас съест, — подытожил Васёк.

— Еще один! — обозлился Мишка. — Гера только что пел то же самое.

— Хватит пессимизма! — призвал Костя. — Все пока живы, здоровы. Более того, сыты и пьяны. Пошли, ужинать пора. Кстати, удалось разобраться с пультом?

— Более-менее, — ответил Вася. — Это единая система управления всем оборудованием склада, включая подъемники. Микрофон и динамики были необходимы для связи с погрузочным залом и теми, кто был наверху. Как мы знаем, шахта с подъемниками засыпана. Ворота аварийного выхода каким-то образом заблокированы. Короче, ни один тумблер ничего не включает. Можно, конечно, еще повозиться, но я боюсь, что это пустая трата времени.

— Ладно, — сказал Костя, — сейчас поедим и будем думать, что делать дальше.

Они вернулись в ночлежку. Мишка сразу потребовал накрывать на стол. Как-то постепенно страх, посеянный рычанием таинственного хозяина подземелья, улетучился. Лишь где-то в глубине, душа еще продолжала трепетать и норовила снова юркнуть в пятки.

— Что у нас сегодня на ужин? — поинтересовался Мишка.

— Да вот, — Герман поставил на тумбочку коробку, принесенную со склада. — Собственно говоря, мы все бросили там. Я только это успел схватить.

— Ну, что ж, посмотрим, — сказал Мишка и легко вскрыл коробку.

Он озабоченно посмотрел на содержимое, потом на товарищей. Затем извлек оттуда какой-то пакетик, помял пальцами и швырнул обратно.

— Возможно, — сказал он нарочито серьезным голосом, — мы когда-нибудь и дойдем до того, что нам это понадобится, да простят меня дамы. Но сейчас я хочу только жрать, а ты, Гера, решил нас презервативами накормить, да еще с давным-давно истекшим сроком годности.

Тут Мишка не выдержал и расхохотался. Таня, Костя и Вася последовали его примеру. И только Герман озадаченно молчал, ему очень не хотелось вновь идти на склад.

— Ну, что, кто со мной? — спросил Костя и вышел в коридор.

— Идем. — Мишка схватил автомат и побежал за ним.

Коробку с уже подготовленными запасами долго искать не пришлось — она стояла на полу возле злополучной двери аварийного выхода. Мишка приложил ухо к холодному металлу и долго вслушивался. Потом, махнув рукой, плюнул, поднял с пола коробку и пошел назад. Костя подобрал валявшийся там же «парабеллум» и последовал за ним.

— Костик, будь другом, прихвати еще пару баночек, — бросил Мишка через плечо. — Вдруг, не хватит.

Они вернулись в ночлежку и сели ужинать.

— Мальчики, а ведь мы здесь уже сутки! — заметила Таня. — В это время мы должны были в поезде ехать. Домой.

— Ничего, ничего, — бодро ответил Костя, — что-нибудь придумаем.

— Ну что мы придумаем? — взвился Герман. — Мы же в западне! Неужели, не понятно! Сидим тут, как животные, жрем, пьем. А тот, который за дверью, нас стережет. И когда мы как следует отъедимся, он войдет и слопает нас.

— Ну хватит уже! — грозно приказал Костя, вскочив. — Один талдычит «слопают», другой ему вторит. Нельзя так распускаться. Ну, попались. Мало ли с кем не бывает! Надо бороться, искать выход. Посмотрите на Таню — девушка, а как держится. Не чета вам, слюнтяи.

— Правильно говоришь, Костик, — поддержал Мишка. — Оружие у нас есть, нам никакое чудище не страшно, пусть только сунется. На ночь мы ломиком запираемся, вряд ли кто-то сможет сюда пробраться. Постепенно изучим этот немецкий ералаш и отопрем ворота. А потом пальнем туда из нескольких стволов, и нету чудища.

— Заметьте, — добавил Костя, — это чудище не сидит все время на месте. Значит, оно куда-то уходит. Стало быть, там есть выход, и мы его обязательно найдем.

— Ну, ладно, Костик, — сказал Вася, — ты главный. Но на тебе и вся ответственность. Если я домой не вернусь…

— Дурень! Мы все отсюда выберемся. Обещаю.

— Может, все. А может, не все, — вставил Герман.

— Все! — хором отозвались Костя и Мишка.

Ночью чудовищный вой вновь прокатился ужасающим гулом по подземелью. Ребята проснулись и лежали на койках неподвижно, почти не дыша. Вой повторялся снова и снова, накатывая мощной волной, проникая в каждый уголок, в каждую щелочку, для него, казалось, не существует никаких преград. Это продолжалось минут тридцать. Потом все стихло. Но ребята еще долго не смыкали глаз.

Три дня ушло на тщательное исследование бункера и изучение системы управления складом, однако, как и предполагал Вася, это не дало никакого результата. Мишка внимательно следил за генератором, не давая ему остановиться. Жуткие, холодящие кровь, завывания повторялись каждую ночь, причем в последний раз уже явно слышалось два голоса, и продолжалось это целых полтора часа. Нервы потихоньку начинали сдавать. Во время обеда Герман сорвался и запустил полной банкой тушенки в стену. Содержимое мелкими брызгами разлетелось по ночлежке.

— Не могу я больше жрать эту дрянь! — заорал Герман и стал рвать на себе футболку.

— Успокойся! — Таня бросилась к нему.

— Отстань от меня, сука! — Он с такой силой отшвырнул от себя девушку, что она упала. — Тебе, небось, хорошо тут — столько мужиков на тебя одну!

— Не смей трогать ее! — крикнул Костя, вскочив, и тут же получил кулаком в челюсть.

— А ты что, свечку держал, урод? — сказала Таня, поднимаясь.

— Да чего тут держать? — вопил Герман, истерично хохоча. — Тебя только помани…

— Ну хватит, действительно! — гаркнул Мишка и отвесил Герману увесистую оплеуху.

Тот кубарем отлетел к двери.

— Ах так, сволочи! — Герман выхватил «парабеллум» и выстрелил.

Мишка и Костя бросились на него и отобрали оружие. При этом Мишка так огрел Германа по голове, что тот лишился чувств.

— Вот подонок! — Мишка сел на пол, пытаясь перевести дух.

— Хорошо хоть никого не убил, — выдохнул Костя, вставая и вытирая кровь, сочившуюся из разбитой губы.

— Васёк, — тихо сказала Таня.

Костя и Мишка медленно обернулись. Вася неподвижно сидел на койке, глядя прямо перед собой. Лицо у него было совершенно бледное, а левое плечо заплыло кровью. Мишка вскочил с пола и подбежал к нему.

— Эй, эй, братишка, ты чего?

— Васёк, скажи чего-нибудь, — взмолился Костя.

— Меня убили. Из пистолета, — еле слышно произнес Вася.

Глаза у него закатились, и он стал падать. Мишка осторожно подхватил его, а Костя разорвал рубашку и стал обследовать рану. Таня сидела на койке и с ужасом следила за происходящим, закусив кулаки и поджав под себя ноги.

— Похоже, ничего страшного, — заключил Костя. — Плечо совсем чуть-чуть задето. Но надо бы обработать, перевязать, а то заражение будет. Да и крови много потеряет. Танька, посмотри, у Васьки в рюкзаке есть что-нибудь?

Таня соскочила и полезла под койку.

— Только это, — она протянула пачку аспирина.

— Боюсь, это не поможет. Сгоняй-ка на склад, поищи там что-нибудь.

Таня отчаянно замотала головой, но потом собралась с духом и направилась к двери.

— И пни этого гада. Он там живой? — Мишка кивнул в сторону Германа.

Таня боком обошла лежащее на полу тело и, бросив: «Сам пинай!», побежала на склад.

— Я смелая, я смелая, — подбадривала она себя.

Таня сразу пробралась к дальним стеллажам, поскольку там еще оставались неисследованные полки, и стала вскрывать все коробки подряд. Но ничего путного не попадалось. Отчаявшись, она подняла голову и увидела на самой верхней полке коробки с крестами. Таня охнула. Но делать было нечего, она осторожно поползла наверх, цепляясь за вертикальные стойки стеллажей.

— Я смогу, — убеждала она себя. — Только не смотреть вниз.

Таня ужасно боялась высоты с тех пор, как в детстве упала с дерева и два месяца пролежала в гипсе. Дотянувшись до нужной коробки, она столкнула ее вниз и стала осторожно спускаться. На последней полке нога соскользнула, и Таня упала, сильно ударившись плечом. Не замечая боли, она бросилась к коробке, открыла ее и с облегчением выдохнула. Это были бинты. Таня схватила несколько рулонов и кинулась было обратно, но внезапно раздавшееся глухое рычание заставило ее замереть на месте.

— Господи, только не сейчас! — зашептала Таня, зажмурившись.

Рычание усилилось. Она отчетливо слышала, что это уже не одно, а два существа.

— Что вам надо от нас?! — закричала Таня, не выдержав.

Она бросила бинты, стащила с полки коробку с какими-то консервами и, как остервенелая, стала швырять банки в стальную дверь аварийного выхода. Рычание прекратилось. Таня села на пол и заплакала.

— Что случилось? — спросил Костя, коснувшись ее плеча.

От неожиданности она вскрикнула. Костя присел и обнял ее. Таня уткнулась ему в грудь и зарыдала.

— Костик, миленький, вытащи нас отсюда. Я тоже больше не могу. Мы тут все потихоньку с ума сходим, — говорила она, всхлипывая.

— Все будет хорошо, — успокаивал ее Костя, — я тебе обещаю.

Он погладил ее по голове и вдруг сказал:

— Я люблю тебя, Танюшка.

Она смолкла и, отстранившись, посмотрела ему в глаза.

— Опять шутишь?

— Не шучу. И, как видишь, абсолютно трезвый. Я много думал и понял, что тогда, четыре года назад, в лесу, тоже говорил всерьез. Просто потом почему-то было очень стыдно. Мне кажется, я всегда любил тебя, просто не понимал этого. — Он поцеловал ее.

— Ой! Чего же мы тут сидим? — встрепенулась Таня. — Там же Васёк кровью истекает.

— Ты что-нибудь нашла? — спросил Костя.

— Только бинты.

— Отлично! Прихватим еще шнапс для дезинфекции.

И они побежали в ночлежку.

— Где вас носит? — возмущенно спросил Мишка. — Вон уже и киллер очнулся. Ты хоть понял, что ты тут натворил, чудила? — обратился он к Герману.

Тот сидел в углу и молчал. Его била сильная дрожь, и он, похоже, плохо соображал.

— Ну, давайте быстрее Ваську чинить, — Мишка уложил бесчувственное тело на кушетку и встал.

— Воды бы сейчас кипяченой, — вздохнула Таня.

— Обойдемся шнапсом, — сказал Костя.

Он смочил бинты и стал обрабатывать рану. Затем наложил плотную повязку и похлопал раненого по щекам.

— Подъем, больной. Просыпайтесь.

Вася жалобно застонал в ответ.

— Кончай симулировать, у тебя там просто царапина, — сказал Мишка.

— Правда? — слабым голосом спросил Вася. — Я не умру?

— Нет, — хором ответили Костя и Мишка.

— Васенька, миленький, ты как? — Таня бросилась к нему и стала его целовать.

— Я надеюсь, что поправлюсь, — умирающим голосом ответил Вася, инстинктивно ловя ее губы своими.

— Э, поосторожнее, — сказал Мишка, — а то кое-кто может заревновать. — Он подмигнул Косте.

— Да пусть целуются, — отозвался тот. — Главное, что с Васькой все в порядке. Вот с ним что делать, не знаю, — он посмотрел на Германа. — Ему бы сейчас какой-нибудь антидепрессант, или хотя бы валерьянки.

— Касторки ему литр, — сказал Мишка, — чтоб из сортира не вылезал, чтоб жопа у него горела. Чтоб все дерьмо из него выперло.

— Похоже, все-таки придется идти на крайние меры, — сказал Костя. — Испытаем тот, последний рубильник с черепом. Ваське надо в больницу. Надеюсь, нас сразу не накроет. Что-то подсказывает мне, что у нас еще есть шанс.

Таню с пистолетом оставили при раненом — Герман не вызывал доверия. Он продолжал сидеть в углу и таращился по сторонам, не произнося ни слова. Костя и Мишка притащили со склада пять банок тушенки, пять бутылок шнапса и еще один автомат. Тушенку и три бутылки горячительного уложили в рюкзак, а из оставшегося шнапса стали мастерить «зажигалки».

— Ой, боюсь, не станет эта бурда гореть, — сказал Мишка. — Может, лучше спирт, а?

Они опорожнили бутылки, наполнили их спиртом, принесенным из каптерки, и заткнули лентами сложенного в несколько слоев бинта. Потом взялись за подготовку второго автомата. На все ушло чуть более часа.

— Ну что, готовы? — спросил Костя, поворачиваясь к Тане. Она молча кивнула. — Тогда пошли. Мишка хватай Геру.

— Может его лучше тут оставить? — то ли в шутку, то ли всерьез спросил Мишка. — Ладно, убивец, вставай.

Запустив руку в карман брюк Германа, он выудил оттуда золоченую «Зиппо» и передал ее Косте. Герман начал было сопротивляться, но потом обмяк и покорно поплелся за Мишкой. Таня помогла Васе встать и повела его к выходу. Мишка нес один «шмайсер», второй доверили Тане. Костя взял «парабеллум» и ломик.

— Так, ребята, — сказал он, — идете на склад, встаете перед воротами и ждете. Я — в пультовый зал, отсчитываю три минуты и включаю рубильник. — Костя вздохнул. — Надеюсь, эти проклятые ворота все-таки откроются. Если там кто-то есть, начинайте палить. Ясно?

— Ясно, — отозвался Мишка. — А если здесь все рванет и нас накроет?

— Тогда не знаю, — пожал плечами Костя.

Дойдя до ворот аварийного выхода, Мишка отпустил Германа, повернулся к Тане и сказал:

— Делай, как я.

Он снял автомат с предохранителя, передернул затвор и направил дуло в сторону двери. Таня в точности повторила все его действия и застыла.

Костя в нерешительности стоял перед застекленной нишей с нарисованным черепом. Он вновь и вновь перечитывал загадочную надпись «Das System der Selbstvernichtung», пытаясь разгадать смысл непонятных слов.

«Система. Система чего? — думал он. — Череп… система… самоуничтожения! Как же я сразу не догадался! Аварийный выход обязательно должен открыться перед тем, как склад будет уничтожен. А если нет?» — Костя колебался.

Наконец, собрав волю в кулак, он замахнулся, разбил стекло ломиком и осторожно взялся рукой за торчащую из стены красную металлическую рукоятку. Рубильник был холодный, и этот холод мгновенно распространился по всему телу. Костя почувствовал, что начинает дрожать, даже зубы застучали. Он зажмурился и дернул рукоятку вниз.

Противно завыла сирена, свет стал потухать, а вместо него включился красный маячок под потолком. Костя, спотыкаясь, побежал на склад, где его дожидались товарищи. Они продолжали стоять, молча глядя на запертые ворота. Их лица, озаряемые светом аварийного маячка, были напряжены. Даже Герман, казалось, наконец вернулся в реальность.

— Ну, что? — прокричал Костя.

— Ничего, как видишь, — отозвался Мишка. — Ох, сейчас накроет…

В эту секунду, что-то лязгнуло, и огромная дверь медленно поползла влево.

— Бутылки! — крикнул Костя, хватая стоявшие на полу «зажигалки».

Он запалил два фитиля и передал одну бутылку Мишке. Дверь доползла до конца, обнажив огромный черный зев, где во мраке скрывалось нечто, наводящее ужас и леденящее кровь. Костя шагнул вперед, держа перед собой бутылку, как факел. Две пары зеленовато-желтых глаз вспыхнули в темноте. Костя и Мишка, не раздумывая, одновременно швырнули «зажигалки» в проем, и почти сразу раздалась длинная автоматная очередь — Таня, зажмурившись, поливала свинцом темноту. Словно вырвавшиеся из заточения джинны, один за другим рванули кверху синеватые языки пламени, осветив широкий, поднимающийся кверху тоннель. Две тени боязливо метнулись в сторону. Послышался визг, переходящий в лай.

«Волки!» — мелькнуло в голове у Кости.

— Это же просто волки! — закричал он и захохотал.

— Боюсь, что нам тут не стоит задерживаться! — рявкнул ему в ухо Мишка.

Он выдернул из-за пояса фонарь, сгреб стоявшего с раскрытым ртом Германа и потащил его вперед. Таня и Вася побежали следом. Костя немного успокоился, последний раз огляделся, схватил валявшуюся на полу фуражку и бросился за ними. Тоннель заканчивался обширным завалом. Наверху виднелся довольно широкий лаз, в котором мелькнул хвост убегающего волка. Следуя за животными, ребята выбрались на поверхность и замерли, ошалев от внезапно ворвавшегося в легкие свежего воздуха.

— Не останавливаться! — кричал Костя.

Они отбежали уже довольно далеко, когда земля под ногами вдруг заходила ходуном. Словно огромный великан, которому пощекотали в носу, лес чихнул, озаряя небо вспышками и поднимая в воздух тонны земли, вырванные с корнем деревья и тучи пыли.

Когда все улеглось, наступила гробовая тишина. Даже ветер исчез куда-то, отчего и трава, и деревья застыли, будто на фотографии. На ночном небе не было ни облачка, ярко светил похожий на кусочек сыра месяц в окружении бесчисленных звезд.

— Господи! Хорошо-то как! — воскликнула Таня, и никто не стал ей возражать.

Где-то раздался шорох, заухала ночная птица, застрекотали цикады, зашумел ветер. Жизнь возвращалась.

Ребята бросили последний взгляд на перелесок, в недрах которого им довелось провести пять дней, и, выйдя на узкоколейку, не спеша побрели в сторону деревни Володаровка, до которой, по Костиным расчетам, было километров десять.

— Это тебе, — сказал Костя, напяливая Мишке на голову немецкую фуражку, — подарок.

— Спасибо! — ответил Мишка. — А это вам с Танькой. На свадьбу, — он достал из-за пазухи и протянул ему небольшой, отсвечивающий желтизной, металлический брусок.

— Откуда?! — ошарашено воскликнул Костя.

— Места знать надо. Там сейф был. Ну, я с ним немного повозился, и вот. Там таких несколько штук было. Я, правда, только один прихватил. Ты уж извини, что не сказал. А то у Геры крыша бы еще раньше поехала.

— Ну и правильно сделал, — ответил Костя. — А я, раз уж такое дело, приглашаю тебя на свадьбу.

— И когда?

— Танюшка, — Костя подошел к девушке и обнял ее, — когда у нас свадьба?

— Ты хочешь сказать, что делаешь мне предложение?

— Да! Здесь и при всех прошу твоей руки и сердца.

Таня улыбнулась, помолчала и, наконец, ответила:

— Я согласна.

— Ура! — завопил Вася и, ойкнув, схватился за плечо.

Всем сразу стало весело. Они, как дети, хохоча, запрыгали по шпалам. И только Герман молча шел позади…

Костя и Таня поженились в конце октября. Конечно, весь РГУ имени И. Канта на свадьбу пригласить не удалось, но, по крайней мере, пятые курсы географического и педагогического факультетов были почти в полном составе. Отмечали это событие в ресторане гостиницы «Чайка», что находится в историческом центре Калининграда, бывшего Кенигсберга, на улице Пугачева, где еще сохранились черты немецкой архитектуры. В этой же гостинице молодожены провели брачную ночь.

Мишка и Вася были почетными гостями на свадьбе. Обязанности поделили так: Вася был свидетелем, а Мишка шафером. Оба сидели по правую руку от жениха. Герман на торжество не пришел. Еще до осени он перевелся в Санкт-Петербург, и больше о нем никто не слышал.

Москва, 2008

Content

Анин Владимир Западня

Владимир Анин Западня