Соколова Марина Дмитриевна

Симеизская сказка

Марина Соколова

Симеизская сказка

Любава очень любит море. Мама говорит, что она впитала эту любовь вместе с материнским молоком. Маму зовут Марина, что в переводе на русский язык означает «морская». Она не прочь напомнить окружающим, что её далёкими предками были нимфа и сам морской царь Нептун. В доказательство своего происхождения она приводит тот факт, что на 70 % состоит из воды.

Когда Любава была маленькой, она верила Маме безоговорочно. Но в школе на уроке анатомии девочка узнала, что все люди на три четверти состоят из воды. С тех пор в её сердце поселился червь сомнения. Вырвать его из сердца было некому, и он глодал Любаву с утра до вечера.

Когда Мама со свойственной ей решимостью сообщила семье о предстоящей поездке в Симеиз, девочка обрадовалась по двум причинам. Во-первых, ей очень хотелось снова увидеть море. Во-вторых, она надеялась проникнуть в мамину тайну и обрести душевный покой. Наташа от поездки отказалась, ссылаясь на то, что её, как бывшую шимпанзе, пригласили на Всеафриканский обезьяний конгресс. Поскольку глава конгресса Великий Шимпанзе внушал Маме священный трепет, она, скрыв разочарование, приняла отказ младшей дочери.

Любава попала в Симеиз как в сказку. Здесь даже горы имели сказочные имена: Панеа, Дива. А гора Кошка в профиль напоминала девочке её любимого кота Дювэ. Что касается Папы, то он подошёл к горам с практической стороны. Приблизившись вплотную к Диве, он разыскал на ней ступени, которые, по преданию, были выдолблены более ста лет назад. Проявив немыслимую прыть, Папа вскарабкался на вершину, откуда орлиным взором впился в крымские просторы. Однако его триумф продолжался недолго. Через пять минут он обнаружил около себя Маму, которая, процедив сквозь зубы: «Вечно я тебя ищу», быстро спустила скалолаза со скалы на землю. Здесь в прекрасном симеизском парке их ожидала Любава с сумкой через плечо. Вручив Папе объёмистую сумку, а Маме – длинный список неотложных покупок, девочка с сознанием исполненного долга отправилась в Никитский ботанический сад.

Когда Любава насладилась прелестью пятнадцати тысяч видов, форм и сортов растений, к ней незаметно подошла очень красивая девочка с распущенными зелёными волосами. «Я давно за тобой наблюдаю, – удовлетворённо заметила девочка, – в тебе чувствуется порода». Любаву покоробила такая бесцеремонность. «Впервые тебя вижу, – сухо отреагировала жительница ближайшего Подмосковья. – Может быть, ты скажешь, как тебя зовут?» «Как меня могут звать? – ничуть не обиделась незнакомка. – Разумеется, Мариной». «Мою Маму тоже зовут Мариной», – смягчилась Любава. «Ещё бы! – воскликнула зеленовласка. – Меня назвали в её честь». «Ты знаешь мою Маму?» – приятно удивилась Любава. «У нас её все знают», – нетерпеливо ответила новая знакомая. «Дальше в лес – больше дров, – подумала Любава и сменила тему разговора. – Какие у тебя необычные волосы!» «Волосы как раз самые обыкновенные, – возразила Марина. – Зато у меня лучший хвост во всём Мировом океане. Ты мне не веришь?»

В ответ Любава не проронила ни слова. Внезапно зеленовласка расхохоталась, блистая в темноте жемчужными зубками: «Ты представляешь, у моей младшей сестры волосы не зелёные, а золотые. Над ней потешаются все водяницы Лебяжьего пруда. Они так её и зовут: златовласка». «Можно я потрогаю твои волосы?» – тихо попросила Любава. «Нет, я этого не люблю, – отшатнулась Марина. – Трогай лучше у своей Мамы. У нас говорят: она – вылитая нимфа. У неё ведь тоже зелёные?» «Нет, не зелёные», – шёпотом ответила ошеломлённая девочка. «А какого же они цвета?» – зеленовласка вновь ослепила Любаву жемчугом аккуратных зубок. «С прошлой недели они каштановые, а до этого были пепельные». «Заливаешь, – не поверила Марина. – Разве волосы могут менять цвет?» Пришла очередь Любавы посмеяться над пещерной провинциалкой. «Видишь ли, она их красит», – усмехнулась развитая девочка. «Ты не знаешь, существует краска цвета морской волны? – загорелась дикарка. – Все тритоны Мирового океана плавали бы у моего хвоста». «Не знаю, – виноватым тоном ответила Любава. – Но я обязательно спрошу у Мамы». «Скоро я у неё сама всё спрошу», – выпалила зеленовласка и громко ойкнула: «Ой! Я опять прозевала момент превращения. Уже поздно. Поплыли поскорей». «Куда?» – похолодела Любава. «Ты, главное, не бойся, – Марина дружески похлопала её по плечу. – Я тебя провожу до самого Симеиза. В Чёрном море я плаваю, как рыба в воде. Провожу – и сразу домой. Предок, наверное, ждёт меня с новостями». Любава оттолкнула мокрую и скользкую девичью руку. Тело пронизывал жуткий холод и сотрясала крупная дрожь. Холод исходил от неуютного камня, на котором она сидела рядом с Мариной, свесив ноги в пугающую бездну. Девочка наклонилась над бездной и с трудом разглядела чёрную, как смоль, воду Чёрного моря. Марина ёрзала на камне и шлёпала по нему чем-то мягким и большим. «Я никуда не поплыву! – нервно выкрикнула Любава. – Я лучше пойду пешком!» Марина слышно пошевелила мозгами, после чего дотронулась до Любавиной ноги колющим когтем. «Бедняжка! У тебя не бывает превращений, и ты всю жизнь ходишь ногами», – посочувствовала зеленовласка. «Я не знаю ни про какие превращения. Я хочу в Симеиз к Маме», – всхлипнула Любава. «Я разве против? – в свою очередь испугалась Марина. – Пешком так пешком. Доберёшься до утра, а может быть, даже раньше. Спустишься с камня на берег, обогнёшь ма-а-аленькую скалу, выйдешь на дорогу – и, не сворачивая, шагай до самого Симеиза. Завтра встречаемся у Воронцовского дворца. Ну, и попадёт же мне от предка!»

С этими словами Марина бросилась вниз головой, махнув на прощание блестящим хвостом. Воспитанная Любава крепко сомкнула ноги и махнула ими в ответ. Потом она взяла ноги в руки и побежала на дорогу, ведущую в Симеиз. На крутом повороте Любава чуть не столкнулась с выскочившей навстречу маршруткой. Девочка и машина отскочили друг от друга, после чего машина заговорила сиплым голосом. «Ничего страшного, – собралась с духом Любава. – Просто по Крыму разгуливают русалки и разъезжают говорящие маршрутки». «Спокойной ночи», – вежливо пожелала она машине – и пошла своей дорогой. Чудо техники догнало Любаву без промедлений. «Ночью девочки спят или танцуют на дискотеках, а не лезут под колёса автомобилей», – недовольно прохрипела машина. «Я не лезу, я иду в Симеиз», – объяснила маршрутке Любава. «Садись – подвезу», – машина явно сменила гнев на милость. Девочка зажмурилась – и безошибочно попала вовнутрь говорящего чуда. Раскрыв глаза, она увидела перед собой молодого простуженного шофёра. Орудуя носовым платком, он молча рассматривал пассажирку. «Это вы сейчас со мной разговаривали?» – с надеждой в голосе спросила девочка. «Я, кто же ещё? – не сразу ответил шофёр. – Тебя куда доставить в Симеизе?» У Любавы отлегло от сердца: «На улицу Горького № 8». «Это рядом с автостанцией. Довезу с ветерком, несмотря на жару», – пообещал шофёр неожиданно звучным голосом. «Наверное, я перегрелась на солнце. То русалки говорящие чудятся, то говорящие машины», – подвела девочка неутешительные итоги дня.

Однако вскоре выяснилось, что солнце тут было ни при чём. К похождениям Любавы Мама отнеслась вдумчиво и серьёзно. «Где вы завтра встречаетесь с Мариной?» – переспросила она у дочери, тщательно расчёсывая густые волосы, рассыпанные по покатым плечам. «Она будет ждать меня около Воронцовского дворца. Но я туда не пойду», – ответила девочка, а про себя подумала: «А вдруг у Мамы действительно зелёные волосы?» «То есть как это не пойдёшь, если Марина будет тебя ждать!» – Мама гневно сверкнула зелёными глазами. «Но она мне… причудилась!» – Любава стойко выдержала мамин взгляд. «И почему же ты так решила?» – строго спросила Мама. «Она рассказывала мне про водяниц, которые не существуют на белом свете». «По поводу водяниц ничего сказать не могу, – задумчиво произнесла Мама. – Зато существуют нимфы с зелёными волосами. Марина – самая настоящая нимфа. И я не допущу, чтобы ты обманула её ожидания».

Поставив в разговоре жирную точку, Мама интенсивно задвигала гребнем, мурлыча под нос мелодию из репертуара «Битлз». Дверь со скрипом растворилась, и на пороге возник счастливый Папа с мокрым от слёз лицом. Присмотревшись, Любава поняла, что это были не слёзы, а капельки воды, попавшие в глаза с мокрых прядей, прилипших ко лбу. Замерев от восторга, Папа не спускал с поющей Мамы восхищённых глаз. «Ты похожа на Русалку Джона Уотерхауса», – произнёс он наконец. Но Мама предпочитала поэзии искусства прозу жизни. «Ты где пропадал всю ночь?» – поинтересовалась она отнюдь не русалочьим тоном. «Уже давно утро», – Папа продолжал светиться счастьем. «По моим сведениям, оно ещё не наступило», – нахмурилась Мама, убирая волосы в ночную чалму. «Ты жестоко ошибаешься, – упорно спорил Папа, не выходя из блаженного состояния. – Как специалист по Франции, ты должна знать, что у французов утро наступает сразу после полуночи». «Допустим, – слегка растерялась Мама. – Тогда скажи: почему ты мокрый с самого утра?» «Потому что мы изо всех сил готовим в Алуште Нептуналий, и я тружусь в поте лица», – таинственно произнёс Папа. «А что это такое?» – в ожидании ответа Любава затаила дыхание. «Это Праздник Нептуна», – тоном конспиратора пояснил Папа. «И кто же эти „мы“?» – с привычным сарказмом в голосе спросила Мама. «Это я с новыми друзьями, – миролюбиво ответил Папа. – Тайное станет явным во время Праздника. Так мне сказали друзья».

Мама пристально посмотрела на Папу, потом перевела взгляд на Любаву: «Хотя, по мнению французов и Папы, сейчас три часа утра, однако это не помешает нам устроиться на ночлег. Любаве необходимо выспаться как следует, чтобы поехать во дворец со свежей головой». «А в котором часу мне следует туда ехать?» – преодолевая зевок, спросила Любава. «Когда хочешь, только не поздно. Если Марина сказала, что будет тебя ждать, значит, ты застанешь её на месте», – туманно ответила Мама.

«Тайное станет явным во время Праздника», – пробормотала Любава – и погрузилась в благотворный сон.

Учитывая, что девочка заснула под утро, выспалась она ближе к полудню. Алупка, где расположен Воронцовский дворец, находится рядом с Симеизом, так что Любава прибыла на место встречи как раз не поздно. Зелёные волосы Марины переливали изумрудом около кассы дворца. Когтистые пальцы утопали в роскошной гриве, украшавшей очаровательную лошадку, очень похожую на пони. «Это галльская порода», – предварила нимфа немой Любавин вопрос, поправляя красную шапочку на голове лошадки. «Она что – из Галлии?» – проявила интерес Любава. «Нет, это мерроу из Ирландии, – небрежно пояснила зеленовласка. – Мне её навязал предок. Он сказал, что при знакомстве с тобой я допустила много огрехов и нуждаюсь в мудром руководстве». «В чьём руководстве?» – уточнила Любава. «В руководстве мерроу, конечно, – с досадой в голосе ответила нимфа. – Я правильно говорю?» – обратилась она к галльской лошадке. Та кивнула головой и отчётливо выговорила: «И-го-го». «А кто такой предок?» – решилась Любава на следующий вопрос. Нимфа в упор взглянула на девочку. «Предок у нас у всех один – бог морей и потоков Нептун, – произнесла она после длительной паузы. – Разве Мама ничего тебе не рассказывала? Он прибыл специально для встречи с ней. В её честь он устраивает торжественный приём». «Нет, ничего… – оцепенела Любава, – … почти ничего».

Потеряв к девочке всякий интерес, нимфа переключилась на портрет Екатерины II. Любава осмотрелась и только теперь заметила, что находится внутри Воронцовского дворца. «Мерроу спрашивает, как тебе понравился дворец?» – Марина перевела взгляд с царицы на подавленную девочку. «Я не знаю. Я ничего не видела», – выдавила из себя Любава. «Между тем мы обошли полторы сотни комнат», – хмыкнула Марина. Любава смутилась и от переживаний стала оправдываться на французском языке. Нимфа долго слушала иностранный лепет, а после того, как Любава исчерпала все французские извинения, спросила у всезнающей лошадки: «У нас в Мировом океане кто-нибудь т а к разговаривает?» «И-го-го», – ответила мерроу и в знак одобрения потрясла пёрышком на красной шапочке. «Будешь фотографироваться вместе со львами?» – предупредительно спросила нимфа. Любава хотела уже было снова испугаться, но вовремя заметила великолепных мраморных львов, облепленных туристами. «Лучше на фоне магнолии», – подстраховалась девочка. Пощёлкав мобильником, Марина предложила честной компании прогуляться по Верхнему Парку. «А она не такая уж отсталая», – подумала Любава и охотно приняла предложение. Завороженная колдовским Лебединым озером, девочка опять перешла на французский язык. Она спела весь репертуар Патрисии Каас и без запинки продекламировала всего Лафонтена. Марина слушала её, раскрыв рот, а лошадка за неимением ладоней била в копытца. «И-го-го», – сказала мерроу. «И я так думаю», – одобрила её мысль Марина и предложила девочке превратиться в русалку. «А что для этого нужно сделать?» – полюбопытствовала Любава. «Существуют разные способы превращения, – нравоучительно сказала нимфа. – Но самый надёжный – это утопиться. Утопленницы все становятся русалками». «Я подумаю», – уклончиво ответила девочка. Марина истолковала её нерешительность по-своему. «Да ты не сомневайся! – с горячностью воскликнула нимфа. – Знаешь, как здорово жить в Мировом океане!» «Но там нет того, к чему я привыкла на земле», – с большими предосторожностями возразила Любава. «Зато там есть то, чего нет здесь!» – ещё больше разгорячилась нимфа. «И-го-го», – вмешалась в разговор галльская лошадка. «Мерроу говорит, – перевела Марина, – что в Чёрном море тоже есть мыши, собачки, петухи и лисы». «Разве они могут жить в воде?» – не поверила на слово Любава. «Конечно, могут, – покатилась со смеху нимфа. – Они же морские!» Любава хранила осторожное молчание. «Может быть, мы с мерроу тебе не понравились? – продолжала уговаривать нимфа. – Но ведь нас очень много, и мы очень разные. В одном Лебяжьем пруду живут и купалки, и лоскотухи, и водяницы, и берегини. Людей ведь тоже очень много, и они тоже очень разные. А заговоришь по-французски – все водяные с ума сойдут». «Я водяной, я водяной, поговорил бы кто со мной», – процитировала Любава – и содрогнулась от ужаса. Марина уловила её настрой. «И-го-го», – подсказала галльская лошадка. «А какие в Чёрном море тритоны, – подхватила нимфа. – Я тебя познакомлю с одним – вот с таким хвостом!» Поскольку Марине, по всей очевидности, не хватало слов, лошадка пришла ей на помощь. Она привела в движение свой шикарный хвост – стала размахивать им из стороны в сторону, свёртывать колечком и даже ставить трубой.

Неизвестно, чем бы закончился этот спектакль, если бы его не прервала встревоженная нимфа. «Я снова чуть не прозевала превращение, – всплеснула она длинными руками. – Я пошла, а тебе предок велел отвезти Любаву в Симеиз. Ты успеешь до превращения?» «И-го-го», – заржала лошадка и подставила девочке короткую, но удобную спинку. Любава не посмела отказаться от приглашения – и правильно сделала. Быстрее ветра лошадка домчала девочку до Симеиза, попрощалась звонким ржанием – и поскакала к морю, чтобы успеть до превращения.

Приблизившись к беседке, Любава разглядела в ней Маму и какую-то косматую старую женщину. Старуха вдруг набросилась на Маму и… стала её щекотать. Мама неестественно хохотнула и попыталась отбить атаку. Старуха щекотала её так, как будто занималась этим всю жизнь. Откуда ни возьмись в маминой руке оказалось что-то зелёное – и она бросила эту зелень в жирное лицо безобразной старухи. Та пошатнулась, закрыла лицо синюшными руками, пулей вылетела из беседки – только её и видели.

Эта сценка разыгралась на Любавиных глазах так быстро, что девочка не успела опомниться. Она подошла к Маме и помогла ей поднять с земли разбросанные травинки и жёлтые цветки. У девочки накопилась целая куча вопросов. «Это что за зелень?» – с любопытством спросила Любава. «Это полынь, – хладнокровно ответила Мама. – Верное средство против злых русалок». «Не хочешь ли ты сказать, что эта агрессивная старуха – русалка?» – изумилась Любава. «Тебя смущает её облик? – улыбнулась глазами Мама. – Это северная русалка. Такие, к сожалению, тоже бывают». «А почему она к тебе пристала?» – не переставала удивляться девочка. «Она хотела защекотать меня до смерти», – вновь посерьёзнела Мама. «За что?!» – ужаснулась Любава. «Правильнее было бы спросить: по какой причине? – Мама перешла на свой любимый менторский тон. – Дело в том, что северные русалки очень злые и завистливые. Их внешность полностью отражает внутреннее содержание. Эта, с позволения сказать, русалка возненавидела меня только за то, что я, а не она – любимица Нептуна. То, что бог морей и потоков прибыл в Симеиз для встречи со мной, вероятно, переполнило чашу её зависти. Чтобы меня извести, она прибегла к чисто русалочьему приёму – щекотке. Для такого случая я припасла полынь. Кстати, хрен и чеснок тоже помогают». «Наконец-то я раскрыла твою страшную тайну», – обрадовалась девочка. «Она совсем не страшная, – укоризненно сказала Мама. – Увы! Я и сама не всё знаю. Думаю, что тайное станет явным на Празднике Нептуна». «А ты возьмёшь меня с собой?» – с надеждой в голосе спросила Любава. «Не могу, доченька, – извиняющимся тоном произнесла Мама. – Меня саму ещё не пригласили. Вероятно, предок пришлёт за мной русалок. Но ты не отчаивайся. Уверена, что и тебе поступит приглашение».

«Уже поступило, – подтвердил выросший из-под земли Папа. – Бог морей и потоков Нептун в моём лице приглашает вас на Нептуналий, который состоится завтра в сказочной Алуште». «Стра-а-анно, – протянула Мама. – Ну что же, мы с Любавой с радостью принимаем это приглашение. А теперь пора спать. А то, по мнению французов и Папы, с минуты на минуту наступит утро».

Но заснуть Любаве так и не удалось. Бодрствуя, она пыталась самостоятельно разгадать не страшную мамину тайну. В конце концов от тщетных усилий разболелась голова и запутались мысли.

«Доченька, пора вставать, – позвала её Мама. – Наступило настоящее утро. Как настроение, как самочувствие?»

«Хорошо», – отозвалась Любава – и почти не покривила душой, так как в Алуште её недомогание как рукой сняло.

Праздник сразу же впечатлил своим размахом. Он собрал десятки тысяч людей, русалок и даже пиратов, ничем не отличавшихся от настоящих. 70 художников из Кривого Рога потратили 400 килограммов краски, чтобы разукрасить 344 смельчака. А когда все участники бодиартпарада выстроились на центральной набережной, то «живая цепь» оказалась длиной в 402 метра.

Но Любава быть звеном «цепи» не пожелала. Она не сводила зачарованных глаз с бесподобного Нептуна – главного персонажа Праздника. Им оказался молодой красавец с трезубцем в мускулистых руках. Тёмно-русые кудри касались атлетических плеч, а в глазах отражалась синь неба и Чёрного моря. Бог морей и потоков сам правил тремя афалинами, запряжёнными в колесницу. Он трогал трезубцем морскую гладь и провозглашал благоприятную морскую торговлю. Потом трезубцем же чертил на воде какие-то знаки и отгонял засуху. Любава во все глаза следила за его действиями. «Ничего не понимаю», – пожимала плечами Мама. «А твоя тайна ещё не раскрыта?» – время от времени спрашивала её Любава. «Наоборот. Всё более покрывается мраком», – морщила лоб Мама. «Я ухожу с друзьями строить из листьев хижину, – проинформировал Папа. – Такова традиция Нептуналия. Не скучайте и возвращайтесь без меня». Любава и не думала скучать. Она не отрывала глаз от многочисленной группы мужчин, женщин и детей, спасённых Нептуном во время кораблекрушения. Вращая глазами, девочка силилась разглядеть дощечку, которую спасённые преподнесли спасителю в благодарность за благодеяние. Тронутая до слёз волнующим зрелищем, Любава повернулась к Маме, чтобы поделиться с ней впечатлениями, и… на её месте увидела зеленовласку. «А где Мама?» – не поняла Любава. «Не беспокойся. Ты скоро с ней встретишься», – Марина сжала Любавин локоть перепончатой рукой. «А где?» – скривилась девочка. «На дне Чёрного моря, конечно. Где же ещё?» – привычно расхохоталась Марина. Любава почувствовала, как её сердце упало в пятки. «Будь спок, – деловито произнесла нимфа. – Доставлю тебя в целости и сохранности. Получила инструкции от предка». Девочка взглянула на неотразимого Нептуна – и безропотно предалась зеленовласке.

Нимфа властно взяла её за руку и повела к самому Чёрному морю. Приятельницы вошли в воду – сначала по щиколотку, затем по пояс, далее – по шейку. Любава закрыла глаза, видела только темноту, слышала только своё дыхание, ощущала только прикосновение холодных пальцев.

«Приплыли, – с облегчением вздохнула нимфа. – Советую открыть глаза: есть на что посмотреть». Любава распахнула глаза – и чуть не ослепла. Прямо перед собой девочка увидела солнце, которое сияло, но не грело. «Я не знала, что на дне Чёрного моря есть солнце», – призналась она зеленовласке. «Это не солнце, это купол Золотого дома Нептуна», – из почтения не то ко дворцу, не то к богу морей Марина ограничилась коротким смешком. «Я могу показать тебе дворец. До торжественного приёма осталось немного времени», – прожурчал за Любавиной спиной чей-то волшебный голос. Девочка обернулась на голос – и чуть опять не ослепла. Перед ней плавала ещё одна зеленовласка ослепительной красоты. На изумрудных волосах красовалась знакомая красная шапочка с белым пёрышком. «И-го-го, – нараспев произнесла красавица. – Ты меня не узнаёшь? Я – мерроу». «Я узнала… шапочку», – остолбенела Любава. «Без шапочки я не могу жить под водой. Именно здесь я чувствую себя комфортно, потому что я – русалка. Но иногда я люблю погулять по земле в обличьи галльской лошадки». «Вот и чудненько. Я поплыла готовиться к приёму, – заторопилась Марина. – А тебя оставляю на попечении мерроу. Слушай её внимательно. Она жутко умная». С этими словами нимфа поплыла по своим делам, а Любава приковала взгляд к её превосходному хвосту, который переливался всеми цветами радуги.

«Если бы у меня был такой хвост, я бы, наверное, не занималась наукой», – откровенно призналась мерроу. «Разве русалки занимаются наукой?» – опять остолбенела Любава. «Приходится, – помрачнела мерроу. – В Чёрном море мало соли, очень мало кислорода, зато много сероводорода». «Фи, – передёрнулась Любава. – Я не переношу запаха тухлых яиц. Постой-ка! Я его совсем не ощущаю». «Потому что он поглощается в ходе окислительно-восстановительной реакции». «Как же вы дышите без кислорода?» – поинтересовалась девочка. «Кислород мы добываем посредством термического разложения, – маминым тоном произнесла мерроу. – А где взять столько соли – просто ума не приложим». «Я вас не понимаю, – пожала плечами Любава. – Лично я терпеть не могу пересоленный суп». «Чёрное море – это не суп, – поучительно сказала мерроу. – Если бы морская вода была более солёной, она была бы более привлекательной для морских обитателей». «И что же делать?» – зарделась пристыженная девочка. «Для ответа на этот вопрос предок и организовал торжественный приём в честь твоей Мамы». Любава приготовилась задать следующий вопрос, но мерроу её опередила: «Не будем торопить события. Если хочешь осмотреть Золотой дом, плыви за мной следом. В нашем распоряжении всего пять-семь минут».

Девочка не могла себе представить, как за такое короткое время можно ознакомиться с необъятным дворцом. Она просто забыла, что соприкоснулась со сказочным миром, в котором жизнь протекает по своим законам, а время – понятие растяжимое. Мерроу без особых усилий удалось его сжать, и за несколько минут Любава узнала дворец вдоль и поперёк. Золотой дом Нептуна представлял из себя сложное сочетание различных объёмов. Залов в нём было 150, как в Воронцовском дворце, только они отличались поразительными размерами. В прихожей стоял Колосс Нептуна высотой 35 метров, а плафон оживляла живописная «Свадьба Купидона и Психеи». Собственно Нептуну принадлежал Ореховый кабинет с библиотекой, овальным зеркалом и шахматным столом с янтарными фигурами. Книгочея Любава заинтересовалась обширной библиотекой, где на почётном месте выстроились небесные творения Юпитера, Сильвана, Дианы и Майи. А неподалёку примостилась настольная мамина книга «Мифы и легенды Древней Греции и Древнего Рима». Алькова у Нептуна не было, так как бог морей и потоков никогда не спал. Все остальные помещения принадлежали всем желающим. Во дворце было видимо-невидимо гостевых залов, термы, концертный зал, жилище фазанов. Разумеется, Любава не прошла мимо Оранжереи, напоминавшей Никитский ботанический сад. Здесь и там росли платаны, секвойи, земляничники и тисы. Благоухал розарий. Вызывали аппетит инжир, мушмула, хурма. «Осталось заглянуть в картинную галерею. Предок по праву ею гордится», – устало произнесла мерроу. Галерея поразила воображение Любавы невиданным масштабом. Грандиозные полотна принадлежали божественной кисти Марса, Юноны, Весты и самого Нептуна. «Настоящий шедевр, – похвалила мерроу. – Узнаёшь? Предок сам рисовал». Любава взглянула на портрет – и онемела от неожиданности: это была её Мама – с зелёными глазами, с зелёными волосами… и с рыбьим хвостом. «Более-менее», – промямлила девочка. «А теперь нам пора в Мраморный зал. Гости, должно быть, уже собрались».

Ступив в Мраморный зал, Любава почувствовала, как ей передалось его спокойное величие. У входа гостей встречала фигура бога солнца Аполлона римской работы II века нашей эры. В центре цветного пола возвышалась сцена, вокруг которой были расставлены многочисленные столы. Огромное пространство зала прекрасно освещали бронзовые с хрусталём люстры. Потолок был с поворотными плитами, чтобы рассыпать цветы, и с отверстиями, чтобы рассеивать ароматы. Мощные стены и изящные камины покрывал серый мрамор с тёмно-синими прожилками. Любава не успела перевести дух, как оказалась на одном из диванчиков в окружении нимфы и мерроу. На столе лежали разнообразные закуски: сыр, яйца, салат, овощи, устрицы, улитки. Вследствие фантастических приключений Любава сильно проголодалась и, не раздумывая, схватила с серебряного блюда первый попавшийся овощ. Им оказался репчатый лук, который гурманка – благодарение богам! – испробовать не успела, так как своевременно услышала дивный голос Нептуна. Он доносился со сцены – и девочка вся обратилась в слух. Обомлев от наслаждения, Любава вслушивалась в оды Горация, хотя об авторстве даже не догадывалась.

«Какой у вас красивый предок!» – не удержалась девочка. «Это не предок, а его любимый тритон», – поправила мерроу. «Ка-а-ак! Я видела его в Алуште!» – вскричала Любава. «В Алуште на Празднике Нептуна тритон играл его роль. Тритоны часто выручают предка. Это обычная практика. Он же не может везде поспеть», – спокойно объяснила мерроу. «А где же Нептун?» – успокоилась Любава. «Что-то задерживается, – осуждающе сказала нимфа. – Или в Древнем Риме, или на Нептуналии». «Т-с-с, – остановила разговор мерроу. – Лёгок на помине».

Через весь Мраморный зал к своему золотому креслу размашистым шагом шествовал бог морей и потоков Нептун. На ходу к нему подбегали русалки и тритоны – кто с венком, а кто с раковиной. В знак благоволения владыка касался их чудодейственным трезубцем. Вдруг с потолка на него посыпались лепестки роз. Весь усыпанный розами, Нептун занял своё место и ударил трезубцем о цветной паркет: «Торжественный приём в честь наипрекраснейшей Марины объявляю открытым. Введите Марину!» Тотчас в зал впорхнула стайка водяных красавиц, а вслед за ними появилась Любавина Мама, которая затмила русалок своей земной красотой. Летящей походкой она пересекла громадный зал и удобно устроилась в кресле по правую руку божества. «Свои все в сборе, – широко улыбнулся Нептун. – Однако на празднике скучно без гостей». Бог морей и потоков выдержал театральную паузу, после чего добавил хорошо поставленным голосом: «В прихожей собрались дорогие гости. Пока они прихорашиваются, я вам расскажу, где был и что делал. А был я, дети мои, на экваторе, где посвящал новичков в бывалые-солёные».

Предок рассказывал так красочно, что Любава увидела перед глазами живые картинки. Вот бог морей и потоков с помощью русалок и тритонов намыливает головы новичкам большой малярной кистью и бреет безразмерной деревянной бритвой. На второй картинке испытуемых бросают в «купель», чтобы они хлебнули солёной воды. Спрятавшихся новичков отыскивают и под общий смех насильно крестят водой экватора. И наконец на последней картинке посвящённым в бывалые-солёные сам владыка морей и потоков вручает удостоверения. Сей документ гласит: «Всем русалкам, сиренам, змеям, китам, акулам, дельфинам, скатам, пиявкам, крабам, а также и всем многим другим нашим верноподданным. Удостоверяется сим, что такой – то признан нами достойным быть сопричисленным к нашим верноподданным бывалым-солёным как пересекший экватор и подвергшийся крещению морской водою с посвящением в орден океанских глубин. Нептун, владыка морей и океанов и водных стихий».

В то время как Любава смотрела цветное кино, к Нептуну незаметно подошла русалка-секретарь и что-то шепнула на ухо. Бог встрепенулся и ударил трезубцем о пол. Любава прочла перед глазами: «Конец» и со всей серьёзностью воззрилась на предка. Неземной старец величаво покинул золотое кресло и громогласно объявил: «Наипрекраснейшей Марине оказывают почёт величайшие боги Древнего Рима. Встречайте: Юпитер – бог неба и дневного света».

В окружении целого сонма тритонов и русалок в Мраморном зале появился пожилой и солидный мужчина со скипетром и державой в руках. Храня гордое молчание, он мерной поступью проследовал на своё позолоченное место – по левую руку от хозяина. Вслед за ним Лукуллов пир почтили своим присутствием супруга Юпитера добрейшая Юнона – богиня брака и рождения; воинственная Диана, облачённая в львиную шкуру, сжимающая лук в цепких пальцах; кудрявый Фавн – защитник гор, лугов, полей и пещер; богиня семейного очага Веста – вся в белом, с длинными тёмными волосами; вечно юная и весёлая Флора – богиня расцвета и весны, украшенная венком из разноцветных водорослей. Завершила процессию дородная Майя – покровительница плодородной земли, с длинным прозрачным шлейфом, возложенным на худенькие плечики русалок.

Сирены закончили свой ритуальный танец – в честь римских богов и уступили место на сцене накаченным тритонам, пустившимся в пиррические пляски.

Пресытившись танцами, владыка вновь ударил трезубцем о пол – и восстановил тишину: «А теперь вниманию присутствующих я представляю достойного супруга наипрекраснейшей Марины». Любава не вдруг признала Папу в оробевшем человеке с золотым венком набекрень. Сначала девочка испугалась, что Папа сделает что-нибудь не так, но уже через минуту от страха за Папу не осталось и следа. Все русалки и тритоны смотрели на него с уважением, а боги одобрительно кивали головами. К тому же, они потеснились и пропустили Папу в свои ряды.

Между тем бог морей и потоков закатил пир на весь мир. Глаза разбегались от обилия разносолов: блюда сменялись одно за другим. На смену супу из бобовых и оливкам в рассоле пришли шашлыки из диких птиц, говядина в горшочках, морская и речная рыба, варёные осьминоги… всего не перечесть. Не говоря уже о том, что стол ломился от аппетитных плодов: виноград и абрикосы, фиги и финики, персики и гранаты.

Любава не упускала родителей из виду и, конечно, заметила, что они почти не притронулись к еде. Девочка сочувствовала им от всей души, потому что они были на диете и держали себя в чёрном теле. Любава в диете не нуждалась и ела за четверых: за себя, за родителей и за сестру Наташу. Увлёкшись артишоками, она пропустила тот момент, когда место мерроу занял тритон. «Я полюбил Вас с первого взгляда, как только увидел в Алуште», – краснея, признался морской юноша. Любава была так обескуражена, что на откровение ответила откровением. Преодолев застенчивость, девочка заглянула в бездонные глаза тритона: они искрились неподдельным счастьем. «Хочешь, я сыграю на флейте для тебя одной?» – радостно улыбаясь, спросил влюблённый. «Хочу», – потупила взор Любава. Подобно фокуснику, тритон достал из рукава изящную флейту и… зажал нос указательным и большим пальцами. Любава незамедлительно последовала его примеру, так как в нос ударило невыносимое зловоние. Несколько русалок выскочили из-за столов и, схватившись за животы, выбежали из зала.

В центре сцены, поигрывая бицепсами, стояла дьявольски красивая девушка, распространяя вокруг себя нечто наподобие угарного газа. В зале начался переполох, только боги сохранили невозмутимость и олимпийское спокойствие. На глазах у потрясённой Любавы чудесный трезубец, беспрерывно удлиняясь, достиг потолка Мраморного зала – и из открывшихся отверстий хлынул поток благовоний. В необъятном помещении запахло цветами и травами. Совершенное лицо злодейки исказила гримаса презрения.

«К нам на пир пожаловала посланница Подземного мира. Фурия – прошу любить и жаловать», – с тонкой насмешкой произнёс Нептун. «Меня послал бог Подземного мира великий из великих Вейовис», – злобно прошипела фурия. «Вейовису не место среди нас, – жёстко сказал Нептун. – Твой хозяин – не бог. Он – антибог». «Ты, Нептун – властелин морей и потоков, не удосужился пригласить на свой пир Вейовиса, да ещё глумишься над великим из великих, – зловеще проговорила фурия. – Я пришла сюда, чтобы мстить и уничтожать». Из медных ножен она достала короткий римский меч – и пространство вокруг сцены мгновенно опустело. В ту же минуту Диана натянула тетиву своего лука – и несколько стрел просвистели над головой незваной гостьи. Фурия в злобе метнула свой меч, который вонзился в пол у ног Аполлона.

«Теперь, когда ты разоружилась, я предлагаю более достойную битву – битву умов», – строго произнёс Нептун. «Не ты ли, бог морей и потоков, собираешься со мной сражаться?» – язвительно спросила фурия. «Я не сражаюсь с фуриями, – холодно ответил бог. – Меня вполне заменит мой любимец тритон». По знаку Нептуна молодой интеллектуал вышел на сцену и приблизился к демонице. «Ты меня не боишься?» – с издёвкой спросила фурия. «Ты собираешься напугать меня тошнотворным запахом? – рассмеялся тритон. – Деву украшают ароматы. Хочешь, я подарю тебе благовония, чтобы ты смазала ими свои прекрасные волосы?» Фурия пригладила свисающую до колен гриву, но сдаваться не собиралась. «Дари благовония слабым русалкам, – парировала воительница. – Я украшаю себя кольчугой». «Я думаю, что яркая туника подчеркнёт твою уникальную красоту», – ласково улыбнулся тритон, рассматривая фурию с ног до головы. Подземная дева залилась пунцовой краской и прикусила язычок. Воспользовавшись её замешательством, тритон вплотную приблизился к фурии. Когда он отошёл в сторону, на точёной шейке заблестели чёрные жемчужины.

«В этом споре победила красота», – констатировал хитроумный бог морей. Тритон взял послушную руку фурии, подвёл её к столу и усадил аккурат напротив Любавы. Сам сел рядом – и тут же забыл об обходительности. Отвернувшись от поверженной демоницы, влюблённый устремил на Любаву выразительный взгляд, полный любви, надежды и нежности. Девочка поперхнулась и чуть не подавилась рыбьей косточкой. Тритон моментально бросился её спасать. Любава сопротивлялась – юноша не отступал.

Пока влюблённые выясняли отношения, Нептун вновь привлёк внимание к своей персоне. Присутствующие с интересом вслушивались в его речь. «Наступило время награждения, – с гордостью произнёс владыка. – Среди русалок скрывается скромная героиня-берегиня. В текущем году своими маленькими ручками она спасла двести двадцать пять утопающих. Попросим её на сцену аплодисментами». Под оглушительные овации на сцену вышла хорошенькая русалочка. От смущения она не знала, куда деть руки. Нептун, кряхтя, выбрался из своего золотого кресла, опираясь на трезубец, подошёл к берегине и надел на узкое запястье драгоценный браслет. Под громкие рукоплескания русалочка убежала на своё потайное место, а Нептун выпрямил спину и расправил плечи. «Сейчас я расскажу вам одну историю, – перекрикивая шум, владыка напряг голос. – В одном озере жила нимфа небывалой красоты, – продолжил бог в наступившей тишине. – От любви к ней я потерял голову, и она отвечала мне взаимностью. От большого чувства родилась прелестная русалка. Увы! Моё увлечение оказалось кратковременным. Нимфа почувствовала себя оскорблённой и вместе с дочерью убежала далеко-далеко и стала жить среди людей. У неё появилось земное потомство, и, кажется, она была счастлива. Я тоже познал много радостей в глубинах Мирового океана. Но пришло время, и счастье растаяло, как айсберг под воздействием глобального потепления. Моё сердце сжимается, когда я вижу нечистые воды. В них плодятся и множатся жгучие медузы, которые безжалостно жалят нежную русалочью кожу. Мои многочисленные дети заболевают, а иногда даже гибнут. Мы, боги, не в состоянии справиться с этой бедой без помощи людей. Сегодня в этом зале мы чествуем мою земную дочь наипрекраснейшую Марину. У себя на земле она борется за спасение животных. Оглядись вокруг, благороднейшая Марина. На встречу с тобой собрались греческие сирены и сербские вилы, германские ундины и ирландские мерроу, азиатские су-къзлар, а также купалки, водяницы, лоскотухи, берегини. Все они нуждаются в твоей помощи. Что скажешь, наипрекраснейшая?»

Любава, не отрываясь, смотрела на Маму. Вот она в раздумье поднимается с позолоченного кресла, в волнении поправляет причёску – и говорит звенящим голосом: «Я ощущаю оказанную мне честь и сознаю всю полноту ответственности. Одна я – всего лишь незаметная капелька, но если сложить вместе бесчисленное количество капелек, получится целое море. На земле отдельные люди объединены в международную организацию, которая называется Гринпис. Её цель – охрана окружающей среды. Её волонтёры – это миллионы и миллионы людей. В рядах Гринпис за чистоту земли, воды и воздуха борются жители Европы, Азии, Африки, Северной и Южной Америк, Австралии и Океании. Я клятвенно обещаю войти в эту когорту, чтобы многомиллионными усилиями защитить Мировой океан».

Любава видела, как увлажнились мамины глаза. Девочка не выдержала напряжения – и разрыдалась. Сзади к ней подошёл влюблённый тритон и положил тёплые ладони на вздрагивающие плечики.

Когда Любава успокоилась, в Мраморном зале царило искромётное веселье. Звучали оживлённые разговоры, звенел смех, на сцене пантомима уступила место поэзии, а та, в свою очередь, музыке и танцам. «Любава, нам пора, уйдём по-французски», – услышала девочка родной папин голос. «Хорошо, только попрощаюсь с друзьями», – отозвалась Любава. «Не уходи», – умоляли синие глаза тритона. «Я должна. Меня ждут на земле», – отвечали Любавины глаза. Влюблённый протянул Любаве свою раковину: «Труби, если захочешь меня увидеть. Труби, если будет нужна моя помощь. Труби, если надумаешь стать русалкой». «Я обещаю», – дрожащим голосом откликнулась девочка. «Я приглашаю тебя на русальную неделю. Она наступает после Троицы», – со слезами на глазах произнесла Марина. «А что я там буду делать?» – осторожно спросила Любава. «То же, что и мы, русалки, – охотно объяснила нимфа. – Петь, водить хороводы, щекотать людей». «Спасибо за приглашение», – дипломатично ответила девочка.

Папа взял Любаву за руку и повёл к колеснице. Место возницы занимал сам бог морей и потоков Нептун. За его спиной восседала Мама. Она подвинулась, освобождая место для самых близких и родных людей. «Держитесь крепче. Не успеете глазом моргнуть, как будете дома», – предупредил Нептун. Слово владыки – закон: через секунду четыре белухи и две афалины доставили путешественников на реку Истру. «Мы ещё увидимся», – раздался из глубины неподражаемый голос Нептуна.

«На земле всё-таки лучше», – от души произнёс Папа, погружая босые ноги в траву-мураву. «Скоро вернётся Наташа, и нас опять будет четверо», – развеселилась Любава. «Ты забыла про Дювэ – нас будет пятеро», – подсчитал Папа. «Скоро нас будет шестеро», – загадочно улыбнулась наипрекраснейшая и взглянула на свой живот. «Шимпанзе у нас уже была. Не собираешься ли ты родить русалку или тритона?» – озабоченно спросил Папа. «Только без паники, – распорядилась Мама. – Я буду спасать Мировой океан, а ты из тритона будешь делать человека». «А что буду делать я?» – поинтересовалась девочка. «На земле дел невпроворот, – напомнила Мама. – Выбирай по вкусу».

Любава на минуту задумалась – и решила заняться глобальным потеплением.

Content

Соколова Марина Дмитриевна Симеизская сказка

Марина Соколова Симеизская сказка