Людмила Романова

Шутки духов Рождества

Часть первая

СВЕТЛАНА

Светлана сидела на своем рабочем месте и смотрела в окно на падающий снег. Конец рабочего дня приближался, и поэтому за окном уже была чернота. Но крупные снежинки, которые густо падали с неба, в свете фонаря были видны. Они кружились, кружились и все-таки снова исчезали в темноте. Если бы не фонарь, то темнота за окном поглотила бы все. И это в пять вечера!

– Скорее бы уже стал день прибавляться, – вздохнув, сказала Светлана, начиная собирать сумочку. – Еще неделька, и будет светлее, светлее, минута за минутой, а там и весна! Так все надоело! Не люблю зиму!

Светлана представила весенний день, солнце, ручейки и маленькие букетики цикламенов, которые всегда продавались в переходе. Она с горечью усмехнулась в душе, что опять никто не подарит ей такой букетик, и придется это сделать самой. Ведь, здесь в Москве она была одна. А Жерар жил недалеко от Парижа. И возможности весны, на обязанности Жерара не распространялись.

– Тебе бы горевать! – сказала с ехидной улыбкой соседка по столу. Ты же на их Рождество за границу едешь! Вот красота! Везет же тебе!

Нина знала, что у Светланы в Париже есть любовник, и что у него есть жена. И это вызывало в ней и чувство зависти, и одновременно чувство протеста.

– Ах, мы ездили туда, ах, мы ходили в такой ресторан… Молчала бы лучше, разрушительница семьи! И что в ней такого, что ей достался такой мужик!? – возмущалась в душе Нина, слушая восторженные рассказы Светланы, и критически приглядываясь к ней.

Но вслух она этого не говорила, а только почти искренне, советовала Светлане что одеть, и как причесаться, ведь она считала себя законодательницей вкуса. Но с затаенной надеждой Нина ждала, что Жерар все-таки бросит эту Светку! И тогда справедливость бы восторжествовала!

– Красота, – медленно ответила Светлана, прекрасно представляя, как Нина по– своему представляет ее поездку, и почему у нее именно такая улыбка. – А может, бросить все это? Надоело все, и жена, и вообще все это вранье, – пролила она бальзам на душу подруги.

– Ты что, дура что – ли? – возмутилась Нина. Подумаешь жена, она же не стенка, отодвинуть можно. Пусть за мужем лучше смотрит. Я бы, на ее месте, тебя в гости не приглашала. А если у нее мозгов нет, то сама и виновата! – по-детски улыбаясь, ответила Нина. И Светлана, почти что, усомнилась в своих предположениях о ее мыслях.

И все же, она сама в этот раз ждала от поездки совсем, другого. Потому что, наконец, решила закончить свои отношения с Жераром.

* * *

Так уж получилось, что Светлана, в детстве, раза два ездила с мамой в Париж, к ее подруге, а потом, после смерти мамы, тетя Марлен не перестала приглашать ее к себе в гости, и поездки во Францию стали для Светланы делом обычным.

Когда Марлен постарела и стала себя чувствовать плохо, благополучные ее племянники, из гуманных соображений, отправили Марлен в дом престарелых. Нет, это не был дом несчастных стариков, в нашем понятии. Марлен имела свою собственную квартирку с маленькой кухней и приличной обстановкой. Здесь она всегда была под наблюдением медперсонала, не утруждала себя уборкой и питалась в ресторане «дома ретрет», как назывался он во Франции. Она могла выходить в свет, в любое время, на прогулку, или навестить племянников. И первое время она это делала, а потом, годы взяли свое, и тогда все ее дни стали посвящены телепрограммам с любимыми конкурсами домохозяек и фильмам с очаровательным мосье детективом. Марлен восприняла это свое перемещение, как ожидаемое и планируемое событие, и не очень горевала по этому поводу. А возможно она просто делала такой вид.

Для Светланы, путь во Францию, в связи с этими событиями, опять мог быть закрыт, и только благодаря Жерару, с которым она познакомилась у Марлен, и который приходился ей племянником, она не потеряла эту возможность во второй раз. Теперь ее пристанищем в Париже стал его дом, вернее дом его, и его жены Симон. И в конце – концов, она так привыкла к Парижу, что как только проходило пару месяцев, начинала тосковать по его улицам, воздуху и какой-то невидимой ауре, в которой витал дух романтики, флера и любви.

Ко всему прочему, что очаровывает любого человека в Париже, и к чему она уже за столько лет привыкла, примешались их симпатии с Жераром, и город с этого момента стал для нее еще прекраснее и желаннее. Каждая песня, каждое сказанное по-французски слово, каждое упоминание о Франции, здесь в Москве отзывалось в душе Светланы весенним ветром. И ей становилось нестерпимо ждать своей новой поездки во Францию, ведь Жерар вместе с Парижем стал для нее одним целым.

Раньше Светлана часто мечтала, глядя на эту другую жизнь со стороны, о том, что когда-нибудь и она станет обладателем такого богатства, как Париж. Ведь она была еще вполне молода, привлекательна, и свободна. А поэтому могла рассчитывать на то, что на нее обратят внимание, предложат руку и сердце. Но, она не посягала на чужое, и этот ее потенциальный принц был чем-то отвлеченным, и существовал где-то в области мечтаний и снов.

Но однажды, Жерар признался, что влюблен в нее, и что намерен развестись с женой. Этот вариант был для Светланы полной неожиданностью, потому что, хотя Жерар и присутствовал в ее мечтах, и даже чаще чем это было позволительно, но он не был свободен, и поэтому дальше симпатий к нему эти мысли пресекались ею же, самой.

Но он признался! И это признание полностью меняло ее жизнь, и притом в лучшую сторону! Все стало так близко и реально, и милый муж, и путешествия на автомобиле по замкам Луары, и прогулки на теплоходе вдоль берегов Бретани. И к тому же, со слов Жерара, все это было делом нескольких месяцев. Потому что, Симон для него давно была уже просто родственница. И Светлана забыла про проблемы, связанные с существованием Симон, а вернувшись в Москву, поделилась с этим Ниной и Верой, и пообещала пригласить их в гости на свадьбу.

Это и было ее ошибкой. Потому что обещание, данное Жераром, и выполнение его, затянулось на целых тринадцать лет!

* * *

Тринадцать лет! Не раз она вспомнила авторитетные высказывания Веры – если мужчина через два месяца не предложил выйти замуж, то уже не предложит!

– Но он предложил! Вот в чем разница! Поэтому и были эти тринадцать лет! – оправдывала себя и свои ожидания Светлана. – И потом, он не отказывался от своих слов никогда! И не так уж плохо они прожили эти годы, и без свадьбы, на зависть подружкам.

Но долг был красен платежом. А платеж не наступал. И поэтому Светлана рисковала в один прекрасный момент снова услышать от Веры что-нибудь отрезвляюще колкое. То, что последнее время она говорила себе и сама.

Поэтому в эти предрождественские дни Светлана пришла к решению закончить эти отношения. Но говорить об этом девчонкам она не решалась. Оставаться побежденной, почти что брошенной, в их глазах ей не хотелось.

– Потом, что-нибудь придумаю, – решила она. – Но как объяснить им отсутствие звонков, писем, отказ от моих поездок в Париж и новых рассказов? Скажу, например, что он умер. А что всякое может быть, и в таком случае все можно будет легко объяснить. И это будет почти правдой, потому что для меня он умрет. А еще лучше, скажу, что они оба разбились на автомобиле. Пусть у меня не будет ни одного шанса повторить свою ошибку, и под напором Жерара, не начать все снова, – злорадно подумала она.

Светлана понимала, что такие заявления были опасны, ведь это называлось каркать. Но в тот момент она думала только о том, чтобы закончить этот роман без дополнительных проблем для себя.

– Вдова, всегда лучше, чем разведенка, – усмехнулась про себя Светлана. – Пусть разобьются, пусть разобьются, – задумчиво повторила она. И в этом она видела прекрасный выход. – Их нет, а я жертва судьбы и все! Пусть разобьются…

Что-то звякнуло за окном, а лампочка на потолке вдруг засверкала, как будто сопротивляясь полученному ей дополнительному напряжению, еще секунда и она бы взорвалась! Зина вжала голову в плечи, а Светлана вздрогнула от того, что это было похоже, на то, что ее мысли застали врасплох. Сердце ее подпрыгнуло, и что-то непонятно-неприятное пробежало по душе.

– Да нет, это совпадение! – успокоила она себя. И постаралась переключиться на другие мысли.

* * *

В ответ на льстивые фразы Зины, говорившие о том, что она что-то заподозрила, Светлана поменяла выражение лица, и плавно перешла на рассказ об удовольствии от предстоящей поездки. Она улыбнулась и стала рассказывать, как прекрасно она проведет праздники, и что увидит и как все будет.

– Представляешь, старая площадь, туристы, и огромная елка с голубыми ледышками, падающими вниз. Сказка! Я так люблю эту площадь в вечернем освещении, – закатила она мечтательно глаза, вспоминая прошлое Рождество. – А как только я приеду, мы поедем в ресторан в Париж, они всегда заранее заказывают там столик, и мы там встречаем Рождество. А на улице глинтвейн, огни, фейерверки. А сколько дедов-морозов, кто на санках, кто по веревке в окно лезет, кто на оленях с мешком подарков, и окошки в иллюминации. Нин, я уж и не знаю, как дождусь. Билет куплен, виза есть, осталось только сесть в самолет и я там!

– А Жерарчик обнимает и целует! Счастливая… – повторила с грустью Нина.

– Оно так и будет, – успокоила свою совесть Светлана, понимая, что не совсем гуманно так расписывать свои дни в завтрашнем Париже, и понимая, что расскажи она всю правду, Нине было бы легче на душе. Будет и праздник и елка. Только удовольствия мне не принесет, вот и все!

Она помнила слова своих подружек, когда прошел год, а потом второй, а свадьбы все не было.

– Ну что, я тебе говорила. Выпустил пар и все. Своя жена всегда дороже, – проворковала Вера, когда Светлана вернулась из поездки без обручального кольца, и они сидели за накрытым французскими деликатесами столом. – А ты уже губу раскатала, женится! Я тебе давно говорила!

– Ничего Свет, все мужчины сволочи, – скрывая удовольствие, поддакнула ей Нина. – А думаешь, каково жене было, когда вы там с ним на ее глазах!

– Да мы никогда на ее глазах, – не раз, объясняла им Светлана. Она и не подозревает ничего. Он ее уважает и боится сделать ей больно. Поэтому мы и не решаемся сказать ей. Вдруг умрет с горя. У нее же сердце! А потом, где и когда? Мы же всегда на виду!

Это было правдой, и Светлана прекрасно понимала, какое ядовитое злорадство скрывалось за утешениями такого рода. И доставлять второй раз такое удовольствие своим подругам она не хотела. Она не любила, когда ей сочувствуют, тем более, когда радуются на ее потери.

* * *

Светлана не лукавила. В тот момент, они были чисты перед всеми. А симпатии, и разговоры о свадьбе, пока что были только разговорами, и пока, неприятности для Симон были далеко-далеко. Хотя, конечно, если считать большей изменой измену в душе, то она произошла. Жерар был влюблен как мальчишка. А Светлана, как только она оказывалась рядом с Жераром, чувствовала его прикосновение и взгляд, по ее телу бежали мурашки, сверкали белые молнии, и она боялась, что ее лицо выдает все ее чувства.

Грешниками они стали гораздо позже, когда Жерар приехал в Москву, один! Вот тогда было все! Но в этом была вина Симон. Она не захотела поехать в Москву, ей было лень гулять по улицам, без автомобиля, ведь вся ее жизнь была связана с ним. А ногами она просто разучилась ходить. Жерар любил гулять, и узнавать новое, и это было причиной, по которой он настоял на своей поездке в Москву, правда, в обмен на круиз, который купила для себя Симон. Так что все было с ее попущения. Все подходило под слова Нины.

– Раз сама пустила его одного к бабе, значит так ей и надо. Что с дур взять!?

* * *

Дело развода замедлилось то из-за ухудшения здоровья жены Жерара, то из-за проблем с дележкой наследства, после смерти Марлен, и каждый раз Жерар не отказывался от своих слов, он на самом деле любил ее, это Светлана видела. Она обожала Жерара, и пока что ждать было не трудно. Им было хорошо вместе, потому что, и Светлана и Жерар использовали всякую возможность для того, чтобы увидеться или на той или на этой стороне. А в промежутках они жили надеждой, ожиданием новой встречи и ощущением того, что они имеют такое сокровище, как любовь.

Симон, она пока ни о чем не подозревала. И если внутри себя на нее страдальчески глядела Светлана, то Симон, в свою очередь, со снисхождением смотрела на Светлану, замечая, что ее муж нравится их гостье. Но спокойствие ее от этого не нарушалось, потому что уж в ком – ком, но в Жераре она была уверенна. Он никогда не разведется. А если что, то она напомнит ему, что причитается ей при разводе, а на такую потерю, он вряд ли, пойдет. А уж если пустить в ход мнимые проблемы со здоровьем….Симон за столько лет знала Жерара на сто процентов. И ревновать к этой простенькой русской, было выше ее достоинства.

* * *

– Представь, что я капитан дальнего плавания, и ухожу на три месяца в море. А потом возвращаюсь. Так бывает! И ты моя жена, которая ждет, – сказал ей как-то Жерар. Я люблю тебя и никакой другой женщины мне не нужно. Ты моя любовь. Мы с тобой уже пять лет! Это срок. Если бы я тебя не любил, то и не приезжал бы к тебе, и тебя бы не приглашал. Но я тебя люблю, сильно!

Жерар умел сказать приятное, и Светлана и не сомневалась, что он любит ее. Правда, иногда она начинала сомневаться, о том, что он вкладывает в эти слова. Может быть, под этим он понимает просто секс? Но, Жерар развеял и эти ее мысли, он сказал:

– Любовь не бывает без секса, и если я тебя люблю, то конечно я хочу тебя как мадам. Но секса я мог бы найти сколько угодно и во Франции, а я еду к тебе. Не знаю, почему, но я не могу не думать о тебе. Мы с тобой будем вместе всегда – всегда!

– Логично, – подумала Светлана. И ее назревшие претензии, снова растаяли в объятиях Жерара.

* * *

Правда она и сама была виновата в том, что все это затянулось так надолго. Она хотела остаться чистенькой в этом кошмаре их развода. Жерар ведь однажды предложил:

– Хочешь, она сейчас войдет, и я ей все скажу.

Светлане очень хотелось, чтобы Жерар сделал это, когда она была в Москве. Там она не представляла, как страшно, сказать человеку, с которым ты прожил двадцать пять лет, – давай разведемся или, – я тебя больше не люблю. Но теперь здесь, она быстро представила эту сцену, которая будет происходить у нее на глазах, и сколько ужаса она испытает от слов Симон, от ее истерики, от необходимости прожить в этом доме еще две недели, которые остались ей до отъезда. От этих мыслей, она похолодела, как будто на нее вылили ушат ледяной воды, и она, тут же остановила Жерара.

– Нет, нет, ты что! Не сейчас. Без меня!

– Ты не хочешь мне помочь! – возмутился Жерар. – Ты же видишь я трус, я боюсь начать этот разговор с Симон, так помоги мне, поддержи!

– Потом, – сказала Светлана, вырываясь из объятий Жерара, и в душу ее пробрался тот самый холод, схожий теперь с заморозкой, от которого даже руки и ноги ей перестали повиноваться.

Светлана, вырвавшись из рук Жерара, быстро вышла на кухню, и, поправив волосы, включила чайник, стараясь настроиться на обычный лад. А когда в дом ворвалась Симон, вернувшаяся слишком быстро из булочной, она была в норме и ничем не выдала того, что счастье Симон висело на волоске. Она в общем то уважала его жену, и даже любила ее, ведь и Симон участвовала в гостеприимной обстановке для Светланы уже несколько лет. Она была ей почти подруга, правда такой, которой она ничего лишнего рассказать не могла. Это был парадокс. Она любила Жерара, и очень хотела, заполучить его. Но она любила и Симон, и не хотела ей несчастья. Тем более, что здоровье у Симон было не в лучшем состоянии.

Когда сцена возвращения прошла успешно, Светлана окончательно успокоилась, заклеймив в душе и себя, за то, что потеряла контроль, и Жерара за его беспечность. Ведь останься она в комнате вместе с Жераром еще минуту, риск быть застигнутыми на месте преступления, был стопроцентным. Эти страхи, и раскаяния продлили ее терпение еще на несколько лет. Мало того, теперь она и сама не очень хотела их развода.

– Вот если бы все произошло само собой. Без стрессов. Но как?

Светлане тогда было страшно озвучить эту мысль. Но ее озвучила Вера, как всегда точно, и резко.

– Тебе надо ждать, и будет как в сказке. Или осел, или падишах, или Нассредин. Кто– то уйдет первым.

– Уйдет! Это значит, умрет, как еще? – подумала с тоской Светлана.

Ей не хотелось, чтобы кто-то уходил первым, а по– другому, разрубить этот узел было нельзя. Иногда она представляла все эти варианты:

– Падишах, – он мог умереть первым. По обычному закону подлости. Ни Светлане, ни Симон! Но тогда они с Симон оставались, неутешными вдовами, легальная и нелегальная. Нет, она не хотела, чтобы уж так не повезло им с Жераром. У нее поднималась буря возмущения, в которой она обвиняла Симон в том, что та не дала Жерару того, что могло продлить его жизнь. Она всегда считала, что Симон плохо готовит, плохо любит, и вообще взвалила на Жерара все, что можно, при этом, не давая ему ничего! Ни детей, ни любви, ни возможности оставить себя любимую. Это был плохой вариант.

– Осел! – если, уйдет осел! Конечно, это бы был лучший вариант!

Но однажды, когда Симон свалилась и загремела в госпиталь, Светлана увидела неподдельное горе Жерара. Он страдал, он жалел! Он навещал свою Симон почти каждый день, в госпитале, который был в ста километров от дома. И кто знает, как бы он стал относиться к Светлане, бичуя себя и ее тоже, за то, что это их вина, что ушел «Осел» Только тогда, когда Симон пошла на поправку, Жерар сказал Светлане:

– Если что, я конечно не хочу этого, – оправдал он свое следующее предложение, – но мы сразу женимся, ты никуда не уедешь и останешься тут в качестве мадам Ренуа. Хорошо?

– Хорошо! – сказала Светлана, но я тоже не хочу… она имела ввиду Симон. И подумала, – почему он не сказал ей этого раньше? Теперь, после выздоровления Симон, это было уже не актуально и безопасно для них обоих. Для Симон, и для самого Жерара!

Но, Светлана снова растаяла. Ведь для нее главное было знать, что Жерар любит и хочет, чтобы они были вместе. А Симон, пусть уж она будет здорова!

Но был и третий вариант.

– А если Нассредин! – с ужасом подумала Светлана. – Эти постоянные перелеты! Но такого, она, конечно, не хотела. Она не хотела торжества Симон. – Нет, нет и нет!

* * *

И снова прошел год. Он писал чувственные письма, от которых по телу шла приятная волна, он строил планы. А однажды, когда они, прогуливаясь по окрестностям не далеко от Парижа, случайно зашли на приватизированную территорию, где на берегу маленького пруда стоял такой же маленький дом, автомобиль и катер, пришвартованный к берегу. Хозяева, собирались накрыть стол для пикника прямо на природе, и Cветлана с Жераром поспешно извинились и удалились с чужой территории.

– Неужели это их дача?! – с восхищеньем сказала Светлана. Такая красота, кусок природы, да еще и с прудом!

– Здесь все приватизированное, показал Жерар на незаметно спрятавшуюся в зелени кустов сетку забора. А озеро, я тебе могу купить такое же!

– Да!? – удивилась и восхитилась Светлана и очень живо представила, как она будет обладателем такого сокровища. Она, конечно, немного засомневалась в возможностях Жерара, но, ведь, она не тянула его за язык, и сказано это было очень просто, без кокетства.

* * *

Все это было …. Пока розовые мечты Светланы, надежды и терпение, не поблекли, и, надев белые одежды, превратились в постоянное ожидание, а потом в привыкание и наконец, безразличие. Она уже не хотела перемен. Не совсем уж, не хотела, и если бы Жерар, например, настаивал, то она, возможно, подумала бы и не бросила того, кого она приручила. Теперь, она лишь выполняла его желания, и всякий раз, когда хотела сказать нет, все же говорила да!

Иногда ей было жаль своих мечтаний, своих ушедших лет, когда она была на тринадцать лет моложе! Иногда ей казалось, что это и есть ее крест, и она не имеет права бросать Жерара, потому что, ему без нее будет очень плохо. Жерар к этому времени очень сдал. Из подтянутого и мужественного, он превратился в, мягкой формы, домоседа. Он оживал только в дни приезда Светланы, она видела это по той разнице, какую она встречала в день приезда и какую видела потом, когда они были вдвоем, блуждая по лесу, или выезжая на небольшие прогулки. У него появлялся блеск в глазах, и румянец. При присутствии Симон, он становился тусклым и даже немного старичком.

– Что же ты хотела! Прошло тринадцать лет, а он вдобавок старше тебя, – с тоской думала она.

Иногда она начинала ненавидеть Жерара, за свои обманутые иллюзии и понимание того, что ничего не будет. Не будет свадьбы, не будет их общего дома, не будет гостей, которых они бы приглашали в свой дом, ничего из того, о чем она мечтала и даже не сомневалась в исполнении все эти тринадцать лет. Но это все будет, и всю жизнь было, у Симон!

– Она мне как сестра, – говорил небрежно Жерар, когда они оставались вместе и разговаривали, сидя в саду за бокалом вина. Сестра! Не больше.

– Сестра! Хотела бы я быть на ее месте, – думала Светлана.

В последний раз, когда Жерар приехал к ней в Москву, он сообщил ей, что Симон уехала в круиз по Южной Америке. Эта сумма для кошелька Светланы была огромной, а Жерар бросил также небрежно, – Хочет, пусть едет, в какой угодно круиз, а я не хочу второй Титаник!

Но Светлана хотела в круиз, и ей он не предлагал, с такой же небрежностью, поехать вместе с ним в путешествие.

Она понимала, что Жерар не был миллионером, и Светлана всегда входила в его положение, в котором он не мог позволить себе больших расходов. Да что говорить, она попросту закрывала глаза на многое, и всегда старалась найти оправдание его поступкам и мотивам. Ведь они любили друг – друга, им вместе было очень хорошо, и Светлана не хотела, чтобы ее упрекнули в корысти.

Потом, сравнив жизнь Симон и свою, она пошатнулась в оценке возможностей Жерара.

Однажды, в душу Светланы закрались и еще более весомые подозрения. Она как-то услышала разговор Симон по телефону, и каким– то чутьем, поняла, что речь идет об очередном круизе, но в нем звучали слова об их юбилее.

– Они едут вдвоем?! – вдруг заскребло у нее в душе. Это было не от зависти, но от чувства обиды, происходящего обмана и статуса посторонней. Кто мог дать гарантии, что так было не всегда?!

Ощущение жизни у Светланы шло из склеивания кусочков времени, когда они были вместе, и ей казалось, что это и есть ее и его жизнь. Но, оказывается, что между этими отрезками у Жерара протекала своя, весомая и совершенно не относящаяся к ней часть жизни. Он ходил в гости с Симон, он приглашал друзей в их общий дом, он ездил с ней по океану. А по вечерам смотрел на звезды с палубы… вместе с ней!

С тех пор, Светлана стала более внимательна к мелочам, словам и своим ощущениям их жизни. Она стала замечать в Симон все ее недостатки, и теперь она не любила ее как прежде. Потом она стала замечать недостатки у Жерара, и что самое интересное, она заметила, что их отношения не были уж такими холодными. Симон представляла для Жерара вполне свое, нужное и даже необходимое для жизни создание. Возможно, даже, более нужное, чем она, Светлана. Она поняла, что в промежутках между их встречами они жили, жизнью, в которой были свои праздники, секс, друзья, надежды и неприятности. Это была их длинная, длинная жизнь. Со многими мелочами, значимыми и нет. О которых, Светлана даже и не подозревала, представляя свою жизнь, в которой был Жерар, склеенной пленкой, в которой края были ее приездом, и очередным ее отъездом. И это была иллюзия. Это в ее голове пленка резалась и склеивалась, представляя одно целое, где Жерар существовал для нее, а в жизни Симон лента была куда длиннее и разнообразнее. Для Жерара жизнь не кончалась с их расставанием. Это была длинная жизнь, а вкрапления дней из отпусков Светланы, были эпизодами, частичками, которые ничего в этой большой ленте не меняли. Они, эти частички жизни, даже стали нормальным явлением, к которому Жерар привык и пользовался. А она! Почему она не подумала и не посмотрела на все это с этой стороны?!

– Но, я не собиралась быть последней в твоей жизни, – возмутилась Светлана.

– Но, ты же знала, что я женат, – как то сказал ей Жерар, когда она что-то молвила, про то, что он все делает для Симон и ничего не делает для нее.

– Но, ты же хотел развестись и увезти меня из Москвы на белом коне, как мадам Ренуа! – взмутилась она в душе.

Но, Светлана не посчитала нужным, пререкаться с Жераром на этот счет. Это унижало. Она просто сложила в копилку своих доводов еще и это признание.

Светлана сложила все эти аргументы и пришла к выводу, что больше она быть любовницей, которая должна стараться для Жерара, а он должен жить, чтобы стараться для Симорн, а Симон должна пользоваться всем этим, не прилагая никаких усилий, чтобы хоть чем– то удержать Жерара, не хочет и не будет!

Светлана приняла решение, что в этот раз она все скажет Жерару, и прекрасно понимая, что он теперь уже никогда ни на что не решится, и даже если и решится, то ей уже это будет не нужно! Она скажет, что все кончено:

– Я ждала 13 лет! Сколько можно! Ты выбрал жену, оставайся с ней. А я больше не хочу играть вторую роль и терять время, – так она хотела сказать Жерару. Чтобы он потом не строил из себя жертву. Он выбрал Симон! И теперь это все его проблема!

Часть вторая

ЖЕРАР

В тот день, 13 лет назад, Жерар зашел к Марлен не случайно, а с тайным любопытством, потому что услышал, что к тетушке должна была приехать русская. Он жил недалеко от нее, в Париже, в маленькой съемной квартирке, и частенько навещал тетушку, тем более, что после ее смерти он мог стать ее наследником.

Жерар был женат, но он сделал это скорее для облегчения своих бытовых проблем, чем от большой любви. К Симон он быстро охладел, но разводиться, не было причины, любви– то не было и в начале, а потом он привык, и нашел много лазеек для того, чтобы дополнять недостаток в семейных отношениях другим образом. Это было даже удобно, чтобы заводить связи, ничего не обещая дамам, и оставаться честным по отношению к ним. Он никого не обманывал, прямо говоря, что женат, и его подружки ничего с него не требовали. У него их было много, разных мадам, которые также искали развлечения в своей жизни. Они возникали и уходили, оставляя о себе самые разные впечатления. Но это никогда не сопровождалось страданиями и обидой. Жерар даже выработал тактику, чтобы не попасть впросак. Сначала в танце он проявлял немного фамильярности, совсем чуток, но чутко слушал ответ, хочет мадам развлечься или нет. Потом в ход шло шампанское и оплата ресторана. Все были при своих интересах, и никто не был пострадавшим. Нет, Жерар не был циником, он просто был молодой, и по глупости или по лености не правильно женившийся. Стоит ли его винить, что он хотел любви, но не встречал ее, а поэтому довольствовался просто сексом и разнообразными связями! Жерар был жертвой. Ведь не подвернись ему хитрая мадемуазель Симон, может быть, и он был бы счастлив и не грешен. Как впрочем, и она. Кто знает, что готовила ей судьба, если бы она не рассчитала все по– своему. Если бы мы все знали!

За двадцать лет, их жизнь вошла в определенный ритм, подчиняяась каким– то удобным им обоим законам, и как ни странно сроднила их. Жерар любил Симон, по своему, как может быть родственницу. Он не позволял ей работать, и его вполне устраивало, что Симон всегда дома, ему нравилось, что она во всем потакает ему и поддакивает. В том, что умеет экономить, и не заводит интрижек на стороне. Его все устраивало, а со временем, все больше и больше, потому что у них появилось общее детище, их будущий дом и все что будет в нем. Это была их общая мечта, которая при достижении в банке н-ной суммы могла начинать приходить в исполнение. А она с каждым годом становилась солиднее, и на все это они радовались вместе, и это сближало их еще больше. Детей у них не было, но и с этим они смирились, и если и задумывались, то только про себя не выдавая своей тоски друг другу.

* * *

В отличие от прошлых опытов, в этот раз Жерар не узнавал сам себя. Он готов был просто так, без какой либо скоротечной выгоды, гулять со Светланой, показывая ей улицы, интересные местечки Парижа, сидеть в каком-нибудь кафе за чашкой кофе или содовой и слушать ее лепет с акцентом, и ломаными фразами. Ему нравилось в ней все. И, когда он был рядом с ней, он был готов на многое, правда, в душе. Ему хотелось просто так уехать в Бретань, и, сняв там номер, бродить вдвоем по берегу океана, плавать на ночном пароходике и танцевать в ресторане, а потом! Потом вернуться в номер и упасть на шелковые простыни огромной кровати. Ему хотелось построить новый дом и жить там с ней. Ему хотелось подарить ей звезды…, что там дом с озером! Он даже представлял, что у них могли родиться дети, если бы они встретились чуть раньше! Светлана воплощала в нем то, что не могла ему дать Симон, от которой он уже ничего не ждал, стеснялся показываться в обществе, и обходил ее в своих любовных фантазиях. Он, как дурак, ходил со Светланой по городу, держа ее за руку, срывал для нее цветочки, и боялся конкретно предпринять что-то более смелое. И самое странное, для него самого, было то, что ему было необходимо ее общество, даже если оно не заканчивалось постелью. Они сдружились и прекрасно понимали друг-друга, хотя говорили на разных языках. Месяц пролетел быстро, и когда Симон, Марлен и Жерар провожали Светлану, он нагнулся и вместе с поцелуем в щеку, прошептал, – я тебя люблю. Ему, почему– то, нужно было сказать это.

Когда Светлан улетела, он вдруг очнулся от своего состояния и понял, что их теперь разделяет три тысячи километров. В душе у него все сжалось, и чтобы не растрачивать свою жизнь на бесполезные стенания, он постарался быстро выкинуть все это из головы, и очень быстро нашел себе новую подружку Мари. И вскоре боль разлуки ушла, и только когда Жерар оставался один, в своей спальне, он вдруг вспоминал их прогулки, и они были окрашены теплым летним солнышком, цветущей акацией и ветерком из юности. Червяк, затаившийся внутри, начинал грызть душу, и Жерар, снова, из чувства самосохранения, перебирался из своих мыслей в другую сторону, в сторону Мари. Здесь было чем отвлечь голову, потому что Мари была влюблена в него как бешенная и то, что у них выходило, стоило того притворства, с которым он возвращался домой к Симон, и смотрел на нее честным взглядом. Но ветра из юности их отношения не приносили. И постепенно Жерар привык, что лучше то, что есть, чем мечты о не сбыточном.

Так прошел год, И Светлана снова прилетела в Париж. Увидев ее, Жерар понял, что ни на минуту не забывал, того лета и вся возможная буря чувств возникла в его душе. Но теперь к этому примешался страх новой разлуки. И Жерар долго вынашивающий эту фразу, как-то вечером сказал ей, что готов на ней жениться, если она этого хочет, он разведется с Симон, и сразу же приедет к Светлане за ней и увезет ее во Францию.

Похоже, это не было новостью для самой Светланы, ведь она очень серьезно отнеслась к его признанию, тогда в аэропорту, и за прошедший год в ее фантазиях, они оба уже давно прошли стадию знакомства, а за год воспоминаний и желаний, он стал для нее нужным, и родным. И летела она во Францию, уверенная, что и он чувствует то же самое и ждет их встречи, чтобы продолжить то, что так хорошо началось. Она летела к человеку, который сказал, – Я люблю.

Светлана улетела, в этот раз, с еще большим ощущением счастья, потому что, все шло по-нарастающей, и теперь ее счастье было делом времени. И самое главное, она ничего другого, и никого другого уже не хотела.

* * *

Жениться, он наобещал Светлане, не учитывая два вопроса. Один это была Симон, а второй вопрос, это был быт. Эти два вопроса очень быстро заявили о себе, и Жерар понял, что не сможет их перепрыгнуть.

Симон не смогла бы существовать без него, ведь она не работала, а пенсия ее была слишком далеко и слишком малой, чтобы прожить на нее. Жерар чувствовал свою ответственность, ведь она была его жена, и не работала по его требованию. А обеспечивать ее, после развода, было бы слишком большим довеском к расходам, на которые теперь могли свалиться еще и расходы на Светлану. Ведь она была иностранкой, и не имела здесь ничего, ни страховки, ни работы, ни чековой книжки. Это было несравнимо с суммой, которая выходила за рамки стоимости бутылки шампанского и оплаты за ресторан, а Жерар не привык тратить деньги, не думая о будущем. Он вел книгу расходов, и пока эта книга его не подводила и радовала остаточной суммой. Расходы, это был большой минус и, пожалуй, совершенно не преодолимый. Ведь, кроме того, что Жерар не был миллионером, он был еще и очень расчетлив.

Быт, вытекал из первого минуса, и назывался дом, который они собирались купить, взамен на квартиру в Париже. Теперь квартиру и деньги, отведенные на покупку дома нужно было поделить на двоих, согласно брачному договору, и снова влезть в кредит, чтобы купить новый для них со Светланой! Влезть в кредит в зрелом возрасте было тяжелой ношей, к тому же старый кредит вот-вот должен был закончиться и они с Симон уже предвкушали новые времена, где им уже не будут приходить белые конверты из банка, и где их чековая книжка начнет снова толстеть. Теперь с этим нужно было расстаться.

Первый раз Жерар пожалел о том брачном договоре, который был заключен, тогда с Симон, он и не представлял, что захочет развестись, и представлял Симон, как безмолвный атрибут их жизни, который требует не так много.

Оценив все это, Жерар даже вздохнул с облегчением, вспомнив, что сейчас их со Светланой разделяют тысячи километров, по крайней мере, необходимость выполнения обещаний этим была спасена. Впереди был целый год, который был слишком длинен для ожидания встречи, и слишком короток до минуты объяснений.

Потерять Светлану он не хотел, и пока впереди было время, которое бывает, решает вопрос само, он наслаждался мыслью о ней. Жерар писал ей о своих мечтах, касающихся их будущей жизни, о своей страсти и фантазиях. А она отвечала ему очень милыми письмами, но менее откровенными, чем его. Часто не понимая тех оборотов и нестандартных фраз, которыми он пытался натолкнуть ее на те проблемы, которые теперь увидел он сам. Она плохо знала язык, и понимала только общую мысль письма, его эротические мечты и его чувства к ней. Вот и все!

В письмах Светлана никогда не напоминала Жерару о тех словах, она просто продолжала сказанное им своими несмелыми фантазиями, об их путешествиях, об их доме, о них двоих в их общей жизни. Но, в конце – концов, ее вопрос мог прозвучать. Что он смог бы ответить ей?

– Я прокололся, – понял он. – Я действовал не по проверенному сценарию. Но ведь это была Светлана, а не Мари или Мишель… Я обманул ее, не специально, ведь в тот момент я сам был готов на поступок! Я обманул ее в ее представлении о себе самом!

Жерар не хотел терять Светлану, но и не знал, как быть дальше. Но ему помог случай, их было несколько, и все они спасли положение, потому что логично отодвинули момент раскрытия правды. Он оправдывал свое бездействие сначала смертью Марлен, потом болезнью жены, проблемами с наследством и …момент ушел в прошлое.

Он продолжал тянуть это подвешенное состояние как можно дольше. Теперь он даже считал себя асом, а Светлану, женщиной, которая любит его, не смотря ни на что, и той, которая будет делать так, как захочет он.

– Вот такой я мужчина! Они почему-то все меня обожают. И Симон и Мари и Светлана. Этот список немного опускал Светлану до обычных мадам, которых у Жерара было множество. Иначе, почему она все этот терпит? – размышлял он.

Жерар вспоминал слова дяди Жака! – Делай так, как выгодно тебе, и не думай о других, жизнь, она как лук, чем дальше чистишь шкурку, тем больше хочется плакать. Так зачем плакать по себе, оставь это другим. А они уж пусть заботятся о своих слезах.

Да, он удивлялся, на то, что она ничего не просила, ничего не требовала, вела себя очень достойно в присутствии Симон и любила его, так, как он еще не видел, имея столько связей. Она любила его нежно! И волновала его всегда! Он надеялся на то, что со временем охладеет к ней, и вопрос решиться сам собой, но одно только присутствие ее поднимало в нем настроение и желание, и эта страсть не проходила, не блекла и не растворялась в прошедших годах. Да, за столько лет он хотел ее еще больше!

Почему он любил ее он знал, – это была единственная и неповторимая женщина. Но почему она так привязалась к нему, он не понимал. Все ее поступки нельзя было подвести под поступки знакомых ему мадам. Она оставалась для него загадкой. Конечно, он еще лелеял мечту, соединить их жизни, где каждое утро и вечер он мог видеть ее, ощущать ее поцелуи, и пользоваться ее близостью.

– Когда захочет! – от одной мысли об этом Жера входил в наркоз, и, уставившись в одну точку, представлял, представлял…

Он с содроганием считал дни до следующей разлуки и тянущиеся месяцы до встречи. Это была пытка, которая все-таки вознаграждалась этой бешеной страстью, этой возможностью обладать любимой женщиной. И все же, быт был выше. И поэтому Жерар продолжал врать и тянуть время.

Но настал момент, когда Жерар стал замечать, что Светлана отдаляется от него. Она стала жить рядом, но как-то параллельно. Жерар почувствовал, что становится не нужным. С тех пор Жерар стал ревностно относиться к письмам словам и проявлением внимания со стороны Светланы. Он стал придавать значение и более внимательно относиться к ее поступкам. Он заметил, что ее отношение к нему изменилось.

– Как это он раньше не замечал, что она теперь ничего не просила, ни о чем не мечтала, она просто приезжала, и, посидев с ним за утренней чашкой кофе, и пообедав, убегала слоняться по Парижу. Она, правда, звала его с собой, но очень быстро соглашалась, что ему можно и посидеть дома, потому что, он же это все видел!

Жерар, даже, стал подумывать, не завела ли она там, в городе себе другого мосье?!

Все эти мысли собирались у него в голове, и когда Светлана улетела в Москву, его сомнения все-таки растаяли. Но потом, когда она нарушила обычный график своих путешествий и не приехала ни весной, ни летом, он снова задумался. Ему ее не хватало, он мучился и ему было нестерпимо ждать новой встречи, тем более, что срок ее прилета был не известен.

– Неужели она меня разлюбила? – подумал он. Такого быть не может.

Но судя по молчанию Светланы, этот момент настал. Только он– то представлял, что Светлана сначала начнет его упрекать, высказывать свое накипевшее. На такой случай у него было приготовлено много мыслей, которыми он бы успокоил ее, и протянул все это еще, на какое-то время… Но она оказалась хитрее!

– Лицемерка, ничего, ни словечка, уехала с улыбкой и еще сказала: «До свидания, мой дорогой» И поцеловала, как всегда! – Жерар передернулся, от того, как он был глуп и самодоволен, думая, что все снова сошло ему с рук. Он думал, что он король, неповторимый, которого нельзя разлюбить. Он думал, что Светлана привыкла к своему положению, и понимала, что по-другому он поступить не сможет.

– Она же знала, что я женат! – обрушил он мысленно свои упреки на Светлану.

– Но, ты же обещал жениться, – услышал он ехидный ответ. И обратного ей не сказал, а времени у тебя было достаточно! И было бы все честнее. Конечно, ты боялся, что она бросит тебя. Думал только о себе, а она ждала! А не ждала, может и нашла бы себе другого, который не врет, так как ты! Почему она должна была тратить время на тебя, если ты тряпка… Теперь получай.

Светлана не звонила и не отвечала на его письма. И желание вернуть все на круги своя стало для Жерара пунктом. Он уезжал по утрам и из дома под разными предлогами, и звонил ей с городского телефона, он истратил кучу денег на карточки, но в ответ слышал только холодные фразы. Пообещать жениться по телефону он не решился, теперь он обходил эту тему, но наобещал ей кучу всего другого. Прошло уже пять месяцев, а он еще был на том же месте в своих стенаниях. Но наконец, он выдавил из себя фразу, что в этот раз, он скажет Симон все.

– Не нужно! – услышал он в ответ. Теперь я не хочу этого. Но на Рождество приеду.

– Пусть только приедет, пусть только приедет, – с надеждой повторил он. Светлана нужна была ему как воспоминание и ощущение своих прежних, полных сил и желаний лет.

Он удивился, потому что в этот момент с неба внезапно повалили хлопья снега и вдобавок к ним раздался звук грома!

Ого! – удивился он, и подумал, что это хороший знак. Его молитвы услышаны.

– А если наоборот!? – и это небо злится на мои желания!?

Жерар не был религиозен, и даже не верил в приметы, но уж очень этот момент был необычным, как будто его застали врасплох со своими мыслями.

И чем ближе был день прилета Светланы, тем раздражительнее был он в общении с Симон. Он не гасил назревающие ссоры, и как всегда пошел на пролом, поймав ее на слове, что она уедет к матери. И она уехала, но потом теща позвонила и сказала Жеару, что у Симон сердечный приступ, и доктора предлагают ей госпитализацию, но она отказывается. Жерар испугался, виновником смерти жены, он быть не хотел, и все вернулось на круги своя.

Часть третья

СИМОН

О! Симон не была такой уж дурой, чтобы не увидеть флирт своего муженька с новой мадам из Москвы. Но она смотрела на все это снисходительно, только потому, что знала, что он будет делать это и после нее, как делал всю свою жизнь до.

Его мадам приходили и уходили, а она оставалась! А его лобзания и приставания ей не были нужны. Она была холодна, и выполнять свой долг ей удовольствия не доставляло, скорее это была обязанность. Поэтому эта ситуация ее не очень трогала. Да и сами последствия этого флирта, были для нее вполне предсказуемы и не опасны. В конце – концов, это она, а не Светлана имела мужа! Это она всегда имела стену, зарплату, место и статус в обществе. А Светлана? Что она? Срок ее торжества всего-то отпуск. Да и то, учитывая бдительность Симон, что они могли?! Прогуляться часок по городу, похихикать утром за кофе! Остальное время ее зоркий глаз всегда был в зоне действий. И поэтому действия произойти никак не могли! Она проверяла! Уезжала в булочную, или за телепрограммой, и возвращалась слишком быстро не так, как всегда, когда она сначала заезжала к Рашель, потом к Сабин, и покурив, и поболтав, возвращалась домой за час до обеда, чтобы успеть его разогреть. Вот в прошлый раз, она вернулась невзначай и быстро прошла в гостиную, на ходу передумав кучу мыслей и просмотрев несколько ситуаций, и даже представив, как она устроит скандал.

– Ох, как я сейчас устрою скандал! – подумала Симон, успев накалить свой мозг за те минуты пока она ехала к дому и шла по комнатам…

Но картина, которую она застала, была очень даже целомудренной. Жерар пил вино из бокала, и смотрел в окно, а Светлана, чай с конфетой на кухне.

Симон резко затормозила, и, сделав вид, что просто задумалась, взяла сигареты, и нервно закурив, вышла в сад. Жерар ухмыльнулся, а Светлана перекрестилась в душе, потому что за секунду до этого, она препиралась с Жераром о том, что он хочет все сказать Симон, именно сейчас, когда она вернется.

Жерар не был мужчиной снов Симон. Тот остался там, в юности. Если бы она могла вернуть то время, то оставила бы ребенка, и малыш напоминал бы ей о нем, о Серже, и не завидовала бы она теперь другим дамам, которые были поумнее ее. Но тогда она была совсем девчонкой. Она просто испугалась и послушалась Сержа, оставив заведение детей на потом, когда у них настали бы лучшие времена. Но лучшие времена не наступили, если не сказать хуже. Серж ушел в армию и погиб где-то в Алжире. По крайней мере, писем она от него не получала, и в конце концов смирилась, с тем, что его уже нет.

Но его образ всегда был с ней, как не исполненное желание юности, как любовь, которая умерла, но осталась в сердце навсегда. Как то, что она не хотела предавать. Именно поэтому в ее планах был брак по расчету. Это было честнее, чем предавать Сержа, даже после его смерти. Она так думала.

Жерар был полная противоположность Сержу, и совершенно не в ее вкусе, но зато свободен. Ведь, нужно было думать о себе. Возраст был критический.

– Подожди еще немного, и вообще не останется ни одного холостяка! – думала она, уговаривая себя.

Жерар имел приличную работу, и пользовался успехом у дам. Это был не плохой вариант. И Симон начала действовать. Она присмотрела его на одной из вечеринок, а потом осталась с ним в его маленькой комнатке. Симон была достаточно умна и хитра, и быстро поняла, чем можно зацепить молодого человека. Она приманила Жерара не едой, и даже не постелью, как это бытует в пословицах, но отстранением его от выполнения многочисленных бытовых проблем, например таких, как подшить и отгладить брюки, разобраться с ошибкой в счетах, и другими подобными мелочами, которые вызывали у Жерара досаду и тоску. Для Симон сделать это ничего не стоило, тем более, что награда была выбрана ею же. Это был законный брак, в церкви и Мэрии, как положено. С гостями подарками фото и платьем. Потом в мечтах следовала покупка дома и спокойная жизнь в качестве мадам, естественно не работающей, но усердно занимающейся домашним хозяйством и заботящейся о хорошем настроении мужа, который будет обеспечивать ее безбедное существование. Это была ее стратегия, удачно пойманная и пущенная в ход.

К тому же, в то время, у нее была престижная работа, приличный счет на книжке, она была бодра, если не сказать, даже сверх активна, и очень быстро дом Жерара, стал полон гостей и веселых компаний а Симон очень ловко готовила угощение, приятельски болтала с его друзьями и делая вид, что старается для мужа, сама наслаждалась этими веселыми днями. Жерар, даже и не заметил, что жизнь его, с приходом Симон изменилась, как это бывает, когда холостяк попадает в петлю брака. Наоборот, его беззаботные веселые дни, даже расцвели. Поэтому он быстро склонился к тому, что с Симон он если ничего не найдет, ведь образцом его идеала женщины она не была, то, и ничего не потеряет. Она была не хуже других жен, начинающих покидать дружеский круг его приятелей, а взяв на себя мелочи жизни и потакая желаниям Жерара, Симон быстро стала для него даже очень необходимым атрибутом жизни. И теперь он, даже, смотрел с высока на друзей, которые попали под пяту своей законной мадам. Он же остался вольной птичкой. Судя по тому, как Симон спешила выполнить любое его желание, он пришел к ощущению себя, как султана, с рабыней Симон!

Ее вид не особенно вдохновлял Жерара, и их более или менее счастливый брачный период был очень коротким, но это было на руку Симон. Одно ее терзало, что как оказалось, у нее больше не могло быть детей, а какая-нибудь вертихвостка могла ему родить. Эта мысль приводила Симон в тоску и отчаяние. Поэтому, Симон заранее побеспокоилась о своем будущем. Она составила брачный договор так, что все имущество было совместной собственностью, и оставалось пережившему супругу. А умирать первой она не собиралась, как и терять возможность жить безбедно, имея мужа. И, в конце – концов, вместе с многочисленными мелкими обязанностями, их общая чековая книжка стала атрибутом Симон, и нашла свое постоянное место в ее сумочке. Жерар, уверенный в своей неотразимости и любви Симон, полностью доверял ей, исключая какие бы то ни было проблемы с ее неверностью. Он аккуратно изо дня в день, вел книгу расходов, но даже при этом обмануть его было очень даже просто. И за двадцать лет их жизни, отложенная потихоньку от него сумма подрастала, как на дрожжах!

Постепенно Симон вошла во вкус, своей значимости, сбросила с себя много обязанностей, и для верности стала шантажировать Жерара своим здоровьем, которое было гораздо крепче, чем он это себе представлял. Лишиться забот Симон и потонуть в этих бытовых мелочах было для Жерара трагедией, и поэтому он боялся потерять Симон, и состояние ее здоровья всегда его волновало. Что и требовалось добиться! Он послушно убирался по дому, копался в саду, считая, что этим бережет ее шаткое здоровье, не заметив, что то, чем его взяла в первые дни Симон, теперь вновь стало его обязанностью.

Симон со временем стала ленива и не поворотлива, но все эти изменения проходили медленно на его глазах, поэтому Жерар привык к новому образу Симон, и даже, любил ее, как сестру. А уж в ее любви, он, ничуточки, не сомневался.

Жерар со временем тоже становился все солиднее, ленивее и как следствие домашнее. Его похождения стали реже. А Симон даже стала испытывать к нему более глубокие чувства, начиная понимать, что она со своей любовью и верностью памяти к Сержу много потеряла в жизни, ведь ее молодость прошла, и то, что могло достаться ей, досталось другим, пусть даже быстросменяемым дамам. Она вдруг прочувствовала, что привыкла к Жерару, как к своей собственности, и его затухающие колебания в плане погулять на стороне, стали для нее удовольствием и успокоением. И вдруг, появилась эта Светлана!

Улыбочки, прогулки, это все было бы ничего. И все было под контролем, при котором, как полагала Симон, ни на что серьезное у них не было ни времени, ни планов. Но потом, когда ей стали намекать приятельницы, что все это не безопасно для нее и рождает всяческие разговоры среди знакомых, она немного прозрела. Но было поздно. Жерар дошел до того, что свободно стал появляться в обществе с ней! С этой «кудрявой болонкой». Таскал ее ко всем родственникам, как будто устраивал смотрины, а Симон в это время сидела дома! Нет, она не хотела следовать за Жераром по его маршруту, его родственники не вызывали у нее никаких чувств, и к тому же ей гораздо приятнее было полениться на диване, и посмотреть очередной сериал, но ей совсем не хотелось, чтобы ее право отнимала у нее другая! Семья, это было ее место! Особенно если это касалось Жерара.

Но и это все можно было бы стерпеть, если бы не тот день. Они сидели за столом, который устроила Симон. Постепенно разговор перешел на русскую.

– И почему это она к ним так зачастила? – зашептались между собой жены его братьев. Я спрашивала Симон, она говорит, что скоро она снова приедет. Содержать лишнего человека это же накладно?! Может быть, она хочет заполучить Жерара? Я бы быстро пресекла все это.

– Скажи его деньги! – съехидничала Сабин. А ему, дураку, наверное, нравится, он же с ней повсюду, без Симон! – скосила на Жерара глаза Сабин. Сколько раз встречала их на улицах, ночью, когда проезжала на авто, гуляют, – многозначительно посмотрела она на Рашель. При свете фонарей… Бедная Симон, как она все это терпит?

– Жерар, почему ты не скажешь русской, чтобы она платила за еду, – сделав наивные глаза, спросила Рашель, которая и сама была не прочь погулять с Жераром ночью.

– Потому что я сплю с ней, – взорвался Жерар, который прекрасно понял, о чем шептались женщины, и даже бравируя своим ответом. Ему казалось, что так он отводит подозрения от них двоих.

Женщины незаметно ухмыльнулись между собой. Все другие опешили, улавливая лишь частичный смысл разговора, и стали превращать его в шутку. Симон достала сигарету и закурила. Это был ее позор.

– Хорошо еще не сказал, потому что любит ее, – судорожно подумала Симон. – Да нет, это все не так плохо. Спит! Это даже оскорбительно! А она, просто хочет его деньги! – Этот вывод успокоил Симон. – А пусть идет к ней, только свои денежки и наш дом оставит! Вина его, и при разводе это будет учтено. А на такую потерю, он пойти не захочет!

Симон хорошо изучила Жерара и его меркантильность, и конечно то, что он не очень расстраивался на то, что их бюджет страдал от приезда «Кудряшки», наводило на сомнения в его нейтральности.

– И все-таки, – снова успокоила себя Симон, раскладывая все сказанное по полочкам, – все это можно было понять, как просто желание придать такому вопросу нарочито циничное объяснение. Жерар был взвинчен и до того, а это было последней каплей.

Все так и поняли это высказывание Жерара. И инцидент, после нескольких шуток, и подоспевших во время анекдотов, разбавил накал и был исчерпан Все поняли это как шутку. Все, кроме Симон. Она поняла это именно так, как было сказано. И в тайне, при своем мнении остались Сабин и Рашель.

С тех пор Симон принялась более действенно противостоять их отношениям. Прямо сказать мужу, чтобы он не принимал у них в доме русскую она не могла, и именно ее отсутствие и было бы понято правильно, после того высказывания. Нет, она была хитрее. Она продолжала приглашать Светлану, собственноручно готовила для нее приглашения и ничем не показывала ей свое фи. Это утверждало ее в собственных глазах, в глазах Жерара и окружающих.

– Она не видит, и не знает, и ни о чем даже и подумать не может, потому что ничего такого и нет! И быть не может! Жерар прекрасный муж! И семья их крепка!

И все снова поверили в их благоденствие, тем более, что после этого, Симон постаралась уговорить Жерара, съездить с ней в круиз, лицемерно рассказав подругам, как он подарил ей этот круиз к годовщине их знакомства. Симон сидела на палубе за столиком ресторана и злорадно представляла разочарование Светланы, сидящей в Москве со своей русской зимой. Она не забыла позвонить ей и сказать об этом так, между прочим, и в добавок, написать с лайнера открытку с видом Сингапура.

Да! – усмехнулась она в душе, и, показав язык Светлане, заказала себе кофе по-ирландски и Виски. Это был ее любимый напиток, и сейчас он ей доставил еще большее удовольствие.

Да это было крупным фиксусом, в сторону «Кудрявой болонки» До сих пор ее действия были слишком безобидны. Что фантики?! Симон вспомнила, как, зная любовь Жерара к порядку, съедала несколько конфеток, привезенных Светланой в подарок ей, и небрежно раскидывала фантики на кухне, потом потихоньку указывая на этот непорядок, сделанный Светланой Жерару. Да, он слишком мягко отчитывал «Болонку», но все же капля за каплей…

А как она незаметно включала свет на кухне, откуда недавно вышла Светлана. И Жерар снова делал ей замечания. Симон было очень приятно видеть эту сцену и удивленное лицо Светланы, которое при наличии преступления выглядело, как умение говорить не правду!

Она скромно, между прочим, даже защищая Светлану, рассказывала Жерару, что говорили о Светлане подруги. Конечно не хвалебные фразы, а наоборот, содержащие критику фигуры, одежды и прически. И потом с удовольствием замечала, как он потихоньку критически присматривается, к отмеченному Симон, или как делает замечания Светлане, в шутку, о том, что нельзя есть много конфет, от них толстеют… Конфеты ела Симон, а доставалось Светлане!

* * *

Cимон не испытывала неудобств от длительных и ночных поездок на автомобиле. Во– первых, она была совой, во вторых, машина давала ей все и уверенность в себе, и легкость и мобильность и чувство собственного достоинства. Она любила машину и приросла к ней, заменив ноги на колеса, которые возили ее везде, даже в булочную, которая была в пятидесяти метрах от дома, а ноги она использовала для передвижения по дому, и переброски с дивана за стол для игры в Су До Ку. Тем более, что каждый раз встреча, сопровождалась походом в ресторан, со Светланой или без, в зависимости от времени ее прилета, а этого Симон не собиралась лишаться. В этот раз они выехали намного раньше, чтобы успеть прогуляться по Рождественскому городу, пообедать в ресторане, а потом уже вечером поехать в аэропорт.

Поэтому она без особых роптаний села за руль, и подождав, когда Жерар закроет двери и окна, успела выкурить сигарету, и завела мотор. Они ехали встречать Светлану. В этой ситуации Симон не устраивала только сама причина, по которой они отправились в путь.

– Не так чтобы очень, но все же.

* * *

Жерар выпил. И теперь принял позу ближе к нахально безразличной.

– Представляет, как проведет эти праздники? Думает, я ничего не понимаю, и такая вот дурр-ра. Но ничего, я перетерплю, она отвалит первая. А если нет? А если он возьмет и разведется? Все может быть. Уж очень долго длится их воркование. Ничего, Бог на моей стороне. Я жена, а она грешница. А вот возьмет он и ее накажет! А что, самолет может разбиться. Вот тогда и посмотрим кто кого? Эта мысль понравилась Симон.

– Самолет разобьется и никто ни в чем не виноват! И останусь только я! А уж на новые приключения у него сил не хватит. Вот все и встанет на свои места. Вот и повыпендриваешься потом. С кем останешься? Со мной! Много ты прожил один без меня, когда я уехала к маме? А клялся, что будет без меня лучше…Вернул, как миленький. Испугался.

Симон глянула на мужа и, увидева его блестящие глаза, и снова ощутила приближающиеся проблемы. – Нет, все-таки пусть лучше развалится, развалится! – со злорадством подумала Симон, представляя Светлану с возмущенным взглядом, летящую вверх тормашками. – Вот тебе, а не Жерар!

Симон даже повеселела от таких мыслей.

– Пусть развалится, – повторила она про себя, и в этот момент по машине вдарил камешек, который попал под колесо. Симон вздрогнула, потому что это было как не хороший знак, как застать врасплох на месте преступления, как споткнуться, когда подумал о чем– то или о ком– то плохо.

– Раззява, только услышала она, но успела автоматом нажать на тормоза и увильнуть от прямого удара. Но бампер был немного смят. И теперь предстояло выдержать ожидание полиции и составление акта.

– Это все она! – зло думала Симон, предполагая и сумму, которую могут присудить им, и все эти потраченные нервы. Она нервно курила в машине и уже не могла разговаривать спокойно. Жерар увидел ее состояние, и понял, что связываться с женой в такую минуту не стоит. К моменту подъезда полицейского, оба водителя все-таки пришли к консенсусу и сто евро утекли из кармана Симон, а путь к аэропорту был свободен. Но желания ехать туда у Симон не было.

– Черт, мы же опоздаем! – проворчал Жерар.

– Ну конечно, тоже мне привыкла, чтобы ее встречали, провожали, пусть сама добирается, как хочет. Это ее проблема. – взбеленилась Симон.

Жерар понял, что сердить жену, и натягивать ее уже взвинченные нервы, было опасно.

– Возвращайся, если заведешь! – поднял брови Жерар, изображая спокойствие и безразличие. Но дело к ночи, она может не успеть на автобус, и тогда приедет только на следующий день. А у нас зарезервирован ресторан! – возразил ей Жерар.

Машина на удивление завелась, как будто тоже успокоилась, и Симон строго взглянув на Жерара, поехала в сторону аэропорта.

* * *

В аэропорту, как они не приглядывались к пассажирам, Светланы видно не было. Выпив по чашке кофе, они снова подошли к месту выхода пассажиров.

– Поедем, она уже уехала, – поторопила Жерара Симон. Ей нравилось, что Светлана не будет ужинать с ними в ресторане и то, что ей предстояло понервничать, Симон тоже радовало.

– Я спрошу у мадам в окошке, – возразил Жерар.

– Рейс Москва– Париж сегодня выполнен не будет. Потупив глаза, сказала женщина. У нее была огромная лихорадка на губе, и она просто стеснялась разговаривать. Но, Жерар расценил это, как плохой знак.

– А что случилось? – взволнованно спросил он.

– Что-то отказало в самолете, больше ничего сказать не могу. Информацию задерживают.

– Похоже, что-то с самолетом! – с округленными глазами сообщил Жерар жене.

– Как хорошо! – обрадовалась Симон, и сердце ее радостно запрыгало, представляя, как вверх тормашками летит по небу Светлана. Но тут же остановила себя, поняв, что это не шутки. – Неужели разбился!? Вот накаркала! – подумала она про себя.

– Самолет не прилетел, – повторил Жерар с испуганным лицом.

– Да, а что!? Как то очень быстро спросила Симон.

– Говорят авария. А что и как не знают. Самолет не прилетел вовремя, и сегодня его прилет не планируется!

– Она же должна была прилететь, – услышали они голос мужчины, который разговаривал по мобильнику.

Они увидели, как он побелел и схватился за сердце. Спрашивать у него подробности было бы слишком. Но это только подтвердило их мысли.

– Разбился, надо же! – сделала жалостное лицо Симон. – А мы уже и в доме для нее все приготовили, и подарки, ресторан заказан…

– А может это и к лучшему? – просочилась червяком в голову Жерара мысль. Теперь не нужно выбирать и мучиться совестью и не разрываться между Светланой и Симон. Судьба разложила все по полочкам. В принципе ему уже ничего не нужно было, ни сверх естественных подвигов, ни новых ситуаций. Он устал. И теперь чувство зависти, что он потерял Светлану, а кто-то нашел, ушло на задний план. И на сердце у Жерара даже сделалось спокойнее. Он не видел ее смерти, а поэтому будет думать, что она просто не полетела и осталась в Москве. Так проще. Он не хотел стрессов, мук, он не был способен на них. А так его совесть была удовлетворена. Он, может, и хотел решить все в это Рождество, но не судьба! Жерар слишком часто пользовался этим определением. Не судьба, а не он сам. Это было палочкой выручалочкой. И позволяло ему остаться в своих глазах честным и порядочным человеком.

* * *

Симон вела машину с дрожью в душе. Она выходила покурить сигарету, и ее грызла мысль, что это она накаркала такой конец Светлане. Ей было страшно от того, что она ощутила, что кто-то вел учет ее поступкам, и теперь, когда она получила то, к чему так долго шла, она должна будет расплатиться. А все дело в этой книге, и Рашель, которая посоветовала ей ее купить и сделать этой противной Светлане отворот. Тогда Симон кипела от негодования, это было как раз после того злополучного заявления Жерара. И советы Рашель легли на подготовленную почву. Симон чувствовала себя тогда вполне правой. И ничуть не боялась, да даже и не думала о расплате. Она открыла книгу на странице – «Устранение любовницы, и ей показалось, что все это очень просто, и она даже засомневалась, как такие простые действия могут изменить отношения Жерара к Светлане. Первым делом она решила сделать операцию с волосами. Все шло как по маслу. С утра она завела разговор про прическу и к вечеру, Светлана сидела на стуле, а ее приятель парикмахер Николя стриг ее.

Она с удовольствием отметила, что прическа вышла отвратительная, а краска кошмарной, и, приняв серьезное выражение лица, стала похваливать работу Николя. Она убила двух зайцев! Светлана заметно потеряла своих плюсов, и кусочек волос был у нее в руках. Она брезгливо собрала их на совок, делая вид, что складывает их в мешочек, чтобы они не рассыпались по комнате, а потом ночью пробралась на кухню к мусорному ведру и переложила их в коробочку. Все! Операция прошла удачно! И потом по сценарии. Магической книги, волосы были закопаны в цветок и политы остатками кофе, который утром пил Жерар. Эти капли тоже было трудно собрать, ведь он выпивал кофе до конца, и Симон снова пошла на увертки. Она пришла на кухню и сказала, что в саду бегает лисица. Жрар вышел в сад, чтобы самому убедиться в этом и кофе также благополучно перекочевало в другую чашечку, а потом в горшок с цветком. Симон ликовала. И первые результаты, маленькие пташечки появились прямо в этот же день. Жерар не пошел на вечернюю прогулку со Светланой, и даже на следующий день, огрызался, на ее неумелое использование глаголов. А она, поблекшая, без своих волос и явно понимающая это, с унылым выражением пила чай с конфеткой и смотрела телевизор.

Это было почти перед ее отлетом, и Симон торжествовала, видя, как с непониманием посматривает Жерар на новый облик Светланы с ярко рыжими клочками волос вместо ее светлой копны разливавшейся по плечам. Сама Симон ходила только с короткой стрижкой и почти голым затылком. И длинные волосы считала безвкусием. Но, глядя на Светлану и любование Жерара ее волосами, она втайне даже подумывала отрастить себе волосы тоже. Но дело шло медленно, и к ее широким богатырским плечам и крепкой спине этот вид не подходил, поэтому Симон снова состригла волосы до короткой стрижки, но при этом лишила и Светлану ее прелестей. Краску она вроде перепутала, выдав ее за оттеночный бальзам, а просьбу Светланы, сделать ей короче по бокам и оставить все сзади она перевела как покороче по бокам. Вот и вышло то, что вышло.

– Все получилось! – радовалась она тогда, и даже удостоилась супружеского ложа, но не получила от этого ничего кроме чувства удовлетворения от измены мужа Светлане. И все!

Потом, судя по побегам Жерара из дома, с утра, на машине, под видом прогуляться, она поняла, что роман пошатнулся, но не кончился. Ведь она уже давно раскусила, что в такие моменты он бегает звонить Светлане с автомата. И тогда она продумала следующий шаг. Она ждала ее приезда на Рождество, потому что, то, что она задумала, можно было сделать только в присутствии Светланы и Жерара, так диктовала ей книга магии. В которой, она и не сомневалась, уже единожды, получив положительный результат.

– До конца не получилось, потому что возможно волосы смешались или кофе было мало вылито на них. Но, ничего! Теперь операция более верная, и сделает она ее на все сто процентов.

И поэтому она не очень расстроилась, когда ей пришлось ехать встречать Светлану, ведь это было продолжение ее стратегии, но, уж, а то, что она узнала в аэропорту, решало ее проблемы насовсем! И в ресторане, в который они поехали после аэропорта она заказала бутылку шампанского на свои и с наслаждением отпила глоток, поздравив себя с произошедшим.

– Завтра позвоним, узнаем, может что-то проясниться – сказал Жерар деланно равнодушным тоном.

– Ты думаешь, что это не конец? – посмотрела на него Симон.

– Может поломка не там, – показал он пальцем вверх, – а до взлета.

Симон насторожилась, поняв, что Жерар всю дорогу обдумывал услышанное и надеялся на хороший исход дела. А она– то уже приняла это все за конечный вариант!

– Ну и ладно! Остается же вариант с заговором. И это даже интереснее. Пусть живет, – подумала Симон, – она у меня и так исчезнет. И Симон сделав мудрое лицо, кивнула головой. – Да наверное так и будет. Только нам забота снова тратиться на бензин, снова ехать. И второй раз я уже не собираюсь заказывать ресторан для нее специально. Дорого!

– Ну, – поднял вверх брови Жерар, показывая, что все может быть, и то, что она сказала – резон.

Часть четвертая

ПОЛЕТ

Неприятности поездки начались прямо в самолете. Пока Светлана сидела в кресле с закрытыми глазами, ожидая взлета, она почти заснула, а когда открыла глаза, самолет еще был на земле.

– Всем выйти, – сказал пилот. Мы обнаружили некоторые неисправности, когда мы устраним их, вам это будет объявлено дополнительно.

Но поломка затянулась на сутки, и вылет был только на следующий день. Измотавшись длительным ожиданием и бессонной ночью, пассажиры сели в самолет и уже не боялись полета, они жаждали одного – взлететь. У многих сорвались планы, ведь рестораны были заказаны, и праздник не ждал. И встреча срывалась. Рождество наступало уже сегодня вечером, а это значит, что многим, по крайней мере, Светлане, пришлось бы его потерять.

* * *

На следующий день Симон все откладывала и откладывала звонок в аэропорт. Она видела, как не терпится это сделать самому Жерару, но все мелочи жизни были всегда на Симон, поэтому Жерар терпеливо ждал, чтобы не выдать своего отношения, а она специально тянула время, наслаждаясь соей значимостью.

– Ну давай, давай, выскажись, – думала она, уже подготовив на это ехидный ответ.

Но Жерар молчал, и старался скрыть свое нетерпение, глотая уже не первый бокал сухого. Наконец, она взяла трубку, еще надеясь, что ответ будет убийственным. Но мадам в телефоне, сказала, как, ни в чем не бывало, – Приземление самолета произойдет…

– Ну вот, теперь не успеем! – взорвался Жерар. Просил же, – позвони, позвони. В его голове ярко всплыл образ Светланы, ее облик манил его, приводил в экстаз, и в сердце его была радость от того, что все кончилось так хорошо.

– Ну и звонил бы сам! – огрызнулась Симон, чувствуя себя снова обойденной.

Жерар смолчал. Самое главное, самолет летел, и значит, Светлана скоро будет здесь. Даже если ей придется немного понервничать и добраться самой.

– Я за тебя волнуюсь, – сказал Жерар. – Будешь нервничать спешить, это не дело. А она подождет, куда денется.

Не смотря на успокаивающие Симон фразы, он слишком быстро надел куртку, и с нетерпением, стал ждать жену у машины.

Симон, лишь немного, остыла от его замечания, и, чертыхнувшись про себя, поспешила взять сумочку и закрыв гараж сеть в машину. Ей ужасно хотелось обругать Жерара, и сказать что-то едкое в сторону Светланы. Она вдруг поняла, что терпение ее на пределе, и вряд ли она сумеет сохранить любезный тон и ничего не понимающий вид до совершения своего магического ритуала. Жалко было бы сорваться и все испортить на последней минуте. Какое– то вредное существо ворочалось у нее в душе и так и подзуживало свредничать.

Она ехала, прокручивая в голове все эти последние события, мысли, и то, что она хотела сделать. В голове у нее ничего не укладывалось в стройную линию, и от этого, она нервничала еще больше. Впереди в нескольких метрах она увидела лежащий на дороге ящик.

– Откуда он здесь, – только успела она подумать и постаралась вывернуть руль но….

* * *

Автомобиль не успел увильнуть от препятствия и Жерар только успел подумать, – Это все!

Он уже приготовился к тому, что возможно смерть наступит не мгновенно и ему еще предстоит орать от боли и слушать стон Симон. Только бы не загорелась…подумал он. В голове у него вдруг потекли все моменты его жизни от самого рождения до сегодняшнего момента. На некоторых он как при перемотке пленки в магнитофоне останавливался, и его мозг давал им оценку, при этом эти оценки были и положительные и отрицательные, и к своему удивлению, он увидел, что отрицательных моментов было больше. И даже то, что он считал своими добродетелями, сейчас вдруг открывались ему самыми темными сторонами. Ему стало жутко от этого, и вдруг его жизнь дошла до встречи со Светланой.

– Ну, хоть здесь, я был прав, здесь я не был сволочь, подумал Жерар. Я не бросил Симон, хотя и хотел. Здесь я поступил порядочно.

– Ты считаешь заводить роман при живой жене это доблесть? – Вдруг услышал он вопрос.

– Но так делают все мужчины!

– Они за себя ответят, – спокойно продолжал голос. Но сейчас разговор о тебе. Именно в этом случае ты облажался! Ты предал сразу двух. И жену, и любовницу. Ведь в результате несчастны обе.

– А я? Я, что – ли счастлив! – попробовал возмутиться Жерар. Я как загнанный заяц, всем должен, а как из этого выйти не знаю.

– Да, уж! Завяз ты братец! Пользовался обеими. Одна для быта, другая для развлечения. Не плохо!

– А ты кто? – вдруг удивился и возмутился Жерар, немного освоившись в этом промежутке своего существования.

– А я твой ангел, твоя совесть, часть твоего я. Как хочешь! – почти беспечно ответил голос. А лучше называй меня Рождественский Дух.

– Дух!? Но тогда, ты знаешь, что я давно хочу умереть. Мне себя не жаль. Пусть они останутся, без меня, такого гада, как ты думаешь!

– Умереть! А это не эгоистично? Ты умрешь, а они что? Одна несчастная вдова, а другая с не исполненными иллюзиями, потерявшая на тебя свою молодость. Неимеющая возможности, устроить свою жизнь. И главное, обе остаются с обидой, на всю жизнь, которая им осталась. Представь, если бы так получилось с тобой?

– Симон останется обеспечена всем, ей не на что обижаться. Все по-честному. Как в договоре. А Светлана, она знала, что я женат, и должна была рассчитывать, что когда-нибудь и это может случиться. Она устроит еще свою жизнь. И сейчас, если бы хотела, то могла бы сделать как ей надо. Терпит, а почему.

– Да потому что ей тебя жаль, потому что она– то тебя любила.

– Любила? А сейчас, нет? – робко спросил Жерар.

– А ты думаешь, что есть, за что тебя любить? Хотя в этом вопросе вы уж разбирайтесь сами. Меня волнует только нарушение тобой моральных устоев, твои душевные качества, ведь там, куда ты скоро попадешь, судят по тому, что представляет твоя душа. А мне не хочется краснеть и получать свои щелчки из-за тебя.

– Но теперь то что я могу изменить? Уж, какой есть, таким и увидят!? Я умираю, – вдруг пронеслось в голове Жерара, и эта мысль забила все другие мысли и голоса. Ему стало жаль себя, жаль Светлану и Симон. И было ужасно сознавать, что секунду назад все было возможно, и он сам для себя был лучше, чем понимал про себя все сейчас. – А Светлана, она ведь едет ко мне, я ее уговорил, и для чего? Чтобы она приехала к трупу?!

Какое– то облако горя окутало все существо Жерара, в нем было и боль по себе самому, и не возможность все сказать Светлане, успокоить ее, и изменить то, что теперь должно было неизбежно случиться.

– А может это сон!? – с надеждой подумал он. Господи, да я отдал бы все, только проснуться от этого страшного сна! Я бы стал лучше я бы…

– Хорошо, – услышал он все тот же голос. – Хорошо, что Бога вспомнил. Хотя все вы, люди, как плохо, так сразу и вспомните. Ну да ладно. Рождество, все-таки. Можно и пошутить с вами…

Голос немного помедлил, как будто размышляя.

– Ладно, так и быть! Проснешься, но если с женщинами не разберешься, то снова в этот сон попадешь и тогда уж все!

– Почему все?! – завопил Жерара, понимая, что это очень трудное задание.

– Потому что Рождество скоро кончится, а там уж и мои шутки тоже. Работе время, потехе час… – глубокомысленно повторил голос. А чтобы ты не отлынил, а твоя Симон не натворила еще кучу глупостей, я вас немного обесточу.

– Как это? – не понял последней фразы Жерар.

– А так, ничего помнить не будете, и энергии у вас будет только на два часа. Если правильно ее использовать будете, и конечно, если пересмотрите свои последние ужасные мысли. Кстати это касается и тебя, и Симон, и Светланы. Наворотили! Вы все друг с другом связаны, и помочь только сами себе сможете.

– А?

Голос не стал слушать ответ Жерара, он проговорил последние фразы, как звук шума воды… да нет, это был шум проезжающих мимо автомобилей. Они неслись по шоссе и шелестели по нему шинами.

* * *

– Заснул! А если бы я вел машину? Доля секунды и все! Жерар посмотрел на жену, она уставилась на дорогу и руки ее автоматом крутили баранку.

– Ты как? Спросила она. Мне показалось, что я на секунду заснула. Это не к добру. Могли бы и врезаться. Повезло, но второй раз может не повезти. Хорошо, что я вожу на автопилоте.

Симон остановила машину и, взяв пачку с сигаретами, вышла на воздух.

– Мне даже сон приснился, когда успел только? За три секунды, как несколько часов там провела. Если бы снился долго, то врезались бы точно, а мы вроде ничего едем.

– Ну и что ты успела увидеть во сне? – спросил Жерар.

– Да так, знакомого одного видела, который давно уже умер. Как живой! Разговаривал.

Симон не стала рассказывать весь сон. Хотя он очень озадачил ее. Во сне к ней пришел Серж. Он был гораздо старше, чем тогда, как будто взрослел вместе с ней.

Пойдем со мной, – сказал он, и Симон, обрадовавшись встрече, протянула ему руку. Они пошли куда-то вдаль от машины, по снегу, Симон непроизвольно обернулась на оставленный автомобиль. Она не увидела его, и от этого ей стало не по себе. Куда она идет от Жерара? И как он доберется один? У него и реакции на дорогу совсем нет. Сама виновата, приучила его к тому, что вожу только я. И еще, что-то еще удерживало ее от поворота в сторону моста через реку. – Что, что? – думала она. – Ах, Светлана, мы же пригласили ее. Жерар будет злиться, что я бросила его в такую минуту, когда нужно готовить стол, да и встретить Светлану.

Симон беспомощно посмотрела на Сержа.

– А как ты придти смог? – вдруг удивилась она.

– Я пришел за тобой, так бывает, когда нужно помочь новичку в нашем пространстве. Выбор пал на меня. Провожу тебя, и мы, наконец, будем вместе.

– Так ты все же умер, а теперь, теперь забираешь и меня? – удивленно спросила его Симон. Зачем?! Я бы еще хотела пожить.

– А стоит ли тебе оставаться на земле, ведь ты живешь не любя, притворяешься, ради просто денег, благополучия, спокойствия.

– Но я не виновата, я любила только тебя, а ты, ты умер. Что мне осталось? Жить хоть как-то делая вид, что все нормально, чтобы не хуже других.

– Но ты испортила жизнь и себе и ему, – посмотрел на нее Серж. Ведь и он вынужден притворяться.

– Я знаю, но, почему я должна лишиться всего того, что я собирала всю жизнь. Почему я должна все отдать ей, которая пришла на все готовое. Двадцать лет, я притворялась, лавировала, и пренебрегала своими желаниями. Думаешь, мне не хотелось любви, или мне нравилось пресмыкаться перед ним. Да дорогой, ты прав, ты всегда делаешь правильно… – съязвила она. – Да я бы сто раз все сделала по– другому, и жила бы в сто раз лучше и интереснее, чем с ним. Вся молодость прошла, а я только мечтаю пожить.

– Пожить, это как? Ты ждешь его смерти? Ведь пока он жив, ты вынуждена продолжать игру?

– Да, нет! Я как– то не думала, я думала так, отвлеченно, что когда-нибудь я буду жить, как хочу. И теперь через столько лет я уже привыкла к этой жизни, и теперь мне уже и не хочется другой. Но я не хочу оставаться в дураках. Я люблю его, нет не как тебя. А, как родственника, близкого, нужного. Это привычка, но это и моя жизнь. Ты сам виноват. Почему ты умер, ведь из-за тебя я заморозила свои желания, а ведь могла еще полюбить и родить ребенка. Нет, лучше не думать. А то умрешь от тоски. Лучше копить денежки и радоваться на свой домик, на то, что в нем. Спать, когда хочешь, играть в судоку, ездить по четвергам в Лдоль, а по вторникам в Сан Себастьян.

– И у тебя нет никаких других желаний?

– Ну почему же, уж если бы я чего хотела, это того, чтобы я проснулась от всего этого, а ты прислал мне письмо.

– И что бы я там написал?

– Я был в плену, потом думал, что я тебе уже не нужен, завел семью, развелся, а теперь ищу тебя. Я не могу позволить себе не увидеть тебя еще раз.

– Ну что ж. Ты проснешься, если сделаешь так, как тебе подскажет совесть. До Рождества. А если нет, то…

Симон не услышала последних слов, и, открыв глаза, содрогнулась от того, что машина мчалась в сугроб, а она на минуту потеряла над ней контроль.

Часть пятая

РОЖДЕСТВО

Светлану тяготила мысль, что Жерар и Симон приехав, в аэропорт, для встречи, долго ждали, не понимая в чем дело, и от этого получили кучу неудобств, ведь прилет был к ночи.

Но теперь ей самой предстояло претерпеть кучу неудобств, потому что она не была уверена, что друзья второй раз приедут встречать ее, ведь время вылета не было известно даже самим пассажирам до последней минуты. Она боялась остаться без встречающих ее друзей, одной в темноте пустого аэропорта, где ей нужно было переждать ночь, прежде чем отправиться на поезде в нужный город, в котором теперь жили Жерар и Симон. Пару лет назад они приобрели коттедж в маленьком городке в 80 км от Версаля. Дорогу таким видом транспорта она ни разу не осваивала, и сейчас содрогалась от необходимости искать дорогу одной, тем более, ночью. Звонить, на ночь глядя, друзьям она бы не решилась, потому что понимала, как сложно им будет собраться и ночью преодолеть сотню километров, чтобы потом только к утру доехать уже с ней до дома. Это было хлопотно и не очень разумно. Проще было ей переночевать в аэропорту или лучше на вокзале, она еще и не знала как поступит. Поэтому весь полет она думала, думала и представляла. А когда приземлилась, то оглядевшись вокруг в тайной надежде, что друзья все же догадались о ее прилете, и приехали на следующий день в правильное время, никого вокруг не увидела. Светлана постояла нерешительно, пока все вышедшие с рейса не были разобраны своими родственниками или друзьями. Они уже ехали в теплом автомобиле к праздничному столу, а она как сирота стояла с чемоданами набитыми подарками в пустом зале прилета.

До Рождества оставалось, каких– то, три часа. Езды в дом тянуло на час, так что варианты были.

– Все можно было успеть. Если бы Жерар не был тюфяком! – с возмущением подумала Светлана.

Но она вспомнила, зачем едет, и подумала, что претензиям конец. Как и всему прочему, что объединяло их с Жераром. И даже лучше, если все это только усугубилось ее полетом. Больше оснований завершить задуманное.

– Они– то успеют, а я! – тоскливо подумала Светлана, глядя на уходящих пассажиров, на темноту за дверями, и почувствовала легкое головокружение от прошедшей нервотрепки и усталости. Она села на диван и закрыла глаза, чтобы немного придти в себя.

* * *

Посидев на лавочке, и немного отдохнув, Светлана посмотрела на часы. Нужно было что-то делать. Или смириться и промучиться на лавочке всю ночь или ехать. Можно было еще застать некоторые магазинчики аэропорта открытыми, и побродить по ним, коротая время, но этого развлечения не хватило бы на всю ночь.

– И стоит ли терять силы, и мотаться с чемоданами по аэропорту, без цели, без интереса? Наверное, нет, – подумала Светлана. – Но продержаться столько часов в неудобной позе, да еще контролировать сумки, и фактически не спать, это притошнехонько!

Светлане стало жаль себя. Она тупо смотрела в зеркальную стену, отражающую елку и сверкающие на ней шарики, но не видела их. Она видела Жерара и себя, и в эту минуту ей приходили в голову только самые грустные и разоблачительные мысли.

Мужчина, подошедший к ней, как будто понял ее мысли.

– Мадам хочет ехать? – спросил он.

– Да, в Эрли, сколько это будет стоить? – Светлана немного удивилась, потому что дверь, в которую он вошел, она приняла раньше за зеркало. – Светлана тряхнула головой, чтобы прогнать сонное состояние, и со страхом посмотрела на сумки, они были на месте.

– Для вас мадам всего сто евро! Но вам повезло, мой гараж находится там, не-подалеку, поэтому я возьму с вас всего пятьдесят.

Светлана с облегчением вздохнула, и мосье подхватив чемоданы, повел ее к машине.

– Мадам никто не встречает? – спросил водитель, запихивая чемоданы в багажник.

– Должны были, но самолет задержался и, наверное, они не в курсе дела.

– Но это легко узнать. В аэропорту есть информация о полете. Они могли позвонить и успели бы доехать за вами. Кстати это не мадам и мосье, красный фиат?

– Да! – удивилась Светлана.

Я не хочу ничего утверждать, но сейчас, когда я ехал в аэропорт, то видел аварию. Может быть, и не ваши, но всякое бывает! – улыбка водителя показалась Светлане слишком беспечной, если даже чуть-чуть не злорадной.

– Как, авария!? – испугалась Светлана. – А как же я?

– Я подвезу вас, и если все в порядке, то уеду, а если нет, то приглашаю вас к себе, я один! – быстро предотвратил он следующий вопрос. И вместе отметить Рождество нам не повредит. Не правда ли?

– Правда! – даже обрадовалась Светлана, вместо того, чтобы испугаться. Предстоящее стояние на морозе рядом с закрытым домом ее пугало больше.

– А вы откуда? – спросил водитель.

– Я из России.

– Москва! Это хорошо! – воскликнул водитель.

Светлана уже получше разглядела его лицо. Это был мужчина, с красивым профилем, и кудрявыми волосами, вполне современно одетый. Они ехали и болтали, и Светлана поблагодарила Бога, что все так прекрасно получилось, и что она скоро будет у друзей в теплом доме, в своей, кроватке. Она достала зеркальце и стала разглядывать свое лицо, ловя на нем кошмар бессонной ночи, и случайно, при повороте машины, оно отразило лицо водителя, который, посмотрев в ее сторону, передернулся, как будто от холода и посмотрел на Светлану, сверкнув глазами.

– Уберите зеркало, – повелительно сказал он. Не люблю, когда женщины в него смотрятся, в дороге, – пояснил водитель. – Плохая примета, – снова отшутился он, на вопросительный и немного обеспокоенный взгляд Светланы. Вы красивая, и вот вам конфетки, угощайтесь. Водитель протянул ей красивую коробочку с надписью Бергамот.

– А…! улыбнулась Светлана, немного удивившаяся на резкий тон водителя. И даже, немного испугавшаяся его. Это было не нормально, как и ехать с чужим мужчиной ночью неизвестно куда. Она ведь не знала дороги. Досконально не знала, и сейчас не узнавала ее.

– Не так страшен черт, как его малюют, – успокоила она себя, кладя конфетку в рот, и разглядывая в окно световые рекламы кафе, украшения на окнах и крышах домов, деревья, сверкающие голубыми льдинками мелких лампочек, и навесы из разноцветных снежинок над улицами. Все, что проносилось мимо них. Почти на каждом километре попадались подсвеченные вертепы среди цветов на клумбах. Рождество в Москве и здесь – это была большая разница.

На улицах было мало людей, но много машин на трассе. И каждая ехала куда-то туда, где праздник. Сверху, с самолета это все смотрелось как елка – город, с разноцветными гирляндами из огоньков реклам, украшений улиц, и бус, которые был опоясан город, благодаря бегущим по дорогам машинам с зажженными фарами.

Машин, попавших в аварию, они по дороге не увидели, и Светлана не особенно поверила словам водителя, ведь он мог ошибиться, или еще хуже, наврать, чтобы заманить ее в свой дом!

– Что он мог увидеть в темноте на полном ходу? Прямо разглядел мадам и мосье? – постаралась она найти успокоение в своих мыслях.

– Светлана, может, зайдем в кафе? – как будто, усмехнувшись на ее мысли, спросил водитель, повернувшись к ней.

Светлана почти хотела сказать да, но испугалась, представив все страшные последствия прогулки с незнакомым мужчиной, и сказала, – нет.

– Нет, мне нужно скорее попасть к друзьям.

– Как хочет мадам, – обиженно сказал водитель. Это кафе моей молодости, сюда я раньше частенько ходил со своей девушкой, Симон.

– Зайдете в следующий раз и вспомните молодость, – успокоила его Светлана. А сейчас нужно спешить.

– Не все так просто, как кажется….-как то странно пробормотал водитель. – А может быть спешить не нужно? Кто знает, что вас там ждет?! – повернулся он к ней.

– Не выдумывайте! – сухо сказала Светлана.

* * *

– Не плохой дом! – сказал Серж. – Стучитесь, а если не откроют, то поедем ко мне. Или если хотите, в отель. Но вряд ли, вы найдете там место. Праздник, туристы. Все занято. Ну, давайте, я вас жду.

В воздухе сверкали огни фейерверков и раздавались крики ура, в соседних дворах. Молодежь не спала. Но ставни у дома Жерара были закрыты, и, ни капли света не просачивалось сквозь них. Также как и звука! И все же, вероятность что в доме кто-то есть оставалась, потому что это была французская традиция закрывать окна на ночь, пусть это было всего семь вечера. И даже запертый дом не говорил об отсутствии хозяев, потому что вечером тщательно закрывался на все ключи вместе со ставнями. Оставалось только надеяться, что в такую ночь хозяева не легли спать, а смотрят рождественское шоу в другой противоположно расположенной комнате. Нужно было громко постучать сначала в дверь, потом в ставни и если уж никто не отзовется… Вытащив чемоданы, Светлана оставила их на тротуаре, и осторожно подошла к двери.

Светлана нажала на звонок и подождала. Ответа не было. Постучала в ставни – тишина. Дом был пуст, иначе, Жерар проснулся бы. Это был кошмар, от неотвратимой необходимости остаться одной на морозе с чемоданами и жалостными к себе мыслями. Светлана еще подумала, что, может быть, соседи приняли бы ее в свой дом, но их ставни тоже были закрыты и побеспокоить их в такой час, нужно было иметь отвагу. Нет, такого Светлана себе позволить не могла. Она представила, как будет гулять по улицам, чтобы разогреться, смотреть на иллюминации, и… все время думать о теплой кровати и стакане горячего чая. Или о волшебной спичке, которая могла подарить ей чудо, но и усыпить.

– И ждать шесть часов, до первого утреннего автобуса, который увезет меня в аэропорт или на поиски отеля. Денег не хватит! Отель может стоить и двести евро за ночь! А уж на две недели! У меня нет выхода, разве переночевать только одну ночь в дорогом отеле, чтобы осмотреться и что-то решить, купить билет обратно или найти дешевую квартирку и дождаться своего самолета. Это все было проблемно!

– А! Может попробовать в другую дверь? – подумала Светлана и прошла в сад, где была еще одна дверь, через которую сначала человек попадал в кладовку, а уж потом в сам дом.

– Хоть бы они забыли ее закрыть.

Светлана подошла к двери, и посмотрела в сторону маленького сарая, дверь которого была приоткрыта. Это был бы последний шанс, хоть как то провести ночь. Но к счастью, дверь в кладовку была не заперта. Она могла войти! И хотя бы уж в подсобке, но она могла в ней остаться до утра. Это было лучше, чем ехать в незнакомый дом или ночевать в сарае. В кладовке было теплее, и там стояло много продуктов и вина. Это был шанс! Через секунду Светлана вышла к водителю и помахала ему рукой, что все нормально. Водитель с сожалением улыбнулся и, уступив просьбе Светланы не трогать чемоданы, сел в автомобиль и уехал.

Светлана внесла чемоданы и включила свет. Потом дернула дверь на кухню, та тоже поддалась. Теперь ей уже было все не страшно. Но в доме никого не было! Машины в гараже тоже.

– Тук-тук, громко сказала Светлана, еще не решавшаяся пройти в дом полностью. Это было бы не вежливо. Она вытянула голову и прислушалась, не встанет ли кто с кровати.

На столе кухни стояла ваза с ветками сосны, украшенной мишурой. И погашенная свеча. Светлана осторожно прошла в свою комнату и, поставив там чемоданы, пошла оглядеться. Она заглянула в гостиную, в которой сверкала наряженная елка, отсветами, доходящими с кухни. Светлана робко постучала в комнату Жерара.

– Никого!

В комнату Симон она вошла уже без страха, потому что ответ уже был ясен. Их нет дома!

– Зато мне тепло и холодильник и чай все есть. Не пропаду. Дождусь утра, а дальше, уже будет видно, – с облегчением подумала Светлана, наливая воду в чайник.

Впереди у Светланы была целая ночь, и она решила медленно рассудить, что могло произойти, и что нужно было делать дальше. Она зашла в гостиную и зажгла свечи и там. Пройдя к елке, она остановилась посреди гостиной и подумала, что вот так она мечтала иметь этот дом в своем распоряжении, без Симон, в качестве хозяйки и жены Жерара. Вот так она ходила бы по этим комнатам, сидела вечером у телевизора, готовила на этой кухне ужин, и спала в своей комнате. Она хотела иметь свою комнату, как имела ее Симон. А Жерар, он бы приходил к ней и любил, любил. Сейчас на какое-то время мечта почти исполнялась, но…не было Жерара.

– А без него здесь не так уютно. Холодно и слишком просторно!

Чайник зашипел через минуту, как всегда, когда она это делала по утрам. Эти звуки родили в ней воспоминания и цепочку событий, которая следовала за этим. Светлана достала чашку и пакетик с чаем. Она и раньше выходила на кухню первой, и с удовольствием пила цикориевый кофе, и наслаждалась этим одиночеством. Потом вставал Жерар, он подходил к ней целовал и прижимал к себе ее, еще одетое в ночнушку тело, это было почти интимно, и Светлана наслаждалась этими короткими минутами. Они были короткими, потому что нельзя было расслабиться и рисковать, ведь вскоре вставала Симон, и тоже заходила на кухню. И Светлана пила еще одну чашечку кофе за компанию с Симон. Все было как всегда, кухня, чай, джем, но дом был пуст, и эта пустота ощущалась, каким– то другим чувством.

Светлана прислушалась, закрыла глаза и попробовала вернуть себя в те времена, когда должна скрипнуть дверь и появиться Жерар, а потом…но ничего не изменилось. Светлане очень захотелось этих привычных объятий. Она вдруг очень ясно ощутила, что это конец. Конец всему и не только их отношениям, но конец целого куска ее жизни, ведь теперь, он мог стать другим, с другими действующими лицами и событиями, а жизни, где был он и она, уже не будет никогда. Даже если бы они расстались эта жизнь была бы еще с ними, потому что они были живы. И все еще могло быть, пусть не сейчас, а через какое-то время, но все могло быть! Теперь она была оторвана как листок из книги, или кадр из фильма, и в этой оставшейся жизни ничего такого не было.

– Неужели про аварию это правда?! – с тоской подумала Светлана. Она села на стул и попробовала просчитать все возможные варианты их поездки. В лучшем случае они должны были вернуться в дом минут на тридцать сорок позже.

– Пока приехали. Пока осмотрелись, пока дошло, что меня нет, пока выяснили, что самолет прилетел, пока дошло, что делать дальше. Светлана прибавила еще двадцать минут и посмотрела на часы. Время в запасе еще было.

– И почему я сразу их похоронила!? Будем ждать! Сегодня Рождество, пусть оно будет добрым.

– Они могли разминуться со мной! Бедные, пришли в аэропорт, и никого! Преодолеть такой путь, ночью, взамен праздника получить скитания, без пользы! Да они приедут, и еще обругают меня! Правда, почему я уехала и не подождала их? Пусть лучше обругают, но будут живы, – Светлана продумала свои оправдания, но все равно ей было не по себе. Она не любила доставлять людям такие хлопоты.

Светлана погасила свет и зажгла свечу. Теперь все стало по-другому, немного таинственно и волшебно. Пламя свечи немного чадило. Но Светлана решила, что за несколько минут ничего в доме не испортится. Она глотнула чай, и ей стало тепло и немного спокойнее. Она прислушалась к свои чувствам, стараясь уловить, что говорила ей интуиция. Но в душе все смешалось, и радость от того, что она не осталась на улице, и усталость от отложенного на сутки полета, и беспокойство, и обыденность мелких деталей. В голове все было, как в тумане.

– Так может мне приготовить стол? Приедут, устанут, будут голодные, и праздник не получится. Нужно их порадовать. Светлана заглянула в холодильник, и вытащив некоторые продукты, разложила их красиво на столе вместе со столовыми приборами и рюмками.

– Нет! – судорожно подумала она, Симон это не понравится. Она не оценит мои старания, и воспримет это как посягательство на свои права. Светлана снова положила все в холодильник и убрала посуду.

Пройдя в гостиную, она взяла из буфета ром, и налила себе немного. В ее распоряжении был весь дом. Сейчас она была в нем сама по себе, как хотела этого тысячу раз. Она прошла в гостиную, потом вернулась в коридор и зашла в свою комнату, достав подарки, она вернулась и положила их под елку.

– Светлане, – прочла она на свертке, который стоял под елкой.

– Жерару…Симон….

У Светланы возникло предательское желание посмотреть, что в каждом пакетике, но она не стала делать этого. Это было не прилично. Она даже не стала смотреть свой пакет. Ведь его должны были ей вручить, а взять так, без друзей было бы похоже на маленькое воровство.

Она посмотрела на часы, и по ее минимальным расчетам, получалось, что друзья должны были приехать с минуты на минуту.

Светлана налила себе еще рома и прошла на диван, на котором они часто сидели с Жераром, когда оставались одни. Выпив, довольно большую дозу, она легла на диван и закрыла глаза.

– Как можно предположить, чтобы конец был хороший, возможно я что-то не учитываю, и все кончится хорошо? – подумала она, стараясь проработать все варианты, потому что, минимум кончился.

– Их могли задержать для составления протокола об аварии.

– Их могли задержать в госпитале.

– А возможно, они никуда не поехали, зашли к друзьям, встретить Рождество и поэтому оставили дверь открытой. Они надеялись, что я доберусь одна и значит или позвонят или вернуться скоро. Вполне такое может быть! – обрадовано подумала Светлана.

Ее устраивал любой вариант, лишь бы не оправдались слова водителя.

Она переложила это все на свои старые оценки, и подумала, что часто была не права, обращая внимание и обижаясь на всякие мелочи.

– Главное, что бы были они все живы. Вот, что главное! А все эти подарки, разводы, круизы… ерунда! Ерунда по сравнению со словом жизнь.

Светлана поняла слово жизнь не так, как она понимала его раньше.

– Жизнь это то, что написано в сценарии твоей судьбы, и плохое и хорошее, это сказка – про тебя, роман – про тебя, книга – про тебя. Не будет какого– то кадра, это будет не твоя жизнь, уйдут враги, уйдут друзья, это будет уже не твой сценарий. Ведь все они, эти люди, и их поступки, именно твоя жизнь.

Светлана прозрела. Сейчас она любила всех и врагов и друзей, без них ее жизнь укорачивалась именно на этот промежуток, который был связан с ними. Из песни слов не выкинешь! Это сказал кто-то мудрый, и он имел в виду песню жизни.

* * *

Господи! А почему я забыла! Вдруг обрадовалась Светлана. Сегодня же Рождество! Надо просить у Бога. Но где икона? Здесь нет иконы. Ничего, можно просить просто так, вспоминая о Боге и рождении его сына. Светлана мысленно обратилась куда-то туда внутрь себя и попросила еще раз. Сделай так, чтобы все, что сказал водитель, было не правдой! Пусть они вернутся живыми и здоровыми, Господи, сделай так, ЧТОБЫ ОНИ БЫЛИ ЖИВЫ!

– Но если я сделаю, что сделаешь ты? – услышала она голос внутри себя.

– Я не буду больше любить Жерара. Как мужчину, – добавила она. А так я их всех люблю. Я просто боюсь, что ему от этого будет еще хуже. Ведь он любит меня.

– Ну, если это любовь! То это не грех. Грех забыть ее, – услышала она голос внутри себя, и подумала, что это она сама, своими ответами, все подделывает под свои же интересы. – Кто, кроме меня, может сопротивляться или поддакивать внутри, только я же сама? Я, которая за, и я, которая против?

– Я виновата! – подумала Светлана и ей ужасно захотелось. Чтобы все это было сном, и что ничего не произошло, и будет так, как всегда. – Они встретят меня, когда я проснусь и по настоящему поеду во Францию.

Светлана стала ловить себя, на том, что ей все это снится. Она стала сопоставлять свои последние поступки и ловить себя на не соответствиях, которые бывают во сне, но никак не в жизни. Но думалось с трудом. Она остро ощущало старое прошедшее время, ей казалось, что сейчас войдет Жерар и отругает ее за то, что она зажгла и свет, и свечи. Симон встанет с постели и придет на кухню, сказав салют, и пожелав спокойной ночи, удалится спать. Это казалось почти реальным, стоило только закрыть глаза и переместиться в то другое время, где ничего страшного не произошло. Слезы показались на глазах Светланы. Она снова решила удостовериться, что никого в доме нет, вернее, что есть. Она шла в гостиную с тем ощущением, какое у нее было всегда, когда она входила в нее вечером, а Симон сидела за столом и смотрела сериалы. Светлана отбросила все мысли сегодняшнего дня и перенеслась в прошлое, она сделала шаг, и в уме просчитала и представила до мельчайших подробностей, все как это было раньше, она завернула за угол и вошла в темную гостиную…

Нет, чуда не произошло.

Светлана вздохнула и, поджав коленки, устроилась поудобнее на диване и заснула на секунду. Потому что очень скоро, не успела она закрыть глаза, как ее кто-то потеребил за плечо.

Глава шестая

НЕЗВАННЫЕ ГОСТИ

– Господи, какое счастье!

Светлана обрадовалась, увидев друзей. Она быстро встала и обняла их.

– Вы замерзли, бедненькие, вы же почти что синие! Вы меня встречали и не увидели? Или что-то еще?! – как можно участливее спросила она.

– Что-то еще? – махнула рукой Симон, а Жерар сделал подтверждающее лицо.

Светлана не решилась подробно расcпрашивать друзей, о том, что обозначало это «что-то», ведь оно вполне могло быть из-за нее!

– А я думала, что вы меня не поехали встречать. Я испугалась, что если вас подождать, то потом будет еще позднее, и решила поехать сама, на такси, – постаралась оправдать она себя.

– Нормально, – сказал Жерар. Знал бы, где упадешь, там и соломинку бы постелил. Надо было нам оставаться дома. Вот и не были бы синие …как покойники! – сказал он, и устрашающе, как в фильме ужасов, протянул к ней руки и сделал соответствующее лицо. – Сколько он с тебя взял? А-а-а?

– Да-а-а, сколько? – продублировала его Симон, тоже направив скрюченные руки в сторону Светланы.

Это получилось даже зло, и слишком правдоподобно.

– Всего пятьдесят! – немного испугавшись и удивившись таким жестам со стороны Жерара и Симон, сказала Светлана. Но, прокрутив эту ситуацию в голове, и не желая придавать сцене уж слишком негативный оттенок, она деланно расхохоталась.

– Ну, вы артисты! А я и не знала, что у вас такой талант. Вы как в фильме ужасов. Если бы я вас не знала, или встретила на темной улице, то, наверное, умерла бы от страха. Она посмотрела на друзей застывших с этими позами живых мертвецов, и мурашки быстро пробежались по ее спине. – Покойников боюсь!

– Почему так дешево! – удивился Жерар, не обращая внимания на ее слова, и быстро став самим собой. – А, ладно, дело не в этом. Будем готовить стол, или так перекусим?

Все снова стало обычным, и Светлана для закрепления этой обстановки поспешила сказать:

– Ой, я же привезла вам подарки. Сейчас спрячу под елку, а в 12 вы их возьмете, но сначала вам нужно разогреться. Может, поставить чай?

– Иди сюда, – сказал Жерар, не поддерживая разговор про горячий чай. – Пойдем, выберем вино? – полу вопросом позвал он ее в кладовую, и это могло означать лишь то, что ему не терпится побыть с ней наедине, и он ищет подтверждения своих желаний у Светланы. И, что не злится!

Светлана послушно пошла за Жераром. Во-первых, ей хотелось загладить неловкость, произошедшую по ее вине, и еще, получить в свой лагерь сочувствующих.

– Ведь в этом нет ничего предосудительного! – проконтролировала она свои действия. – Помочь нужно. Но больше, ничего! – обратилась она мысленно к возможным претензиям Симон. – Я ему прямо так и скажу.

– Вот мы и в темной комнате, – сверкнул глазами Жерар. И я, как Дракула, сейчас вопьюсь в тебя! – прошептал он, глядя ей в глаза и притягивая к себе.

Этот шепот и темнота, закружили голову, и Светлана не смогла противиться поцелую Жерара. Ей даже захотелось, чтобы сейчас он был Дракулой. К тому же это было не безопасно, препираться, ведь Симон могла насторожиться.

– Помогай, – громко сказал довольный Жерар, так, чтобы слышала Симон, быстро нагрузив Светлану несколькими баночками, взяв в руки несколько бутылок вина, и успев перед этим еще раз поцеловать и прижать ее к себе.

– Может быть, отложить этот разговор на потом, – заколебалась Светлана, и это было прекрасным вариантом. Потом, это значит потом, а не никогда!

Она улыбнулась Жерару, так, как всегда. Как улыбалась ему много лет. И это было так обычно, как будто они и не расставались, как будто, это было всего лишь продолжение предыдущего дня. Пленка фильма их жизни снова склеилась, и сюжет плавно потек в будущее, где был Жерар, родной, собственный и любимый. Где было хорошо и приятно быть вместе, где ощущалась надежность ситуации и отсутствие одиночества.

Светлана посмотрела на Жерара, он снова стал розовее, и глаза его заблестели голубыми сапфирами, когда, как минуту назад, они были тускло-серого цвета.

– Я это уже заметила раньше, – подумала она. И это так и есть. Ему со мной хорошо, а с ней он вянет. Может быть, только я и спасаю его? И это мой крест, от которого я не имею права отказаться!

Эта мысль очень быстро успокоила ее совесть, и она вошла на кухню, как ни в чем не бывало, с наивным взглядом и бешено колотящимся сердцем, которое, слава Богу, видно не было! Симон сидела за кухонным столом, и сидя, раскладывала приборы.

– Симон? Ты себя плохо чувствуешь? – участливо спросила Светлана, лишь немного чувствуя себя лицемером.

– Спать хочу, нет сил, – замедленно ответила она, без каких либо эмоций.

– Да ты совсем зеленая, может, ты полежишь? Я все сделаю, а к Рождеству мы тебя позовем! – сказала Светлана, погладив Симон по спине.

Симон и не сомневалась, как хочется Светлане занять ее место. Она, как– то медленно расправила спину и немного бодрее сказала, – да нет, мне лучше, просто устала с этими дорогами, – она обличающее посмотрела на Светлану, показывая, кто виноват в ее плохом состоянии. – И вообще, это моя кухня! – вставила она, и Светлана почувствовала ехидство и предупреждение в ее словах.

Симон встала и поставила в печь филе утки с капустой, явно уже приготовленную раньше, и замороженную в морозилке.

– Мало времени, – извиняющимся тоном, сказал Жерар. – До Рождества всего час. Мы готовили утку пять дней назад, но нам двоим все не сьесть, много осталось. Но сейчас как нельзя кстати. Она вкусная! – успокоил он Светлану, увидев ее немного недоуменный взгляд. Из фриго.

А! – махнула рукой Светлана выражая этим и согласие и даже заинтересованность в этом блюде.

Она, правда, не поняла, почему мало времени, За час можно было бы приготовить много чего, но отнесла это к рождественским порядкам во Франции. И потом ей самой уже не хотелось терять время на другие дела, если они не были связаны с Жераром.

– Зачем выбрасывать то, что можно съесть потом, – сказала довольно Симон.

– Но не к праздничному столу! – подумала Светлана, еще раз разочаровавшаяся в Симон.

Она заметила, как Симон, едва заметно, ехидно улыбнулась.

– Бедный Жерар, – снова подумала Светлана. Или, этот вчерашний ужин к Рождеству, специально для меня?

– Ну пора за стол, уже одиннадцать, – махнул рукой Жерар.

Симон вяло села за стол и налила себе газировки.

– Жерар, а мне, пожалуйста, рома, – попросила Светлана, видя, как он хочет откупорить шампанское, я тоже замерзла, пока ждала, вас, у вас ведь не включено отопление. Бр, сейчас мне еще холоднее. А почему? Это от Симон холод идет, как раньше из сеней в морозную ночь! – удивилась она.

Жерар пожал плечами, и Светлане показалось, что он сделал это не от того, что не знал, а просто не хотел обсуждать этот вопрос. Она же почувствовала, как по ее коже снова пошли мурашки.

– Ну конечно, опять эта экономия, – подумала она, взяв в руки бокал. А я должна мерзнуть.

– Ну как лучше? – спросил Жерар, потрогав ее руки, после того, как Светлана выпила глоток рома.

– Лучше! Сказала Светлана. Прямо по крови тепло пошло. А у тебя тоже руки, как лед, – потрогала она его руки. Пей быстрее ром, увидишь тоже, будет лучше.

Светлана, чувствуя, что сцена с их руками затянулась, быстро потерла руки Жерара, и чтобы это не бросилось в глаза Симон, взяла и ее руки, и тоже потерла их. – Это из-за меня! – вздохнула она, два раза ездить встречать, вы не выспались, нанервничались, вот и потеряли энергию. Давай, хотя бы глотни чай с ромом, помнишь, как мы раньше от него выздоравливали. Что газировка, от нее только холоднее.

– Чай! – брезгливо сказала Симон. Я пью чай только в полдник. Да мне и не холодно, – сказала она, медленно вытаскивая свои руки из Светланиных, и не желая принимать ее сочувствия.

– А я могу чай по десять раз в день пить. А вообще, мне еще давно экстрасенс сказал, что я хороший донор энергии. Так что, вместо рома можете подпитываться от меня, и чай и ром вам будет не нужен, – весело сказала Светлана. – Вон Жерар уже веселый и розовый, – чуть не ляпнула она, вовремя поймав себя на первой фразе. – Пойдемте, я подарю вам подарки, – торопливо перебила она свою мысль.

Жерар касался под столом ноги Светланы, и в этот момент это было не рискованно. Жерар, казалось, расцветал на глазах, он стал оживленным и энергичным. И на этом фоне, Симон явно проигрывала в цвете и выглядела вялой.

– Симон, пойдем, посмотрим подарки, – сказал Жерар, потакая Светлане.

– Ну если ты так хочешь! – протянула Симон, и Светлана уже совсем усомнилась в здоровье Симон. Она многозначно посмотрела на Жерара, но тот моргнул ей, что означало, что ему это даже нравится.

Жерар взял Симон за руку, и она немного ожила, и, встав со стула, в развалку, прошла в комнату с елкой. Свет не зажгла, и Светлана знающая порядки в доме, не стала настаивать на этом. В комнате были зажжены свечи, и этого хватало, и даже было под настроение. Правда, от танцующих теней пламени, лицо Симон, казалось какими – то странным. Что-то в ней было не так. В свете ничего, а в темной стороне – жутким. Но этот оттенок мистики, даже взбудоражил фантазии Светланы, потому что время близилось к двенадцати, а в полночь, да еще в Рождество могли случиться всякие таинственные события, и разуверять себя в этом делая скидку на пляску лучей, Светлана не спешила. Так было интереснее. Она даже хотела продолжить сказку, предложить Симон и Жерару погадать на кофе, на картах Таро, и уж если бы они согласились погадать на зеркалах! Втроем ведь не так страшно, хотя, мурашки по телу пробежавшие новой волной, намекнули, что не так это и безопасно. И как-то сразу, вспомнился момент с водителем, который вышел….из зеркала!

– Вот для Симон, – сказала Светлана, подняв из– под елки огромную коробку с шоколадными конфетами разных марок.

– Ого! – подержал в руках коробку Жерар. Здесь килограмма два! Симон, тебе этого не съесть!

Светлана усмехнулась, зная, как пожирает конфеты Симон, когда Жерара нет в доме.

– Да что мне нужно, конфетку в неделю, – лицемерно сказала Симон, прижимая к себе коробку. Это Светлана у нас любитель бон– бон, шоколя… и мальчиков, – многозначительно добавила она. Я после нее только фантики собираю! – она отнесла коробку в свой шкаф, и любовно положила ее там.

Но это было не правдой. Светлана любила шоколад, но то, что привозила для Симон, не трогала, если только одну две конфетки, когда не успевала купить себе шоколадку в магазине. И только удивлялась, как тают конфетки в наполненной ими вазочке. А фраза про мальчиков ее немного насторожила.

– Светлана будешь толстая, – продолжала увещевать совесть Светланы Симон, пряча конфеты в шкафчик. – Нельзя есть столько конфет.

Светлана чуть не поперхнулась, от такой несправедливости. Это кто говорил ей, эта мадам слон, пожирающая каждый день по двести грамм конфет! Но она сдержалась, момент был не подходящий.

– А это тебе, – сказала Светлана, протягивая Жерару коробочку с часами марки Слава. Она выбирала их несколько дней и нашла тот вариант, который был элегантен, моден и стоил в пределах двух тысяч рублей.

Жерар немного передернулся, посмотрев на часы. И Светлана и Симон поняли это одинаково. Они ему не понравились!

– Полчаса двенадцатого, – как-то неопределенно проговорил Жерар, одевая часы на руку, и потер лоб, как будто хотел мучительно что-то вспомнить.

– У него их полно, и он их не носит, – довольная реакцией мужа, сказала Симон. – А вот там, для тебя, видишь сверток?

Светлана нагнулась, и, подняв сверток, развернула его. Там лежали поношенные вещи Симон, которые она не раз видела на ней, но они были выстираны, выглажены и аккуратно сложены.

– Я немного похудела, – лицемерно высказалась Симон, и теперь они мне велики.

– Можно подумать я толще! – удивленно подумала Светлана. И все же скрывая свое недоумение, она поцеловала Симон два раза в щеки, как это положено во Франции, и опять удивилась, что кожа у нее лишена тепла.

– Симон, тебе нужно полежать, – хотела сказать она, но Симон, на ее глазах порозовев, быстро перебила ее.

– А вот мой подарок Жерару! – она победно подняла маленький конверт и открыла его, протянув Светлане.

– Круиз по латинской Америке, – прочла Светлана. – Февраль. Каюта на двоих!

В голове у нее пронеслась молния. – Февраль! Значит, как только я уеду, они едут в круиз, вдвоем! Я, как дура, думаю, что Жерар ждет меня, сидя дома, а он развлекается с Симон! Титаник! – вспомнила она. – Вот как это бывает!

Светлана заметила, как Жерар огорченно покачал головой.

– Врун! – подумала Светлана. – Ну, и ладно. А я почти снова растаяла.

Но она сделала вид, что восхищена таким подарком.

– Круиз! Это чудо. Я никогда не смогу поехать в круиз. Очень дорого. Счастливые!

– Жерар для меня ничего не жалеет, – гордо сказала Симон. Он подарил мне вот это калье, а я подарила ему круиз. Здорово и очень приятно. Все довольны.

– Все! Только не я, – подумала Светлана.

– Мы уже все объехали. Вот еще поедем по Кита-а-аю, Япо-о-о-нии, Индоне-е-е-ез-ии, и все-е-е-е! Все про-о-ойдено, – продолжала упиваться своими словами Симон.

Но ее последние фразы прозвучали, как в пластинке, которая потеряла скорость. Казалось, что только злорадство держит Симон на ходу. Она вдруг повернулась к Светлане и Жерару, и тихо, каким– то низким голосом сказав, – боне нюи, прошла вперевалку в свою спальню.

Такого подарка она никогда не делала! Оставить наедине Светлану и Жерара она позволяла себе только днем, когда шла на дневной отдых, и на несколько минут, когда ездила в булочную. Но сейчас, оставить их спокойно в комнате с праздничным столом?! Это был нонсенс!

Жерар взял Светлану за руку и прислушался к звукам в комнате. Потом заглянул туда, якобы чтобы погасить свет, но свет был потушен, и Жерар глазами показал, что Симон уже отключилась.

Жерар потянул Светлану на диван. Шампанское, повелительным тоном, – сказала Светлана.

– Конечно моя дорогая, – сказал Жерар уже доставший два бокала и вытаскивающий из шкафа спиртное. Но смотри это вредно, после рома.

– Мне не вредно! Я немного! От рома я согрелась, а шампанское я люблю очень! А, почему ты не включишь отопление?

– Да ну его. Тебе холодно? Иди ко мне.

Жерар излучал и нежность и силу. Он обнял и поцеловал Светлану. Их поцелуй затянулся и еще и еще.

– Посмотри-ка что в коробочке, – загадочно сказал он.

– Колечко! – обрадовалась Светлана.

– Одень. Оно тебе как раз?

– Как раз, и как сверкает! Именно такое я и хотела, я его смотрела в вашем ювелирном.

– Я знаю, – сказал Жерар, поэтому и купил. А вот тебе еще сюрприз. Жерар залез в шкафчик и вытащил оттуда розу!

Это уже было перебором. Цветы кончились для Светланы, уже, наверное, лет десять назад. Да и первые были полевыми. Но сейчас в рождественский вечер это было признание.

– А Симон он не подарил! Или там в шкафчике еще и вторая роза? – ревниво подумала она. – А для нее? – спросила на всякий случай Светлана, понимая, что если Симон увидит цветок, то это надо будет как то объяснить, и поэтому лучше если их будет два.

А! махнул рукой Жерар, в сторону шкафа, и Светлана не совсем поняла его жест. – И не обращай внимания на эти билеты. Ехать в круиз с Симон – у меня нет никакого желания. Приходится, чтобы не злить ее. Ведь летом я собираюсь к тебе, поэтому нужно ее немного ублажить. Не ревнуй, пожалуйста, я люблю только тебя.

Он снова поцеловал Светлану и ее руки.

– Сейчас мы будем танцевать, – сказал Жерар. Я столько хочу сказать тебе. Я так соскучился, и просто не могу от тебя оторваться. Так бы целовал и целовал.

Он поставил кассету с медленной музыкой. И эти звуки саксофона, запах розы, пламя свечей, мерцание елки и близость Жерара, все это снова закружило голову Светланы. Она танцевала, прижавшись к нему, и думала, что, наверное, погорячилась, там в Москве.

– Жерар просто прелесть, он думал обо мне, он хотел сделать мне приятное и даже колечко купил!

Теперь ей снова было все равно, разведется он, или нет. Есть Симон, или нет. Он и она были вдвоем, и никого и ничего более значащего в этом мире не было, кроме них самих.

– Тебе хорошо со мной? – спросил Жерар, нежно поцеловав Светлану в шею, остановившись около зеркала и желая посмотреть, как они выглядят вместе.

– Да! Светлана прижалась к Жерару и закрыла глаза. Ей было очень хорошо, и все это было похоже на сон.

– Какая же я! Подумала Светлана. Нужно любить и все. Какая разница здесь или врозь, главное знать, что есть человек, который тебя любит. Ведь, если бы, все было, как сказал водитель! То была бы пустота!

Светлана вдруг снова вспомнила водителя, и ей стало странно, как это она могла ночью поехать за сто километров с чужим мужчиной. Нет, она такого сделать никогда не могла. Она же трус! Светлана стала вспоминать все, что было с ней в последние часы, и ничего, из произошедшего, не укладывалось в логику. И открытая дверь в дом, и то, что они разминулись, и то, что Жерар совсем не удивился, увидев ее в доме. И их странный вид.

– А почему мы не встретились в аэропорту? – спросила она Жерара? Вы что поздно выехали?

– Да нет, мы поехали тебя встречать во время, – ответил Жера, сам вспоминая что-то, что он никак вспомнить не мог.

– Где же вы были столько времени, что я вас не видела в аэропорту?

– Не знаю, где-то были, – сказал Жерар, задумавшись.

Он смотрел в зеркало на себя и Светлану и вдруг, как будто, что-то вспомнил. Он еще не понимал что, но мысль, уже где-то близко крутилась в его голове, и оставалось совсем немного, чтобы придти к ней. Вдруг он увидел, что в зеркале, за их фигурами, мелькнуло лицо какого-то мужчины и еще старухи …Марлен! Жерар ошарашено вглядывался в зеркало еще секунду, но больше ничего странного не увидел. Показалось, – подумал он. Но увидев мужчину, он, почему то, вспомнил голос, но не мог вспомнить, кому он принадлежал, и что говорил ему. Только ощущение того, что он должен что-то сделать, и, при этом, очень важное. Он должен проснуться, но как.

В дверь раздался стук, и Светлана, удивившись, посмотрела на Жерара. Жерар тоже пожал плечами и пошел открывать дверь. В дверь вошел водитель.

– Простите мосье. Я решил посмотреть все ли в порядке, потому что справился в полиции и мне сказали, что разбился именно тот самый автомобиль. С мадам Симон и Жераром Бенуа. У меня приятель в полиции. Я переживал, что мадам останется на холоде, она ведь здесь никого больше не знает, только меня. А вы кто родственник? Тогда мадам повезло! Вы уже в курсе?

– Я не родственник, я хозяин этого дома, – мрачно сказал Жерар, удивившись, что вошедший напомнил ему именно то, что показалось в зеркале. – Телепатия или отражение от улицы? – недоуменно подумал Жерар, и с опаской обернулся на зеркало. В нем отражалось окно на улицу.

– Я не понимаю, что вы несете! До свидания! Жерар уже хотел закрыть дверь. Но сердце его екнуло. И это было подтверждением его мрачных догадок.

– А мадам? Где мадам? Не может быть, чтобы друг сказал мне не правду. И я сам видел ваш автомобиль в аварии. Да еще и носилки… – слишком настойчиво и даже настырно проговорил водитель.

Жерар, как будто что-то вспомнил. – Проходите, – сказал он. В том, что вы сказали нужно разобраться. И я, и моя жена живы, можете на нее посмотреть, она в своей спальне, немного устала, – поспешно сказал он, открыв дверь в спальню Симон.

– Ну что, удостоверились? – хотел сказать он победно, но опешил, увидев Симон лежащую на кровати как покойник, с желтым восковым лицом и сложенными на груди руками. – Симон! – Жерар быстро подошел к жене и потормошил ее. У нас гости Симон, с надеждой проговорил он, и почти готовый зарыдать.

В лице Симон возникла жизнь, и порозовев она привстала с кровати и поправив волосы, неопределенно сказала, – а…

Водитель улыбнулся и сказал, – мадам, у меня как назло, заглох мотор, не могу ли я посидеть немного у Вас, ведь вы не собираетесь спать, в эту Рождественскую ночь. У меня все с собой, полон багажник, – поспешно сказал он. Я сейчас принесу. Вплоть до черной икры!

– Проходите, сказала, ожившая совсем Симон. Вы так похожи на одного моего знакомого. Его звали Серж. Вы не его родственник?

Мужчина улыбнулся, – все может быть. А вы что, давно не видели своего знакомого?

– Уже двадцать лет, – вздохнула Симон, а Жерар удивленно посмотрел на нее, не понимая, о чем идет речь. И только Светлана быстро все поняла. Она видела эту фотографию, молодого Сержа, когда Симон однажды разоткровенничалась и показала ей фото, спрятанное в одной из книг. Это был ее друг, который погиб где– то до их встречи с Жераром. Этот водитель действительно был похож на него.

– Так вот кого он мне напоминал, и вот почему я чувствовала к нему расположение, – подумала Светлана.

– Черная икра! – продолжила Симон. – За нее я готова отдать все. Светлану не допросишься, не везет нам из России кавиар! – ехидно сказала она, взглянув на нее осуждающе.

– Симон, но я же говорила, что она стоит половину моей зарплаты и это всего за сто граммов!

– Ладно, ладно. Наша фуа гра тоже не дешевая, но мы себе позволяем ее поставить на стол, – оттопырила губу Симон, изображая из себя обиженную девочку.

– Мадам, вот, – вернулся водитель с сумкой и баночкой в руке. Это лично вам мой подарок к Рождеству. Только не оставляйте меня на улице. Это не по христиански!

– Чего уж там, садитесь к столу, или, пойдем, покурим. Вы курите?

– Составлю вам компанию, но курю очень редко, последний раз держал сигарету лет двадцать назад.

– Да это очень редко, усмехнулась Симон. Берите? – она протянула пачку.

– Так ты давно знакома с ним? – спросил Жерар прерывающимся голосом, когда водитель и Симон исчезли за дверью. И в Париж ездила к нему?! О, Боже мой! А я как дурак…

– Я его узнала только сегодня, но он очень приятный человек, и вероятно, волновался за меня, ведь я и правда могла остаться на морозе. – постаралась успокоить его Светлана. – Представляешь оставаться всю ночь около ваших стен. Да я бы в сосульку превратилась! Хорошо еще соседи меня не сдали бы полиции. Сказали бы, – кто там бродит?

В дверь снова позвонили.

– Боже, как не к стати, – воскликнули они оба, и в это время вернулись Симон и водитель. И Светлана отметила, что Симон находится в самом хорошем расположении духа. Если бы не знать Симон, то можно было бы подумать, что она влюбилась. Она просто сияла.

– Кто это там? – весело сказала она, и подошла к двери вместе с Жераром.

– Марлен?! Удивились они. Ты, ночью. Одна.

– Да, я сидела, сидела, ждала вас, ждала, но решила сама к вам заявиться, не прогоните же! И вообще я приглашаю вас в мой дом. Там все накрыто, не пропадать же угощению. Сколько там времени? Без пяти…

Светлана оторопело смотрела на то, как друзья разговаривают с Марлен. Но она ведь умерла?! – с ужасом подумала она. Они что забыли?!

Но, ни Симон, ни Жерар ничуть не удивились приходу Марлен. Светлана стала искать оправдание тому, что именно она понимает правильно ситуацию. Но Марлен была вполне живая, разговорчивая, как всегда. Только она почему– то не обращалась в своих разговорах к Светлане…только к Симон и Жерар и как ни странно к водителю! Как будто Светлана была для нее пустым местом.

– Может быть, это я не в себе, – подумала Светлана. Да нет. Ведь дом этот они купили, потому что получили наследство от Марлен! Я не видела, как она умерла, но я получала письмо об этом от Жерара. Что это может быть? – судорожно думала она, не решаясь сказать Марлен и друзьям о своих опасениях. Похоже, что страшно было только ей! Она посмотрела на себя в зеркало и увидела там свое испуганное побелевшее лицо, и теперь даже немного голубоватое, каким были лица ее друзей, когда они вошли в дом. Но то, что она увидела дальше, привело ее в ужас. За столом сидели покойники, такими, какими они бывают в гробу. И Марлен и водитель в нем …выглядели ужасно. На этом фоне ее друзья были немного получше. У них лишь цвет снова заголубел, и в лице явилась отрешенность, готовая слиться с приказаниями Марлен.

– Я готов отвезти вас, – сказал весело водитель, посмотрев на часы. На них было без пяти двенадцать. – Встаем.

– Мы еще можем заглянуть на кладбище, – проворковала Марлен. Принесем моему Арманду рюмочку и бутербродик на могилку, вот и он с нами Рождество отпразднует. Вы как, согласны?

– Да! – кивнули головами Жерар и Симон.

Светлана наблюдала все это в отражении зеркала и не могла оторваться от него, потому что ужас проник во все ее тело. Водитель – покойник протянул руки к Симон, желая вывести ее из-за стола. Симон медленно протянула руки к нему. Она была как подопытный кролик с удавом, она смотрела в лицо водителя и улыбалась ему застывшей улыбкой. И Жерар, как ни странно, кивнул головой, и готов был встать из– за стола, и последовать за Марлен.

Мысли Светланы закрутились быстро-быстро, она вдруг поняла всю кошмарность ситуации. Стрелка приближалась к двенадцати, и то, что происходило, было похоже на мистическую ситуацию, когда за умирающими людьми приходят их уже давно умершие родственники. Они зовут их себе, они заманивают, и потом уже все! Стоит только согласиться и перешагнуть какую-то черту. Но это значит, что, ни Симон, ни Жерар, еще не умерли, а только попали в такую ситуацию. Водитель же говорил, что они попали в аварию! – вспомнила она. Так кто сейчас здесь со мной?! Полупокойники! Так вот почему они, то синеют, то краснеют. Я их подпитываю. Я даю им энергию. И значит, только я могу их спасти сейчас. А как? Меня не хватит, чтобы оживить их на всю жизнь, я вон уже и сама посинела. Конечно, столько раз подогревала их! Что же делать? Мысли Светланы крутились и искали ответ. Она еще раз посмотрела на стрелку, оставалось пять минут до полуночи.

Светлану обдало холодом, ведь она ехала с этим покойником в машине, одна, ночью, и не подозревала ни о чем, так еще и везла его к дому. Мурашки побежали у нее по телу. Все понятно! Все стало понятно.

– Еще пять минут до полуночи. Она сказала это, чтобы и Жерар немного встрепенулся и Марлен с Водителем немного сменили свой пыл. Еще пять минут. Мы сейчас. Жерар, помоги мне донести подарки, которые я взяла для Марлен. Светлана быстро подошла к Жерару и схватила его за руку. Жерар вздрогнул, и Светлана уловила, как встрепенулись Марлен и водитель. Они привстали из-за стола, и как бы ненароком стали приближаться, идя по кругу стола к Светлане и Жерару.

– Идите в машину, ради Бога, – невинно сказала Светлана, прочитав быстро в голове молитву отче наш. Это же сюрприз, и для вас и для Арманда тоже! Сюрприз, – остановила их Светлана, стараясь не глядеть в зеркало. Мы быстро, а то мне одной не донести. Симон, пойдем тоже. Нам нужно только пять минут, как можно веселее сказала она, взяв за руки друзей. – А потом и на кладбище и куда вы только захотите!

– Да! – выдохнул Жерар, как будто вспомнив что-то. Мне что-то нужно сделать именно до полуночи, и я еще имею время. Наверное, я хотел приехать к Рождеству к Арманду на кладбище, вместе с Марлен! Точно.

Марлен кивнула водителю в знак согласия, и они медленно скрылись за дверями.

– Ключ, – судорожно проговорила Светлана Жерару. Скорее закрой дверь. Она сама увидела ключ, торчащий в двери, и повернула его.

– Скорее, повторяйте за мной молитву.

– Зачем, – недоуменно и медленно проговорила Симон.

– Жерар, они же покойники, Вы что, не видите что ли? Ну, напрягите свою голову. Вспомните! Марлен умерла!

– А мосье?

– Так это бывший жених Симон, я потом все тебе расскажу.

– Зачем! – вдруг обозлилась Симон, и попробовала открыть дверь, на зло Светлане. Но в этот момент дверь начало трясти и за нею раздались ужасающие звуки.

– Откройте, – шипела Марлен. – Симон, ты не хочешь меня видеть, я не верю, вкрадчиво подвывал водитель.

Светлана перекрестила дверь и на долю секунду все остановилось.

– Не старайтесь мадам, – протянул ужасным голосом водитель, ваши молитвы нужны только верующим, а ни Симон, ни Жерар, я так понимаю не верят в Бога. По крайней мере, в церкви они не были тоже лет двадцать. Уж я ждал этого, ждал, там у нас… Не дождался, а другим везло больше, они то получали свои весточки от друзей.

– Но мы крещеные! – быстро возразил Жерар.

– Да! – повторила Симон, начиная испытывать страх.

Они втроем отскочили от двери, и на секунду с испуганными лицами, остановились в коридоре, думая, как же им избежать всего этого. Такой практики ни у кого не было. Ведь это были не живые, а мертвые, и бороться с ними нужно было как то по-другому. Жерар подумал про пистолет, который остался у него от службы в полиции, но он был заперт в сейфе, и доставать его времени не было, да и пользы тоже. Кого убивать, покойников?

– Смотри! – воскликнул Жерар, показывая Светлане на Зеркало, висящее в прихожей. Волосы у них стали дыбом, потому что в зеркале вдали коридоров, образовавшихся там, появились фигуры Марлен и водителя, и еще кого-то третьего. Они медленно приближались к окантовке зеркала.

Светлана схватила Жерара и, сопротивляющуюся Симон, за руки, и потянула их в гостиную.

– Электричество? – подумала она о нем как о спасении, потому что вряд ли свечи могли отпугнуть покойников. Они, как могли быстрее, дошли до стола и встали рядом с елкой, глядя на дверь, в которой должны были появиться мертвецы. Светлана вздрогнула первой, увидев, как в проеме прихожей появилась их тень, послышался шелест их шагов, а зеркало в гостиной внезапно закачалось. Стол отделял их от незваных гостей и Светлана и Жерар уже продумали, как они будут двигаться вокруг стола, и успеют ли они так избегать соприкосновения с покойниками. В проеме появились головы, а потом и тела Марлен и водителя. Они шли медленно.

– Наверное это делает молитва, замедляет их действие, – подумала Светлана. – Отче наш. – снова громко сказала она. И покойники еще замедлили шаг, но продолжали приближаться к столу. Достигнув его противоположного края, они обнажили свои кошмарные улыбки и протянули через стол свои руки, пытаясь достать кого-нибудь из троих.

– Теперь и тебе конец! – прошипела Марлен. Не лезла бы ты не в свое дело. Они должны уйти с нами. Лучше отойди, – рука Марлен почти дотянулась до Светланы, но Светлана судорожно перекрестила руку и она опустилась. Действует, – подумала Светлана, вспоминая все сказки все истории, которые когда-либо слышала про покойников и упырей. Крест помогал, но не всегда, вспомнить хоть Вия и Хому Брута! Но все же, и крест и молитва ослабляли действие мертвецов. Светлана начала как можно быстрее крестить покойников и повторяла отче наш, отче наш. Дальше она забыла текст, потому что и сама была не такой уж религиозной, как того требовала ситуация. Друзья повторяли ее слова и звучало это немного смешно, потому что они не понимали смысл слов, а только немного коверкая их звучание копировали вслед за сказанным Светланой. Покойники стали вибрировать и то исчезать, то появляться. И все же, они возникли снова.

– Светлана, отойди! – придвинулась в ее сторону Марлен. Улыбка ее стала слащавой.

– Что они тебе, один врун, другая соперница. Сейчас все кончится, и ты будешь свободна. Всего– то одна секунда. Марлен приближалась, идя по кругу, и водитель обходил стол, но с другой стороны. Друзья попятились, от стола, но дальше была стена и дверь в спальню Симон, в которой было видно ее зеркало.

– Зеркало, – вдруг увидела Светлана, как водитель, подбираясь к ней, моргает ей, показывая на зеркало.

Светлана удивилась этому жесту, и сначала она приняла его за то, что водитель заменил свои слова морганием.

– Сейчас, сейчас я тебя схвачу, – говорили его глаза.

– Но, почему он показывает в сторону зеркала? А!

Светлану вдруг осенило, потому что она вспомнила, что водитель в аэропорту вышел именно из зеркала! В голове у нее возникла идея.

– Они появились из зеркала, значит, и уйдут в него! Нужно только наставить его на них. Они должны видеть путь туда, а нас нет. Зеркало отражает атаку темных сил! – это она знала. А водитель, не известно почему, но он помогал им. Сначала увел Марлен за дверь, и этим дал им время собраться с мыслями. Но полностью она ему не верила.

– Бегите в спальню и снимай зеркало, а я задержу их, – сказала она на ухо Жерару. Жерар потянул за собой Симон, понимая, что полагаться на ее лояльность было бы легкомысленно. С силой он впихнул ее в спальню.

– Стой здесь! – Жерар быстро встал на стул и снял со стены зеркало, которое чуть не сорвалось с его рук. Симон послушно стояла, опустив руки и подняв плечи. Она снова была в тормозе. Вскоре в комнату вбежала Светлана и быстро захлопнула дверь. – Зеркало должно смотреть на них, быстро проговорила Светлана. Они выйдут из него, но не увидят нас, а только обратную дорогу к себе на тот свет. Прижмитесь ко мне и держите зеркало, как бы вам страшно не было. Они уйдут в него, я знаю.

Дверь снова заколотило, и противный голос Марлен зашипел от злости. Через минуту они почувствовали, что дверь перестала громыхать, но зато зеркало завибрировало в их руках, и они поняли, что покойники выходят из него. Они трое стояли прижавшись к стене и друг к другу. Энергия Светланы разлилась по их телам и в голове появилась ясность. Но вместе с этим и более острое ощущение опасности. Они– то были за зеркалом! Но руки! Их пальцы торчали на виду, потому что держали зеркало! За пальцы их могли схватить, и тогда…

– Где они! – зашипела Марлен.

– Не знаю, они исчезли, – прошипел водитель.

– Я чувствую их тепло, они где-то здесь, провизжала Марлен. Но я не вижу их…

Марлен как слепая на ощупь стала продвигаться к входу в другой мир, к зеркалу, из которого они только что вышли.

– Замкнутый круг, это снова дорога туда, – простонал водитель. – Мы закрутились. Нужно уходить, мы ничего не добьемся.

– Вот! – взвизгнула Марлен. Вот здесь их энергия. Я чувствую их, они где– то в этом углу. Марлен пошарила руками и… наткнулась на пальцы Жерара. Он похолодел.

Марлен же захохотала, и схватила его за пальцы, пытаясь разжать их. Но Жерар держал раму мертвой хваткой. От страха его руки еще сильнее вцепились за зеркало. Но силы его могли кончиться! Противостоять силе Марлен было не просто, и зеркало было тяжелое! Он вдруг почувствовал, как другие пальцы схватили его вторую руку, но они хоть и были холодными, но не отрывали его от зеркала.

– Не приближайся близко к середине зеркала, – посоветовала Марлен водителю, или нас затянет туда, ведь дело близится к утру, из-мо-та-а-ли. Я их снова потеряла.

И тут руки ее разжались, и тело ее понесло в коридоры зазеркалья вместе с ее ужасным визгом. Водитель держал еще пальцы Жерара, и он тоже прикладывал к этому усилие, но не отрывал руку Жерара от зеркала, а только сопротивлялся тому, что и его засасывает зеркало. Жерар почувствовал, как он прошептал ему: «Передай Симон, что она спасла меня, придала силы, и теперь пусть ждет письма…» – услышал он голос уносящийся вдаль.

– Письма с того света! – вдруг захохотал другой, третий голос, который не принадлежал ни Марлен, ни водителю.

Они снова почувствовали, что кто-то старается раскачать зеркало, без приложения силы рук, а каким– то другим способом. Зеркало стало интенсивно двигаться в руках Светланы и Жерара. Симон была в середине между ними, и почти что, в безопасности. Казалось, что она заснула. Потому что не реагировала ни на что.

А! – закричала Светлана, чувствуя что усилия Третьего оправдались и он схватил ее за пальцы и тянет за собой. Зеркало упало, и они трое оказались перед лицом совсем другого, более страшного существа с ужасной, потусторонней улыбкой.

– Зря я их послал за вами. Я думал они справятся, – сказал он, зло подняв брови. – Не оправдали они мое доверие, пожалели вас! Артисты, думали, я не замечу, как они ловко увильнули. Конечно, родственники, любовники, друзья. Что можно было от них ждать. Но уж я– то завершу все это.

Последнее, что запомнила Светлана, слащавую улыбку этого нового ужаса и протянутые к ним его руки. И… Бой часов.

Сердце ее остановилось…

* * *

– Светлана! – услышала она голос Симон. Мы уже приехали.

– А где Зеркало! – удивленно спросила их Светлана, совершенно придя в себя. Но увидела, что сидит на лавочке в зале встреч. А около нее стоят улыбающиеся друзья. Она взглянула на часы, там было только девять тридцать.

– Приснится же такое? – с облегчением подумала она, радостно посмотрев вокруг на елку, на гирлянды, на зеркальные стены аэропорта…Ей показалось, что в зеркальной стене, ей кто-то помахал рукой. Мадам … и мужчина помоложе, наверное, ее сын… Она помахала им в ответ рукой, хотя не поняла, почему получила от них такое приветствие. – Рождество! – подумала она. Или они летели вместе со мной?

– Пойдем к машине, – сказал Жерар, взяв из рук Светланы чемоданы, и ревниво посмотрев, кому она машет.

– Постой со мной, пока я покурю, – попросила ее Симон.

Она открыла сумочку и вытащила пачку сигарет. Пошарив рукой в поисках зажигалки, Симон вытащила и ее, и испуганно посмотрела вслед Жерару, увидев, что из сумочки выпал конверт. Она быстро подняла его и, тут же сделав безразличное лицо, быстро спрятала его назад. Жерар ничего не видел!

Content

Людмила Романова
Шутки духов Рождества

Часть первая СВЕТЛАНА

Часть вторая ЖЕРАР

Часть третья СИМОН

Часть четвертая ПОЛЕТ

Часть пятая РОЖДЕСТВО

Глава шестая НЕЗВАННЫЕ ГОСТИ