Герман и Тамара Рыльские

Кошмары

© Г. и Т. Рыльские, текст, 2021

© ООО «РОСМЭН», 2021

* * *

– Зачем это я пойду к ненормальным? – пролепетала Алиса. – Я их… Я лучше к ним не пойду…

– Видишь ли, этого все равно не избежать, – сказал Кот, – ведь мы тут все ненормальные. Я ненормальный. Ты ненормальная.

– А почему вы знаете, что я ненормальная? – спросила Алиса.

– Потому, что ты тут, – просто сказал Кот. – Иначе бы ты сюда не попала.

Л. Кэрролл. «Алиса в Стране чудес». Перевод Б. Заходера

Интерлюдия первая

Бар «Old school»

Асфальтированное шоссе пересекало бескрайнюю пустошь и растворялось в темноте. Впереди, там, где дорога сужалась к горизонту, клубились тяжелые грозовые тучи. Внезапно небо засветилось, и сплошная стена черноты раскололась надвое. Угловатая молния на мгновение разогнала мрак, влажный асфальт сверкнул, как черное зеркало, и посреди шоссе выросла худая высокая фигура. Это была девушка с бледным, как у арлекина, лицом и черными прямыми волосами. Казалось, она возникла из электрических всполохов и клочковатых обрывков теней в тот самый миг, когда ударила молния. В строгом черном платье, кружевных перчатках и высоких ботинках на толстой подошве, она почти сливалась с темнотой, расплескавшейся над пустошью; лишь лицо-маска парило над асфальтом, да поблескивали серебряные пряжки на обуви.

Ударил гром, сотрясая небо и землю хриплым рыком, и девушка двинулась вперед. Вид у нее был серьезный и озабоченный, ровные, словно проведенные под линейку брови сошлись над переносицей. Она что-то высматривала, но вокруг не наблюдалось ничего примечательного, лишь пологие холмы и мокрая трава. Редкие постройки были темными и безжизненными, как брошенные у обочины коробки. Иногда, шурша мокрой резиной, по трассе проносился автомобиль или рейсовый автобус со спящими пассажирами. Девушка продолжала идти вперед, не обращая внимания на пролетавшие в опасной близости машины, и казалось, водители тоже не замечали ее. Она была тенью в слепящем свете фар, призраком, укутанным во мрак.

Наконец впереди показался светящийся островок. Справа от обочины расположилась заправка, слева – небольшие круглосуточные магазины, шашлычные и платные туалеты. У самодельных прилавков топтались угрюмого вида тетки в целлофановых дождевиках. На картонках от руки были написаны цены на чай, растворимый кофе и пирожки. Когда девушка прошла мимо, никто ее не окликнул, предлагая что-нибудь купить. Она словно не принадлежала этому неуютному и промозглому месту.

Чуть в стороне от заправки стояла серая прямоугольная постройка с яркой светодиодной вывеской «Old school». Мерцающие буквы заливали стоянку холодным светом, по бокам от входа висели афиши с расписанием концертов и вечеринок. Возле бара были припаркованы мотоциклы – «хонды», «ямахи» и тяжелые «харлеи» с кожаными сиденьями и выпуклыми фарами. Почти на каждом мотоцикле красовался знак – пылающий череп с рогами.

Чуть поодаль, на границе света и тени, сидел большой полосатый кот. Он неторопливо вылизывался, но, заметив девушку, быстро поднялся на задние лапы, вытянувшись во весь рост.

– Королева Плезанс, – сказал Кот, отвесив девушке глубокий поклон. – Рад приветствовать вас в этом, с позволения сказать, злачном месте!

Плезанс кивнула и направилась к двери бара, мимо выстроившихся в ряд мотоциклов. Кот затрусил следом, размахивая хвостом.

– Наш детектив сказал, Тайна бывает здесь каждый вечер, – сообщил Кот. – По его словам, надо только подождать, она обязательно появится. Если хотите знать мое мнение, эта ваша Тайна весьма неразборчива в связях. Вы только посмотрите вокруг! Брр!

– Прости, но твое мнение меня мало интересует, – сказала девушка, едва шевельнув губами. Голос у нее был усталый и как будто надтреснутый.

Плезанс распахнула двойные двери и шагнула в грохот и дым. Кот просочился за ней.

Из колонок звучал тяжелый рок, слышались возгласы, смех, звон посуды и сухие удары бильярдных шаров. Почти все столики были заняты, молодые официантки в одинаковых серых передниках сновали туда-сюда. Возле бильярда и у барной стойки толпились байкеры. Почти все они были бородатыми и татуированными, в скрипучих косухах и кожаных жилетах с символикой мотоклуба. Галстуки-боло и широкие ремни с массивными пряжками наводили на мысли о Диком Западе, ковбоях и пыльных техасских дорогах. Плезанс прошла мимо игровых автоматов, пустой сцены, в глубине которой стояла ударная установка, и остановилась напротив барной стойки. Никто – ни байкеры, ни их подруги, ни персонал бара – даже не посмотрел в ее сторону. На странного кота, который все еще стоял на задних лапах, тоже никто не обратил внимания.

– Не верится, что мы найдем здесь то, что ищем, – пробормотал Кот, озираясь. – Только время потеряем…

На стене за баром не было свободного места: в ряд висели черно-белые фотографии в рамках, знамя мотоклуба с рогатым черепом и девизом «Always glow», украшенная размашистым автографом электрогитара и даже колесо от мотоцикла.

Плезанс подошла к стойке. Байкеры по-прежнему не смотрели в ее сторону, но подвинулись, уступая место, как расступилась бы высокая трава перед идущим человеком. При этом они продолжали болтать и прикладываться к кружкам, едва ли осознавая, что у стойки появился чужак. На бармене, толстом и бородатом, как и большинство посетителей клуба, был жилет с нашивками, кожаные напульсники и футболка с надписью «Беспечный ездок». Отвисшие брыли и маленькие, глубоко посаженные глаза делали его похожим на сердитого бульдога; четыре буквы, вытатуированные на пальцах правой руки, составляли слово «ЗМЕЙ».

– Здравствуйте, – произнесла Плезанс.

Увидев ее, бармен удивленно моргнул и отложил тряпку. Его взгляд скользнул по черному платью, кружевным перчаткам и остановился на бескровном, будто выбеленном пудрой лице:

– Да?

– Я ищу Тайну, – сказала Плезанс.

– А, Тайну… – Змей кивнул. – Она уехала со своим приятелем. Вы разминулись на полчаса.

– Она вернется сегодня?

– А кто ж ее знает? Может, да, а может, нет. Подождите немного, если не торо…

На барный стул, который опустел, когда Плезанс подошла к стойке, взгромоздился Кот. Бармен осекся на полуслове, уставившись на необычного посетителя. Кот положил передние лапы на стойку и журчащим голосом произнес:

– Человек, молока мне! И не забудь обслужить леди!

Бармен застыл на месте, выпучив глаза и приоткрыв рот. Выглядел он как начинающий актер, пытавшийся изобразить удивление, но явно переигравший.

– Поторопись! – прикрикнул на него Кот. – Что у вас тут за порядки, в самом деле?!

Змей дернулся, как будто ему влепили пощечину, и перевел взгляд на Плезанс.

– Что будете… – Голос подвел его, сорвавшись на ломкий фальцет. Он прокашлялся и повторил: – Что будете пить?

– Чай, пожалуйста, – спокойно произнесла девушка, усаживаясь на соседний стул. – С бармаглотом.

– С бергамотом, – подсказал Кот.

– Да, да, разумеется, – рассеянно отмахнулась Плезанс.

Вскоре на стойке появилось блюдце с молоком, фарфоровая чашка, заварочный чайник и вазочка с сахаром-рафинадом, из которой торчали щипцы.

– Что-то еще? – поинтересовался Змей, с опаской глядя на странных посетителей.

– Пожалуй, еще кое-что, – протянул Кот, косясь на Плезанс. – Скажи, бармены ведь люди особенные. Они всё слышат, всё знают. Верно?

Байкер неопределенно пожал плечами. Судя по всему, он был не в восторге от происходящего и хотел, чтобы говорящая тварь оставила его в покое. Но Кот не унимался:

– Что ты знаешь про Тайну? Какие-нибудь слухи? Что она за человек?

– Да человек как человек, – нехотя протянул бармен. – Ее Кастет привел, пару лет назад. Вообще она не член «Пылающих», у нее даже байка своего нет.

– И что, были какие-нибудь… случаи? – настаивал Кот.

Плезанс меж тем молча прихлебывала чай. Лицо у нее было бесстрастным, как у фарфоровой куклы, а движения – аккуратными и неторопливыми.

– Ну, было кое-что… – произнес бармен.

– Ах, значит, все-таки было? – Кот расплылся в хищной улыбке, продемонстрировав длинные, в разы длиннее и острее, чем у обычных котов, зубы.

– Тайна ваша – странная, – сказал Змей, капитулируя. – Она как будто здесь и в то же время – нет.

– Знакомо, – промурлыкал Кот.

– Это сложно объяснить. Мы как-то разговорились, и знаете, что она сказала? – Бармен взял тряпку и начал рассеянно протирать стойку, и без того отполированную до блеска. – Она сказала: «Все вокруг ненастоящее. Этот бар, город, все, что мы видим вокруг – иллюзия». Я спросил почему. Она говорит – потому что так есть, так все устроено. «Все это – сон. А между снами можно переключаться, как между каналами на телевизоре». Вот что она сказала.

Плезанс и Кот обменялись коротким, ничего не выражающим взглядом. А бармен продолжал:

– Ну, сказала и сказала. Мало ли какого бреда я наслушался в этом баре за пятнадцать-то лет? Люди разные бывают, у некоторых в голове такое творится – мама не горюй. Мое дело слушать и напитки вовремя подавать. Тайна-то хоть и странная, но всегда тихая была, а тут вдруг прицепилась, говорит – серьезно, я с детства знала, что все вокруг – ненастоящее. Если расслабиться и ни о чем не думать, можно провалиться в другой мир. А я возьми да ляпни – давай, мол, покажи, как это происходит.

– И что? – Кот подался вперед, вытянувшись над блюдцем с молоком.

– Она говорит, ладно, смотри. Отодвинула кружку и уставилась в одну точку, как будто уснула с открытыми глазами. Просидела так несколько минут, а потом взяла и пропала.

– Ну понятно, – пробормотал Кот, откидываясь на спинку стула.

– Серьезно, – сказал Змей. – Растаяла в воздухе, словно ее и не было. А через пару часов как ни в чем не бывало заходит в бар вместе со своим приятелем. Я уже решил ни о чем не спрашивать. Думаю, переработал в ночную смену, вот и померещилось.

– А еще что-то было? – спросил Кот.

– Ну, люди разное рассказывают, – протянул бармен. – Кастет говорил, однажды Тайна с едущего мотоцикла пропала. Он ее все время за спиной возит, а тут глянул – сиденье пустое. Он перепугался, думал, где-нибудь на повороте слетела. А она ничего, вернулась через несколько дней, жива-здорова. Говорит, я просто отошла ненадолго. Это на трассе, на скорости двести километров в час! Я думаю, Кастет ее сам не понимает и побаивается, только это между нами. А еще рядом с ней всяких чудищ видели. – Змей выразительно посмотрел на Кота. – Говорят, там, где Тайна, там нечисть вертится, но я сам до сегодняшнего дня ничего такого не видел.

– Прелестно, – промурлыкал Кот. – Иди покамест, работай.

Бармен растерянно заморгал, словно человек, вышедший из транса. Его взгляд скользнул по девушке и коту, но не задержался на них.

– Это еще ничего не значит, – сказал Кот. – Мало ли по свету людей с необычными способностями! А Великих Королев – всего ничего.

– Ты и про меня так говорил, – заметила Плезанс.

– Это было в позапрошлом веке, – отмахнулся Кот.

– Время относительно. Сам прекрасно знаешь.

Некоторое время Королева и Кот молча сидели за стойкой. Она пила чай, он лакал молоко и недовольно зыркал по сторонам. Спустя примерно полчаса зазвонил старомодный телефонный аппарат, установленный за стойкой. Змей поднял трубку, выслушал говорившего, а потом подошел к ноутбуку и выключил музыку. Еще несколько секунд потребовалось на то, чтобы разговоры смолкли и в баре повисла тишина. Все взгляды обратились к барной стойке.

– Кастет разбился, – сообщил Змей.

Байкеры застыли, переваривая новость, а Плезанс поднялась со стула и огляделась.

– Мне нужно зеркало…

– Думаю, нам туда, – сказал Кот, указывая на дальнюю дверь, над которой светилась табличка «WC».

* * *

Холодное мерцание проблесковых маячков отражалось на влажном асфальте, растекалось в лужах синими и красными пятнами света. Плезанс задумчиво смотрела на разбитый мотоцикл за желтой заградительной лентой. Столкнувшись с опорой моста, он превратился в груду искореженного обгоревшего металла. Санитары грузили тело мертвого байкера в карету скорой помощи, полицейские фотографировали место аварии и заполняли протоколы.

– Ее нигде нет, – сказал Кот, появляясь из темноты.

– Скажи остальным, пусть продолжают искать, – распорядилась Плезанс. – Время на исходе!

Сон первый

Румпельштильцхен

Тайна лежала на спине и смотрела в небо. Вставать она не торопилась, прежде следовало разобраться, что с ней произошло.

Было неудобно и холодно. А еще болела голова. Пошевелив рукой, Тайна нащупала сырую твердую поверхность и рассыпанные по ней острые камешки. Не самое лучшее место, чтобы лежать и смотреть на небо.

Где она?.. Как сюда попала?..

Немного поразмыслив, девушка поняла, что не может ответить на эти вопросы. Вероятно, до того как она открыла глаза, не было ничего. Как еще объяснить, почему в голове поселилась пустота, а малейшая попытка что-то вспомнить отзывалась пульсирующей болью где-то в районе затылка?.. «Наверное, мне просто нечего вспоминать», – с отстраненным спокойствием подумала Тайна. Единственное, что отыскалось в ее наполненной болью голове, – это собственное имя. Решив, что и этого более чем достаточно, Тайна медленно села и обвела взглядом окружающее пространство. Она очнулась на дне темной глубокой канавы. Неподалеку капала вода, пахло сыростью и канализацией.

– Надо выбираться отсюда, – сказала Тайна, поднимаясь.

По какой-то неведомой причине руки и ноги слушались плохо. Стоило Тайне распрямиться, как перед глазами все закружилось, а горло сдавил мучительный спазм. Она привалилась к вертикальной бетонной стене и простояла так несколько минут, ожидая, когда что-то изменится. Наконец голова перестала кружиться, словно карусель, в которую превратилась канава, замедлилась и наконец остановилась. Тошнота постепенно сошла на нет, хотя горло еще продолжало рефлекторно сжиматься, как во время рвоты.

Тяжело дыша, Тайна двинулась вперед, придерживаясь за стену. Вскоре ее рука коснулась чего-то шершавого и холодного, возможно трубы или балки. Ощупав находку, девушка поняла, что это ржавая металлическая лестница, привинченная к бетону. Кое-как поднявшись по ступенькам, Тайна без сил рухнула на краю канавы.

Был вечер, а может, раннее утро. Купол неба, по краям затянутый тучами, тяжело нависал над землей. Мир напоминал черно-белую фотографию – такой же бесцветный, неподвижный и как будто бы плоский. Канава, из которой Тайна только что выбралась, оказалась кюветом, идущим вдоль шоссе. Чуть дальше пустынная полоса асфальта превращалась в огромный мост из железобетона и металлических тросов. Возле крайней опоры дымились какие-то обломки, пахло бензином и жженой резиной. Испытывая легкое любопытство, Тайна поднялась на ноги и приблизилась к разбитому мотоциклу. Хромированные детали потемнели от огня, руль перекосился, а переднее колесо, уже не круглое, а какой-то неправильной формы, ощетинилось вывернутыми спицами. Неподалеку лежал мертвый человек в кожаном жилете. Его лицо скрывал черный шлем с треснувшим экраном, руки в перчатках были раскинуты в стороны.

Пожав плечами, Тайна покинула место катастрофы и ступила на мост.

Внизу разливалась непроглядная темень. Слышался тихий плеск, и Тайна подумала, что это, наверно, плещется Чернота. Еще она подумала, что это правильно – перекинуть мост через Черноту. Идти через нее вброд, наверное, неприятно и даже опасно – можно в два счета заблудиться… или утонуть.

Тайна находилась посередине моста, когда у нее снова закружилась голова и потемнело в глазах. Мысли о текущей внизу Черноте мигом вылетели вон. Девушка села на бордюрный камень и сжала виски ладонями. Ощущение было такое, будто в затылок ей медленно вкручивают раскаленный шуруп. Тайна провела рукой по волосам и обнаружила большую шишку. Каждое прикосновение к ней отдавалось в черепе тупой болью. Тайна понятия не имела, откуда взялась шишка. Видимо, она уже была, когда… когда…

– Когда я… появилась, – пробормотала Тайна.

Прошло несколько минут, боль постепенно отступила. Девушка поднялась и побрела вперед, не задумываясь о том, куда направляется. Слепя фарами, мимо проносились автомобили; от яркого света виски начинали ныть, а в затылке появлялась неприятная, горячая пульсация. Тайна рассеянно подумала, что не все вещи полезные, как, например, мост через Черноту. Боль в голове – вещь неприятная и вредная. А значит, в этом мире не все правильно.

Некоторое время спустя впереди показались огни города. Шоссе постепенно растворилось в его каменном чреве. Тайна вымоталась, а потому легла на какой-то газон и, не чувствуя холода, уснула.

* * *

Откуда-то донеслись низкие тянущиеся звуки – казалось, неподалеку, оборот за оборотом, раскручивают старую заезженную пластинку. Вращение понемногу ускорялось, завывания становились выше, пока не превратились в странную музыку, напоминавшую о ярмарках, уличных шапито и цирковых шествиях.

Тайна с трудом разлепила глаза и села. Рядом громыхала пустая карусель; сквозь цирковой марш слышалось натужное урчание мотора и лязг цепей. Яркие пластмассовые звери, посаженные на железные штыри, неслись по кругу. Лев, зебра, крокодил, утка в цилиндре и бабочке так и мелькали на фоне серого неба. Тайна протерла глаза и медленно поднялась на ноги. Она замерзла, волосы и одежда были влажными от росы. Спать прямо на земле оказалось не лучшей идеей…

Утро было по-осеннему сумрачным и неприветливым, но здесь, словно наперекор погоде, царила праздничная атмосфера. Тайна сообразила, что накануне, сама того не зная, пришла в парк аттракционов. Правда, яркие афиши, обещавшие удивительные зрелища и невероятные впечатления, намокли под дождем, разноцветные флажки поникли, а старые ржавые карусели крутились вхолостую. Тайне было все равно, где находиться, пока что все места выглядели для нее одинаково незнакомыми. Она запахнулась в куртку, пытаясь хоть немного согреться, и пошла вперед, по широкой безлюдной аллее. Посетителей не было, и работники, обслуживавшие аттракционы, провожали Тайну удивленными, подозрительными, а то и вовсе испуганными взглядами.

Зона отдыха оказалась огромной, и аллея, похоже, не собиралась кончаться. Тайна все шла и шла, но так и не увидела ворот или хотя бы маленькой калитки, ведущей за пределы парка. Лишь боковые аллеи уводили вправо и влево, некоторые широкие и светлые, а некоторые – наоборот. Это место походило на лабиринт, где ничего не стоило потеряться.

Шагая, Тайна немного согрелась и окончательно проснулась. Вскоре она поняла, что хочет есть. В этом не было ничего удивительного – ведь за свою короткую жизнь она еще ни разу не ела. Недолго думая, девушка свернула к небольшой деревянной постройке с квадратным окошком и сорванной вывеской. Из темного проема на нее посмотрели чьи-то внимательные глаза.

– Здравствуйте. Я хочу есть, – сказала Тайна.

– А я тут при чем? – ответил ей грустный голос.

– Не знаю. Вы здесь работаете?

Некоторое время из будки не доносилось ни слова.

– Уходи отсюда, девочка.

– Но я хочу есть.

– Пойди съешь кого-нибудь другого. Все равно я отсюда не выйду.

Тайна пожала плечами и пошла дальше. Есть по-прежнему хотелось. Вскоре ей повстречался другой ларек. Вывеска была на месте. «Сладкая вата. Воздушная кукуруза», – прочитала Тайна.

За прилавком стоял пожилой человек в грязном фартуке. Выглядел он измученным и усталым, лицо изрезали глубокие морщины, а рубашка болталась как на вешалке.

– Здравствуйте. Я хочу есть.

– Надо же! – удивился продавец. – А как у тебя с деньгами?

– Не знаю, я не проверяла карманы, – честно призналась Тайна. – Наверное, никак.

– Ладно, бери даром, – сжалился старик. – Все равно здесь никто ничего не покупает, так какого черта…

В стеклянном кубе заплясали белые, похожие на пенопласт, хлопья.

– А почему здесь никого нет? – спросила Тайна в ожидании порции кукурузы.

Продавец с опаской осмотрелся по сторонам.

– И правильно, что никого нет. Нечего здесь делать.

– Но ведь это парк, здесь должны отдыхать люди.

– Люди здесь не отдыхают, а пропадают. Вот сейчас ты есть, а через минуту – раз! – старик сделал выразительный жест рукой, – и тебя нет!

– Куда же все исчезают?

– А кто его знает!.. Нескольких потом нашли. По кускам, в разных концах парка.

Тайна взяла полосатый пакет с попкорном.

– А вы что здесь делаете?

– Как что? Работаю!

– Но зачем? Все равно парк пустует. Разве я не права?

– Конечно нет! – В глазах продавца мелькнул испуг. – Мы должны завлекать посетителей.

– Для того, чтобы они исчезали?

– Нет. Не знаю! Директор говорит, аттракционы должны работать, и точка.

– Странно, – покачала головой Тайна.

– Странно – не то слово… – вздохнул продавец и словно о чем-то задумался.

Над парком сгущались тучи. Тайна жевала кукурузу, сидя на скамейке, и думала о том, что не следует задерживаться здесь надолго. Она чувствовала – это плохое место. Прийти сюда – все равно что прыгнуть в Черноту, которую она видела под мостом.

Запихнув пустой пакет в переполненную урну, Тайна вновь побрела по бесконечной аллее. Деревья, возвышавшиеся по обеим сторонам, так плотно смыкали морщинистые стволы, что казалось, это и не парк вовсе, а старый мрачный лес, куда лучше не ходить в одиночку. Там, где стояла очередная карусель или надувной батут, деревья отступали чуть глубже, огибая увеселительную машину. Сами аттракционы выглядели так, словно вот-вот развалятся – пустые вагончики со скрипом неслись по ржавым рельсам, машинки на автодроме дергались, будто в конвульсиях. Похоже, директор, о котором вскользь упомянул продавец попкорна, не слишком заботился о парковом имуществе и безопасности посетителей.

Проходя мимо «Замка с привидениями», откуда неслись записанные на пленку завывания и зловещий хохот, Тайна на всякий случай ускорила шаг. Нарисованные на фасаде оборотни, вампиры и гоблины ей совершенно не понравились. Зато пройдя чуть дальше, она увидела небольшой домик с металлической крышей, стены которого украшали изображения смеющихся клоунов. Красноносые, с белыми, как известь, лицами, клоуны выглядели безрадостно, но все же это было лучше, чем скелеты и чудища. Под вывеской «Комната смеха» сидел человек в потрепанном костюме Арлекина. На его худом, словно крысином лице застыло скучающе-унылое выражение.

Тайна подошла ближе.

– Вы не подскажете, где здесь выход?

– Шутишь? Отсюда нет выхода!

– В каком смысле?

Мрачный Арлекин развел руками.

– Во всех. А ты что здесь забыла?

– Ну… Я просто пришла.

– Напрасно. Очень зря, скажу я тебе.

– Может, и зря, – согласилась девушка. – Ладно, я все-таки пойду поищу выход…

– Подожди! Ты когда-нибудь была в комнате смеха?

– Не приходилось. А что?

Перед Тайной распахнулась скрипучая дверь.

– Заходи, билета не надо.

Вопреки названию, помещение было мрачным, полутемным и пахло плесенью. На стенах висели зеркала без рам, разных форм и размеров – вогнутые, выпуклые, идущие волнами и в форме песочных часов. Ничего смешного в искаженных отражениях Тайна не нашла, однако продолжала переходить от зеркала к зеркалу, разглядывая уродов, возникавших по ту сторону стекла. Какое-то смутное ощущение не давало ей покоя, словно она что-то забыла или упустила из виду. Возле одного из кривых зеркал Тайна задержалась.

– Мое лицо, – сообразила она. – Я его до сих пор не видела.

Нелепая фигура напротив дернулась и согласно кивнула.

– Я же не кивала, – нахмурилась девушка.

Сухой удушающий запах появился неожиданно, словно кто-то взял стопку бумаг, хранившуюся на чердаке, и сдул ей в лицо скопившуюся за долгие годы пыль. Тайна не успела задержать дыхание, поперхнулась и вдруг обнаружила, что зеркала исчезли. Вместо них появились глубокие темные провалы, да и вся комната внезапно преобразилась. Потолок приподнялся, откуда-то возникла тяжелая бронзовая люстра и мраморные колонны. Тайна точно помнила, что в фанерном домике с вывеской «Комната смеха» ничего этого не было. Она принялась тереть глаза кулаками, но люстра и колонны никуда не делись, а вдобавок ко всему комната внезапно поменяла цвет. Присмотревшись, Тайна поняла, что по стенам течет темно-красная жидкость. Потеки наплывали один на другой, становясь темнее и гуще, словно на верхнем этаже прорвало бассейн с кровью. В ноздри ударил тяжелый медный запах. Тайна посмотрела вниз и обнаружила, что стоит по колено в теплой, словно только что выпущенной из чьих-то вен крови. Она переступила с ноги на ногу, и в кроссовках, ставших неожиданно тяжелыми, мерзко зачавкало. Девушка поняла, что если будет просто стоять на месте, то в конце концов утонет, захлебнется в чужой крови. Она окинула взглядом помещение в поисках двери или окна, но вокруг были только квадратные провалы, возникшие на месте зеркал. Еще недавно они пустовали, однако сейчас в глубине каждого кто-то стоял. Застывшие в разных позах фигуры казались плоскими силуэтами, вырезанными из черного картона. Из каждой ниши на Тайну равнодушно смотрели неживые, словно стеклянные глаза…

– Так ты все еще здесь?

Тайна повернулась на голос и увидела смотрителя комнаты смеха. Все вокруг выглядело как прежде, только по железной крыше домика барабанил дождь. Стены снова сделались серыми, кровь, заливавшая зал, исчезла, словно ее и не было.

– Да… а что?

– И ты никуда не выходила?

Тайна покачала головой.

– Я, конечно, понимаю, что моя «Комната смеха» – самый лучший аттракцион в этом парке, – произнес Арлекин, уперев руки в бока и подозрительно глядя на девушку. – Но я впервые вижу человека, которому было бы интересно два часа пялиться в кривые зеркала!

По ощущениям Тайны, странное видение продлилось считаные секунды. Но с чего бы Арлекину ее разыгрывать? Тайна не сомневалась, что время может сжиматься и растягиваться, хотя понятия не имела, откуда в ее пустой голове могли появиться такие сведения. Это было нечто естественное и само собой разумеющееся, как уверенность, что если прыгнешь с моста, то полетишь вниз, а не вверх. Впрочем, и это не всегда происходит именно так, подумала Тайна, хотя опять же не знала почему.

– Так что? – настаивал Арлекин.

– Мне было интересно, – заверила его Тайна. – Особенно когда по стенам потекла кровь. А сейчас я должна идти, извините.

Смотритель проводил ее удивленным взглядом.

Возле задней двери Тайна остановилась. Здесь, у самого выхода, висело обычное зеркало, и она с любопытством посмотрела на свое отражение. У незнакомой девушки, отразившейся в зеркале, были темно-каштановые волосы, заплетенные в косу, худое лицо и высокие скулы, на которых горели редкие веснушки. Зеленые глаза хранили немного сонное выражение, а во взгляде и движениях было что-то флегматично-ленивое. Тайна решила, что выглядит лет на шестнадцать-семнадцать, хотя точно знала: она появилась только вчера.

– Как, по-вашему, на кого я похожа? – обратилась она к Арлекину, но тот куда-то исчез.

Дождь радостно набросился на новую жертву. Тучи ползли низко и медленно, как серые неповоротливые дирижабли, скрывая дневной свет. Уличные фонари, работающие на фотоэлементах, зажглись раньше времени, но их болезненно-желтый свет не мог справиться с мглой, накрывшей парк. Зато небо то и дело вспыхивало, заливая парк жутковатым электрическим светом, и протяжно грохотал гром. Продавцы и балаганщики покинули аллею, и только Тайна шла вперед, надеясь поскорее отыскать выход. Идти под холодным дождем было неприятно, но она чувствовала, что должна двигаться вперед.

С тех пор как Тайна покинула комнату смеха, ее не отпускало странное чувство, будто за ней кто-то наблюдает. Казалось, чья-то злобная воля стремительно растекалась над парком, как туман или ядовитый газ, тянулась к ней своими щупальцами.

– Кто-то знает, что я здесь, – пробормотала Тайна, едва ли осознавая, что говорит вслух.

Девушка не видела причин сомневаться в своем чутье и поэтому упорно шла вперед, шлепая мокрыми кроссовками по холодным лужам. Нужно было выбираться отсюда, и чем быстрее, тем лучше.

А ливень и не думал утихать. Тайна смотрела сквозь его серую пелену и в какой-то момент почти поняла, что это за странные щупальца ползут к ней со всех сторон, лаская, опутывая. Но тут на плечо ей опустилась чья-то тяжелая рука, и понимание ускользнуло.

Тайна оглянулась и увидела высокого мужчину в черном кожаном плаще и с огромным зонтом. Короткого взгляда оказалось достаточно, чтобы понять – это он, тот, кто направлял к ней свою волю, тянулся тысячами невидимых щупалец. С зонта стекала вода, окружая мужчину полупрозрачным коконом, но Тайна разглядела всклокоченную бороду и длинные, разметавшиеся по плечам волосы.

– Далеко собралась? – спросил мужчина.

– Далеко, – отозвалась Тайна. – Хочу выйти из парка.

– Ну, это вряд ли. Иди-ка сюда, надо поговорить…

Мужчина взял Тайну под локоть и потащил к небольшой крытой эстраде. Почувствовав его жесткие, словно железные пальцы, девушка поняла, что не сможет просто так вырваться. Оставалось одно – ждать подходящего момента, чтобы убежать.

По навесу колотил дождь, но в глубине сцены было сухо. Они поднялись на скрипучий дощатый помост и прошли чуть дальше, прячась от дождя. В хорошую погоду здесь, наверное, выступали оркестры или проводились танцевальные вечера, но сейчас единственными актерами на этой сцене были Тайна и бородатый мужчина в плаще. Он сложил зонт, резким движением стряхнул с него капли и посмотрел на Тайну из-под косматых бровей. Его прямой изучающий взгляд не сулил ничего хорошего.

– Откуда у тебя рога?! – внезапно спросил он.

– Что?

– Рога! Давно они появились?

Тайна точно помнила, что, когда стояла перед зеркалом в комнате смеха, рогов у нее еще не наблюдалось, но на всякий случай осторожно потрогала темечко. Голова была мокрая, однако ничего похожего на рога, даже самые маленькие, там не оказалось.

– Нет у меня никаких рогов, – сказала Тайна. И укоризненно добавила: – Зачем вы врете?

Небо расколола молния, и на парк обрушился тяжелый раскат грома. Тайна почувствовала, как завибрировали доски под ногами.

– Конечно же они есть, – сказал мужчина таким тоном, словно разговаривал с несмышленым ребенком. – Если ты чего-то не видишь, еще не значит, что этого нет.

– А вы, значит, все видите? – спросила Тайна.

– Не все, но многое. Меня, кстати, зовут Иван Николаевич, я директор этого парка. А тебя как зовут?

– Тайна.

– Не хочешь отвечать – не надо. Теперь важно только одно – что ты здесь.

– А я скоро уйду, – пожала плечами Тайна. – Мне здесь не нравится.

– Ну, нравится не нравится, это значения не имеет, – сурово произнес Иван Николаевич. – Тебе придется остаться. Видишь ли, я собираю таких, как ты.

– Это каких – таких? – поинтересовалась Тайна.

– Особенных. Детей с разными… необычными способностями. У меня здесь что-то вроде детского дома для одаренных. Пока он небольшой, но моя коллекция все время пополняется.

– А во мне ничего такого нет, – сказала Тайна. – Я обычная. Я вообще только вчера появилась.

– Все так говорят, – усмехнулся директор. – Но со временем ты все поймешь. И все увидишь. А пока тебе придется пойти со мной…

Иван Николаевич открыл зонт и схватил Тайну за локоть. Вместе они спустились со сцены, пересекли центральную аллею и нырнули в кусты. Тайна обнаружила под ногами узкую дорожку, вымощенную щербатой тротуарной плиткой. Справа и слева высились деревья, утопавшие в густом колючем подлеске. Кусты никто не подстригал, и девушка едва успевала уклоняться от хлестких веток, отяжелевших под проливным дождем. Наконец заросли расступились, и Тайна увидела пустырь, окруженный деревьями. Посередине возвышалась мрачная двухэтажная постройка с темными окнами и тяжелой металлической дверью. Судя по огромной кирпичной трубе на плоской крыше и тянущимся со всех сторон теплотрассам, это была котельная. Над трубой клубился дым, черный и маслянистый, и Тайна невольно вспомнила Черноту, плескавшуюся под мостом.

– Это и есть мой детский дом, – сказал Иван Николаевич, направляясь к двери. – Добро пожаловать!

Тайна ожидала, что он вытащит из кармана ключи, но дверь оказалась не заперта. Они вошли в прихожую – небольшую, скупо освещенную комнату без окон. У одной стены стояла обувь – десятки и десятки маленьких сапожек и резиновых калош, – у другой расположилась вешалка, заваленная детскими пальто и куртками. Пахло школьной столовой, туалетом и несвежим постельным бельем.

Иван Николаевич притворил дверь, отсекая шум дождя, и сверху вниз посмотрел на Тайну.

– Чего уставились? – не слишком любезно поинтересовалась та.

– Смотрю на твои рога. Очень необычно, хотя я и не такое видал. Твои таланты уже проявились?

– Какие еще таланты? – буркнула Тайна.

– Я бы не спрашивал, если бы знал, – пожал плечами директор. – Обычно они проявляются во время переходного возраста, но бывает, что и позже. Тебе уже есть восемнадцать?

– Я появилась вчера, мне один день, – сказала Тайна. – Я вам уже говорила.

– Что ты несешь? – поморщился Иван Николаевич. – Я говорю с тобой серьезно, как со взрослым человеком! Понимаешь, теперь это твой дом. Ты будешь жить здесь, поэтому привыкай быть вежливой и послушной. Сначала будет сложно, но это все для твоего же блага!

– Мне здесь не нравится, – уперлась Тайна, – и надолго я здесь не останусь.

– Это не тебе решать. Ты пробудешь здесь столько, сколько потребуется. – Иван Николаевич тяжело вздохнул и посмотрел на Тайну едва ли не с жалостью. – Знаешь, я сам долгое время провел в одном очень нехорошем месте. С такими, как ты и я, там обращались жестоко, как с подопытными крысами. Другое дело – мой маленький уютный детский дом! Здесь всем хорошо и весело. Скоро ты полюбишь это место.

Тайна промолчала.

– Ладно, иди знакомься с другими детьми. Надеюсь, вы подружитесь. Будешь хорошо себя вести, может, со временем станешь моей помощницей. Мне не помешает кто-нибудь постарше, чтобы присматривать за малышней…

– Нет уж, спасибо, обойдусь, – отрезала Тайна.

Иван Николаевич усмехнулся, взял зонт и направился к двери. На пороге он оглянулся и произнес:

– И не вздумай бежать! Прогулка по воскресеньям, в другое время выходить на улицу запрещается.

– А если я все-таки выйду? – поинтересовалась Тайна.

– Далеко не уйдешь. Отсюда нет выхода.

То же самое ей говорил продавец попкорна, а потом – смотритель комнаты смеха. Действительно, до сих пор Тайна не нашла выхода из парка, это место было словно заколдовано. В воздухе витала необъяснимая жуть, с каждым вдохом проникавшая в легкие и отравлявшая кровь. Но несмотря на все предупреждения, Тайна чувствовала – выход есть, просто его хитро запрятали.

Лязгнула дверь, и директор ушел. В прихожей повисла тишина, если не брать в расчет низкий монотонный гул, доносившийся из глубины здания. Тайна могла хоть сейчас покинуть котельную, благо дверь была не заперта. Но, возможно, поиски тайной калитки, ведущей за пределы парка, следовало начинать именно отсюда.

– Ну хорошо, – пробормотала девушка, снимая промокшую куртку и вешая ее на крючок. – Посмотрим, кто кого…

Она покинула прихожую и очутилась в длинном полутемном коридоре. Справа и слева были одинаковые филенчатые двери, а в конце – лестница, ведущая на второй этаж. Запах немытых тел и грязных постелей усилился, из-под ног при каждом шаге разбегались крупные тараканы. Детский дом, где, по словам Ивана Николаевича, всем уютно и весело, выглядел как подвал, где обосновались бездомные. Правда, здесь было тепло, даже жарко и, хоть редкие, под потолком горели лампочки.

Тайна медленно двинулась вдоль вереницы дверей, разглядывая кучи мусора и детские рисунки на стенах. Похоже, воспитанники детского дома любили рисовать, хотя сюжеты для своих картин выбирали странные. Нарисованные цветными мелками и углем, по стенам прыгали чудовища и химеры – хвостатые, зубастые, когтистые. Тайна увидела девочку-скорпиона, мальчика с собачьей мордой, существо с головой человека и телом змеи. То и дело среди уродов и монстров она видела изображение бородатого мужчины в черном плаще и с зонтиком. Это, разумеется, был Иван Николаевич, только юные художники почему-то упорно изображали его с третьим глазом посреди лба…

Одна из дверей оказалась приоткрыта, и Тайна услышала из комнаты детский голос. Ребенок негромко пел, а может, читал нараспев какой-то стишок. Девушка подошла ближе и заглянула внутрь. Ее взору предстала небольшая спальня с двухъярусными кроватями. Несмотря на грязь, все постели были аккуратно застелены; на заскорузлых одеялах лежали мягкие игрушки, в большинстве своем потрепанные и засаленные. В единственное окно хлестал дождь, а на подоконнике сидел светловолосый мальчик лет семи-восьми, одетый в какие-то обноски, отдаленно похожие на пижаму. Его правую щиколотку охватывало металлическое кольцо, от которого тянулась длинная цепь. Другой ее конец был пристегнут к старой гире, на которой стояло клеймо «25 кг».

– Привет! – Тайна вошла в комнату.

Мальчик спрыгнул с подоконника, огромные голубые глаза испуганно распахнулись.

– Меня зовут Тайна, а тебя?

– Кирилл, – неуверенно отозвался мальчик.

– У тебя хороший голос. Что за песню ты пел?

– Про дождик… Лена собрала репетицию, наверху, в хоровом классе. Но я туда не пошел, потому что не могу поднять гирю по лестнице…

– И ты решил спеть соло?

– Ну да…

– А кто же тебя заковал? Это такое наказание, что ли?

– Иван Николаевич боится, что я улечу. – Кирилл снова взгромоздился на подоконник и тоскливо посмотрел на размокший пустырь и проложенную на низких бетонных опорах теплотрассу. – И я бы улетел, так что его можно понять…

– Мальчики не летают, – заметила Тайна.

– Остальные не летают, а я – могу! У меня же крылья, только они еще не совсем окрепли! Маша говорит, я похож на ангела…

– Кто такая Маша?

– А, просто девчонка… – отмахнулся Кирилл. – Она мне записку писала со всякими девчачьими глупостями. Лена об этом узнала и стала ее дразнить. Она говорит, такой уродливый паук, как Машка, не может любить ангела…

– А мне кажется, у тебя нет крыльев, – заявила Тайна.

– Есть. Они белые и красивые. – Мальчик гордо повел плечами. – Иван Николаевич сказал, что у меня большие пер-спек-тивы!

– О чем ты? Что еще за перспективы?

– Никто не знает! Это известно только Ивану Николаевичу. Но у меня есть одна догадка!.. Рассказать?

– Конечно.

– Я думаю, когда мы вырастем, то будем выступать в цирке. Ты любишь цирк?

– Не знаю, – пожала плечами Тайна. – Я там еще не была.

– А я люблю. Нас выбрали потому, что мы не такие как все. У меня крылья, у тебя – рога…

– Подожди, откуда ты узнал о рогах?

– Я вижу! Иван Николаевич сказал, что когда-нибудь все мы станем знаменитыми. И даже изменим мир!

– Если он желает вам добра, то зачем держит в котельной? Разве это подходящее место для детей?

– Это нужно для кон-спи-ра-ци-и, – загадочно произнес мальчик и отвернулся, ясно давая понять, что разговор окончен.

Тайна покинула спальню и направилась к лестнице. Она уже слышала нестройное детское пение, которое то и дело заглушали раскатистые удары грома.

Лестницу освещала единственная пыльная лампочка, болтавшаяся на электрическом проводе. Тайна поднималась, внимательно глядя под ноги, и песенка, разносившаяся по бетонному пролету, становилась все громче.

Дождик, дождик, пуще!

Будет травка гуще!

На леса и горы,

На поля и долы!

На могильный холмик,

Где лежит покойник!

Ломкие, звенящие голоса зазывали дождь. Тайна миновала еще один пролет и очутилась в коридоре. Слева были окна с широкими подоконниками, справа – двери, одна из которых, в самом конце коридора, явно вела в хоровой класс. Тайна двинулась туда, прислушиваясь к словам.

Дождик, дождик, пуще!

Зверь, в ночи ползущий!

К нам в окно заглянет!

За собой поманит!..

Стекла в деревянных рамах дребезжали под ударами дождя, словно зверь из песенки уже царапался в окна приюта. Тайна на всякий случай вгляделась в промозглый сумрак по ту сторону стекла, но увидела лишь собственное отражение, бледное и размытое. Блеснула молния, залив пустырь неживым светом, и на какой-то миг окно утратило прозрачность, превратившись в зеркало. Отражение обрело четкость, и на Тайну в упор посмотрела белая маска с острыми скулами и темными провалами глазниц. Это было ее собственное лицо, но игра света и тени превратила его в жутковатый череп, увенчанный парой загнутых рогов. Вспышка погасла, прогремел гром, и жуткая морда исчезла, как будто утопленник сначала всплыл к самой поверхности воды, а потом снова погрузился на дно.

– Нет у меня никаких рогов, – заявила Тайна, глядя на свое потускневшее отражение. – И нечего меня убеждать.

Она решительно отвернулась от окна и направилась в хоровой класс. Ей пришло в голову, что это место заодно с Иваном Николаевичем, а значит, не стоило доверять всему, что она видела и слышала.

Тайна заглянула в приоткрытую дверь. Дети сидели полукругом, покачиваясь в такт песенке. На стене висела черная грифельная доска, на которой мелом были написаны слова песни. Рядом кто-то дописал кривыми печатными буквами: «Машка – уродина».

Первой Тайну увидела какая-то девочка, сидевшая напротив двери. Она прекратила петь и замерла, испуганно моргнув. Вскоре все хористы – полсотни, а то и больше детей – замолчали, и только какой-то мальчишка, сидевший спиной к двери, прогнусавил в наступившей тишине:

– На могильный холмик, где лежит покойник!

Тайна переступила порог. Она разглядывала воспитанников детского дома, а те разглядывали ее. Грязные и оборванные, они были похожи на волчат, впервые увидевших незнакомца. Тайна задалась вопросом – где Иван Николаевич находил их? Подбирал беспризорников, тех, кто сбежал из дома и ночевал на вокзалах и в коллекторах? Или похищал обычных детей, исправно посещавших школу и слушавшихся родителей? А может, они сами приходили в парк, чтобы навсегда сгинуть среди аттракционов и каруселей? «Наверняка так и есть», – подумала Тайна. У нее сложилось ощущение, что Иван Николаевич никогда не покидал свой парк, как паук не покидает паутину. Все это место было огромной хитрой ловушкой, и сама Тайна каким-то образом угодила в нее.

Все детдомовцы сидели на стульях, и только одна рыжая задиристого вида девочка – на старой исцарапанной парте, болтая ногами.

– Чего вы на нее пялитесь? – недовольно бросила она. – Занимайтесь своими делами! Репетиция окончена!

Круг рассыпался, дети разошлись в разные стороны, но никто не торопился покидать класс. Все исподтишка наблюдали за Тайной, перешептываясь и бросая в ее сторону любопытные взгляды. Рыжеволосая девочка спрыгнула с парты. На ней был джинсовый комбинезон и белая футболка, на груди – круглый значок с изображением скорпиона. Одета она была лучше остальных детдомовцев, хотя сальные волосы и грязные ногти выдавали в ней такого же обитателя котельной.

– Ты слишком старая для новенькой, – сказала девочка вместо приветствия. – И как же тебя зовут?

– Тайна.

– В смысле – это секрет? Или Тайна – это твоя кличка?

– Это не кличка, это имя.

– Хорошо! А меня зовут Лена. Я староста. Это значит, что, когда Ивана Николаевича нет, я тут за главную. Понятно?

Тайна кивнула.

– Ну хорошо… И какая же у тебя сила?

– Я не знаю. Ваш директор сказал, у меня рога.

– Рога – это и так ясно, я тебя про способности спрашиваю. Ты можешь делать что-нибудь необычное?

– Не могу, – сказала Тайна.

– Жаль. Значит, твои способности еще не проявились. – Лена огляделась и добавила, понизив голос: – У девочек это сильнее проявляется, когда начинает идти кровь. Но здесь почти все слишком маленькие для этих дел!

– А у тебя какая сила? – поинтересовалась Тайна.

– Я управляю дождем, – заявила Лена. – Тучи меня слушаются!

Тайна посмотрела в окно, туда, где бушевала гроза. Если Лена не врала, ей бы следовало давно остановить репетицию. Какой смысл просто так портить погоду?

– Ладно, давай тебя поселим, что ли… – Лена огляделась. – Катюха, ты где?! Живо сюда!

Откуда-то возникла тощая девочка с косичками, похожими на крысиные хвостики.

– Я тут! – сообщила она, заискивающе улыбаясь и заглядывая Лене в лицо.

– Что у нас со свободными койками? Надо новенькую поселить!

– Все хорошие места заняты, вообще ничего не осталось. Можем поселить в дальней спальне! – Катя покосилась на девочку лет двенадцати, стоявшую у стены, отдельно ото всех. – Там сейчас только Машка живет.

– Ну, что поделать, значит, поселим с Машкой. – Лена бросила на Тайну хитрый взгляд: – Как ты относишься к паукам?

– Нормально, – пожала плечами Тайна. – Они мне ничего плохого не сделали.

– Вот и хорошо, значит, проблем не будет, – усмехнулась Лена. – Катюха тебе все покажет! А пока – свободны!

Катя схватила Тайну под локоть и поволокла прочь из хорового класса.

– Ты быстро освоишься, – тараторила она, спускаясь по лестнице. – Старшим проще, это мелкие долго привыкают. Плачут и плачут, всегда одно и то же.

– А ты давно здесь живешь? – поинтересовалась Тайна.

– Давно.

– А раньше где ты жила?

– Где-то снаружи, – неохотно отозвалась Катя. – Я уже плохо помню. Этот дом высасывает воспоминания, так у нас говорят. И когда их почти не остается, ты перестаешь плакать… Кстати, вот тут у нас столовая! Ужин через час, так что не опаздывай!

Катя провела Тайну по первому этажу, показала женскую уборную и фонтанчик с питьевой водой.

– А там что? – спросила Тайна, указав на железную дверь в конце коридора.

– Там котельная, – сказала Катя. – Нам туда нельзя. Идем, я покажу, где ты будешь жить…

Дальняя спальня действительно находилась на отшибе, за туалетами. Тусклый серый свет из окна падал на голые оштукатуренные стены, выцветший линолеум и чугунную батарею, на которой сушились чьи-то носки. Кроватей хватало, но только одна была застелена.

– Ну, давай осваивайся, – кивнула Катя. – А я пойду. У меня от этого места мурашки по коже, брр!

Тайна зашла в спальню, включила свет и еще раз огляделась. Она не поняла, почему Катя так отзывалась об этом месте и почему ухмылялась Лена. Комната как комната, не хуже той, где Тайна встретила мальчика с гирей на ноге. Пожалуй, здесь было даже чище, чем в других спальнях, и не так воняло. На подоконнике сидели безголовая кукла и плюшевый медведь с выдранными глазами, стену над единственной занятой кроватью украшали картинки, пришпиленные канцелярскими кнопками. Тайна подошла ближе и присмотрелась. Почти на каждом рисунке был изображен ангелоподобный мальчик с крыльями, а рядом с ним – девочка, из-за спины которой торчали мохнатые паучьи лапы. Дети держались за руки, играли под ярким солнцем или просто улыбались. В светловолосом ангеле Тайна безошибочно узнала Кирилла, мальчика, который утверждал, что умеет летать.

– Отойди оттуда! Прочь!

Тайна оглянулась и увидела девочку в мешковатой толстовке и потертых джинсах. Вязаную шапку неопределенного цвета она натянула на самые глаза, как будто хотела спрятать лицо.

– Ты Маша?

– Да! Кто же еще?!

– А меня зовут Тайна. Теперь мы соседки по комнате.

– Я знаю! – Девочка пересекла спальню и со всего маху села на кровать, так что пружины протестующе заскрипели. – И почему ты согласилась здесь жить? Мне и одной прекрасно было!

– А с чего бы мне не соглашаться?

– Потому что я – это я, разумеется! – Маша свирепо уставилась на Тайну. – Никто не хочет со мной жить! Тебе что, не противно на меня смотреть?

– Не противно.

– А ты знаешь, что у меня уже есть соседи по комнате? – спросила Маша. – Посмотри туда!

Тайна проследила за ее взглядом и увидела, что потолок спальни густо заплела паутина. В пыльных кружевах копошились жирные блестящие пауки разных размеров и форм. Один, с крестом на спине, шлепнулся на пол в паре метров от Тайны, прополз по линолеуму и скрылся под кроватью. Только сейчас девушка обратила внимание, что окно, углы комнаты и даже батарея были в паутине.

– Это мои друзья, – сообщила Маша. – Ну что, теперь ты уберешься?

– Нет, – сказала Тайна. – Меня все устраивает. Где здесь выдают постельное белье?

Некоторое время Маша сверлила Тайну недобрым взглядом, а после проворчала:

– В кладовой, напротив туалетов. Там найдешь все, что нужно.

* * *

Было шумно и жарко, резко пахло тушеной капустой и рыбными котлетами. Большое прямоугольное помещение с высоченным потолком и кафельными стенами было разделено на две части: с одной стороны располагалась кухня, а с другой – сама столовая. Границей служил длинный металлический прилавок, вдоль которого двигалась очередь. Воспитанники детского дома брали пустые миски, похожие на каски солдат, павших под вражеским огнем, пластмассовые подносы и выстраивались друг за другом. Дежурные в засаленных передниках накладывали им еду из больших закопченных кастрюль. Лена приглядывала за процессом, стоя чуть в стороне и жуя большое сочное яблоко. Старосту побаивались, и, пока она смотрела, почти никто не толкался и не лез вперед.

Тайна взяла поднос, посуду и встала в конец очереди. Прилавок был грязный, кафель – в пятнах жира, в остальном же дела здесь оказались поставлены на удивление хорошо. Каждый дежурный знал свою роль – кто-то стоял на раздаче, кто-то занимался грязной посудой и подносами. Несколько девочек-поварих деловито носились между разделочными столами и газовыми плитами. Что бы ни задумал Иван Николаевич, в его планы явно не входило заморить детей голодом. Да и пахла еда весьма неплохо – Тайна, еще ни разу за свою короткую жизнь нормально не пообедавшая, ощутила, как желудок мучительно сжимается, требуя еды.

Маша, в своей вязаной шапочке и мешковатой толстовке, заняла очередь чуть раньше, поэтому между ней и Тайной было еще несколько детей. Некоторые вели себя спокойно, другие вертелись, пересмеивались и гремели посудой. Маша смотрела себе под ноги, а когда кто-то толкался, лишь сильнее втягивала голову в плечи. Когда пришла ее очередь получить порцию капусты, дежурный – тощий мальчишка с острым, как у хорька, лицом – вывалил все мимо тарелки, прямо на поднос. Несколько человек, видевшие это, захихикали. Маша наградила его ненавидящим взглядом.

– Двигайся, двигайся, – усмехнулся дежурный. – Очередь задерживаешь!

Чуть дальше девочка в замызганном переднике и помятом поварском колпаке выдавала рыбные котлеты. Каждый детдомовец, независимо от возраста, получал по две штуки. Когда к дежурной подошла Маша, та отодвинула кастрюлю и сказала:

– Котлеты кончились! Иди отсюда!

Лена видела, что происходит, но продолжала спокойно жевать яблоко, облокотившись на подоконник. Маша взяла поднос, по которому растекался водянистый гарнир, и поплелась за дальний столик.

– Обойдется без котлет, – сказала дежурная.

– Правильно, пусть пойдет мух наловит, – поддержал ее похожий на хорька мальчик.

Теперь Тайна поняла, почему ее соседка по комнате была неприветливой и озлобленной. Если каждый день тебя мучают и шпыняют, поневоле начнешь огрызаться.

Любой человек мог с легкостью ответить на вопрос, что ему нравится, а что нет, но только не Тайна. Она еще мало знала про саму себя, но, глядя на то, как издеваются над Машей, внезапно поняла, что терпеть не может несправедливость. Если всем по две котлеты – значит по две. Тайна решила обязательно вмешаться в следующий раз, а пока что получила причитавшуюся ей порцию и села за ближайший столик, под плакатом «Когда я ем – я глух и нем!». Ниже, под лозунгом, кто-то дописал: «Хвостат, когтист, уродлив, неказист» – и пририсовал страшную зубастую физиономию.

– И вообще ты дура.

– Да пошел ты на фиг! Сам дурак!

Напротив Тайны, плечом к плечу, сидели мальчик и девочка. Одинаково светловолосые и голубоглазые, они бросали друг на друга сердитые взгляды.

– Почему вы ссоритесь? – поинтересовалась Тайна, разламывая котлету.

– А тебе какое дело? – буркнула девочка.

– Не обращай внимания на Ирку. У нее характер отвратительный, – сказал мальчик. – А ты новенькая? Тебя Иван Николаевич привел?

– Да.

– Правда, он хороший?

– Ну, не знаю, – протянула Тайна с набитым ртом. – Мне он что-то не понравился.

– Правильно, – обрадовалась Ира. – Никакой он нам не папа, он злой и страшный дядька. А его третий глаз – фууу!..

– Так вы из-за этого ругались? – догадалась Тайна.

– Из-за чего же еще! Димка все время говорит глупости, а мне приходится слушать.

– Так не слушай, чего ты с ним сидишь? Вон сколько столов вокруг…

– Это плохая шутка, – обиделась Ира. – Думаешь, приятно быть сиамскими близнецами?

– Ах, вот оно как… – покивала девушка. – А скажи, ваша староста, Лена, у нее что? Рога, копыта, когти? Или, может, крылья?

– А ты что, сама не видишь? – удивилась Ира. – У Лены ядовитое жало! Она же скорпион!

– Эта рогатая ничего не видит, – сказал Дима сестре. – Мы сначала тоже не видели, помнишь?

Тайна еще не поняла, почему все дети вокруг считали себя уродами. Может, это была какая-то странная игра, а возможно… «Возможно, я действительно чего-то не вижу», – подумала Тайна. Она прищурилась, пристально разглядывая сидящих за столами и снующих туда-сюда детдомовцев. От напряжения у нее разболелась голова, но ничего необычного Тайна так и не заметила. Если у подопечных Ивана Николаевича действительно были какие-то уродства, ее глаза этого не различали.

Поужинав, Тайна вернулась в спальню. Головная боль усилилась, растекаясь по черепу горячими волнами. Снова появилось ощущение, что в затылке засел раскаленный шуруп. Девушка рассеянно сбросила кроссовки, стряхнула с подушки паука и рухнула на одеяло. Дождь все еще лил, хоть и не так сильно. Звук бьющих в окно капель убаюкивал, и вскоре Тайна почувствовала, что засыпает.

* * *

Шум дождя превратился в отдаленный невнятный гул, похожий на шипение радиоприемника. Где-то снова затянули песенку про дождик, но теперь голоса звучали слаженно и торжественно, подобно пению церковного хора. Тайна прислушивалась к словам, но могла разобрать только «Дождик, дождик, пуще! Аллилуйя!». За пением и шелестом капель Тайна не сразу расслышала чьи-то тяжелые шаги, а расслышав, открыла глаза и огляделась.

Спальня сузилась до небольшого клочка грязного линолеума вокруг кровати, все остальное заволок плотный туман. Стены и потолок пропали. Где-то неподалеку находилось окно и широкий подоконник, на котором сидели слепой медведь и безголовая кукла, но ничего этого тоже не было видно. Туман перетекал и пульсировал как живой, становился то серебристым, то молочно-белым. Девушка поднялась с кровати, и та моментально исчезла, как будто растворилась в тумане, а вместе с ней исчезли одеяла и пропахшая плесенью подушка.

– Что за шутки? – пробормотала Тайна, но ей ответило лишь отдаленное «Аллилуйя!».

Шаги приближались, и вскоре в белесом мареве обозначилась высокая фигура с покатыми плечами и длинными обезьяньими лапами. Существо двигалось прямо к Тайне, тяжело переваливаясь, и с каждым шагом неясный образ проступал все отчетливей. Девушка увидела загнутые рога, почти касавшиеся потолка, когтистые лапы и толстые косматые ноги с мощными копытами. Чудовище прижимало к волосатой груди девочку в окровавленном платье. Ее руки и ноги безвольно повисли, волосы слиплись от крови.

«Дождик, дождик, пуще!» – доносилось из тумана, но теперь в песне не осталось ничего церковного. Так исступленно и злобно могли петь дьяволопоклонники во время черной мессы.

Существо остановилось и бросило на Тайну долгий взгляд. Его желтые глаза с квадратными зрачками смотрели безо всякого выражения, словно пуговицы из янтаря. Внезапно под потолком зазвенел чистый детский смех. Демон встрепенулся, поднял бездыханное тело над головой и разорвал на две части. В лицо Тайне брызнула теплая кровь. Недовольно поморщившись, девушка провела ладонью по щеке.

– Вставай, вставай… Только тихо, не разбуди Машку…

Не понимая, чего хочет от нее чудовище, Тайна открыла глаза и увидела над собой Катю – девочку на побегушках у Лены. Вместо окровавленного трупа она держала в руках грязное перо, которое, по всей видимости, выдернула из подушки, и щекотала им лицо Тайны.

Девушка села, растерянно моргая. Туман исчез, кровать была на месте. Дождь прекратился, и окно мерцало тусклым серым прямоугольником.

– Что случилось? – спросила Тайна.

– Полуночный клуб, – прошептала Катя. – Ты приглашена. Идем скорее…

С этими словами она бросила перо и выскользнула из комнаты. Голова еще немного болела, но Тайна решила, что должна принять приглашение. Если она хотела понять, что на самом деле творилось в стенах детского дома, и найти выход из парка, ей следовало больше общаться, слушать и смотреть, а не сидеть в четырех стенах. Вздохнув, Тайна нехотя нацепила кроссовки и встала с кровати.

– Это, между прочим, большая честь, – сообщила Катя, торопливо шагая по темному коридору. – Полуночный клуб – закрытое общество. Нам не нужны всякие-разные, понимаешь?

– Понимаю, – отозвалась Тайна.

– Я вообще удивилась, когда она решила тебя пригласить, – сказала Катя, бросив на Тайну ревнивый взгляд. – В клуб входят только лучшие друзья Лены, те, кто уже овладел своими способностями.

– А уж я-то как удивилась… – пробормотала Тайна, потирая ноющий висок.

Воспитанники детского дома спали, но старое здание котельной не спало, издавая тысячу едва различимых звуков. Тут щелкнула раскаленная батарея, там скрипнула деревянная балка, где-то вздохнула, давая усадку, кирпичная стена или часть фундамента. Из дальнего крыла, где находилась котельная, доносился равномерный гул.

Катя и Тайна на цыпочках прошли мимо общих спален, откуда слышалось посапывание или редкий всхлип, мимо нарисованных мелом химер и остановились напротив двери. Девочка постучала – три коротких удара, два длинных, три коротких – и, не дожидаясь, пока кто-нибудь откроет, зашла в комнату. Тайна переступила порог и огляделась. Верхний свет был выключен, и спальню освещали несколько толстых свечей. На полу тесным кружком расположились дети – четыре мальчика и три девочки. На первый взгляд здесь не было никого младше двенадцати лет. В центре круга стояли вазочки с вареньем, возвышались горки конфет, вафель и зефира.

– Катюха, займись чаем, – сказала Лена, возникая из темного угла. – А ты, – она легонько подтолкнула Тайну вперед, – не стесняйся, садись! У нас тут все свои!

Дети подвинулись, уступая Тайне место, и она втиснулась в кружок, между двумя девочками. Одна, в джинсах и розовой кофте с единорогом, выглядела суетливой и нервной. Она все время ерзала и толкалась и, пока Тайна усаживалась, два раза едва не опрокинула вазочку с печеньем. Другая, в сером, похожем на балахон платье, наоборот, напоминала бледное изваяние. Она не толкалась и поэтому понравилась Тайне больше, чем беспокойная соседка слева. Лена устроилась на высокой подушке, во главе собрания, и торжественно объявила:

– Очередное заседание Полуночного клуба объявляю открытым!

Все присутствующие, кроме Тайны, дружно зааплодировали.

– Спасибо, спасибо! – кивнула Лена. – Как вы могли заметить, у нас новенькая. Поэтому предлагаю для начала познакомиться. Пусть каждый представится и в двух словах расскажет о себе и своих талантах. Дина, начни ты!

Беспокойная девочка, сидевшая слева от Тайны, прокашлялась, и произнесла:

– Меня зовут Дина, мне тринадцать лет. Я очень люблю заседания нашего клуба и в будущем хочу стать похожей на нашу старосту.

– Ой, ладно тебе… – отмахнулась Лена.

– Я умею двигать предметы, не прикасаясь к ним. Сначала я могла передвинуть разве что сухой лист или перо, но сейчас могу поднимать и что-нибудь потяжелее…

– Очень полезная способность, чтобы тырить с заседаний печенье, – усмехнулся рыжеволосый мальчик в спортивном костюме, сидевший рядом с Диной. Она мигом покраснела и что было сил пихнула его локтем. В ответ он дернул ее за косу и повалил на пол. Понаблюдав минуту-другую, как члены Полуночного клуба выясняют отношения, староста скомандовала:

– А ну, хватит!.. Давайте продолжим знакомиться, пока я не рассердилась!

Возня моментально прекратилась, и мальчик, обвинивший Дину в краже печенья, выпалил:

– Я Артем! Управляю огнем! А еще в рифму говорю, как вы заметили. Когда вырасту, стану читать рэп и этим зарабатывать себе на хлеб!

Он щелкнул пальцами, и все свечи разом погасли, а через секунду вспыхнули с новой силой.

– Выпендрежник, – буркнула Дина.

– Меня зовут Ринат, – представился следующий мальчик. В очках и рубашке, застегнутой на все пуговицы, он выглядел как зазнайка-отличник. – Я был первым, кого Лена пригласила в наш клуб. Мой талант заключается в том, что я никогда не сплю.

– Ничего, ничего, – сказал Артем, сочувственно хлопнув его по плечу. – Не всем же огнем управлять… или передвигать взглядом печеньки!

Дина заерзала с удвоенной силой, а Ринат спокойно поправил очки, сползшие на кончик носа, когда Артем хлопнул его по плечу, и произнес:

– Это, между прочим, замечательная способность. Пока другие спят, я могу читать книги. Я стану самым умным, а вы и опомниться не успеете.

– Так здесь же почти нет книг, а те, что есть, ты уже по нескольку раз прочитал, – фыркнул Артем.

– Ну и что? – пожал плечами Ринат. – Зато я могу много думать. Это тоже полезно.

Девочка, сидевшая по левую руку от Рината, выглядела как маленькая розовощекая принцесса, подхватившая жестокий насморк. Она то и дело сморкалась в грязный клетчатый платок, отчего ее нос припух и шелушился.

– Лиля! – произнесла она, шумно втянув соплю. – Мне двенадцать лет, люблю котят и щенков, и вообще всех зверей! Могу делаться невидимой.

– Только для этого ей нужно раздеться, – усмехнулся Артем. – А еще помыться – грязь же невидимой не делается!

Лиля сказала, что Артем идиот, а его рэп – отстой, после чего представился мрачноватый паренек лет пятнадцати:

– Меня зовут Максим. Когда я дотрагиваюсь до кого-то, этому человеку становится больно.

Тайна обратила внимание, что кисти рук Максим прятал в рукавах мешковатой водолазки. Свободные штаны защитного цвета были стянуты на щиколотках, так что единственной открытой частью тела оставалась голова.

Рядом с Максимом сидел Тимофей, в котором Тайна узнала дежурного по кухне, того самого, что издевался над Машей.

– Я могу повелевать крысами, – сообщил он с надменным видом. – Это очень умные и живучие звери. С большой армией крыс почти невозможно справиться, против них бесполезно любое оружие. Поэтому со временем я стану самым сильным…

– Ну-ну, – усмехнулся Артем.

– После Лены, разумеется, – добавил Тимофей, бросив на старосту короткий взгляд.

– Главное, держаться подальше от Щелкунчика, – сказал Ринат, но, кажется, никто из присутствующих не понял шутку.

Последней представилась бледная, похожая на тень девочка, сидевшая справа от Тайны.

– Дарьяна, – прошелестела она. – Иногда вижу будущее.

– Ну а теперь ты, – сказала Лена, посмотрев на Тайну.

– Меня зовут Тайна. Я ничего такого делать не умею.

Повисла пауза. Дети удивленно переглядывались и косились на старосту.

– А я думал, у нас тут клуб для одаренных, – протянул Артем.

– У нас тут клуб для тех, кого я посчитала нужным пригласить, – холодно заметила Лена. – Тайна старше любого из нас, и если ее способности еще не проявились, то не сегодня завтра проявятся.

– Да я ж не против, – пожал плечами Артем. – У нас тут есть люди, которые никогда не спят, и ничего. Мы всем рады, и со способностями, и без…

– Ладно, теперь все знакомы и можно начинать. – Лена довольно потерла ладони. – Катюха, чай готов? Тащи сюда кружки. Чья очередь рассказывать?

– Моя, – сказал Ринат, в который раз поправляя очки. – И сегодня я расскажу вам историю, которая называется «Румпельштильцхен»…

– Как-как? – переспросил Тимофей.

– Рум-пель-штиль-цхен, – по слогам повторил Ринат. – Слушай, и все поймешь…

Похоже, смысл Полуночного клуба сводился к тому, что приближенные Лены угощались сладостями и рассказывали друг другу страшилки. И то и другое Тайну вполне устраивало. Она с удовольствием набивала рот конфетами и впервые в жизни слушала сказку.

– Жил-был мельник, и была у него дочь-красавица, – размеренным тоном произнес Ринат.

– А как ее звали? – уточнила Лиля.

– Да, давай-ка больше подробностей! – потребовала Лена. – А то сказка быстро закончится!

– Допустим, ее звали Анна, – пожал плечами Ринат. – Она была блондинкой, и на правой щеке у нее была родинка…

– В форме сердечка! – вставила Лиля.

– Пусть будет в форме сердечка. И вот однажды в те края приехал король со своей свитой, дамами и рыцарями. Он захотел узнать, действительно ли Анна так хороша, как о ней говорят. А мельник, ее отец, был хвастливый и любил все преувеличивать. Когда король спросил его про Анну, он ответил: «Моя дочка не только самая красивая. Она к тому же и самая ловкая! Если потребуется, она из простой соломы золотые нитки сделает!» Мельник, конечно, говорил в переносном смысле, а король понял все буквально.

Ринат выдержал небольшую паузу, во время которой закинул в рот кусочек печенья и запил его чаем. Дав членам Полуночного клуба переварить услышанное, он продолжил:

– Король был жадный. Больше всего он любил золото и всякие драгоценности. «Делать золотые нитки из соломы – это полезное искусство!» – обрадовался он и велел, чтобы на следующий день Анну привели к нему во дворец. Приказ, как известно, есть приказ. Бедную девушку притащили в королевский дворец и заперли в башне, где не было ничего, кроме прялки и огромных гор соломы. Прежде чем захлопнулась дверь, король сказал: «Если не сумеешь превратить солому в золото, утром тебе отрубят голову!»

– А что такое прялка? – внезапно спросил Артем.

– Это такое устройство, наподобие колеса, – объяснил Ринат. – С его помощью из овечьей шерсти делают нитки. Только Анне вместо шерсти подсунули солому, и нитки она должна была сделать не какие-нибудь, а золотые. Понятно?

– Ну, хана ей, короче, – подытожил Артем. – Папа у нее тот еще придурок. Подставил собственную дочку!

– Ничего ты не понимаешь, это же сказка! – недовольно прошипела Дина.

– Анна, конечно, была красавицей и рукодельницей, но делать из соломы золото не умела, – произнес Ринат. Он рассказывал с выражением, не запинаясь и не подбирая слова, как будто читал по написанному, хотя его глаза, спрятанные за толстыми стеклами очков, скользили по лицам слушателей. – Начала девушка плакать и жаловаться на судьбу. И в этот момент словно из-под земли перед ней возник отвратительный горбатый карлик. «Слышал я про твою беду, – произнес он, – и готов помочь! Я превращу солому в золото, а ты мне дашь что-нибудь взамен!» Анна сняла с шеи атласную ленточку и сказала: «Вот, забирай!» Карлик схватил ленточку, сел за прялку и раскрутил колесо. Не успела Анна опомниться, как огромная гора соломы превратилась в золото. Сделав дело, горбун исчез, а утром, распахнув дверь в темницу, король увидел горы золотых нитей. Он, конечно, обрадовался, велел забрать золото и принести еще больше соломы.

– Жадный какой! – возмутилась Лиля, шмыгнув носом.

– Очень жадный, – согласился Ринат. – Все короли такие. И вот, когда часы на башне пробили двенадцать, карлик снова появился перед девушкой и предложил ей свою помощь. «Что ты дашь мне взамен?» – спросил он. «Вот колечко с моего пальца, – сказала Анна. – Больше у меня ничего нет!» Противный карлик со смехом схватил кольцо и прыгнул за прялку. Колесо закрутилось, и вскоре вся огромная гора соломы превратилась в золото.

Дети притихли, некоторые даже забыли про сладости. Дина застыла, не донеся до рта ложку и не замечая, что на ее кофточку с единорогом капает малиновое варенье. Казалось, плавный, не по возрасту низкий голос Рината гипнотизирует слушателей.

– Король проснулся чуть свет и первым побежал к башне. Как же он обрадовался, увидев, что Анна и в этот раз справилась с его заданием! «Тащите сюда больше соломы! – закричал он. – Так, чтобы свободного места в комнате не было!» Сказано – сделано. Осталась несчастная девушка один на один с прялкой, веретенцем и огромным ворохом соломы. А ночью…

– Знаю, – сказал Артем. – Снова появился карлик!

Ринат не торопясь поднял кружку, сделал глоток чая и произнес:

– Абсолютно верно. Появился и говорит: «Что ты мне дашь за мою помощь?» «У меня ничего не осталось…» – ответила Анна и расплакалась. «Ладно уж, все равно помогу тебе, – произнес карлик, хитро ухмыляясь. – А за это, когда станешь королевой, отдашь мне своего первенца!»

Рассказчик замолчал, а его глаза скользнули по слушателям и задержались на Тайне. Стекла очков, в которых отражалось пламя свечи, не могли полностью скрыть внимательный и как будто оценивающий взгляд.

– Он что, детей ворует, этот карлик? – произнес Артем, и его бодрый, с нагловатыми нотками голос неожиданно сделался бесцветным.

– Какая-то страшная сказка, – пробормотала Лиля, с такой силой стиснув носовой платок, словно хотела выжать его. Румянец с ее щек пропал, лицо разом осунулось; теперь Тайна смотрела как будто на посмертную маску инфанты. – Давайте в следующий раз про Золушку, а? Или, там, про Белоснежку…

– Девушка была в отчаянии, – продолжил Ринат как ни в чем не бывало, – и сразу же согласилась на условия карлика. Когда наутро король поднялся в комнату и увидел горы золотых нитей, то сразу решил, что женится на Анне. «Лучше жены, чем эта простолюдинка, мне все равно не найти!» – сказал он сам себе. Сыграли пышную свадьбу, а через год у молодой королевы родился первенец. Мальчик был красивый, с золотыми волосами, напоминавшими те самые нити, которые прял из соломы злой карлик. Родители нарадоваться не могли, глядя на маленького принца. И вот однажды, когда королева и думать забыла о страшном уговоре, карлик возник в ее комнате и потребовал отдать долг. «Давай сюда младенца, а не то плохо будет!» – сказал он, сверкая глазами. Анна предлагала ему все сокровища, какие только есть во дворце, но человечек не соглашался и твердил: «Живое существо ценнее, чем холодное золото и камни!» Девушка так горько плакала и умоляла, что карлик в конце концов согласился пойти на уступку: «Дам тебе три дня. Если за это время угадаешь мое имя, так и быть, оставлю тебе твоего ребенка!»

– Она же угадает? – спросила Лиля.

– Погоди, не так быстро, – сказал Ринат. – Начала королева вспоминать, какие есть на свете имена. И когда на следующую ночь карлик появился в ее покоях, начала перечислять: «Может, тебя зовут Ганс? А может, Карл?» Но каждый раз слышала один и тот же ответ: «Нет, это не мое имя!» Утром карлик исчез, а королева послала гонца, чтобы проехал по окрестностям и узнал, какие еще имена бывают. Получился большой список, но и в нем не оказалось нужного имени…

Ринат выдержал драматическую паузу. Сказка захватила детей, хотя некоторые словечки и выражения, которыми он пользовался – все эти «прялки», «веретенца», «гонцы» и «простолюдинки», – казались Тайне странными, как будто устаревшими. Но пусть даже отдельные слова были непонятны слушателям, менее начитанным, чем сам рассказчик, жутковатая суть была ясна всем и каждому.

– Тогда Анна приказала гонцу проехать по самым отдаленным областям и узнать, не встречаются ли там неизвестные ей редкие имена. На закате вернулся гонец и говорит: «Нет, не удалось мне узнать новых имен. Однако заехал я в один дальний лес и там видел и слышал кое-что удивительное. Посреди поляны стояла маленькая хижина, перед ней был разведен костер, а вокруг огня прыгал смешной гном. Он скакал и пел песенку: «Румпельштильцхен я зовусь, до ребенка доберусь!» Королева наградила гонца, а когда в полночь в комнате появился человечек, сказала: «Может, тебя зовут Джузеппе?» «А вот и нет!» – ответил карлик, радостно потирая руки. «Тогда, наверное, Альфред?» – «И снова не угадала!» – «А может, Румпельштильцхен?» Карлик побледнел и как закричит: «Это тебе сам дьявол нашептал!» Ударил гром, дворец задрожал до самого основания, а карлик исчез и больше не появлялся.

Повисла пауза. Дети не прикасались к сладостям, как будто история отбила им аппетит.

– А как вы думаете, что Румпельштильцхен делал с детьми? – спросила Дина чуть дрожащим голосом.

– Наверное, ел, – предположила Лиля.

– Приводил в котельную, – сказала Тайна. – Что же еще?

Члены Полуночного клуба покидали собрание притихшие и задумчивые. Почувствовав спиной чей-то взгляд, Тайна оглянулась и увидела Рината. Он смотрел ей вслед, прислонившись к стене и прихлебывая остывший чай. Катя убирала посуду, Лена одну за другой задувала свечи, и комната все больше погружалась во мрак. Ринат чуть заметно кивнул, и Тайна, почувствовав, что так надо, кивнула в ответ. «Мне стоит поговорить с ним», – решила она по пути в спальню.

* * *

На завтрак была коричневая клейкая масса, которая с трудом отрывалась от черпаков и с чавкающим звуком шлепалась в подставленные миски. Заспанные дети медленно двигались вдоль прилавка. Лена приглядывала за процессом, сидя на подоконнике и болтая ногами. В отличие от остальных детдомовцев, она завтракала чипсами, доставая их из блестящего пакетика и по одному забрасывая себе в рот.

– Ненавижу овсянку, – сказал хмурый мальчик, стоявший позади Тайны, из чего она сделала вывод, что клейкая масса в закопченных кастрюлях – не что иное, как овсяная каша.

– Я бы тоже чипсов попробовала, – вздохнула какая-то девочка, косясь на Лену. – Люблю со вкусом сыра… а еще с крабом! Я точно не помню, но, кажется, раньше я часто ела чипсы…

– А ты пойди попроси у старосты, – посоветовал ей мальчик, ненавидевший овсянку. – Может, она тебе даст пакет облизать. Но и то вряд ли…

Маша стояла перед Тайной, как обычно сжавшись и натянув шапочку на самые глаза. На выдаче снова был Тимофей, член Полуночного клуба и повелитель крыс. Когда подошла очередь Маши, он с кривой ухмылкой вывалил полный черпак овсянки прямо на поднос.

– Иди отсюда, не задерживай очередь, – сказал он.

– Одна и та же шутка два раза – это не смешно, – проговорила Тайна.

Маша бросила на нее испуганный взгляд, Тимофей – удивленный. Очередь притихла, а Лена отложила пакет с чипсами и вытянула шею, наблюдая за происходящим.

– А ты что, будешь меня учить, как надо шутить?

– Могу и научить, – пожала плечами Тайна. – Вот тебе шуточка…

Она перегнулась через прилавок и вырвала из рук у Тимофея вымазанный овсянкой черпак. А потом размахнулась и со всей силы ударила его этим же черпаком по лицу. Раздался влажный шлепок, во все стороны полетели ошметки каши. Тимофей охнул и свалился за прилавок. Тут же столовая наполнилась криками, кто-то завопил: «Драка!», в воздух полетели подносы и тарелки. В одно мгновение столовая превратилась в подобие обезьяньего вольера: с грохотом падали стулья, визжали девочки, гремела посуда. Какой-то шустрый пацан взобрался на стол и начал швыряться кашей, черпая ее рукой из миски.

– А НУ ПРЕКРАТИЛИ, НЕМЕДЛЕННО! – заорала Лена, грохнув металлической тарелкой о прилавок. – А то оставлю вас без еды на весь день!

Тайна оглянулась на крик. С обеих сторон от Лены, как телохранители, уже стояли двое членов Полуночного клуба – рэпер Артем и Максим, который все заседание прятал кисти рук в рукавах водолазки. Первый вертел между пальцев пластмассовую зажигалку, второй неторопливо закатывал рукава. «Так вот как здесь дела делаются», – поняла Тайна.

Угроза Лены возымела действие – дети сразу притихли, и мальчишка, швырявшийся кашей, поспешно слез со стола, облизывая пальцы.

– Ты и ты! – Лена по очереди указала на Машу и на Тайну. – Останетесь без завтрака, обеда и ужина!

– И это все? – Из-за прилавка показалась перепачканная овсянкой и кровью физиономия Тимофея. – Пусть ими Иван Николаевич займется!

Лена сверкнула на дежурного глазами, и тот снова спрятался за прилавком.

– И никакого больше Полуночного клуба, поняла? – прошипела Лена, делая шаг к Тайне. – Сама виновата!

– Правильно!.. – послышалось из-за прилавка. – Обойдется!..

– Не очень-то и хотелось, – фыркнула Тайна, все еще державшая в руке тяжелый стальной черпак. Отбросив его, она положила руку Маше на плечо. – Идем…

Девочка словно одеревенела, но Тайне удалось вывести ее из столовой. Когда они оказались в коридоре, Маша внезапно шарахнулась в сторону и вжалась в стену.

– Теперь ты будешь меня бить, да?

– С чего ты взяла?

– Из-за меня ты осталась без еды…

Тайна не сочла нужным отвечать. Оставив Машу подпирать разрисованную мелками стену, она вернулась в спальню и легла на кровать. Разглядывая жирных пауков, копошащихся под потолком, Тайна размышляла, как быть дальше. Иван Николаевич неспроста держал детей в котельной. Чтобы найти выход из парка, следовало понять, какую роль во всем этом играли воспитанники детского дома. А значит, имело смысл поговорить с кем-то, кто живет здесь достаточно давно и не боится отвечать на вопросы. Перебрав в уме все варианты, Тайна остановила свой выбор на Ринате. Вчера он как будто пытался на что-то намекнуть, но его намеки оказались недостаточно прозрачными для Тайны. «А вот сказку он выбрал не случайно», – подумала она, когда в комнату вошла Маша.

Девочка села на кровать, поерзала, потом подошла к окну, постояла там минуту-другую, глядя на теплотрассу, и вернулась обратно. Тайна краем глаза наблюдала за ее перемещениями. Наконец Маша отбросила матрас, достала что-то из вороха несвежего тряпья и подошла к Тайне.

– Вот, возьми. Это с Нового года осталось…

На открытой ладони лежал старый засахарившийся леденец. Тайна спустила ноги с кровати и взяла конфету.

– Садись. – Девушка чуть подвинулась, и Маша, поколебавшись секунду, опустилась рядом.

Некоторое время обе молчали, только и было слышно, как переливается горячая вода в чугунных батареях и где-то в отдалении галдят детдомовцы. Дождь давно прекратился, но небо за окном все равно оставалось серым и мрачным, словно вымазанное пеплом.

– Еще никто никогда за меня не заступался, – тихо сказала Маша, глядя себе под ноги. – Ты первая.

– Пока я здесь, они тебя не обидят, – пообещала Тайна.

– Надо мной все только издеваются, – пожаловалась Маша. – А Лена, хоть и староста, но делает вид, что ничего не замечает. Она считает, что пауки мерзкие, и ей нравится, когда другие дети меня мучают. А чем она лучше меня? Скорпионы тоже п-противные…

Из глаз Маши хлынули слезы. Тайна обняла ее и прижала к себе, с удивлением осознав, какая она маленькая и худая.

– Я думаю, Лена сама себя считает уродливой, – сказала Тайна. – Вот и настраивает всех против тебя, чтобы на нее саму меньше внимания обращали.

– Ты думаешь? – всхлипнула Маша.

– Конечно. И вообще – если все вокруг уроды, какой смысл дразнить кого-то одного? Это просто глупо.

Некоторое время Маша рыдала, уткнувшись Тайне в плечо. Плакала она беззвучно, лишь время от времени из горла вырывался приглушенный всхлип и вздрагивали плечи. Когда Тайна почувствовала, что рукав футболки стал мокрым от слез, Маша отстранилась и произнесла:

– Я почти ничего не помню из прошлой жизни, только бабушку. Она сидела в кресле и рассказывала про ангелов, про ад и рай. Ты знаешь, что плохие люди после смерти попадают в страшное место, где их наказывают и пытают?

Тайна отрицательно покачала головой.

– Я думаю, эта котельная и есть ад, и все мы давно умерли, – сказала Маша, вытирая рукавом сопли. – Я, наверное, совершила что-то ужасное, раз меня сюда отправили, только забыла что…

– Это не ад, – произнесла Тайна, – это что-то другое. Но даже если ты права и мы в аду, я все равно здесь не останусь.

Маша смотрела на Тайну покрасневшими глазами, и в ее взгляде смешались восхищение и надежда.

– Ты собираешься сбежать?

– Да. Только сначала придется разобраться с Иваном Николаевичем. Он превратил это место в ловушку, из-за него все неприятности. Если его не станет, мы сможем уйти.

– Ты очень смелая, – выдохнула Маша и вдруг хихикнула. – А как ты Тимофея половником по роже! Хрясь! Он так и свалился, весь в овсянке!

Сказав это, Маша снова обняла Тайну, как будто боялась, что та исчезнет. Так они просидели полчаса, а может, и больше, и каждая думала о чем-то своем. Наконец Тайна вспомнила о расследовании и о том, что ей надо пообщаться с Ринатом.

– Ты знаешь мальчишку в очках? Рината?

– Да, – сказала Маша. – Он все время книжки читает. Умный, наверное…

– Мне надо с ним кое о чем поговорить, по секрету. Где его можно найти, но лучше так, чтобы нас никто не видел?

– Это просто. Он постоянно в библиотеке сидит, на втором этаже.

Тайна поднялась, Маша вместе с ней.

– Я скоро приду, – сказала девушка.

– Я с тобой! Можно?

– Нет, оставайся здесь. А если кто-то сунется, напусти на него пауков…

Иван Николаевич не потрудился организовать учебный процесс, поэтому между завтраком и обедом каждый воспитанник детского дома мог заниматься чем душе угодно. Предоставленные сами себе, дети рисовали на стенах, играли в прятки или просто носились по коридорам. Впрочем, царившая вокруг мрачноватая атмосфера не имела ничего общего с обычной переменкой в школе.

Направляясь к лестнице, Тайна увидела небольшую компанию шести-семилеток, расположившуюся посреди коридора, у всех на виду. Одинаково угрюмые мальчики и девочки сидели по-турецки, с прямыми спинами и взявшись за руки. Они покачивались влево-вправо и хором повторяли: «Чертик-чертик, появись! Чертик-чертик, появись!» Проходя мимо, Тайна вытянула шею и увидела разложенные в центре круга предметы – большое потемневшее зеркало, треснувший стеклянный глаз, голую куклу, густо исписанную красным фломастером, несколько крысиных черепов и груду сухих куриных косточек. Маленькие сектанты выглядели не по-детски серьезно, и Тайна ничуть не удивилась бы, выскочи из лежавшего на полу зеркала настоящий черт. Пройдя еще несколько шагов, она увидела взъерошенного и нездорового на вид мальчика, который стоял лицом к стене и разговаривал то ли сам с собой, то ли с клыкастым страшилищем, нарисованным на штукатурке. Кроме клыков, чудище имело круглые глаза, черные, нарисованные углем крылья и огромный мешок в когтистой руке.

– Злой-человек-на-крыльях не сможет утащить меня, – бормотал мальчик, мелко дрожа. – Я буду хорошо кушать, и он меня не тронет… У Злого-человека-на-крыльях целый мешок детей… Все они плохо кушали, и теперь их самих съедят…

Судя по тому, какой мальчик был худой и бледный, его шансы угодить в лапы Злого-человека-на-крыльях были все же достаточно велики. Девушка двинулась дальше, взяв себе на заметку получше питаться. Ей не улыбалось разбираться еще и со Злым-человеком-на-крыльях – своих проблем хватало.

Тайна старалась не привлекать к себе лишнего внимания и делала вид, что просто прогуливается. Несмотря на все странности, большинство детей вели себя более-менее обыденно – спорили из-за игрушек, носились друг за другом, о чем-то шушукались. Членов Полуночного клуба среди играющих не было, вокруг сновала одна малышня. Оглядевшись, Тайна свернула к лестнице и быстро поднялась наверх.

На втором этаже оказалось пусто, и девушка прошла по коридору, дергая каждую дверь. Некоторые были заперты, за другими обнаруживались только пыльные, заваленные старой мебелью кабинеты. Дернув очередную дверь, Тайна увидела комнату, которую можно было назвать относительно чистой. У стен стояли разномастные шкафы и стеллажи, в центре – письменный стол и несколько стульев. Возле окна в одном из двух старых продавленных кресел сидел Ринат.

– Я тебя ждал, заходи, – произнес он, откладывая книгу. – И запри дверь.

Тайна закрыла дверь, задвинула щеколду и сделала несколько шагов по комнате. На полках громоздились подшивки старых пожелтевших газет и советских журналов – «За рулем», «Вокруг света», «Веселые картинки», «Советская милиция». Книг было немного, а те, что имелись, выглядели так, будто долгие годы пылились на чердаке. На столе стояла антикварная печатная машинка, настольная лампа и большая коробка с канцелярскими принадлежностями. Складывалось ощущение, что сюда стащили все, что нашлось в чуланах котельной, и все, что имело хоть какое-то отношение к чтению и письму.

– Это твоя комната? – спросила Тайна.

– Это библиотека, я собрал ее для всех, не только для себя, – отозвался Ринат. – Я выдаю книги и слежу, чтобы их вовремя возвращали. Но если честно, у нас не так много читающих.

– Значит, ты библиотекарь?

– Можно и так сказать, – пожал плечами Ринат. – Самое главное здесь – найти себе какое-нибудь занятие. Иначе можно просто с ума сойти. А какое дело у тебя?

– Закрыть детский дом, – ответила Тайна, не задумываясь. – Это плохое место, детям здесь нечего делать.

– Я так и думал, – кивнул Ринат. – Дарьяна была права.

Тайна вспомнила, что Дарьяной звали молчаливую, похожую на привидение девочку, которую она видела на заседании Полуночного клуба.

– В чем же она была права? – спросила Тайна.

– В том, что скоро детскому дому придет конец, – с жаром произнес Ринат. – Видишь ли, Дарьяна – наша местная Ван-га. Ей известно то, что еще не случилось. Недавно, во время воскресной прогулки, она впала в транс и увидела, как Иван Николаевич сражается с рогатой дьяволицей. Вокруг клубился черный туман, сверкали молнии и гремел гром. Дьяволица убила директора, проткнула его ножом, похожим на жало. И тогда котельная задрожала и рухнула. Никто больше не знает про этот сон, только Дарьяна и я.

– И даже Лена?

– Лена тем более! – фыркнул Ринат. – Если ты хочешь закрыть это заведение, тебе надо понимать расстановку сил.

– Я, наверное, не очень понимаю, – призналась Тайна и, не дожидаясь приглашения, опустилась в пустое кресло.

– Иван Николаевич и Лена – заодно, – сказал Ринат. – Она – его правая рука. У Лены есть ее Полуночный клуб. С его помощью она прикармливает тех детей, кто уже освоился со своими способностями. Вербует их, так сказать.

– Ты и Дарьяна тоже в клубе.

– Разумеется. Было бы глупо отказываться. Но мы не поддерживаем Лену. А вот Артем, Тимофей и Максим поддерживают, они ее солдаты и телохранители. С ними ты должна быть особенно осторожной.

– Почему ты и Дарьяна объединились против Лены? – спросила Тайна.

– Потому, что у нас есть мозги! – произнес Ринат. – Большинство детдомовцев просто стараются выжить, они не задумываются, что здесь вообще происходит. А я задумываюсь. У меня достаточно времени, чтобы обо всем как следует поразмыслить. Ну а Дарьяна, она вообще особенная, только не все это понимают. Она видит и знает гораздо больше остальных.

– Хорошо, и что же здесь происходит, по-вашему? – спросила Тайна.

Ринат задумчиво посмотрел в окно, на верхушки обступивших котельную деревьев, и произнес:

– Очень странные вещи. Я далеко не во всем разобрался и могу нарисовать только общую картину. Иван Николаевич – человек, наделенный сверхъестественными способностями. Он часто упоминает какое-то место, где над ним ставили эксперименты и откуда он сбежал. Я думаю, это была какая-то лаборатория или научный центр. Возможно, там он познакомился с Леной и помог ей бежать. Это лишь моя догадка, но зато это объясняет, почему Лена так предана Ивану Николаевичу. Тем более, она была первой воспитанницей детского дома, все остальные появились позже.

– А ты? – спросила Тайна.

– Я был вторым, поэтому знаю, о чем говорю. Как бы там ни было, сбежав из лаборатории, Иван Николаевич взял под контроль этот парк. Он каким-то образом вырвал это место из реальности и установил здесь свои порядки. Я видел, как был убит прежний директор парка.

– Серьезно?

– Да! Его распяли на колесе обозрения, и Лена собственноручно вспорола ему живот.

– Неудивительно, что все ее так боятся, – пробормотала Тайна.

– Да, неудивительно, – согласился Ринат. – Она – маленькая избалованная королева, которой что угодно сойдет с рук, даже убийство. Кстати, Лена единственная, у кого остались воспоминания о том, что было до этой котельной. Я понял это по случайным фразам, которые она иногда роняет. Отсюда следует вывод – воспоминания забирает не это место, а сам Иван Николаевич. И он может выбирать, кому их оставить, а кому нет. Твои воспоминания еще при тебе?

– Да, – пожала плечами Тайна, мысленно пробежавшись по двум дням, прошедшим с момента ее пробуждения. – Я прекрасно помню все, что со мной было. А что случилось после того, как Иван Николаевич захватил парк?

– Он начал собирать детей, тех, кто наделен сверхъестественными способностями.

– И для чего он это делает?

– А вот это – загадка из загадок, – сказал Ринат. – Сам он говорит, что просто делает доброе дело, но это, конечно же, вранье. Вторая загадка – как он вообще находит детей со способностями.

– Действительно, как? – поддакнула Тайна.

– Проблема в том, что мы толком ничего не знаем о способностях самого директора, – произнес Ринат, в который раз поправляя очки. – Его тело источает какой-то туман или дым черного цвета. Я думаю, это вещество взаимодействует с такими, как мы.

– С какими – такими? – не поняла Тайна.

– С детьми, которых называют «индиго». С экстрасенсами, телекинетиками, мутантами. Короче, с теми, у кого есть особые таланты. Ты же знаешь, что у нас тут, – Ринат усмехнулся, – собрание уродов?

– Я постоянно об этом слышу, но пока ничего не поняла, – призналась Тайна. – Маша говорит, что она – паук, Кирилл, что у него крылья. Все вокруг твердят, что у меня – рога. Но я вижу вокруг только обычных детей, и никаких рогов у меня нет. Это какая-то странная игра или как?

– К сожалению, это не игра, – покачал головой Ринат. – Вдохнув черный туман, который источает кожа Ивана Николаевича, мы начинаем видеть мир таким, какой он есть. Среди обычных людей ходят чудовища, и никто об этом не знает. Наши уродства – это особые метки, при помощи которых индиго могут узнавать друг друга.

– Здесь живут обычные дети, а не чудовища, – отрезала Тайна.

– Посмотрим, что ты скажешь, когда директор тебя обработает, – сказал Ринат. – Кстати, когда увидишь кого-нибудь с совиной головой, не удивляйся, это буду я.

– Ну хорошо, а что там с пророчеством? – напомнила Тайна.

– С пророчеством как раз все понятно. Рогатая дьяволица, которая победит Ивана Николаевича, – это ты.

– Предположим. Но как мне его победить? Ты же здесь давно, можешь посоветовать, с чего начать?

– Я бы начал с бойлерной. Она всегда заперта, и заходить туда, даже играть возле двери, строго-настрого запрещено. Лена и ее прихвостни внимательно следят за этим.

– Да, Катя мне показывала эту дверь, – кивнула Тайна. – Что там, в этой бойлерной?

– Никто не знает! Но Иван Николаевич бывает там каждый день. Еще одна странность, на которую тебе стоит обратить внимание, – репетиции Лены.

– Хоровые спевки, что ли? – уточнила Тайна. – А что в них странного?

– Это не просто спевки. Лена умеет вызывать дождь, это ее особый талант. А привлекая к этому других детей, она устраивает настоящие ливни, каждый день, в одно и то же время. На самом деле мы – не хор, а батарейки, из которых она тянет энергию.

– И зачем это нужно?

– Если бы я знал, – развел руками Ринат. – Но это делается с разрешения Ивана Николаевича. Я бы даже сказал, что это обязанность Лены – вызывать дождь.

Тайна посмотрела в окно. Небо было серое, но тучи пока не сгустились настолько, чтобы хлынул дождь. Если Ринат прав, ливень начнется одновременно со спевкой хора, когда дети затянут песенку про дождик, могильный холмик и крадущегося в ночи зверя…

Библиотекарь молчал, и Тайна, сообразив, что разговор окончен, поднялась с кресла.

– Ты мне очень помог. Спасибо.

– Я помогаю тебе, а ты – всем нам, – сказал Ринат и протянул Тайне потрепанную книгу в мягкой обложке, которую сам до этого читал. – Если кто-то тебя увидит, особенно из Полуночников, скажи, что просто заходила за книжкой.

Повесть называлась «Алиса в Стране чудес». Тайна взяла ее и вышла из библиотеки.

Шагая по коридору второго этажа мимо вереницы обшарпанных дверей, девушка пыталась разложить по полочкам все, что услышала от Рината. Детский дом со всеми его загадками напоминал хитрую головоломку, а Тайна не чувствовала себя достаточно умной, чтобы сразу понять что к чему.

Меж тем в котельной воцарилась подозрительная тишина. Еще недавно по коридорам разносились возгласы играющих детей, слышался смех, но сейчас с первого этажа не доносилось ни звука. Тайна, погруженная в собственные мысли, слишком поздно обратила на это внимание, и на лестничной площадке между первым и вторым этажом едва не налетела на Лену.

– Ага! А мы тебя везде ищем! – Рыжая староста довольно потерла ладони.

За ее спиной стоял Артем с зажигалкой и Максим, закатавший рукава водолазки. Чуть ниже на лестничном пролете маячил похожий на хорька Тимофей; на его скуле, там, куда пришелся удар половника, был наклеен пластырь.

– Можно я пройду? – нелюбезно поинтересовалась Тайна.

– Нет, пока я не разрешу! – воскликнула Лена и указала на книгу. – Что это у тебя?

– Да так… – пожала плечами Тайна. – Решила что-нибудь почитать и зашла в библиотеку.

Староста кивнула Артему, и тот щелкнул зажигалкой. Тайна увидела, как из его кулака вырвался длинный язык пламени, и книга в ее руке вспыхнула. Девушка разжала пальцы, и в этот момент к ней метнулся Максим. Его брови были сдвинуты, на лице застыло выражение мрачной решимости. В голове у Тайны промелькнули слова, которые он произнес на собрании Полуночного клуба: «Когда я дотрагиваюсь до кого-то, этому человеку становится больно». Она сделала шаг назад, но сразу же уперлась лопатками в стену. Пальцы Максима сомкнулись на ее шее.

Вспышка боли была ошеломляющей. Тайна перестала видеть, перестала слышать, она не чувствовала даже руку, сдавившую ее горло. Тело как будто превратилось в оголенный, наполненный обжигающей болью нерв. Головная боль, которую Тайна испытала при первом пробуждении, была мучительной, раздражающей, но все-таки терпимой. Выдержать прикосновение Максима не было никакой возможности, казалось, легче умереть, рассыпаться на части, чем выносить такое.

Тайна не представляла, сколько это продолжалось – несколько секунд или несколько часов. В какой-то момент боль просто ушла, и девушка поняла, что стоит на четвереньках, хрипло и шумно дыша. Воздух был наполнен запахом блевотины и сгоревшей бумаги. Откуда-то сверху послышался голос Лены:

– Ну что, хватит с тебя на первый раз?

– Можно было бы и добавить! – вставил Тимофей.

– Заткнись, здесь я решаю! А ты, – Тайна почувствовала, как в плечо ей уперлась жесткая ребристая подошва, – веди себя тихо и не забывай, кто тут главный! Ладно, парни, уходим, а то здесь воняет…

Послышались гулкие шаги, и Тайна осталась одна. Кое-как, придерживаясь за стену, она поднялась на ноги. Колени дрожали, тело налилось слабостью, а перед глазами плыло.

– Ну ладно же, – пробормотала Тайна, вытирая губы тыльной стороной ладони. Она чувствовала горький привкус во рту, видела неприглядную лужу посреди лестничной площадки, но при этом не помнила, как и когда ее стошнило. – Я до тебя еще доберусь…

С сожалением взглянув на сгоревшую книгу – Ринат, конечно же, огорчится, – Тайна медленно спустилась на второй этаж. Котельная понемногу наполнялась звуками: дети, попрятавшиеся, когда староста вышла на охоту, один за другим покидали свои убежища. То и дело хватаясь за стену, девушка побрела к фонтанчику с питьевой водой – влажной цементной тумбе, установленной в конце коридора, за туалетами. У фонтанчика никого не было. Тайна повернула скрипучий вентиль и склонилась над вертикальной струей. Полоща рот и сплевывая в чашу, девушка ощущала, как слабость постепенно отступает и колени перестают дрожать. Прикосновения Максима были сокрушительными, но, кажется, проходили без последствий, как удар электрошокера.

– Что, досталось?

Тайна повернулась на голос и увидела Дарьяну. Бледная, с темными кругами под глазами и тоненькими, словно кукольными, запястьями, выглядывавшими из рукавов платья-балахона, она казалась хрупкой, почти невесомой.

– Так, ерунда, – отмахнулась Тайна и закрыла кран. – Ринат сказал, тебе можно доверять.

– Никому нельзя доверять, – наставительно произнесла Дарьяна. – В этой котельной – никому.

– Но я все-таки рискну, – сказала Тайна. – Значит, ты видишь будущее?

– Бывает иногда.

– И ты видела, как я сражаюсь с директором.

– Да. Ты проткнула его ножом, – Дарьяна сделала выпад, словно играла в мушкетера, – и он умер.

– Понятно… – протянула Тайна. – А ты знаешь еще что-нибудь про мое будущее?

– Да, сегодня я видела сон. Ты тоже умрешь. Еще не сейчас, но скоро. Будет очень много крови, и ты в ней захлебнешься.

Тайна молча посмотрела на девочку, пытаясь понять, что у той на уме. Дарьяна стояла, покачиваясь из стороны в сторону, словно готова была прямо сейчас провалиться в транс.

– А твои сны всегда сбываются? – уточнила Тайна.

– Нее… – вздохнула Дарьяна. – Недавно мне приснилось, что на завтрак дали омлет с грибами. А вместо этого снова была овсянка…

– Ну, тогда ладно, – сказала Тайна, немного расслабившись.

Перспектива захлебнуться в крови ее совершенно не радовала. Кроме того, пророчество Дарьяны напомнило Тайне видение, посетившее ее в комнате смеха, – зал с темными нишами в стенах и потоки крови, льющиеся с потолка. Могло ли быть, что эти два видения – ее собственное и Дарьяны – говорили об одном и том же?

– Тебе надо действовать очень быстро, – проговорила Дарьяна, в упор глядя на Тайну. – Пока Иван Николаевич не разобрался, кто ты такая на самом деле.

– А кто же я, по-твоему, такая?

– Ты – крупная рыба. Очень крупная. Директор тоже большая рыба, но не такая, как ты. Он испугается, если поймет.

– Это я ничего не поняла, – призналась Тайна.

– Крупная рыба ест более мелкую, чего тут непонятного? – нетерпеливо произнесла Дарьяна. – Проблема в том, что ты совсем неопытная. Но мы все равно в тебя верим.

С этими словами девочка развернулась и пошла прочь, что-то напевая и слегка подскакивая на ходу, так, словно играла в воображаемые классики.

Тайна пожала плечами и направилась в свою спальню. Едва она переступила порог, к ней кинулась Маша.

– С тобой все в порядке?! – Девочка вцепилась в Тайну, обняв ее за талию и чуть не сбив с ног. – Они ничего тебе не сделали?!

– Успокойся, все хорошо. Что случилась?

– Я услышала, что Лена решила проучить новенькую. Она везде тебя искала и сюда тоже приходила. Все попрятались, а я хотела пойти тебе на помощь, но испугалась. Я должна была пойти, прости! Ты, наверное, больше не захочешь со мной разговаривать… – Глаза Маши начали наполняться слезами.

– Не выдумывай, – сказала Тайна, твердо отстраняя девочку от себя. – Что я тебе сказала, когда уходила?

– Чтобы я сидела в спальне, – произнесла Маша, надрывно всхлипнув.

– Ну вот. Ты все правильно сделала.

Потрепав Машу по голове, так, что шапочка съехала набекрень, Тайна легла на скрипнувшую пружинами койку и закрыла глаза. Она собиралась привести мысли в порядок и решить, как действовать дальше, но прикосновение Максима вытянуло из нее всю энергию. Сама не заметив как, Тайна задремала.

* * *

– Просыпайся, а то на репетицию опоздаем! Лена терпеть не может, когда кто-то опаздывает!

Тайна разлепила глаза и увидела Машу. Девочка выглядела довольной, пряча хитрую улыбочку. «Что-то новенькое», – подумала Тайна, зевая и потягиваясь.

– Смотри, что я нам раздобыла! – сказала Маша, доставая из-за спины кусок черного хлеба. – Давай поделим пополам, как подруги?

– Давай, – согласилась Тайна. – Где ты его взяла?

– Это Витька спрятал, ну тот, который с собачьей головой, – сообщила Маша, разламывая сухарь на две части и вручая бо́льшую Тайне. – Он все время заначки делает, а потом про них забывает. Мне пауки сказали, где надо искать!

Похоже, хлеб пролежал в укромном месте не один день, но Тайна с удовольствием съела пахнущий пылью сухарь и поднялась с кровати.

– Ладно, идем на репетицию. А то и вправду опоздаем…

В хоровом классе собрались все детдомовцы, включая членов Полуночного клуба, не хватало только старосты. Дарьяна и Ринат сидели в разных концах класса, зато Артем, Максим и щеголявший пластырем Тимофей сбились в кучку. Малышня, носившаяся по классу, держалась от них подальше, как будто эту троицу окружало облако ядовитого газа. На подоконнике сидели еще две девочки, с которыми Тайна познакомилась на заседании Полуночников – Дина, подозреваемая в краже печенья, и Лиля, страдавшая насморком. Первая откровенно подлизывалась к старосте, а про вторую Тайна вообще ничего не могла сказать: представляясь, Лиля заявила, что умеет делаться невидимой, а на чьей она стороне, было непонятно.

Несколько часов назад Дарьяна дала Тайне полезный совет: «Никому нельзя доверять. В этой котельной – никому». И все-таки даже среди явных подпевал старосты могли отыскаться союзники, те, кто не смирился со своим положением. Тайна кивнула Дине и Лиле, желая посмотреть, как те отреагируют. Дина заерзала и отвела взгляд, а Лиля не торопясь промокнула платком верхнюю губу и кивнула в ответ. «Уже что-то», – подумала Тайна.

На грифельной доске, рядом с текстом песенки, по-прежнему было написано: «Машка – уродина». Заметив это, Тайна решительно пересекла класс и за неимением тряпки просто размазала надпись рукой. Тимофей презрительно фыркнул, Маша едва слышно охнула.

– Тот, кто обзывается, тот в морге разлагается, – изрекла Тайна, поворачиваясь к детдомовцам. Фразочка сама слетела с языка, как будто всплыв из глубин сознания.

– Рэпчик так себе, – сказал Артем.

– А это не рэп, – отозвалась Тайна. – Это предупреждение.

Тайна и вцепившаяся ей в руку Маша заняли свободные стулья, а Тимофей, Артем и Максим принялись о чем-то шептаться.

Не прошло и минуты, как в дверном проеме возникла староста. Дети тут же перестали носиться по классу и быстро расселись по местам.

– Ну что, начнем? – сказала Лена, по своему обыкновению усаживаясь на парту. – Слова на доске, мелодию помните. Поехали!

Детдомовцы затянули жутковатую песенку про могильный холмик. Тайна прежде никогда не пела, а попробовав, обнаружила, что умение попадать в ноты не числится среди ее скрытых талантов. Это, впрочем, никого не смущало – дети пели, как могли, а Лена раскачивалась и махала руками, делая вид, что дирижирует. Это было странное и на первый взгляд бесполезное действо, но вскоре Тайна заметила, что в классе потемнело. Она посмотрела в окно и увидела, как над парком сгущаются тучи. Силуэты сидящих на подоконнике Дины и Лили стали почти неразличимы на фоне серой пелены, затянувшей небо. Лена, не прекращая дирижировать, подошла к выключателю и зажгла верхний свет: желтые лампочки осветили лица поющих детдомовцев.

«Значит, это правда, – подумала Тайна, глядя на старосту. – Лена умеет вызывать дождь». Теперь оставалось понять, зачем директор и его протеже изо дня в день портили погоду, заставляя ржаветь и без того ржавые карусели.

Дети продолжали петь, и голоса их становились все более напряженными. Тайна как будто оказалась среди религиозных фанатиков, доводивших себя до исступления повторением священной мантры. В какой-то момент она осознала, что и сама начала петь громче, а в ее голосе, тусклом и невыразительном, стали проскальзывать истеричные нотки. Всматриваясь в лица детдомовцев, Тайна поймала на себе взгляд Рината. Он сидел с бесстрастным видом, но глаза за толстыми стеклами очков как будто говорили: «Вот, именно об этом я и предупреждал». Тайна прислушалась к своим ощущениям и поняла, что устала, но не физически, а как-то по-другому. С каждым куплетом из нее уходила жизненная сила, вытекая, словно вода из треснувшего стакана. Ринат не врал и не фантазировал, говоря, что Лена использует других детей как батарейки – если энергетические вампиры действительно существовали, один из них сейчас сидел перед хором.

Хор пел про крадущегося в ночи зверя, когда оконные стекла залил холодный свет и котельная вздрогнула от удара грома. Трескучий раскат смолк, и Тайна услышала, что в окна колотят капли дождя, тяжелые, как свинцовая картечь. Почти одновременно с этим девушка услышала низкий механический гул, идущий откуда-то снизу. Наступив носком левой ноги на пятку правой, она незаметно сняла кроссовку и поставила ногу на грязный линолеум. Пол едва заметно вибрировал. Тайна вспомнила, что точно такой же звук – навязчивое басовитое жужжание – она слышала, когда Иван Николаевич привел ее в котельную. Потом звук исчез, а вот сейчас снова появился, и как раз в тот момент, когда над парком лил дождь. Обувшись, Тайна встала и направилась к выходу.

– Я в туалет, – бросила она, проходя мимо Лены.

– С репетиции нельзя уходить! – возмутилась староста.

– Мне что, описаться? – спросила Тайна и, не дожидаясь разрешения, вышла из комнаты.

В пустом коридоре подозрительный звук стал заметнее, скрыть его не мог даже нараставший шум ливня. Девушка прикоснулась к стене и ощутила под ладонью все ту же вибрацию. Кто-то запустил спрятанную в недрах котельной машину или генератор, и Тайна хотела знать зачем. Она пошла на звук и через минуту очутилась у той самой двери на первом этаже, подходить к которой строго-настрого запрещалось. Теперь вибрация пола ощущалась даже в обуви.

– Так я и думала, – пробормотала Тайна.

Дверь была металлическая, серая, с массивными петлями и грубыми швами от сварки. Девушка ощупала ее (шершавая и, как ни странно, теплая), подергала ручку (само собой, заперто) и прильнула глазом к замочной скважине. Хотя помещение за дверью не было абсолютно темным, Тайна не смогла разглядеть ничего определенного, лишь какие-то неясные очертания и мечущиеся тени. Зато она почувствовала странный запах, точнее, смесь запахов: из-за двери тянуло перегревшимися медными проводами, сгоревшей резиной и… грозой. Так могло пахнуть сразу после удара молнии – вроде бы свежестью, но с примесью чего-то химического. Внезапно замочную скважину заслонило что-то темное. Тяжелая створка распахнулась, стукнув Тайну по лбу. Не удержав равновесия, девушка приземлилась на собственный зад.

– И что ты здесь забыла?

Тайна подняла взгляд и увидела Ивана Николаевича. Бородатый, грозный, он возвышался над ней как мрачная скала.

– Вышла в туалет и услышала какой-то шум, – сказала Тайна, потирая ушибленный лоб. – Там за дверью что-то гудит, вы бы проверили.

Некоторое время директор угрюмо взирал на девушку, засунув большие пальцы за пояс и сведя брови к переносице. Грудь у него была мощная, как у человека, который упорно занимается штангой, руки напоминали два толстых бревна. Когда Тайна впервые увидела Ивана Николаевича, на нем был кожаный плащ, сейчас же – солдатские штаны с широким кожаным ремнем и болотного оттенка свитер. На ногах у директора были тяжелые военные ботинки. «Драться с ним будет непросто», – подумала Тайна.

– Значит, услышала какой-то шум, – произнес Иван Николаевич, подозрительно щурясь. – Ну да, ну да…

Все это время дверь оставалась открытой, но широкая спина директора заслоняла обзор. Тайна сумела разглядеть лишь высокий потолок, очертания толстых металлических труб и подвесных ферм. К сожалению, этого было недостаточно, чтобы понять, чем занимался Иван Николаевич, пока Лена вызывала дождь. Заметив, куда смотрит Тайна, он захлопнул дверь и произнес:

– Идем. Нам пора поговорить.

Тайна поднялась на ноги, не торопясь отряхнула джинсы и пошла следом за Иваном Николаевичем. В молчании они поднялись на второй этаж.

– Здесь мы сможем спокойно пообщаться, – сказал директор и открыл ближайшую к лестнице дверь. За ней оказался небольшой и на первый взгляд довольно уютный кабинет. Плотные шторы были раздвинуты, но дневной свет ушел, и за окном клубилась дождливая муть. Единственным источником света служил работающий монитор на письменном столе, и в его мягком мерцании Тайна разглядела глубокое кресло, пару фотографий на стенах и очертания книжных шкафов.

– Входи, располагайся, – произнес Иван Николаевич, включая верхний свет.

Это, вне всякого сомнения, был личный кабинет Ивана Николаевича, место, куда обычные детдомовцы не могли прийти, когда вздумается. Тайна смотрела во все глаза, ведь любая мелочь могла в итоге пригодиться. Специально медля, она вошла в комнату и устроилась на единственном стуле; директор обошел письменный стол и опустился в кресло, скрипнувшее под его весом.

Несколько шкафов были забиты толстыми книгами, похожими на энциклопедии или учебники. Пробежавшись глазами по названиям, Тайна поняла, что в основном здесь собраны труды по психологии, педагогике, социологии, медицине и религии. Хватало названий наподобие «Психологическое влияние», «Секты и контроль над сознанием», «Психология управления», «Иерархия и структура тайных кружков и обществ». Чего здесь не было, так это художественной литературы.

– А это кто? – спросила Тайна, указав на две черно-белые фотографии в рамочках.

– Человек в очках – это Вольф Мессинг, – произнес Иван Николаевич. – А второй, похожий на священника, – Григорий Распутин. В свое время их считали колдунами и экстрасенсами.

– А, ясно, – без особого интереса протянула Тайна. – А я думала, это ваши друзья.

– Это люди, с которых всем нам следует брать пример.

– Вы поэтому бороду носите? – догадалась Тайна.

Иван Николаевич и в самом деле немного смахивал на Григория Распутина: такой же бородатый, угрюмый и с холодным пронзительным взглядом из-под насупленных бровей. Тайна понятия не имела, какой у Распутина был голос, но не сомневалась, что он тоже говорил густым рокочущим басом.

– Я люблю пошутить, – произнес Иван Николаевич, пристально глядя на Тайну. – Но мы пришли сюда не для этого.

– А для чего?

– Как тебе в моем приюте? – внезапно спросил директор. – Освоилась?

– Мне здесь не нравится, – заявила Тайна. – У вас тут грязно, воняет, ползают тараканы. Вы воруете детей и держите их в заброшенной котельной. Думаю, за такое вас надо посадить в тюрьму.

– О, поверь, я уже побывал в таком месте, что тюрьма покажется курортом, – произнес Иван Николаевич, нисколько не обидевшись. – Ты просто видишь все в неверном свете и не понимаешь, как много хорошего я делаю для этих детей.

– Что, например?

– Я даю им возможность развиваться, спокойно раскрывать свои таланты. Здесь их никто не мучает, не режет скальпелями, не ставит над ними эксперименты. Это место просто рай для таких, как мы.

– Я не такая, как вы, – отрезала Тайна.

– А вот здесь ты ошибаешься. Просто твои силы еще не проявились. Я на тебя не давлю, в моем приюте так не принято. Здесь каждый ребенок раскрывается постепенно, как цветок, который растят с любовью и заботой. Но кое-что откладывать мы не будем…

Сказав это, Иван Николаевич откинулся на спинку кресла, положил руки на подлокотники и прикрыл глаза. Его дыхание сделалось ровным и глубоким, как у спящего человека. Некоторое время ничего не происходило, но потом лицо директора потемнело, а черты расплылись. Тайна удивленно моргнула. В памяти всплыли слова Рината: «Его тело источает какой-то туман или дым черного цвета. Я думаю, это вещество взаимодействует с такими, как мы».

Вокруг Ивана Николаевича клубилась странная взвесь, словно кто-то встряхнул мешок, в котором хранился уголь. Черный газ просачивался сквозь одежду, вытекал из-за ворота, но не рассеивался в воздухе и не оседал на предметах, подобно пыли. Складывалось ощущение, что это вещество обладает собственной волей, если не разумом; из директора как будто выползала потусторонняя тварь, опасный и хитрый демон. С каждой секундой пелена густела, наливалась чернотой, так что вскоре Тайна перестала видеть Ивана Николаевича. В этот момент конденсат резко уплотнился, вздрогнул и отделился от застывшего в кресле мужчины. Над письменным столом поднялась черная фигура, зыбкая, текучая, но при этом сохранявшая человеческие очертания. Теперь в комнате было два директора – один сидел за столом, с интересом наблюдая за Тайной, а второй, сотканный из газообразного вещества, стоял рядом. В его глазницах застыла непроглядная тьма, борода клубилась, как дым над пылающей резиновой покрышкой. Призрак двинулся к Тайне. Он словно плыл по полу, медленно передвигая дымные ноги. Девушка быстро поднялась со стула и попятилась к двери. То, что она видела перед собой, ей совершенно не нравилось, и она не хотела, чтобы фантом ее касался.

– Расслабься, – посоветовал директор, – все закончится быстро, ты и глазом моргнуть не успеешь.

Тайна бросилась к двери, и тут ее накрыло черное облако. Призрак распался, утратив человеческую форму, но сохранив способность двигаться. Девушка вдохнула и закашлялась, хотя дым не имел вкуса и запаха.

– Ну вот и все, – произнес директор. – А теперь сядь и успокойся.

Призрак исчез, в кабинете не осталось и клочка черного тумана. Тайна нехотя вернулась к столу и села.

– Извини, если напугал, – сказал Иван Николаевич. – Это было жутковато, но необходимо. Зато теперь ты видишь мир, как он есть. Удивительно, не так ли?

Тайна промолчала. Она не увидела ничего нового; кабинет, обстановка, сам директор приюта – все было таким же, как до появления призрака.

– Поделишься впечатлениями?

Тайна лишь пожала плечами. Иван Николаевич ждал какого-то определенного ответа, но ей было нечего сказать.

– Что ты видишь? Говори как есть, не стесняйся.

Тайна понимала – получив неправильный ответ, директор догадается, что дым на нее не подействовал. Тогда он может повторить попытку, а Тайна не хотела снова вдыхать черный газ, пусть даже у нее был к нему иммунитет.

«После того, как призрак меня коснулся, я должна была что-то увидеть, но не увидела, – размышляла Тайна. – Что все видят, а я нет?»

Тайна не привыкла быстро думать, от этого у нее начинала болеть голова. Но, к счастью, ответ пришел сам собой – Иван Николаевич ждал, что после контакта с черным туманом она начнет видеть рога, клыки, хвосты и прочие странности, о которых постоянно твердили обитатели приюта. Наверняка каждый из них в свое время тоже вдохнул черный дым.

– Ну? – Иван Николаевич подался вперед.

Тайна вспомнила рисунки мелом, которые видела в коридорах котельной. Дети изображали создателя приюта как страшного бородатого дядьку с третьим глазом на лбу.

– У вас на один глаз больше, чем положено, – рискнула предположить Тайна.

– Да! – Директор откинулся на спинку кресла и довольно рассмеялся. – Разве это не потрясающе?!

– Наверное.

– Хочешь глянуть на свои рога? У меня есть зеркало!

– Спасибо, не хочу.

– Конечно хочешь. – Иван Николаевич достал из ящика зеркало в пластмассовой раме. – Полюбуйся, как ты преобразилась!

Тайна посмотрела на свое отражение. Она увидела девушку с острыми скулами и тонкими бескровными губами, но без рогов. Создавая своего призрачного двойника, Иван Николаевич зря старался, но знать ему об этом было необязательно.

– Рога, – протянула Тайна. – Все, как вы говорили.

– Мой глаз, твои рога – все это печати, дарованные свыше, – произнес директор. – Отметки, которые не видны обычным людям, но видны нам.

– Так они настоящие или нет? – не поняла Тайна.

– Настоящие.

– Но если обычный человек положит руку мне на голову, он ничего не нащупает?

– Ничего.

– Я не понимаю.

– Тебе и не нужно все понимать, просто прими это, – посоветовал Иван Николаевич. Сейчас он говорил почти ласково, как отец с дочкой. – Я думаю, скоро твои таланты проявятся. Ты еще всех нас удивишь!

– Очень на это надеюсь, – пробормотала Тайна и поднялась со стула. – Я могу идти?

– Конечно, возвращайся на репетицию.

Молнии чертили на небе кривые сверкающие линии, гром заставлял дребезжать оконные стекла. Дети уже не пели, а хрипло вопили сорванными голосами:

– Дождик, дождик, пуще!

Встал мертвец гниющий!

В саване нелепом

Над могильным склепом!

Тайна вернулась в хоровой класс и села на свое место. Механически повторяя слова песенки и даже не пытаясь попасть в ноты, она размышляла о том, что произошло в кабинете директора. Похоже, встреча с черным призраком – стандартная процедура, которой подвергались все новички, что-то вроде посвящения. После этого дети начинали видеть странные вещи и постепенно теряли память о прошлом. Но в этот раз что-то пошло не по плану. Тайна подозревала, что причина в ней самой, в ее невосприимчивости к черному дыму. «Я чем-то отличаюсь от этих детей», – думала она, вглядываясь в усталые лица детдомовцев. И было бы неплохо понять, чем именно…

Когда репетиция закончилась, Лена первым делом подошла к Тайне и сказала:

– Ты слишком долго гуляла. Я такого не потерплю!

– Иван Николаевич пригласил меня к себе на разговор.

Услышав это, староста переменилась в лице.

– А, тогда понятно… Ну и как тебе?

– Просто слов нет, – произнесла Тайна. – Удивительно.

– Вот и хорошо! Но больше не прогуливай! С прогульщиками у меня разговор короткий, усекла?

* * *

После репетиции детдомовцы начали стекаться в столовую, а Тайна и Маша, все еще наказанные, вернулись в спальню. Дождь лил сплошной стеной, так, что из окна не было видно даже проходившую неподалеку теплотрассу. Маша села на подоконник и принялась играть со слепым медведем и безголовой куклой.

– Надо найти две пуговицы и пришить ему глаза, – сказала Тайна, укладываясь на кровать.

– Не надо. Он сам попросил, чтобы я их оторвала.

– Почему?

– Потому что ему было противно на меня смотреть, – нехотя отозвалась Маша.

– Я думаю, тогда он был маленький и глупый и не понимал, что говорит, – сказала Тайна. – Он уже передумал и хочет видеть свою хозяйку.

– Ну хорошо… – протянула Маша. – Я поищу ему другие глаза…

Тайна лежала на кровати, смотрела, как Маша возится с игрушками, и пыталась придумать способ попасть в закрытое крыло котельной. В голову решительно ничего не приходило. Дверь была крепкая, ключ от нее Иван Николаевич носил в кармане. Возможно, существовали какие-то окна или отверстия для вентиляции, но чтобы найти их, требовалось исследовать помещение внутри и снаружи, да так, чтобы не заметила Лена и ее прихвостни…

– А хочешь узнать один секрет? – произнесла Маша, подсаживаясь к Тайне.

– Конечно. Рассказывай.

– Мне нравится один мальчик…

– Кирилл, что ли?

– Откуда ты знаешь? – спросила Маша, вспыхнув.

– Догадалась по твоим рисункам, – сказала Тайна, умолчав, что лично говорила с Кириллом и слышала про записку, которую Маша ему писала.

– Он похож на ангела. Бабушка рассказывала, что ангелы живут на небе и что у них красивые белые крылья. Только Кирилл никогда не захочет со мной дружить, потому что я…

– Вот только не надо опять, – перебила ее Тайна. – Ты добрая и красивая девочка. Если Кирилл этого не понимает, он просто дурак.

Некоторое время Маша растерянно смотрела на Тайну, а потом произнесла:

– А ты мне расскажешь свой секрет?

– Какой?

– Ну, мне кажется, тебя что-то беспокоит. Я подумала, мы же теперь лучшие подруги и должны делиться всякими секретами…

– Мне нужно выяснить, что происходит в закрытом крыле котельной, – сказала Тайна. – Но я понятия не имею, как туда попасть…

– И это все? – фыркнула Маша. – Я могу тебе помочь.

– Серьезно? – удивилась Тайна. – Как?

Девочка посмотрела вверх. В тот же миг с потолка, раскачиваясь на длинной паутинке, начал спускаться большой коричневый паук.

– Я много чего могу, – сказала Маша, протянув руку. Паук отпустил паутинку и шлепнулся на открытую ладонь. – Но молчу об этом. Если бы Иван Николаевич узнал, что я умею делать с пауками, он бы заставлял меня шпионить или еще что-нибудь похуже…

– А что именно ты можешь? – спросила Тайна.

– Смотреть их глазами. Там, где есть пауки, там и я.

– И ты видела, чем Иван Николаевич занимается в закрытом крыле?

– Много раз. Здесь же скучно, и со мной никто не общается. Поэтому я смотрю, чем занимаются другие…

Маша взяла руку Тайны и посадила на нее паука. Он поползал туда-сюда и остановился на тыльной стороне ладони между средним и указательным пальцем.

– Будет немного больно, но по-другому никак…

Челюсти паука вонзились в кожу. Девушка почувствовала жжение, как будто на руку попало раскаленное масло.

– Теперь закрой глаза и расслабься, – посоветовала Маша. – А я соединю тебя с другими пауками.

Тайна откинулась на подушку и сомкнула веки. Тут же перед глазами вспыхнула четкая цветная картинка – коридор приюта, только вверх ногами. Ужин закончился, и внизу ходили дети – Тайна увидела близнецов Иру и Диму, с которыми познакомилась в столовой, и еще нескольких детдомовцев, которых не знала по именам.

– Я что, сижу на потолке? – от удивления Тайна села и огляделась. Коридор исчез, теперь она видела только обшарпанные стены спальни и залитое дождем окно.

– Ты все еще на своей кровати, – нетерпеливо объяснила Маша, укладывая ее обратно. – А паук, глазами которого ты смотрела, сидит на потолке, в коридоре. Ложись, и давай продолжим.

Тайна закрыла глаза и снова увидела коридор. Потом была секунда абсолютной темноты, и новая картинка. Девушка поочередно увидела столовую, хоровой класс, прихожую, где висели куртки и стояла уличная обувь, и несколько общих спален, где она не бывала. На ее глазах Лиля воровато огляделась, и, убедившись, что на нее никто не смотрит (о пауке она, разумеется, не подозревала), высморкалась в чей-то шарф, оставленный на спинке кровати. Тайна задумалась – ее способность делаться невидимой распространялась на сопли? Если нет, Лиле стоило вылечить насморк.

Маша переключалась с одного паука на другого, словно это были камеры слежения, установленные по всему приюту.

– Ты правильно сделала, что не стала об этом никому рассказывать, – одобрила Тайна.

– А мне и некому было, ты первая, – сказала Маша. – Вообще обычные пауки плохо видят. Но я могу их изменять. Со мной они э-во-лю-ци-о-ни-ру-ют, вот!

– Это как? – не поняла Тайна. Сейчас она смотрела, как Лена сидит в кресле, закинув ноги на табуретку и уплетая зефир, а Катя, сидя на грязном полу, массирует ей ступни.

– Чтобы наблюдать за всем, я сделала пауков со зрением как у человека и даже лучше, – с гордостью произнесла Маша. – А еще я вырастила несколько ядовитых пауков… просто, на всякий случай. Так что, если тебя снова кто-то обидит, ты только скажи.

– И что ты тогда сделаешь?

– Поубиваю всех, кто сделает тебе больно.

– Тебе тоже делали больно, – напомнила Тайна.

– Ну, мало ли, – буркнула Маша. – Бабушка говорила, убивать – это грех. Так в заповедях написано. Но за тебя я убью…

Еще некоторое время девушка прыгала из одного паука в другого. Тайне не терпелось увидеть закрытое крыло, но она молчала – у Маши было не так много возможностей чем-то похвастаться.

– А вот сюда Иван Николаевич никого не пускает… кроме Лены, конечно.

Наконец Тайна перенеслась в огромное помещение с неровными кирпичными стенами и высоким потолком, которое мельком видела, когда ушла с репетиции. Два прожектора, подвешенные на металлических фермах, были включены, а их лучи направлены вниз. Выглядело это как сцена в авангардном театре, где вместо декораций стояло громоздкое, опутанное стальными трубами оборудование. Вверх, в темноту, уходили квадратные оцинкованные короба, не один и не два, а целый лес. Все это наверняка гудело, пыхтело и создавало вибрацию, ощутимую даже на втором этаже, однако слышала Тайна только то, что происходило в ее собственной спальне. При помощи Машиных пауков можно было подглядывать, но не подслушивать.

Закопченные топки, насосы, котлы и баки – всему этому, насколько Тайна могла судить, и следовало находиться в бойлерной. А вот рядом она увидела кое-что совершенно неуместное в котельной – гигантского надувного клоуна, нависавшего над подобием цирковой арены, и старинный водолазный костюм. Клоун был соединен с каким-то гудящим металлическим агрегатом при помощи гофрированного шланга, а костюм просто лежал на потертом кресле – прорезиненный комбинезон отдельно, блестящий медный шлем с круглыми окошками, похожими на иллюминаторы батискафа, отдельно. Последнее, что Тайна ожидала увидеть в святая святых Ивана Николаевича – надувную игрушку и древний акваланг.

– На фига здесь клоун? – спросила Тайна.

– Это батут, – отозвалась Маша. – Когда дети прыгают по арене, клоун раскачивается. Думаю, это весело.

– И зачем он в котельной? Чтобы прыгать?

– Нет, я ни разу не видела, чтобы Иван Николаевич прыгал на батуте.

– А что он делает в таком случае?

– Приходит сюда каждый день после завтрака, надевает водолазный костюм, подключает шланги и просто сидит в кресле.

– Серьезно? Просто сидит, и все?

– Да.

– Подолгу?

– Как правило, до обеда.

– Странно, – пробормотала Тайна. Она чувствовала, что разгадка маячит где-то рядом. – А клоун?

– Клоун надувается, пока Иван Николаевич сидит в кресле. И постепенно сдувается по вечерам, когда идет дождь.

Действительно, сейчас батут выглядел полуспущенным – арена напоминала плоский резиновый блин, распластавшийся на бетонном полу, клоун устало сгорбился. Компрессор, соединенный с батутом, работал, но не подкачивал его, а как будто, наоборот, вытягивал воздух… или не воздух?

– Кажется, я все поняла, – произнесла Тайна и села.

– Что? – спросила Маша, широко распахнув глаза.

– Ты сможешь завтра еще раз показать мне котельную? Хочу увидеть, как это происходит.

– Конечно! – обрадовалась Маша. – Я все сделаю!

В окно по-прежнему барабанил дождь, но теперь Тайна смотрела на стекавшие по стеклам серые струи иначе – с нарастающим недоверием…

* * *

На завтрак был омлет с грибами.

* * *

Когда Иван Николаевич вошел в закрытое крыло, Тайна уже лежала на кровати и большой коричневый паук кусал ее руку. Другой паук, глазами которого девушка сейчас смотрела, сидел в центре круглой паутины, раскинувшейся прямо над дверью в бойлерную. Отсюда все помещение было как на ладони, Тайна будто бы заняла место в первом ряду зрительного зала и теперь ждала, когда прозвенит третий звонок.

За ночь надувной батут полностью сдулся и лежал бесформенной кучей, словно спущенный баллон дирижабля. Иван Николаевич, одетый так же, как и вчера, в солдатские штаны и свитер, принялся возиться с какими-то проводами и шлангами, соединяя между собой разбросанные по котельной громоздкие агрегаты.

– Сейчас он закончит и наденет водолазный костюм, – сказала Маша, видевшая то же самое, что и Тайна.

И действительно – подключив все шланги, Иван Николаевич стянул свитер, оставшись в застиранной футболке, и принялся облачаться в водолазный костюм. Сначала он влез в прорезиненный бледно-зеленого цвета комбинезон с массивным воротником из красной меди. Воротник был выполнен в форме широкого кольца, и директор аккуратно заправил бороду внутрь, под манишку. После этого он взял шлем, водрузил его на голову и соединил с воротником при помощи трех больших болтов, затянув их гаечным ключом. Теперь Иван Николаевич был готов к погружению в морскую пучину, только вот ни моря, ни хотя бы речки здесь не наблюдалось, только бетонный пол.

– Я думаю, он тренируется, – сказала Маша.

– Ты о чем? – не поняла Тайна.

– Ну, если Лена однажды затопит парк, Иван Николаевич наденет водолазный костюм и спасется.

По всей видимости, это была шутка, но Тайна уже успела понять, что юмор – это не по ее части. То, над чем смеялись детдомовцы, сбивало с толку, ставило в тупик, но не веселило. Тайна поняла, что не способна понимать шутки, когда за завтраком Ринат, подсевший за общий стол, рассказал анекдот:

– Лезет, значит, корова на дерево. Мимо проходит мужик и спрашивает: «Корова, корова, зачем ты на дерево лезешь?» – «Яблок хочу поесть». – «Так это же береза, на ней яблоки не растут!» – «А у меня с собой!»

Детдомовцы долго смеялись, пихая друг друга локтями и роняя крошки омлета из перекошенных смехом ртов, а Тайна смотрела на них и удивлялась. Абсурдная история о корове ввергла детей в странное неконтролируемое состояние, что-то вроде истерики. Тайна пришла к выводу, что если все люди одинаково реагируют на шутки, при случае эту их слабость можно использовать как оружие, ну или хотя бы как отвлекающий маневр. «Вот если б я знала анекдот про корову раньше, можно было бы рассказать его тогда, на лестнице», – подумала Тайна, вспомнив вчерашнюю взбучку от Лены и ее прихвостней.

Тем временем Иван Николаевич подсоединил к шлему пару резиновых шлангов, включил компрессор и сел в кресло, положив руки в грубых резиновых перчатках на подлокотники.

– Ну вот, – сказала Маша. – Теперь он так до обеда просидит.

– Хорошо, – произнесла Тайна. – А мы будем наблюдать.

Прошло приблизительно полчаса. Директор не двигался, как будто уснул в своем костюме, а вот лежавший смятой грудой батут, наоборот, зашевелился. Арена чуть-чуть приподнялась, морщины на разноцветном пластике начали разглаживаться.

– Мне надо посмотреть ближе, – сказала Тайна.

– На батут или на директора? – уточнила Маша.

– На директора. Я хочу заглянуть к нему в шлем.

Как и все детдомовцы, Маша робела перед Иваном Николаевичем и старалась держаться от него подальше, даже когда использовала свою паучью магию. Директор вроде бы не обижал воспитанников, не кричал и никого не наказывал (с этой работой неплохо справлялась Лена), и все же его боялись куда больше, чем старосту. Иван Николаевич внушал детям суеверный ужас, словно они были беспомощными дикарями, а он – могущественным языческим божеством. Однако Тайна знала, что Маша преодолеет страх и сделает все, что ей будет велено.

– Ладно… – сказала девочка после секундной заминки. – Я никогда так не делала, но могу попробовать…

Паук покинул паутину и начал медленно спускаться по стене. Тайна, прежде не видевшая мир с такого ракурса, удивлялась, каким все выглядело огромным. Каждая выбоина или царапина на кирпичной кладке казалась ямой или оврагом, а валявшийся на полу гвоздь напоминал железное бревно. Паук пересек бескрайнее бетонное поле и приблизился к ноге Ивана Николаевича. Обутая в тяжелый металлический сапог, она выросла перед взором Тайны словно медная, с пятнами зелени башня.

– Попытаюсь подняться… – дрожащим голосом пробормотала Маша.

Паук начал свое восхождение, прополз по ноге, по торсу и вскоре взобрался на медную манишку, закрывавшую грудь. Чуть выше начинался шлем с клапанами и круглыми окошками спереди и по бокам.

– Дальше? – спросила девочка.

– Да.

Паук преодолел крутой подъем и взобрался на обод иллюминатора. По идее, Тайна должна была увидеть лицо директора, но за толстым стеклом клубилась непроглядная чернота.

– Так я и думала, – сказала Тайна и открыла глаза.

Маша сидела рядом, ее трясло. В лице, и без того бледном, не осталось и капельки крови. Тайна стряхнула с руки паука и обняла девочку.

– Я все хорошо сделала? – спросила Маша. – Ты довольна?

– Да, все отлично. Ты мне очень помогла.

Тайна почувствовала, что Маша немного расслабилась. Спустя минуту-другую ее почти перестало колотить.

– Ого, что мы сделали, – сказала Маша, отстраняясь от Тайны и заглядывая ей в глаза. – Мы прямо ему на голову взобрались! Да мы с тобой смелее, чем Лена!

– Эта ваша Лена только и делает, что прячется за чужими спинами, – с презрением бросила Тайна. – Она маленькая трусливая дрянь.

Маша пробормотала что-то неразборчивое, а Тайна поднялась с кровати и подошла к окну. Сейчас над парком светило солнце, но девушка знала, что вечером небо снова заволокут тучи.

– Ну ничего, – произнесла Тайна, глядя на уходящую вдаль и скрывающуюся среди деревьев теплотрассу. – Я тут наведу порядок…

* * *

За обедом дети выглядели взбудораженными и шумели больше обычного.

– Чего это они? – спросила Тайна, глядя по сторонам.

– Так ведь сегодня воскресенье, – пожала плечами Маша. – Сейчас все пойдут на прогулку, и мы тоже. Я первый раз буду гулять с кем-то, а не одна! Давай на качелях покатаемся? Или, если хочешь, можем просто на траве поваляться…

– Значит, прогулка… ага… – задумчиво пробормотала Тайна.

Вполуха слушая Машину болтовню, она поискала глазами Рината. Он сидел за соседним столом в компании Дины, Лили и еще нескольких детдомовцев, с которыми Тайна не успела познакомиться. Ринат единственный из всех ел, держа в левой руке вилку, а в правой нож и, опять же, единственный вел себя в соответствии с лозунгом, встречавшим каждого посетителя столовой: «Когда я ем, я глух и нем». Словно почувствовав на себе чей-то взгляд, библиотекарь поднял глаза от тарелки. Тайна едва заметно кивнула, Ринат кивнул в ответ.

– А еще я нашла в парке большой муравейник, ну просто огромный, – продолжала болтать Маша. – Я тебе его покажу. Муравьи, конечно, не пауки, но тоже интересные…

Когда Ринат направился к столу, куда дети относили подносы и грязную посуду, Тайна быстро покидала в рот последние куски картошки (надо помнить о Злом-человеке-на-крыльях!) и встала.

– Ты все? – засуетилась Маша. – Я сейчас, подожди…

– Доедай спокойно, я пока посуду отнесу, – сказала Тайна.

Ринат тянул время, делая вид, что поправляет шаткую башню из грязных мисок. Других детей поблизости не было.

– Надо поговорить, – сказала Тайна, пристраивая поднос на угол стола. – Я узнала кое-что важное.

– Во время прогулки, – негромко произнес Ринат. – Приходи к большому дубу, его видно из окна столовой. Мы с Дарьяной тоже придем.

Поправив напоследок стоявшие на краю стола кружки, Ринат направился к выходу, а Тайна как бы от нечего делать подошла к одному из трех окон. Отсюда открывался вид на ржавые качели, большую песочницу и несколько облезлых лавочек. Сразу за унылой игровой площадкой росли первые деревья, а метрах в ста – ста пятидесяти возвышалась темная развесистая крона. Похоже, это и был тот самый дуб, о котором говорил Ринат.

– Ну что, идем? – послышался голос Маши. – А то все качели займут! Раньше меня всегда прогоняли, но теперь же нас двое…

– Вам можно играть только здесь? – спросила Тайна, кивая на грязную, размытую ежедневными дождями песочницу. – Или дальше заходить тоже разрешается?

– Можно ходить где угодно, – сказала Маша, облокачиваясь на подоконник и расплющивая нос о грязное стекло. – Все равно никто отсюда не сбежит, парк не выпустит. Поэтому я всегда играла среди деревьев, подальше от остальных детей. Там белки, кроты и всякие насекомые…

– Понятно, – кивнула Тайна.

– Мы и сейчас можем гулять сами. – Маша посмотрела на Тайну. – Так даже лучше.

– Мне нужно кое с кем встретиться. Идем.

В прихожей было не протолкнуться – детдомовцы шумно разбирали куртки, кто-то обувался, прыгая на одной ноге и толкая соседей. Всем хотелось поскорее вырваться на свежий воздух. Тайна подняла с пола свою косуху, которую успели не только сбросить с крючка, но и как следует истоптать, помогла Маше найти ее залоснившуюся нейлоновую куртку, когда-то красную, а сейчас выгоревшую до кирпичного цвета, и пробралась к выходу.

– Как тут здорово… – сказала Маша, полной грудью вдыхая сырой осенний воздух.

Тайна согласно кивнула. В котельной пахло ночлежкой, осыпающейся штукатуркой и туалетом, но за время, проведенное в приюте, девушка перестала чувствовать эти запахи. С удовольствием вдыхая острый аромат преющих на влажной земле листьев, Тайна направилась в сторону игровой площадки. Она решила, что идти прямиком к дубу – не лучшая идея.

– А с кем мы должны встретиться? – спросила Маша, понизив голос.

– С Ринатом. Только это секрет.

Тайна и Маша сели на лавочку, а детдомовцы разбрелись по игровой площадке, оккупировав качели и песочницу. Откуда-то появились пластмассовые ведерки, лопаточки и формочки для песка.

– Давайте играть в похороны! – предложила какая-то девочка, притащившая с собой куклу, такую грязную и замызганную, словно ее уже не раз хоронили.

Похоже, игра была знакомая, и все участники хорошо знали свои роли. Мальчики принялись рыть могилу, а девочки готовить куклу к погребальному обряду. Кто-то затянул куплет про гниющего покойника, вставшего над могильным склепом.

– Она была ведьмой, пока не умерла, – говорила хозяйка куклы, делая круглые глаза. – Точнее, ее забросали камнями на площади, перед церковью. Надо закопать ее поглубже, а в сердце вбить осиновый кол!

Лена в сопровождении Артема, Максима и повелителя крыс Тимофея прохаживалась по игровой площадке, а вот Рината и Дарьяны видно не было. Когда староста со своими телохранителями скрылась за качелями, а над куклой воздвиглось нечто среднее между мавзолеем и египетской пирамидой, Тайна поднялась с лавочки.

– Давай прогуляемся, – сказала она Маше.

Между деревьями было влажно и сумрачно, а в воздухе, вроде бы свежем и бодрящем, Тайна почувствовала что-то нездоровое. Казалось, ежедневные ливни заставляли парк гнить изнутри, и эта гниль проникала в почву и растения, отравляла воздух и подземные воды. Оглянувшись, Тайна увидела среди деревьев кирпичную трубу. Она возвышалась над зданием, как нелепый каменный палец, нацеленный в небо. Девушка знала, где находился источник отравы, и собиралась прикрыть эту лавочку.

Вскоре Тайна и Маша вышли на поляну, усыпанную желудями. Крона с темно-зеленой листвой давала густую тень, в которой другие деревья просто не смогли бы вырасти. Пружиня кроссовками по мягкому дерну, Тайна пересекла поляну. Вокруг царила неестественная тишина: падавшая из года в год листва гасила малейшие звуки. Дерево, возле которого Ринат назначил встречу, было большим и старым, с морщинистой, как будто иссеченной шрамами корой. Узловатые корни выступали из земли, словно однажды дуб решил перебраться на другое место, подальше от котельной, но в последний момент передумал.

Тайна прислонилась спиной к стволу и принялась ждать. Маша носилась туда-сюда, собирая желуди и набивая ими карманы.

– Из них можно украшения делать и всякое другое… Хочешь, я тебе браслет сделаю или бусы? А ты знаешь, что если натыкать в желудь веточек, получится паук?.. О, смотри, что я нашла!

Маша подбежала к Тайне и вручила ей овальный камень, облепленный опавшими листьями.

– Я думаю, это окаменевшее яйцо птеродактиля! Они, наверное, вили здесь гнезда миллион лет назад! Ты знаешь, кто такие птеродактили?

– Динозавры вроде бы, – сказала Тайна, взвешивая на ладони камень. Он был примерно втрое больше куриного яйца и довольно увесистый.

– Да, летающие динозавры. Они жили-жили, а потом вымерли. Мы принесем это яйцо к себе, положим на батарею, и из него вылупится маленький птеродактиль!

Тайна сомневалась, что им повезло найти окаменевшее яйцо динозавра, но выбрасывать камень не стала, чтобы не обидеть подругу. Маша убежала собирать желуди, а Тайна осталась стоять возле дерева. Несколько минут все было тихо, но вот где-то неподалеку хрустнула сухая ветка, а вскоре послышались приглушенные шаги. Как только из-за деревьев показались Ринат и Дарьяна, Маша метнулась к Тайне и схватила ее за руку.

– Лена вас не видела? – спросил Ринат, подозрительно вглядываясь в заросли, окружавшие поляну.

– Нет, не видела, – сказала Тайна.

– Отлично. Если она что-то заподозрит, у нас будут серьезные неприятности.

– У Лены везде глаза и уши, – прошелестела Дарьяна. – Но это уже не имеет значения. Сегодня что-то случится…

– Рассказывай, что ты узнала, – потребовал Ринат.

– Я была в закрытом крыле и видела, чем занимается Иван Николаевич, – сказала Тайна. – Он собирает черный дым, который выделяет его тело, и закачивает в надувной батут. А по вечерам, во время дождя, все это распыляется над парком.

Несколько секунд Ринат удивленно смотрел на Тайну, после чего произнес:

– Серьезно? Надувной батут?

– Да, именно так, – кивнула девушка. – Там не только батут, там куча каких-то странных машин.

– Кто бы мог подумать… – пробормотал Ринат.

– Иван Николаевич и Лена действуют заодно, – произнесла Тайна. – Он производит черный туман огромными порциями, а Лена делает все остальное. Туман выходит через трубу котельной, смешивается с тучами…

– И вместе с дождем попадает во все щели, – закончил за нее Ринат. – Теперь все ясно.

– Тут все пропитано этой гадостью, – сказала Тайна, поворошив ногой влажный дерн. – Люди, которые приходят в парк, вдыхают испарения и попадают в ловушку. А мы дышим этим постоянно.

– Я давно об этом догадывалась, – едва слышно произнесла Дарьяна. – Тучи разносят над парком злое колдовство…

Повисла пауза; заговорщики глядели друг на друга, молча переваривая информацию. Внезапно в наступившей тишине раздался негромкий, но отчетливый звук, словно кто-то шмыгнул носом.

– Нас подслушивают! – воскликнул Ринат.

Зашуршали опавшие листья, хотя никто из присутствующих не двинулся с места. Звук быстро удалялся в направлении котельной. Тайна все еще сжимала в руке яйцо птеродактиля. Недолго думая, она размахнулась и со всей силы швырнула снаряд в ту сторону, откуда послышалось подозрительное шуршание. Раздался глухой удар и короткий вскрик. Окаменевшее яйцо резко сменило траекторию полета, словно отскочив от невидимой стены, а на подстилку из прелых листьев и желудей ничком рухнула голая девочка. Она не шевелилась.

– Ну конечно, это Лиля! – с досадой бросил Ринат и добавил пару выражений, которые Тайна ожидала услышать от кого угодно, но только не от интеллигента-библиотекаря.

Четверо заговорщиков окружили неподвижное тело.

– Она же не умерла? – испуганно спросила Маша.

– Нет. – Ринат деловито опустился возле упавшей девочки на колени и пощупал пульс. – Просто потеряла сознание.

– А почему она голая? – снова спросила Маша.

– Потому что она у нас человек-невидимка, как в романе Уэллса! – презрительно бросил Ринат, поднимаясь и отряхивая брюки. – Когда она делается невидимой, ей приходится избавляться от одежды. Думаете, почему она вечно простуженная? Потому что часто ходит раздетая и без обуви, как сейчас.

Брошенный рукою Тайны снаряд попал Лиле в затылок. Удар рассек кожу, и по светлым волосам на землю бежала тонкая струйка крови.

– Хороший бросок, – сказала Дарьяна, зачем-то подобравшая перепачканный кровью камень.

– Зато ситуация – хуже некуда, – мрачно произнес Ринат. – Когда она очнется, то обо всем доложит Лене. Могу спорить, Лиля не случайно здесь оказалась. Лена что-то заподозрила, а может, решила перестраховаться и приставила к Тайне шпиона.

– Похоже на нашу старосту, – согласилась Дарьяна. – У нее же мания преследования.

– Давайте ее свяжем, – предложила Тайна, легонько пихая лежащую девочку носком кроссовки.

– Связать, конечно, можно, только это временная мера, – покачал головой Ринат. – Рано или поздно ее хватятся и начнут искать. Чтобы Лиля нас не сдала, ее нужно убить и закопать труп где-нибудь в парке, а мы, само собой, этого делать не будем.

– Значит, надо действовать прямо сейчас, не откладывая.

Все присутствующие оторвали взгляды от Лили и посмотрели на Тайну.

– Что ты задумала? – поинтересовался Ринат.

– Я сломаю машины, спрятанные в закрытом крыле, чтобы Иван Николаевич больше не мог никого травить. Тогда все мы сможем уйти.

– Но парк нас не выпустит, даже если ты сровняешь котельную с землей. Некоторые пытались бежать, но любая тропинка приводила их обратно.

– Выпустит, – сказала Тайна. – Сам подумай, почему Иван Николаевич и Лена распыляют черный туман каждый день, как по расписанию? Им что, заняться больше нечем?

– Потому что колдовство действует недолго. – Ринат щелкнул пальцами. – Ну конечно! Действие этого вещества длится несколько часов, оно испаряется, а может, распадается, как любое химическое соединение!

– В любом случае, чтобы парк оставался под чарами, нужны новые порции черного тумана, – кивнула Тайна. – А стоит пропустить один раз, и колдовство ослабеет.

– Или совсем исчезнет, – добавила Дарьяна. – Земля и воздух очистятся, и все будет хорошо.

Лиля застонала и пошевелилась.

– Так, надо бы ее чем-нибудь связать, – засуетился Ринат. – Только чем? Я веревку с собой не ношу!

– Я могу ее связать… – произнесла Маша. Под удивленным взглядом библиотекаря она стушевалась, но продолжила говорить, опустив глаза: – У меня есть особенные пауки. Я сама их вырастила. Паутина, которую они плетут, прочная, как леска…

– Отлично, действуй, – пожал плечами Ринат.

Маша вопросительно посмотрела на Тайну, и та кивнула, давая добро. Тогда девочка стянула шапку, с которой не расставалась даже во сне, и несколько раз встряхнула ее. На лежащую лицом вниз пленницу посыпались большие иссиня-черные пауки, расползаясь по голой спине и ягодицам. Дарьяна помогла Маше завести безвольно раскинутые руки Лили ей за спину, а пауки принялись сновать туда-сюда, опутывая сложенные запястья блестящими шелковыми нитями.

– Неплохо, – прокомментировал Ринат. – Знала бы Лена, на что ты способна, она бы тебя первую в наш клуб позвала.

– Не позвала бы, – отозвалась Маша. – Она ненавидит меня и ненавидит пауков.

– Вообще-то скорпионы относятся к классу паукообразных, – с умным видом произнес Ринат. – И пауков и скорпионов изучает одна и та же наука – арахнология. Так что между тобой и Леной нет никакой разницы.

– Есть, – возразила Тайна. – И причем огромная.

– Кстати, что именно ты собираешься делать? – спросил Ринат, поворачиваясь к Тайне. – У тебя есть план? Действовать надо прямо сейчас, пока все тихо.

– Ну, так… есть пара идей.

Библиотекарь посмотрел на девушку долгим пристальным взглядом.

– Знаешь, когда ты только появилась в приюте, я не увидел в тебе дьяволицу из пророчества. Ты выглядишь…

– Заторможенной, – подсказала Дарьяна.

– Я не это хотел сказать, – отмахнулся Ринат. – Тайна выглядит погруженной в себя. Отрешенной. Но это только первое и обманчивое впечатление. На самом деле она способна нанести быстрый и смертоносный удар.

– Да, мы видели, – согласилась Дарьяна, подбросив сразивший Лилю камень.

– Короче, мы в тебя верим, – подытожил Ринат. – Ты победишь Ивана Николаевича и спасешь детей…

– Даже если сама при этом погибнешь, – добавила Дарьяна.

– Как это погибнет?! – воскликнула Маша. Не успела Тайна опомниться, как та уже повисла у нее на шее. – Я тебя никуда не отпущу!

– Успокойся, – сказала Тайна, отстраняя от себя девочку. – Я не собираюсь просто так погибать. Но кто-то же должен с этим разобраться.

– А если ты победишь Ивана Николаевича, что будет тогда?

– Я наконец смогу уйти.

– Я пойду с тобой!

– Ты не понимаешь. Со мной нельзя. Я даже не знаю, куда отправлюсь дальше.

– Это не важно! – всхлипнула Маша. – С тобой я куда угодно пойду, даже в самое страшное место! Я буду тебе полезной, я же много чего могу, ты видела! Ну не бросай меня, пожалуйста-а-а!..

– Мне надо идти, – твердо сказала Тайна. – Если хочешь мне помочь, используй своих пауков. А сама оставайся тут. Поняла?

Маша кивнула, глотая слезы и мелко дрожа.

– Ты сильная и добрая девочка. Я тебе не нужна, ты и сама прекрасно справишься. – Тайна потрепала Машу по голове, развернулась и пошла прочь.

Она собиралась обогнуть игровую площадку и под прикрытием деревьев выйти к котельной с обратной стороны. Когда девушка уже покинула поляну и углубилась в заросли, сзади послышался срывающийся голос Маши:

– Ты же видишь будущее, скажи, с ней все будет хорошо? Она не умрет?

Тайна не слышала, что ответила Дарьяна, но Маша вдруг коротко и горестно вскрикнула, как подбитая в полете птица.

Девушка осторожно пробиралась между деревьев, время от времени замирая и прислушиваясь. В парке было тихо, но Тайна не могла полностью доверять тому, что слышала. Деревья, корни которых изо дня в день впитывали отравленную черным туманом воду, не только путали тропинки, уводили в чащу или вынуждали кружить на месте, но и странным образом искажали звуки. Собственное дыхание казалось Тайне неестественно громким, а крики детей, доносившиеся с игровой площадки, то далекими и приглушенными, то резкими и полными злобы. Если бы не кирпичная труба, видная отовсюду и служившая ориентиром, Тайна давно бы заблудилась.

Спустя несколько минут девушка вышла к теплотрассе, которую видела из окна спальни. Четыре толстые трубы, обмотанные чем-то похожим на фольгу, возлежали на железобетонных опорах. Изоляция была местами разорвана, и из прорех свешивались грязно-желтые клочья стекловаты. Тайна остановилась в тени сооружения и задумчиво погладила холодные колонны. Трубы проходили метрах в трех над землей, а бетонные опоры были настолько гладкие, что взобраться по ним смогли бы разве что Машины пауки. Зато деревья, которые никто не обрезал, подступали вплотную к теплотрассе и могли послужить лестницей. Тайна остановилась под одним из таких деревьев и с третьей попытки сумела вскарабкаться на нижнюю, самую толстую ветку. Дальше дело пошло быстрее, и уже через минуту она стояла наверху теплотрассы, чувствуя на лице свежий ветерок. Здесь, подальше от влажной, напитанной ядовитыми испарениями земли, дышалось легче и думалось быстрее.

Теплотрасса напоминала блестящий мост, проложенный через колышущийся океан зелени. Один ее конец терялся среди деревьев, другой упирался прямиком в котельную. Тайна засунула руки в карманы и зашагала в сторону мрачноватого, увенчанного кирпичной трубой здания. Изоляция похрустывала у нее под ногами, но девушка не беспокоилась из-за таких мелочей. Ее скорее бы увидел из окна кто-то из детдомовцев или сам Иван Николаевич, чей кабинет, вместе с библиотекой и хоровым классом, выходил окнами как раз на эту сторону. Тайна рассчитывала, что дети, соскучившиеся по свежему воздуху, будут еще долго оставаться на игровой площадке и в спальнях никого не окажется.

Две трубы уходили прямиком в глухую кирпичную стену, приблизительно между первым и вторым этажом, а еще две изгибались под прямым углом и шли вверх, до самой крыши, где снова изгибались, скрываясь из поля зрения. Лестницы, чтобы подняться наверх, не было и в помине, зато через каждые полметра-метр трубы стягивали гибкие металлические хомуты. Они держали толстый слой изоляции и при большом желании могли послужить ступеньками. Другого способа взобраться на крышу все равно не было, и Тайна начала карабкаться по трубе. Ей приходилось просовывать пальцы между хомутами и фольгой, под которой пружинил слой стекловаты. Еще сложнее было находить опору для ног, и вес тела практически полностью приходился на руки. Хомуты врезались в пальцы, шершавая изоляция сдирала кожу, словно наждачная бумага, но Тайна медленно, сантиметр за сантиметром, приближалась к краю крыши. Наконец она увидела плоскую, залитую гудроном площадку и, совершив финальный рывок, тяжело перевалилась через невысокий кирпичный бортик, окружавший крышу котельной.

Отдышавшись, Тайна поднялась на ноги. Крыша была утыкана металлическими трубами, жестяными коробами, в которых что-то гудело, и сооружениями наподобие трансформаторных будок. В центре, как средневековая башня, возвышалась главная труба котельной.

Рассеянно посасывая пальцы, покрытые мелкими порезами и ссадинами, Тайна пересекла нагретое солнцем и пахнущее смолой пространство и осторожно глянула вниз. На игровой площадке резвились дети, Лены и ее команды видно не было. Чуть дальше возвышалась темная крона одинокого дуба, и где-то там лежала связанная паутиной Лиля. Убедившись, что внизу все спокойно, Тайна вернулась к вентиляционным коробам и покрытым облупившейся краской будкам. Еще в первый раз, когда Маша показала ей закрытое крыло, она заметила несколько прямоугольных мансардных окон, или, скорее, застекленных люков, расположенных на крыше. Они настолько заросли грязью и копотью, что были почти незаметны, сливаясь с темным потолком. Тайна и не увидела бы их, пользуясь собственными глазами, но зрение Машиных пауков действительно превосходило человеческое.

Сейчас Тайна остановилась возле одного из таких окошек. Оно состояло из шести стеклянных секций в разбухшей от постоянных дождей раме. Ее можно было запросто высадить ногой, но Тайна опасалась, что звон разбитого стекла будет слышно на игровой площадке. Пройдясь по крыше, девушка отыскала плоскую, покрытую ржавчиной железку и вернулась к окну. Приставив один ее конец к зазору между створкой и рамой, Тайна несколько раз ударила ладонью по другому концу. Железка легко вошла в гнилое дерево, Тайна надавила на получившийся рычаг, и окно открылось с негромким чавкающим звуком. Снизу пахнуло сухим воздухом с запахом плавленой резины и перегревшихся электрических проводов. Девушка распахнула створку до конца, положив ее на горячий гудрон, и посмотрела вниз. Оборудование котельной находились немного в стороне, под окном не было ничего, кроме ровного бетонного пола.

Сориентировавшись, Тайна направилась к следующему проему. Вся процедура повторилась с начала, но теперь, как Тайна и рассчитывала, она увидела внизу надувной батут. Закрытое крыло было той же высоты, что и остальное здание, но не делилось на этажи. Тайну это нисколько не смутило: она отложила железку и, недолго думая, прыгнула вниз.

Полет был коротким и закончился пружинящим ударом о поверхность арены. Клоун качнулся вперед и вниз, как будто хотел посмотреть на сумасшедшего, прыгнувшего с такой высоты, а девушку подбросило ему навстречу. Несколько раз ее подкидывало вверх, и несколько раз красноносый и белолицый клоун наклонялся над ареной, пока сила инерции не иссякла. Тайна перелезла через ограждение и ступила на твердый пол.

В котельной было тихо. Машины стояли в центре зала, темные, громоздкие и молчаливые. Тайна подошла к креслу, где лежал гидрокостюм, потрогала медный шлем. Еще вчера она придумала, как проникнуть в закрытое крыло, но пока что не знала, каким образом уничтожить собранное здесь оборудование. Тайна имела весьма смутное представление о том, как работают бойлерные. По идее, котлы и трубы должны были взорваться под давлением, если повернуть нужные краны и устроить перегрузку. Кроме того, оборудование могло сгореть в пожаре, вот только гореть здесь было нечему.

Тайна понимала, что, когда машины заработают, это не останется незамеченным. Иван Николаевич быстро примчится на шум и попытается предотвратить взрыв. Чтобы этого не случилось, первым делом следовало забаррикадировать дверь, а уже потом разбираться с котлами. При таком раскладе Тайна должна была погибнуть первой, но ее это нисколько не волновало. Она вообще понятия не имела, зачем появилась на свет. Может, именно для того, чтобы исчезнуть в огне и дать Маше, Ринату и остальным детям шанс освободиться.

«Вдруг это и есть та калитка, которую я искала?» – подумала девушка, глядя на беспорядочное нагромождение котлов и загадочных агрегатов.

Внезапно тишину бойлерной нарушил металлический скрежет. Тайна повернулась на звук и увидела, что дверь, которую она собиралась забаррикадировать, поворачивается на петлях. Когда тяжелая створка полностью распахнулась, девушка увидела Лену и ее прихвостней – Максима, Артема и Тимофея. За ними маячил Кирилл, светловолосый мальчик, утверждавший, что умеет летать, и первый, с кем Тайна познакомилась, попав в приют. Похожий на маленького ангела Кирилл передвигался, с трудом волоча за собой гирю, пристегнутую к ноге.

– Это она, она! – воскликнул мальчик, увидев Тайну. – Ее я видел из окна!

– Спасибо, – процедила Лена. Ее взгляд не сулил ничего хорошего. – Я уже поняла.

– Она шла по трубе, а потом залезла на крышу! – добавил Кирилл, слегка задыхаясь.

Тайна поморщилась. Она совсем забыла, что не все дети отправились на воскресную прогулку. Кирилл, прикованный цепью к тяжелой гире, коротал время, сидя на подоконнике и глядя в окно. Он даже в столовой редко появлялся, а еду ему приносили соседи по комнате. Впрочем, когда появилась возможность на кого-то донести, Кирилл, презрев трудности, покинул котельную, добрался до игровой площадки и отыскал старосту.

– И что ты здесь забыла? – поинтересовалась Лена, переступая порог.

Ее телохранители тоже зашли в бойлерную, а Кирилл, чьи небесно-голубые глаза горели совсем не ангельским возбуждением, остался снаружи. Он явно предвкушал потасовку, но сам предпочитал держаться в стороне.

– Я собираюсь поломать тут все, – честно призналась Тайна.

– Ну, это вряд ли, – сказала староста. – Мальчики, взять ее!

Артем, Максим и Тимофей вышли вперед, закрыв своими спинами Лену. Все трое были в куртках и уличной обуви; Артем в придачу щеголял рэперской бейсболкой, повернутой козырьком назад. Ситуация на лестнице грозила повториться, но сейчас все было куда серьезней. Тайна решила, что первым делом должна разобраться с Максимом, чье прикосновение один раз уже заставило ее проблеваться, однако вперед шагнул Тимофей.

– Ну что, уже не такая смелая? – спросил он. – И где же теперь твой черпак?

– Я тебе и без черпака наваляю, – отозвалась Тайна, хотя про себя подумала, что следовало заранее запастись каким-нибудь оружием. Только сейчас она заметила, что у ног Тимофея как будто шевелится живой серый ковер. Это были крысы, множество крыс. Было видно, что Тимофей не зря проводит время на кухне – его солдаты выглядели сильными и откормленными, а их шкуры лоснились.

– А что ты на это скажешь?! – ехидно поинтересовался Тимофей.

Крысы перестали копошиться и разом повернулись к Тайне. Секунду-другую они разглядывали будущую жертву, а потом одновременно устремились в атаку. На Тайну, впрочем, это не произвело особого впечатления – она отфутболила самую резвую крысу, а другой наступила на голову, так что череп хрустнул, а на бетон брызнули мозги вперемешку с кровью. Крысы прыгали, пытались взобраться по ногам, прокусить одежду, но девушка с равнодушным видом стряхивала их обратно на пол, медленно пятясь к батуту. Чтобы растерзать ее, потребовалась бы сотня-другая грызунов, а все, чем она рисковала сейчас, – остаться с покусанными лодыжками.

– Че-т она не очень испугалась, – заметил Артем.

– Завались! – бросил Тимофей. – Она вообще пришибленная, такие ничего не боятся.

– А чего так мало крыс?

– Я их что, по-твоему, с собой в мешке таскаю?! Они ползают, где хотят, и приходят, когда я их позову!

– Быть королем крыс – отстой.

– Твой рэп – вот что настоящий отстой!

Пока Артем и Тимофей препирались, Максим расстегнул молнию, скинул куртку и закатал рукава водолазки. Тайна впилась в него глазами, уже не обращая внимания на крыс и чисто машинально стряхивая их со штанин. Все должен был решить один удар, и Тайна собиралась нанести его первой.

Максим двинулся напрямую через крысиную армию, и зверьки разбегались у него из-под ног. Тайна отступила еще на пару шагов и почувствовала спиной упругое ограждение батута. Здесь она остановилась, расслабившись и опустив руки вдоль туловища. Она не сжимала кулаки, не принимала боксерскую стойку, а ее взгляд – Тайна это уже уяснила – не выражал никаких эмоций, а значит, должен был ввести противника в заблуждение. Максим, чьи прикосновения и так вызывали у людей болевой шок, наверняка не привык драться по-настоящему, во всяком случае, Тайна на это рассчитывала.

Крысы расступились, как псы, загнавшие добычу, а Максим остановился в полушаге от Тайны, так что она почувствовала исходивший от него запах пота. Все повторялось, только теперь Тайна не собиралась ждать, пока ее схватят за горло. Она сжала кулак и ударила Максима в лицо, вложив в удар всю силу и скорость, на какую только была способна.

Волна боли пронзила ее руку, горячим импульсом прокатившись до самого сердца. На секунду Тайне показалось, что к каждому ее нерву подключили электрический провод и повернули рубильник. Потом боль ушла, и она увидела перед собой Максима. Он держался за лицо, а между его пальцами сочилась кровь. Выглядел он не просто удивленным – шокированным. Как Тайна и подозревала, Максим привык, что его никто никогда не трогает. Возможно, она была первой девушкой, которая добровольно коснулась его, пусть даже для того, чтобы расквасить нос.

– Ну вы даете! – сказал Артем, доставая из кармана зажигалку. – Сейчас я покажу, как надо!

Он чиркнул колесиком, и наружу вырвался длинный язык пламени.

– Стой, идиот! – заорала Лена, но было слишком поздно.

Артем замахнулся и ударил огненным хлыстом. Тайна уклонилась, и пламя лизнуло цирковую арену. Зашипела расплавленная резина, и со звуком «пффф…», похожим на глухой выдох, батут осел. Котельную затопил черный маслянистый дым.

* * *

Тайну накрыла темная волна. Это напоминало падение в бездонный овраг, заполненный грязным, клубящимся туманом. Ноги потеряли опору, стало непонятно, где небо, а где земля. Тайна летела в холодную пустоту, вращаясь, как тряпичная кукла, подхваченная ураганом. Вскоре, однако, хаотичное вращение прекратилось, и девушка поняла, что падает вниз.

Она раскинула руки и расслабилась, чувствуя сопротивление воздуха. Дышать на такой скорости было непросто, ледяные струи хлестали по лицу, отвешивая пощечину за пощечиной, наполняли уши замогильным воем. Зато грязный, липнувший к коже туман понемногу терял плотность, рассеивался, пока не остался где-то наверху. Тайна как будто провалилась сквозь плотное грозовое облако и наконец разглядела внизу что-то похожее на ровные линии.

Сначала она видела под собой только серые геометрические фигуры, квадраты и прямоугольники разных размеров, но вскоре поняла, что это крыши домов, а протянувшиеся между ними линии – дороги. Тайна падала вниз, как парашютист, которого подвело снаряжение, а под ней был мрачный и темный город. Она уже могла разглядеть автомобили, застывшие на шоссе, фонарные столбы, ни один из которых не работал, оборванные электрические провода.

Земля стремительно приближалась, и Тайна с холодным спокойствием поняла, что сейчас разобьется. «Очень жаль, – подумала она. – У меня так и не получилось найти выход из этого дурацкого парка…»

Когда до столкновения оставались считаные секунды, падение чудесным образом замедлилось, и Тайна мягко опустилась на дорогу. Некоторое время она просто лежала, ощущая щекой шершавый асфальт, а когда дыхание немного восстановилось, медленно встала и огляделась.

Город, куда упала Тайна, оказался покинутыми развалинами. Куда ни глянь, везде были лишь полуразрушенные дома, обгоревшие фасады, перекрученная арматура, кучи разбитого кирпича и поломанного бетона. Оконные рамы скалились осколками стекла, двери повисли на петлях и поскрипывали на ветру. Автомобили стояли брошенные и пыльные, почти все с разбитыми фарами и спущенными колесами.

– Жутко, да?

Тайна оглянулась на голос и увидела девочку лет шести. Темноволосая и зеленоглазая, она была одета в точности как Тайна – в джинсы, черную футболку и кожаную куртку-косуху.

– Ты кто? – спросила Тайна.

– Я – это ты, – ответила девочка. – Разве непонятно?

– Непонятно.

– Ты совсем поглупела. Мы – одно целое, я это ты, а ты – это я. Сейчас ты находишься внутри собственного разума и говоришь сама с собой.

Действительно, глядя на эту девочку, Тайна как будто смотрела в зеркало. Люди могут походить друг на друга, а найти такую же одежду вообще ничего не стоит, но вот выражение лица, взгляд, манеры – все это подделать невозможно. Тайна знала, что никогда не была ребенком и появилась на днях, из ниоткуда. Но если бы она родилась и росла, как другие люди, то в детстве наверняка выглядела бы именно так, как эта девочка.

– Значит, это все происходит в моей голове, – произнесла Тайна, оглядываясь. – А почему здесь все разрушено?

– А что ты хотела? – развела руками Маленькая Тайна. – Половина нашего мозга всмятку. Удивительно, что мы вообще живы. Идем же, у нас есть дело!

Девочка схватила Тайну за руку и потащила за собой. Они двинулись вперед, минуя кучи строительного мусора, рухнувшие столбы и обвалившиеся стены.

– А почему наш мозг – всмятку? – спросила Тайна.

– Потому что на нас напали, – отозвалась девочка. – Враг нашел нас и хотел убить, но мы выжили.

– Ничего такого не было. Я проснулась около большого моста, а потом был парк, эта котельная, дети…

– До того, как ты проснулась, тоже что-то было.

– Нет.

– Ну нет так нет, – легко согласилась Маленькая Тайна. – Я всего-навсего твое подсознание, тебе виднее.

– А этот враг, кто он такой?

– Я не знаю. Ты посмотри вокруг, разве отсюда что-то выудишь? Тут сплошные руины, можно и не пытаться. И вообще мы здесь не на прогулке. Нам нужно собрать монеты.

– Чего? – удивилась Тайна. – Какие еще монеты?

– Серебряные. – Девочка наклонилась и подняла с земли большой сверкающий рубль. На фоне царившей вокруг серости и разрухи он казался чем-то нереальным, как вещь из другого мира. В руках у девочки появилась плетеная корзинка, и она бросила монету на дно.

– Надо насобирать побольше таких. А потом спешить в мастерскую. Время здесь течет иначе, но его все равно мало.

– Ну надо так надо, – согласилась Тайна. Она чувствовала – происходит что-то важное, пусть и недоступное ее пониманию.

Монеты попадались в трещинах асфальта, среди битого кирпича, сверкали на дне канализационных стоков, прятались в бардачках и под капотами брошенных машин. Ковыряясь в мусоре, Тайна вспоминала свое пробуждение – серое небо, холод, тупую боль в затылке, накатывающую волнами тошноту. Могло ли быть что-то до того, как она открыла глаза в канаве с бетонными стенами? Девочка, назвавшаяся ее подсознанием, утверждала, что могло, однако в голове у Тайны это почему-то не укладывалось.

– Все-таки, я думаю, до моего пробуждения ничего не было, – сказала она.

– И значит, ты всегда была такой, как сейчас? – усмехнулась девочка, вороша ногой кучу металлолома.

– Конечно.

– И навсегда такой останешься?

– Скорее всего.

– Ты можешь сказать, как пахнет столовая в котельной?

Вопрос был неожиданный, и Тайна на секунду задумалась.

– Да как обычная школьная столовка. А что?

– Если ты никогда не была ребенком и не училась в школе, откуда ты знаешь, как пахнет в школьных столовых?

Тайна пожала плечами.

– Мало ли. Может, это одна из тех вещей, которые не надо специально узнавать. Что-то, известное всем.

– Ты действительно поглупела, – вздохнула девочка. – Это очень грустно.

Тайна решила свернуть разговор и сосредоточиться на поиске монет. Если эта девочка действительно ее подсознание, говорить с ней о чем-то было попросту бесполезно. Все равно, сколько ни говори, ничего нового не узнаешь.

Обе Тайны извозились в пыли, исцарапались, но корзинка понемногу наполнилась сияющими рублями.

– Все, я думаю, хватит, – сказала девочка, выудив очередную монету из ржавой водосточной трубы. – Идем в мастерскую.

– А где она?

– Везде, за любой дверью.

Дверей вокруг хватало, и Маленькая Тайна направилась к ближайшему подъезду.

– Давай же, время выходит, – бросила она через плечо. – Тебе еще жало отращивать…

Тайна ничего не поняла, но двинулась следом за девочкой. Едва она переступила порог, подъезд исчез, и вместо него появилось помещение, похожее на небольшой цех. В центре располагался верстак, вдоль стен громоздились трансформаторы и угловатые станки. Было жарко, пахло машинным маслом и раскаленным металлом.

Тайна оглянулась, но ржавая дверь, через которую она вошла, исчезла, а вместе с ней – Маленькая Тайна.

– Ну наконец-то, – раздался чей-то приглушенный голос. – Принесла монеты?

Из темного угла возникла женщина в черной сварочной маске. Невысокая и худая, она была одета в джинсы, футболку и потертую косуху. На бедрах у нее болтался широкий черно-оранжевый пояс для инструментов, как у электрика или автомеханика. Женщина сняла маску, и Тайна увидела еще одного своего двойника, только значительно старше. Щеки постаревшей Тайны ввалились, скулы еще больше заострились, а в уголках глаз появились морщины. На вид ей было лет пятьдесят, но главное отличие заключалось не в морщинах и не в седине, а в том, что ее голову венчала пара мощных загнутых рогов.

– У меня же нет рогов… – пробормотала Тайна.

– У тебя нет, а у меня есть, – сказала женщина, цепляя маску на пояс. – Только не забывай, что мы с тобой вообще-то одно целое. Давай-ка сюда монеты…

Тайна обнаружила, что держит в руке корзинку с серебряными рублями, и протянула ее рогатой даме.

– Надо их расплавить, – сказала та. – Надеюсь, температуры хватит. Здесь же теперь ничего не работает как положено…

Среди станков и стеллажей с инструментами стояла приземистая печь с круглой дверцей. Судя по толстым проводам, идущим к щитку на стене, работала она на электричестве. Старшая Тайна пересыпала монеты в закопченный тигель, поставила его в печь и захлопнула дверцу.

– А зачем мы это делаем? – спросила девушка.

– Тебе нужно отрастить жало. Этим мы и занимаемся, отращиваем его.

– Зачем?

– Чтобы ты могла драться, разумеется.

– Я ничего не понимаю.

Женщина лишь пожала плечами, как бы говоря: «Твои проблемы».

– А вы вообще кто? – спросила Тайна. – Вы, как та девочка, мое подсознание?

– Нет. Я тоже часть тебя, но только более глубокая.

– И как же мне вас называть?

– У меня нет имени. Но ты, если хочешь, можешь называть меня Оно.

– Как-то странно называть человека – Оно.

– Ничего странного, тем более что я – не человек. Я просто часть твоей психики, которую ты не можешь почувствовать и осознать.

– Но ведь мы сейчас общаемся. Я вас вижу и осознаю.

– Черный туман, который ты вдохнула, – удивительное вещество, – сказала женщина. – Сам Иван Николаевич не знает всех его свойств. И то, что мы сейчас разговариваем, стало возможным благодаря черному туману.

С этими словами Оно открыла плавильную печь, из которой пахнуло жаром, взяла щипцы с длинными ручками и вытащила тигель. Чаша была до краев наполнена жидким серебром.

– А теперь придадим твоему жалу форму, – проговорила женщина, направляясь к верстаку.

Там, среди шурупов, напильников и железных опилок, лежала толстая металлическая плита. Ее поверхность прочертили глубокие борозды, а в самом центре как будто отпечатался силуэт ножа с обоюдоострым лезвием. Тигель наклонился, и серебро побежало по желобам, каждый из которых вел к центральной выемке.

– Теперь надо подождать, пока металл застынет, – сообщила Оно, откладывая инструменты в сторону.

Пока серебро, минуту назад блестящее и текучее, мало-помалу тускнело, Тайна решила задать вопрос, давно крутившийся на языке:

– Девочка, с которой мы собирали монеты, сказала, что я поглупела. Но я не чувствую себя глупой. И вообще, как я могла поглупеть, если всегда была одинаковой?

Рогатая женщина ответила не сразу. Тайна подумала, что не дождется ответа, когда та произнесла:

– Умный, глупый – это просто ярлыки, которые люди навешивают друг на друга. Ты не похожа на других людей, поэтому иди вперед и делай, что считаешь нужным. Если хочешь убить – убей. Никто не вправе тебя судить.

С этими словами Оно с легкостью подняла металлическую плиту и перевернула ее. На верстак, звякнув, упало нечто, похожее на тонкую серебряную решетку, в центре которой находился серебряный клинок. Лезвие было короткое и узкое, с хищным острием. «Это и есть мое жало», – поняла Тайна.

Женщина сняла с пояса кусачки, отделила от заготовки все ненужное и направилась к станку. Закрутилось точильное колесо, в воздух оранжевым веером взметнулись искры. Тайна не отрываясь наблюдала, как заготовка постепенно преображается. С каждым прикосновением к точильному диску нож все больше напоминал трехмерный объект, зачем-то вставленный в плоский, плохо нарисованный мультик. Так же странно и сверхъестественно выглядели монеты, которые собирали Тайна и ее маленький двойник, но в них не было той силы, что проявилась в наточенном клинке. Наконец Оно придирчиво осмотрела лезвие и выключила станок.

– Вот мы и отрастили жало.

Тайна взяла клинок, удивившись, насколько удобно он лег в руку. Казалось, каждая линия на ладони точно совпала с едва заметными шероховатостями на застывшем серебре.

– Жало – это оружие, но это еще и часть тебя, – произнесла Оно.

– Я понимаю, – кивнула Тайна.

– А теперь тебе надо возвращаться.

– Куда? Обратно в котельную?

– Да. Ты ведь еще не нашла выхода из парка…

* * *

Тайна открыла глаза и увидела темный потолок с единственной бледно-голубой заплаткой – распахнутым мансардным окном. Вокруг было тихо, в воздухе повис едкий запах жженой резины. Девушка приподнялась на локтях и огляделась. Она лежала на спущенном батуте, а вокруг валялись крысы. Они спали, надышавшись черным туманом, и, судя по тому, как судорожно дергались их лапы, видели один на всех страшный сон. Староста и ее телохранители лежали там, где их настигла дымовая завеса.

Тайна поднялась на ноги и осторожно приблизилась к Максиму… вернее, существу, одетому как Максим – в мешковатые штаны и поношенную водолазку, – но совсем не похожему на юношу, которому Тайна не так давно расквасила нос. У него и носа-то теперь не было – лишь две кожистые ноздри на шишковатой, покрытой роговыми наростами морде. Зеленоватая чешуя, жилистые лапы, широкая безгубая пасть – посреди котельной лежал гибрид человека и ящерицы. Двое других телохранителей Лены тоже преобразились – Артем стал похож на карикатурного бесенка с красной кожей и маленькими рожками, а Тимофей обзавелся вытянутой крысиной мордой. У Лены, лежавшей ближе к двери, появился двухметровый увенчанный массивным жалом хвост.

– И что это значит? – пробормотала Тайна, глядя то на старосту, то на ее телохранителей.

В кабинете, когда Иван Николаевич попытался ее «обработать», Тайна решила, что черный туман на нее не действует, но, может, ей просто требовалась бо́льшая доза? Девушка провела рукой по голове, но не нащупала рогов. Очень странно. Если она увидела истинную форму этих детей, то почему ее собственное клеймо так и осталось неосязаемым?

В этот момент из коридора донеслись торопливые шаги, и в бойлерную ворвался Иван Николаевич. Его волосы были всклокочены, за спиной развевался длинный клетчатый шарф.

– Что ты натворила?! – воскликнул директор, оглядевшись.

Тайне показалось, что он тут же бросится на нее, но вместо этого Иван Николаевич подошел к старосте и неловко, так, словно тело вдруг отказалось ему служить, опустился на колени.

– Посмотри, что ты натворила… – произнес он внезапно осипшим голосом.

Медленно, виток за витком директор размотал шарф и положил его Лене под голову. Потом осторожным, почти ласковым движением убрал с ее лица рыжую прядь. Девочка не просыпалась.

– А я вам наврала, тогда, в кабинете, – сказала Тайна, немного разочарованная тем, что Иван Николаевич не обращает на нее внимания. – На самом деле я не увидела рогов. Думаю, у меня иммунитет к этой вашей гадости.

Директор поднял на Тайну затуманенный взгляд.

– Что?

– Я так и не увидела рогов, – повторила Тайна. – И сейчас не могу их нащупать. Кстати, я и ваш третий глаз не вижу почему-то…

Сказав это, девушка осознала, что окончательно запуталась в происходящем. Если черный туман на нее все-таки подействовал, она должна была начать видеть мир, как видели его остальные воспитанники детского дома. Но это произошло лишь частично – она увидела уродства Лены и ее компаньонов, но не директора и не свои собственные…

– Значит, мой дым на тебя не действует… – проговорил директор, поднимаясь на ноги. – Ясно, ясно…

– А вот мне ничего не ясно. Если у меня иммунитет, почему я вижу… это? – Тайна кивнула на человекоподобного ящера, когда-то бывшего Максимом.

– Потому что дым изменил их тела на физическом уровне, – произнес Иван Николаевич. – Так бывает, если концентрация вещества слишком высокая. Теперь любой человек, глядя на Лену, будет видеть перед собой уродливого скорпиона. Ей всю жизнь придется прятаться. Понимаешь, что ты натворила?

– А при чем здесь я? – пожала плечами Тайна. – Вы же накачали батут этой гадостью. Значит, сами и виноваты.

– Не смей так говорить! – рявкнул Иван Николаевич. – Я делаю это для блага детей!

– Для блага детей поливаете парк этими вашими… выделениями? – уточнила Тайна. – И что в этом хорошего? Зачем вы вообще это затеяли?

– Затем, чтобы внешний мир оставил нас в покое! Меня, тебя, всех, кто живет в этом доме. Ты не представляешь, насколько жестокими могут быть обычные люди.

– А вы, значит, такой добрый?

– Конечно!

– Тогда дайте мне уйти, – сказала Тайна, понимая, что директор скорее отрежет себе правую руку, чем отпустит ее подобру-поздорову – Я вам все равно не подхожу, у меня даже способностей никаких нет.

– У тебя есть способности, – сказал Иван Николаевич и внезапно расхохотался, запрокинув голову. – Конечно, и как же я раньше не понял!

Он переступил через Артема и направился к Тайне. Девушка попятилась.

– Знаешь, что я узнал от врача, который занимался моим случаем? – спросил Иван Николаевич, тесня Тайну к нагромождению котлов и насосов. – Вещество, которое выделяет моя кожа, воздействует на один определенный участок головного мозга. Попробуешь угадать, на какой?

– Понятия не имею, – сказала Тайна, не понимая, к чему ведет директор.

– На участок, который отвечает за чувство страха. По-научному он называется мозжечковой миндалиной.

– И что?

– Ты ничего не боишься, ведь так? Поэтому черный дым на тебя и не действует! Я сразу понял, что у тебя не все в порядке с головой, еще во время нашего первого разговора, но кто же мог подумать, что все настолько серьезно?! Какие еще эмоции тебе недоступны? Ты умеешь радоваться, например?

– Никогда об этом не задумывалась, – призналась Тайна, а в памяти у нее всплыли слова девочки, назвавшейся ее подсознанием: «Половина нашего мозга всмятку. Удивительно, что мы вообще живы…»

– Знаешь, не бояться – это единственная способность, которой здесь не рады, – произнес Иван Николаевич и кинулся на Тайну.

Девушка бросилась бежать, но буквально на третьем шаге споткнулась о складку батута. Взмахнув руками, она каким-то чудом удержала равновесие и, перепрыгнув смятого резинового клоуна, рванула к бойлерам.

Директор, обутый в тяжелые военные ботинки, топал следом. Несмотря на габариты, он двигался быстро и мог в два счета загнать Тайну в угол, поэтому она решила хотя бы ненадолго затеряться среди оборудования. До ближайшего котла оставалась пара шагов, когда Иван Николаевич вскрикнул и неразборчиво выругался. Тайна оглянулась и с удивлением обнаружила, что он стоит на месте и разглядывает что-то на своей ладони.

– Что это такое? – пробормотал директор.

– По-моему, вы кого-то раздавили, – сказала Тайна, увидев на его руке влажную, ядовито-желтого цвета кляксу.

– Это паук, – сказал Иван Николаевич и подозрительно глянул на Тайну. – Твои штучки?

– Ага, мои, – кивнула девушка, хотя это, разумеется, была работа Маши.

– Я так понимаю, паук ядовитый? – спросил Иван Николаевич, вытирая ладонь об одежду.

– Да, вы правильно понимаете, – согласилась Тайна.

В этот момент она выяснила, что все-таки умеет радоваться. Если сейчас Иван Николаевич умрет от яда, все проблемы разом решатся и ей не нужно будет никуда бежать.

– Но ты же не думаешь, что все будет так просто? – ехидно поинтересовался директор и снова двинулся на Тайну. – Меня много раз пытались убить. Ты знаешь, что я месяцами жил со снятой черепной коробкой и с электродами в мозгу? Ни один нормальный человек не перенес бы такие эксперименты. И ты надеешься убить меня каким-то паршивым пауком?

С каждым шагом фигура Ивана Николаевича все сильнее окутывалась черной дымкой. Густой маслянистый туман сочился из рукавов пальто, из-за ворота, стелился по бетонному полу и поднимался к потолку, подобно дымным крыльям.

– Я – воплощенный страх, – пророкотал Иван Николаевич. – А страх – это единственное, что невозможно убить.

Тайна не стала спорить. Возможно, яд паука действительно не мог убить директора, но после укуса его движения замедлились, стали резкими и неуклюжими. Надо было пользоваться преимуществом, пока отрава действовала, и Тайна бросилась к двери. Иван Николаевич двинулся следом, покачиваясь и с трудом переставляя ноги, а за ним тянулся густой дымный шлейф.

– Тебе отсюда никогда не выбраться! Слышишь?! Я уничтожу тебя!

– Сначала догони, – бросила Тайна через плечо.

Она выскочила в коридор и едва не споткнулась о лежащего на полу Кирилла.

В первый момент девушка решила, что он тоже надышался черным туманом, но потом поняла, что не видит крыльев. Дымовая завеса, из-за которой вырубились старшие детдомовцы, сюда не добралась, Кирилл был попросту мертв. Его голубые глаза остекленели, лицо осунулось, а на губах запеклась пена. Заметив у него на груди большого ярко-желтого паука, Тайна сообразила, чьих это рук дело.

Маша была влюблена в Кирилла, считала его прекрасным ангелом, но когда он привел в котельную старосту и ее головорезов, нанесла смертельный удар. Это была месть, наказание за то, что он оказался доносчиком. «Убивать – это грех. Так в заповедях написано. Но за тебя я убью…» – сказала Маша и не соврала.

Глядя на мертвого мальчика, Тайна подумала – а может, и вправду взять Машу с собой? Лучшее доказательство ее преданности лежало у ног Тайны в виде холодного трупа. Впрочем, девушка тут же отбросила эту мысль. Прежде чем кого-то куда-то брать, следовало разобраться с Иваном Николаевичем. А он уже подбирался к двери.

Тайна перешагнула через Кирилла и бросилась прочь от запретного крыла. Вслед ей неслись неразборчивые угрозы и проклятия, а когда Тайна достигла поворота, за которым начинались жилые комнаты, по коридорам разнесся истошный женский вопль. Кричала, конечно же, Лена, потому что больше кричать в опустевшем здании было некому. Тайна ухмыльнулась, представив, как та очнулась и обнаружила, что ее полувоображаемый скорпионий хвост стал вполне реальным уродством.

Тайна неслась по коридору, а справа и слева от нее мелькали клыкастые рожи, нарисованные мелом на осыпающейся штукатурке. Она надеялась, что в последний раз созерцает эти художества. В прихожей было пусто, но, когда Тайна распахнула входную дверь, увидела спешащих ей навстречу детей.

– Быстрее, быстрее, сейчас польет! – крикнул кто-то.

На небе стремительно, словно в ускоренной киносъемке, сгущались тучи. Первые тяжелые капли уже падали на землю, и было ясно, что через несколько секунд начнется настоящий ливень.

«Это все Лена», – подумала Тайна, пропуская детдомовцев к двери. Староста наверняка впала в истерику и перестала контролировать свои способности.

Когда Тайна сбежала по ступенькам, дождь припустил сильнее. Дети толкались у двери, и тут в глубине прихожей кто-то закричал. Следом за первым криком послышались другие, испуганные и удивленные. И вот, расталкивая собственных воспитанников, из темного проема вылетел Иван Николаевич. Его кожа по-прежнему источала черный дым, но походка выровнялась и движения стали более уверенными. Похоже, действие яда сходило на нет.

Не дожидаясь, пока директор спустится с крыльца, Тайна бросилась под защиту деревьев. Поскальзываясь на лужах, она достигла края поляны и оглянулась. Иван Николаевич уже не ковылял, он бежал через пустырь, разбрызгивая коричневую грязь. Прямо перед Тайной были густые заросли, и она не раздумывая нырнула в них, зажмурившись и прикрыв лицо руками. Кое-как продравшись сквозь колючее переплетение ветвей, девушка очутилась среди деревьев. За спиной она услышала хруст и злобное бормотание – Иван Николаевич ломился следом, как разъяренный медведь. Драться с ним, стоя лицом к лицу, Тайна не могла, все, что ей оставалось, – бежать, хитрить и ждать, пока представится случай нанести удар. И она побежала, петляя среди замшелых стволов. Мокрые жесткие ветви хлестали по лицу и одежде, кроссовки наполнились водой, но Тайна не сбавляла темп.

Извилистая тропинка вывела ее на небольшую прогалину. Тайна остановилась перевести дыхание и подставила разгоряченное лицо холодным дождевым струям, в которых – теперь она знала это наверняка – не было черной отравы. Со всех сторон прогалину окружали старые деревья и кусты, спутанные, точно колючая проволока. Ветер срывал с полуобнаженных ветвей желтые листья и носил их над землей, а вдалеке, возвышаясь над деревьями, замерло огромное колесо обозрения. Стальная конструкция, на которой когда-то был распят бывший директор парка, паутиной раскинулась на фоне серого неба.

Тайна медленно втягивала насыщенный влагой воздух и выдыхала его через приоткрытые губы. Листья источали терпкий аромат разложения, от которого хотелось чихнуть, но девушка на всякий случай сдерживалась.

Неподалеку затрещали ветки. Тайна сорвалась с места и почти сразу очутилась на главной аллее, там, где несколько дней назад впервые встретила Ивана Николаевича. Дождь шипел и пенился на асфальте; карусели, игровые площадки и аттракционы напоминали размытую декорацию, выполненную акварельными красками. Высоко над землей разноцветные флажки стоически сносили удары дождя и ветра. Сверкнула, заискрившись на мокром асфальте, молния, и над головой у Тайны пророкотал хрипло-трескучий и бесконечно долгий громовой раскат. Из-за грома она не услышала, как на аллею выбрался Иван Николаевич.

– Ну вот ты и попалась, – произнес он, тяжело дыша и отфыркиваясь.

Тайна повернулась к директору лицом. Сейчас их разделяло семь-восемь шагов – расстояние, которое можно было покрыть в один прыжок. Однако вместо того, чтобы сразу напасть, Иван Николаевич подошел к мокнущему под дождем силомеру – аттракциону, состоявшему из наковальни и вертикальной шкалы, показывающей силу удара. Не прекращая следить за Тайной, директор наклонился и поднял с земли большой деревянный молот, раскрашенный красными, синими и желтыми полосами.

– Я разобью твою тупую голову, – процедил Иван Николаевич, крутнув молот.

С другой стороны аллеи, напротив силомера, находилась детская карусель с лошадками, огороженная решетчатым забором. Вход располагался между кабинкой оператора и приземистой будкой с надписью «касса». Времени на размышления не оставалось, и Тайна метнулась к замершим в прыжке черным и белым лошадкам. Иван Николаевич бросился следом за ней. Его лицо было перекошено, а мокрые волосы беспорядочно разметались по широким плечам.

Ливень со всей силы бил по железной шляпке огромного гриба. Уже оказавшись на месте, девушка поняла, что просчиталась. Вокруг возвышался забор, и отступать было некуда.

Вода стекала с крыши сплошной стеной, создавая вокруг карусели прозрачную завесу. Директор прошел сквозь нее и, не задерживаясь, двинулся дальше. Его ботинки загрохотали по неровному железному полу, молот описал широкую дугу и опустился туда, где секунду назад стояла Тайна. Черная лошадка треснула и развалилась на две части, во все стороны полетели осколки твердой пластмассы, но девушка успела уклониться. Директор замахнулся во второй раз, и в этот момент небо над парком расчертила ветвистая молния. Она ударила в старое дерево, метрах в двадцати от карусели, расколов его пополам. Удар грома перекрыл протяжный скрип, почти стон, с которым дерево упало на землю, в воздухе разлился запах озона. Иван Николаевич на секунду отвлекся, и Тайна попыталась бежать. Увидев это, он бросился ей наперерез, размахивая молотом. Тяжелая деревянная болванка так и мелькала, оставляя на телах игрушечных лошадок уродливые шрамы.

– Знаете, что я поняла? – сказала Тайна, уклоняясь от очередного удара. – Ваше настоящее имя – Румпельштильцхен.

– Карлик, который похищал детей? – уточнил Иван Николаевич, хрипло дыша. Он на мгновение остановился, буравя Тайну свирепым взглядом и, очевидно, собираясь с силами для новой атаки. – Ты ошибаешься. Думаешь, я похитил всех этих детей?

– Да.

– Нет! Я просто показал их родителям, каких уродцев они произвели на свет. Некоторые мамаши просто умоляли меня забрать их выродков!

– Даже если так, – пожала плечами Тайна. – Вы просто жалкий трус, который мучает и запугивает детей.

– Да что ты понимаешь?! – воскликнул Иван Николаевич.

– А еще я думаю, Лена всю жизнь будет вас ненавидеть за то, что вы с ней сотворили.

Тайна говорила ровным, безразличным голосом, но, похоже, ее слова попали в цель. Лицо директора перекосилось, он оскалил зубы и прошипел:

– Ты сейчас сдохнешь!

Тайна не сочла нужным отвечать, вместо этого она перемахнула через лошадку и спрыгнула с карусели. За ее спиной послышались шаги, а после – металлический скрежет и яростный вопль. Тайна, успевшая миновать кассу, оглянулась. Много месяцев, изо дня в день, старая карусель мокла под дождем, и проржавевший пол не выдержал вес Ивана Николаевича. Его молот валялся в грязи, вылетев за пределы игрушечного ипподрома, а сам директор выглядел как пойманный в капкан зверь: он дергался, рычал, но не мог справиться с хитрой ловушкой. А Тайна стояла под проливным дождем и ухмылялась.

– Я все равно освобожусь, и тогда ты умрешь!

На мгновение улыбка сползла с лица Тайны.

– Такое возможно, – сказала она сама себе и, поразмыслив секунду-другую, направилась к будке оператора карусели.

Директор продолжал дергаться, но железные тиски держали крепко.

Тайна распахнула дверь и зашла в кабинку – пыльное, пахнущее плесенью помещение полтора на полтора метра. На стене висели старый пожелтевший календарь и пара скукожившихся фотографий, а на панели управления находились кнопки, тумблеры и несколько больших рубильников.

– Ты что там делаешь?! – закричал Иван Николаевич.

Тайна принялась наугад дергать рубильники и давить на кнопки. В какой-то момент в глубине пульта клацнуло, загудело, и в недрах карусели включился двигатель. Как Тайна и подозревала, брошенную на произвол судьбы машину даже не удосужились отключить от электричества. Зажглись разноцветные лампочки – гирлянда змеилась по самой кромке круглой крыши, и казалось, что шатер облепили маленькие злобные существа с горящими глазами. Из хрипловатых, будто простуженных динамиков полилась веселая цирковая мелодия. Сейчас Иван Николаевич выглядел как черный ядовитый паук в коробке с игрушками.

Тайна щелкнула очередным тумблером, и карусель дернулась. Очень медленно, словно просыпаясь, лошадки двинулись по кругу. Иван Николаевич закричал, замахал руками. Пластмассовая морда уперлась ему в живот, и он упал, запутавшись в плаще. Его нога в солдатском ботинке по-прежнему была зажата между металлическими листами, а самого директора поволокло вперед. Послышался треск, как будто ломались сухие ветки, и крик превратился в отчаянный вопль.

Оставив карусель крутиться, Тайна как ни в чем не бывало покинула кабинку и побрела прочь. Она смутно сознавала, что, совершив убийство, должна испытывать какие-то эмоции, но никаких эмоций не было. Ей было все равно.

Бесконечный вопль, заглушавший даже сиплый цирковой марш, оборвался, извещая о том, что приют для одаренных детей остался без директора. Тайна подумала, что теперь обязательно отыщет выход из парка. Если не сразу, то со временем, когда черный туман испарится и земля очистится. Это место больше не было западней.

Тайна отошла от карусели метров на двести, когда по шее и спине пробежал странный холодок, не имевший никакого отношения к ледяным каплям, стекавшим за воротник. Повинуясь шестому чувству, Тайна оглянулась и увидела посреди аллеи изуродованный труп, над которым курился густой черный туман.

То, что перед ней – ходячий мертвец, а не искалеченный, но все же живой человек, Тайна поняла с первого взгляда. Иван Николаевич словно побывал в мясорубке. Его голова была смята, лицо почти полностью сорвано с черепа. Один глаз выдавило, и он болтался у щеки на жилах и сосудах. Пострадала не только голова – свитер и военные штаны в нескольких местах были продырявлены, и наружу торчали осколки костей. Однако же директор стоял на ногах и даже не покачивался. Он напоминал жутковатую куклу, которую удерживают в вертикальном положении невидимые нити. В руке, согнутой не только в локте, но и еще в двух-трех местах, мертвец держал молот, перепачканный коричневой грязью.

Тайна начала медленно отступать. Она осознавала, что перед ней уже не Иван Николаевич, самопровозглашенный директор парка и собиратель уродов, а нечто похуже – черный туман, овладевший мертвым телом, дьявольская марионетка.

Существо открыло рот, из покалеченного горла послышалось бульканье, и на косматую бороду выплеснулся поток ярко-красной крови. Иван Николаевич выглядел так, словно его обильно стошнило томатным соком, но даже не думал помирать от внутреннего кровотечения. Наоборот, он занес над головой молот и кинулся в атаку. Тайна, не ожидавшая такой прыти от человека, которому минуту назад переломали все кости, бросилась бежать.

Тайна подозревала, что ходячие мертвецы не ведают усталости, а значит, бегать от него – занятие бесполезное. С другой стороны, возвращение Ивана Николаевича с того света хоть и выглядело зловеще, но все же напоминало предсмертные конвульсии курицы, которой отрубили голову. Так или иначе, самое лучшее, что Тайна могла сделать – спрятаться и подождать, пока черный туман отпустит свою марионетку. Она огляделась и увидела домик, на фасаде которого были нарисованы бледные, зловещего вида клоуны. Особого выбора у нее не было, и Тайна свернула с главной аллеи. Чудовище последовало за девушкой.

Похоже, угрюмый арлекин, смотритель этого аттракциона, не очень-то переживал за сохранность зеркал – дверь была распахнута и хлопала на ветру. Внутри оказалось темно. Тайна взбежала по ступенькам, закрыла дверь и задвинула щеколду, слишком хлипкую, чтобы удержать ожившего мертвеца. По жестяной крыше барабанил дождь, и помещение было наполнено глухим металлическим рокотом.

Тайна принялась ощупывать стены в поисках выключателя, но ее пальцы находили лишь гладкую поверхность зеркал. В этот момент на дверь обрушился тяжелый удар, и в лицо Тайне посыпались щепки. Молот оставил в филенчатой двери круглую дыру, и темноту пронзил острый луч света. Это заставило Тайну кое о чем вспомнить.

– Жало, – пробормотала она и принялась обыскивать карманы куртки.

Как Тайна и ожидала, нож был при ней – пальцы нащупали прохладную рукоять во внутреннем, прежде пустом кармане. Вынув серебряное жало, созданное то ли в заброшенном городе, то ли в глубинах ее собственного сознания, девушка принялась ждать.

Удары посыпались один за другим, и в конце концов щеколда не выдержала. Дверь распахнулась, грохнув о стену, а Тайна шагнула вперед и вонзила жало мертвецу в грудь. Лезвие погрузилось в тело по самую рукоять, но окутанный дымом вурдалак даже не пошатнулся. Один его глаз по-прежнему болтался у щеки, влажный и блестящий, а другой вообще уставился куда-то вбок, однако Тайна чувствовала на себе чей-то ненавидящий и безумный взгляд. Возможно, на нее смотрел черный туман, квинтэссенция злобы и страха, а возможно, и кто-то еще, куда более могущественный и опасный, чем сам Иван Николаевич. Девушка застыла на месте, почти разглядев за искалеченным телом директора и завесой маслянистого тумана чью-то сгорбившуюся тень. В этот момент мертвец резко вскинул руку, отбросив Тайну к стене. Жало осталось торчать у него в груди, и видение растаяло, а вместе с ним ускользнуло осознание чего-то важного.

Тайна была немного разочарована. Она рассчитывала, что нож, полученный при таких необычных обстоятельствах, остановит мертвеца. Что от удара он рассыплется в прах, ну или хотя бы просто упадет, окончательно испустив дух. Но нет – жало просто вонзилось ему в грудь, не причинив заметного вреда. «Я что-то сделала неправильно, – подумала Тайна, вспоминая горбатую тень, маячившую за спиной директора. – Что-то упустила». И тут сырой заплесневелый полумрак разогнало холодное свечение, как будто включился подвешенный на стене прожектор. Однако никакого прожектора не было и в помине, а светилось зеркало, возле которого упала Тайна. Холодное пульсирующее мерцание озарило комнату и заставило мертвеца отступить от двери.

В прошлый раз, стоя на этом самом месте, Тайна ненадолго перенеслась в странный зал, где по стенам лились потоки крови, а из темных ниш выглядывали зловещие силуэты. Теперь Тайне стало ясно, что это был не сон, что, впервые очутившись в комнате смеха, она увидела место, которое действительно существовало и куда можно было попасть при помощи зеркала. Это и был выход из парка, который она искала все это время.

Тайна не знала, как использовать жало, не могла остановить окутанного дымом вурдалака. Зато могла сбежать. Возможно, это не лучший выбор, но сейчас она была готова оказаться где угодно, лишь бы не в этом парке. Тайна поднялась на ноги и не торопясь отряхнулась.

– Сдохни уже, – бросила она мертвецу, а потом развернулась и ушла в зеркало.

Интерлюдия вторая

Парк культуры и отдыха

– Определенно, мне сюда, – пробормотал коренастый, чуть полноватый мужчина, остановившись у бело-желтой колоннады, служившей входом в парк.

Он огляделся, переминаясь с ноги на ногу и будто сомневаясь, стоит ли ему вообще заходить внутрь. Из-за колоннады доносился многоголосый гомон, слышался отдаленный лязг каруселей и вопли тех, кто решил прокатиться на американских горках. Из громкоговорителей, установленных на фонарных столбах, лилась музыка – какая-то незатейливая попсовая песенка про лето и жаркие объятия. Мужчина сверился с часами, которые извлек из жилетного кармана, потянув за цепочку, обреченно вздохнул и зашагал вперед. Широкая, вымощенная плиткой аллея с обеих сторон была густо засажена деревьями, в их тени стояли лавочки, сверкавшие свежей краской. В парке было не протолкнуться – отдыхающие прогуливались по дорожкам и между деревьями, рядом, со смехом и криками, носились дети. Ручные белки сами спускались за угощением.

Мужчина в последний момент увернулся от желтого электрокара, за рулем которого сидел мальчишка в аквагриме, и снова огляделся. Парк выглядел обычно, но след не мог лгать, а значит, Тайна здесь побывала.

Мужчина, погрузившись в собственные мысли, не замечал, что прохожие провожают его любопытными взглядами. Дело в том, что его волосы, брови и даже ресницы были абсолютно белыми, а глаза – красными, будто налитыми кровью. Конечно, не каждый день на улице можно было встретить альбиноса, кем, собственно, и являлся этот мужчина, но внимание прохожих привлекал не только цвет его кожи и глаз, но и одежда. Выглядел он так, словно отлучился со съемочной площадки какого-нибудь фильма про девятнадцатый век.

– А кто этот дядя? – спросила проходившая мимо девочка, дергая маму за руку. – Он англичанин?

– Это аниматор, – отозвалась женщина. – И не показывай пальцем, я же тебе говорила, что это неприлично!

На мужчине была шелковая белая рубашка с кружевным жабо, элегантный клетчатый жилет, шерстяные брюки со стрелками и остроносые лакированные туфли. Экстравагантный джентльмен то и дело вынимал из кармана жилета круглые часы на цепочке, сверяясь с временем, причем делал это настолько часто, что глаз опытного врача наверняка усмотрел бы в этом движении признаки невроза. Образ завершала старомодная шляпа-котелок с закругленными полями.

В очередной раз взглянув на часы, мужчина свернул с центральной аллеи к небольшому стихийному рынку и остановился возле развала с книгами. Продавец разложил товар прямо на асфальте, подстелив клетчатую клеенку; потрепанные учебники, тома фантастики, женских романов и детективов возвышались шаткими башенками. Торговля шла не слишком бойко, и молодой человек прохаживался вдоль развала со скучающим видом.

– Доброго дня, господин, – обратился альбинос к продавцу. – Позвольте занять немного вашего времени.

– Сиротам не помогаю, на храм не сбрасываюсь. Книжки про Кришну не покупаю, свои девать некуда. Если что-то другое – слушаю! – сказал молодой человек, демонстративно зевая.

– Мне нужна ваша помощь в поисках одной особы. Последний раз ее видели в этом парке не так давно. Вам знакомо это лицо? – Мужчина достал из внутреннего кармана фотографию темноволосой девушки и показал продавцу.

– Впервые вижу! Да я сюда только в выходные на работу прихожу. Лучше поговорите с теми, кто здесь на постоянке. Кафешки, аттракционы… – Парень сделал неопределенный жест рукой. – Может, кто ее и видел.

Следуя совету, мужчина не стал расспрашивать торговцев книгами, монетами и разными редкостями, у которых не было своего постоянного места. Вместо этого он вернулся на центральную аллею и направился к ближайшему киоску. Здесь продавались блинчики, горячий чай и растворимый кофе. Судя по расписанию, вывешенному за стеклом, киоск работал без перерывов и выходных. Выстояв небольшую очередь, детектив нырнул головой в окошко:

– Здравствуйте, можно задать вам пару вопросов?

– Только если купите что-нибудь, – недолго думая заявила полная, в зеленом переднике продавщица.

– Чай, пожалуйста.

Расплатившись и забрав пластиковый стаканчик с чаем, мужчина продолжил:

– Итак, может быть, вы видели эту девушку? – Он протянул фотокарточку в окошко, и женщина хищно уставилась на изображение.

– Нет, – ответила она через некоторое время. – К сожалению, не видела. Она пропала, что ли?

– Увы, да. И в последний раз ее видели здесь.

– Значит, правду говорят… – вздохнула продавщица.

Она периодически отвлекалась на других клиентов, но продолжала разговор. Судя по всему, появление сыщика немного оживило ее серые будни.

– Что вы имеете в виду?

– Есть у меня тут один… ухажер. Я думала, он меня байками пичкает, чтобы мне не скучно было. Но, видимо, нет.

– И что же это за байки? – спросил мужчина, подаваясь вперед. – О чем они?

– О пропавших детях и о том, что бывшего директора какой-то маньяк убил, распял прямо на колесе обозрения… Короче, бред всякий! В новостях я такого не читала. – Продавщица передернула плечами. – А тут – нате вам, пожалуйста! Заявляетесь вы и говорите, мол, девочка пропала… Может, все эти истории не на пустом месте появились? Я-то сама здесь всего пару месяцев работаю, и на моей памяти директоров не убивали!

– Пару месяцев! – Сыщик-альбинос вскинул руки. – Я ужасно опаздываю!!! А кто же этот ваш поклонник? Надо найти его, вдруг он узнает девушку.

– Да он сладкую вату продает, дальше по аллее. Не промахнетесь.

– Благодарю, вы мне очень помогли. – Мужчина поклонился, приподнимая на прощание котелок.

Продавщица проводила его задумчивым и как будто встревоженным взглядом.

Джентльмен двинулся в указанном направлении, мимо веревочного парка, турников и проката велосипедов. Сделав глоток чая, он поморщился и отправил пластиковый стаканчик в урну. Дама из киоска рассказала много любопытного, хотя ее истории не вязались с тем, что детектив видел вокруг. Парк заливали солнечные лучи, к ларькам и кассам стояли очереди, все лавочки были заняты. Сложно было представить, что еще недавно здесь кого-то убивали и мучили.

Детектив двигался вперед, пока не увидел небольшой коричневый киоск с надписью: «Сладкая вата. Воздушная кукуруза».

– Здравствуйте, – обратился сыщик к высокому худощавому продавцу. – Надеюсь, вы мне поможете. Вы когда-нибудь видели эту юную леди?

Продавец посмотрел на фотокарточку. Его глаза округлились, но удивление и растерянность тут же сменились деланно-безразличным выражением.

– Нет, не видел, – отрезал мужчина.

– Неужели? Мои источники говорят обратное!

– Какие такие источники? – Продавец беспокойно огляделся. – Мало ли тут покупателей ходит! Может, видел, может, нет. Всех не запомнишь!

– Но вы же попытаетесь вспомнить? Это крайне важно!

– Что вы ко мне прицепились, в самом деле? Я что, один тут работаю?

– Работаете-то вы не один, но эта девушка была здесь, когда произошло убийство. А многие об этом даже не помнят. Многие, – детектив выдержал многозначительную паузу, – но не вы.

Продавец чуть не подпрыгнул на месте. Теперь в его взгляде явно читался испуг.

– Что вы об этом знаете?!

– Прискорбно мало! Мне нужна ваша помощь, чтобы окончательно во всем разобраться. Поверьте, я делаю это не из простого любопытства. На кону, возможно, стоят чьи-то жизни.

Продавец, кажется, колебался.

– Вы же не хотите, чтобы это снова повторилось? – произнес детектив, понизив голос.

– Не дай боже! – переполошился мужчина. – А что, может?

– Кто знает, кто знает… Вот если бы вы поделились со мной информацией…

– Хорошо… Я действительно кое-что видел, – сдался продавец. – Последние несколько месяцев здесь творились странные вещи. Это сложно объяснить… Парк как будто выпал из реальности на какое-то время. Но некоторые из нас остались здесь и продолжали работать… Ночевали прямо под открытым небом, питались как попало… Все это было наяву, но в то же время напоминало сон.

Мужчина ненадолго замолчал, его взгляд сделался отстраненным. Сейчас он напоминал ветерана, вспоминающего события давно минувшей войны. Детектив терпеливо ждал продолжения.

– Все время лил этот проклятый дождь. Мы прятались, как могли, под навесами, в подсобках. – Продавец взял лопатку для воздушной кукурузы, повертел ее в руках и положил на место. – А когда наваждение отпустило, люди вернулись в парк, и все стало как раньше. Я и сам не до конца понимаю, что здесь происходило…

– Что еще вы видели?

– Много всего, да только, если я начну это направо-налево рассказывать, меня в дурку заберут.

– Поверьте, в нашем с вами случае все исключительно конфиденциально, – заверил продавца альбинос.

– Ну что ж… Все странности начались из-за нового директора, Ивана Николаевича. Да только он самозванцем был, а настоящего директора выпотрошил и повесил вон на том колесе обозрения. Точнее, они это вместе сделали, Иван Николаевич и его подружка…

– Что за подружка? – уточнил альбинос.

– Мелкая такая, с виду и пятнадцати нет, а злая как черт. Это она прежнему директору живот вспорола, собственными руками.

Сыщик глянул наверх, туда, где катались гости парка. С колеса доносился смех и притворно-испуганные вопли.

– Даже странно, что после такого аттракцион продолжает работать.

– Странно – не то слово, – согласился продавец. – Но все дело в том, что никто этого не помнит!

– А что еще тут произошло такого, о чем все забыли?

– Этот директор зачем-то собирал сирот и держал их то ли в канализации, то ли еще где. У него была какая-то дьявольская сила, и никто не мог покинуть это место. Дети были такими же пленниками, как и все мы. Я сам провел здесь несколько месяцев – жил и спал, уходить было нельзя. Над парком висело какое-то зло, ну знаете, как в фильмах ужасов. Пока однажды не появилась эта ваша девушка. – Продавец кивком указал на фото в руке у сыщика. – Я, правда, видел ее только мельком. Угостил воздушной кукурузой, перекинулся парой фраз… Не знаю, как она сюда попала, ведь новенькие появлялись только вместе с Иваном Николаевичем. Так вот, пришла непонятно откуда и задерживаться не захотела. Она убила директора возле комнаты смеха, там, где зеркала. После этого все здесь изменилось.

– Зеркала, говорите? – Мужчина вытащил из жилетного кармана часы и, не взглянув, засунул обратно.

– Да. Но я вас сразу предупреждаю, я вам ничего не говорил. Да вам и не поверят, если расскажете.

– Ваша помощь была бесценна. – Альбинос вежливо поклонился. – Теперь я знаю, куда мне надо.

Он отошел от прилавка и сориентировался по указателям. Ему стало известно последнее место пребывания Тайны – архиважная информация!

Детектив миновал силомер, где компания подростков размахивала деревянным молотом, и детскую карусель-ипподром. Эта часть парка была чуть менее ухоженной, тротуарная плитка сменилась обычным асфальтом, а некоторые деревья выглядели довольно старыми. Здесь гуляли те, кто хотел побыть в тишине, подальше от детских воплей и льющейся из громкоговорителей музыки. Пройдя еще метров двести-триста, мужчина увидел на асфальте странное полустершееся изображение, словно кто-то обвел мелом упавшее человеческое тело. Он посмотрел направо и увидел небольшое здание с надписью «Комната смеха». У входа сидел смотритель аттракциона. Он был одет в пестрый желто-красный костюм арлекина, а с его колпака свисали бубенчики. Веселый вид костюма, впрочем, не соответствовал виду самого билетера. Возможно, поэтому посетители обходили комнату смеха стороной.

– Добрый день, – поздоровался альбинос.

– Пятьдесят рублей, – сказал арлекин, доставая ленту с билетами.

– Я вообще по другому вопросу. Говорят, вы были свидетелем убийства?

– А вы что, журналист? – прищурился арлекин.

– Нет, я частный детектив.

– Никаких убийств я не видел. – Смотритель комнаты смеха даже не пытался быть любезным. – Кто вообще такие слухи распускает?!

– Не пытайтесь юлить, – надавил мужчина. – Вы были свидетелем конфликта между директором-самозванцем и этой девушкой. – Сыщик показал арлекину фотографию Тайны.

– Девчонку эту я, может, и видел. А как она пришила директора – нет.

– И при каких же обстоятельствах вы ее видели?

– Она заходила посмотреть на зеркала, разумеется. Если тоже хотите зайти – покупайте билет. Больше ничем помочь не могу.

Детектив молча расплатился и вошел в полутемный, слегка пахнущий плесенью домик.

На черных стенах висели большие, в человеческий рост, зеркала. Все они отражали по-разному, но альбинос не смотрел ни направо, ни налево. Он направился к зеркалу, которое висело почти напротив входа, и остановился, едва не коснувшись его носом. Из глубин стекла на детектива посмотрело красноглазое и белокожее чудовище – его собственное искаженное отражение. Альбинос возбужденно дышал, и с каждым выдохом на зеркале появлялась и тут же исчезала тонкая пленка конденсата.

– Значит, вот как ты покинула парк… – пробормотал сыщик и в который раз вытащил из жилетного кармана часы. Стрелки, до этого показывавшие половину второго, завертелись как бешеные, а зеркало начало едва заметно мерцать. – Надо торопиться!

Детектив с негромким щелчком захлопнул крышку часов и шагнул вперед…

Сон второй

Представление всем на удивление

Тайна проснулась и обнаружила, что не мигая смотрит в одну точку. До этого момента она и не подозревала, что умеет спать с открытыми глазами, да к тому же стоя. Последнее, что ей запомнилось – кривое зеркало, отпугнувшее своим сиянием ходячего мертвеца. Поверхность стекла влажно блестела и переливалась радужными бликами, а когда Тайна шагнула в это удивительное мерцание, тонкая преграда лопнула, словно мыльный пузырь. Потом была темнота и тишина…

Сейчас Тайна находилась в большом, скупо освещенном зале. Это было то самое место, которое она видела, когда впервые очутилась в комнате смеха, разница заключалась лишь в том, что сейчас помещение выглядело реальней. Во сне тоже все кажется реальным, и лишь проснувшись, понимаешь, что смотрел череду бессвязных картинок. Но сейчас Тайна была уверена, что все по-настоящему, что она не просто заглянула в Зазеркалье, а прошла сквозь стекло и оказалась в другом месте.

Стены были задрапированы алой материей, колонны чередовались с темными нишами, в которых едва просматривались неподвижные силуэты. В воздухе смешались запахи пыли, старой кожи, дерева и еще чего-то неуловимого и неопределимого – так могло пахнуть в библиотеке, антикварной лавке или музее. Сама Тайна неподвижно стояла в одной из ниш, широко расставив чуть согнутые в коленях ноги, как будто готовилась к прыжку, и приподняв руки. В правом кулаке она сжимала нож, острием вниз. Девушка помнила, что оставила его по ту сторону зеркала, однако жало снова было здесь, словно кто-то достал его из груди Ивана Николаевича и вложил ей в руку.

Одежда оказалась сухой, хотя в тот момент, когда Тайна вошла в комнату смеха, с нее ручьями стекала вода. Там, где рукава куртки морщинились, девушка заметила пыль. Можно было подумать, что после событий в парке прошло несколько дней, а то и недель, и все это время Тайна простояла в тесной нише, как статуя или манекен. Она чувствовала свое тело, но неудобства или усталости не ощущала. Наоборот, ей было комфортно стоять так, не шевелясь; она как будто нашла идеальный баланс и позу, в которой можно простоять хоть тысячу лет. Сейчас Тайна двигала лишь глазами, изучая комнату с алыми стенами, и не торопилась покинуть нишу.

Внезапно безмолвие зала нарушил скрип дверных петель, послышались приглушенные голоса:

– Слушай, Макс, может, уйдем отсюда, а?

– Как ты мне надоел! Вали, если хочешь, я тебя не держу.

В поле зрения Тайны возникли двое. Первым появился высокий коротко стриженный парень с худым, землистого цвета лицом. Он был одет в замызганную толстовку, джинсы и грязные кеды. Второй, пониже, в спортивном костюме то ли черного, то ли темно-синего цвета и стоптанных кроссовках, шел следом осторожной, крадущейся походкой, сутулясь и втягивая шею. И тот и другой выглядели помятыми, бледными и нездоровыми. Высокий все время странно покашливал и шмыгал носом, а его приятель нервно почесывался, как будто под спортивным костюмом у него ползали муравьи. Он огляделся по сторонам и произнес:

– Слышь, Макс, дался нам этот музей? Здесь же нет ничего ценного…

– Ты что, совсем необразованный? В музеях как раз и хранят все самое ценное!

– То в обычных музеях. А здесь ты что возьмешь? Эти фигуры, что ли? Кому они вообще нужны?

– Знаешь, Гной, я с тобой не согласен, – нарочито интеллигентным тоном, не вязавшимся с его внешностью, произнес Макс. – Здесь круто! Смотри, это ж убийцы!

– Ну и что?

– Как «ну и что»? Они людей мочили, понимаешь?! Вот смотри. – Макс подошел к одной из ниш и, слегка нагнувшись, прочитал: – «Ричард Спек, прозванный прессой "Рожденным задать жа́ру". Убил восемь человек». Как тебе его рожа?

– Рожа как рожа. Мне вообще от этих фигур не по себе.

– Ага, они же на тебя смотрят! Сейчас оживут и погонятся за тобой! – Макс громко рассмеялся.

– Чего ты шумишь? – заволновался Гной. – А вдруг здесь кто-то есть? Мы же не знаем!..

Макс, не обращая внимания на приятеля, переместился к следующей нише.

– О, Джек Потрошитель. Пять жертв… Всего пять? И чего он такой знаменитый? – Макс пожал плечами и шагнул к соседнему экспонату. – Гляди, девчонка! Как она тебе? Нравится?

– Нет, не нравится! Идем отсюда!

– Подожди. Так, это у нас Тайна. Тридцать девять убийств. Зацени, девчонка-маньяк! И убила больше народу, чем Джек Потрошитель! Офигеть просто…

Гной всмотрелся вглубь ниши, а потом резко отпрянул и схватил Макса за локоть.

– Ты видел?

– Че?

– Глаза! Ты тоже это видел?

– Она что, на тебя посмотрела? – усмехнулся Макс.

– Да!

– Вот придурок! Они же все из воска! А глаза у них стеклянные.

– А я говорю, она на меня посмотрела! – Гной не спускал настороженного взгляда с неподвижной фигуры.

– Может, ты обдолбился? – Макс испытующе посмотрел на приятеля.

– Знаешь, иди ты… – начал Гной, но вдруг осекся.

Из-за двери донесся неясный шум – скрипнула половица, послышались шаги и неразборчивое бормотание. Гной замер, словно сам превратился в скульптуру из воска.

– Прячемся! – Макс быстренько сграбастал приятеля за шиворот и поволок к стене. Секунда, и оба скрылись между колоннами, за свободно висящей драпировкой. Шаги становились все громче.

– Нет здесь ничего хорошего. Одни извращения. Зачем нормальному человеку смотреть, как кого-то сажают на кол?.. Нет, нормальный человек сюда не пойдет… Нечего здесь делать… нормальному человеку.

В зал вошел крупный мужчина в черной униформе охранника и с полупустой бутылкой в руке. На широком кожаном поясе у него болтался фонарик, но никакого оружия, даже резиновой дубинки, Тайна не заметила. Красные запавшие глаза охранника остановились на ближайшей к нему нише.

– Убийцы… Они людей убивали, а их теперь в музее показывают!

Неподвижные изваяния равнодушно снесли это довольно справедливое обвинение. Мужчина сделал большой глоток из бутылки и нетвердой походкой приблизился к одной из фигур.

– Джек Потрошитель… Тьфу, мерзость! За что ты людей-то убивал? А ведь тебя так и не поймали, и рожу твою никто не знает. Так нет же, придумали, слепили…

Потрошитель молчал, и его собеседнику ничего не оставалось, кроме как снова приложиться к бутылке.

– Чего вас сторожить, а? Все равно не убежите. Пойду я лучше спать…

Махнув рукой на убийц, мужчина направился к выходу, но вдруг остановился. Из-под нижнего края драпировки выглядывали носки стоптанных кроссовок. Некоторое время охранник пялился на них с туповатым выражением лица, а потом словно опомнился и рявкнул:

– Кто здесь?!

Занавес не шелохнулся. Тогда мужчина шагнул вперед, схватил его за край и резким движением отбросил в сторону. За алой драпировкой, вжавшись в кирпичную стену, стояли Макс и Гной. У Гноя на лице застыло растерянное выражение, он смотрел на охранника снизу вверх, как провинившийся школьник, которого сейчас схватят за ухо и выведут вон из класса. Лицо Макса, наоборот, перекосила злобная гримаса.

– Какого черта вы здесь… – начал мужчина, но в этот момент Макс резко взмахнул рукой, слева направо.

Послышался странный хрип, свистящий и булькающий одновременно. Бутылка выпала из рук охранника и покатилась по паркету, а сам он схватился за перерезанное горло. Пальцы залила кровь, в тусклом свете дежурных ламп казавшаяся не красной, а черной. Макс выставил нож перед собой, готовый при необходимости нанести еще один удар. Охранник попятился, сделав пару нетвердых шагов, качнулся и тяжело рухнул на спину. Второго удара не потребовалось.

– Ты что наделал? – не своим голосом завопил Гной. – Ты же его убил!

Макс посмотрел на окровавленный нож, потом на мертвеца.

– Не ори. Сам вижу.

– Тебя за это посадят! – Гной отлип от стены, и алая драпировка с шуршанием скользнула на место, как театральный занавес в конце представления. – И меня тоже посадят, заодно с тобой! Я не хочу в тюрьму! Ты хоть понимаешь…

– Заткнись! – Макс грозно навис над сообщником. – Тело найдут только утром, к тому времени мы будем далеко отсюда. Нас не найдут.

– Ты уверен?

– Конечно! Никто ничего не узнает, если, конечно, ты не станешь трепаться!

– Не стану! – жалобно пискнул Гной. – Я что, по-твоему, ненормальный?

– Вот и хорошо, – кивнул Макс. – Значит, это будет наша с тобой тайна.

– Тайна? – пробормотал Гной, глядя на тело. – Ну ладно…

Макс ободряюще пихнул его в плечо и направился к выходу. Гной в последний раз посмотрел на охранника, валяющегося в луже собственной крови и разлитого вина, и поспешил за Максом. Тайна проводила их неприязненным взглядом.

Зал снова погрузился в тишину. Мертвец лежал в нескольких метрах от проема в стене, из которого Тайна наблюдала за убийством. Решив, что уже достаточно долго изображала манекен, она спустилась с небольшого возвышения на паркетный пол и подошла к мертвецу. Теперь он мало чем отличался от восковых изваяний, которые еще недавно охранял. Его открытые глаза уставились в потолок, рана на горле выглядела как сочащийся красным полумесяц. В воздухе разлился густой запах алкоголя и свежей крови.

Тайна решила, что самое разумное сейчас – последовать примеру Макса и Гноя и поскорее покинуть место преступления. Она не знала, почему зеркало привело ее в Музей восковых фигур, но, разумеется, не питала иллюзий относительно этого места. В своем видении Тайна стояла по колено в крови, и вот, пожалуйста, – не прошло и получаса с тех пор, как она очнулась в пыльной нише, и на ее глазах случилось кровопролитие.

– Надо сваливать отсюда, – пробормотала девушка, и в этот момент за ее спиной раздался подозрительный шорох.

Тайна резко обернулась и увидела незнакомого мужчину с темными волосами до плеч и аккуратной бородой. Одет он был в мешковатую тюремную робу с номером на груди. Ниша с табличкой «Чарльз Мэнсон» за его спиной пустовала, и Тайна догадалась, что именно оттуда он и появился. Глаза мужчины блестели, губы, растянутые в улыбке, беззвучно шевелились. Он прошел мимо Тайны, даже не взглянув в ее сторону, и приблизился к трупу. Когда он проходил мимо, девушка заметила на его лбу грубый шрам в виде косого креста.

– Кровь… кровь… – послышалось из темноты.

Тайна оглянулась на голос и увидела, что Джек Потрошитель и Ричард Спек медленно выбираются из своих ниш. На первом был серый плащ и широкополая шляпа; лицо частично скрывал поднятый воротник, так что виднелись лишь кустистые брови и нос, похожий на клюв. Второй – высокий джентльмен в классическом костюме и при галстуке – имел худое землистое лицо и светлые, зачесанные назад волосы. И Потрошитель, и Спек смотрели на мертвеца, как человек, заблудившийся в пустыне, – на стакан воды.

– Кровь… Кровь… – зал наполнился жадным полушепотом.

Тайна огляделась по сторонам и в каждой нише заметила шевеление – одна за другой восковые фигуры оживали и покидали свои постаменты. Некоторые сжимали ножи или тесаки, на двух скульптурах Тайна заметила наручники. Один из убийц – крупный мужчина с широким лицом – почему-то был облачен в полосатый клоунский костюм с плиссированным красным воротником. На голове у него крепко сидел синий колпак с помпонами, а выбеленное лицо украшала нарисованная улыбка от уха до уха.

Вскоре все ниши опустели, а мертвеца окружила толпа убийц. Все они выглядели по-разному, но с одинаковой жадностью и вожделением смотрели на разлитую по паркету кровь. Всего здесь было двенадцать убийц, подсчитала Тайна. Единственная девушка среди маньяков и насильников, она должна была чувствовать себя неуютно, однако ожившие восковые фигуры совершенно не обращали на нее внимания.

«Я тоже стояла здесь, как музейный экспонат, – подумала Тайна. – Может, они считают меня своей?»

Убийцы толкались вокруг тела, бормоча что-то про кровь. Тайна пожала плечами и направилась прочь из зала.

Тяжелая деревянная дверь с бронзовой ручкой была приоткрыта, и девушка проскользнула в соседний зал. Остановившись на пороге, она огляделась. Это помещение во всем походило на предыдущее – те же стены цвета крови, те же квадратные ниши. А вот экспонаты были другие.

Взору Тайны предстали сцены казней и пыток. Справа от нее скрючился посаженный на кол человек – окровавленное острие торчало между лопаток, голова безвольно свесилась на грудь. Слева – трое инквизиторов в черных рясах пытали полуобнаженную девушку. В одной из ниш стоял электрический стул с прикованным заключенным, в другой – болтался на веревке повешенный пират с вывалившимся языком и выпученными глазами.

Посреди зала возвышалось громоздкое сооружение с тяжелым косым лезвием, установленным между двух деревянных столбов. Лезвие было подвешено на толстом канате, а под ним, на деревянной скамейке, лежал обезглавленный человек. На одном из столбов на уровне глаз была прибита прямоугольная табличка, такая же, как таблички возле каждой ниши. Тайна приблизилась к зловещему устройству и в свете тусклых ламп прочитала: «Гильотина, машина для отрубания головы. Была введена в эксплуатацию во Франции в 1791 году. Названа в честь доктора Жозефа Гильотена, предложившего ее как альтернативу прежним, менее гуманным способам казни – сожжению и повешению. Является одним из символов Французской революции».

Только сейчас Тайна заметила плетеную корзину, стоявшую на полу, у основания скамьи. Заглянув в нее, девушка увидела бледное лицо в обрамлении спутанных волос. Наклонившись, она вытащила отрубленную голову за волосы и внимательно осмотрела. Голова была ненастоящая – просто деревянная болванка с приклеенным париком. Слепленное из воска лицо на ощупь было твердым и холодным. Тайна аккуратно положила голову на место, порадовавшись, что фигуры, выставленные в этом зале, не двигались и хранили молчание. Ей думалось, что слушать вопли истязаемых – удовольствие ниже среднего.

Обойдя гильотину, Тайна направилась к следующей двери. Осторожно приоткрыв ее, девушка увидела очередной зал, в центре которого застыла странная фигура, худая и невероятно высокая. Это был мужчина в клетчатом костюме-тройке, опиравшийся на длинную трость. Его голова почти касалась потолка. Тайна застыла, наблюдая за странным человеком, но тот не шевелился, и девушка сделала вывод, что перед ней – очередная восковая скульптура. Прикрыв дверь, ведущую в зал с палачами и жертвами пыток, Тайна на цыпочках подошла к застывшему великану. На табличке, расположенной у его ног, было написано: «Роберт Уодлоу (1918–1940). Самый высокий человек в мире. Артист цирка. Его рост составлял 272 см».

Оглядевшись по сторонам, Тайна увидела целое собрание странных существ с деформированными телами. Ее губы невольно сложились в улыбку – сюда бы Ивана Николаевича, вот бы кто по достоинству оценил экспозицию! Тайна обошла зал, с любопытством рассматривая фигуры. Кого здесь только не было – человек с тремя глазами, женщина с рылом, как у свиньи, двухголовый мальчик, человек-слон, буквально утонувший в складках кожи, мужчина, с ног до головы покрытый шерстью…

Между соседними нишами, в которых находились женщина-змея и человек с ластами вместо рук (табличка сообщала, что такое отклонение называется «синдактилия»), Тайна увидела грозную вывеску «Экспонаты руками не трогать! Штраф!». Это заставило ее вспомнить о том, что она все-таки не на экскурсии и что задерживаться здесь – идея не из лучших. Тайна на прощание помахала рукой уродам, с которыми ощущала некое духовное родство, и направилась к выходу. Покинув зал через приоткрытую дверь, она очутилась в полутемном коридоре. Буквально в двух шагах от нее, у распахнутого окна, стояли Макс и Гной. Ни тот ни другой не заметили, что из двери за их спинами кто-то появился.

– Я ничего не понимаю! – воскликнул Макс и ударил кулаком по подоконнику. – Этого не может быть!

– А ты не ошибся? – спросил Гной. – Мы точно в это окно залезли?

– Ты думаешь, я идиот? Видишь, царапины на краске? Это от моего ножа! Прямо за этим окном должна быть пожарная лестница!

– Но здесь везде решетки. Не могли же они взять и просто так появиться…

– Значит, могли!

Тайна решила потихоньку вернуться в зал с уродами и медленно попятилась к двери. И тут старинный паркет под ее ногой предательски заскрипел. Макс и Гной резко повернулись на звук. Увидев Тайну, и тот и другой застыли, как будто магия, оживившая фигуры убийц, сейчас сработала с точностью до наоборот, превратив живых людей в скульптуры. Гной побледнел, его лицо вытянулось, как подтаявший воск, медленно стекающий с черепа-болванки.

– Здрасте, – сказала Тайна и вскинула руку в приветственном жесте.

Жест, однако, не удался – в кулаке она по-прежнему сжимала нож. В этот момент Гной закатил глаза и осел на паркет, а Макс бросился бежать, но споткнулся о своего приятеля и рухнул рядом. Издав приглушенный вопль, он кое-как поднялся на ноги и понесся прочь, не разбирая дороги и налетая на стены. Вскоре его шаги стихли в конце коридора.

Тайна убрала жало в карман и склонилась над Гноем. Его веки слегка подрагивали, дыхание было глубоким и медленным, как у спящего человека. Убедившись, что Гной жив, девушка переступила через него и подошла к распахнутому окну, из которого сквозило свежим ночным воздухом. Проем был забран мощной кованой решеткой, за ней разлилась густая темнота, плавно перетекающая в звездное небо. Время от времени во мраке загорались и гасли размытые огни, как будто отблески загадочных фосфоресцирующих тварей, скользящих в черных океанских глубинах. Быстро потеряв интерес к этому зрелищу, Тайна отправилась исследовать коридор. Сейчас перед ней стояла та же задача, что и в парке аттракционов – отыскать выход, дверь, ведущую наружу. Она надеялась, что Макс все-таки ошибся окном и решетки были здесь всегда. Если они появились на окнах загадочным образом, в тот же момент, когда ожили восковые фигуры, всех, кто сейчас находился в музее, ждали серьезные проблемы…

Девушка не спеша двигалась вдоль вереницы высоких, забранных решетками окон. Глубина оконных проемов позволяла оценить толщину стен, весьма и весьма внушительную. На любом из подоконников, покрашенных белой краской, можно было накрыть обед на шесть персон, и еще бы место осталось. Тайне пришло в голову, что архитектор, проектировавший это здание, изначально собирался строить не музей, а что-то другое, например крепость или даже тюрьму. Впрочем, судя по отделке, лепным украшениям и дубовому паркету, здание было старинное и до того, как стать Музеем восковых фигур, могло служить самым разным целям.

Коридор привел Тайну к приоткрытой двери, за которой виднелась гладкая бетонная площадка. Окон здесь не оказалось, и лестничные пролеты, уходившие вверх и вниз, терялись во мраке. Девушка помнила, что где-то рядом бродил Макс, вооруженный ножом. Напуганный, он был еще опасней и вполне мог устроить засаду, спрятавшись за каким-нибудь углом или поворотом.

Тайна остановилась у двери и прислушалась. Прошла минута, другая, но ничто не нарушило гулкую тишину, царившую на лестнице. Решив, что Макс уже давно выдал бы себя возней или покашливанием, Тайна перешагнула порог. Быстро отступив к стене, она окинула взглядом лестничную клетку. Опасения были напрасными – за дверью никого не было. Если Макс не совсем потерял голову от страха, он должен был понимать, что наверху ему делать нечего. Главный вход в музей, конечно же, располагался на первом этаже, там же, вполне вероятно, находились какие-то дополнительные служебные выходы и окна, которые легко открывались изнутри.

Решив, что и ей нужно туда же, Тайна начала осторожно спускаться, скользя ладонью по деревянным перилам. Она оставила позади два темных лестничных пролета, когда в чернильном сумраке обозначился высокий серый прямоугольник. Девушка шагнула к нему, вытянув руку, и ее пальцы коснулись чего-то холодного и гладкого. Тайна слегка надавила, и дверь из матового стекла, в темноте казавшаяся серым прямоугольником, бесшумно повернулась на петлях. За ней оказался просторный вестибюль, освещенный парой дежурных лампочек и светящимися табличками над каждой дверью, сообщавшими, за какой из них начало экспозиции, где туалеты, а где служебные помещения.

Тайна покинула лестничную площадку, осторожно притворила за собой дверь и обошла вестибюль по кругу. У стены располагались стенды с фотографиями экспонатов. Реклама обещала гостям массу незабываемых впечатлений от посещения «Лучшего в России Музея восковых фигур». Возле стендов находился небольшой прилавок с сувенирами, где посетители могли купить открытки, магниты и даже фигурки знаменитостей, правда, выполненные из пластмассы, а не из воска. Они были расставлены ровными рядами, как шахматы на доске.

Тайна взяла с прилавка Джека Потрошителя, рассеянно повертела в руках и поставила на место. Похоже, фигурки убийц пользовались у покупателей спросом, потому что среди статуэток она обнаружила и Чарльза Мэнсона в тюремной робе, и одетого в костюм-тройку Ричарда Спека. Возможно, здесь были и другие маньяки, которых Тайна видела только мельком и не успела запомнить. Она была уверена, что оказалась в компании убийц и насильников по случайности, но на всякий случай внимательно осмотрела каждую фигурку. Не обнаружив среди них саму себя, Тайна отошла от прилавка.

Двери и окна на первом этаже стояли современные, из белого пластика и стеклопакетов, но и они были забраны решетками. «Плохо дело», – подумала Тайна, направляясь к высокой двойной двери, над которой тускло светилась надпись «Выход». Толстые прутья закрывали створки сверху донизу; нижний их край уходил в бетонный пол, а верхний – в толстую стену над дверью.

Заметив кое-что любопытное, Тайна подошла вплотную к решетке и опустилась на одно колено. У входа лежал коврик, о который посетители вытирали ноги. В этом, конечно же, не было ничего удивительного, а вот тот факт, что прутья решетки шли прямо сквозь него, Тайне показался странным. Она приподняла коврик, и он заскользил вверх по прутьям, как пробитый дыроколом листок бумаги. Тайна заподозрила, что если бы в тот момент, когда на дверях и окнах появились решетки, здесь находился не половичок, а живой человек, его бы попросту нанизало на прутья, как мясо на шампур. Она уже согласилась с утверждением Макса, что раньше никаких решеток на окнах не было и что они появились ниоткуда, самым что ни на есть загадочным образом.

Девушка положила коврик на место, отряхнула ладони и встала.

Справа от входной двери находилось небольшое пространство, отделенное от остального вестибюля стеклянной перегородкой. Там горел свет, а на противоположной стене мельтешили какие-то блики. Заглянув в окошко, Тайна увидела продавленное кресло, столик, а на нем – включенный телевизор с телескопической, как у радиоприемника, антенной. Повернув телевизор экраном к себе, Тайна увидела лишь густые, похожие на снег помехи. На столе лежал слегка заветрившийся бутерброд с вареной колбасой и открытая банка с килькой, из которой торчала одноразовая вилка. Похоже, именно здесь сидел охранник, прежде чем отправиться в последний для себя обход. Решив, что еда ему уже без надобности, Тайна забрала бутерброд и направилась к двери с надписью «Служебное помещение! Посторонним вход воспрещен!».

Когда девушка уже тянулась к ручке, из-за двери послышался знакомый голос. Прятаться было поздно, поэтому Тайна просто шагнула за дверь и прижалась спиной к стене. В тот же миг створка распахнулась, и в вестибюль выскочил Макс. Он дико озирался, а в руке держал нож. Открывшаяся дверь на секунду скрыла его от взгляда Тайны; надпись «Служебное помещение! Посторонним вход воспрещен!» замерла в сантиметрах от ее носа.

– Чертовщина! Что за гребаная чертовщина?!

Макс говорил срывающимся, хныкающим голосом. Складывалось ощущение, что он увидел в подсобке нечто жуткое, напугавшее его куда сильнее, чем Тайна со своим «Здрасте». Девушка задалась вопросом, что же это могло быть. Какой-нибудь монстр, чудовище? Или очередная фигура из воска?

Дверь начала плавно закрываться, а грозная табличка – отдаляться от лица Тайны. Когда створка закрылась почти до конца, девушка увидела спину Макса. Он направлялся к лестнице, по которой несколько минут назад спустилась Тайна. «Может, решил вернуться за Гноем?» – подумала она. Стоило Максу оглянуться, и он бы увидел Тайну, но парень лишь затравленно озирался по сторонам.

Вскоре его тощая ссутуленная фигура скрылась за рекламными щитами. В дальнем конце вестибюля приглушенно хлопнула дверь, и Тайна снова осталась одна. Откусив большой кусок от бутерброда, она решительно распахнула дверь, за которой оказался длинный, ничем не примечательный коридор. Стены, выкрашенные зеленой краской, потертый линолеум, несколько пыльных лампочек под потолком и никакого монстра. Немного разочарованная, Тайна двинулась вперед. На первый взгляд здесь не было ничего интересного, лишь темные подсобки и кладовые со швабрами. Тайна как раз доела бутерброд и уже облизывала пальцы, когда коридор уперся в мрачноватую лестницу, круто уходившую вниз. На самой лестнице царила тьма, но где-то внизу горела лампочка.

– Наверное, мне туда, – пробормотала Тайна, рассеянно вытирая влажные пальцы о футболку.

Лестница привела девушку к тяжелой обшарпанной двери, над которой горела одинокая желтая лампочка. На уровне глаз висела картонная, покоробившаяся от времени табличка: «Студия-ателье». Недолго думая, Тайна открыла дверь и увидела большое подвальное помещение с высоким сводчатым потолком и кирпичными стенами. На полках рядами стояли деревянные и пластмассовые головы-болванки, на широких верстаках лежали конечности и даже целые тела. В стороне на длинных кронштейнах висели разнообразные платья, сюртуки и костюмы; рядом стояли манекены в париках и нарядах разных стран и эпох. Казалось, этот подвал делили между собой скульптор и портной, работающий для какого-нибудь театра. На самом деле здесь изготавливали восковых кукол, тех самых, что потом становились экспонатами «Лучшего в России Музея восковых фигур».

С первого взгляда Тайне стало понятно, что же так напугало Макса. Все эти недоделанные, разобранные на части фигуры шевелились. Восковые пальцы скребли по верстакам, стеклянные глаза вращались в глазницах, рты, лишенные зубов и языков, открывались и закрывались. Тайна как будто очутилась в анатомическом театре, все образцы которого, расчлененные рукой патологоанатома, внезапно вернулись к жизни.

Заинтригованная, девушка подошла к верстакам. Среди инструментов – шпателей, резаков, всевозможных щипцов и кусачек – стоял плоский ящик, разделенный на множество одинаковых ячеек. В каждой ячейке на зеленой бархатной подстилке лежал стеклянный шарик-глаз. Отсортированные по цветам, от черных до бледно-голубых, глазные яблоки разом повернулись в своих квадратных глазницах, уставившись на Тайну. Не ожидавшая такого девушка протянула руку и вытащила глаз, лежавший в угловой ячейке. Повертев его в руках, она взяла шарик тремя пальцами и поднесла к лицу. Радужка была необычного красного цвета, и Тайна задумалась, зачем его вообще добавили в набор. Насколько она знала, у людей глаза такого цвета встречались довольно редко.

Пока Тайна разглядывала находку, у нее возникло ощущение, что при помощи этого глаза за ней кто-то наблюдает. Как будто она вытащила из ящика не заготовку для воскового манекена, а маленькую видеокамеру. Стоило Тайне подумать об этом, стеклянный шарик потеплел, сделался слегка влажным и упругим, как настоящее глазное яблоко – не хватало только сосудов и нервных окончаний, свисающих с обратной стороны. Тайна всмотрелась в темно-красный провал зрачка… и внезапно увидела перед собой чье-то лицо. Это был бледный мужчина со светлыми ресницами и тонкими бескровными губами. Из-под черной шляпы-котелка на лоб падали совершенно белые волосы. «Альбинос», – подумала Тайна, внезапно вспомнив, как по-научному назывались люди с белой кожей и красными глазами. Лицо было нечетким, словно Тайна увидела не самого человека, а его отражение в стоячей воде. Стоило ей моргнуть, как видение исчезло.

Тайна поспешно положила странный глаз обратно в ящик, зрачком вниз, и на всякий случай отошла от верстака.

На соседних столах лежали каркасы из проволоки, некоторые уже облепленные воском. Возле коробки с накладными ресницами стояли краски в пластмассовых баночках, а рядом – большая коробка с косметикой. Всюду были разбросаны карандашные наброски и распечатанные на принтере портреты, с которых, очевидно, лепились лица экспонатов. Наугад взяв какой-то листок, Тайна увидела черно-белый портрет монаха с нелепой стрижкой – волосы венчиком охватывали его лысый череп. Внизу было написано: «Торквемада».

Тайна собиралась положить листок на место, когда дверь за ее спиной заскрипела. Резко повернувшись на звук, Тайна увидела рыжую девицу в изодранной одежде. Ее довольно красивое лицо было грязным, на руках и босых ногах виднелись синяки и кровоподтеки. Тайне она показалась отдаленно знакомой, как человек, которого видел лишь мельком или очень давно. Несколько секунд девица не мигая смотрела на Тайну, а потом выпалила:

– Ты их видела?

– Кого – их? – уточнила Тайна.

– Святых отцов, черт их дери! – Подозрительно оглядев подвал, оборванка зашла внутрь и плотно прикрыла за собой дверь.

– Я не видела никаких отцов, – сказала Тайна.

– Серьезно? – Девица быстро обошла помещение, заглянула под верстаки и резким движением передвинула висевшие на кронштейне платья. – Это очень, очень хорошо, просто замечательно!

– Ты кого-то ищешь? – поинтересовалась Тайна.

– Это меня ищут!

– Значит, ты от кого-то прячешься?

– Ну разумеется! А что, не похоже? – Девица остановилась напротив Тайны, оглядела ее с ног до головы и указала на листок в руках. – А это у тебя что?

– Не знаю, какой-то мужик. – Тайне не понравилось бесцеремонное поведение рыжей, однако она протянула ей напечатанное на принтере изображение.

Та недолго думая вырвала у Тайны листок и уставилась на портрет.

– Это же он!

– Кто?

– Томас Торквемада! Глава испанской инквизиции! Ты, значит, с ними заодно?!

Услышав про инквизицию, Тайна вспомнила, что видела рыжую грубиянку в зале с палачами и жертвами. Та лежала на каком-то пыточном устройстве в окружении трех монахов. Правда, тогда она не двигалась и не говорила, как и полагается музейному экспонату.

– Я не знаю, кто такой Торквемада, – пожала плечами Тайна. – Это здесь лежало, я просто взяла посмотреть.

Несколько секунд девица сверлила Тайну подозрительным взглядом, а потом скомкала листок и с раздражением отбросила его в сторону. Потом шумно сдвинула ящик со стеклянными глазами (при этом лежавшие рядом шпатели и мастихины полетели на пол) и взгромоздилась на верстак, до неприличия широко раздвинув ноги.

Рыжие волосы, тугими локонами падавшие на обнаженные плечи, выглядели как настоящие. Когда девица говорила, были видны зубы, язык и десны. Тайна сомневалась, что скульптор, создававший экспонаты для «Лучшего в России Музея восковых фигур», прорабатывал такие детали, да и вряд ли это было возможно. А если и так, почему язык, пару раз облизавший губы, выглядел влажным, а кожа – совершенно естественной, вплоть до последней морщинки, поры и волоска? С виду перед Тайной сидела самая настоящая девушка, а не искусно сделанный манекен. Если это была магия, то как минимум божественного уровня. Тайна не разбиралась в таких возвышенных материях, но кто еще мог переродить холодный воск в живую и теплую плоть? Бог или существо, наделенное божественными силами. «Или это иллюзия, – подумала Тайна. – Я вижу одно, а на самом деле передо мной обычная кукла, у которой даже рта нету…»

– Тебя ищут монахи, я правильно поняла? – уточнила Тайна, присаживаясь напротив.

Она решила, что может выяснить что-то важное, разговорив одну из оживших восковых фигур.

– Да.

– А зачем ты им нужна?

– Как это зачем? – удивилась девица. – Я – ведьма, они инквизиторы. Чем же нам еще заниматься?

– Действительно, – сказала Тайна, про себя подумав, что существует еще множество интересных занятий, кроме игры в кошки-мышки с компанией монахов. – А как тебя зовут?

– Никак.

– Серьезно? – удивилась Тайна. – У тебя нет имени?

– Ну конечно! Я же просто часть диорамы, а не историческая личность! У монахов, которые за мной охотятся, тоже нет имен. Мы вчетвером просто изображаем типичную сценку времен испанской инквизиции.

– А как же Торквемада? – спросила Тайна, покосившись на скомканный листок.

– А, так он выставлен в другом зале. – Ведьма махнула в неопределенном направлении. – Там же, где Наполеон, Чингисхан и все остальные…

Наконец Тайна решила задать вопрос, который интересовал ее больше всего:

– Скажи, почему все восковые фигуры вдруг ожили?

Девица удивленно моргнула.

– Странно, что ты спрашиваешь.

– И что же тут странного?

– Это же у вас в зале произошло такое, из-за чего все проснулись!

– У нас в зале? – не поняла Тайна.

– Ну да! – воскликнула ведьма. Кажется, разговор начал ей надоедать. – В зале с маньяками и убийцами! Ты же оттуда?

– Не, я там случайно оказалась, – отмахнулась Тайна. – Я вообще не экспонат, я живая.

Ведьма расхохоталась, запрокинув голову.

– Ну ты и скажешь! Живая!

– Серьезно, – сказала Тайна, слегка задетая подобным недоверием. – Я вообще сюда случайно попала. Я не убийца и не маньяк.

– Да ладно тебе! Никого не станут лепить из воска просто так, на это должна быть причина. Сколько людей ты убила?

– Никто меня не лепил, – отрезала Тайна, пропустив мимо ушей вопрос об убитых людях. – Если ты сама из воска, это не значит, что все вокруг такие же.

– Значит!

– А вот и нет.

– А вот и да!

Решив, что пришло время для более весомых аргументов, Тайна вытащила из кармана нож.

– Вот-вот, – кивнула ведьма. – А еще говоришь, что не убийца! Все вы одинаковые!

Поддернув рукав куртки, Тайна аккуратно провела лезвием по запястью. Из небольшого пореза на грязный пол закапала кровь.

Безымянная ведьма вытаращилась на тонкую струйку. Еще секунду назад она выглядела взвинченной и неприветливой, а сейчас вдруг притихла и словно сжалась.

– Да ладно… – пробормотала она. – В тебе настоящая кровь! Ты человек?!

– Думаю, что да, – сказала Тайна, убирая жало во внутренний карман косухи. – Скорее всего.

Ведьма спрыгнула с верстака и засуетилась:

– Надо быстро перевязать рану! Никто не должен это увидеть!

Она бросилась в угол, где стояла швейная машинка и широкий стол для раскроя ткани, мимо бесцельно шевелящихся, как сломанные заводные игрушки, заготовок, и принялась что-то искать. Тайна с любопытством наблюдала, как она разбрасывает лоскуты и отрезы, взволнованно бормоча себе под нос.

– Вот, это должно сгодиться! – Рыжая ведьма вернулась с портняжными ножницами и длинной полоской белой ткани.

– Давай сюда руку, я помогу перевязать…

Тайна протянула запястье, и девица начала ловко накладывать повязку. Первые несколько слоев ткани быстро пропитались кровью, но понемногу кровотечение остановилось. Ведьма завязала края ленты узлом и отрезала лишнее ножницами.

– У тебя все пальцы в крови… – Она недовольно цокнула языком и направилась к дальнему верстаку, где стоял кулер.

Там же находилась банка с растворимым кофе и несколько не очень-то чистых офисных кружек. Когда ведьма принялась смачивать остаток ткани в пластмассовой емкости, вставленной в устройство горлышком вниз, забулькало.

– Что ты делаешь? – спросила Тайна.

– Влажный тампон, что же еще?

– Это я и так поняла. Зачем ты меня перевязываешь?

– Я делаю, что должна.

– Но почему ты должна это делать? – не отставала Тайна.

Она понимала, что рискует нарваться на очередную грубость, но, к ее удивлению, девица ответила без раздражения:

– По легенде, я – деревенская травница, которая помогала заболевшим людям. Меня обвинили в колдовстве и казнили. Все это написано на табличке возле нашей экспозиции. – Ведьма вернулась к Тайне и принялась обтирать ее руку тампоном, смывая кровь. – «Во времена инквизиции охота велась не только на еретиков; под удар часто попадали знахари, травницы, ведуньи и повитухи, те, кто лечил односельчан, помогал больным, старикам и детям», – так там написано.

Закончив смывать кровь, ведьма бросила тряпку под верстак, туда же, куда не так давно отправился портрет Томаса Торквемады.

– Значит, ты помогаешь мне потому, что это твоя роль? – сообразила Тайна.

– Наверное. – Ее собеседница пожала плечами. – Я как-то не задумывалась.

– Все равно спасибо.

– Больше не режь себя. Если убийцы увидят кровь, они тебя растерзают.

– Почему?

– Потому, что это ИХ роль! Если хочешь выжить, притворись одной из нас!

Тайна кивнула. Она почувствовала, что близка к пониманию происходящего здесь. Мысль пока толком не вызрела, но, как известно, всему свое время. «У каждого здесь своя роль, – размышляла Тайна, глядя на безымянную ведьму, бывшую всего-навсего частью диорамы, демонстрирующей средневековые жестокости. – Все ожившие скульптуры будут действовать только по сценарию, и никак иначе…» Все это – мрачный музей с наводнившими его куклами – было на что-то похоже, но Тайна пока не могла сообразить, на что именно.

– Я пойду осмотрюсь, – сказала она. – А ты что будешь делать?

– Останусь тут, – пожала плечами ведьма. – Это место ничуть не хуже остальных…

Тайна кивнула и направилась к выходу.

В коридоре, залитом желтоватым колеблющимся светом, было пусто. Девушка поднялась по лестнице, миновала череду подсобок и снова очутилась в гулком вестибюле. Первое, что она увидела, открыв дверь, – Гноя, который крался к посту охраны, опасливо озираясь. Может, из-за освещения, а может, из-за перенесенного недавно обморока его лицо казалось серым, как у мертвеца. Скорее всего, Гной искал выход из музея, то есть занимался тем же, чем и сама Тайна. Она отступила в тень и замерла, а Гной открыл дверь и нырнул в стеклянную будку. Секунду спустя Тайна увидела в его руках телефонную трубку.

– Алло, это милиция?.. Мы убили человека! Я готов во всем признаться, только заберите меня отсюда!.. – Он говорил срывающимся полушепотом, и Тайна расслышала далеко не все.

Кажется, дежурный на том конце провода допытывался, как зовут звонившего и по какому адресу он находится. Чтобы не пропустить ни слова, она решила подойти поближе. Гной стоял к Тайне спиной, нависая над телефонным аппаратом. Девушка на цыпочках пересекла половину вестибюля и притаилась за колонной.

– Восковые фигуры какие-то ненормальные – они ожили и ходят, я сам видел!.. Нет, я не пил! И ничего не употреблял… В смысле, уже почти два дня не употреблял!.. Так вы заберете меня отсюда?! Пришлите спецназ! Это серьезно!

В этот момент на сцене появилось еще одно действующее лицо. Из темноты, скрытый серым плащом, возник Джек Потрошитель. Широкополая шляпа бросала на его лицо непроницаемую тень, и Тайна видела лишь ястребиный нос и глаза, блестевшие, как стеклянные бусины, коими, собственно, и являлись.

– Да… Да, да! Говорю же, мы убили человека! Вы должны меня задержать!

Гной продолжал что-то доказывать в трубку и не заметил Потрошителя, даже когда тот подошел вплотную к посту охраны. Тайне пришло в голову, что она могла бы предупредить Гноя об опасности, дать ему шанс на спасение. Могла бы, но не собиралась. По ее мнению, Макс и Гной заслужили, чтобы ожившие фигуры поступили с ними так же, как они поступили с бедолагой-охранником.

«Может, когда маньяки их поубивают, все закончится, – подумала Тайна с надеждой. – Вот было бы хорошо…»

В этот момент Джек Потрошитель схватил Гноя за шею и потащил на себя. Раздался придушенный вопль, телефонная трубка со стуком упала на стол. Гной выглядел, как упирающаяся ящерица, которую пытаются насильно вытащить из террариума. Он цеплялся за что мог – за продавленное кресло охранника, за столик, стены и дверь, но все было напрасно. Плащ распахнулся, и Тайна увидела, что Потрошитель одет как типичный английский джентльмен – в черный фрак, атласный жилет и узкие полосатые брюки. При этом нелепо и жалко выглядел именно Гной, одетый в спортивный костюм. Наконец Потрошитель вытащил жертву из будки и повалил на паркет. Сверкнуло широкое лезвие, во все стороны брызнула кровь. Убийца поднимал и опускал нож, пока Гной не перестал дергаться, и еще некоторое время после того, как тот затих.

Тайна наблюдала за расправой из-за колонны и вспоминала слова ведьмы: «Если убийцы увидят кровь, они тебя растерзают». Пожалуй, притвориться восковой фигурой – это хорошая мысль. Убийцы отлично справлялись со своей ролью, Гной подтвердил бы это, если б мог.

Затем Джек Потрошитель поднялся, поправил шляпу, разгладил фалды плаща и двинулся в сторону лестницы. Выждав минуту-другую, Тайна приблизилась к трупу. Гной лежал в луже крови, раскинув руки. В воздухе повис едва уловимый запах разогретой меди. Обойдя мертвеца, девушка заглянула в будку. Здесь все было перевернуто, и даже массивное офисное кресло лежало колесиками вверх. Банка кильки опрокинулась, ее содержимое неприглядной лужей растеклось по полу. Тайна сморщила нос – в тесном помещении запах консервов казался резким и неприятным, словно кого-то только что стошнило килькой в томате. Телефонная трубка упала со стола и покачивалась на витом проводе. Тайна взяла ее и поднесла к уху.

– Алло? Алло? – сквозь треск и шипение прорывался настойчивый голос дежурного.

– Алло, – отозвалась Тайна.

– Что там у вас происходит?!

– Да ничего особенного. Парня, который вам звонил, только что убили.

– По какому адресу вы находитесь?

– Не знаю. Это Музей восковых фигур.

– Можно точнее?

– Я же сказала, что не знаю, – сказала Тайна. – Да и вообще, вы здесь ничем не поможете. Буду сама разбираться.

С этими словами Тайна положила трубку на рычаг. Бросив безразличный взгляд на труп, она направилась вслед за Джеком Потрошителем.

Пока Тайна изучала вестибюль и мастерскую, кто-то включил на лестнице свет. Тайна едва успела поставить ногу на нижнюю ступеньку, когда на лестничной площадке возник человек в монашеской рясе. У него было худое аскетичное лицо, подозрительный взгляд и нелепый венчик волос вокруг темечка, точно как у Томаса Торквемады на портрете. На шее висел грубый деревянный крест. Монах начал спускаться, а Тайна – подниматься, касаясь рукой перил. Она не собиралась первой заводить разговор, но монах преградил ей дорогу и произнес, порывисто перекрестившись:

– Все мы согрешили перед лицом Всевышнего!

– Да? – искренне удивилась Тайна. – А что вы такого натворили?

Инквизитор нахмурился и смерил девушку пристальным взглядом.

– Покайся, грешница!

– В чем? – уточнила Тайна.

– А во всем! Ибо гореть еретикам и грешникам в геенне огненной!

– Простите, но мне некогда. – С этими словами Тайна обошла монаха, и тот не стал ей препятствовать.

Она миновала несколько ступенек, когда услышала за спиной голос:

– Ты ведьму не видела? Рыжую такую…

Тайна оглянулась.

– Видела. Она наверх поднялась. Вы на пару минут разминулись…

Инквизитор тут же бросился бежать вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки и поддерживая рясу, словно юбку. Пролетая мимо Тайны, он бросил:

– Господь простил тебя, ступай с миром!

– А, ну хорошо, – пробормотала Тайна, глядя, как инквизитор скрывается за поворотом лестничного марша.

Тайна решила вернуться туда, где все началось – в зал с маньяками и убийцами. Еще на лестнице она услышала оживленный многоголосый гомон, а распахнув дверь, ведущую на второй этаж, обнаружила, что музей наполнился ожившими восковыми фигурами.

По коридору прохаживались люди в нарядах разных стран и эпох, давно умершие киноактеры, рок-музыканты, политики в деловых костюмах и особы королевской крови в коронах и мантиях. Были здесь и существа, совсем не похожие на людей, например иссохший скелет с остатками волос на черепе и пустыми черными глазницами. Раньше он висел в железной клетке, по соседству с инквизиторами и гильотиной, а теперь бесцельно ковылял по коридору, поскрипывая сухожилиями. Ожившие скульптуры беседовали друг с другом, о чем-то спорили или смеялись. Все это было похоже на костюмированную вечеринку или бал-маскарад, не хватало только музыки и напитков.

Тайна неторопливым шагом миновала коридор и вошла в первый зал. Здесь оживших фигур оказалось еще больше, и среди прочих – Джек Потрошитель. Он мрачной тенью скользил среди колоритных персонажей, натянув шляпу и спрятав тесак, которым только что прикончил Гноя. Надо всеми вздымался самый высокий в мире человек или, вернее, его восковая копия – Роберт Уодлоу. Он стоял, тяжело опираясь на массивную трость с круглым набалдашником, и что-то рассказывал небольшой компании слушателей, среди которых были женщина со свиным рылом и человек-слон:

– …А я ей и говорю: «Это все ерунда. Если хочешь увидеть кое-что по-настоящему большое, загляни после представления в мою гримерку…»

Слушатели так и покатились со смеху. А Уодлоу, басовито хихикая и утирая подступившие слезы, произнес:

– Честное слово, так и сказал!

Юмор был выше понимания Тайны, поэтому цирковые байки ее не интересовали. К тому же любая история, рассказанная этой ночью, случилась не с восковыми фигурами, а с их прототипами, людьми, большинства из которых и в живых-то уже не было. Это было все равно что слушать радиоспектакль или смотреть написанную кем-то пьесу. «Они просто играют роли…» – в который раз подумала Тайна. Эта мысль не давала покоя, но девушка не могла понять почему.

На Тайну никто не обращал внимания, и она сама старалась лишний раз не глазеть по сторонам. Пройдя насквозь зал, принадлежавший уродам, она очутилась в зале, посвященном пыткам и казням. В центре, как и прежде, возвышалась гильотина, а на ней лежало обезглавленное тело. Тайна ожидала, что красная краска, которой щедро полили основание гильотины, превратится в кровь, но нет.

Девушка остановилась возле обезглавленного мужчины, одетого на французский манер в свободную шелковую рубашку с кружевным воротником и узкие черные брюки, и потрогала его руку. На ощупь это была плоть мертвого человека, упругая и холодная, а не твердый воск, однако срез шеи кровью не сочился. Тайна поскребла его ногтем и отколупнула несколько чешуек красной краски. «В них действительно нет крови, – сообразила девушка. – Внутри это просто куклы».

Под смертоносным сооружением, как и прежде, стояла плетеная корзина, а в ней лежала отрубленная голова. Тайна взяла ее за волосы и подняла на уровень своего лица. У обезглавленного были тонкие аристократичные черты, капризный изгиб рта и родинка над верхней губой.

– Эй, что за нахальство! – возмутилась голова. – Положи меня на место!

– Скажите, а почему из вас не течет кровь? – спросила Тайна.

– Необразованная простолюдинка! Кровь течет из живых людей! Ты здесь таких видишь? Лично я – нет!

Тайна кивнула и положила голову обратно в корзину. Оттуда донеслось ворчливое бухтение, что-то про Французскую революцию, необразованных крестьян и новый порядок, который «в гробу я видел».

Зал, посвященный маньякам и убийцам, был последним на этом этаже и отчего-то пустовал. Возможно, ожившие фигуры отпугивал труп ночного охранника, распластавшийся в луже вина и крови… а может, они избегали приближаться к тому, что запустило странную цепную реакцию, вдохнувшую в музейные экспонаты подобие жизни.

Убедившись, что в зале никого нет, Тайна аккуратно затворила массивную дверь и приблизилась к телу. Лицо сторожа осунулось, рот был приоткрыт, а глаза, устремленные в потолок, уже начали высыхать и мутнеть. Девушка не имела понятия, что именно ищет, но свистопляска с оживающими скульптурами началась в тот момент, когда душа покинула тело этого мужчины. Сейчас сторож выглядел мертвее, чем любая из кукол, которых он охранял при жизни.

Тайна опустилась на колени и почувствовала все еще витавший вокруг трупа запах дешевого вина и подсыхающей крови. Внезапно запах изменился, стал тяжелым, вязким и тошнотворным. Тайна закашлялась, согнувшись пополам. Ее лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица трупа, как будто она запоздало решила сделать охраннику искусственное дыхание. Тайна посмотрела в остекленевшие глаза и как будто провалилась в бездонный черный колодец.

Откуда-то из темноты, эхом, донесся незнакомый женский голос: «Вот это я упала так упала… теперь упасть с лестницы для меня – пара пустяков!» И следом другой, мужской и немного нервный: «Ах, как я опаздываю! Королева Плезанс будет в ярости! А эта проклятая девчонка все прыгает по измерениям, что твой кролик!»

Тайна падала и падала, и уже решила, что скоро увидит внизу развалины города, как это было в котельной, когда она вдохнула черный туман. Запах вина и крови обжигал легкие, но неожиданно дышать стало легче. Непроглядная чернота сменилась сияющей белизной, и Тайна со всего маху упала во что-то мягкое и холодное.

Несколько секунд она слепо барахталась, не понимая, где очутилась, а потом вдруг почувствовала под ногой опору. После нескольких неловких попыток ей все-таки удалось принять вертикальное положение. Шумно отплевавшись и протерев глаза, Тайна поняла, что стоит по грудь в снегу. В голове, как обрывки газет, поднятые порывом ветра, вертелись бессвязные и как будто чужие мысли: «Едят ли мошки кошек?», «Что там, в банке из-под апельсинового варенья?», «Я уже долетела до центра Земли или как?..»

Вокруг простиралось бесконечное заснеженное поле, блестевшее на солнце. Дышалось свободно – воздух был морозный и бодрящий, полная противоположность музейному, пропахшему пылью и древностью. Снег вокруг, кстати, был девственно ровный, что доказывало – Тайна действительно упала с неба, а не пришла сюда в каком-нибудь забытьи. «Я что, нашла выход из музея? – удивилась она. – Вот так запросто?»

– Почему ты не идешь, мы ждем тебя, – послышалось у Тайны за спиной.

Она оглянулась, но ее ослепило солнце – сверкающая точка, клонившаяся к едва различимому горизонту. Тайна сощурилась, прикрыла глаза рукой, но разглядела лишь темный силуэт на белом фоне. Ей показалось, что это Маленькая Тайна, девочка, живущая в развалинах безымянного города. Да и голос был похож…

– Почему ты не идешь? Здесь так плохо…

– Ты кто? – спросила Тайна.

Она попыталась двинуться, но снег не дал ей сделать и полшага. В этот момент солнце как будто померкло, скрывшись за набежавшим облаком, и Тайна увидела бедно одетую девочку, стоявшую на снегу. На ней было потертое пальто, шерстяные чулки и огромные, на взрослую ногу, валенки. Волосы закрывал платок, завязанный узлом под подбородком. Кажется, ее лицо покрывали шрамы, но, возможно, это была игра света и тени. «Как она там стоит и не проваливается в снег?» – успела подумать Тайна.

– Я не проваливаюсь в снег, потому что оставила свое тело там, – сказала девочка, словно прочитав ее мысли, и указала куда-то вдаль. Тайна проследила за ее пальцем и разглядела тянущиеся вверх ленточки дыма, выглядевшие как царапины на бледно-голубом небе. – И ты не держись за свое. Брось его, пусть куклы радуются. Это же просто тело! А ты иди к нам… Я тебя так жду…

В этот момент порыв ветра погнал облако дальше, и в глаза Тайне ударил безжалостный солнечный свет. Она зажмурилась, а когда открыла глаза, поняла, что стоит на коленях перед распростертым на паркете мертвым телом.

– Что за черт? – пробормотала Тайна, поднимаясь на ноги.

Она с ног до головы была в снегу – он набился за воротник, в рукава косухи, в карманы и обувь. Отряхиваясь, девушка подошла к пустующей нише с табличкой, на которой было написано: «Джон Гейси. Выступал на детских праздниках в роли клоуна, а в свободное время убивал молодых мужчин, за что был прозван «Клоун-убийца». На его счету тридцать три жертвы».

Тайна вспомнила, что именно тут стояла восковая фигура в костюме клоуна и с размалеванной физиономией, что напомнило ей давнего знакомого – смотрителя комнаты смеха. Размышляя, все ли клоуны столь опасны или бывают исключения, Тайна присела на край ниши и сняла кроссовки. Вытряхнув из обуви весьма приличную кучу снега, уже начавшего подтаивать, девушка мысленно переключилась с клоунов на то, что с ней только что произошло.

Это было не видение – снег тому доказательство. Но не могла же она действительно провалиться в зрачок мертвеца и очутиться посреди какого-то поля? И что там делала деревенская девочка в тулупе и валенках? Больше всего Тайну интриговали ее последние слова: бросить собственное тело. Как она там сказала? «Брось его, пусть куклы радуются»? Куклы – это, вне всякого сомнения, ожившие восковые фигуры. Но как можно бросить собственное тело? И зачем?

Тайна не знала что думать. Она сидела на краю ниши, рядом с табличкой, пока снег полностью не растаял. Мертвец не дал ей никаких подсказок, только сильнее запутал. А значит…

– Мне надо поговорить с Максом, – пробормотала Тайна, решительно поднимаясь на ноги. – Если его еще не прикончили…

Это решение пришло к ней спонтанно. Макс был отморозком и убийцей, но все-таки живым человеком. И разве не его нож, полоснувший по горлу музейного сторожа, выступил в качестве рычага, запустившего весь этот безумный аттракцион?

Тайна прошла мимо тела (она нарочно не смотрела мертвецу в глаза, чтобы снова куда-нибудь не угодить) и вышла из пустого зала.

Вечеринка продолжалась. Здесь одноногий пират рассказывал юной принцессе о том, как брал на абордаж английские суда, а тут убийца в оранжевой тюремной робе, собравший вокруг себя пеструю публику, на чем свет стоит ругал американскую судебную систему:

– Разве это правосудие? Меня должны были признать невменяемым! Если, по их мнению, Я нормальный, то у них очень странное представление о норме!

Тайна прошла мимо скульптур, краем уха слушая светские беседы, миновала два зала и снова очутилась в длинном коридоре, ведущем к лестнице. Здесь тоже было оживленно, почти на каждом подоконнике сидел если не король, то полководец, поэт или киноактер. Какой-то мужчина с усами щеточкой и в броском белом костюме пел: «Show must go ooooon!» Микрофон, вставленный в короткую стойку, не был ни к чему подключен, но вокалист все равно не выпускал его из рук. Собравшаяся вокруг публика (пара тюремных палачей, прежде обслуживавших электрический стул, и несколько цирковых уродцев) улыбалась и аплодировала.

– Рок-музыка – от дьявола, – презрительно бросил проходивший мимо инквизитор, но Тайна мысленно с ним не согласилась.

Она рассеянно подумала, что рок – единственная нормальная музыка, хотя было непонятно, откуда подобная мысль вообще могла взяться. Девушка, до этого запертая в котельной, а теперь в Музее восковых фигур, не имела возможности слушать диски или бывать на концертах… если, конечно, не считать тех, которые устраивала Лена со своим хором.

Шагая к лестнице, Тайна размышляла, где прежде всего следует искать Макса. Он мог спрятаться, запереться в каком-нибудь шкафу или чулане в надежде, что рано или поздно (например, с рассветом) фигуры вернутся в свои ниши и представление закончится. Но, сказать по правде, Тайна сомневалась, что Макс будет прятаться или, подобно своему приятелю, в панике звонить в полицию. Макс не хотел за решетку, и Тайна была уверена, что он будет до последнего искать выход из ловушки. «Он уже осмотрел подвал, – думала девушка. – Куда он пойдет теперь? Может, на чердак?»

По собственному опыту Тайна знала, что если дверь заперта, а тебе очень надо попасть внутрь, надо попробовать проникнуть через крышу. Сейчас ей и Максу нужно было не проникнуть, а сбежать, но суть от этого не менялась. Приободренная, Тайна ускорила шаг. Она не знала, сколько этажей в здании, но подозревала, что не очень много. «Если что, можно попробовать спуститься по пожарной лестнице или по водосточной трубе, – подумала Тайна. – Главное, чтобы дверь на чердак не была закрыта решеткой…»

Поднявшись на третий этаж, Тайна услышала музыку и оживленные голоса. Она хотела поскорее проверить свою догадку относительно чердака, но все же решила задержаться и одним глазом посмотреть, что тут происходит.

Тайна вошла в двери и очутилась в большом, просто-таки огромном зале. Здесь не было ниш, как на втором этаже, зато вдоль стен стояли квадратные тумбы-постаменты. Свет был приглушен, и в полумраке вальсировали пары. Хрипловатая музыка – неспешный вальс в исполнении оркестра – лилась из латунного раструба граммофона. Старинный аппарат установили возле стены, на одном из опустевших постаментов. На первый взгляд это был обычный бал-маскарад, но даже по меркам маскарада публика здесь собралась слишком уж разношерстная – рыцари в гремящих доспехах, пышно разодетые султаны, самураи в рогатых шлемах, священники, гусары и президенты. Дамы были одеты не менее пестро – бок о бок танцевали королевы в кринолинах, фрейлины, монашки, женщины в военной форме и барышни в костюмах разных стран – от Индии и Китая до Южной Америки и еще черт знает каких краев. От такого многообразия рябило в глазах.

Глядя на танцующих, Тайна догадалась, что часть экспозиции была отведена мифологическим персонажам. Иначе откуда здесь взялся рогатый мужик с круглым животом и козлиными ногами и существо, являвшее собой гибрид человека и лошади? Кентавр – Тайна вспомнила, что полулюди-полукони именно так называются – мирно стоял в сторонке, а вот козлоногий тип вовсю отбивал копытами чечетку, то и дело пытаясь ущипнуть какую-нибудь дамочку пониже поясницы.

– Привет! Ну как рука?

Тайна оглянулась и увидела рыжую ведьму, с которой познакомилась в подвале.

– Привет. Хорошо. А ты уже не прячешься?

– Прячусь! Здесь, в толпе, проще всего затеряться! А в подвале было скучно, хоть волком вой…

– Понятно, – кивнула Тайна.

– Ты уже представилась мадам Тюссо? – спросила ведьма и тут же добавила, пожав плечами: – А хотя, тебе-то это зачем?..

– Кто такая мадам Тюссо? – заинтересовалась Тайна.

– Ну ты даешь! – Девица закатила глаза. – Живая, а таких вещей не знаешь!

Как раз в этот момент пластинка закончилась, и в наступившей тишине последние слова прозвучали слишком громко. Ведьма быстро огляделась, схватила Тайну за руку и потащила в другой конец зала. Музыка зазвучала снова, пары закружились в вальсе, а девушки остановились неподалеку от кентавра, который пританцовывал на месте, как лошадь на военном параде.

– Анна Мария Тюссо, – сказала ведьма, указав на пожилую даму в кресле с высокой спинкой. У нее было костистое лицо, кружевной чепец и маленькие круглые очки на большом носу. – Она скульптор!

– Скульптор? – переспросила Тайна, наблюдая, как ожившие куклы по очереди подходят к Анне Марии, кланяются, что-то говорят, а та улыбается и кивает в ответ.

– Да! Тот, кто лепит восковые фигуры!

– Она живая?

– Ты как скажешь! Она давно умерла, это ее восковая фигура. Сделана как дань уважения человеку, создавшему первый в мире Музей восковых фигур. А раз мы все здесь восковые фигуры, – рыжая бросила короткий взгляд на Тайну, – то выходит, что она здесь главная. Главнее, чем все эти короли и президенты!

– Я хочу ей представиться, – решила Тайна.

– А это не рискованно? – забеспокоилась ведьма. – Мало ли что…

– А что? – пожала плечами Тайна. – Ты же сама говоришь, это просто восковая фигура, такая же, как и все остальные.

– Ну смотри, если что – я тебя не знаю!

Тайна кивнула и встала в конец небольшой очереди желающих предстать пред очи мадам Тюссо. Только сейчас девушка обратила внимание, что с двух сторон от кресла, на котором словно на троне восседала пожилая мадам, отирались маньяки и убийцы. Тайна насчитала шесть скульптур, среди которых очутилась, покинув комнату смеха, в том числе Ричарда Спека и Чарльза Мэнсона. Это было подозрительно и странно – убийцы стояли здесь как личные телохранители мадам Тюссо. Но почему бы ей не окружить себя рыцарями, самураями или теми же мушкетерами? Уж в ком здесь не было недостатка, так это в военных…

Фигуры, подходившие на поклон к мадам Тюссо, вели себя одинаково – мялись и бормотали всякие банальности: «Позвольте выразить признательность…», «Для меня такая честь…», «Всегда мечтал…». Большинство из них едва удостаивались кивка или вежливой улыбки, лишь иногда Анна Мария роняла фразу-другую. С виду в кресле сидела пожилая дама в бесформенном черном платье, утомленная светскими беседами и желающая одного – поскорее очутиться подальше от шума и суеты.

Дождавшись своей очереди, Тайна остановилась в паре шагов от легендарной мадам и произнесла:

– Меня зовут Тайна. Я отсюда, со второго этажа… Там, где показывают убийц. Очень интересно с вами познакомиться.

– Детка, ты убийца? – оживилась мадам Тюссо.

– Да, – сказала Тайна, хотя на самом деле не причисляла себя к этой сомнительной компании.

– Вы все для меня как дети, – проговорила Анна Мария, ласково глядя на Тайну сквозь круглые стекла очков. – И всех я вас люблю одинаково… но убийцы для меня – особенные детки.

– А почему? – Тайна приблизилась на шаг и села перед креслом, скрестив ноги по-турецки.

Восковые фигуры за ее спиной возмущенно зароптали, но мадам Тюссо, похоже, не возражала.

– Видишь ли, дорогая… У меня была долгая и сложная жизнь… Я скиталась вдали от родного дома, сидела в тюрьме… Кстати, там я познакомилась с будущей женой Наполеона Бонапарта, Жозефиной… Очень милая женщина. О, Французская революция, какие страшные времена! Однажды меня едва не казнили на гильотине, обвинив в том, что я сочувствую старому порядку. И помиловали только потому, что я собственными руками делала посмертную маску Робеспьера… Ты знаешь, кто такой Робеспьер?

Тайна не знала даже, что такое посмертная маска, но на всякий случай кивнула.

– Он где-то здесь, танцует, обязательно представься ему, и Жозефине тоже. О, сколько я сделала посмертных масок, сколько знаменитых покойников прошло через мои руки!.. Жан-Поль Марат… Мария-Антуанетта…

Имена, которые называла мадам Тюссо, были Тайне незнакомы, а все ее познания о Французской революции сводились к тому, что эти события были как-то связаны с гильотиной, модель которой стояла на втором этаже.

– А убийцы-то что? – напомнила Тайна.

– Ах, убийцы… – кивнула мадам Тюссо. – Мне все-таки пришлось покинуть Францию и обосноваться в Англии. Там я открыла свой маленький музей, прямо на Бейкер-стрит. Но знаешь, дорогая, людям было не очень-то интересно смотреть на революционеров, философов и писателей. И тогда я начала лепить вас, знаменитых душегубов…

– И тогда ваш музей прославился? – догадалась Тайна.

– Да, людям нравилось смотреть на отравителей, безумцев… Тех, кто расчленял свои жертвы или шил из человеческой кожи дамское белье…

Тайна понимающе кивнула. Ей начинала нравиться эта добрая, погруженная в воспоминания старушка.

– А вы не знаете, почему мы все вдруг ожили? – спросила Тайна. – Это из-за нас, убийц?

– Ну что ты, дорогая! – Мадам Тюссо издала сухой, словно кашель, смешок. – Вам такое не под силу, и никому из нас. Мы же просто куклы. Это сделал кто-то могущественный, существо, для которого мы просто марионетки. Ты разве не чувствуешь, у себя за спиной?

– Что я должна чувствовать?

– Тень, нависающую тень… – произнесла мадам Тюссо, понизив голос.

В этот момент Тайна действительно кое-что почувствовала спиной – чей-то ботинок нетерпеливо пихнул ее в поясницу, а раздраженный голос прошипел:

– Хватит уже, ты тут не одна!

Тайна поднялась с пола и вежливо поклонилась мадам Тюссо. Она узнала даже больше, чем рассчитывала.

Двигаясь к выходу вдоль стены, Тайна чувствовала, что картинка наконец сложилась. Все, что она видела вокруг, – не более чем кукольный театр. И как положено в театре, каждый персонаж действовал сообразно своей роли, не имея возможности отступить от сценария. Инквизиторы охотились за ведьмой, убийцы искали новую жертву, а рок-идолы развлекали публику песнями. Но чтобы представление началось, кто-то потянул за ниточки, наделив кукол подобием жизни. «Дело не в том, что Макс убил сторожа, – поняла Тайна. – Убийства происходят каждый день, и это ничем не отличалось от прочих».

Где-то за спиной каждой куклы маячил невидимый кукловод, существо, с которым Тайна уже сталкивалась. В парке кто-то поднял искалеченное тело Ивана Николаевича, превратил в марионетку и заставил гнаться за Тайной до самой комнаты смеха. Прежде чем сбежать через зеркало, она разглядела за спиной убитого директора чью-то сгорбившуюся тень. И вот снова – мадам Тюссо говорит, что чувствует за спиной нависающую тень. Это был тот же самый Кукловод, теперь Тайна в этом не сомневалась.

Она остановилась возле двери и посмотрела на вальсирующие пары.

– Фигуры ожили не из-за Макса, – пробормотала она. – Это все из-за меня, потому что я здесь.

Сейчас Тайна вспомнила еще кое-что – слова Маленькой Тайны, сказанные среди руин заброшенного города. «На нас напали. Враг нашел нас и хотел убить, но мы выжили». Тайна не помнила ничего такого, но считала, что собственному подсознанию можно верить. В конце концов, память – штука ненадежная, сегодня ты что-то помнишь, а завтра – раз! – и забыл. Возможно, у Тайны был враг, который преследовал ее, атакуя исподтишка, расставляя ловушку за ловушкой. Кукловод. И этот музей был не более чем очередной его западней.

– Чего ты там бормочешь? – спросила рыжая ведьма, выныривая из толпы.

– Ничего, просто размышляю, – пожала плечами Тайна.

– Как прошло? Я видела, вы с мадам Тюссо долго болтали.

– Да. Она сказала одну интересную вещь. Что чувствует за спиной нависающую тень.

Ведьма бросила на девушку короткий взгляд и поежилась, словно по залу прошелся холодный сквозняк.

– Ты тоже это чувствуешь? – догадалась Тайна.

– Я не знаю, о чем ты вообще. Глупости какие-то…

– Разве мадам Тюссо станет говорить глупости? Она же здесь главная, авторитет среди оживших фигур. Или я не права?

– Слушай, я не знаю, – сказала ведьма, не глядя на Тайну. – Это слишком сложно для меня. Я просто часть диорамы, я даже не исторический персонаж! Спроси вон у Наполеона… или у этого… как там его…

Тайна схватила ведьму за локоть, опасаясь, что та попытается улизнуть, и произнесла:

– Это очень важно. Если ты что-то знаешь или чувствуешь… или просто о чем-то догадываешься, пожалуйста, скажи мне.

– Там правда кто-то есть… – нехотя пробормотала ведьма.

– Где?

– За спиной! Если об этом не думать, то все хорошо. Можно делать вид, что там никого нет. Но он есть, поэтому я не оглядываюсь. Не смотрю за спину. Иначе можно увидеть… увидеть…

– Что? – настаивала Тайна.

– Куда тянутся нити, конечно же! Это все! Больше я ничего не знаю!

Тайна отпустила руку, думая, что ведьма тут же сбежит, но та продолжала стоять на месте, испуганно глядя на собеседницу.

– Какие еще нити? – спросила Тайна.

– Те, которые тянутся в темноту. Их не видно, но если присмотреться… Думаю, это часть моей роли, видеть невидимое. Я же ведьма, в конце концов!

– Значит, нити… – задумчиво произнесла Тайна, оглядывая зал. – Интересно, а я бы могла их увидеть?

– Не знаю. Попробуй!

Тайна прислонилась к стене и начала наблюдать за танцующими. Она смотрела так и этак – напрягая глаза, расслабляясь, прищурившись и пытаясь расфокусировать взгляд, но все было бесполезно. Она видела только ожившие восковые фигуры, ни Кукловода, ни магических нитей, за которые он дергал.

– Ну как? – поинтересовалась ведьма.

– Что-то не получается, – призналась Тайна.

– Кому-то это дано, а кому-то нет. Да и вообще есть вещи, которые лучше не видеть. Это как раз одна из них, уж поверь мне!

Тайна кивнула и произнесла:

– Мне нужно кое-что сделать. А ты оставайся здесь.

– Вот спасибо, что разрешила, – фыркнула ведьма.

Девушка покинула бальный зал и решительным шагом направилась вверх по лестнице. Она считала, что так или иначе сможет обхитрить Кукловода. Каким бы сильным и опасным он ни был, но и его могущество не безгранично. Почему бы ему, например, разом не натравить всех своих марионеток на Тайну: и убийц, и уродцев, и всех прочих? Такая толпа в два счета разорвала бы ее на части. Значит, он либо играл с ней, как кошка с мышкой, нарочно тянул время, наслаждаясь спектаклем, либо был вынужден подчиняться каким-то неведомым правилам. И если верен второй вариант, то получалось, что ее враг вовсе не всемогущий.

– Я тебя сделаю… – пробормотала Тайна… и уперлась в стену.

Музей был трехэтажным, и последний лестничный пролет заканчивался тупиком. Здесь находилась только металлическая лесенка, приваренная к штырям, торчащим из кирпичной кладки. Вся эта конструкция была выкрашена красной краской. Судя по скопившейся на квадратной площадке и перилах пыли, сюда редко кто поднимался, а в пыли Тайна увидела свежие следы спортивной обуви. Довольная собой, она посмотрела вверх и увидела металлический люк. Навесной замок, слишком массивный, чтобы справиться с ним без специальных инструментов, не пострадал, а вот одна из петель была сломана.

Вскарабкавшись по лесенке, Тайна попробовала откинуть крышку люка. Та приподнялась на пару миллиметров и, лязгнув, снова стала на место. Похоже, Макс сидел или стоял на ней. «Люк не запирается с той стороны», – догадалась Тайна.

Она постучала костяшками пальцев о крышку и произнесла, повысив голос:

– Открывай, есть разговор…

Ответом ей было молчание.

– Макс, я знаю, что ты там, – сказала Тайна и снова постучалась. – Я не восковая фигура, я живая. Нам надо поговорить, обсудить все это.

Через некоторое время сверху прозвучал голос, приглушенный крышкой люка:

– Ты кто? Откуда знаешь мое имя?

– Меня зовут Тайна. Я видела, что вы сделали с охранником. Я пряталась среди восковых фигур, притворялась одной из них. Но я не с ними.

– Ты собираешься меня заложить?

– Я хочу выбраться из музея. У нас общая проблема. Ты знаешь, что восковые фигуры уже добрались до Гноя? Он лежит на первом этаже. Если хотим выжить, надо действовать сообща.

Сверху послышалась возня, люк немного приподнялся, и в щель глянули настороженные глаза.

– Я тебя знаю! Девчонка-маньяк! Ты одна из них!

Макс попытался закрыть люк, но Тайна уперлась в крышку плечом.

– Нет же, я просто притворялась восковой фигурой, – сказала Тайна, пыхтя. – Они не трогают, если думают, что ты – один из них.

Нажим сверху ослабел, и Макс наконец откинул крышку люка. В нос Тайне смотрело острие ножа.

– Поднимайся, быстро!

Она вскарабкалась по лесенке и очутилась на плоской, залитой гудроном крыше. В полумраке громоздились наружные блоки сплит-систем, белыми пятнами вырисовывалась парочка спутниковых антенн.

Макс грубо оттолкнул Тайну от люка, захлопнул крышку и снова встал на нее. Девушка отошла на пару шагов и огляделась. Над головой мерцали звезды, а по периметру крыши шла решетка, что-то вроде забора из вертикальных металлических прутьев.

– Пробовал взобраться? – спросила Тайна, указав на забор.

– Слишком высоко, метров пять, наверное, – отозвался Макс. – И каждый прут заканчивается острием.

– Зачем на крыше такой забор? – произнесла Тайна, хотя сама прекрасно знала ответ.

– А как ты думаешь? – злобно прошипел Макс. – Наверное, чтобы мы отсюда не сбежали!

Тайна прошлась туда-сюда, с удовольствием вдыхая свежий ночной воздух и рассматривая решетку. Горизонтальных креплений, которые могли бы послужить ступеньками, практически не было, только в самом низу и наверху, там, где прутья превращались в острые пики. Похоже, выхода отсюда действительно не было.

– Что ты знаешь про этот музей? – спросил Макс, следя за девушкой подозрительным взглядом и не выпуская из руки нож.

– Ничего, – сказала Тайна, не покривив душой. – Я оказалась здесь случайно, так же, как и ты.

– А как ты думаешь… – Макс шумно сглотнул. – Почему… Почему все эти фигуры вдруг ожили?

– Я думаю, потому что вы с приятелем убили человека, – произнесла Тайна, не собиравшаяся рассказывать Максу про загадочного Кукловода. – Наверное, это что-то вроде проклятия. Вы пролили кровь невинного человека, и все фигуры…

– А вот и брешешь! – рявкнул Макс и шагнул было к Тайне, но, спохватившись, снова встал на крышку люка. – Когда мы вошли в зал, ты стояла среди остальных убийц и не шевелилась! Я это прекрасно помню! От кого же ты тогда пряталась, если фигуры начали оживать позже, когда я замочил сторожа? Или ты все-таки восковая фигура, а не человек?

– Да, что-то не сходится, – признала Тайна. Ей следовало лучше продумать свое вранье, но сейчас уже было поздно что-то исправлять. – Думай как хочешь.

Макс не успел ничего ответить, потому что в этот момент снизу по люку что-то ударило. Крышка с грохотом распахнулась, а сам Макс покатился по крыше. Из возникшего отверстия сначала появился остроконечный колпак, а потом широкая белая физиономия с нарисованными вокруг глаз синими ромбами и широкой кроваво-красной улыбкой. Это был Джон Гейси, клоун-убийца, а вернее, его восковая копия.

Макс быстро поднялся на ноги; в правой руке у него по-прежнему был нож. Гейси, будучи довольно крупным мужчиной, неуклюже выбирался из люка – над поверхностью крыши уже показались его руки и торс, затянутый в полосатый клоунский балахон. Макс заорал, бросился на маньяка и несколько раз ударил его ножом в лицо и шею. Как и следовало ожидать, клоун никак не отреагировал на полученные раны. Он схватил Макса за руку и, используя его как опору, выбрался на крышу. Двигался он вальяжно, как человек, собравшийся неспешно насладиться вкусным ужином. Только вместо салфетки или столовых приборов в руках у Гейси появился кусок толстой пеньковой веревки, которую он вытащил из складок своего необъятного балахона.

Все это время Макс пытался вырваться, упирался, скрипел зубами, но клоун и не думал выпускать свою жертву. Похоже, в нем таилась совсем не человеческая сила. Раздался приглушенный треск, рука Макса согнулась под неестественным углом, а нож полетел на крышу. Клоун ловко перехватил свою жертву, прижав Макса спиной к своей груди, и накинул ему на шею веревку. «Душитель», – сообразила Тайна. Кеды Макса судорожно заскребли гудрон. Сейчас девушка видела перед собой два лица: чуть выше – размалеванное клоунское, а под ним – вытянутое, напряженное лицо Макса, медленно меняющее цвет. На губах парня появилась густая белая пена, виски пульсировали.

Еще минуты две Тайна наблюдала за безуспешными попытками Макса освободиться, пока наконец его тело не расслабилось, осев в руках убийцы. Лицо приобрело лиловый оттенок, глаза закатились. Клоун подмигнул Тайне, словно они были заговорщиками, и сбросил тело Макса в люк. Оно рухнуло с приглушенным звуком, как мешок тряпья. Гейси спустился следом, все так же неторопливо и вальяжно. Он явно был доволен тем, что первым добрался до Макса, и разве что не насвистывал песенку.

Делать на крыше было нечего, и, помедлив немного, Тайна спустилась следом за клоуном. Он уже ушел и унес с собой тело, возможно для того, чтобы похвастаться перед коллегами-убийцами. «Куда теперь?» – подумала Тайна. Свежих идей не находилось, и она решила вернуться в бальный зал.

На втором этаже продолжались танцы. Поскрипывал граммофон, пары кружились в бесконечном вальсе – здесь египетский фараон вел в танце монахиню, а там Папа Римский неуклюже топтался возле суровой дамы в гогглах и летной куртке. Казалось, какой-то ребенок решил устроить кукольный бал и вытряхнул на пол все содержимое ящика с игрушками, не заботясь о том, что космонавту придется танцевать с феей, а плюшевому медведю – с динозавром.

Поток желающих представиться мадам Тюссо не иссякал.

Тайна стала в сторонке, у стены, и снова попыталась разглядеть нити, тянущиеся к рукам загадочного Кукловода. У нее ничего не вышло, только разболелась голова. Эпицентр боли, как всегда, находился в затылке, из этой точки горячие волны расходилась по всему черепу. Тайна знала, что боль может усилиться, и оставила попытки что-то увидеть. «Наверное, еще не время», – решила она, когда двойные двери, ведущие в бальный зал, с грохотом распахнулись и на пороге появился Джек Потрошитель. Он тащил за шиворот обмякшее, словно лишившееся всех костей тело Гноя. За английским убийцей маячил Джон Гейси в своем дурацком балахоне, и через плечо у него был перекинут задушенный Макс. Тощая, обтянутая вытертыми джинсами задница казалась вдвое уже, чем лицо клоуна на одном уровне с ней.

Танцующие фигуры одна за другой остановились, по залу прокатилась волна взволнованного шепота.

Потрошитель и Гейси двинулись напрямую через танцпол, и стоявшие на их пути восковые фигуры поспешно отступали в сторону. На мертвые тела они смотрели с удивлением, но без ужаса, как можно было бы ожидать от обычных людей. Никто из присутствующих не потерял сознание, не побледнел и даже не отвел взгляд. Вероятно, так живые люди смотрели бы на грузчиков, несущих через зал сломанные восковые фигуры. Ноша Джека Потрошителя оставляла на паркете длинный кровавый след; руки и голова Макса безвольно болтались за спиной клоуна.

Убийцы пересекли зал и остановились перед мадам Тюссо.

– Что случилось, детки? – спросила пожилая мадам, ласково глядя на них сквозь круглые стекла очков.

Джон Гейси сбросил тело Макса на пол, Джек Потрошитель швырнул сверху Гноя и произнес хрипловатым голосом:

– Мать, эти люди ходили по нашему музею. Мы их нашли и убили.

– Все правильно, так и должны поступать убийцы, – кивнула мадам Тюссо. – Хорошие мальчики, я вами горжусь.

– Это не все, – сказал Потрошитель и что-то достал из кармана. – Мы нашли это в подвале. Свежая человеческая кровь. Запах другой. В музее есть кто-то еще, кто-то живой.

Тайна догадалась, что в руках у Джека Потрошителя – тряпка, которой безымянная ведьма вытирала кровь с ее руки. Дело приобретало скверный оборот. Тайна отыскала взглядом ведьму, невольно ставшую ее сообщницей. Та жалась к стене и нервно оглядывалась, словно инквизиторы уже тянулись к ней со своими пыточными инструментами. «Она беспокоится не о святых отцах», – подумала Тайна.

– Так найдите и убейте его, – пожала плечами мадам Тюссо.

– Мы все обыскали, каждую комнату и каждый угол. Человека нигде нет. Мы думаем, он в этом зале. Притворяется одним из нас.

Теперь по залу прокатился не просто удивленный шепоток, а возмущенный ропот.

– Живой, среди нас? Возмутительно! – рявкнул одноногий и одноглазый пират с пеньковой веревкой на шее. – Вздернуть его на рее!

– Отвратительная ересь! – прошипел человек, в котором Тайна узнала Томаса Торквемаду. – На костер его!

– Правильно, – поддакнула Тайна, решив, что это поможет ей лучше слиться с толпой. – Вздернуть… а потом на костер.

– Тише, тише! – произнесла мадам Тюссо, и многоголосый ропот понемногу стих. – Если среди нас действительно прячется человек, мы должны его найти.

– Мать, мы все придумали, – сказал Джек Потрошитель и вытащил из-под плаща некий предмет. Приподнявшись на цыпочки, Тайна разглядела длинное острие на тяжелой металлической подставке, вероятно, прихваченное из зала пыток и казней. – Каждый из нас должен пройти проверку. Из живого человека потечет кровь.

– Прекрасная мысль, дитя, – одобрила мадам Тюссо. – Приступим же! Найдем этого волка в овечьей шкуре!

«Это еще кто здесь волк», – подумала Тайна, глядя на мертвые тела Гноя и Макса.

Восковые фигуры засуетились.

– В очередь, выстраиваемся в очередь! – орали убийцы, больше всех желавшие вычислить человека. – Не толпитесь как бараны, выстраивайтесь один за другим!

Египетский фараон и Римский Папа на пару притащили один из постаментов и установили его напротив деревянного трона мадам Тюссо. Джек Потрошитель торжественно водрузил на тумбу спицу, обвел присутствующих мрачным взглядом и ударил по острию рукой. Подняв ладонь, он продемонстрировал публике темную круглую дырку, из которой, разумеется, не вытекло и капли крови.

Тем временем восковые фигуры выстроились в некое подобие очереди, несколько раз изгибавшейся и уходившей через двери на лестницу. Убийцы первые прошли проверку и отправились сгонять в бальный зал тех, кто находился на других этажах, и только Джек Потрошитель и Джон Гейси остались присматривать за процессом.

Под звуки вальса, все еще льющиеся из граммофона, очередь медленно двинулась через зал. Тайна оказалась зажата между Томасом Торквемадой и кентавром. «А ему-то зачем проходить проверку? – раздраженно подумала девушка, когда обнаженный мужской торс, росший из тела гнедого жеребца, в десятый раз ткнулся ей в спину. – Неужели и так не видно, что это не человек?».

Восковые фигуры одна за другой приближались к тумбе, дырявили себе руку и отходили к стене, чтобы участвовать в игре «Найди живого» уже в качестве зрителя.

Тайна напряженно думала. Через несколько минут ей предстояло подойти к тумбе и ударить рукой по испачканному воском острию. На этом проверка, конечно же, завершится, и убийцы получат в свое распоряжение новую жертву. Сбежать было невозможно – ее бы сразу поймали, приволокли к трону мадам Тюссо и заставили продырявить себе руку. Ситуация казалась безвыходной. Кукловод, кем бы он ни был, почти поставил ей шах и мат. Тайну не волновала перспектива расстаться с жизнью – не так давно она собиралась взорвать котельную и погибнуть в огне, тем самым разрушив планы Ивана Николаевича. В тот раз все пошло по другому сценарию, но Тайна была готова взлететь на воздух вместе с котельной и взлетела бы, не вмешайся Лена со своей шайкой. Тайна по-прежнему не знала, зачем появилась на свет, и не слишком дорожила жизнью. Но вот проигрывать она не любила.

Женщина со свиным рылом успешно прошла проверку, и очередь продвинулась еще на полшага вперед. «Зачем вообще нужна эта проверка?» – размышляла Тайна, глядя, как место женщины-свиньи занимает следующая марионетка. Если всеми фигурами в музее управляет Кукловод, неужели он не видит, кто здесь кукла, а кто живой человек? Если мадам Тюссо и безымянная ведьма говорили правду, нити тянулись ко всем в этом зале, кроме Тайны. И все же враг ее не видел – знал, что она здесь, но пока что не мог ухватить за руку. Тайна как будто играла в жмурки в комнате, полной детей, причем единственный, у кого были завязаны глаза, – сам Кукловод. Получается, его контроль не был полным, он не мог смотреть глазами своих марионеток, слышать их ушами и знать их мысли. «А иначе все закончилось бы в тот момент, когда я порезала себе руку на глазах у ведьмы», – подумала Тайна. Кукловод только расставил ловушку, оживил восковые фигуры и сделал так, чтобы она не могла покинуть музей. А Гной и Макс просто оказались не в том месте не в то время.

Меж тем рыжая ведьма подошла к тумбе, ударила по острию и продемонстрировала Джеку Потрошителю дырку в левой ладони. Тот кивнул и нетерпеливым жестом подозвал следующего в очереди. У стены толпились восковые фигуры, которые объединяла общая метка – сквозная дыра в руке. Все те, чья принадлежность к клубу уже не вызывала сомнений. Направляясь к ним, ведьма бросила короткий взгляд на Тайну и тут же отвела взгляд. Наверное, ей было интересно, как живая будет выкручиваться из этого положения.

Тайне и самой было интересно. Она много узнала о Кукловоде, хотя он по-прежнему оставался загадочной фигурой (а возможно, и плодом ее воображения – Тайна допускала и такой вариант). К сожалению, в сложившейся ситуации ей нужно было что-нибудь посущественнее, чем туманные догадки и ничем не подкрепленные выводы. Например, огнемет с большим запасом горючего, чтобы спалить дотла всю эту чертову экспозицию.

Проверку прошли Наполеон, Рональд Рейган, Ленин и наконец – Томас Торквемада.

Тайна подошла к тумбе, посмотрела на стальной шип, так до сих пор и не окрасившийся человеческой кровью, и занесла над ним левую руку. А потом вздохнула и засунула ее в карман куртки. Дырявить себе ладонь не было никакого смысла.

– Ну хорошо, поймали, – сказала Тайна, глядя в стеклянные глаза Потрошителя, утонувшие в глубоких глазницах. – Я человек.

Восковые фигуры взволнованно зашумели, мадам Тюссо ахнула, прикрыв рукой тонкие губы. «Пусть сначала докажет!» – выкрикнул кто-то.

– Действительно, докажи! – просипел Джек Потрошитель, указав на острие.

– Да вы шутите, – сказала Тайна, которой совершенно не хотелось калечить себе руку. – Моего слова что, недостаточно?

– После того как я совершил свои первые убийства, – размеренным тоном произнес Потрошитель, – в газеты и Скотланд-Ярд начали приходить письма. Их авторы утверждали, что убили тех женщин и забрали их органы. Знаешь, сколько было таких писем?

– Десять? – предположила Тайна, назвав первую пришедшую на ум цифру.

– Сотни! – возмущенно воскликнул убийца. – Шутники, сумасшедшие, все они хотели, чтобы журналисты и полицейские обратили на них внимание. Приписывали себе мои подвиги! Может, ты из той же породы? Обычная кукла, вообразившая себя живой?

– Ой, ну хорошо, – пробормотала Тайна, занесла руку над острием и с силой опустила ее вниз.

Боль прострелила как разряд электричества, от кисти до плеча. Девушка сжала зубы и рывком освободила ладонь, из которой тут же хлынула кровь. Как Тайна и предполагала, это было малоприятно. Шип вошел в мягкие ткани между костей, и теперь рука горела, как будто под кожу залили расплавленное железо.

Такое явление, как физическая боль, волновало Тайну куда меньше, чем любого среднестатистического человека. С момента своего пробуждения в придорожной канаве она воспринимала боль как должное, но порой слишком сильная боль мешала думать и управлять телом. Так было во время стычек с Максимом, чьи прикосновения вызывали болевой шок, и во время редких, но сокрушительных приступов мигрени. Ощущение, что собственное тело подводит, мышцы превращаются в кисель, а суставы слабеют, раздражало Тайну. Она прижала раненую ладонь к груди, безуспешно пытаясь остановить кровь, и с неприязнью посмотрела на Потрошителя, Джона Гейси и Анну Марию Тюссо, застывшую на своем троне.

– Довольны теперь?

– Вполне, – сказал Джек Потрошитель и подошел к Тайне.

В его руке блеснул тесак.

– Стой!

Лезвие замерло над головой девушки. Серийный убийца оглянулся, бросив удивленный взгляд на мадам Тюссо.

– Мать? Почему ты удержала мою руку?

– Не будем уподобляться дикарям, – произнесла пожилая дама, укоризненно глядя на Потрошителя. – На моей родине, во Франции, такие вопросы решались цивилизованно, при помощи гильотины!

– Час от часу не легче, – пробормотала Тайна, сообразив, к чему клонит мадам Тюссо.

Восковые фигуры снова пришли в движение. Никто не хотел пропустить увлекательное зрелище, а гильотина находилась на втором этаже, в зале казней и пыток. Джек Потрошитель и Джон Гейси взяли Тайну под руки, остальные убийцы окружили их плотным кольцом. Несколько восковых фигур подняли на плечи кресло с мадам Тюссо, и вся эта пестрая процессия двинулась к выходу.

Здоровой рукой Тайна вытерла со лба холодный пот и попыталась собрать мысли в кучу. Раненая рука пульсировала, по куртке и джинсам текла липкая кровь, но девушка попыталась отрешиться от боли, не обращать на нее внимания.

На лестнице процессия затормозила – восковые фигуры устроили настоящую пробку, к тому же высота лестничного пролета не позволяла нести кресло мадам Тюссо на плечах. Пока убийцы при помощи криков и пинков решали эти проблемы, Тайна пыталась найти выход из ловушки, расставленной Кукловодом. «Все это похоже на сон», – подумала она, глядя, как Лев Толстой и Арнольд Шварценеггер помогают мадам Тюссо спуститься с кресла.

В конце концов шествие продолжилось и, миновав длинный коридор второго этажа, остановилось в зале казней и пыток. В небольшом по сравнению с бальным залом помещении сразу стало тесно. Сейчас если бы Тайна и попыталась бежать, она бы наткнулась на сплошной забор из движущихся манекенов. Свободным оказался лишь небольшой пятачок вокруг гильотины.

Джек Потрошитель бесцеремонно сбросил со скамьи обезглавленное тело в белой шелковой рубашке, забрызганной фальшивой кровью, и пинком опрокинул корзину, откуда выкатилась голова в растрепанном парике.

– Возмутительно! – провизжала она, прежде чем скрыться среди многочисленных ног, как неудачно посланный футбольный мяч.

Гейси и Чарльз Мэнсон положили Тайну на скамью лицом вниз. Она увидела под собой дно плетеной корзины, в которую несколько секунд спустя должна была упасть ее отрубленная голова. «Кажется, Кукловод выиграл», – с досадой подумала девушка.

– Эта живая притворялась одной из нас, – произнес Джек Потрошитель, возвысив голос. – За это мы ее казним!

Толпа одобрительно загудела:

– Так ее!

– Отрубить ей голову!

– Давай уже быстрее, надоело!

Краем глаза Тайна увидела, как Потрошитель подошел к большому рычагу и со всей силы дернул его. Раздался треск, с каким ломается сухая палка, и рычаг остался в руках у маньяка. Повисла тишина, было слышно лишь, как шуршат одежды и переминаются с ноги на ногу сотни восковых фигур, набившихся в зал. Джек Потрошитель с удивлением воззрился на сломанный рычаг. Роберт Уодлоу, великан, чья голова почти касалась потолка, наклонился над гильотиной и постучал костяшками пальцев по косому лезвию. Раздался глухой звук.

– Оно фанерное!.. – произнес великан. – Гильотина ненастоящая!

Тайна ожидала, что сейчас поднимется гвалт, но восковые фигуры молчали, словно в смущении. Казалось, тот факт, что гильотина оказалась всего лишь деревянным макетом, напомнил всем присутствующим, что и они сами не более чем куклы, макеты настоящих людей.

Воспользовавшись заминкой, Тайна поднялась со скамьи и огляделась. Сейчас она наконец увидела то, что не могла разглядеть раньше – сотни и сотни тончайших, похожих на серебристую паутину нитей, опутавших восковые фигуры. Возможно, причиной была потеря крови, а может, отрезвляющая перспектива лишиться головы, но сейчас Тайна была совершенно спокойна и собранна. Она отчетливо воспринимала все, даже самые тихие звуки, запах крови так и бил в нос, а довольно неяркий свет почему-то резал глаза. Чувства обострились, а голова стала на удивление ясной. Сейчас Тайна вспомнила комнату смеха и как она ударила Ивана Николаевича жалом. Лезвие поразило мертвеца в грудь, но тот даже не покачнулся, чего и следовало ожидать от марионетки. Сейчас девушка поняла свою ошибку. Она встала со скамьи и здоровой рукой вытащила из кармана нож.

– Это ничего не значит, – сказал Джек Потрошитель, отбросив сломанный рычаг. – Мы обойдемся и без гильотины!

Он выставил перед собой тесак и двинулся к Тайне.

Та спокойно подождала, пока он приблизится на расстояние вытянутой руки, и нанесла размашистый удар. Только метила она не в Потрошителя – его искусственное тело было неуязвимо для подобных атак, – а в нить, один конец которой крепился к его запястью, а другой растворялся в воздухе у самого потолка. Тайна видела, как нить натянулась, и даже услышала звон, когда та лопнула, словно перетянутая гитарная струна. Рука Потрошителя повисла вдоль тела, тесак упал на паркет. Английский убийца остановился, его кустистые брови поползли вверх, а на лице застыло изумление. Остальные фигуры разом отшатнулись, так что пятачок вокруг гильотины внезапно расширился.

– Ты не сможешь проделать это со всеми, – прохрипел Джек Потрошитель, с ненавистью глядя на Тайну. – Нас слишком много! Мы разорвем тебя на кусочки!

– Не получится, – произнесла Тайна… и полоснула себя ножом по горлу, от одного уха до другого.

Сейчас, когда мысли прояснились, она вспомнила слова девочки, встреченной посреди заснеженного поля: «Не держись за свое тело. Брось его, пусть куклы радуются». Это была подсказка, указание, где находится выход из музея. Надо всего-навсего умереть, бросить свое тело здесь, а самой идти дальше. Почему-то Тайна была уверена, что Кукловод не сможет проследить за тем, куда она ушла. Смерть – это вам не зеркало, висящее в задрипанной комнате смеха.

Кровь из разрезанного горла горячим потоком выплеснулась на грудь и хлынула внутрь, в искалеченную трахею и легкие. Боль была ужасная, но еще хуже – внезапное ощущение удушья. Тайна сделала судорожный вдох и захлебнулась собственной кровью. Послышался отвратительный булькающий звук, легкие начало жечь, а перед глазами потемнело. Падая, девушка успела подумать: «Больше никогда не буду резать себе горло». Следом за этой мыслью пришла другая, довольно неприятная: «А вдруг я ошиблась?» Но изменить что-то Тайна уже не могла и спустя секунду испустила дух на дубовом паркете, возле макета гильотины.

Интерлюдия третья

Холодильник

К широкой железной двери, выкрашенной в серый, вели не ступеньки, а покатый цементный пандус, выщербленный колесами каталок и каблуками посетителей. Детектив поднялся по нему и остановился под вывеской «Прием тел». Это было, пожалуй, последнее место, где хотел оказаться любой, кто ищет пропавшего человека. Дом, в стенах которого мертвецы дожидались, пока их отправят в последний путь – на кладбище. Посетитель, казалось, не желал привлекать к себе лишнего внимания: старомодный наряд он спрятал под длинным коричневым плащом, а лицо – в тени широкополой шляпы.

Вход в морг, возле которого стоял сыщик, располагался во внутреннем дворике двухэтажного кирпичного здания. Возле пандуса, прислоненные к стене, стояли пустые гробы со снятыми крышками, а чуть дальше – присыпанная желтыми листьями каталка для тел. За то время, пока детектив искал Тайну, успела наступить осень. Пронизывающий ветер создавал небольшие вихри, уносившие к отяжелевшему небу пластиковые пакеты и обрывки бумаги. Детектив вздохнул. В такую унылую погоду лучше всего сидеть дома, с чашкой чая и свежей газетой, но счет, как всегда, шел на минуты.

Еще немного помедлив, мужчина собрался с духом и нажал на кнопку звонка. Некоторое время из-за двери не доносилось ни звука, но наконец что-то щелкнуло, и дверь открыл широкоплечий парень в синем медицинском халате.

– Вы к кому? – не здороваясь, спросил он.

– Мне нужно опознать тело.

Санитар изучающе посмотрел на посетителя:

– По коридору до конца и по лестнице на второй этаж. Там будет регистратура.

– Благодарю. – Сыщик снял шляпу, продемонстрировав совершенно белые, почти прозрачные волосы, и зашагал по гулкому, пропахшему формальдегидом коридору.

Лестница, как и обещал санитар, привела прямиком в регистратуру. Это был небольшой зал с высокой стойкой, разделяющей помещение на две зоны – для персонала и для посетителей. За толстым стеклом сидела брюнетка лет девятнадцати, вероятно, практикантка. На ее бейджике, небрежно приколотом к нагрудному карману халата, было написано: «Гаяне Казарян». Заметив альбиноса, мнущего в руках широкополую шляпу, она нехотя оторвалась от мобильного телефона.

– Добрый вечер, – поздоровался мужчина. – Мне стало известно, что к вам поступило тело девушки. Хотел бы ее опознать. Возможно, это моя племянница.

– Так это не делается… – сказала практикантка, продолжая монотонно водить пальцем по экрану снизу вверх, проматывая ленту новостей. – Вам надо подать заявление о пропаже родственника… потом… если следователь установит, что это может быть ваша племянница… он сам вас вызовет. А вас же не вызывали? Нет… Так что и оснований для опознания нет.

– Гаяне, послушайте, – доверительно произнес детектив, наклонившись к стеклу, – и что же, нет никаких способов обойти всю эту бюрократию?

– Лично я больше ничем помочь не могу.

– Можно хотя бы узнать, есть ли кто-то, подходящий под описание… моей родственницы?

– Такая информация хранится в определенных журналах. – Брюнетка бросила короткий взгляд на тетрадь в картонном переплете, лежавшую перед ней. – Но если у вас нет никаких документов, то вам нужно договариваться с начальством.

– Это и есть тот самый журнал? – уточнил детектив, вытаскивая из жилетного кармана часы. – Может, дадите мне взглянуть, одним глазком?

Девушка отложила телефон и уже раздраженно произнесла:

– Мужчина! Я же сказала, что эта информация не в моей компетенции! И… и…

В регистратуре воцарилась тишина. Альбинос раскачивал на цепочке часы, и взгляд юной практикантки понемногу стекленел.

– По поводу моей просьбы… – мягко произнес детектив спустя минуту-другую.

– Так… э… кто именно вас интересует?.. – медленно произнесла девушка. Ее взгляд по-прежнему был прикован к часам, а руки потянулись и открыли журнал.

– Молодая леди… на вид – лет шестнадцать-семнадцать. Невысокая, длинные темные волосы. Была одета в кожаную куртку-косуху и джинсы.

– Да… да, есть такая. Поступила вчера. Убийство… Поэтому опознание только в присутствии следователя и понятых…

– Где она сейчас?

– В холодильной камере, в подвале…

– Благодарю, – сказал детектив и резким движением остановил маятник.

Девушка моргнула и растерянно посмотрела на открытый журнал. Похоже, разговор уже выветрился из ее памяти. Она вновь подняла глаза на посетителя и неуверенно произнесла:

– В общем, я вам ничем помочь не могу… Вам в полицию надо для начала…

– Я уже понял, – кивнул мужчина. – Спасибо и до свидания.

Он стремительно спустился с лестницы на первый этаж. Нельзя было терять ни минуты! Если Тайна все еще здесь, ему просто несказанно повезло! Альбинос быстро шагал по коридору, так что полы плаща развевались за спиной. Наконец широкий коридор привел его к металлической двери с кодовым замком. На уровне глаз висела табличка: «Посторонним вход воспрещен! Только для персонала!»

Мужчина попробовал потянуть дверь на себя, но она даже не шелохнулась. Он огляделся и заметил еще одну дверь, не столь массивную, как первая. На ней также висела табличка, недвусмысленно намекавшая, что чужим здесь не рады. Недолго думая, сыщик направился к двери и потянул за ручку – не заперто. Осторожно заглянув внутрь, он увидел просторное помещение, отделанное кафелем. У дальней стены стоял большой гранитный стол, напоминавший положенную плашмя могильную плиту, на котором лежало чье-то тело. Возле стола, спиной к двери, суетился санитар, вероятно, тот самый, что открывал входную дверь. Рядом с ним, на металлическом столике, стояли пластмассовые емкости и лежали губки в плоских поддонах. Судя по всему, в данный момент санитар был занят обмыванием трупа.

Не желая долго смотреть на эту процедуру, альбинос попытался привлечь к себе внимание:

– Гм… извините.

Санитар вздрогнул от неожиданности и резко обернулся:

– Вам сюда нельзя! Вы что, читать не умеете?!

– Нет-нет, погодите. – Сыщик поднял руки в примирительном жесте. – Я просто не знаю, к кому мне обратиться! Мне очень нужно попасть в подвал. Там лежит тело, которое мне надо опознать.

Молодой человек подошел к крану, вмонтированному в стену, и принялся усердно мыть руки. Ухмылка на его лице говорила, что он не верит ни единому слову незнакомца.

– То есть вы хотите сказать, что я, так сказать, последняя инстанция?

– Похоже на то. Я уверен, вы сможете мне помочь… не просто так, конечно.

– Ага. Значит, вы предлагаете мне взятку, чтобы попасть в холодильник? – Санитар повернулся к сыщику и посмотрел прямо ему в глаза.

– В общем-то… да. Все именно так, – сказал детектив, разводя руками.

Санитар громко расхохотался.

– Да-а… – протянул он сквозь смех. – Если б это была подстава, разговор бы шел по-другому!.. Что ж… Наверное, я смогу вам помочь.

Санитар закрыл кран и принялся вытирать руки белым полотенцем. При этом с его довольно красивого лица не сходила гаденькая ухмылка.

– Кто там, говорите, вас интересует?

– Девушка. Была убита, поступила вчера.

– О ком речь, понятно, – сказал санитар серьезным тоном. – Я могу вам ее показать неофициально, но отдать не смогу, даже если она вам кем-то приходится. Там криминал, возбуждено уголовное дело. Сами понимаете…

– Мне и надо только посмотреть, – согласился детектив.

– Тогда пойдемте.

Приблизившись к двери с кодовым замком, санитар ввел комбинацию цифр. Как ни странно, за неповоротливой железной створкой оказалась не лестница, а огромный лифт, и, судя по размерам, он предназначался для перевозки трупов на каталках.

– Заходите быстрее, – произнес санитар, бросая подозрительный взгляд на пустой коридор. – Я здесь не один работаю, между прочим…

Автоматические двери с негромким шипением захлопнулись, и кабина тронулась. Молодой человек стоял спокойно, сложив руки на мускулистой груди, а детектив переминался с ноги на ногу и нервно мял шляпу. Через пару мгновений лифт доставил их в неотапливаемое сумрачное помещение – короткий, выложенный кафелем коридор, по бокам которого располагались две двери. На левой большими красными буквами было написано «Секционная», на правой – «Основной холодильник». Санитар сразу же повернул налево – к секционному помещению.

– Давайте проверим, что она не на вскрытии.

Он распахнул тяжелую дверь и заглянул внутрь. Комната очень походила на ту, в которой происходило обмывание трупа, но только столов здесь было несколько, и все из металла. На одном из них лежал обнаженный мужчина, голова которого была закрыта целлофановым пакетом, а на лодыжке болталась бирка. Рядом стоял столик с разложенными врачебными инструментами – скальпелями, ножницами, необычного вида молотками и пилами. В отличие от первого этажа и тем более регистратуры, в этом помещении стоял тяжелый медицинский запах.

Сыщик достал из кармана белоснежный платок с инициалами Б.К., прикрыл им нос и отошел от двери на несколько шагов.

– Тут ее нет, – заключил санитар. – Значит, все еще в холодильнике.

Детектив и санитар прошли к следующей двери. В холодильнике, как и следовало ожидать, оказалось довольно зябко. Стены и пол были выложены плиткой, а по всему периметру стояли многосекционные камеры из нержавеющей стали, где, по всей видимости, обрели свой предпоследний приют какие-то несчастные. Каждая из дверей была пронумерована.

– Где она? – нетерпеливо спросил детектив.

– Сейчас посмотрим… – Санитар обратился к журналу, лежащему на тумбочке. – Номер тридцать девять.

Молодой человек прошел к нужной ячейке и с усилием потянул ее на себя. На свет с грохотом и лязгом выкатился совершенно пустой металлический поддон.

– Ее здесь нет, – с удивлением постановил санитар. – Очень странно… В журнале нет отметок о том, что тело забирали.

Детектив достал карманные часы – стрелки вертелись как сумасшедшие.

– У меня есть к вам странная просьба, – слегка раздосадованно сказал сыщик, со щелчком закрывая часы и отправляя их обратно в жилетный карман. – Могу я… лечь сюда на минутку?

Санитар сначала с удивлением посмотрел на мужчину, а потом снова рассмеялся:

– Извращенец, что ли?.. А впрочем, мне пофиг. Пока тут никого нет… Только это будет дороже стоить.

– Деньги не проблема, – ответил следователь, вытаскивая внушительную пачку денег и протягивая ее медработнику.

Взятка в мгновение ока перекочевала в карман голубого медицинского халата. Санитар выдвинул каталку до конца:

– Располагайтесь! Сколько вам времени нужно, чтобы… э-э… прочувствовать всю прелесть холодильной камеры?

– Пяти минут будет достаточно, – ответил детектив, ложась на поддон.

– Как пожелаете.

Санитар дождался, пока странный посетитель уляжется на свое место, и задвинул каталку внутрь. После этого молодой человек сел на табуретку, достал телефон и включил тетрис. Когда пять минут истекло, он подошел к тридцать девятому отсеку и постучал по металлической крышке:

– Эй, я открываю!

Поддон выкатился из ячейки, в воздух взвился легкий морозный пар. Камера была пуста.

– Что происходит?.. – опешил работник морга.

Он принялся открывать ближайшие отсеки, один за другим. Но нигде так и не смог обнаружить таинственно исчезнувшего незнакомца. Наконец, просмотрев все без исключения секции, он перекрестился и, не оглядываясь, поспешил к лифту.

Сон третий

Тайна спасения

Было очень холодно. Тайна осознала, что лежит на чем-то жестком, сложив руки на груди. Она открыла глаза и увидела темно-серое небо, с которого падали редкие, похожие на больших белых мотыльков, снежинки. Тайна с трудом села и огляделась по сторонам. Вокруг были покосившиеся надгробия, старые потемневшие оградки и деревья, согнувшиеся под тяжестью снега. Резко пахло сыростью и землей, как в заброшенном подвале. Запах шел от свежевырытой могилы, с одной стороны которой стоял гроб, служивший Тайне ложем, а с другой возвышалась куча только что вынутого грунта, лишь слегка припорошенная снегом.

«Я умерла, – вспомнила Тайна. – Поэтому я здесь, на кладбище».

Замерзшими негнущимися пальцами она провела по горлу. Кожа была гладкой, как будто ее никогда не касалось лезвие ножа. Сквозная дыра в левой ладони тоже исчезла.

– Ну ладно… будем! – услышала Тайна чей-то хриплый голос.

– Хорошо пошла…

– Хорошо!..

Голоса доносились со дна могилы.

– Еще по одной?

– Не… Давай закопаем, а после уже…

– Ну давай.

На снег с глухим стуком упали две лопаты, а следом – завязанный узлом прозрачный пакет, в котором, кажется, были огурцы. Потом чья-то заскорузлая рука поставила рядом бутылку с мутной жидкостью и пару граненых стаканов.

– Собачья это работа, Семен. Так и сам в гробу окажешься, прости Господи.

– И не говори…

Из ямы показался мужчина в грязной одежде и меховой шапке-ушанке. К Тайне он стоял спиной.

– Эй, а кто с гроба крышку снял? – удивился он.

Действительно, плоская, сколоченная из неокрашенных досок крышка лежала по ту сторону могилы. Складывалось ощущение, что кто-то сорвал ее с гроба и небрежно кинул на кучу осыпающейся земли.

– Чего? – Из ямы показался второй землекоп, в рабочем тулупе и ушанке. – Я не снимал.

Мужчины застыли, разглядывая ощетинившуюся гвоздями крышку.

– Слушай, Василий, а покойник, того… на месте?

– Не знаю. А куда ему деться?

Землекопы медленно оглянулись и увидели сидящую в гробу девушку. Оба небритые, с худыми смуглыми лицами, несколько секунд они молча смотрели на Тайну. Из их приоткрытых обветренных губ вырывались и тут же таяли в морозном воздухе облачка белого пара. Чтобы как-то сгладить неловкий момент, Тайна подняла руку и попыталась сказать «Привет», однако из ее горла вырвался лишь невнятный свист.

Семен и Василий выскочили из могилы так, словно та внезапно наполнилась ядовитыми змеями или кипящей смолой. С воплями и матом они бросились бежать по тропинке, петлявшей среди надгробий, и вскоре Тайна осталась одна. Спустя минуту-другую голоса беглецов стихли в отдалении, и на заснеженное кладбище опустилась тишина.

Тайна встала и, пошатываясь, выбралась из гроба. Она понятия не имела, сколько времени провела в грубо сколоченном ящике, на морозе, но пока что чувствовала себя заиндевевшим трупом, едва способным переставлять ноги. Мышцы одеревенели, суставы отказывались гнуться, и даже переступить невысокий дощатый бортик оказалось не так просто. Тайна попыталась застегнуть куртку, но ее нечувствительные пальцы просто не смогли ухватить бегунок. «Зато я сбежала от Кукловода, – подумала она. – Пусть теперь ищет…»

Мороз впивался ледяными клешнями. Понимая, что будет глупо умереть от холода, едва воскреснув, Тайна принялась двигать руками и ногами, наклоняться и даже неловко приседать. Это помогло разогнать кровь и немного согреться, но мороз все равно брал свое. Сейчас Тайне требовалось хоть немного побыть в тепле, а вокруг виднелись одни лишь памятники, похожие на сгнившие зубы, и чахлые березы. Ее взор упал на брошенные землекопами вещи – лопаты, провизию и пустые стаканы. В бутылке, судя по всему, было что-то горячительное. Тайна вытащила пробку, и в нос ей ударил резкий тошнотворный запах. Подумав, что скорее замерзнет насмерть, чем станет пить эту дрянь, Тайна вернула пробку на место и поставила бутылку на снег.

Единственная узкая тропинка терялась среди могил. Решив идти туда, где люди, Тайна отправилась по следу землекопов.

Стоило ей сделать несколько шагов, как над кладбищем пронесся порыв холодного ветра. С деревьев посыпался снег, где-то неподалеку поднялась в воздух стая ворон. Тайна сделала еще шаг и отчетливо услышала за спиной долгий и горестный выдох. Оглянувшись, она обнаружила, что яма исчезла, а вместо нее появился присыпанный снегом холм и массивный памятник из черного гранита. На нем было высечено:

ТАЙНА

19?? – 30.12.2001

Это было странно, очень странно. Девушка пару раз моргнула, но памятник никуда не исчез и даже как будто стал осязаемей, плотнее, окончательно и бесповоротно утверждаясь в этой реальности. Тайна отчетливо видела его гладкую отполированную поверхность и собственное имя, выбитое на плите.

– Ну уж нет, – пробормотала она и добавила, повысив голос: – Я здесь не останусь, не дождетесь.

Тайна не знала, к кому обращается, возможно, к тому, кто хотел, чтобы она лежала в земле, под тяжелым черным надгробием. К врагу, о котором предупреждала ее маленькая девочка посреди разрушенного города. Прошло несколько секунд, но Тайне так никто и не ответил, лишь вороны продолжали оглашать окрестности резким металлическим карканьем. Подозрительно оглядевшись, она покинула место собственного погребения.

Тропинка вывела Тайну к покосившимся железным воротам, за которыми раскинулось бескрайнее белое поле. Лучи тусклого зимнего солнца искрились на снегу. Прищурившись, девушка разглядела в отдалении одинокий церковный купол. Других построек видно не было, но о том, что где-то там находится человеческое жилье, говорили серые ленточки дыма, тянущиеся к небу.

– Понятно, – пробормотала Тайна, узнав пейзаж.

Именно это поле и далекие дымы она видела, ненароком провалившись в зрачок убитого сторожа. Вот только странной девочки, которая посоветовала ей бросить собственное тело, здесь не было.

Следы землекопов обрывались у кладбищенских ворот, зато появлялись следы автомобильных шин. Похоже, Семен и Василий продолжили свое паническое бегство на машине. Тайна двинулась через поле, держась правой колеи. Следы вихляли, отклоняясь то вправо, то влево, как будто руль скользил в руках у водителя, но, к счастью, вокруг не было ни столбов, ни деревьев. Тайна упорно шагала вперед, стараясь не обращать внимания на таявший в кроссовках снег, и вскоре разглядела приземистые домики с неровными побеленными стенами, провисшими ставнями и шапками снега на крышах. Единственным высоким зданием в поселке была деревянная церковь, потемневшая от времени. Тайна нахмурилась и вытерла рукавом нос, из которого уже некоторое время текло. Место, куда она шла, выглядело неприветливым и безжизненным.

Колея привела Тайну к старому грузовику с открытым кузовом, в котором лежали кирки, лопаты и перевернутая вверх дном тачка. Утонувший в сугробах дом, возле которого был припаркован грузовик, стоял на окраине поселка, ближе всего к кладбищу. Скорее всего, здесь жил один из могильщиков, а снова попадаться кому-то из них на глаза Тайна не хотела. Она уже направилась к соседнему дому, как вдруг неподалеку скрипнула дверь и послышались приглушенные мужские голоса:

– Ладно, посмотрим, что скажет отец Александр. Он в таких вещах лучше разбирается.

– Известно, что! Скажет, пить меньше надо!

– А кто пил? Никто и не пил! Да я трезвый как стеклышко!..

Это, конечно же, были Семен и Василий. Тайна притаилась за грузовиком, а когда голоса землекопов стихли, выглянула из-за укрытия. Улица казалась пустынной. Выждав на всякий случай минуту, девушка подошла к двери и осторожно потянула ручку. Петли протяжно заскрипели. Было слишком холодно, чтобы долго размышлять, и Тайна зашла в дом.

Внутри царил полумрак, было жарко натоплено, а в воздухе витал аромат ладана. Бо́льшую часть комнаты занимала русская печь, кирпичная труба которой уходила в потолок. Мебель была самодельная – стол, несколько стульев и длинная лавка у стены. В углу висели старые иконы, а перед ними, отбрасывая на потемневшие лики святых тревожные тени, горела лампада.

– Папа? Дядь Вася?

Тайна замерла и прислушалась. В доме остался ребенок, судя по голосу, девочка. Василия она назвала дядей, значит, ее отцом и хозяином дома был Семен.

– Папа?.. Кто здесь?

Послышалась возня, и с печи спрыгнула девочка, примерно двенадцати лет. По ее тонким плечам разметались светлые кудри, вылинявший сарафан в нескольких местах был протерт до дыр и кое-как залатан. Лицо девочки покрывали шрамы, а глаза напоминали два озерца, подернутые ледяной коркой. Дочь землекопа Семена была слепой. «Это не от рождения, – поняла Тайна, разглядывая гладкие белые рубцы, похожие на следы от ожога. – С ней что-то случилось».

– Я знаю, что вы здесь, – сказала девочка, остановившись посередине комнаты. – Почему вы прячетесь?

В этот момент Тайна поняла, что не ошиблась домом. Она уже встречалась с этой девочкой – на заснеженном поле, неподалеку от деревенского кладбища. Тогда на ней было старое пальто и огромные валенки, а соломенного цвета волосы скрывал платок, но это точно была она. Тайна вспомнила, что приняла странные полосы на ее лице за игру света и тени.

– Почему вы молчите, скажите что-нибудь…

– Прости, если напугала. Меня зовут Тайна. Я здесь… проездом. А как тебя зовут?

– Вера. Это вы были на кладбище? Папа и дядя Вася сильно испугались.

– Кладбище? С чего ты взяла?

– Я просто знаю, – вздохнула Вера. – Я знала, что кто-то придет. Предчувствие, так это называется. Снимите обувь и положите на печку, а то простудитесь.

Выливая из кроссовок растаявший снег и стягивая носки, Тайна с интересом поглядывала на дочь землекопа. Та села за стол и уставилась на гостью незрячими глазами. Разговор начался странно, но Тайне было не привыкать к необычным детям.

– А ты меня не боишься? – поинтересовалась она.

– Нет.

– А твой отец испугался. И его друг тоже.

Обожженные губы девочки сложились в улыбку.

– Могу представить! Это, наверно, было смешно…

– Не знаю, наверное, – пожала плечами Тайна, направляясь к печи.

– Папа до смерти боится всего непонятного.

– А ты?

– А я – нет! – резко ответила Вера.

Положив кроссовки возле пышущей жаром трубы, Тайна обернулась и произнесла:

– Вот что, Вера, я буду говорить как есть. На самом деле я пришла из-за тебя. Потому что ты меня позвала. Но, кажется, ты этого не помнишь.

– Я позвала вас? – удивилась девочка.

– У меня было видение, – сказала Тайна, с трудом подбирая правильные слова. – Что-то вроде сна наяву. Я оказалась на заснеженном поле и увидела тебя. Ты просила, чтобы я поскорее пришла, говорила, что тебе здесь очень плохо. А еще ты стояла на снегу, но не проваливалась в него, как будто ничего не весила.

– Ну, ясное дело… – кивнула Вера. – Это же не я сама была, а только моя душа.

– Значит, ты все-таки помнишь?

– Ничего я не помню… Наверное, я сделала это во сне. У меня такое бывает.

– Странно… – покачала головой Тайна.

– Я знаю, что это странно! – фыркнула Вера. – Но я действительно могу покидать свое тело и ходить где вздумается. Даже заглядывать в чужие дома. Когда это происходит, я снова могу видеть.

– Удивительный дар, – сказала Тайна, припомнив Машу, умевшую переносить часть своего сознания в пауков. Хотя, конечно, это не то же самое, что полностью отделить душу от тела. Тайна знала Веру всего ничего, но поклялась бы, что в коллекции Ивана Николаевича не было никого похожего на нее.

– Папа говорит, что это не дар, а колдовство, – угрюмо произнесла Вера. – Что это от дьявола. И злится, если заметит что-нибудь такое…

– Все ясно, – кивнула Тайна.

Она так до конца и не поняла, как Вера умудрилась устроить их встречу, но это было не так уж и важно. Дочь Семена – особенный ребенок, и она страдала. Тайна чувствовала, что очутилась здесь из-за Веры, которая отчаянно нуждалась в защитнике. Возможно, она каждую ночь засыпала с мыслью, что появится кто-то особенный, рыцарь на белом коне, и это ее желание притянуло Тайну, как магнит. «Но почему я? – подумала девушка. – Никого другого не нашлось, что ли?»

– Вы пришли за мной? – произнесла Вера, словно прочитав мысли Тайны. – Я бы хотела, чтобы меня кто-нибудь забрал отсюда!..

– Я не знаю, почему я здесь, – честно призналась Тайна. – И не уверена, что смогу тебе помочь. У меня нет таких способностей, как у тебя.

– Я знаю, вы особенная, – с жаром произнесла девочка, широко распахнув незрячие глаза. – Иначе Господь не послал бы вас ко мне!

Тайна задумалась, как же несладко приходилось ее новой знакомой, если она готова покинуть родной дом, сбежав с первым встречным. Руки Веры были в синяках и кровоподтеках, и Тайна понимала, что эти отметины оставил отец-алкоголик, пугавшийся необычных талантов дочери. «Папа до смерти боится всего непонятного», – сказала Вера. А чего еще ожидать от землекопа, живущего в глухой деревне, где единственное здание выше одного этажа – деревянная церковь? Тайне уже доводилось сталкиваться с мучителем детей, но здесь ситуация была другая. Иван Николаевич похищал своих будущих воспитанников, а Вера жила в собственной семье, пусть и неблагополучной. Даже если здесь ей угрожала опасность, Тайна не могла вот так запросто забрать чужого ребенка и увести его из дома.

– Ты можешь рассказать, что это за место? – попросила она.

– Просто хутор, – пожала плечами девочка. – У него даже названия настоящего нет. Иногда называют Тупиком, потому что машины сюда не ходят. Говорят, раньше было лучше, а потом построили новую дорогу, в объезд. Знаете, это очень нехорошее место. Здесь живут злые люди.

– Звучит не очень-то весело.

– Здесь вообще нет ничего веселого, – мрачно изрекла Вера. – Из развлечений только Литургия с Евхаристией.

Тайна не знала, кто такие эти Литургия и Евхаристия, поэтому просто кивнула, хотя слепая девочка, конечно же, не могла этого увидеть.

– Что ты еще умеешь делать? – спросила Тайна. – У меня была знакомая, которая могла видеть будущее. Вы с ней немного похожи.

– Это я тоже умею, – отмахнулась Вера. – У меня бывают вещие сны. А иногда я просто знаю.

– А ты можешь сказать, что будет завтра?

– Конечно! Будет очень плохо. Кто-то погибнет.

– Ты начала видеть будущее, когда лишилась зрения? – догадалась Тайна.

– Ну да. А вообще, это всегда было. Но когда Господь забрал у меня обычное зрение, то, другое зрение усилилось.

Вера выглядела расстроенной, было заметно, что эта тема ей неприятна. Тайна внимательно посмотрела на нее и произнесла:

– Вера, можно задать тебе вопрос?

– Спрашивайте.

– Как ты ослепла?

– Это… – Вера на секунду замялась. – Это папа сделал…

– Что? – Тайна не поверила своим ушам. – Ты серьезно?

– Да. Но я сама виновата… разозлила его…

Внутри у Тайны как будто начала подниматься темная приливная волна. Это была не злость, а что-то более сложное и зловещее. Словно шевельнулось древнее морское чудовище, до этого момента дремавшее где-то в темных и неисследованных глубинах разума. «Когда Господь забрал у меня обычное зрение, то, другое зрение усилилось», – сказала сидевшая перед Тайной девочка, однако это сделал с ней не Бог и не дьявол. Это сотворил ее собственный отец.

Тайна часто вспоминала Маленькую Тайну, с которой собирала серебряные монеты в руинах покинутого города, и почему-то никогда не думала об Оно – Рогатой Тайне, изготовившей из собранных монет нож. Как будто это существо, обитавшее в захламленной мастерской, среди станков и забитых инструментами полок, не хотело, чтобы его лишний раз вспоминали. Но сейчас Тайна отчетливо увидела лицо Оно – острые скулы, тонкие губы, морщины в уголках глаз и загнутые рога, вздымающиеся над поседевшей головой. Образ Оно всплыл в памяти и тут же исчез, как мусор, увлекаемый куда-то мощным водоворотом. Теперь Тайна видела саму себя, стоящую над замерзшей лужей, схваченной неровной ледяной коркой. Это был всего-навсего мысленный образ, но на какой-то миг он сделался более реальным, чем деревянная изба, пропахшая ладаном. Тайна подняла ногу и несколько раз ударила, ломая лед, заставляя его трескаться и осыпаться на дно лужи.

Вера вскрикнула и резко поднялась, опрокинув стул. Внезапный грохот заставил Тайну очнуться. Она посмотрела на Веру и увидела чистые голубые глаза. Испуганные, но определенно зрячие. Затягивавшая их ледяная корка исчезла без следа, хотя уродовавшие лицо шрамы остались.

– Что… что вы со мной сделали?!

– Ничего, – отозвалась Тайна.

Грязная приливная волна, в какой-то момент затопившая ее разум, уже схлынула, образ рогатой дьяволицы в промасленном рабочем комбинезоне окончательно побледнел и растаял. Тайна уже едва ли осознавала, что секунды назад перед ее внутренним взором проносились какие-то картинки.

– Вы – Господь?

– Я… – Девушка пожала плечами, не зная, что ответить. – Я просто Тайна.

Вера огляделась. Ее губы вздрагивали, а в глазах стояли слезы.

– Я не видела пять лет, – произнесла она севшим голосом. – Отец опустил меня лицом в кипящую воду, когда узнал, что я подкармливаю домового, оставляю ему за печкой молоко и хлеб. Он долго кричал, а потом схватил за волосы, и в чугунок. Я почти сразу сознание потеряла. А когда очнулась, уже ничего не видела. Было очень больно. Папа позвал священника, чтобы тот освятил хату. Выгнал отсюда всех бесов, которых я, по его мнению, прикормила. Отец Александр читал молитвы и брызгал святой водой, а ко мне даже не подошел. Я лежала на печи и думала, что умру.

Вера закрыла лицо руками и расплакалась. Тайна подняла опрокинутый стул и усадила на него рыдающую девочку.

– Теперь все будет хорошо.

– Плакать… плакать я тоже не могла. В глазах что-то сломалось. Отец потом шутил, что они сварились, как два яйца вкрутую…

– Он вообще нормальный? – уточнила Тайна.

– Вы не понимаете, – всхлипнула Вера. – Здесь еще и не такие дела делаются! Сегодня тридцатое декабря, да?

– Скорее всего, – сказала Тайна, припомнив дату, выбитую на ее собственном памятнике. – А что?

– Завтра вечером все жители поселка соберутся на площади перед церковью, и…

Что именно они будут делать, Тайна так и не узнала, потому что за окном послышались мужские голоса.

– Это отец! – всполошилась Вера. – Он не должен вас увидеть! Забирайтесь на горище.

– Куда?

– Наверх, на чердак.

Через квадратный проем в потолке, к которому вела деревянная лестница, Тайна попала под крышу. Вокруг громоздились плетеные корзины, пыльные узлы и огромные бутыли из толстого стекла; с грубо обтесанных стропил свешивалась паутина. В щели между досками было видно, что творится внизу. Тайна легла на пол и стала наблюдать.

Вера поспешно забралась на печь и притворилась спящей. Дверь скрипнула.

– Ладно, вечером поговорим. Я за тобой зайду. Ну, давай…

В комнату вошел землекоп Семен.

– Не застали мы отца Александра. Позже обо всем ему расскажем, – сказал он, сбросив валенки и тулуп. – Поднимайся, не время дрыхнуть.

– Что случилось, папа? – Вера старалась не смотреть на отца.

– Мы с Василием на кладбище черта видели, вот что! Не к добру это! А ты что на это скажешь, а?

– Ничего…

– Оно и понятно, что ничего, – проворчал Семен. – Ты небось про чертей все знаешь, да помалкиваешь…

Вера благоразумно держала язык за зубами.

– Слезай с печи, чего разлеглась?! Молиться будем!

Отец и дочь опустились на колени перед иконами. На долгое время в избе воцарилась тишина, лишь потрескивали поленья да скреблась мышь в дальнем углу чердака. Тайна положила голову на сложенные руки и уже начала дремать, когда комната внизу огласилась потоком бессвязного мата. Девушка мигом проснулась и прильнула одним глазом к щели между досками. Семен с ужасом смотрел на дочь.

– Ты же не видишь! – Он пятился от Веры, пока не врезался поясницей в обеденный стол. – Не видишь!

Девочка растерянно молчала. Семен схватил стул, выставив его ножками перед собой и шагнул к дочери.

– Я тебя убью! Ты у меня следом за матерью отправишься!

– Папа…

– Ты не можешь видеть!

– Папа, я молилась! И попросила Спасителя вернуть мне зрение! Это все сила молитвы!

Тайна ухмыльнулась, увидев, как изменился в лице землекоп. Вера ловко врала, и это был хороший знак. Несмотря на пережитые ужасы, ее воля осталась несломленной, а ум – острым.

– Чудо… – прошептал Семен. Стул выскользнул из его рук и с грохотом приземлился на пол. – Божье благословение! Вот об этом мы точно должны рассказать отцу Александру! Где мой новый тулуп? Вроде на печи был…

Вера вскрикнула и повисла у него на руке.

– Папа, ты же говорил, в церкви сейчас никого нет! Давай позже сходим!

– С какой стати? Свершилось чудо, об этом должен узнать весь хутор!

– Пожалуйста, давай немного подождем!

Девочка вела себя странно. Вначале Тайна не поняла, в чем дело, а потом вспомнила – на печи сушились кроссовки. Объяснить, откуда в доме появилась чужая обувь, было бы крайне сложно. Тайна усмехнулась – ей все больше нравилась эта маленькая ведьма.

– Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Совсем чуть-чуть. Пожалуйста!

– Ну хорошо, – смягчился Семен. – Дело и правда неслыханное. Я не закончил исполнять молитвенное правило, прервался на середине. Как закончу, так и пойдем.

– Спасибо, – с облегчением вздохнула Вера и забралась на печь.

Отец вернулся к иконам и больше не обращал на нее внимания, так что появилась возможность перепрятать кроссовки.

Спустя некоторое время Семен перекрестился и поднялся с колен.

– Все, теперь идем.

Вера быстро оделась, украдкой поглядывая на чердачный проем, Семен надел свой лучший тулуп, и вскоре Тайна осталась в доме одна. Она выждала несколько минут и спустилась с чердака.

В куче тряпья на печи она обнаружила старый побитый молью свитер, засаленный ватный тулуп и меховую шапку-ушанку. Тулуп был ей великоват, но в кожаной косухе она рисковала замерзнуть, не говоря уже о том, что привлекла бы ненужное внимание местных жителей. Примеряя зимнюю одежду, Тайна услышала тревожные удары колокола. Шум, конечно же, поднялся из-за Веры. Скоро в церкви соберется все население Тупика, а значит, сейчас был самый подходящий момент, чтобы осмотреться.

Тайна забросила свою куртку на чердак, позаимствовала у Семена пару валенок и вышла на улицу. Впрочем, назвать это улицей было сложно, скорее кривой улочкой, засыпанной снегом и петляющей среди утонувших в сугробах домов и кособоких сараев.

Тайна направилась в центр поселка, туда, где над заснеженными крышами возвышался церковный купол. Несколько раз она видела сумрачных людей, спешащих в ту же сторону, но на Тайну никто не обращал внимания, а она шагала, сгорбившись и глядя себе под ноги, пока не очутилась на площади.

В центре стояла церковь – массивное здание, сложенное из потемневших бревен. Кроме основного купола, похожего на перевернутую луковицу, к небу тянулась колокольня. Колокол уже некоторое время молчал, и, запрокинув голову, Тайна увидела под крышей его замерший силуэт. У церковного крыльца, негромко переговариваясь, толпились угрюмые мужчины и женщины. Тайна прислонилась к забору, наблюдая за ними.

В какой-то момент все, кто ждал снаружи, прекратили болтать и устремились в церковь. Когда последний житель Тупика, перекрестившись, скрылся за тяжелой дверью, Тайна отлипла от забора и быстрым шагом пересекла площадь. Поднявшись по ступенькам, она приоткрыла дверь и скользнула внутрь. В полутемном помещении было тепло, запах ладана, казалось, насквозь пропитал деревянные стены. Горели свечи, с икон взирали святые и ангелы. Главное здание поселка было забито людьми, все тихо переговаривались.

– А зачем собрались? – спросила какая-то женщина.

– Да говорят, Семен с Василием черта на кладбище повстречали, – ответил ей мужчина, стоявший по соседству.

– Ага, напились, вот и привиделось.

– Не знаю, говорят, черт за ними всю дорогу до дома гнался.

– Да кто ж тебе такое наплел?!

В этот момент к алтарю подошел священник. Это был крупный мужчина примерно пятидесяти лет, с длинными волосами и косматой бородой. Он обвел прихожан тяжелым взглядом, и в церкви моментально воцарилась тишина.

– Скоро, как я и обещал, Спаситель сойдет на землю, – провозгласил он густым басом. – Сойдет и будет судить живущих по делам их, ибо сказано: «Праведники наследуют землю и будут жить на ней вовек». Здесь, вдали от соблазнов большого мира, много лет я вел вас по пути спасения. И вот Всевышний дал нам знак! Вера, подойди ко мне!

Тайна привстала на цыпочки и увидела дочь Семена. Вера, ни жива ни мертва, приблизилась к алтарю. Послышались удивленные возгласы, толпа подалась внутрь церкви. Кто-то закричал, кто-то принялся во весь голос молиться.

– Чудо! Чудо! Божий промысел! – слышалось отовсюду.

Мужик, стоявший прямо перед Тайной, осенил себя крестным знамением, при этом совершенно неподобающим образом выругавшись, а одна женщина рухнула на пол и забилась в конвульсиях. На нее никто не обратил внимания.

Тайна быстро потеряла интерес к происходящему и так же по-тихому, как вошла, выскользнула из церкви. Слепая девочка прозрела, ее односельчане-фанатики уверовали в чудо, и Тайна начала думать, что дело сделано. «Теперь я могу идти, куда захочу», – размышляла она, бесцельно шагая по тихим заснеженным улочкам.

Тупик представлял собой довольно унылое зрелище – бедные дома, покосившиеся заборы, уличные туалеты, одиноко торчащие посреди голых дворов. Порой где-то хрипло гавкала собака или кудахтали куры, но в остальном местность казалась вымершей, как после чумы. Чтобы пересечь Тупик от одного конца до другого, Тайне понадобилось не более получаса. Она уже решила, что не увидит ничего нового, но, очутившись на окраине поселка, обнаружила дом, непохожий на остальные. Он был сложен из кирпича, ставни сверкали свежей краской. Все окна были плотно занавешены, над входом висело деревянное распятие.

Сначала Тайна хотела пройти мимо, но, сделав несколько шагов, остановилась. Почему-то занавешенные окна притягивали ее. Привыкшая доверять интуиции, девушка поднялась на крыльцо и подергала дверь. Заперто. Не собираясь уступать, она обошла дом по периметру, заглядывая в темные окна. Решеток нигде не было, а значит, проникнуть внутрь не составляло большой проблемы. На заднем дворе Тайна обнаружила пару добротных сараев, отхожее место и огромную, засыпанную снегом поленницу. Выбрав полено потяжелее, девушка вернулась к ближайшему окну и высадила стекло. Звук оказался вовсе не таким громким, как она ожидала, – снег поглощал малейший шорох, подобно рыхлой вате. Засунув руку в выбитое окно, Тайна отодвинула щеколду и уже через полминуты стояла в чьей-то спальне.

Помещение было просторным и практически пустым – все, что здесь находилось, это по-военному аккуратно заправленная кровать, деревянная тумбочка, а на ней – очки и Библия в тисненом переплете. Над кроватью висел большой металлический крест, несколько икон и настенный календарь с перечнем церковных праздников. Человек, который жил здесь, явно не был склонен к излишествам и соблюдал образцовый порядок. Смотреть здесь было особо не на что, и Тайна решила исследовать другие помещения.

Соседняя комната выглядела чуть менее аскетичной – отдернув тяжелые шторы, девушка увидела несколько книжных шкафов, письменный стол и уютное кресло, укрытое пледом. Просмотрев содержимое полок, Тайна пришла к выводу, что хозяин библиотеки помешан на религиозной литературе. Здесь было все – история церкви, жития святых и мучеников, мемуары священнослужителей, проповеди, псалтыри, акафисты и молитвословы. Еще одна книга – толстый фолиант в кожаном переплете – лежала на столе, там же стоял подсвечник в застывших восковых потеках.

Девушка открыла книгу и увидела надпись:

Ежедневник

Заинтригованная, она устроилась в кресле, перевернула страницу и начала читать:

«1 января 1979 года, хутор Тупик.

Меня зовут Александр Иванов. Я начинаю вести этот дневник потому, что нет такого слушателя, который смог бы понять, что у меня на душе.

Сегодня ночью, когда до Нового года оставались считаные минуты, загорелась церковь, в которой я служил дьяконом. Потушить ее мы смогли только к утру, все церковное имущество сгорело. Теперь нам предстоит большое строительство, но не это занимает мои мысли. Мне страшно. Я почти уверен, что пожар произошел неспроста, а связан с тем, что мы совершили вчера днем. Что это, великое благо или великий грех? Я не знаю, и душа моя в смятении. Когда вся церковь была объята пламенем, начал звонить колокол. Он пробил двенадцать раз, отсчитывая последние секунды уходящего года. После этого колокольня рухнула. Многие считают, что нас постигла месть ведьмы.

Молитва не приносит утешения, каждую минуту я слышу предсмертные крики Марии, ее проклятия. Как мы будем смотреть в глаза Варваре? Девочке одиннадцать лет, и она осталась сиротой. Сейчас мне остается одно – доверить свои мысли этим страницам».

Тайна догадалась, что бывший дьяк Александр Иванов – это нынешний отец Александр. На трех последующих страницах дневника рассказывалось о событиях осени и зимы 1978 года и о том, что случилось в Тупике под Новый год, 31 декабря.

«Все началось в сентябре, когда заболел первый ребенок. Юля была дочкой Ирины и Захара, сапожника. В том году ей исполнилось четыре года. Спустя неделю заболела их старшая дочь, Катя. Ей было шесть лет. В первых числах октября сестер похоронили.

Никто не мог понять, от чего наступила смерть. Люди говорили, в Краснодар надо было везти, там бы врачи разобрались. Потом, когда заболел сын Аркадия и Елены Игнатовых, они первым делом отвезли его в город. Да только все бесполезно. Семилетний Витя умер в больнице, без диагноза. Обратно родители привезли маленький гроб.

Уже тогда кое-кто начал говорить, что здесь не обошлось без Марии. Женщина она была странная, тут уж спору нет. Молчаливая, гордая и нелюдимая. Глаза у нее были голубого цвета, а взгляд – внимательный и холодный. Бывало, посмотрит на тебя, и как-то нехорошо на душе становится. Одним словом, все ее в Тупике ведьмой считали. Даже мужики, хоть и смеялись над глупыми бабскими суевериями, а все же старались Марию стороной обходить. Мать ее, Полина, тоже, говорят, ведьмой была. В войну предсказывала, чей муж с фронта вернется, а чей нет. Ни разу, говорят, не ошиблась. Сама она тоже в войну овдовела, и в сорок девятом снова замуж вышла, за тракториста Андрея Беднякова. В том же году и родилась Маша. Андрей тогда на радостях напился и вздумал на тракторе покататься. Дело зимой было, он на речку выехал и под лед провалился. Одним словом, росла Мария без отца. А мать ее, Полина, умерла пятнадцать лет назад и, говорят, передала все свои знания дочери. Сама-то Мария замужем никогда не была, а Варю родила в девятнадцать лет неизвестно от кого.

Дети продолжали умирать, и по селу поползли нехорошие слухи. Вроде бы кто-то видел, как Мария возвращалась ночью с кладбища, другие утверждали, что она, как стемнеет, ходит по улицам и заглядывает в окна. Куда заглянет, там вскоре кто-нибудь заболеет.

Каждую неделю в поселке кого-нибудь хоронили. Люди стали говорить, что, не иначе, Мария сильно задолжала черту и теперь расплачивается невинными душами.

А в декабре произошло событие, которое по-настоящему взбудоражило народ. Захар, тот самый сапожник, дочери которого стали первыми жертвами мора, пустил по деревне странный слух. Якобы он проснулся ночью от подозрительного шума. Что-то неладное творилось в хлеву за стеной, где Захар держал двух своих коров. Решив, что это могут оказаться воры, он разбудил жену и, прихватив топор, отправился проверить, все ли в порядке. Засветив по дороге фонарь, он подкрался к сараю и распахнул дверь.

Грабителей внутри не было. Все оказалось куда страшнее – возле одной из коров сидела большая черная собака и пила молоко. Появление человека совсем ее не испугало. Она оставила вымя и повернула морду в сторону двери. Тут Захар заметил, что глаза у нее горят, словно угли. Он закричал, кинул в чудовище топор и побежал прочь. За его спиной раздался вой и как будто бы человеческий крик. Он вернулся в дом, запер дверь и только утром решился снова заглянуть в сарай. Корова, у которой собака пила молоко, околела. Солома вокруг была залита кровью, и там же Захар нашел четыре отрубленных человеческих пальца. По его словам, он закопал их на кладбище.

На другой день бабы заприметили Марию у колодца с перевязанной правой рукой. На вопрос, что случилось, она ответила коротко и ясно: «Отрубила пальцы, когда дрова колола». И все же было непонятно, каким образом она покалечила правую руку, если в ней обычно держат топор. Тем более что Мария не была левшой.

Конечно, все это могло быть цепью случайных совпадений, но к этому моменту люди были готовы поверить во что угодно, даже в оборотней.

Весь декабрь Мария почти не показывалась на улицах Тупика. А дети продолжали умирать. При этом Варю, дочь Марии, мор обходил стороной.

Развязка наступила вчера, тридцать первого декабря. Люди собрались в церкви послушать проповедь отца Афанасия. Он говорил о том, что нужно бороться с нечистой силой, но в его словах чувствовался двойной смысл. Среди прихожан было заметно напряжение. Когда проповедь закончилась, люди покинули церковь, но отчего-то не спешили расходиться. Женщины вполголоса переговаривались, словно что-то решали. На свою беду, через площадь в это время шла Мария. Кто-то окликнул ее, и она остановилась.

– Ты зачем детей наших губишь, ведьма?

Кажется, это крикнула Ирина, жена сапожника.

Мария ничего не ответила и хотела уйти, но бабы окружили ее. Я видел это с порога церкви, рядом со мной стоял отец Афанасий. Сейчас мне кажется, он знал обо всем заранее. Мужики толпились в стороне и, похоже, не собирались вмешиваться.

В Марию полетел первый камень, по разбитому лицу потекла кровь. Стало ясно, что расправа спланирована заранее – у всех, кто в ней участвовал, имелся достаточный запас камней. Довольно скоро ноги у Марии подкосились, и она упала на колени. Это было страшное зрелище. Снег вокруг нее, изрытый камнями, заливала кровь, лицо распухло. Избиение ненадолго прекратилось, и тогда она выкрикнула: «Будьте вы все прокляты! Вы и ваши дети с внуками! Все вы будете гореть в аду!»

Этими словами она подписала себе смертный приговор. Женщины избивали ее безжалостно, с холодной яростью, пока она не упала на снег и не затихла. Когда все закончилось, мужики подняли мертвое тело и унесли его за околицу».

Перевернув несколько страниц дневника, Тайна узнала, что вскоре после убийства Марии и пожара в церкви без видимых причин повесился отец Афанасий. Его должность занял нынешний духовный лидер Тупика. А Варю, как это ни странно, взяли к себе Захар и Ирина. Бегло просмотрев последующие записи, Тайна узнала, что с тех пор, как погибла Мария, на поселок стали сыпаться различные беды. Река выходила из берегов и затапливала всю округу. Мужики убивали и калечили друг друга во время пьяных драк. То и дело кто-нибудь сводил счеты с жизнью. Но дети умирать перестали.

Тайна закрыла книгу. То, что она узнала о прошлом поселка, ей совершенно не понравилось. Кто знает, возможно, проклятие до сих пор довлеет над этим местом. Сам воздух Тупика был пропитан обреченностью, а его жители напоминали безрадостных призраков, вынужденных год за годом бродить среди могил.

Прочитав заметки отца Александра, Тайна убедилась, что в поселке делать нечего. Это место было ничуть не лучше парка аттракционов, отравленного совместными усилиями Ивана Николаевича и Лены. К счастью, девиз «Отсюда нет выхода», который мусолили в приюте для одаренных детей, на Тупик не распространялся. Тайна могла в любой момент уйти, покинуть дом священника, а потом и поселок. Ей не было дела до местных жителей, пусть хоть поубивают друг друга или все до одного сгинут от проклятия. Единственный человек, судьба которого тревожила Тайну, – это Вера. В Тупике ее в любой момент могли объявить ведьмой, искалечить или даже убить. Здесь такое случалось раньше, могло случиться и снова. Покидая кабинет, Тайна вспомнила обезображенное шрамами лицо Веры. Вдруг Семен передумает и снова окунет ее в кипящую воду? Или второй раз побоится? «Ладно, сами разберутся как-нибудь», – решила Тайна.

В задумчивости она подошла к распахнутому окну спальни и нос к носу столкнулась с отцом Александром, который вырос словно из-под земли. На самом деле, тот осматривал осколки и брошенное на снегу полено и распрямился как раз в тот момент, когда Тайна приблизилась к подоконнику.

Дарьяна, та самая, что умела видеть будущее и немного напоминала дочь землекопа Семена, однажды назвала Тайну заторможенной. И хотя Ринат тактично с этим не согласился, Тайна догадывалась, что не производит впечатления человека, способного быстро думать и стремительно реагировать. Но, конечно же, в случае нужды девушка, восставшая из гроба на кладбище Тупика, могла и то и другое.

Едва увидев бородатую физиономию попа, загородившую оконный проем, Тайна прянула назад, однако отец Александр среагировал еще быстрее и в два счета сцапал ее за грудки. Его ручища оказалась неимоверно длинной, а пальцы – цепкими. Тайна попыталась выскользнуть из тулупа, благо в нем при желании могли поместиться две девушки ее комплекции. Моментально раскусив этот маневр, священник не просто потянул, а со всей силы дернул Тайну на себя. Выступающий подоконник врезался ей в живот, дыхание сбилось, волной обдала дурнота. Шапка-ушанка слетела с головы и укатилась куда-то в угол. Теперь Тайне не удалось бы далеко убежать, даже выскользнув из тулупа, внезапно сделавшегося слишком жарким. Пока она хватала ртом морозный воздух, отец Александр взобрался на подоконник. На его сапогах был снег. Не успела Тайна опомниться, как хозяин дома уже стоял посреди спальни, грозно нависая над непрошеной гостьей.

Тайне еще не приходилось напарываться животом на подоконники, это был новый и очень неприятный вид боли. Задыхаясь, чувствуя, как по телу разливается слабость, а колени слабеют, она снизу вверх смотрела на священника. Его рыжая шуба, надетая поверх рясы, была расстегнута, на груди болтался тяжелый крест, а борода топорщилась подобно жесткой метле.

– А я, значит, увидел чьи-то следы, – пропыхтел отец Александр. – Дай, думаю, гляну, кто это шляется вокруг дома. А тут – нате, пожалуйста!

Это не был вопрос, скорее краткая предыстория их встречи, поэтому Тайна промолчала. Священник, орудуя одной рукой, закрыл на щеколду разбитое окно и произнес:

– Ладно, идем-ка на кухню. Не здесь же беседы беседовать…

Они прошли спальню, миновали кабинет и очутились в небольшой прихожей, откуда вело несколько дверей. Если бы ручища отца Александра не впивалась в тулуп, подобно челюстям бульдога, Тайна бы, наверное, уже осела на пол.

Хозяин с легкостью, словно нашкодившую кошку, притащил ее на кухню и усадил на стул. Здесь, как и во всем доме, царила идеальная чистота – кастрюли и сковородки блестели, репы и тыквы разложены, словно для натюрморта. Печь была аккуратно побелена, а деревянный пол выскоблен; на обеденном столе, застеленном клетчатой клеенкой, можно было проводить хирургические операции, таким он казался чистым. Ну и, разумеется, на каждой стене висели иконы.

Отец Александр мрачно глянул на Тайну, опустился на стул и начал снимать сапоги.

– Разувайся, – приказал он. – Что, не знаешь, как приличные люди себя в гостях ведут?

Было жарко, поэтому Тайна сбросила тулуп и сняла валенки. Священник забрал все это и унес в прихожую. Вернулся он уже без шубы, в пропахшей ладаном рясе и домашних тапочках. Восьмиконечный серебряный крест на его груди выглядел старым и очень тяжелым.

– Так. – Хозяин дома взял медный чайник и подошел к ведру, стоявшему в углу комнаты. – И кто же ты такая?

– Меня зовут Тайна, – отозвалась девушка.

– Что-то не видел такого имени в святцах, – язвительно заметил отец Александр, черпаком с длинной ручкой набирая воду из ведра и наполняя чайник. – И что же ты, Тайна, забыла у меня дома?

– А я просто мимо проходила.

– Ага, и просто так, мимоходом, высадила окно.

– За окно извините, – сказала Тайна. – Мне нужно было попасть внутрь.

– Ты что же, Тайна, воришка?

– Нет. Мне просто стало интересно. Ваш дом не похож на остальные.

– Странный мотив, – заметил священник, ставя чайник на плиту. – А что ты, скажи на милость, забыла в наших краях? У нас тут чужие редко бывают.

– Я в Краснодар ехала, – соврала Тайна. Город, который она назвала, упоминался в дневнике и, скорее всего, находился где-то неподалеку. – И заблудилась.

– Вот что, Тайна, – произнес отец Александр, опираясь на спинку стула. – Сдается мне, что-то здесь нечисто.

– А чего это вам так сдается? – недружелюбно поинтересовалась девушка.

– Давеча ко мне Семен с Василием приходили, землекопы местные. И рассказывали, что у них на кладбище мертвец из гроба поднялся. Что ты на это скажешь?

– Напились, вот и померещилось, – ответила Тайна фразой, услышанной в церкви.

– Говорят, девчонка это была. Послушать, так вылитая ты.

– А вы что, в оживших мертвецов верите? – спросила Тайна.

Сама она видела и ожившего мертвеца, и еще целый батальон оживших восковых фигур, но священникам, по идее, в такое верить не полагалось.

– Ну, знаешь ли, Лазарь тоже мертвым был, да ожил. На все, как говорится, воля Господа.

– Так у вас тут что, чудеса творятся? – спросила Тайна, делая круглые глаза.

– А что, и творятся, – произнес отец Александр. – Вот, дочка Семена была слепой, и на тебе – прозрела. Об этом ты что-нибудь знаешь?

Тайна помотала головой. Тем временем на плите закипел чайник, изрыгнув из медного носика струю пара и протяжный свист. Священник быстро заварил травяной чай и разлил его по кружкам.

– Я чего думаю, – сказал он, ставя кружку на стерильный стол и подвигая ее к Тайне. – Все эти события между собой связаны.

Тайна молча отхлебнула горячий отвар. После удара в живот чай пришелся очень кстати.

– Семен и Василий, конечно, те еще работнички, – продолжал отец Александр, – но чтобы такое на пустом месте выдумать? Всякое было, однако мертвецы из гробов у нас покамест не вставали. А потом часу не прошло, и Семен приводит Веру. Девочка во время молитвы исцелилась. Прямо святая, хоть сейчас икону рисуй.

Ехидство, сквозившее в голосе священника, не понравилось Тайне.

– А зачем же вы тогда в церкви сказали, что это чудо? – спросила она. – Если сами в это не верите?

– Ага, значит, про дочку Семена ты все-таки слышала?

Тайна прикусила язык. Отец Александр был умен, с ним нужно было держать ухо востро.

– Если бы я не сказал прихожанам, что это чудо, они бы все по-своему объяснили, – проговорил священник. – У нас тут слухи быстро разлетаются. Мое дело – народ успокоить, а потом уже разобраться, что к чему. Если чудо, одно дело. А вот если ведьмовство – совсем другое!

Тайна почувствовала закипающую злость, хотя ни один мускул на ее лице не дрогнул, а глаза, отражавшиеся в остатках чая на дне кружки, не утратили равнодушно-сонного выражения. Вере угрожала опасность, и еще какая. Убеждая саму себя, что все обойдется, что девочка как-нибудь сама выкрутится, Тайна проявила малодушие и теперь со всей остротой осознала это. «Я должна помочь Вере, – решила она. – Ее здесь убьют».

– Ты чай-то допивай, – сказал священник, поднимаясь из-за стола. – В туалет не нужно?

– А с чего вы меня о таком спрашиваете? – удивилась Тайна.

– А с того, что придется тебе здесь какое-то время посидеть. Не хочу, чтобы ты мне лужу посреди кухни напрудила.

С этими словами отец Александр вышел в прихожую и вскоре вернулся с мотком грубой веревки.

– Да, мне нужно в туалет, – поспешно сказала Тайна. – Срочно.

– Ну хорошо, пойдем, – добродушно отозвался хозяин дома и, схватив Тайну за воротник, легко поставил на ноги.

Туалеты в Тупике были уличные. Девушка надеялась, что во время прогулки на задний двор и обратно у нее появится шанс сбежать, но не тут-то было. Отец Александр вел ее до места, держа за шкирку, как строгий учитель – пойманного хулигана, и самолично распахнул сколоченную из досок дверь. Сидя в промерзшем сортире, Тайна размышляла, как быть. Пока что священник напрямую не угрожал ей, но что будет дальше? В Тупике не очень-то жаловали все, что хоть немного походило на колдовство, а она восстала из гроба на глазах у двух землекопов. Что еще хуже, отец Александр не верил, что дочь Семена исцелилась силой молитвы. Вдруг ее забьют камнями, как Марию?

Выглянув в щель между досками, Тайна оглядела задний двор. Сараи, баня, поленница, ко́злы для распиловки дров, снег… Ничего, что можно было бы использовать для побега.

Тайна разглядывала закрытую на амбарный замок дверь сарая, когда между его стеной, обшитой досками, и стеной бани мелькнула тень. Девушка подумала, что это кошка, но тень разогнулась и поднялась на двух ногах. В закутке между постройками стоял косматый человечек, ростом не больше полуметра, в рубахе, штанах и чем-то похожем на лапти. Лица почти не было видно за рыжей бородой, а глаза светились, как две красные лампочки. Тайна в жизни не видела подобных существ и прильнула к щели. Ей показалось, что человечек смотрит прямо на нее, хотя это едва ли было возможно.

– Ну что ты там, долго еще? – Дверь затряслась под ударами тяжелого поповского кулака.

От неожиданности Тайна моргнула, а когда снова посмотрела в узкий проулок между сараем и баней, там уже никого не было.

– Иду, иду, – проворчала Тайна, натягивая джинсы.

На кухне отец Александр деловито примотал Тайну к стулу.

– Ну вот, отдохни пока что, – сказал он, подергав узлы. – А я скоро вернусь…

Когда хлопнула входная дверь, Тайна принялась ерзать на жестком сиденье и тянуть путы. Она вспотела, ободрала запястья и один раз так раскачала стул, что чуть не рухнула вместе с ним на дощатый пол, но ослабить узлы не удалось. В конце концов она прекратила дергаться и откинулась на спинку, тяжело дыша. Сейчас очень кстати пришелся бы нож. Раньше он всегда оказывался в кармане куртки, стоило о нем подумать, но куртка осталась дома у Веры. Тайна была уверена, что при необходимости сможет достать его из кармана джинсов и даже из-за пазухи, но для этого нужно было дотянуться до первого или второго, а ее руки были заведены за спинку стула и крепко примотаны к горизонтальным перекладинам.

Тайна отдавала себе отчет, что ее нож и ножом-то по сути не являлся. Она не купила его в магазине, не выменяла на что-нибудь и не получила в подарок. И хотя его лезвие казалось металлическим, это была только видимость. Нож оставался частью ее разума, которой предали определенную форму. Ее психическое жало. Значило ли это, что оно могло просто появляться в руке, по желанию? Или его обязательно было каждый раз вытаскивать из кармана, как белого кролика из цилиндра? Это стоило проверить.

Тайна сосредоточилась, представила шероховатую рукоять, ее тяжесть и металлическую прохладу. Прошла минута, другая, но ладони оставались пустыми. «С карманом было бы проще», – раздосадованно подумала Тайна. Она бы просто вытащила нож, не пытаясь понять, как это работает, а вот достать его из воздуха почему-то не получалось. Точно так же было с нитями, приводившими в движение восковые фигуры. Когда Тайна изо всех сил пыталась разглядеть их, ничего не получалось, а когда махнула рукой, все вышло само собой.

Тайна так и сидела без ножа, привязанная к стулу, когда хлопнула входная дверь и из прихожей послышались голоса. Первый, размеренный и гулкий, принадлежал отцу Александру, а второй – повыше и слегка простуженный – вроде бы Семену. Беседуя с маленькой слепой девочкой, землекоп грозно рычал или раздраженно бросал фразы, а сейчас в его голосе сквозили суетливые, заискивающие интонации. Тайна даже засомневалась, он ли это, когда в дверном проеме показалась небритая физиономия Вериного папаши. Человек, однажды окунувший собственную дочь в кипяток, комкал в руках меховую шапку и не спешил переступить порог кухни.

– Ну? – пробасил отец Александр, маячивший у него за спиной. – Она или нет?

– Она! – сказал Семен, перекрестившись. – Как есть она!

– Уверен? Может, поближе поглядишь?

– Не-не, мне и отсюда видно! Точно говорю, она эта! Только раньше на ней куртка была, кожаная. А сейчас… – Семен замялся. – Вроде как мой старый свитер…

– Что?! Ты уверен?

Землекоп втянул голову в плечи.

– Да как будто мой… похож…

– Ага… – Священник на мгновение исчез из поля зрения Тайны, а когда снова появился, в руках у него был замызганный ватный тулуп. – А вот эта вещь тебе знакома?

– Знакома! – закивал Семен. – Мой тулупчик, рабочий! А откуда он у вас, батюшка?

– От нее, – сказал отец Александр, мрачно глянув на Тайну.

– Это что же получается, она ко мне домой заходила? – испугался землекоп. – А чего это она? Зачем?

– Разберемся, для чего и зачем. А пока что ступай. Да глаз со своей дочери чтобы не спускал, ясно?!

Семена как ветром сдуло.

Отец Александр зашел на кухню, сел напротив Тайны и смерил ее долгим изучающим взглядом. Девушка не ждала от разговора ничего хорошего.

– Так все-таки, кто же ты такая? – мягко произнес священник, глядя ей в глаза.

Тайна промолчала. Некоторое время на кухне царила тишина, лишь потрескивали поленья в печи.

– Ты знаешь, что происходит, когда в поселке кто-нибудь умирает? – спросил отец Александр.

– Нет.

– Его перво-наперво привозят в церковь. Я отпеваю покойника, а уж потом его везут на местное кладбище, чтобы предать земле. Последние лет двадцать могилы копают Семен и Василий. Хутор у нас маленький, и работы у них, слава Богу, не так много.

Тайна догадывалась, к чему ведет священник. Он говорил спокойно, даже ласково, но его взгляд оставался тяжелым.

– Если понадобится, что Семен, что Васька назовут всех, кого схоронили за последние годы, и могилки покажут. А вот кого они хоронили сегодня – непонятно. Непонятно, откуда взялся гроб. Кто его привез? Откуда? Где родственники усопшего? Я тебе больше скажу, землекопы наши вообще не помнят, как на кладбище очутились, словно им память отшибло.

– Напились и…

– Вот не надо! – оборвал ее отец Александр. – И ты, и я, оба мы понимаем, что дело не в этом!

Да, Тайна все прекрасно понимала. Но что она могла сказать священнику, желавшему докопаться до истины? «Мне нужно было как-то сбежать от оживших восковых фигур, поэтому я перерезала себе горло и воскресла у вас на кладбище»? Или: «Извините, когда я умирала, то понятия не имела, куда меня забросит»? Даже для самой Тайны это звучало неубедительно. В лучшем случае отец Александр решит, что перед ним сумасшедшая.

– Так кто же ты такая? – в который раз спросил он, заглядывая Тайне в глаза.

– Никто, – буркнула та. – Я просто проходила мимо.

Отец Александр, кажется, и не ожидал другого ответа. Он деловито хлопнул себя по коленям и поднялся со стула.

– Ладно, разберемся как-нибудь. Я на кладбище еще схожу, посмотрю на гроб, на могилку… Может, чего и прояснится…

В дверях священник оглянулся и будничным тоном произнес:

– Если ты не человек, а нежить, которую внучка Марии с того света призвала, мы с вами по-своему разберемся. Завтра как раз тот самый день. Ну, ты понимаешь, тридцать первое декабря…

Что значит: «Разберемся по-своему»? И при чем здесь тридцать первое декабря? Тайна не поняла, что хотел сказать отец Александр, хотя его слова прозвучали как угроза.

А еще он назвал Тайну нежитью, которую «внучка Марии призвала с того света». Неужели речь о той самой Марии, ведьме, которую односельчане забили камнями на площади перед церковью? А ее внучка…

– Вера, что ли?.. – пробормотала Тайна, когда за священником захлопнулась входная дверь.

Да, сомнений быть не могло. Вера, которую собственный отец обвинял в колдовстве, приходилась внучкой покойной Марии. Необычные способности наверняка передавались по наследству, как цвет глаз или форма носа. Здесь, в Тупике, это называли колдовством, но Тайна лучше других знала, что есть люди, наделенные особыми талантами. И деревенские суеверия были здесь ни при чем.

Скользя взглядом по иконам, девушка пыталась вспомнить, о чем еще говорилось в дневнике. Итак, у Марии была дочь, Варя. Когда на Тупик обрушился мор, она была еще ребенком, но с тех пор прошло много лет. В своих записках отец Александр упоминал, что после гибели матери-ведьмы Варя попала в приемную семью. О том, как сложилась ее дальнейшая судьба, Тайна догадалась и без дневника. Варя выросла и вышла замуж за местного землекопа Семена. У них родилась девочка, которую назвали Вера. Внучка страшной ведьмы, напустившей на деревню чуму… Девочка, прозревшая в тот самый день, когда на местном кладбище из гроба восстал загадочный мертвец…

Тайна представила, как все это выглядит с точки зрения отца Александра. Сплошное колдовство и дьявольщина. Веру нужно было спасать, не говоря уже о том, чтобы спасаться самой.

Тайна снова принялась дергаться, пытаясь хоть немного ослабить узлы, когда в углу, там, где стояли ведра с водой, что-то зашуршало. Алюминиевый черпак с длинной ручкой звякнул, словно его кто-то зацепил, и ведро, стоявшее ближе всего к стене, чуть сдвинулось. Вода перелилась через край и плеснула на дощатый пол. Девушка удивленно уставилась на лужу. Мышь и даже крыса не смогли бы сдвинуть металлическую емкость, до краев наполненную водой. Тогда кто? Кошка? Или же… Тайна вспомнила косматого человечка с горящими глазами, которого видела на заднем дворе. Может, это он забрался на кухню?

Между ведрами мелькнула тень, и Тайна отчетливо услышала пыхтение и мелкие шажки. Звук перемещался вдоль стены, но обзор Тайне загораживал обеденный стол. Она вытянула шею и все равно ничего не увидела, а шорох и недовольное сопение уже доносились у нее из-за спины. Мгновение спустя запястий Тайны коснулись чьи-то руки… точнее, крошечные ручки, покрытые шерстью.

– Ты кто? – спросила девушка, чувствуя, что обладатель мохнатых конечностей возится с узлами. – Тебя Вера прислала?

– Ра-а… – послышалось из-за спины.

Скорее выдох, чем имя, но Тайна удовлетворенно кивнула. Помощь пришла как раз вовремя. Отец Александр уже был на полпути к деревенскому кладбищу, и девушка прекрасно знала, что он там увидит. Гранитный памятник, неизвестно откуда взявшийся, на котором к тому же высечено ее имя. После этого местные жители точно откроют сезон охоты на ведьм.

Веревки упали на пол, и Тайна поднялась со стула. Развязавшее ее существо исчезло, и девушка тоже поспешила убраться из кухни. В прихожей она отыскала украденный у Семена тулуп, шапку-ушанку и валенки. Быстро одевшись, Тайна покинула дом священника.

Было тихо, на заснеженных улицах – ни души. Надо побыстрее забрать Веру и, пока отец Александр не опомнился, постараться уйти как можно дальше. С этим, конечно, могли возникнуть сложности. Вокруг раскинулись непроходимые поля, в окрестностях хутора Тайна не заметила ни дорог, ни указателей. Даже леса, чтобы затеряться от погони, не было, лишь ровные белые пустоши, где беглецы окажутся как на ладони.

«Днем нас тут же схватят, надо дождаться ночи», – размышляла Тайна, шагая мимо домов, покосившихся амбаров и крытых колодцев. Заложив большой крюк в несколько улиц, она обогнула церковь и вышла наконец к дому Семена. Древний грузовичок, раньше припаркованный у стены, исчез.

– Ну еще бы, – пробормотала Тайна, глядя на две свежие колеи, уходившие в поля.

Отец Александр не собирался тащиться на кладбище пешком и наугад рыскать среди могил. Решив увидеть все своими глазами, он снова навестил Семена, водившего грузовик и знавшего, где находится нужная могила. Возможно, и второй землекоп, Василий, был сейчас с ними. А это значит, Вера осталась одна. Тайна решительно направилась к дому, и в этот момент дверь распахнулась. Из темной избы вылетела девочка в одной легкой рубахе и повисла на Тайне.

– С вами все в порядке?! Отец Александр ничего вам не сделал?!

– Все хорошо. Ты почему босая?

– Папа забрал валенки, чтобы я не сбежала. Он снова называл меня ведьмой и обещал убить!

Тайна подхватила девочку на руки – та практически ничего не весила – и внесла в избу. Вера мелко дрожала, то ли от холода, то ли от волнения. Тайна посадила ее на стул, а сама опустилась рядом, на корточки.

– Это ты мне помогла сбежать? – спросила девушка, глядя на Веру.

– Да, – кивнула та. – Я дружу с домовыми, и с лешими, и с кикиморами. Они были моими глазами, пока я сама не могла видеть.

– Значит, это был домовой?

– Банник, – улыбнулась Вера. – Банники вообще-то вредные, но меня вся нечисть любит.

Тайна подумала, что, называя дочь ведьмой, Семен не сильно грешил против истины. По-своему он был даже прав. Ей передались способности бабушки, умения, которые здесь, в глухой деревне, было принято называть колдовством. Тимофей, член Полуночного клуба, дружил с крысами, Маша – с пауками, а Вера – с лешими и кикиморами. По мнению Тайны, суть от этого не менялась.

– Нам нужно уходить, – сказала она. – Отец Александр не станет шутить.

– Я знаю. У нас с таким и не шутят. Если кого-то заподозрят в колдовстве, этот кто-то может прощаться с жизнью!

– Тогда одевайся. Надо убираться отсюда.

– А мне не во что одеваться, – растерянно произнесла Вера. – Папа забрал и валенки, и шубу, увез на своем грузовике.

Тайна раздосадованно поджала губы. Без теплой одежды ни о каком побеге не могло быть и речи. На улице стоял мороз, а им предстояло пробираться через поля, по бездорожью…

– И что нам теперь делать? – спросила Вера.

– Не знаю, – сказала Тайна, поднимаясь. – Семен скоро вернется?

– Он отца Александра на кладбище повез. Думаю, скоро.

– Значит, надо их дождаться, выкрасть одежду и сбежать.

– Это будет нелегко… – протянула Вера. – Папа меня просто так не отпустит.

– Ничего, справимся как-нибудь. Я спрячусь на чердаке, как в прошлый раз. Надо только дождаться подходящего момента.

– Ладно…

Тайна подошла к окошку, покрытому морозными узорами, протерла его ладонью и выглянула на улицу. Пока что все было спокойно, но грузовик мог появиться в любой момент.

– Ты знала о том, что отец Александр ведет дневник? – спросила Тайна, присаживаясь на подоконник.

– Не-а, – девочка отрицательно покачала головой. – И что там написано?

– История о женщине по имени Мария. Ее убили за то, что она наводила порчу на детей.

Вера бросила на Тайну осторожный взгляд.

– Мария – это моя бабушка.

– Я уже догадалась, – кивнула Тайна. – Она действительно сделала все это? Напустила на деревню мор?

– Наверное. Меня тогда на свете не было. Вы думаете, я тоже плохая, как моя бабушка?

– Нет, Вера, я так не думаю, – сказала Тайна и, подумав, добавила: – Знаешь, я некоторое время жила в приюте для таких детей, как ты.

– Приют для ведьм? – Глаза Веры округлились от удивления.

– Там не использовали это слово. Директор называл нас экстрасенсами или детьми-индиго. Это был приют для мальчиков и девочек, наделенных особыми талантами, очень разными. Одна моя подруга дружила с пауками. Они слушались ее, как дрессированные. А еще там был парень, который управлял огнем. И девочка, которая умела делаться невидимой.

– Надо же… – выдохнула Вера. – Вот бы увидеть этот приют! И всех этих ребят! Мы бы, наверное, подружились…

Маша всерьез считала старую котельную адом, а вот Вере там бы наверняка понравилось. Иван Николаевич был чокнутым, но он хотя бы не макал своих воспитанников в кипяток.

– Я совсем недолго побыла в этом приюте, – сказала Тайна. – Но за это время кое-что поняла.

– Что вы поняли? – Вера слушала Тайну, разинув рот.

– Что сила не делает человека плохим и хорошим. Это просто инструмент.

– Ясно, – кивнула девочка. – Я это запомню.

С улицы послышалось чихание мотора. Вера соскочила со стула и испуганно уставилась на Тайну.

– Это папа! Прячьтесь быстрее!

Уже во второй раз за этот день девушка полезла на чердак. Вскоре хлопнула дверь, и в комнату вошел Семен. На его одежде и валенках таял снег, глаза казались безумными.

– Папа… – начала Вера, но землекоп с размаху ударил ее по губам. Пролетев половину комнаты, девочка растянулась возле печи.

– Были мы с отцом Александром на кладбище, – сказал Семен, снимая верхнюю одежду. – На месте могилы, что мы с Василием выкопали, теперь холм, и памятник стоит. Гранитный. Откуда он взялся?

– Я… я не знаю… – пролепетала девочка.

– Колдовство! – рявкнул Семен. – Черная магия! А та мертвячка, что из гроба поднялась, по деревне в моем тулупе ходила! Об этом ты что-нибудь знаешь?

– Нет…

– А должна бы знать! Это ты ее приодела, так ведь?

Вера промолчала. Она прижалась спиной к печи и, не глядя на отца, вытирала разбитую губу.

– Ты такая же ведьма, как твоя бабка, – произнес Семен. – Но теперь я знаю, что с тобой делать!

Он взял с полки самый большой чугунок и вышел на улицу.

Вера опустилась на лавку и закрыла лицо руками. Сквозь щель в потолке Тайна видела, как вздрагивают ее плечи – девочка беззвучно плакала. Вскоре появился Семен с чугунком, до краев наполненным водой. Отодвинув черную от копоти заслонку, землекоп отправил его в печь.

– Расскажи, что за колдовство ты затеяла под моим носом? – спросил Семен, косясь на дочь. – Нежить, которую ты притащила в мой дом, кто она такая?

Вера упорно молчала.

– Упрямишься? Ну ладно, тогда пеняй на себя.

Семен сложил руки на груди и стал ждать. Когда вода закипела, он взял ухват, снял чугунок с огня и поставил его на стол. Девочка вскочила с лавки и кинулась к двери, но отец преградил ей дорогу.

– Ты куда собралась? – оскалился он, продемонстрировав щербатые зубы. – Мы еще не закончили!

Вера метнулась в сторону, но крепкие пальцы землекопа сомкнулись на ее запястье.

– Отпусти!

– Ну уж нет! Ты получишь то, что заслужила! А завтра отправишься на тот свет, вне очереди и без всякого жребия!

План выкрасть одежду и по-тихому улизнуть провалился. Тайна ожидала, что Семен будет кричать, скандалить, даже пускать в ход кулаки, но он замыслил кое-что похуже – снова окунуть свою дочь в кипяток. Стараясь, чтобы доски не скрипели, Тайна на четвереньках приблизилась к люку и осторожно глянула вниз. Хозяин дома стоял лицом к двери и не видел, что происходит у него за спиной. Быстро спустившись с чердака, Тайна притаилась за печкой, занимавшей чуть ли не треть комнаты.

Вера отчаянно сопротивлялась, царапаясь и кусаясь, как сбесившаяся кошка. Руки землекопа были в крови, он шипел и ругался, когда зубы дочери впивались в его пальцы. Справиться с Верой оказалось непросто, но в конце концов Семен заломил ей руки за спину и потащил к столу. Девочка уже не кричала, только упиралась из последних сил. Ее растрепанные волосы коснулись краев чугунка. Семен наклонился к уху дочери и произнес:

– Твое зрение – подарок дьявола. Если ты не хочешь раскаяться, я тебе в этом помогу.

Вера изо всех сил дернулась, боднув Семена в лицо. Что-то хрустнуло, как будто сломалась сухая ветка, и землекоп схватился за расквашенный нос. Вера тут же сползла под стол, подальше от пышущего жаром чугунка, а за спиной Семена возникла Тайна. В ее руках был ухват – длинная палка с металлической рогатиной на конце.

Семен стоял, наклонившись над чугунком, и ощупывал сломанный нос, когда ему на шею легли железные рога ухвата. Резкий толчок – и отец Веры растянулся на столе, окунувшись лицом в кипяток. Тайна налегла на ухват, и раскаленный металл врезался Семену в горло, а голова еще глубже погрузилась в воду. Землекоп забился, словно в эпилептическом припадке, и девушка поспешно отскочила в сторону, выронив рогатину.

Чугунок опрокинулся, кипящая вода вылилась на стол. Лицо Семена покраснело и распухло, от него поднимался пар, как от свежесваренного окорока. Глаза помутнели и бессмысленно таращились в пространство. Семен попытался закричать, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Вера медленно отползала в сторону, с ужасом глядя на отца, и остановилась, только упершись в стену.

Тайна надеялась, что Семен потеряет сознание, но вместо этого он принялся вслепую метаться по комнате, опрокидывая стулья. Чтобы не попасть под горячую руку, девушка отступила к ведущей на чердак лестнице. Семен перевернул стол, споткнулся о низкую лавку и в конце концов очутился возле двери. Толкнув ее, он выбежал на улицу.

Вера поднялась на ноги и бросилась к Тайне.

– Он… он снова чуть не сделал это! – Девочка, кажется, была готова впасть в истерику. – Мои глаза… Он хотел снова сварить мои глаза…

– Успокойся, – приказала Тайна, и, как ни странно, Вера притихла. – Нам надо немедленно уходить. Я сейчас принесу твою одежду.

Девушка вышла на улицу и огляделась. Семен не ушел далеко, он стоял возле грузовика, и там же был Василий, в грязном тулупе и меховой шапке. Он придерживал напарника за плечи, с ужасом глядя на его распухшее лицо, от которого продолжал подниматься пар. Тайна остановилась на пороге, не зная, как быть дальше. В этот момент Василий окинул улицу растерянным взглядом и увидел застывшую на пороге девушку.

– Ты?! – Он отпустил Семена и сделал шаг к Тайне. – Это ты сделала?!

Отец Веры закачался и рухнул в снег, лицом вниз, но Василий этого даже не заметил. Все его внимание теперь было сосредоточено на Тайне.

– Я тебя прикончу! – крикнул Василий и выхватил из кузова стоявшего рядом грузовика первое, что попалось под руку, а именно перепачканную землей кирку.

Размахнувшись, он швырнул ее в Тайну. Девушка отпрыгнула, и загнутый металлический клюв с глухим БУМ! ударил в стену дома. Деревянная изба вздрогнула, и с покатой крыши сполз целый пласт снега. С шуршанием он обрушился на Тайну, и та перестала что-либо видеть. А еще через мгновение в ее грудь что-то врезалось, заставив потерять равновесие и тяжело приземлиться на пятую точку. Тайна смахнула с лица налипший снег и увидела торчащий из сугроба черенок лопаты – очевидно, тот самый снаряд, который сбил ее с ног. А Василий уже достал из кузова полутораметровый лом, один конец которого был расплющен, а другой заострен. Это грозное оружие землекоп не собирался метать, как лопату и кирку. Занеся его над головой, словно копье, он двинулся к Тайне.

Привлеченные криками и шумом, из соседних домов начали появляться люди. Какая-то женщина, очевидно заметив застывшего в снегу Семена, протяжно завопила: «Человека убили-и-и!!!» Тайна поняла, что пришло время отступить. Лицо Василия было перекошено от ужаса, но все же он продолжал идти вперед, держа лом острым концом вперед. Как сумела быстро, девушка поднялась на ноги и бросилась бежать. Она подозревала, что Василий запустит лом ей в спину, поэтому, пробежав несколько шагов, резко вильнула в сторону. И точно – неподъемная железяка взрыла снег справа от нее. Даже в валенках Тайна почувствовала, как вздрогнула промерзшая земля.

– Держите ее! Держите! – заорал кто-то, но Тайна уже миновала несколько домов и свернула на соседнюю улицу.

Там она перемахнула через невысокий забор и ломанулась напрямую через дворы и огороды. Справа и слева мелькали заснеженные грядки и теплицы; лаяли собаки и кричали люди. Тайна несколько раз спотыкалась обо что-то, падала в снег, но тут же поднималась и, даже не отряхнувшись, бежала дальше. В конце концов она остановилась на чьем-то заднем дворе, обнесенном крепким забором, и прислушалась.

Погоня отстала, а может, просто потеряла след. Поселок окутала неестественная, но уже ставшая привычной тишина. Если не считать хриплого собачьего тявканья где-то в отдалении, самым громким звуком сейчас было дыхание самой Тайны, срывавшееся с губ облачками белого пара. Выждав немного, девушка пересекла двор и, привстав на цыпочки, посмотрела через забор. На улице, неширокой и заснеженной, было пусто. Недолго думая, Тайна вскарабкалась на забор и, едва не потеряв при этом валенок, рухнула в сугроб с обратной стороны. Никто ее не заметил и не окрикнул, подслеповатые окошки оставались темными, а двери закрытыми.

Встав и смахнув с одежды снег, Тайна как ни в чем не бывало направилась вниз по улице, в ту сторону, где заканчивалось человеческое жилье и начинались бесконечные белые поля. Она собиралась затаиться и, когда стемнеет, вернуться за Верой.

Маленькую ведьму, скорее всего, посадят под замок, но калечить или убивать пока что не будут. Тайна помнила, что кричал Семен до того, как сам окунулся в кипяток: «Ты получишь то, что заслужила! А завтра отправишься следом за своей матерью, вне очереди и без всякого жребия!» А еще раньше Вера говорила, что ее маму убивали всей деревней. Так о каком жребии шла речь? Не могли же местные жители развлекаться, бросая жребий и убивая того, кому не повезет вытянуть короткую соломинку? Какой в этом смысл? Какая безумная идея могла заставлять людей, пусть и фанатиков, устраивать подобные кровавые расправы?

– В дневнике об этом ничего не было, – пробормотала Тайна.

Впрочем, она прочитала только одну главу и знала лишь о событиях семьдесят девятого года…

Расстояния между домами увеличивались, все чаще вместо огородов Тайна видела заброшенные пустыри. Вскоре улица закончилась, дальше расстилалось лишь бесконечное белое поле, холодное и слепящее. Справа тянулась череда бедных, вросших в землю избушек, а слева громоздились какие-то развалины – из высоких, неправильной формы сугробов торчала лишь одинокая кирпичная труба. Это было как раз то, что нужно.

Тайна быстрым шагом пересекла открытое пространство и очутилась возле развороченной избы. Из снега выглядывали обугленные бревна, вместо окон зияли прямоугольные дыры. Похоже, когда-то давно здесь бушевал пожар, и все, что уцелело, – это почерневшая от копоти русская печь. Крыши не было, лишь несколько самых толстых стропил нависали над пожарищем, подобно обглоданным ребрам. От бревенчатых стен мало что осталось, но и этих остатков хватило бы, чтобы укрыться от посторонних глаз.

Тайна шагнула в дверной проем… и словно провалилась в пылающую яму.

Только что вокруг был снег и лед, а теперь вздымалось ревущее пламя. Трещало смолистое дерево, багровые языки огня переплетались с черными языками дыма. При этом огонь не обжигал, а дым не щипал глаза. Тайна видела и слышала пожар, но не чувствовала его, как будто смотрела фильм. Сообразив, что ей ничего не угрожает, она поднесла руку к лицу и обнаружила, что та превратилась в чадящий факел. Плоть, объятая огнем, пузырилась и пластами отваливалась от костей, ногти съеживались и чернели. Тайна видела, что сгорает заживо, но не испытывала боли. Она вообще не ощущала своего тела, как будто все, что от нее осталось, – это зрение и слух.

«Это не настоящий пожар, – подумала Тайна, с интересом разглядывая свою обугленную пятерню. – Мне это чудится…»

В этот момент прямо перед ней возникло злобное женское лицо, сотканное из огня и дыма. Рыжие волосы растрепались, рот исказился в крике. Тайна попятилась, споткнулась обо что-то… и рухнула на спину, в мягкий холодный снег.

Пожара как не бывало. Перед Тайной высились занесенные снегом развалины, печная труба, черная от намертво въевшейся копоти, смотрела в темное небо.

Девушка поднялась на ноги. Ей так и не удалось переступить порог сгоревшей избы, но теперь она и не собиралась этого делать. Видение, в котором она сгорала заживо, длилось всего ничего, но за это время в реальном мире успело стемнеть и заметно похолодать.

– Вот черт… – пробормотала Тайна, оглядываясь.

Поселок, лишенный таких благ цивилизации, как электричество и газ, погрузился в непроглядную темень. Лишь вдалеке угольно-черным силуэтом на фоне серого неба виднелась колокольня и церковный купол.

Нечто похожее Тайна однажды испытала в «Комнате смеха». Заглянув в кривое зеркало, она внезапно очутилась в залитом кровью зале, где в темных нишах стояли восковые фигуры. И хотя видение длилось несколько секунд, на деле прошло два часа, о чем ей сообщил смотритель аттракциона. Тайна надеялась, что и в этот раз она выпала из реальности на пару часов, а не дней. И где теперь искать Веру?

За спиной послышался шорох. Тайна резко оглянулась и увидела на печи маленький сгорбившийся силуэт. Огромные глаза тускло мерцали, как две серебряные лужицы. Вера водила дружбу со всевозможной нечистью, поэтому Тайна замерла, не желая спугнуть домового или кто там это был.

Существо некоторое время пялилось на девушку, а потом вдруг сорвалось с места. По-обезьяньи ловко спустившись с печи, оно слилось с темнотой, затопившей развалины. Вскоре Тайна услышала в дверном проеме возню и сопение. Похожий то ли на кошку, то ли на зайца силуэт прошмыгнул мимо ее ног и замер среди сугробов. Тайна шагнула следом. Существо отбежало на несколько метров и снова остановилось. На девушку глянули бледно-серебристые фосфоресцирующие глаза.

– Понятно, – произнесла Тайна и двинулась через пустырь, прочь от сгоревшей избы.

Существо, кем бы оно ни было, не оставляло на снегу следов, как не оставляла бы их тень от облака. Казалось, по мерцающим сугробам скользит лоскут, оторвавшийся от покрова ночи. Следуя за ним, Тайна вскоре очутилась на одной из кривых улочек Тупика, ведущей к церкви. Купол, вздымавшийся над крышами домов, выглядел как плоская картонная декорация в театре теней.

Существо стремительно и неслышно неслось по улице, лишь пару раз остановившись и подождав отстающую Тайну. Не прошло и десяти минут, как впереди показалась площадь, в центре которой возвышалась деревянная церковь. Откуда-то слышался гул голосов, но людей Тайна не увидела. Подойдя чуть ближе, она поняла, что вышла к церкви с черного входа, а не с фасада, как в прошлый раз. Возбужденные голоса доносились с другой стороны здания. Провожатый Тайны ненадолго задержался у крайнего дома, а потом быстро пересек площадь и растаял в тени церковных стен. Девушка двинулась за ним, благо все, кто мог бы ее заметить, находились у главного входа. Похожее на кошку существо исчезло, вероятно, исполнив свою миссию. Там, где оно слилось с тенями, оказалось небольшое зарешеченное окошко, глубоко утопленное в бревенчатую стену.

Тайна подошла к нему, привстала на цыпочки и заглянула внутрь. Стекло было покрыто морозным узором, лишь в центре оставался незамерзший пятачок, похожий на круглый черный глаз. Тайна осторожно постучалась и почти сразу услышала скрип задвижки. Форточка распахнулась, и к решетке прильнуло лицо Веры, бледное, как у призрака.

– Вы вернулись! – с жаром зашептала она. – Я знала, что вы придете!

– Меня привел один из твоих приятелей.

– Домовые весь день вас искали и всю ночь. И сегодня тоже. Но вы как будто исчезли. Я не верила, что вы могли меня бросить, и поэтому они продолжали искать.

– Всю ночь и сегодня? – уточнила Тайна. Когда она вошла в сгоревший дом, было тридцатое декабря. Так сколько же времени она отсутствовала? – Какое сейчас число?

– Тридцать первое, Новый год. Вас больше суток не было.

– Я хотела спрятаться в сгоревшей избе на окраине поселка, – сказала Тайна. – И там со мной произошло что-то странное. Видение или сон, не знаю, что это было. Наверное, поэтому твои домовые не могли меня найти…

– А, та изба… – протянула Вера. – Там когда-то жила бабушка. После ее смерти дом сожгли, и это место у нас считается проклятым. Отец Александр освятил развалины, но люди все равно обходят их стороной.

– Понятно, – кивнула Тайна. – И что же я пропустила?

– Когда папа… – Вера сглотнула, – обварился в кипятке, меня схватили и привели к отцу Александру. Он сказал, что я ведьма и что никакого жребия в этом году не будет. Сейчас на площади собираются люди, а когда все будет готово, меня… меня…

Глаза Веры начали наполняться слезами. Она всхлипнула, испуганно глядя на Тайну.

– Что тебя? О чем ты говоришь, я не понимаю.

– Меня убьют…

– Что у вас тут вообще творится? Объясни, – потребовала Тайна.

Она чувствовала, что время убегает и нужно действовать быстро. Но чтобы спасти Веру, ей нужно было понимать, с чем они имеют дело.

Девочка глубоко вздохнула и начала говорить:

– Это все бабушкино проклятие. В первую годовщину ее смерти, тридцать первого декабря, поселок охватило безумие. Люди внезапно набросились друг на друга, как дикие звери. Женщины таскали друг друга за волосы, пытались выцарапать глаза, мужики кидались на всех без разбора. Некоторые хватали первое, что подвернется под руку, палки, ножи. Это продолжалось всего несколько минут и прекратилось с первой смертью. Отец говорил, кто-то отрубил голову местному доктору топором. Как только это произошло, люди пришли в себя. Они не помнили, что случилось. Было много раненых, почти каждый житель пострадал.

– И люди решили, что дело в проклятии?

– Конечно. Тем более, на следующий год все повторилось. Люди снова обезумели, начали бросаться друг на друга.

– И пришли в себя, только когда один из них погиб?

– Да.

– Весело вы здесь Новый год встречаете, – фыркнула Тайна.

Вера бросила на нее осуждающий взгляд и продолжила:

– Тогда отец Александр ввел эту традицию, бросать жребий. Того, кто вытаскивал черную метку, хватали, привязывали к столбу и забивали камнями.

– И что, помогло?

– Ну, больше люди не сходили с ума и не кидались друг на друга. Кто-то должен был умереть, но зато не было раненых и покалеченных.

– Отец Александр действительно считает, что решил проблему? – уточнила Тайна.

– Да, наверное, – пожала плечами Вера. – Папа говорит, это меньшее из двух зол. Отца Александра у нас уважают, никто не станет с ним спорить…

– И сегодня жертвой будешь ты?

– Ага…

Тайна на секунду задумалась, а потом произнесла:

– Когда я зашла в сожженную избу, то как будто провалилась в огненную яму. Там в огне мне привиделось лицо женщины. Она выглядела очень злой.

– Это, наверное, дух бабушки. – Вера поежилась. – Она все еще здесь.

– Я тоже так думаю. А еще я думаю, что в этом году отец Александр выбрал неподходящую жертву.

– Почему?

– Как погибла твоя мама? – вопросом на вопрос ответила Тайна. – Она вытащила черную метку?

– Нет, это папа. Он часто бил ее, и мама из-за этого болела. Однажды она пролежала несколько дней и уже не встала.

– Понятно, – кивнула Тайна. – Выходит, никто из твоей семьи никогда не участвовал в этом… обряде?

– Никто. В поселке сотни три жителей. Шанс вытянуть черную метку не такой уж большой. А почему вы думаете, что я неподходящая жертва?

– Потому что Мария, твоя бабушка, не стала бы вредить своей семье. В дневнике я прочитала, что в деревне болели все дети, кроме ее собственной дочки.

– Да, я об этом слышала, – кивнула Вера. – Из-за этого бабушку еще больше подозревали.

– Отец Александр хочет скормить ведьме ее собственную внучку. Все это может плохо кончиться.

– И что же нам делать?

– Есть одна мысль, – произнесла Тайна, оглядываясь.

За церковью по-прежнему было пусто, но в морозном воздухе слышался монотонный и зловещий гул голосов. Внезапно чей-то высокий голос затянул молитву, и ему ответили сотни других голосов, мужских, женских и даже детских. Толпа, собравшаяся на площади, готовилась совершить свой ежегодный ритуал.

– Сколько у нас времени? – спросила Тайна.

– Теперь уже немного, – отозвалась Вера. – Отец Александр прочитает молитву, и тогда за мной придут.

– Ничего не бойся. Я скоро вернусь.

С этими словами Тайна развернулась и со всех ног бросилась прочь от церкви. Она бежала к разрушенной избе, где до сих пор обитал мятущийся дух Марии, и хор за спиной делался все тише и тише. Ни одно окно не светилось, Тайна бежала в абсолютной темноте, ориентируясь лишь на свет звезд, отраженный снегом и наполнявший ночь неверным мерцанием. Подмерзший наст монотонно скрипел под валенками, и вскоре этот звук, да еще звук собственного дыхания окончательно заглушили хор, тянувший все ту же молитву.

Тайна выскочила на околицу и свернула к сгоревшей избе, высившейся впереди темным нагромождением бревен. Не отдышавшись и не замедлив хода – момент, когда в Веру полетит первый камень, неумолимо приближался, – девушка влетела в дверной проем, казавшийся черным прямоугольником среди серых теней. И, как и в прошлый раз, провалилась в огненную бездну.

Тугие языки пламени бросились в лицо сотней раскаленных змей, однако в этот раз Тайна знала, что должна делать. Она взмахнула рукой, раздвигая пламя, и послала в эту ревущую огненную бездну одну-единственную мысль: «Они собираются забить камнями твою внучку, Веру».

Пока Тайна бежала от церкви к развалинам избы, она готовила эту мысль, лепила в голове, как увесистый снежок. «Они. Собираются. Забить. Камнями. Твою. Внучку. Веру…» – Тайна повторяла это снова и снова, и, когда она переступила порог сгоревшего дома, мысль уплотнилась, налилась тяжестью и отдавалась в черепе болезненной пульсацией. Тайна никогда не делала ничего подобного и просто положилась на интуицию. Мысль-снаряд полетела в огонь, и девушка вообразила, что это крепко слепленный снежок, который летит прямо в злобное лицо ведьмы. Из адской бездны раздался разъяренный вопль. Тайна попятилась, но прежде, чем покинуть избу, использовала еще один заранее заготовленный образ. Она закрыла глаза и представила циферблат часов, большой, словно у курантов. Часовая стрелка была в рост человека, а минутная еще больше, и обе они бешено вращались. Тайна уперлась ногой в толстую часовую стрелку и со всей силы надавила, останавливая механизм. Что-то громко щелкнуло, как будто сломалась огромная пружина, и Тайна упала спиной на снег.

Посреди пустыря, как и прежде, громоздились развалины избы, замерзшие и безмолвные. Тайна понятия не имела, сработает ли ее трюк с воображаемыми часами, но, лежа на снегу и понемногу приходя в себя, различила доносившееся с площади пение. Сейчас по-прежнему было тридцать первое декабря, канун Нового года.

– Отлично, – пробормотала Тайна, поднимаясь на ноги и отряхиваясь.

Теперь надо было спешить на площадь.

Тайна надеялась, что успеет вернуться прежде, чем начнется экзекуция. Она не была на все сто уверена, что ее план разозлить дух ведьмы сработает. Если Мария, убитая еще в семидесятые, но до сих пор не покинувшая Тупик, все же не соизволит вмешаться, придется спасать Веру как-то иначе. Тайна понимала, что не сможет выйти одна против всей деревни, но и бросить девочку не могла. «В крайнем случае попробую договориться с отцом Александром, объясню ему, что убивать внучку Марии нельзя, – подумала Тайна. – И предложу себя вместо нее».

Когда Тайна приближалась к площади, пение внезапно смолкло. Над поселком повисла напряженная тишина. Девушка замедлила шаг, обогнула церковь и осторожно выглянула из-за угла. Увиденное ей совершенно не понравилось. Там и сям горели костры, а по периметру площади толпился народ – угрюмые лица, темные одежды, нахмуренные брови и плотно сжатые губы. И у каждого, от мала до велика, в руках были камни, осколки кирпича и черепицы. Какая-то девочка держала в подоле целую гору снарядов, и ее передник тяжело провисал под тяжестью тщательно подобранных по форме и размеру булыжников. А в центре, спиной к церкви и лицом к односельчанам, стояла Вера. В одной холщовой рубашке, босая, она была привязана к вбитому в промерзшую землю столбу.

Отец Александр держал речь, и его бас гудел над площадью, подобно церковному набату:

– Дьявол хитер, он опутывает людей сетью лжи, выдает черное за белое, а белое за черное. Ему ничего не стоит нацепить маску невинности, за которой будет скрываться звериный оскал. Не стоит обманываться! Сегодня мы сделаем что до́лжно, дадим решительный отпор дьявольским козням!

С этими словами отец Александр поднял с земли камень и, развернувшись, швырнул его в Веру. Тайна сама не заметила, как покинула укрытие и двинулась через площадь. Она хотела одного – заслонить Веру от камней, которые сейчас должны были полететь в нее со всех сторон. Но пока лишь округлый булыжник, брошенный рукой отца Александра, описал дугу, с глухим звуком ударил Веру в лицо и отскочил в сторону. Голова девочки мотнулась влево, как от пощечины.

Тайна бросилась бежать, надеясь заслонить Веру от следующих ударов, но в этот момент костры, пылавшие на площади, взревели и взметнулись в небо, словно кто-то плеснул в них бензином. Жители Тупика, уже изготовившиеся осыпать Веру каменным градом, застыли, кто-то от удивления даже выронил приготовленные снаряды. Тайна с надеждой всмотрелась в пламя, вознесшееся выше печных труб и заснеженных крыш ближайших домов, и разглядела в нем искаженное злобой женское лицо.

Отец Александр тоже стоял, разинув рот, и с ужасом взирал на ближайший к нему костер, в котором просматривались демонические черты давно умершей ведьмы. И тут, словно по щелчку, замершая толпа пришла в движение. Кто-то завизжал, началась толчея, и люди сцепились друг с другом, как обезумевшие. В воздух полетели камни, только метили жители Тупика уже не в привязанную к столбу жертву, а друг в друга. Снег окрасился кровью, со всех сторон Тайна видела разбитые, исцарапанные и перекошенные яростью лица. Кажется, приступ безумия не коснулся лишь отца Александра. Он смотрел в огонь и крестился. Судя по выражению лица, он уже осознал, какую ошибку совершил, выбрав жертвой внучку Марии.

Тайна бросилась к Вере, повисшей на грубых веревках. То ли услышав шаги, то ли почувствовав приближение Тайны, девочка подняла голову. Ее голубые глаза широко распахнулись, она хотела что-то сказать, но захлебнулась рыданием.

– Все хорошо, – сказала Тайна. – Сейчас я тебя отсюда заберу.

Вера кивнула. Ее правая скула была рассечена, лицо и рубашку заливала кровь, но Тайна подумала, что этот первый удар был необходим. Именно он заставил дух Марии явить свою ярость.

Тайна полезла в карман тулупа и нащупала рукоять ножа.

– Это бабушка? – пролепетала Вера, глядя на огненный столб, выросший на месте самого большого костра. – Вы ее привели?

– Да, – сказала Тайна, перерезая веревки.

– Они же теперь поубивают друг друга…

– Ну и пусть. Заслужили.

Разрезанные путы упали на снег, и Тайна подхватила Веру на руки.

– Думаешь, я позволю вам так просто уйти? – услышала девушка и резко повернулась.

Над ней нависал отец Александр, в расстегнутой рыжей шубе, рясе и с тяжелым серебряным крестом на груди. За его спиной бесновалось пламя и безумствовала толпа, как будто посреди забытой богом деревни вдруг приоткрылись ворота в ад. Однако священник смотрел только на Тайну, прожигал ее взглядом.

– Вам лучше заняться своими прихожанами, – посоветовала Тайна, пятясь.

– Я сам знаю, кем мне следует заняться в первую очередь, – угрожающе произнес святой отец, тесня девушку к порогу церкви.

Тайне не оставалось ничего другого, как отступать. Вера, сжавшаяся на ее руках, почти ничего не весила, но бежать с дополнительной ношей все равно было нереально. Вскоре Тайна почувствовала пяткой деревянный порог и начала подниматься по ступеням. Так, спиной вперед, она вошла в распахнутые двери церкви.

Святая обитель встретила их полумраком и тяжелым запахом ладана. Горели свечи, отбрасывая на старые иконы неверные блики. Позади Тайны был алтарь, впереди – дверь, которую в данный момент загораживали широкие плечи священника.

– Ну и что мы будем делать? – спросила Тайна. – Вы собираетесь убить маленькую девочку прямо в церкви? Это разве правильно?

– Эта девочка – ведьма, – произнес отец Александр, однако в его голосе девушка уловила сомнение.

– Вы сами виноваты в том, что случилось, лично вы и все жители вашей деревни, – продолжила напирать Тайна. – Сначала вы убили ведьму, потом начали приносить ей в жертву людей…

– А что нам оставалось делать?! – воскликнул священник.

– Не знаю. Что угодно. Оставить это место, разъехаться по разным городам. Вместо этого вы из года в год убивали людей, а потом решили скормить ведьме ее собственную внучку. Как, по-вашему, это была хорошая идея?

– Нет, – мрачно произнес отец Александр, бросив короткий взгляд через плечо. – Это была плохая идея.

– Ну и что мы будем делать? – спросила Тайна. – Драться друг с другом? Что это решит?

Священник не успел ничего ответить, потому что огненное зарево за его спиной внезапно усилилось, как будто в дверях вспыхнул еще один костер, затмивший тусклые церковные свечки. Тень отца Александра удлинилась, протянувшись к ногам Тайны, а его силуэт, загородивший вспышку, сделался черным. Волна жара прокатилась от порога до алтаря. Священник повернулся к двери, и из его горла вырвался сдавленный вскрик. Тайна вытянула шею, пытаясь разглядеть, что же так испугало опытного деревенского попа, повидавшего на своем веку все, от убийств и безумия до колдовства и всевозможной чертовщины.

На пороге стояла фигура, целиком сотканная из огня. Это была обнаженная женщина с длинными волосами и глазами, похожими на раскаленные угли.

– Бабушка… – пробормотала Вера, прижимаясь к Тайне.

Отец Александр попятился, осеняя вернувшуюся с того света Марию крестным знамением.

– Ты не посмеешь войти в храм! – выкрикнул он, но ведьма лишь усмехнулась и переступила порог. Там, где ее ноги касались пола, доски начинали тлеть.

Священник продолжал пятиться, пока не поравнялся с Тайной, прижимавшей к груди дрожащую Веру. Его губы шевелились, произнося слова какой-то молитвы.

Призрак оставил позади увешанный иконами притвор и вошел в пространство под куполом, где во время богослужений располагались прихожане, а сейчас плечом к плечу стояли Тайна и отец Александр. Пылающие глаза ведьмы равнодушно скользнули по иконостасу, ненадолго задержались на побледневшем лице священника и уставились на Веру. Девочка вцепилась в Тайну, словно предчувствуя беду, и в этот момент огненная фигура, озарявшая церковь красно-оранжевым светом, рассыпалась на тысячи раскаленных искр. Несколько секунд они беспорядочно метались под куполом, а потом вдруг устремились к девочке, словно атакующий пчелиный рой.

Призрак Марии не должен был вредить членам своей семьи – так думала Тайна. Однако сейчас она отчетливо видела пылающее копье, нацеленное Вере в грудь. Недолго думая, Тайна развернулась, закрывая девочку своим телом, и в следующий миг почувствовала, как между лопаток вонзилось раскаленное острие. По груди разлился жар, словно наполнявшая тело кровь внезапно закипела, стало невозможно дышать. Руки разжались, и Вера упала на дощатый пол. Сама Тайна еще секунду продолжала стоять на ногах, а потом потеряла равновесие и рухнула лицом вперед.

Она начала падать в церкви, а продолжила среди грязно-серых туч. В ушах привычно свистел ветер, и девушка поняла, что где-то внизу – разрушенный город, где обитала ее маленькая копия. Однако сейчас Тайна падала в серую бездну не одна, с ней был призрак, сотканный из потускневших огненных жгутов и почти утративший человеческие черты. На то, что перед ней – призрак Марии, указывала лишь копна рыжих волос, полыхавших как факел и сыпавших искрами, которые гасли на ветру.

Чудовище летело сквозь клубящееся влажное марево синхронно с Тайной, кувыркаясь и нелепо суча удлинившимися конечностями. «Здесь ты на моей территории», – со злорадством подумала девушка. Она протянула руку и, не опасаясь обжечься, вцепилась в растрепанные волосы ведьмы. Раздался возмущенный вопль, а Тайна, усмехнувшись, начала тянуть огненного монстра к себе.

Мария не стала бы калечить или убивать кого-то из членов своей семьи, размышляла Тайна, цепляясь за полыхающие патлы и отфыркиваясь, когда в лицо ей летели искры. А вот поселиться в теле собственной внучки – это запросто. Это бы не убило Веру, возможно, даже сделало ее сильнее, но и собой бы она уже не осталась. Жители Тупика получили бы девочку, одержимую мстительным духом, чудовище в обличье ребенка. И вряд ли кто-то из них остался бы в живых. Однако Мария вошла в сознание Тайны, и для нее это, пожалуй, был худший выбор из возможных.

Тайна наконец притянула к себе призрак и вцепилась в него обеими руками. Чувствуя свое превосходство, она погрузила руку в огненное нутро, сжала пальцы и выдрала большой кусок пылающей плоти. Свист ветра смешался с воплем боли и возмущения. Тайна отшвырнула в сторону выдранный клок. Мария визжала, но Тайна методично продолжала отрывать от нее кусок за куском. Это было все равно что дербанить куклу, набитую ватой. Оторванные части гасли на ветру, и призрак худел, ссыхался. Вскоре огня в нем осталось меньше, чем едкого маслянистого дыма. Лицо Марии стало похоже на красно-черный череп, в глазницах которого полыхали злобные нечеловеческие глаза.

Облака поредели, утратили плотность, и Тайна увидела внизу крыши домов. Как и в прошлый раз, когда до земли оставалось всего ничего, падение замедлилось, и ноги Тайны уверенно коснулись пожухлой травы. Приземляясь, девушка выпустила призрак, и тот отступил на несколько шагов. Дух Марии сейчас был похож на скелет, в грудной клетке и черепе которого клубился дым, от густой копны волос вообще ничего не осталось. И только глаза-угли горели, как прежде, ярко.

Было тихо, лишь за спиной Тайна услышала мерное поскрипывание. Оглянувшись, она поняла, что приземлилась посреди детской площадки. В центре была замусоренная песочница, вокруг скелетами доисторических чудовищ громоздились ржавые остовы качелей. На одной из них покачивалась Маленькая Тайна.

– Кого ты еще притащила? – спросила она, спрыгивая на землю.

– Это дух ведьмы, – сообщила Тайна. – Она умерла много лет назад, но продолжала вредить живым.

– Никакой это не дух, – фыркнула девочка, с брезгливой миной разглядывая дымящийся скелет, застывший возле покосившейся металлической горки.

– А что же это, по-твоему? – удивилась Тайна.

– Духовная сила человека, который когда-то жил.

– А какая разница?

– Огромная, – произнесла девочка, закатывая глаза. – Ты думаешь, тот свет существует? Ну там, рай, ад, все такое?

– Я не знаю.

– И никто не знает. Если это проќ лятая душа, не пожелавшая покинуть землю, тогда ее нужно изгнать в ад. Но про такие вещи нам ничего не известно. К счастью, то, что ты сюда притащила, – всего лишь последняя воля той ведьмы. Ее предсмертное проклятие.

Поймав непонимающий взгляд Тайны, девочка вздохнула и произнесла:

– Помнишь Ивана Николаевича?

– Ага.

– А помнишь, как из его тела выходил черный призрак?

– Помню, – кивнула девушка.

– Вот это, – Маленькая Тайна указала на скелет, – как тот призрак. Только сильнее и хуже. Но это не сама ведьма. Ее уже давно нет.

Теперь до Тайны дошло.

– И что с этим делать? – спросила она.

– Добить, – пожала плечами девочка. – Только здесь не бросай. Не надо засорять наше сознание, здесь и так хлама хватает…

Видимо догадавшись, что сейчас за него возьмутся всерьез, скелет рванул с места. Маленькая Тайна коротко свистнула, и со всех сторон ей ответил протяжный металлический скрип. Ржавые конструкции, разбросанные по детской площадке, пришли в движение. Двигаясь как странные многоногие насекомые, качели и турники преградили призраку путь. А в следующую секунду девушка догнала и повалила его на землю.

Перед глазами все завертелось, и она поняла, что падает в наполненный чернотой бездонный колодец. Единственным источником света здесь служил полыхающий скелет, но Тайна намеревалась погасить и это свечение. Она ломала призрачные ребра, дробила позвонки, гасила их один за другим, как тлеющие головешки. Наконец в ее руках остался лишь череп, взиравший на девушку с бессильной злобой. Она сдавила его руками, пытаясь расколоть. Сначала наполненный дымом сосуд не поддавался, а потом лобную кость расчертила черная зигзагообразная трещина. Тайна надавила еще сильнее, и тут в ее руках словно взорвалась бомба, начиненная напалмом. Горячей взрывной волной девушку отбросило назад, она перекувыркнулась… и со всего маху приземлилась на деревянный пол.

Отец Александр стоял там же, где и прежде, внучка Марии растянулась на полу, отполированном ногами прихожан. Вся схватка с ведьмой, разговор на детской площадке и последующее падение в черный колодец заняли несколько минут, но в реальном мире стрелки отсчитали от силы три-четыре секунды. Подобные нестыковки Тайну уже не удивляли. А вот взрыв, заставивший ее совершить кульбит, произошел не в воображаемом мире, куда она утянула врага, а прямо здесь, посреди церкви. Осколки черепа разлетелись по помещению и огнем растеклись по деревянным стенам, иконостасу. Внутреннее убранство вспыхнуло в один момент, словно кто-то заранее облил все вокруг керосином.

Пока Тайна поднималась на ноги, пламя взметнулось ревущей стеной, поймав ее, Веру и отца Александра в кольцо.

– Что ты наделала?! – воскликнул священник.

– Я сняла проклятие, – пожала плечами Тайна. – Могли бы спасибо сказать. А это – прощальный привет от вашей ведьмы.

– Значит, люди на площади… – начал отец Александр, но Тайна не дала ему закончить.

– Я думаю, там все в порядке, – сказала она. – Давайте лучше о себе подумаем.

Дерево трещало, стекло лопалось, и огонь уже карабкался по куполу. Притвор, за которым находился выход из церкви, был весь в огне. Тайна подошла к Вере и помогла ей подняться на ноги. Девочка дрожала, но не от холода – в церкви было жарко, как в духовке. В глубине помещения за позолоченным иконостасом что-то с грохотом обрушилось, и Вера испуганно прижалась к старшей подруге.

– Ее нужно вынести отсюда, – услышала Тайна и подняла глаза на отца Александра. Мрачный как туча, он стягивал с себя шубу.

Вера юркнула Тайне за спину. Глядя на нее, священник произнес:

– Не бойся, не обижу.

– Что вы собираетесь делать? – спросила Тайна.

– Завернуть эту девчонку в шубу, чтобы не обожглась, и вынести отсюда. Что же еще?! А ты уж, звиняй, сама как-нибудь выбирайся…

– А как же это ваше «убить ведьму»?

– Я что, по-твоему, кровопийца какой-то? – недовольно поинтересовался отец Александр. – Я, между прочим, духовное лицо. А если мы тут кого и убивали, так только потому, что другого выхода не было.

С этими словами он отстранил Тайну, набросил на Веру шубу, в которой она буквально утонула, и подхватил получившийся сверток на руки.

– Тайна… – пискнула девочка прежде чем ее голова скрылась в складках рыжего меха.

– Ну, с Богом! – выдохнул отец Александр и сорвался с места.

Как снаряд он влетел прямо в огонь. Дым и пламя тут же скрыли его мощную фигуру. Тайна двинулась следом, прикрывая рукой лицо, и в этот момент крыша притвора обвалилась. Девушку окатило волной раскаленного воздуха. Кашляя и часто моргая, она попятилась. Выход был перекрыт, и теперь все, что ей оставалось, – это заживо запечься. Ощущение, должно быть, не из приятных…

– Дерьмо, – пробормотала Тайна, и тут ее ноги́ что-то коснулось.

Она посмотрела вниз и увидела косматое существо в холщовой рубашке, подпоясанной простой веревкой. Темное, почти человеческое лицо до половины скрывала густая борода. Убедившись, что привлек внимание Тайны, домовой юркнул в охваченный пламенем угол, слева от заблокированного выхода. На первый взгляд там ничего не было, но, приблизившись, она заметила в стене деревянную дверь. Доски уже вовсю горели, однако Тайна пониже спустила рукав тулупа, защищая пальцы, и взялась за металлическую ручку.

За дверью оказалась деревянная винтовая лестница. Огонь сюда еще не добрался, но это был вопрос нескольких минут. Не мешкая, Тайна начала подниматься по скрипучим ступенькам, пока не уперлась головой в квадратный, сколоченный из досок люк. Приподняв его, она увидела небольшую площадку, обнесенную перилами. Под черепичным навесом, с края которого свисали острые сосульки, застыл колокол.

Прежде чем опустить за собой крышку люка, Тайна увидела, как ревущее пламя ворвалось в дверь и затопило всю нижнюю часть колокольни.

На площадке лежал снег, нанесенный порывами ветра. Тайна подошла к ограждению и посмотрела вниз. Отсюда было видно, как на площади суетятся люди. Кто-то уносил раненых, другие по цепочке передавали ведра с водой, хотя было ясно, что тушить такой пожар бесполезно. Отца Александра и Веру Тайна не увидела, но была уверена, что священник сумел вынести ее из огня, даже если сам пострадал.

Снег на площадке стал таять, словно брошенный на горячую сковородку. В щелях между досками появились первые язычки пламени. Колокольня горела изнутри. Внезапно крышка люка с грохотом распахнулась, словно чья-то сильная рука толкнула ее снизу. Оттуда поднялся столб огня и дыма. Алые щупальца коснулись колокола, и в этот момент он загадочным образом пришел в движение.

БОМ… – разнеслось над поселком.

В этот момент каждый, кто находился на площади, посмотрел наверх. Даже те, кто был занят тушением пожара, на мгновение остановились. Тайна прекрасно видела лица местных жителей – бледные, устремленные вверх овалы.

БОМ…

Тайна не знала, почему (или по кому) звонит колокол, но видела, как огненные щупальца извиваются, гладя его тяжелый бронзовый язык. Казалось, из пылающей колокольни пытается выбраться чудовищный осьминог, цепляясь пылающими щупальцами за все, что попало.

БОМ…

Несколько щупалец протянулись к Тайне, и она отступила в сторону, пятясь вдоль перил, покрытых ледяной коркой. Она старалась держаться подальше от огненного столба, в котором теперь купался колокол, и от перекрученных багряно-черных жгутов, вслепую шаривших по колокольне.

БОМ…

Тайне пока что удавалось уклоняться от гибких конечностей, оставлявших на деревянном полу выжженные борозды, но долго так продолжаться не могло. А голодное существо, пожравшее церковь, продолжало искать ее.

БОМ…

Тайна не сомневалась, что развеяла проклятие ведьмы, но при этом выпустила на волю всепожирающую стихию. Если верить Маленькой Тайне, никаких духов не существовало, как не существовало и загробного мира, а Мария была всего-навсего еще одним индиго. Но какой же невероятной силой она обладала? Глядя вокруг, Тайна задалась вопросом, унаследовала ли Вера способности своей бабушки.

БОМ…

Вся внутренняя часть колокольни превратилась в пылающую преисподнюю, а сама Тайна передвигалась уже по щиколотку в огне. Ее валенки тлели, пол прогибался и скрипел. Черепица лопалась от жара, и казалось, что где-то там, на крыше, взрываются петарды.

БОМ…

Когда колокол пробил седьмой раз, Тайна услышала чей-то голос. Воздух вибрировал от ударов колокола, внизу ревело прожорливое пламя, и слов было не разобрать.

БОМ…

Тайна прекратила кружить вдоль перил и прислушалась. Голос становился все настойчивее, как радиосигнал, пробивающийся через помехи. «Это я, Вера! Вы меня слышите?!» Внезапно голос маленькой ведьмы прозвучал совсем близко. Тайна огляделась, но никого не увидела.

БОМ…

Разумеется, голос звучал у Тайны в голове. «Я здесь», – мысленно произнесла она, но тут же поняла, что девочка ее не слышит. Вера просто изо всех сил транслировала в эфир свою мысль, надеясь, что будет услышана, и ничего больше.

БОМ…

«Мы еще встретимся. Я обязательно найду вас. Честное слово. Это мое предновогоднее желание, найти вас и остаться рядом. Навсегда!»

Девушка мрачно усмехнулась. Откуда-то (может, из глубин разрушенного города, где обитала Маленькая Тайна) пришла уверенность, что предновогодние желания – это страшная магия, и с ней лучше не шутить.

БОМ…

Когда пол в центре площадки начал проваливаться, Тайна поняла, что здесь ей оставаться нельзя. Она перелезла через перила, оттолкнулась и прыгнула вперед и вверх, словно хотела дотянуться до темного неба, усыпанного невидимыми в свете пожара звездами. «Разобьюсь так разобьюсь, – подумала она, отдаляясь от пышущей жаром колокольни. – Все равно лучше, чем сгореть». И тут воздух вокруг Тайны упруго вздрогнул. Из чернильного сумрака появились огромные когтистые лапы и поймали ее на лету, прервав свободное падение. Послышались тяжелые удары крыльев, Тайну осыпало то ли белыми перьями, то ли снегом. Она посмотрела вверх и разглядела очертания крыльев и круглую голову, на которой мерцали два круглых янтарных глаза. А потом неведомое существо, похожее на птицу, взмыло выше, и вокруг Тайны сомкнулась темнота, наполненная невнятным шорохом.

БОМ… – донеслось откуда-то издалека.

Интерлюдия четвертая

Расследование заходит в тупик

Рейсовый автобус привез детектива в центр станицы Казачьей. Двери с шипением распахнулись, пассажиры начали доставать сумки с багажных полок и покидать салон. Касаясь вспотевших висков белоснежным носовым платком, сыщик-альбинос вышел на улицу и огляделся по сторонам.

Вопреки ожиданиям, Казачья не производила впечатления захолустной деревушки. Покинув привокзальную площадь, детектив очутился на аллее, выложенной новенькой тротуарной плиткой. Здесь была прогулочная зона с лавочками и детскими площадками и даже небольшой фонтан, в чаше которого купались жирные голуби. Чуть дальше располагался двухэтажный Дом культуры. Недолго думая, мужчина направился прямо туда.

В фойе ДК было светло и опрятно, в воздухе витал запах свежей краски, на доске объявлений висело расписание секций и клубов по интересам. Миновав рамку металлодетектора, мужчина остановился возле стола, за которым сидела пожилая женщина с короткими волосами и добродушным лицом. На столе стояла табличка «Вахта» и лежал раскрытый журнал, в котором расписывались работники ДК, бравшие ключи от кабинетов.

Увидев экстравагантно одетого незнакомца, вахтерша привстала на месте и спросила:

– Вы к кому?

– Доброе утро! – поприветствовал ее детектив, учтиво снимая шляпу. – Возможно, вы подскажете, куда мне следует обратиться… Я – историк, и в данный момент пишу книгу о вашей станице.

– Ох, это вам, наверно, в администрацию надо! – сказала женщина, опускаясь обратно на стул. – Даже и не знаю, кто этими вопросами занимается. Но здесь вам точно никто не поможет!

– Дело в том, что я не хочу сводить все к сухим историческим фактам и цифрам, так как это будет интересно только узкому кругу специалистов. Людям нравятся необычные истории, удивительные происшествия, возможно, местные легенды… Вы не знаете старожилов, кто мог бы дать мне интервью про… неофициальную историю этого места? А может, и сами могли бы что-то рассказать?

– О-ой, – выдохнула женщина, с интересом разглядывая посетителя. – Какую интересную работу вы делаете! Побольше бы нам таких людей! Но только я сама в Казачью совсем недавно переехала. Здесь же раньше маленький хутор был – Тупик назывался. Да и то, кто-то умер, кто-то уехал. А потом за это место взялись, начали развивать сельское хозяйство, построили теплицы, Дом культуры, больницу. И так со временем на месте Тупика выросла большая станица. Хотя зачем я вам это рассказываю? Вы же историк и сами все прекрасно знаете!

Детектив всплеснул руками:

– Ну что вы! Я только взялся за книгу, и любая информация для меня – ценная. Продолжайте, пожалуйста.

Явно польщенная, женщина произнесла:

– Ну так вот, когда все это построили, сюда начали съезжаться люди из соседних поселений. В том числе и я.

– А что раньше на месте этого ДК было? – полюбопытствовал детектив, временно исполняющий обязанности историка.

– Да я и не знаю… Пустырь, наверное. А знаете что? Вам с Васькой, сторожем, поговорить надо. Он тут единственный, кто из Тупика остался. И вы же хотели необычных историй? Так вот, он, если выпьет, начинает всякое рассказывать про чертей, ведьм. И как мертвецы из могил вставали…

– Очень интересно, – кивнул сыщик. – А где найти этого Василия?

– Приходите вечером, он здесь охранником работает в ночную смену. И у них как раз пересменка в шесть.

– Спасибо! Только благодаря таким людям, как вы, наука двигается вперед! – пафосно попрощался лжеисторик, а вахтерша расплылась в улыбке.

За пару часов детектив успел обойти почти всю станицу. Как он и предполагал, местные занимались в основном сельским хозяйством – в каждом дворе бегали куры, гуси, козы; большие участки земли были отданы под грядки, теплицы или плодовые деревья. Осмотрев местную школу и базар, сыщик вышел на окраину станицы, где находилось кладбище.

Как и на любом другом погосте, здесь было тихо и уныло. Березы и ели возвышались над серыми надгробиями с низенькими оградками, под ногами шуршала зеленая трава. Тут и там лежали ветки, собранные в небольшие кучки и готовые к вывозу за пределы кладбища. Мужчина шел по наитию, переходя от одной могилки к другой. Здесь не было дорогих мраморных надгробий и богато украшенных склепов, как на городских кладбищах, вокруг все больше возвышались деревянные или металлические кресты.

Кружа от одного захоронения к другому, сыщик вышел на довольно-таки большую полянку, внешне отличающуюся от остальных. Здесь стояли только светлые невысокие памятники с изображениями ангелочков, плюшевых мишек или просто фотографиями мальчиков и девочек. Это были детские захоронения, и все они появились на кладбище Тупика примерно в одно время – во второй половине 1978 года. Можно было подумать, что тогда произошел теракт или несчастный случай, но нет – даты все-таки немного отличались, некоторые на несколько дней, некоторые – на пару месяцев, а значит, причина заключалась в какой-то эпидемии.

Мужчина не стал здесь задерживаться и прошел дальше, вглубь кладбища. Обогнув еще несколько захоронений, он резко остановился. Тишина, естественная для таких мест, внезапно стала давящей, воздух словно застыл без движения.

– Вот я тебя и нашел, – едва слышно проговорил сыщик.

Он стоял перед гранитной плитой, на которой было высечено:

ТАЙНА

19?? – 30.12.2001

Несмотря на теплый день, от камня ощутимо повеяло холодом. Казалось, это и не плита вовсе, а ледяной куб, вынутый из вечной мерзлоты и зачем-то оставленный здесь, посреди кладбища. Детектив достал свои карманные часы, но стрелки на них даже не пошевелились.

– Чего и следовало ожидать… – пробормотал он, развернулся и, не оглядываясь, побрел прочь от черного надгробия.

Странная тишина окутала покосившиеся кресты и низко склонившиеся над могилами плакучие ивы. Даже вороны перестали каркать, словно хотели почтить кого-то торжественной минутой молчания. Шагая сквозь это безмолвие, альбинос крепко сжимал в кулаке карманные часы, точно какой-нибудь талисман.

* * *

– Василий? – обратился детектив к сидящему за столом пожилому человеку.

– Возможно… А вы кто будете? – подозрительно сощурился охранник, внимательно рассматривая незнакомца.

– Мое имя – Альберт Лепус, я историк и пишу книгу о вашей славной станице. К моему глубокому сожалению, я столкнулся с небольшой проблемой – церковный архив сгорел, а большинство жителей переехало сюда всего несколько лет назад. Моя единственная надежда – старожилы. И мне подсказали, что в первую очередь следует обратиться именно к вам. Вы ведь живете здесь давно?

Охранник заметно расслабился и даже немного расправил плечи:

– С самого рождения… Что сказать, я тут каждый уголок знаю… – как бы невзначай, но очень гордо сказал Василий. – Но у меня все равно нет времени вести с вами беседы. Я работаю, как видите.

– Понимаю, понимаю, – поднял руки Альберт. – Можем ли мы найти удобное для вас время, чтобы в неформальной обстановке, за рюмочкой-другой продолжить наш разговор?

Упоминание о рюмочке-другой сразу перевело разговор на новый уровень.

– Да что б и не поговорить? – оживился Василий. – Я и рад рассказать о деревне. Знаете, а приходите сюда после одиннадцати. Тут как раз уже никого не будет, я и расскажу, что помню.

– Большое спасибо, – чуть поклонился детектив. – Буду в одиннадцать.

– И… Это, если будете самогон брать, то напротив сквера есть забор такой зеленый. Там Елену Егоровну спросите, у нее лучший в округе первач.

– Обязательно учту ваши пожелания, – улыбнулся сыщик, обнажив верхние зубы, выглядевшие чуть крупнее обычного.

* * *

Василий оказался весьма общительным мужчиной, за полтора часа детектив узнал историю Тупика от и до. Возможно, на книгу полученной информации и не хватило бы, но вот на подробную статью для какого-нибудь этнографического журнала – вполне. Первая бутылка самогона уже подходила к концу, и это с учетом того, что Альберт старался пить отвратительную жидкость как можно меньше и реже, а иногда просто делал вид, что пьет. Впрочем, отлынивать получалось не всегда.

– Скажите, а что за таинственная история произошла здесь в две тысячи первом? – рискнул наконец сыщик. – Говорят, тут мертвецы из могилы поднимались? Или все это местная легенда?

– Да какая нах… легенда! – воскликнул Василий и продолжил, потрясая соленым огурцом, наколотым на вилку: – Я ж сам все своими глазами видел! Мы тогда с Семеном землекопами работали, копали молодой девушке могилу на кладбище. Не пили вообще! Может, только чуть-чуть, для сугреву… Дело за пару дней до Нового года было. Пока работали, сами не заметили, как девица эта крышку с гроба скинула. Смотрим! – Василий развел руками и выпучил глаза. – А она встала, что твой зомби, а в руке – нож! Мы с Семеном, значит, деру и дали. Она за нами до самых ворот бежала, помню, кричала, что сейчас всех на куски порежет. Насилу ноги унесли! А вот Семену повезло меньше – его она позже достала. Эта мертвячка с дочкой его – Верой – спелась быстренько, и уже вдвоем они Семена на тот свет и отправили… Жалко, хороший мужик был.

– Так, а кто же такая эта «мертвячка»? Я сегодня был на кладбище, видел странную могилу, на которой «Тайна» написано.

– Так вот это ж та могила и есть! До сих пор непонятно, кто ей это надгробие поставил… Но! Ее там нету! Спроси кого угодно – нету! Зато там теперь всякие чудики собираются, молодежь какая-то, типа колдуны…

– А расскажите мне про Веру. Вы говорите, они подружились с этой Тайной?

– Да Вера, возможно, сама эту мертвячку из могилы и подняла! Все знают, что у них в семье одни ведьмы. Вера ж слепой была, и тут – на тебе! – прозрела!

– Как это прозрела?.. – удивился Альберт, наполняя Василию рюмку. – А до этого совсем не видела?

– Да тут вообще все непонятно. Она с рождения зрячая была. Но Семен однажды рассказал, что несчастный случай приключился. Говорил, как-то застал ее за колдунством! Уж не знаю, что она творила, не любил Семен о таком говорить, да и мне рассказал под огромным секретом! Так вот, на этой почве у них случился скандал, и в пылу ссоры она случайно поскользнулась и угодила лицом в кастрюлю с кипятком. Бог ее наказал, зрения лишив! Да только она свои ведьминские штучки не оставила, а совсем даже наоборот.

– И что же с ними, с Верой и отцом, потом стало?

– Семен, упокой Господь его душу, после всего, что произошло, угодил в больницу. А оттуда и не вышел уже… А насчет Веры, помню, тут органы опеки ошивались, все расспрашивали про родственников. Но, видать, никого так и не нашли и поэтому забрали девку в город. Мне потом говорили, что ее удочерила какая-то семья из Краснодара. Да только это давно было, лет семнадцать прошло. Вере, поди, уже лет тридцать!

– Да-а, какая ирония! – невесело усмехнулся Альберт. – Расследование в бывшем Тупике грозит зайти в тупик. Значит, надо искать дальше…

– Вздрогнем! – поддержал Василий, поднимая рюмку.

Сон четвертый

Игра начинается

Ледяные когти разжались, и Тайна почувствовала под ногами твердую землю. Она подняла голову, но полярная сова, которая принесла ее сюда, уже исчезла – только серые тучи, роняя капли дождя, скользили по небу.

Судя по желтым листьям, плававшим в лужах, была осень, вот только Тайна не знала, какого года. Когда она прыгнула с пылающей колокольни, взбесившийся колокол отсчитывал последние секунды уходящего 2001 года. Но сейчас мог быть какой угодно год, раньше или позже того, в котором Тайна встретила маленькую слепую ведьму и развеяла проклятие, нависшее над хутором.

Птица, ронявшая снежные хлопья вместо перьев, оставила свою ношу посреди длинной полутемной аллеи, похожей на коридор. Отряхнув с волос иней, оставшийся после полета, Тайна двинулась вперед. На ней были ее старые вещи, хотя она не помнила, как переодевалась. Ей вообще плохо запомнился полет, словно он проходил во сне. В памяти остались лишь размытые образы – холод, ледяные объятия огромных когтей, ветер, бьющий в лицо, и размеренные удары белых крыльев.

Попетляв по лабиринту дорожек, вдоль которых выстроились влажные от росы скамейки, Тайна вышла к большой каменной арке, за которой ее ждал незнакомый город. Примыкавшие к парку улицы были пустыми, окна домов и витрины магазинов – темными. Только ветер еле слышно шелестел в листве и гнал по асфальту обрывки газет. В воздухе пахло грозой.

Тайна пошла вдоль невысокого забора, которым был огорожен парк. Вскоре деревья остались позади, а улица стала шире. Многоэтажные дома, мимо которых проходила Тайна, стояли бессмысленными пустыми коробками, подернутые легкой туманной дымкой.

– Интересно, кто здесь живет, – вслух подумала Тайна, заметив, как странно прозвучал ее голос – так, словно воздух Города не был приспособлен передавать звуки человеческой речи.

Впереди она увидела какое-то сооружение и ускорила шаг. Это оказался памятник белого цвета. Высотой он немного превосходил рост человека и выглядел неестественно реальным на фоне уснувшего города-призрака, как фотография, вклеенная в пейзаж, выполненный полупрозрачной акварелью. Наконец Тайна разглядела, что перед ней – гипсовый крест с изображениями ликов святых и какими-то символами. В этом месте брала начало широкая улица – белый памятник был обращен к ней лицевой стороной. Взгляды святых устремились вдаль, туда, где асфальтированная дорога и многоэтажные постройки терялись в белесом тумане. От гипсового обелиска веяло неясной силой, и Тайна вспомнила собственную могилу посреди заснеженного деревенского погоста и надгробие, появившееся словно бы ниоткуда. «Кресты ставят на могилах, – подумала Тайна. – А этот город пустой, словно кладбище». От этой мысли ей сделалось неуютно, и, оставив распятие за спиной, она поспешила покинуть перекресток. Тайна шла быстро, но даже когда памятник скрылся в тумане, она еще некоторое время чувствовала спиной колючие взгляды святых.

Машин не было, и Тайна шла по проезжей части, придерживаясь полустершейся разметки. Вокруг по-прежнему клубился туман, и складывалось ощущение, что Город балансирует между реальностью и небытием.

Когда изображенные на обелиске святые наконец перестали буравить ее недоброжелательными взглядами, по правую руку от себя Тайна увидела массивное двухэтажное здание с колоннами. Под самой крышей большими буквами было написано: «Краснодарская краевая библиотека имени А. С. Пушкина». Тайна поняла, что Город, в котором она очутилась, называется Краснодар. Тот самый, который упоминался в дневнике отца Александра. Рядом с библиотекой, сложив руки на груди и задумчиво глядя поверх домов на другой стороне улицы, стоял бронзовый Пушкин. Краснодар встретил Тайну непонятным оцепенением, и неудивительно, что первый, кого она здесь встретила, был отлит из металла.

Девушка не стала задерживаться возле библиотеки, она шла дальше. Туман вокруг сгущался, силуэты домов таяли. Тайна рассеянно отбросила со лба отяжелевшие на влажном воздухе волосы. Она заподозрила, что, возможно, этот город действительно был призраком и теперь, как и положено призраку, исчезал.

Шагая сквозь плотное, почти осязаемое марево, Тайна размышляла о том, что скоро вокруг ничего не останется, кроме холодной водяной пыли. Она попыталась представить, на что это будет похоже, и в этот момент ход ее мыслей был нарушен.

В тумане возникла большая тень; с каждой минутой силуэт проступал все отчетливей. Существо-Из-Тумана передвигалось, высоко задирая длинные тонкие лапы, словно пародировало походку какой-нибудь птицы. При этом каждый его шаг сопровождался глухим скрежетом. По собственному опыту Тайна знала, что в тумане можно обнаружить массу любопытных вещей, и приготовилась к очередным сюрпризам.

Существо остановилось, а Тайна продолжала идти вперед, пока расстояние между ними не сократилось до нескольких шагов. Теперь она могла в подробностях рассмотреть обитателя тумана. В целом он напоминал то ли огромную уродливую птицу, то ли рептилию. Лапы заканчивались острыми загнутыми когтями; тело покрывала чешуя. Небольшие крылья медленно поднимались и опадали. Птица издала негромкий звук, отдаленно похожий на человеческую речь. В ее голосе слышалась странная настойчивость, и Тайна поняла, что ей задают вопрос.

Змеиная голова, увенчанная красным петушиным гребнем, приблизилась к лицу девушки. Их взгляды встретились.

Вначале Тайна подумала, что глазницы Существа заполняет тусклый синий огонь. Но стоило ей присмотреться лучше, и она поняла, что это не более чем дымка над двумя бездонными колодцами. Глаза чудовища и глазами-то по сути своей не были. Первое сравнение, которое пришло Тайне на ум, – окна. А за ними – безмерная космическая чернота и холодные звезды.

На какой-то миг Тайне показалось, что она почти постигла суть Птицы-Из-Тумана. Понимание было рядом – рукой подать, – но тут синее пламя вновь заволокло глаза-окна, а Существо издало тихий печальный звук и отступило от Тайны.

Развернувшись – когти, словно циркули, оставили на асфальте глубокие царапины, – птица направилась обратно в туман. Молочно-белая завеса полностью скрыла ее немного нелепую, ковыляющую фигуру.

Тайне нечего было делать в тумане, поэтому она решила вернуться к тому месту, где стоял бронзовый Пушкин. Вскоре справа и слева показались размытые очертания домов, а Тайна все еще думала о Существе. Один вопрос не давал ей покоя: когда они заглянули друг другу в глаза, что увидела Птица?..

Возле библиотеки стояли симпатичные парковые скамейки и старинные фонари. Тайна решила подождать, пока туман рассеется (она надеялась, что это когда-нибудь да произойдет), и села на одну из лавочек.

Вначале каменный Летучий Голландец наполнили звуки. Далекий перестук колес поезда, едва различимый гул проснувшихся машин – все то, что отличает настоящий город от города-призрака. Потом появились автомобили и первые прохожие. Над Краснодаром по-прежнему висел легкий туман, но ощущение, что город – это не больше, чем иллюзия, исчезло.

– Нет, город мне не привиделся, – сказала Тайна вслух. – Скорее всего, нет.

– Что? Извини, не расслышал.

На скамейку опустился худой парень в очках. В руках у него была внушительная стопка книг.

– О чем это ты? – уточнила Тайна.

– Я проходил мимо и решил, что ты ко мне обращалась. Я в библиотеку собрался, книги сдавать, а там еще закрыто. Ты тоже в «Пушкинку» пришла?

– Нет, – покачала головой Тайна, разглядывая собеседника.

У него были длинные светлые волосы, завязанные в хвост, на запястьях – яркие украшения из бисера и ниток. Под кожаной курткой, такого же фасона, что и у Тайны, он носил черную футболку с надписью «Кино».

– Ясно, а я думал, ты у меня про библиотеку спрашиваешь.

– Я вообще не с тобой разговаривала.

– А, вот как? Сама с собой, что ли? Круто. Ты на «Книжке» бываешь?

– Не думаю, – нахмурилась Тайна. – А это как?

– У нас нефоры на «Книжке» собираются, – пояснил парень, поправляя очки. – А ты, значит, не краснодарская?

– Нет, я здесь недавно. Меня сюда как бы… подбросили.

– Так ты автостопщица? Знаешь, это здо́рово! Я тоже летом на море автостопом ездил, правда, с толпой. Меня зовут Фолко.

– А меня Тайна.

– Ну и как тебе в Краснодаре?

– Нормально. Вначале я решила, что город ненастоящий. Призрак или что-то в этом роде.

– Иногда я тоже так думаю, – кивнул Фолко. – Особенно когда такой туман. Никогда не знаешь, что тебе в нем встретится.

– Мне встретилось чудовище, – сказала Тайна.

– Серьезно? Какое?

– Вроде бы змея, но с птичьими лапами. И взгляд у него был такой… странный.

– А красного гребня на голове у него не было? – уточнил Фолко.

– Был. Ты тоже его встречал?

Вместо ответа молодой человек взял из стопки книгу, пролистал и протянул Тайне. На иллюстрации было довольно точное изображение Птицы-Из-Тумана. Надпись под картинкой гласила: «Злобный Василиск».

– Да, я его видела, – Тайна вернула книгу хозяину. – Только он совсем не злобный.

– А какой же?

– Печальный. Как будто он знает что-то, чего не знают остальные.

– Да уж, действительно странно! – усмехнулся Фолко. – В легендах говорится, что взгляд Василиска смертелен!

– Вот как? – равнодушно произнесла Тайна, и юноша беспокойно заерзал.

– Ну… мало ли, что в легендах говорится. Знаешь, я как-то на ростовской ролевке был. В лесу, с палатками, ну ты понимаешь. Так я там хоббита видел. В смысле – настоящего. Все эти параллельные миры, они иногда пересекаются… А ты как думаешь?

Тайна пожала плечами, и Фолко, кивнув, продолжил:

– А я сразу понял, что ты из фэнтези. Приходи сегодня в Талион, мы по воскресеньям собираемся, днем.

– А это где? – спросила Тайна.

– В дендрарии. Сядешь на троллейбус и доедешь до остановки «Сельхозинститут». А там обязательно кого-нибудь из наших встретишь, тебя отведут.

– Хорошо. Может быть.

Фолко нехотя поднялся со скамейки:

– Значит, увидимся. Точно не хочешь со мной в библиотеку?

– Нет, спасибо.

– Ну, тогда я пойду. – Он помахал на прощание рукой и отправился по своим делам.

Но тут его остановил голос Тайны:

– Фолко?

– Да?

– Какой сейчас год?

Молодой человек сделал вид, словно что-то с трудом вспоминает.

– Вчера был две тысячи второй, – выдал он наконец.

– А сегодня тоже? – уточнила Тайна.

– Думаю, да. А что?

– Ничего особенного. Ты знал, что совы умеют летать сквозь время?

– Я догадывался!.. Обязательно приходи в Талион.

Фолко скрылся за массивными дверями библиотеки, а Тайна поднялась со скамейки. Теперь, когда туман рассеялся, она могла возобновить прогулку.

Судя по табличкам на домах, улица, по которой совсем недавно гулял Василиск, называлась «Красная». Тайна не торопясь шагала вдоль фасадов старинных зданий и витрин магазинчиков. Никто не обращал на нее внимания, и это было хорошо.

Спустя некоторое время улица стала шире. Проезжая часть разделилась на два рукава, а между ними протянулась просторная пешеходная аллея с красивыми скамейками, фонтанами и деревьями. Это было приятное место, и Тайна сама не заметила, как дошла до конца аллеи. Улица Красная упиралась в большое здание с фасадом из затемненного стекла и вывеской «Аврора». Судя по афишам у входа, это был кинотеатр.

– «Знаки». – Тайна прочитала название фильма вслух.

У нее было ощущение, что город с самого утра подбрасывает ей знаки, но что он пытается ей сказать, о чем хочет предупредить, Тайна не знала. Она считала себя человеком действия, а подобные намеки всегда были для нее слишком тонкими.

Девушка гуляла по Краснодару около двух часов. За это время туман окончательно рассеялся, и только небо, как и прежде, напоминало грязную мешковину с грубыми заплатами туч. Тайна поняла, что хочет есть, и ей тут же вспомнилось предложение, поступившее от Фолко.

«В Талионе может найтись еда», – подумала Тайна и отправилась искать троллейбусную остановку.

Дорога до Сельхозинститута заняла около получаса. В троллейбусе к Тайне три раза подходил кондуктор – мужчина неопределенного возраста, с бесцветным голосом и отсутствующим взглядом. Каждый раз он задавал Тайне один и тот же вопрос, при этом глядя куда-то мимо нее:

– Что у вас на проезд?

И каждый раз она отвечала фразой, услышанной от других пассажиров:

– Студенческий.

Наконец водитель объявил нужную остановку, и Тайна покинула троллейбус. В целом этот вид транспорта понравился ей больше, чем снежная сова, хотя на сове она не встречала такого докучливого явления, как кондуктор.

Двери захлопнулись, и троллейбус уехал прочь. Фолко обещал, что здесь Тайна «обязательно встретит кого-нибудь из наших», однако сейчас компанию ей составляли лишь несколько воробьев. Район, где располагался дендрарий, был тихим и безлюдным. Вдоль дороги тянулся бетонный забор, за ним возвышались деревья – очень много деревьев с пожелтевшими кронами.

– Наверное, мне туда, – сказала Тайна и двинулась вдоль забора.

Вскоре она заметила в бетонной плите круглую дыру, шагнула в нее и словно очутилась в лесу. Ветер чуть слышно шелестел листвой, солнце просвечивало сквозь кроны деревьев, и казалось, что пространство между темными стволами залито золотистым светом. Тайна заметила петлявшую среди кленов и рябин тропинку и отправилась на поиски места, которое Фолко назвал Талионом.

Минут двадцать Тайна бесцельно кружила по дендрарию, вдыхая терпкий запах осенних листьев, пока не услышала вдалеке глухие удары, крики и смех. Двигаясь на звук, она вскоре увидела большую, окруженную деревьями поляну. На влажной от росы траве происходило сражение – молодые люди, вооруженные мечами, бились не на жизнь, а на смерть. Кое-кто уже лежал на земле, не шевелясь, и Тайна решила понаблюдать со стороны, чем закончится схватка. Ей показалось, что мечи сталкиваются с таким звуком, будто сделаны из дерева; мало того, не прошло и минуты, как все мертвецы поднялись на ноги и разбрелись кто куда. Сообразив, что это просто игра, а не настоящий бой, Тайна вышла из-за дерева.

Возле поляны, на опавших листьях, расположились парни и девушки, среди которых был Фолко – он сидел в центре кружка и пел грустную песню, аккомпанируя себе на гитаре.

Тайна подошла ближе и прислушалась к словам.

В наших глазах звездная ночь,

В наших глазах потерянный рай,

В наших глазах закрытая дверь.

Что тебе нужно? Выбирай![1]

Фолко допел песню, отложил гитару и только тогда заметил, что у него прибавилось слушателей.

– О, привет! – Он поднялся и шагнул навстречу Тайне. – Я так и думал, что ты придешь. Знакомьтесь, это Тайна.

Фэнтезисты потеснились, уступая ей место.

– Привет, меня зовут Боромир, – произнес широкоплечий бородатый парень, державший на коленях пару одинаковых деревянных мечей. Он выглядел старше своих товарищей и напоминал обломок гранитной скалы, которому придали вид человека и нарядили в джинсы и потертую кожаную куртку. – А тебя Фолко завербовал?

– За… что? – не поняла Тайна.

– Да ни за что, просто так. Он всех вербует. Приводит в клуб новых членов. Ну, знаешь – принцип «толкиенулся сам – толкиени другого»…

– Никого я не вербовал, – отмахнулся Фолко. – Тайна и так своя – она любит фэнтези и путешествует автостопом.

Боромир многозначительно кивнул и начал представлять своих друзей:

– Итак, запоминай. Слева от меня Конан.

– Привет! – Парень в дырявых джинсах и свободной футболке с надписью «Король и Шут» помахал Тайне рукой.

– Как можно догадаться по его погонялу, – произнес Боромир, опуская свою мускулистую лапу на худые плечи приятеля, – Конан у нас занимается конанизмом… ну, то есть вместо нормального фэнтези читает сагу о Конане-варваре.

– Ой, иди на фиг, – фыркнул Конан, сбросив с плеча руку Боромира. – А тебе, наверное, мамочка до сих пор «Хоббита» перед сном читает.

Боромир добродушно усмехнулся и продолжил:

– Ну а дальше по кругу: Атлика, Вампир и Кристина. Вампир у нас гот и непонятно, что вообще забыл среди толкиенистов. Но мы добрые и поэтому терпим его присутствие.

– А ты сама откуда? – спросил Вампир, высокий парень, одетый во все черное. Его иссиня-черные и весьма ухоженные волосы достигали пояса, шею и запястья украшали блестящие металлические побрякушки, а на носу сидели круглые очки с черными стеклами.

– Да я в разных местах была… – сказала Тайна. – А вообще из Тупика.

– В каком смысле? – не понял Вампир. – Что за тупик?

– Это место недалеко от Краснодара. Настоящая дыра.

– У вас там, в Тупике, тоже фэнтези-клуб есть? – вступила в разговор Атлика.

Это была миниатюрная голубоглазая блондинка в длинном светлом платье. Ее пушащиеся волосы были перехвачены плетеным шнурком, и еще несколько шнурков с бусинками, камнями и всевозможными подвесками она носила на запястьях. Тайна отметила, что все без исключения фэнтезисты носили подобные украшения. У некоторых, например у Боромира, на запястьях было повязано по десять, а то и больше самодельных браслетов, сплетенных из ниток, кожи или бисера.

– Да… – сказала Тайна, припомнив отца Александра и его паству. – Есть там что-то похожее.

Атлика хотела спросить еще о чем-то, но ее перебил Боромир:

– Смотрите! Орки собираются атаковать!

Компания дружно оглянулась на ристалище, где небольшая толпа фэнтезистов, гремя фанерными щитами, строилась в боевой порядок. Тайна впервые видела орков и с удивлением отметила, что выглядят они как самые обыкновенные люди. Ее новые знакомые, за исключением Кристины, схватились за оружие. Атлика, выглядевшая совершенно не воинственно, подняла с земли небольшой лук, повесила на плечо колчан со стрелами и присоединилась к товарищам.

– Остановим нелюдь! – выкрикнул Боромир и первым бросился в атаку. – За Гондор! За короля!

– Прекрасная леди! – Фолко склонился перед Тайной в поклоне. – Я посвящаю вам свою будущую победу.

Взмахнув фанерным топором, выкрашенным серебристой краской, он побежал вслед за Боромиром.

– Похоже, у тебя появился воздыхатель, – сказала Кристина, проводив своих товарищей долгим взглядом.

– Ага, похоже. – Тайна передернула плечами.

– Ну и как он тебе? Нравится?

– Конечно.

В этот момент люди и орки скрестили оружие. Фолко был в первых рядах нападающих – он бешено размахивал топором, перекрывая грохот деревянных мечей страшным боевым кличем.

– Где вы познакомились? – продолжала допытываться Кристина. – Просто на улице или как?

Тайна изучающе посмотрела на девушку, единственную из всей компании, у которой не было с собой оружия. Кристина выглядела так, словно нуждалась в продолжительном отдыхе и усиленном питании. Свободный вязаный свитер и темная юбка вразлет скрывали ее нездоровую худобу. Черные волосы обрамляли бледное лицо с заостренными чертами.

– Мы познакомились возле библиотеки, – сказала Тайна.

– Он сам подошел, что ли? Или ты первая к нему подкатила?

Тон, выбранный Кристиной, Тайне совершенно не понравился. Если вся компания фэнтезистов во главе с Боромиром казалась дружелюбной и открытой к общению, то эта девушка в вязаном свитере – нет. У Тайны возникло желание ответить что-нибудь резкое, но вместо этого она посмотрела Кристине прямо в глаза, пытаясь понять, что у той на уме. Внезапно крики и грохот оружия исчезли, словно поляну накрыло невидимым ватным одеялом. В наступившей тишине можно было расслышать собственное сердцебиение. И тут на землю упали две огромные тени. Тайна посмотрела вверх и увидела игральные кости – ударяясь о землю и взлетая к небесам, они затмевали солнце. Девушка с удивлением наблюдала, как исполинские кубики падают вновь, способные раздавить всех, кто на свою беду оказался сегодня в Талионе…

Видение исчезло так же неожиданно, как и появилось. Кристина смотрела поверх деревьев, и ее застывшее, словно маска, лицо казалось серым.

– Что-то увидела? – спросила Тайна, прекрасно зная, что они видели одно и то же.

– Я?.. Нет. Ничего… Похоже, Фолко зря хвастался – сегодня не его день.

Тайна глянула на поле боя, где орки добивали отряд людей. Атлика, Конан и Вампир уже валялись в траве, изображая трупы, а Фолко совершенно не по-рыцарски убегал от здоровенного, вооруженного секирой орка. Дрался только Боромир, ловко парируя сыпавшиеся на него удары, но и его понемногу теснили к краю поляны.

– Действительно, не повезло, – согласилась Тайна, когда Фолко рухнул на землю под ударом вражеского клинка.

Не дожидаясь, пока закончится сражение, он поднялся с травы и, отряхнув джинсы, хмуро побрел к девушкам.

– Ты куда подорвался, жертва некромантии? – Голос Кристины был спокоен.

Она быстро овладела собой, и Тайне это совершенно не понравилось. Любой другой на месте Кристины бежал бы из Талиона сломя голову или хотя бы попытался выяснить, кто еще увидел игральные кости. Она же показала себя как человек, который время от времени видит что-то странное. «Тоже индиго?» – промелькнуло в голове у Тайны.

– А чего там валяться, битву-то все равно проиграли… – Фолко сел между девушками и взял в руки гитару.

– Ну да, помнится, чего-то такое ты собирался посвятить своей даме сердца, – улыбаясь, произнесла Кристина.

Фолко наградил ее прохладным взглядом и, повернувшись к Тайне, произнес:

– Мое оружие – это гитара, а не меч.

– Ты хорошо сражался, – сказала Тайна и тут же поняла, что именно этих слов от нее ждали.

Во всяком случае, Фолко сразу оживился и стал объяснять, почему на этот раз орки одержали победу. Из его слов выходило, что отряд Боромира здесь вообще ни при чем, а виновато солнце, которое находилось не с той стороны и слепило бойцов, однако Тайна слушала вполуха. Хотелось есть.

Разбитый отряд постепенно собирался вокруг Фолко. Кристина толкнула его локтем и сказала:

– Ну давай, встреть их чем-нибудь жизнеутверждающим.

– «А знаешь, все еще будет», – провыл Фолко и, посмеявшись собственной шутке, запел совсем другую песню, в которой желал своим товарищам удачи в бою и еще «не остаться в этой траве».

Пока звучала музыка, Атлика собирала в косу длинные светлые волосы, растрепавшиеся во время сражения.

– А чего-нибудь, кроме «Кино», можешь? – спросила она, вплетая в волосы ленточку.

– Фолко все может! – заявил Вампир. – Я вот недавно слышал, как он исполнял «Смердящие легионы мертвецов»…

– Какие легионы? – переспросил Фолко. – Я вообще о такой песне в первый раз слышу!

– Так возьми и напиши, чтобы мне приятно было, – развел руками Вампир и мечтательно добавил: – Хорошая, наверное, песня получилась бы…

– А ты что слушаешь? – обратилась Атлика к Тайне.

Тайна бросила на нее озадаченный взгляд. Обычно она слушала то, что звучало, но, быть может, у фэнтезистов это происходило как-то иначе?

– Ну, я слушаю то, что играет Фолко.

Фолко едва не подпрыгнул на месте:

– Да?! А я так и знал. Нет, правда! Я своих… в смысле, киноманов…

Боромир усмехнулся и похлопал его по плечу:

– Да успокойся, мы верим.

Фолко покраснел, а Кристина недовольно закусила губу и полезла в сумку. Оттуда она извлекла потрепанный блокнот и несколько карандашей, которые разложила вокруг себя, словно стрелы перед боем. Пока она рисовала, Боромир и бойцы его отряда спорили о музыке. Вампир утверждал, что нет ничего лучше готического рока, Конан восхищался группой «Король и Шут», майку с изображением которой носил, а Боромир и Атлика отстаивали «Аквариум», «АукцЫон» и «Пикник». Тайна, которую автоматически записали в фанаты группы «Кино», в обсуждении не участвовала. Вместо этого она наблюдала за Кристиной.

– Фолко, – спросила Тайна так, чтобы остальные ее не слышали, – а что это Кристина делает?

– Рисует. Она художница, учится в «кульке»… – сказал Фолко и, перехватив удивленный взгляд Тайны, добавил: – Точно, ты же не местная… Это у нас так институт культуры называют, «кульком».

– А, понятно… – протянула Тайна. – По-моему, она меня рисует.

– Ну и что? Она все время рисует, ее редко можно без блокнота увидеть. Кстати, ты есть хочешь?

– Хочу. Давай.

– Сейчас, обсудим этот вопрос с остальными, – сказал Фолко и добавил уже громче: – Народ, есть предложение что-нибудь перекусить.

– Это мысль, – согласился Боромир. – Скидываемся?

Фэнтезисты начали обшаривать карманы; Тайна последовала их примеру, но, как и следовало ожидать, не нашла ничего, кроме жала.

– Не надо, я за тебя скинусь, – небрежно произнес Фол-ко, отсчитывая мелочь.

– А, хорошо, – кивнула Тайна. – А то у меня все равно денег нет. С самого начала не было.

Когда финансовый вопрос был улажен, молодые люди засунули оружие в рюкзаки и покинули Талион через дыру в заборе. На выходе Фолко протиснулся вперед и подал Тайне руку. Как она успела заметить, этот его жест крайне не понравился Кристине – художница брезгливо поморщилась и, пользуясь тем, что на нее никто не смотрит, поднесла два пальца ко рту, изобразив рвотный позыв. Все это выглядело очень странно. По пути к магазину Тайна размышляла о Фол-ко и Кристине. С художницей было что-то не так, следовало спросить о ней у кого-нибудь.

Небольшой полутемный магазин пропах рыбой и копченой колбасой; за прилавком скучала девушка в зеленом фартуке. Когда шумная компания протиснулась в дверь, Тайна оказалась возле витрины. За стеклом лежали прихваченные инеем продукты.

– Что мы будем, чипсы, пиво? На что нам вообще хватает? – послышался голос Конана.

– Девушка, а на что нам хватает? – сказал Боромир, протиснувшись к прилавку и высыпав на него гору мелочи.

Тайна, которая все это время внимательно изучала содержимое витрины, взяла Фолко за руку и подтащила к себе:

– Фолко?

– Да? – отозвался он внезапно дрогнувшим голосом. – Ты что-то хотела?

– Вот это. – Тайна показала на плавленые сырки, упакованные в серебристую фольгу.

Повисла недолгая пауза, после чего Фолко странно засуетился и начал обшаривать все карманы.

– Сейчас-сейчас, конечно…

Тайна с интересом смотрела, как ее новый приятель собирает деньги. Последнюю потертую монетку он извлек из дыры в подкладке куртки и вслед за Боромиром подошел к кассе.

Когда все покупки были сделаны, фэнтезисты покинули магазин и расположились на безлюдной троллейбусной остановке. Тайна молча закусывала сырком и слушала, как остальные разговаривают о разных мелочах: холодном оружии, книгах и долгожданной экранизации «Властелина колец».

– Кому-нибудь домой надо? – спросил Вампир, когда все было выпито и съедено, а пустые бутылки сложены в рюкзаки.

– Мне – нет, – сказал Фолко и зачем-то оглянулся на Тайну.

– Давайте на «Книжку» съездим, что ли, – предложил Конан. – Там сейчас народ собирается…

– Отлично, – кивнул Боромир. – Тогда ждем троллейбус.

Ждать пришлось недолго. Друзья с шумом завалились в салон и заняли свободные места.

Фолко, прижатый к окну, сидел справа от Тайны; с краю пристроился Вампир. Как только остановка скрылась за поворотом, Фолко принялся рассказывать истории из жизни краснодарских ролевиков, толкиенистов и неформалов, упоминая людей, которых Тайна знать не знала. Решив немного поспать, она удобно устроилась на плече у бубнящего Фолко и прикрыла глаза.

Когда запас историй и анекдотов был исчерпан, Вампир, до этого молча сидевший слева от Тайны, толкнул ее в бок.

– Ну как тебе у нас в городе?

Девушка, которой так и не удалось уснуть, потянулась и произнесла:

– Неплохо. С утра я как раз пыталась разобраться, что такое Город.

– Вот, значит, как… – протянул Вампир. – Я тебе объясню!

– Не слушай его, – вступил в разговор Фолко, – все равно он тебе ничего умного не скажет.

– Ну почему, пускай объяснит, если знает.

– Город, – выдал Вампир, – это недоделанное кладбище.

– Надо же… А когда его доделают? – заинтересовалась Тайна, но в этот момент их разговор прервал зычный бас Боромира:

– Чего расселись? Наша остановка!

«Книжка» располагалась на улице Красной возле Дома книги, от которого, видимо, и получила название. Здесь, под открытым небом, собирались неформалы, чтобы, как выразился Вампир, «обменяться новостями».

Тайна издали заметила небольшую группу парней и девушек, напоминавших растрепанных черных ворон. Появление Боромира и его команды вызвало заметное оживление: все началось сначала – разговоры о музыке и общих знакомых, анекдоты, песни под гитару.

Погода понемногу портилась – мелкие дождевые капли падали на асфальт, словно прозрачный бисер. Тайна сидела на краю скамейки и наблюдала за прохожими. Многие прятались под зонтами, остальные с опаской смотрели на небо и ускоряли шаг. Неформалы отнеслись к перемене погоды равнодушно, и Тайну это устраивало – все равно идти ей было некуда.

Фолко зачехлил гитару и, подсев к Тайне, спросил:

– А где ты собираешься ночевать?

– Не знаю, – Тайна пожала плечами. – Здесь.

– Что? Прямо здесь? Тут же дождь, и вообще… Ты в милицию попадешь! Погоди, я организую тебе вписку.

Фолко отправился разговаривать со своими друзьями. Не прошло и минуты, как он вернулся в сопровождении Вампира.

– У него родители в отъезде, – сказал Фолко, кивнув на товарища. – Квартира свободная, можешь переночевать.

Тайна задумчиво посмотрела на небо – тучи висели над городом, темные и зловещие.

– Хорошо, – кивнула она. – Спасибо.

Дождь припустил. Вампир натянул черный остроконечный капюшон и сделался похожим на монаха; Кристина открыла зонт. За несколько минут «Книжка» опустела, осталась только команда Боромира и примкнувшая к ней Тайна.

– Больше здесь делать нечего, – сказала Кристина. – Расходимся?

– А есть другие предложения? – Фолко бросил на Вампира многозначительный взгляд, и тот едва заметно кивнул.

Вдалеке пророкотал гром. Кристина вздрогнула и, посмотрев на небо, произнесла:

– Ну, если предложений нет…

– Есть, – перебил ее Вампир. – У меня квартира пустая, родителей до среды не будет. Я Тайну прописал, если еще у кого желание есть, приходите…

– Отличная мысль, я согласен, – воскликнул Фолко, едва Вампир закончил говорить.

– А тебя родители на ночь отпустят? – спросила Кристина, сделав удивленные глаза. – Вот уж не ожидала!

– Вообще идея неплохая, – сказал Боромир. – Я бы приехал.

Атлика и Конан пообещали, что подумают, и на этом компания разошлась в разные стороны.

* * *

– Та-ак, что у нас есть? – Холодильник был такой же, как и вся кухня, огромный, чистый и белый. – Пельмени. Ты пельмени будешь?

– Буду, – пожала плечами Тайна.

– Ну ладно.

Вампир извлек из морозильной камеры замерзший пакет. В это время входная дверь скрипнула. Из коридора послышались шаги, и на пороге появилась светловолосая девочка в очках и белой нейлоновой куртке.

– Привет! – поздоровалась она. – У нас гости?

– Ага, – подтвердил Вампир. – Это Настя, моя сестра. А это Тайна. Я тут сам справлюсь, а вы пока займитесь чем-нибудь.

Настя имела обширный опыт общения с неформалами и называла их не иначе как «тронутыми». Ей было тринадцать лет, она слушала поп-музыку и занималась танцами.

– Вы не похожи с Вампиром, – сказала Тайна, разглядывая яркие плакаты, украшавшие стены в Настиной комнате.

– С Андреем? Конечно! – Девочка с ногами забралась на кровать и обняла огромного плюшевого медведя. – Он же всякую гадость любит!

– Какую гадость?

– Ну, ходячих мертвецов, уродов разных. Представляешь, он говорит, что Мэрилин Мэнсон – прикольный!

– Ужас, – покачала головой Тайна, хотя не представляла, о ком идет речь. Она знала одного человека по фамилии Мэнсон, но звали его иначе.

– Ага. Ужас. А что, у нас сегодня толпа собирается?

– Да вроде бы.

– Опять до утра песни орать будут, – вздохнула Настя.

– А почему ты не в клубе? – спросила Тайна, скорее для поддержания разговора, чем из любопытства. – Могла бы вместе со всеми песни орать.

– А зачем мне это? – удивилась Настя.

– Правильно, ей это незачем, – сказал Вампир, заглядывая в комнату. – Настя фэнтези не читает и рок не слушает. Она для нашей компании слишком позитивная! Кстати, пельмени сварились.

Уже сидя за столом, девочка сказала:

– А что такого плохого в том, что я позитивная? Зато вы слишком загруженные.

– Ты не улавливаешь сути, – возразил Вампир. – Я, например, очень жизнерадостный…

– Да уж… – проговорила Настя с набитым ртом.

– Просто не надо путать позитив с попсой.

– Если у вас все так хорошо, откуда тогда самоубийства – два случая за последний месяц, если не ошибаюсь? Я уже не говорю о несчастных случаях. Тоже, кстати, непонятно, чего там произошло!

Вампир поморщился и произнес:

– Подумаешь… Просто совпадение.

– А что произошло? – поинтересовалась Тайна.

– Да ничего! – отмахнулся Вампир.

– Ну как же ничего? – сказала Настя, отодвигая пустую тарелку. – У них там в клубе черт знает что творится! Например… сегодня двадцатое, да?

Вампир молча кивнул.

– Октябрь еще не закончился, а у них уже два суицида. Одна девочка отравилась, а другая с моста Тургеневского прыгнула.

– Ну и что тут такого? – проворчал Вампир. – Начиталась «Муму» и прыгнула.

– Какого му-му? – не поняла Тайна.

– Того, что Тургенев написал. Писатель такой, в честь которого мост назван.

– Вот, – продолжила Настя. – А еще один из окна вывалился, типа несчастный случай. Если так пойдет, от фэнтези-клуба вообще ничего не останется.

Вампир не счел нужным спорить. Попросив сестру сделать чай, он пригласил Тайну в гостиную посмотреть телевизор.

– У меня ужасы есть, боевики, фантастика. Ну и концерты разные, – сообщил он. – Комедии еще, но это не мое, это родителей…

Гостиная была заставлена комнатными растениями в больших кадках.

– Это мама джунгли развела, не обращай внимания, – прокомментировал Вампир.

Полки двух больших шкафов ломились от видеокассет, по большей части подписанных от руки.

Вампир включил видеомагнитофон, Настя принесла кружки с горячим чаем, и вся компания расположилась на диване. Через некоторое время из прихожей донесся сигнал домофона.

– Спорим, это Фолко? – сказал Вампир и пошел открывать дверь.

На экране два бурундука спасали попавшего в беду котенка. История настолько захватила Тайну, что она не заметила, как в комнату вошел ее старый знакомый.

– О, «Чипа и Дейла» смотрите? – спросил Фолко с порога.

– Тайна сама кассету выбрала, – развел руками Вампир.

– Садись, тут интересно, – сказала девушка, не отрываясь от мультфильма.

Фолко сбросил куртку, поставил в угол гитару и сел возле Тайны.

Вскоре появились Конан и Боромир, чуть позже подошла Атлика. Последней пришла Кристина.

– Чай будет? – осведомилась она, заглянув в комнату. – Там такой дождь, вы не представляете!

Впервые с момента знакомства Тайна видела художницу в хорошем настроении.

– Чайник сейчас закипит, – произнесла Настя.

– Ага, хорошо, – кивнула Кристина, снимая мокрый плащ и передавая его Вампиру.

Пока компания собиралась, кассета с мультфильмом успела закончиться. Вампир выключил телевизор, а Фолко расчехлил гитару.

– Что бы такого спеть?.. – задумчиво произнес он и посмотрел на Тайну.

– Ну, давай «Кино», – пожала она плечами.

Фолко спел несколько песен и как раз заканчивал «Троллейбус», когда Настя и Атлика принесли чай, банку варенья и галеты. На полу среди вздымавшихся до самого потолка фикусов образовался тесный кружок; Тайна сидела между Настей и Фолко, скрестив ноги по-турецки. Фэнтезисты затеяли игру, за которой, по выражению Вампира, коротали долгие дождливые вечера. Игра была словесной и, похоже, не имела четких правил. Ведущий описывал место действия, подкидывал игрокам какую-нибудь проблему, требующую решения, а дальше каждый выкручивался как мог. Спорные моменты, например, был ли удачным выстрел из лука или сумел ли герой перепрыгнуть яму со змеями, решались броском кубика. В целом, насколько поняла Тайна, побеждал тот, кто громче всех кричал и спорил с другими игроками.

– Это называется «бродилкой», – сказал Фолко, заметив недоумение Тайны. – У вас в Тупике в такое не играют?

– Нет. Там по-другому развлекаются.

Тайне досталась роль наемного убийцы, Фолко стал менестрелем, а остальные разобрали роли магов, гномов и эльфов. Ведущим был Боромир.

– Итак, – произнес он, – место действия – Средиземье. После Войны Кольца прошло двести лет, и вот однажды…

* * *

…Часа через полтора Тайна решила освежиться и покинула гостиную. В коридоре было темно; сделав пару шагов, она споткнулась о чью-то сумку. На паркет высыпались карандаши. Тайна решила, что соберет их на обратном пути.

Из комнаты доносились голоса фэнтезистов – Фолко спорил с ведущим:

– Конан не мог меня ранить! У меня под одеждой кольчуга!

– А у меня меч заговоренный, понимаешь?! Мне любая кольчуга до одного места! Боромир, объясни ему!

– Это мифриловая кольчуга! – воскликнул Фолко. – Мифриловая! Ты знаешь, что такое мифрил, или напомнить?

Новая игра захватила Тайну, она с удовольствием играла роль убийцы. Вампир – черный колдун и некромант, заказал ей убийство Конана. Девушка подумывала взяться за это дело, но волшебный меч, из-за которого начался весь сыр-бор, решила оставить себе.

Возвращаясь в гостиную, Тайна вспомнила о карандашах, которые рассыпала в темноте. Она отыскала выключатель и зажгла свет. На полу лежала джинсовая сумка Кристины, карандаши и фломастеры разлетелись по всей прихожей. Тайна собрала их и уже хотела вернуть на место, когда заметила под шкафом потрепанный блокнот.

– Альбом Кристины… – пробормотала Тайна, вытащив находку из-под шкафа и стряхнув с обложки пыль. – Здесь должен быть мой портрет.

На первых страницах Тайна увидела изображения драконов, колдунов и всевозможных чудовищ. У Кристины, несомненно, был талант. Иногда среди сказочных персонажей встречались портреты – некоторых людей Тайна видела в Талионе, других она не знала. И конечно же, здесь оказался весь боевой отряд Боромира, включая саму Кристину.

– Где же здесь я?.. – шептала Тайна, листая страницы. – Нет… тоже не я… а это что, комикс?

История была озаглавлена «Последний полет Валькирии», но никакой связи названия с сюжетом Тайна не уловила. На протяжении четырех страниц некая девушка гуляла по городу. Ее прогулка закончилась неожиданно – падением с моста.

Такой конец озадачил Тайну. Оставалось только догадываться, какими соображениями руководствовалась Кристина, когда решила изложить эту историю в картинках. Далее следовал еще один, поучительный комикс о молодом человеке, который читал книгу, сидя на подоконнике. История называлась «Вся королевская конница, вся королевская рать…», но при чем здесь кони и короли, Тайна не поняла. Слишком погрузившись в книгу, главный герой выпал из окна и разбился об асфальт.

Тайна перевернула страницу и прочитала:

– «Выпей меня!».

Этот призыв служил заглавием комикса о девушке, которая сидела в туалете и глотала таблетки одну за другой, бросая бумажные упаковки себе под ноги. Она уснула на полу, между раковиной и унитазом, и, по всей видимости, больше не проснулась.

– Странный какой-то альбом, – произнесла Тайна.

Два суицида и один несчастный случай за один месяц – так сказала Настя. Мост, окно и таблетки. Кристина не просто рисовала комиксы о своих погибших товарищах, она делала это так, словно была свидетелем их гибели.

Четвертая история называлась «Эту Тайну мы унесем в могилу…»

«Книжка», Тайна в окружении неформалов. К ней подходит Фолко. Над его головой парит хвостатое облачко со словами: «Хочешь чего-нибудь выпить? Можем сходить в магазин, заодно прогуляемся!» Тайна отвечает: «Конечно пойдем». Они перешагивают через металлический заборчик, отделяющий тротуар от проезжей части, и бегут на другую сторону улицы. В этот момент их сбивает машина – огромный грузовик с бампером, похожим на оскаленную пасть. Тайна умирает на месте. Окровавленный Фолко зовет Кристину и, пока его не увозит скорая помощь, объясняется ей в любви.

– Остался жив, но повредился рассудком, – подвела итог Тайна. Комикс ей совсем не понравился.

В этот момент в прихожую вошла Кристина. Некоторое время девушки смотрели друг на друга.

– Отдай!

Художница вырвала альбом из рук Тайны и бросила его в сумку.

Молча и не глядя друг на друга, они вернулись в гостиную.

Бродилка набирала обороты. Ведущий спорил с игроками, подбрасывал им новые сложности и время от времени кидал кубики. Глядя, как они катятся по ковру, Тайна каждый раз вспоминала гигантские кости, упавшие с неба так, словно дендрарий – игровая доска, а люди внизу – пластмассовые фишки, не имеющие собственной воли. Тайна была уверена, что Кристина думала о том же самом.

Ложились спать далеко за полночь. Вампир достал с антресолей одеяла и подушки и свалил все это в огромную кучу посреди гостиной.

– Разбирайте, – сказал он. – Кому не достанется, будет спать в прихожей на коврике.

Фолко выхватил из общей кучи большую подушку, два одеяла и подошел к Тайне.

– Хочешь, ляжем на лоджии? – предложил он, понизив голос, так, чтобы не услышали остальные.

– А почему там? – в тон ему поинтересовалась Тайна.

– Ну, ты понимаешь, Боромир храпит так, что спать невозможно, – затараторил Фолко, комкая подушку и, как померещилось Тайне, понемногу заливаясь краской. – А на лоджии дверь и все такое, а еще там дождь шумит, ну ты понимаешь, приятно так шумит…

– Ладно, можно и на лоджии, – согласилась Тайна.

– Отлично, – выдохнул Фолко и со скоростью молнии скрылся среди фикусов.

В туалет выстроилась очередь. Тайна решила не толкаться перед дверью вместе с остальными, а подождать на кухне. Как ей помнилось, в кастрюле оставалось немного пельменей, а после нескольких чашек чая у Тайны снова разыгрался аппетит. Она стояла у плиты, пальцами вытаскивала из мутной воды разварившиеся пельмени и отправляла их в рот, когда на кухню заглянула Атлика.

– О, полуночный жор? – хихикнула она.

Это был тот самый подходящий случай. Тайна облизала пальцы, вытерла их о футболку и повернулась к Атлике:

– Слушай, я тебя кое о чем спросить хотела.

– Ну, спрашивай.

– Фолко и Кристина…

– А, ясно. – Атлика оглянулась через плечо и зашла на кухню, прикрыв за собой дверь. – Ты уже догадалась?

Тайна не знала, какого ответа от нее ждут, поэтому просто пожала плечами.

– Ну, между ними уже давно ничего нет, не переживай, – произнесла Атлика, подмигивая. Судя по хитрой улыбочке и внезапно заблестевшим глазам, она была рада посплетничать.

– А что именно между ними было? – поинтересовалась Тайна.

– Ну, типа встречались. Они с Фолко в клуб вместе пришли, пару лет назад. Кажется, они одноклассники, еще со школы дружили или вроде того.

– А потом, значит, расстались?

– Ага, – кивнула Атлика, привычным жестом приглаживая пушащиеся волосы.

– Почему, не знаешь?

– Точно не скажу. Но я Фолко понимаю! Кристину не каждый выдержит!

Это было неожиданно. На первый взгляд отряд Боромира был примером дружной компании, где один за всех и все за одного. Полная противоположность Полуночному клубу, где все строилось лишь на выгоде и где все друг друга тихо ненавидели. И вдруг Атлика заявляет, что Кристину, оказывается, не каждый выдержит.

– На самом деле, я рада за вас с Фолко, – произнесла Атлика, внезапно переходя на драматический полушепот. – Он хороший парень, и ты тоже здор́ ово в компанию влилась. Будем с тобой дружить? А то у нас в отряде одни пацаны, не с кем по-девчачьи поболтать.

– Конечно, давай дружить, – согласилась Тайна.

– Вот, держи феньку. – Атлика сняла со своего запястья замусоленный шнурок и с торжественным видом повязала его на левую руку девушки. – В знак дружбы!

На «Книжке» Тайна видела, как неформалы обмениваются самодельными браслетами, и сделала вывод, что это какая-то местная традиция.

– Только у меня ничего нет взамен, – сказала она. – Извини.

– Все феньки раздарила? Это бывает! Значит, моя первая будет!

– Скажи, – произнесла Тайна, поправляя узелок на запястье, – что, по-твоему, не так с Кристиной?

– Ну, она странная какая-то стала последние полгода. Мрачная, раздражительная. И высокомерная. Иногда глянет на тебя, как на таракана, и думай что хочешь. А чем она лучше других? Я, между прочим, тоже неплохо рисую!

– Понятно, – кивнула Тайна.

– Она уже умудрилась с половиной клуба поругаться, – продолжала откровенничать Атлика. – Если б не Боромир, ее бы, наверное, уже давно вышвырнули. Он своих всегда выгораживает.

– Из-за чего Кристина с людьми ругается?

– Да из-за чего угодно, – фыркнула Атлика. – Например, однажды Валькирия в нее стрелой попала. В лицо. Разумеется, не специально! Такое сплошь и рядом случается, тем более стрела тупая была, только синяк остался. Так Кристина такой вой подняла, ты бы слышала!

Перед мысленным взором Тайны всплыла страница комикса и заголовок «Последний полет Валькирии».

– Валькирия – это имя?

– Погоняло. По паспорту ее Ликой звали. Хорошая девчонка была. Книжки читать давала, и вообще…

– Это она с моста прыгнула? – догадалась Тайна.

– Да. Слышала уже эту историю? Знаешь, мы с Валькирией были не просто подругами. Видишь, у меня до сих пор шрам на руке остался, – сказала Атлика, продемонстрировав левую ладонь. – Это на всю жизнь!

Ее руку действительно рассекал тонкий белый шрам.

– И что это значит? – не поняла Тайна.

– Ну как это что?! – всплеснула руками Атлика. – Мы были кровными сестрами. Провели специальный обряд, порезали руки и смешали кровь. Я так плакала, когда ее не стало, ты не представляешь…

В этот момент на кухню зашел Вампир, распахнув дверь ногой. В обеих руках у него были грязные кружки, оставшиеся после посиделок.

– Ну вот, поэтому я так и не дочитала «Сильмариллион», – неестественно бодрым тоном сообщила Атлика, выразительно подмигнув Тайне. – Слишком тяжелый слог, на мой вкус, и сама история запутанная. Хотя, конечно, надо, надо… Вампир, тебе с кружками помочь? Давай я возьму!..

Оставив Вампира и Атлику разбираться с посудой, Тайна отправилась умываться и готовиться ко сну. Фолко поджидал ее в гостиной, где укладывались спать Боромир и Конан. Они вполголоса продолжали спорить о перипетиях бродилки, заколдованных мечах и мифриловых кольчугах.

– Пойдем, я уже постелил, – сказал Фолко и юркнул в скрытую за разросшимися фикусами дверь.

Последовав за ним, Тайна услышала, как Боромир и Конан вдруг перешли на шепот, прерываемый негромкими смешками. Видимо, не хотели, чтобы их затянувшаяся дискуссия об оружии и доспехах мешала спать соседям, решила Тайна. Она покинула гостиную и закрыла за собой дверь.

Лоджия была застеклена, в окна барабанил дождь. С гостиной она соединялась не только дверью, но и глухим окном, через которое, по идее, в квартиру должен был попадать дневной свет. Этому наверняка препятствовали заросли фикусов и бегонии, они же приглушали электрический свет, попадавший на лоджию из гостиной. Помещение было довольно узким, но при желании здесь можно было поместиться и вдвоем. Фолко уже лежал на одеяле, заложив руки за голову.

– Как тебе здесь? Уютно, да?

– Нормально, – зевнула Тайна.

За день она устала от одежды, поэтому начала не торопясь раздеваться, бросая джинсы, футболку и все остальное прямо на пол, пока не осталась в одной лишь подаренной Атликой феньке. Фолко лежал не шевелясь, и его лицо все больше вытягивалось. Избавившись от одежды, Тайна с удовольствием потянулась, рассеянно почесала красный след, оставленный на бедрах резинкой трусов, и нырнула под одеяло.

– Спокойной ночи, – сказала она, поворачиваясь на бок, лицом к стене.

Фолко издал какой-то нечленораздельный звук, прокашлялся и выдавил:

– С… спо… спокойной.

Шелест дождя убаюкивал, и спустя несколько минут Тайна провалилась в глубокий сон.

* * *

Было раннее утро. Вампир проснулся первым и начал будить друзей. Он напоминал гуляющего по кладбищу некроманта, с одной лишь разницей – мертвых поднять было куда легче, чем сонных фэнтезистов. Кое-как проснувшись, они разбрелись по квартире. Положение немного исправил горячий кофе, который приготовила заспанная, сердитая Настя.

Наконец друзья стали расходиться.

– Ну, в гостях хорошо, а дома лучше! – сказал Конан, накидывая куртку.

– У кого дома лучше? – заинтересовалась Тайна.

Конан не нашелся, что ответить, и только покачал головой. Пока друзья прощались, Фолко отозвал Тайну в сторону.

– Вообще мне сегодня в институт, – сказал он, – но я могу и пропустить. Мы могли бы погулять…

– Я и сама погуляю, – пожала плечами Тайна.

– Да?.. Ну хорошо. Тогда давай увидимся вечером, на «Книжке».

– Ладно, увидимся.

Фолко быстро поцеловал Тайну в щеку и вылетел из прихожей.

– Круто ты, – усмехнулся Вампир, закрыв за товарищами дверь.

– Что круто?

– «Я и сама погуляю!» Нет, это было круто! – посмеиваясь, он вернулся на кухню. Оттуда уже доносился запах яичницы.

– Что я такого сказала? – удивилась Тайна и пошла следом за Вампиром. Ей тоже хотелось яичницы.

Когда завтрак был съеден и Настя разлила чай по кружкам, Тайна спросила:

– А что значит: «Вся королевская конница, вся королевская рать»?

– Да ничего не значит, – пожал плечами Вампир. – Они Шалтай-Болтая не могли собрать.

– Этот Шалтай из окна вывалился? – уточнила Тайна.

– Нет, вообще-то со стены упал. А ты что, книжку не читала?

– Нет, только комикс.

– Да ну, какой комикс?! – отмахнулся Вампир. – «Алису» читать нужно! Если хочешь, я тебе дам до вечера.

Прихватив с собой книгу, Тайна покинула гостеприимную квартиру и отправилась искать ближайшую троллейбусную остановку.

* * *

Троллейбус привез Тайну в центр города. После недолгих блужданий она очутилась на «Книжке». В этот час бетонные скамейки возле Дома книги пустовали; сам книжный магазин работал, но его витрины казались темными, как стекла солнцезащитных очков.

Бессонная ночь в компании толкиенистов не прошла даром. Тайна чувствовала себя вялой, как будто серые, умытые дождем улицы высосали из нее последнюю энергию. Ощутив в затылке болезненную пульсацию, пока еще не слишком сильную, Тайна свернула к ближайшей скамейке. Устроившись поудобней и пытаясь не обращать внимания на горячие волны, бьющие изнутри в свод черепа, она открыла книгу.

На титульном листе строгим готическим шрифтом было напечатано: «Льюис Кэрролл. Приключения Алисы в Стране чудес». Под названием располагалась черно-белая фотография, с которой смотрел худощавый джентльмен, – очевидно, автор повести. Только сейчас Тайна сообразила, что эта книга уже второй раз попадает к ней в руки. Первый экземпляр сгорел во время потасовки с Леной и ее Полуночным клубом. Тайна понятия не имела, сколько книг было написано с тех пор, как человечество изобрело письменность, наверное, миллионы. Так почему уже второй человек подсовывал ей именно Кэрролла? Сочтя это совпадение не случайным, Тайна перевернула титульный лист и погрузилась в чтение.

В кронах деревьев шелестел ветер, за спиной монотонно шумели автомобили, а Тайна скользила глазами по строчкам.

«Ну и скукота эти комиксы без картинок, – лениво подумала она, – то есть нет, книги без слов…»

И тут мимо нее промелькнул белый кролик. С розовыми глазками.

– Ай-я-яй! Я опаздываю! Королева Плезанс будет в ярости!

Тайна хотела побежать следом за ним, но тут ее взгляд упал на крышу Дома книги. Прямо на вывеске сидело огромное яйцо с ручками, ножками и человеческим лицом и опасно раскачивалось.

– Вы это… упадете… – начала Тайна, и в этот момент Шалтай-Болтай действительно рухнул вниз.

Его скорлупа треснула, кусочки разлетелись по тротуарной плитке, а крупные капли желтка попали Тайне на кроссовки. Осколок скорлупы с моргающим глазом упал в двух шагах от нее.

Со всех сторон к месту крушения человекообразного яйца бросились конные и пешие рыцари. Гремя доспехами и толкаясь, они оттеснили Тайну со ступенек Дома книги.

– Осторожней! Смотри куда наступаешь!

Девушка оглянулась и увидела необычную компанию, расположившуюся прямо на газоне. Вокруг чайного сервиза собрались трое – худой джентльмен в серой кепке, тощий облезлый заяц и странная заспанная зверушка, похожая то ли на белку, то ли на морскую свинку.

– А мест нет! – сказал джентльмен, перехватив взгляд Тайны, нацеленный на чайник для заварки.

– Места сколько угодно, – возразила она.

И действительно, место нашлось – как раз между зайцем и заспанной свинобелкой. Как заметила Тайна, пикник продолжался уже довольно долго – вокруг валялись засохшие чайные пакетики, обглоданные лимонные корки, а на одну чистую чашку приходилась дюжина грязных.

– Хочешь чая? – спросил заяц. – У нас особый, с Бармаглотом!

– С бер-га-мо-том… – сквозь сон поправила его свинобелка.

– Хочу, – сказала Тайна и налила себе полную чашку.

– Тогда отгадай загадку, – произнес джентльмен, поправляя кепку с таким достоинством и важностью, словно это был настоящий цилиндр. – Правда ли, что луна сделана из сыра?

– Постойте, постойте, сейчас… отгадаю… – от напряжения Тайна прикусила губу, но ответ ускользал.

– Ты думаешь, что отгадаешь? – скептически покосился на нее заяц.

– А как же, – сказала Тайна.

Они молчали чуть ли не минуту. Тайна тем временем старалась вспомнить хоть что-нибудь про луну и сыр.

– Ну что? Отгадала загадку? – поинтересовался джентльмен.

– Пока нет, – отозвалась Тайна.

– Ну и катись отсюда, раз головой работать не умеешь! – воскликнул заяц.

– Ну и пойду. – Девушка возмущенно отставила чашку и поднялась с травы.

– Возвращайся, если отгадаешь, – напутствовала ее свинобелка.

Оглянувшись, Тайна увидела, как джентльмен в кепке и заяц-грубиян пытаются запихнуть бедную зверушку в чайник.

– Заберусь-ка я на вершину вон того холма, – решила Тайна. – Оттуда весь Краснодар как на ладони.

Улица бежала как-то странно, зигзагами. Попетляв и покружив, она снова приводила к Дому книги. Вокруг, прямо из плитки, росли маргаритки и другие красивые цветы.

– Здравствуйте, – обратилась Тайна к цветам (она почему-то была уверена, что те ей ответят).

– Здравствуй, – поздоровался Львиный Зев. Его фиолетовый бутон причудливой формы действительно напоминал львиную пасть.

– А вы не знаете, как пройти к холму?

– К какому еще холму? – удивился фиолетовый Зев голосом Вампира.

– Вон к тому, – оглянулась Тайна, но вместо покрытого зеленой травой пригорка обнаружила здание с вывеской «Гостиница “Москва”». Львиный Зев почему-то превратился в Вампира, а маргаритки и прочие цветы – в компанию неформалов.

– Что это у тебя на кроссовках желтое? – спросил Вампир.

– А, это?.. – Тайна потерла глаза и рассеянно глянула на испачканную обувь. – Остатки Шалтая-Болтая. Он с Дома книги свалился.

– Понятно, – усмехнулся бывший Львиный Зев, забрал у Тайны книгу и положил ее в рюкзак.

Вскоре к месту встречи подтянулся весь отряд Боромира. Все пошло по обычному сценарию, и у Тайны даже появилась мысль, что скоро пойдет дождь. Небо, впрочем, было чистым, и солнце припекало. Тайна расстегнула куртку.

– Хочешь чего-нибудь выпить? – спросил Фолко. – Можем сходить в магазин, заодно прогуляемся!

– Конечно пойдем, – согласилась Тайна и тут же поняла, что все это уже было.

Они перешагнули через металлическое заграждение, отделявшее тротуар от проезжей части. Фолко подался вперед, намереваясь проскочить между машинами.

– Стой, – неожиданно сказала Тайна и схватила его за рукав.

В этот момент на дороге возник огромный грузовик. Он с грохотом пронесся по улице, обдав Тайну запахом бензина и оглушив длинным гудком.

– Ничего себе, – произнес Фолко, вжимаясь в чугунное ограждение. – Откуда он взялся?!

Тайна оглянулась на Кристину – бутылка пива в руке художницы застыла, так и не коснувшись приоткрытых губ.

– Понятия не имею. Спроси у Кристины, если интересно.

Фолко едва ли расслышал, что сказала Тайна, – он вполголоса ругал водителя грузовой машины.

Автомобильный поток немного поредел, и они благополучно перешли на другую сторону Красной.

Когда Фолко и Тайна вернулись к Дому книги, оказалось, что Кристина ушла, оставив недопитую бутылку под деревом.

* * *

Тайна снова переночевала у Вампира, а весь следующий день провела с Фолко. Они побывали в кино, сходили в парк, а вечером отправились на «Книжку». Все фэнтезисты были уже на месте, не хватало только Кристины.

– О, смотрите, Фолко и Тайна идут, – сказал Вампир и достаточно громко, чтобы его услышали новоприбывшие, добавил: – Вместе.

Атлика захихикала, а Конан с Боромиром многозначительно переглянулись.

– Погуляли хорошо, – сказал Фолко, опережая вопрос Вампира. Он хотел добавить еще что-то, но его перебил Конан:

– Понятно. А вот мы как раз думаем, с гитарой ты придешь или нет.

– Ну, с гитарой. Я всегда с гитарой, – удивился Фолко. – А что?

– Да как обычно, – развел руками Конан. – Ты есть-пить хочешь?

– Гитару я не продам, даже если буду умирать от голода и жажды, – важно заявил Фолко.

– Тогда садись и играй, – хлопнул его по спине Боромир.

Менестрель устроился на чугунном заграждении и заиграл поучительную песню про конюха, который убил свою неверную жену и скормил ее останки гостям (очевидно, под видом свиных отбивных). Остальные фэнтезисты начали приставать к прохожим с просьбами «пожертвовать на развитие русского рока» и «подать бедным музыкантам». В отличие от своих товарищей, Вампир указывал на Фолко и жалобным голосом причитал:

– Люди добрые! Помогите собрать на лечение!

Как заметила Тайна, многие ему подавали. Подумав немного, она решила, что тоже будет просить на лечение для Фолко.

Наконец друзья закончили концерт и свалили деньги в общую кучу. Боромир начал подсчитывать прибыль, и в этот момент раздался голос Конана:

– Кристина идет. Что это с ней?

Фэнтезисты дружно оглянулись. Художница действительно выглядела хуже обычного – бледная, растрепанная. Под глазами залегли глубокие тени.

– Привет, – поздоровалась она слегка охрипшим голосом.

– Ты чем всю ночь занималась? – спросил Вампир, оценив состояние подруги. – К зачету готовилась, что ли?

– Нет, – в ее глазах появился нездоровый блеск. – Я рисовала.

– Ну и как?

– Как? – Кристина бросила на Тайну короткий неприязненный взгляд. – Кажется, бесполезно!

Фэнтезисты притихли. Первым нашелся Вампир:

– Что ж ты на парах не выспалась? Я всегда так делаю!

Атмосфера слегка разрядилась. Кристина натянуто улыбнулась и села на скамейку, подальше от своих товарищей. В руках у нее появился блокнот.

– Хотела бы я знать, что она там рисовала, – сказала Тайна, наблюдая за действиями Кристины.

– Не знаю, – нахмурился Фолко. – Она плохо выглядит.

Тайна пыталась представить, кто станет следующим героем комиксов. Несмотря на тяжелый характер и раздражительность, в отряде Боромира у Кристины не было врагов. Впрочем, кто сказал, что жертва обязательно должна быть из фэнтези-клуба? Ею мог оказаться преподаватель, на свою беду отправивший Кристину на пересдачу, или сосед, раздражавший ее звуком электродрели. Тайна представила, как небритый мужик с остекленевшими глазами подносит дрель к виску и высверливает себе мозги. Если Кристина смогла смоделировать ситуацию с грузовиком, ей ничего не стоило сделать так, чтобы любой человек искалечил себя или окружающих. Или, к примеру, снял со своего банковского счета все деньги и отдал их Кристине. Такая власть превосходила все, что Тайна видела прежде. Куда уж тут Ивану Николаевичу и всем его воспитанникам в придачу – Кристина вертела бы любым из них как заблагорассудится.

Тайна понимала, что избавляться от насоливших ей знакомых – это не все, на что способна художница. Но представить, что именно может сделать Кристина, выйдя на новый уровень, у Тайны не хватало воображения. Возможно, для этого надо было читать фэнтези, о котором все вокруг твердили. «Зато его читают другие», – подумала Тайна, оглядываясь.

Фолко лениво перебирал струны гитары, мурлыча под нос очередную песенку, Вампир забрал общую выручку и ушел за едой, а Боромир и Атлика обсуждали что-то, склонившись над картой Средиземья. Тайна уже знала, что это такое место, куда отчаянно хотели попасть все без исключения толкиенисты, но почему-то продолжали торчать в Краснодаре. Из всей компании незанятым выглядел только Конан – он сидел на скамейке, вытянув ноги в грязных кроссовках и позевывая. Длинные (и неизменно засаленные) волосы он убирал за уши, а футболку с группой «Король и Шут» не менял с тех пор, как Тайна впервые увидела его в Талионе. Любимым выражением Конана было: «Панки грязи не боятся», причем повторял он его, исключительно чтобы позлить Атлику, называвшую себя эльфийской принцессой и прямым потомком какой-то Нимродель из Лориэна.

Тайна недолго думая подсела к Конану, чьи гигиенические стандарты ее нисколько не раздражали.

– Конан, вот скажи, пожалуйста, – начала она, – если бы ты мог менять реальность как вздумается и при этом был злодеем, что бы ты сделал?

– Менял реальность? – заинтересовался Конан. – А как именно? Ограничения там, и все такое?

– Ну, предположим, все, что ты нарисуешь, сбывается.

– Ой, ну тогда бы по городу ходило много странных существ типа «палка, палка, огуречик – вот и вышел человечек»! – усмехнулся Конан. – А у солнца было бы дебильное лицо и лучи-палочки. Ты вообще видела, как я рисую?

– Допустим, ты хорошо рисуешь, – нетерпеливо произнесла Тайна.

– Ладно, допустим… – Конан задумчиво поскреб небритый подбородок. – Если я злодей и я мелко мыслю, я бы грабил банки и ювелирные магазины. Например, можно нарисовать, что инкассаторская машина попала в аварию и мешки с деньгами просто так валяются на улице. Подходишь и забираешь.

– А если бы ты мыслил не мелко?

– А вот это гораздо интереснее, – сказал Конан. – Тут все зависит от того, что мне нужно. Если мировое господство, власть, то можно просто нарисовать, как меня выбирают президентом, а потом объявить всем войну. И выиграть ее при помощи тех же рисунков.

– Ого… – произнесла Тайна, покосившись на Кристину.

– А если я просто люблю сеять хаос, как Джокер в Бэт-мене, – продолжал рассуждать Конан, – тогда все еще проще. Можно взорвать самолет с президентом. Или заставить какого-нибудь военного случайно нажать ядерную кнопку. Или сделать так, чтобы весь народ сошел с ума от вируса, поражающего мозг…

Конан все разглагольствовал, предлагая сценарии один другого хуже, но Тайна его уже не слушала. Неужели Кристина действительно могла совершить все это? Или ее рисунки имели какое-то ограничение по радиусу и количеству персонажей, вовлеченных в действие? А может, единственная причина, по которой Кристина пока не взрывала президентские самолеты, в том, что она тот самый «мелко мыслящий злодей»?

Из задумчивости Тайну вывел Вампир, протянув ей стеклянную бутылку с металлической крышкой:

– На, держи. Заработала.

– А, спасибо. – Тайна покрутила в руках бутылку и вернула ее Вампиру. – Ты откроешь?

– Дай Конану, он по этой части специалист.

Тайна не раз видела, как неформалы открывают бутылки с помощью колец. Лучше всех этот трюк получался у Конана – на безымянном пальце правой руки он специально носил большой блестящий перстень, изображавший череп с крыльями.

– Открой, – сказала Тайна, протянув бутылку Конану.

Он зажал горлышко в кулаке, надавил, и в этот момент стекло лопнуло. Юноша выругался, а на асфальт полилась белая пена, смешанная с кровью.

– Тоже мне, Властелин колец! Аккуратней надо, – сказал Вампир, протягивая Конану носовой платок.

Кристина, которая сидела на соседней скамейке и наблюдала за происходящим, неожиданно рассмеялась. Вся компания с удивлением оглянулась на художницу. Смех, неестественно громкий и скрипучий, напомнил Тайне воронье карканье.

– Действует! – воскликнула Кристина, захлопнув блокнот, и в упор посмотрела на Тайну. – Значит, дело не во мне, а в тебе! Ты поставила какой-то блок, защиту. Так ведь?!

Повесив на плечо сумку, Кристина поднялась и убежала прочь.

– Что это с ней? – спросил Вампир после недолгой паузы.

Никто ему не ответил, только Атлика выразительно покрутила пальцем у виска.

* * *

В этот вечер в кинотеатре «Виктор́» был рок-сейшен, играли «К.У.М», «Попкорм», «Улетальный исход», «МенестрелИ» и еще несколько местных групп с ничего не говорящими Тайне названиями.

– А «Кино» будет? – спросила она у Фолко, разглядывая черно-белую афишу, приляпанную к облупившейся стене.

– Ну, что-нибудь из «Кино», конечно, сыграют, – пожал плечами молодой человек. – Там половина групп Цоя переигрывает. Куда ж без него?!

– А сам Цой будет?

– Виктор Цой всегда с нами, – серьезно заявил Фолко, тем самым заставив Тайну подозрительно оглядеться.

Пока отряд двигался к трамвайной остановке, она несколько раз пересчитала своих спутников. Боромир, Конан, Вампир, Фолко, Атлика – четыре парня и одна девушка. Цоя среди них Тайна не обнаружила. «Наверное, он невидимый», – решила она. В Полуночном клубе была своя невидимка, а чем отряд Боромира хуже?

Кинотеатр «Виктор́» находился на отшибе.

– Хороший райончик, – с довольным видом заявил Вампир, показывая кондуктору студенческий билет. – Там до кладбища всего ничего, рукой подать…

Компания долго ехала на трамвае и уже в сумерках вышла на остановке, за которой простиралось что-то вроде пустыря с торчащими там и тут голыми деревьями.

– Тут с виду страшно, но место нормальное, – сказал Фол-ко, беря Тайну за руку и направляясь мимо темного провала в земле, который оказался неработающим фонтаном. На дне бассейна скопился мусор и торчали ржавые трубы.

– Еще бы не страшно, – произнес Боромир, слышавший последний комментарий Фолко. – Тут с начала девяностых никто ничего не ремонтировал, вот все и разваливается. Зато директор сдает зал под рок-сейшены, недорого. И нам хорошо, и кинотеатру. Там и группы какие-то репетируют, у кого собственного гаража нет…

Кинотеатр – обшарпанное двухэтажное здание со стеклянным фасадом, за которым виднелось фойе, – стоял посреди пустыря, бывшего когда-то сквериком. Сейчас дорожки были в выбоинах, уцелевшая тротуарная плитка лежала вкривь и вкось, а газоны густо заросли сорняками. На широких ступенях, ведущих к кинотеатру, толпились подростки – по большей части длинноволосые, в футболках с названиями рок-групп, кожаных куртках, дырявых джинсах и с рюкзаками-котомками. Некоторых Тайна видела на «Книжке» и в Талионе, большинство же лиц были ей незнакомы.

Похоже, здесь собралась вся неформальная тусовка Краснодара. На ступеньках бок о бок сидели панки, рокеры, металлисты и, разумеется, ролевики. К последним, кстати, относился и «толкиенутый» отряд Боромира. Тайна – спасибо Фолко и остальным – уже неплохо разбиралась, кто есть кто, и могла по внешнему виду отличить, к примеру, панка от металлиста. Подростки в банданах, напульсниках, пестрых нашивках, цепях и заклепках передавали друг другу сигареты, болтали и громко смеялись. Когда у кинотеатра появлялся кто-то из «своих», несколько человек обязательно срывались с места и с воплями заключали новоприбывшего в коллективные и довольно грубоватые объятия. Атмосфера царила дружественная, как и на «Книжке», где Тайна провела уже несколько вечеров. Кого здесь не было – так это пресловутых скинов и гопников, с которыми воевали остальные неформалы, и о которых Тайна пока что знала лишь понаслышке. «Увидишь такого – беги!» – учил ее Фолко. Из его рассказов следовало, что скинхеды – это что-то среднее между Джеком Потрошителем и Джоном Гейси – легендарными убийцами, с которыми Тайна познакомилась в Музее восковых фигур.

Когда отряд Боромира приблизился к ступенькам, в толпе моментально отыскалось несколько общих знакомых. Каждый был рад встрече и считал своим долгом бурно эту радость выразить. Объятия и приветствия длились минут двадцать. Все это время Тайна скользила взглядом по длинноволосым парням и девушкам, одетым в джинсы и куртки-косухи. Она искала в толпе Кристину, однако на входе в кинотеатр художницы не было, чему Тайна искренне порадовалась. Наконец отряд зашел в фойе – большое помещение, где на стенах висели пожелтевшие афиши, а в деревянных кадках торчали чахлые пальмы и фикусы. Фолко, как всегда, заплатил за себя и за Тайну, положив в картонную коробочку положенную сумму, и вся компания проследовала в полутемный, пропахший сыростью и грибком кинозал.

На сцене под киноэкраном стояла аппаратура – большие концертные колонки, микрофоны на стойках, ударная установка и синтезатор YAMAHA. Сам экран, служивший задником, был довольно пыльным, в желтых разводах и, похоже, давно не использовался по назначению. Ряды жестких кресел поднимались уступами, серую дерматиновую обивку во многих местах порезали или разрисовали.

Зал понемногу заполнялся, треть кресел уже была занята. Друзья расположились в самом последнем ряду; Тайна села между Фолко и Боромиром. Пока они рассаживались, на сцену поднялся седой мужчина в джинсовой куртке, с виду бывалый рок-музыкант. Он не торопясь проверил микрофоны, затем поздоровался с публикой и объявил первую группу – «МенестрелИ».

– Менестрели, жги! – рявкнул Боромир, сложив ладони рупором, и, повернувшись к Тайне пояснил: – Это наши, из фэнтези. Они всегда открывают, потому что не «тяжеляк».

Коллектив состоял из трех парней и маленькой девушки, игравшей на большой бас-гитаре. Тайна, следуя примеру товарищей, положила ноги на спинку впередистоящего кресла и приготовилась слушать. «МенестрелИ» пели про ведьм, колдовство и святую инквизицию. В своих странствиях Тайна уже успела столкнуться и с первым, и со вторым, и даже с третьим, поэтому тексты песен показались ей весьма актуальными и жизненными.

Следующая группа, которую объявил все тот же седой дядечка, называлась «Синдром Дауна». Они звучали громче, и песни у них были совсем другие, в основном про алкоголь и повседневные проблемы подростков. Перед сценой началось действо, которое Фолко назвал «слэмом» – неформалы прыгали, трясли головами, толкались, налетая друг на друга и время от времени падая на пол.

Тайне стало скучно.

– Давай на улицу выйдем, – сказала она, наклонившись к Фолко.

Тот кивнул, взял Тайну за руку и провел через толпу, заполнившую пространство перед сценой и возле выхода. В фойе музыка звучала не так громко, а на пороге кинотеатра и вовсе слышалась отдаленным буханьем. Вокруг не было ни души. Тайна с удовольствием вдохнула свежий воздух, спустилась по широким ступеням и оглянулась на Фолко.

– Я с тобой поговорить хотела.

– Давай поговорим. – Молодой человек последовал за Тайной и огляделся. – Вон там можно присесть.

Они подошли к заброшенному фонтану и сели на край бассейна, свесив ноги вниз, в темноту.

– Так о чем ты хотела поговорить? – спросил Фолко.

Судя по слегка дрогнувшему голосу, его что-то взволновало, но что именно – Тайна понятия не имела.

– О Кристине, – сказала она.

– А я все ждал, когда ты спросишь. Это кто-то из наших ляпнул или ты сама додумалась?

Тайна пожала плечами.

– Ну да, мы с Кристиной встречались, но теперь это в прошлом. Мне не нужен никто, кроме тебя. Помнишь, как мы с тобой познакомились, там, у библиотеки? Я сразу что-то почувствовал. Какой-то импульс. Ты ведь понимаешь, о чем я?

Тайна не понимала, и ей было глубоко безразлично, с кем и зачем встречался Фолко. Она хотела поговорить о Кристине и о том, что та могла делать и делала при помощи своих рисунков.

– Фолко, Кристина убивает людей.

Юноша замолчал, уставившись на Тайну.

– В смысле, убивает? – спросил он спустя несколько секунд. – Это какой-то прикол?

– Нет, не прикол. Слушай, как все было…

Тайна начала рассказывать с того момента, когда ей в руки попал блокнот с комиксами, и закончила тем, как Конан порезался о бутылку. По мнению Тайны, в этом тоже была виновна Кристина.

Фолко слушал внимательно, не перебивая. Когда Тайна замолчала, он спросил:

– Почему ты мне раньше об этом не рассказала?

– Потому что наблюдала за ней. Хотела убедиться, что не ошиблась.

– Значит, ты думаешь, у Кристины есть… – Фолко изобразил рукой неопределенный жест, – сверхспособности?

– Да, – кивнула Тайна.

– И по какой-то причине они действуют на всех, кроме тебя?

– Помнишь, я говорила, что некоторое время провела в приюте? – вопросом на вопрос ответила Тайна.

– Конечно помню. А что?

Фолко много рассказывал о себе, о том, как путешествовал автостопом, о том, чем занимался в клубе и в институте. Тайна же предпочитала обходиться общими фразами. Подспудно она понимала, что если начнет направо и налево рассказывать о своих похождениях, то привлечет к себе ненужное внимание. Осознавала Тайна и то, что большинство людей не сражаются со злобными экстрасенсами, не общаются с ожившими восковыми фигурами и не воскресают в гробах посреди кладбищ. Да, в фэнтези-клубе на нее бы не стали коситься, как на сумасшедшую, как не косились на Атлику, утверждавшую, что ее прапрабабушка была эльфийской принцессой. И все же Тайна предпочитала не распространяться о том, где была и что видела. Услышав о том, что она жила в приюте, Фолко и без того начал смотреть на нее не так, как раньше, но в чем именно заключались перемены, Тайна не сумела бы объяснить. Разве что во время прогулок он начал тратить заметно больше денег, покупая то, что просила Тайна.

– Этот детский дом был не совсем обычным, – сказала она. – Там воспитывались дети-индиго. У каждого была какая-то способность, например управлять огнем или становиться невидимым.

– Серьезно? Такое бывает?

– Да.

– И… у тебя тоже есть какие-то необычные способности? – спросил Фолко, осторожно накрывая ее руку своей.

– Не, я совершенно обычная, – отмахнулась Тайна. – Но знаешь, в приюте был один человек, которого все боялись. Его кожа выделяла черный туман, от которого другим людям становилось… нехорошо. Так вот, этот туман действовал на всех, кроме меня. Думаю, с Кристиной тот же случай. Она не может управлять мной.

– Выходит, это и есть твоя сверхспособность? – уточнил Фолко. – Иммунитет к воздействию других… экстрасенсов?

Тайна испытующе посмотрела на Фолко:

– Ты мне не веришь?

Юноша вздохнул и после недолгой паузы произнес:

– Я верю каждому твоему слову. Хотя предпочел бы сказать обратное.

Тайна не ожидала, что все будет так просто. А Фолко тем временем начал говорить, устремив взгляд вниз, в заполненную чернотой чашу фонтана:

– Я знаю Кристину очень давно. В школе мы сидели за одной партой, я с первого класса таскал ее портфель. Нас все дразнили женихом и невестой, но мне было все равно. Понимаешь, Кристина всегда казалась такой… целеустремленной, уверенной в себе. Гораздо позже я начал понимать, что с ней что-то не так.

– А что именно с ней не так? – спросила Тайна, поскольку этот момент интересовал ее в первую очередь.

– Она была умной и талантливой. Но при этом эгоистичной и злой. Люди для Кристины – пустое место. Просто полезный ресурс, который можно использовать, или помеха, которую нужно убрать с дороги. До меня не сразу дошло, с кем я имею дело. Ну и проявляться эти ее черты начали не сразу, а постепенно. Как будто в ней зрело что-то… недоброе.

Фолко поднялся на ноги и протянул руку Тайне, помогая встать. Они двинулись вокруг фонтана. Казалось, рассказывая о бывшей подруге, Фолко слишком волновался, чтобы сидеть на одном месте.

– Знаешь, когда я окончательно разобрался, что Кристина из себя представляет? – Фолко усмехнулся и пнул подвернувшуюся жестянку из-под колы. Она с немелодичным стуком улетела в пересохший фонтан. – Когда поступил в университет. Психология заставляет посмотреть на мир другими глазами. А некоторые люди уже не кажутся такими сложными, как раньше.

Тайна была в курсе, что Фолко учится на психолога, но довольно смутно представляла, что это за наука и для чего она нужна.

– Ты когда-нибудь слышала о темной триаде? – внезапно спросил Фолко, покосившись на Тайну.

– Нет, а что это?

– Это понятие из психологии. Три черты личности – нарциссизм, макиавеллизм и психопатия.

– Это плохо? – уточнила Тайна, для которой перечисленные термины были пустым звуком.

– Да уж не хорошо! – фыркнул Фолко. – Нарциссизм – это патологическая самовлюбленность. Макиавеллизм – умение манипулировать людьми, эксплуатировать окружающих. Ну а что такое психопатия, и так ясно. Эгоизм, бессердечность, лживость. И полная неспособность жалеть других людей. Все это вместе и есть темная триада личности. Ясно?

Тайна кивнула, хотя совершенно запуталась в незнакомых словах и научных терминах.

– Мы проходили это на первом курсе, – продолжил Фол-ко. – И знаешь что? Читая про темную триаду, я в каждой строчке узнавал Кристину. Совпадало все, до мельчайших деталей. И для меня как-то все разом прояснилось. Она, блин, больная на голову стерва! И с первого класса я практически был у нее под каблуком!

– Ладно, то, что Кристина – плохой человек, я и без этого знала, – сказала Тайна, стараясь увести разговор из научной плоскости. – Что с ее рисунками?

– А вот это вообще отдельный разговор, – нахмурился Фолко.

Они наре́зали вокруг фонтана уже как минимум дюжину кругов, и чем сильнее Фолко распалялся, тем быстрее они шли.

– Был один странный случай, – произнес он, как будто бы нехотя. – Мы уже были с Кристиной… не вместе. И тут она заявляется прямо ко мне домой. Кладет на стол вырванный из тетрадки лист и говорит – смотри! Ну, я вижу, что-то вроде комикса, в трех картинках.

– О чем он был? – заинтересовалась Тайна.

– Кристина нарисовала, как их учительница по дизайну упала с лестницы и сломала себе ногу, – сказал Фолко. – Просто идиотская карикатура. Видишь ли, за день до этого Кристина провалила зачет и вымещала злость, малюя на лекциях такие картинки.

– И учительница действительно упала с лестницы? – догадалась Тайна.

– Конечно, в тот же день и упала. Я вообще не верю в предвидение, но все-таки сказал, что это, наверное, было оно. А Кристина заявила, что все не так. И все случилось как раз потому, что она нарисовала комикс. Мы поспорили, на том дело и закончилось. Кристина, как всегда, психанула и ушла, хлопнув дверью.

– А потом?

– Да ничего потом не было, – пожал плечами Фолко. – Кристина стала вообще невозможной. У нее окончательно испортился характер. А про тот комикс мы больше не разговаривали.

– С ней надо что-то делать, – произнесла Тайна. – Пока еще кто-нибудь не погиб.

– Ну да, надо… – протянул Фолко. – Только что? Мы же не можем пойти с этим в милицию. Нас просто засмеют или пошлют голову обследовать. И запретить Кристине рисовать мы не можем.

– Мы должны что-то придумать.

– Что? Не убивать же ее, в самом деле!

На этот счет Тайна могла бы поспорить, но тут их разговор прервался самым неожиданным образом. Отовсюду из темноты начали возникать фигуры в одинаковых черных куртках, штанах защитного цвета и тяжелых ботинках на высокой шнуровке. Это были крепкие бритоголовые парни, в которых Тайна безошибочно узнала скинхедов.

– Беги! – крикнул Фолко, толкнув Тайну в сторону кинотеатра.

Совет хороший, но скины уже взяли парочку в кольцо и бежать было некуда, разве что прыгать на дно неработающего фонтана. Со всех сторон Тайна видела недружелюбные лица, квадратные челюсти и тяжелые кулаки со сбитыми костяшками. Почти каждый из этих парней был выше Фолко, и абсолютно все шире его в плечах. Некоторые держали в руках короткие дубинки или увесистые обрывки цепей.

– Девушку хотя бы отпустите! – попросил Фолко, но никто из бритоголовых даже бровью не повел.

Не дождавшись реакции, он снял очки и убрал их в карман.

– Взять эту сучку, – прохрипел кто-то, и скинхеды разом бросились вперед.

Все происходило в тишине, только и слышно было, как шуршат нейлоновые куртки-бомберы и хрустит гравий под рифлеными подошвами ботинок. Тайна выхватила нож и нанесла удар снизу вверх, никуда особо не целясь. Налетевший на нее амбал коротко вскрикнул и повалился на землю. Нож выскользнул из пальцев девушки и остался торчать в бедре нападавшего. Два других скинхеда перешагнули через раненого товарища и набросились на Тайну.

Лишившись оружия, она попятилась, но сразу же уперлась лопатками в спину Фолко. Схватка заняла несколько секунд и закончилась тем, что Тайне заломили руки за спину. Резкая боль в суставах заставила забыть обо всем на свете – о Кристине с ее рисунками, о друзьях, которые слушали концерт и знать не знали, что происходит в двух шагах от кинотеатра, о Фолко, который что-то кричал, а потом, судя по звуку, упал на дно пересохшего бассейна.

Тайну куда-то поволокли. В глазах темнело, казалось, еще чуть-чуть, и сухожилия порвутся, а суставы вывернутся с той же легкостью, как выворачивается бедрышко у вареной курицы. Девушка старалась вовремя переставлять ноги и не спотыкаться. Она чувствовала, что если потеряет равновесие, то не избежит вывиха. Наконец давление на руки немного ослабло. Все это время Тайна шагала, наклонившись вперед, и могла видеть лишь землю, раздолбанный асфальт и собственные кроссовки. Сейчас она сумела приподнять голову и оглядеться. Скинхеды подвели ее к старому побитому автомобилю, на заднем стекле которого была наклейка с черепом, и открыли багажник.

– Забрасывай ее! – скомандовал кто-то.

Не успела Тайна опомниться, как очутилась в багажнике. Лежать здесь можно было только в позе зародыша – на боку, упираясь подбородком в колени. Над головой железной пастью хлопнула дверца багажника, и на Тайну навалилась темнота. Снаружи доносились приглушенные голоса скинов, но разобрать, о чем они говорят, было невозможно.

Несколько секунд спустя взревел мотор, машина завибрировала, затряслась и тронулась с места.

Первым делом Тайна ощупала плечевые суставы. Было больно, но руки двигались. Убедившись, что дело не дошло до вывиха, девушка принялась вслепую обследовать багажник. В замкнутом пространстве компанию ей составляло запасное колесо, больно упиравшееся в поясницу, и пустая канистра. Тайна надеялась найти ломик или разводной ключ, но похитители не оставили здесь ничего, что можно было бы использовать как оружие. Конечно же, они не знали, что нож, оставленный на пустыре перед кинотеатром, всегда возвращался к Тайне. Это был ее туз в рукаве.

Ощупав стенки и укрытое резиновым ковриком дно багажника, девушка попыталась приподнять крышку, но, разумеется, без толку. Это была ловушка. Причем шумная, душная и воняющая бензином. Решив не тратить силы попусту, Тайна легла поудобнее, расслабилась и принялась неспешно массировать травмированные суставы. Она не знала, с какой целью ее засунули в багажник, почему скинхеды схватили именно ее, а не Фолко. В такой ситуации оставалось одно – ждать, пока противник сделает следующий ход.

Малоприятная поездка продолжалась минут двадцать. Машина остановилась, хлопнули двери, и Тайна снова услышала грубые голоса похитителей.

– Доставайте девчонку, быстрее!

Заскрипели пружины, и крышка багажника приподнялась, впустив в замкнутое, похожее на тесный гроб пространство немного свежего воздуха и тусклого света. Впрочем, свет, идущий от уличного фонаря, тут же загородили две бритые башки, а четыре крепкие руки схватили Тайну за куртку и щиколотки. Без лишних слов ее вытащили из багажника и поставили на ноги. Налетчиков осталось пятеро, остальные, как нетрудно было догадаться, просто не поместились в машину. Это, впрочем, ничего не меняло – в одиночку справиться с пятью агрессивными скинхедами так же нереально, как и с пятнадцатью.

Та же парочка бритоголовых, что вытащила Тайну из багажника, подхватила ее под руки и поволокла к бетонному забору. Место казалось знакомым, но в темноте девушка не сразу сообразила, куда ее привезли. Только увидев в заборе круглую дыру с торчащей арматурой, она поняла, где находится. Это был дендрарий, а в его глубине место, которое толкиенисты называли Талионом. «Теперь все ясно», – подумала Тайна. Один из скинхедов включил фонарик, и вся компания нырнула в черный, похожий на портал в иное измерение, пролом.

Шли молча, рассекая темноту лучом фонарика. Ночью дендрарий выглядел как настоящий лес, где за любым кустом мог притаиться голодный хищник или сказочный монстр. Но главное чудовище, хитрое, опасное и наделенное сверхъестественными талантами, ждало впереди.

За похищением, конечно же, стояла бывшая подружка Фолко. Она не могла сделать так, чтобы Тайна порезала себе вены или выпила очиститель для труб, но зато могла заставить банду скинхедов устроить облаву у кинотеатра. Не понимала Тайна одного: зачем было ее похищать и везти сюда, в дендрарий? Все могло закончиться еще на пустыре, возле заброшенного фонтана. «Наверное, Кристина хочет лично увидеть, как меня прикончат», – подумала девушка.

Деревья начали понемногу редеть. В тишине, нарушаемой лишь сопением бандитов, Тайна услышала отрывистые щелчки. Так могли стрелять брошенные в огонь сырые ветки, и действительно, спустя минуту-другую между стволов показался оранжевый огонек.

Главарь скинхедов двинулся на свет костра, и вскоре банда вышла на поляну, где по выходным собирались толкиенисты. Там, где орки, эльфы и гномы в самодельных доспехах махали самодельным же оружием, сейчас полыхал большой костер. К темному небу поднимались траурные ленты черного дыма. Разводить костры в дендрарии наверняка не разрешалось, но для Кристины подобные запреты ничего не значили. Она могла сделать так, что сторожа и милиция до самого утра будут обходить это место стороной. И вытворяй что хочешь, хоть костры жги, хоть людей убивай. Сама Кристина, в длинном пальто и красном шарфе, стояла в двух шагах от огня, вытянув к нему раскрытые ладони.

– Мы привели девчонку, – прохрипел главарь, направляя луч фонарика Тайне в лицо.

– Вижу, – сказала Кристина. – Тащите ее сюда. А потом можете проваливать.

Двое молодчиков без лишних слов бросили Тайну на траву, к ногам Кристины. Секунду спустя их плечистые силуэты растворились в темноте. Тайна и Кристина остались один на один.

– А я думала, ты хочешь посмотреть, как скинхеды будут меня убивать, – сказала Тайна, поднимаясь на ноги. – А ты их отпустила. Почему?

– Неужели непонятно?! – фыркнула Кристина.

– Нет.

– Потому что я хочу прикончить тебя собственными, а не чужими руками!

Тайна внимательно посмотрела на художницу. Та выглядела ужасно – лицо осунулось, глаза и щеки ввалились. Язык то и дело облизывал потрескавшиеся губы. «Вот почему она не взрывает президентские самолеты, – подумала Тайна. – Рисунки истощают ее». Кристина заставила целую банду скинхедов плясать под свою дудку, но при этом стала похожа на ходячий, да к тому же еще и безумный труп.

– Фолко был прав, – сказала Тайна. – Ты больная на голову стерва.

– Он так сказал? – прошипела Кристина.

Тайна лишь пожала плечами. Сейчас, когда рядом не было скинхедов, она расслабилась. Кристина представляла опасность лишь на расстоянии. Ей требовалось время, чтобы нарисовать комикс, а что она могла сделать в схватке один на один? Если только у нее в кармане не припрятан пистолет, Тайне ничего не угрожало. Однако на всякий случай она засунула руки в карманы куртки и нащупала в правом рукоять ножа.

– Эта девушка, Валькирия, и все остальные, зачем было их убивать? – спросила Тайна, скорее для того, чтобы потянуть время, чем из любопытства. – Что они тебе сделали?

– Эта косорукая дура, Валькирия, едва не выбила мне глаз! – воскликнула Кристина. – Этого недостаточно?

– Ну хорошо, а я-то тебе чем не угодила? – поинтересовалась Тайна.

– А ты, можно подумать, не понимаешь?! – Кристина издала скрежещущий смешок.

Тайна отрицательно покачала головой. Она действительно не видела причин устраивать такой спектакль.

– У тебя тоже есть какие-то способности, – произнесла художница. – Помнишь, в первый день, когда ты появилась в Талионе, с неба упали игральные кости?

– Помню.

– Только мы их видели! Ты и я, а больше никто!.. Скажи… – художница внезапно понизила голос, – ты, случайно, не знаешь, что это было?

– Понятия не имею, – пожала плечами Тайна.

– И тебе… не интересно? – Кристина нервно поежилась, хотя от костра шел ощутимый жар.

– Мне интересно, зачем скинхеды засунули меня в багажник и привезли в дендрарий, – недовольно бросила Тайна. – Потому что «у меня есть какие-то там способности»? Это настоящий бред.

– И ничего не бред, – огрызнулась Кристина. – У меня есть особые силы. Я – сверхчеловек, понимаешь? И я должна быть единственной такой!

– Ой, да я уже сотню таких встречала, если не больше, – отмахнулась Тайна. – И покруче тебя.

– Врешь!

– Не, чистая правда. Если это единственная причина, то я пойду.

– Конечно не единственная. Еще ты увела моего парня!

– Вообще не понимаю, о чем ты, – искренне призналась Тайна.

– Ага, как же, – бросила Кристина и стремительным движением выхватила из-под плаща длинный, слегка изогнутый меч с круглой гардой. Его поверхность была покрыта блестящим красноватым лаком. – Покончим с этим поскорее.

– Ты собираешься убить меня деревянным мечом? – удивилась Тайна, мысленно порадовавшись, что это все-таки оказался не пистолет.

– Почему же деревянным? – сказала Кристина и потянула за рукоять.

То, что Тайна приняла за деревянный меч, оказалось лакированными ножнами. Стальное лезвие покинуло их с глухим, почти змеиным шипением.

Толкиенисты сражались исключительно деревянным оружием. Увидев в руках у Кристины настоящий, и притом очень острый меч, Тайна на мгновение растерялась.

– Откуда у тебя такой? – спросила она.

– Понравился? – усмехнулась Кристина. – Это катана, оружие самураев. Видишь ли, прадедушка Фолко был генералом, сражался в Русско-японскую войну. И привез этот меч из Японии как трофей. Семейная реликвия, так сказать.

– И Фолко отдал его тебе? – удивилась Тайна.

– Конечно. Вчера он принес его в дендрарий и оставил в укромном месте. Все как я нарисовала. Правда, сам бедный Фолко этого не помнит!

– Ты не только убийца, но и воровка, – сказала Тайна.

– Завались, – бросила Кристина и перехватила длинную, оплетенную красным шнуром рукоять меча двумя руками.

Девушек разделяло несколько шагов. Художница пошла вперед, Тайна начала отступать. Они двинулись вокруг костра, так, словно совершали какой-то древний языческий ритуал. Кристина не торопилась нападать.

– Ждешь, что кто-нибудь придет на помощь? – спросила она. – Напрасно.

Тайна не ждала помощи, она прекрасно понимала, что сама должна разобраться с художницей. Воздух с тугим свистом рассекла сверкающая петля.

– Настоящей катаной можно разрубить парящее в воздухе перо, – сказала Кристина. – А я отрублю твою голову. И потом брошу ее в костер!

– Ты же еще никого не убивала собственными руками, – предположила Тайна и по выражению лица художницы поняла, что попала в точку. – Думаешь, это так же просто, как намалевать комикс?

В этот момент в костре особенно громко выстрелила сырая ветка. В воздух взметнулся сноп искр, и Кристина подпрыгнула от неожиданности. Воспользовавшись ее замешательством, Тайна бросилась бежать, но отдалившись от костра всего на десять-пятнадцать шагов, поскользнулась на влажных листьях, устилавших поляну. Она упала на четвереньки, руки разъехались, а в нос ударил запах напитанной дождем почвы и преющих листьев. Крепко сжимая нож, Тайна перекатилась на спину. Кристина быстро сокращала разделявшее их расстояние. Костер находился за спиной художницы, и ее силуэт казался абсолютно черным, лишь лезвие японского меча горело кроваво-красным светом. Тайна успела подняться на колени, когда на нее налетела Кристина.

– Сдохни! – крикнула художница, опуская меч острием вниз.

Тайна, по-прежнему сжимавшая в руке нож, ударила прямо перед собой. Оба лезвия нашли цель.

Кристина всхлипнула и медленно осела на землю. Девушки вцепились друг в друга. Тайна чувствовала жгучую боль в груди, по спине и животу струилась липкая горячая кровь. Кажется, лезвие катаны вышло между лопаток, пропоров куртку, но Тайна не была в этом уверена. Ее собственный нож на всю длину вошел Кристине в живот.

– Я тебя… уничтожу, – прохрипела художница, глядя Тайне в глаза.

И тут над поляной пронесся порыв холодного ветра. Он прошелестел в кронах ближайших деревьев, сорвал листья и щедрой рукой швырнул их в костер. Тайна, на мгновение позабыв о пронзившем ее лезвии и о Кристине, вцепившейся в нее словно клещ, огляделась. Листья неспешно вычерчивали над костром фигуры загадочного танца, как будто не падали, а погружались на дно озера.

Что-то темное, темнее самой ночи, нависло над поляной. Девушки разом посмотрели на небо и увидели титанические игральные кости. Кубики ударились о землю, отскочили и снова взлетели к небу, паря так же медленно, как листья над костром. Казалось, что парк превратился в настольную игру, а Тайна и Кристина – в пластмассовые фишки.

– Кто-то играет, – сказала Тайна и усмехнулась. – Вот что здесь происходит.

– Что?! Что происходит?! – просипела Кристина, переводя взгляд с чудовищных кубиков на Тайну и обратно.

– Кто-то пытается играть нами.

– Кто?!

– Не знаю, – отозвалась Тайна. – Но я обязательно выясню.

– А вот в этом ты ошибаешься, – сказала Кристина. – Ничего ты уже не выяснишь.

Тайна хотела спросить, что же ей помешает, но в этот момент Кристина прокрутила меч вокруг своей оси. Кровь хлынула, как вода из крана. Вспышка боли заставила Тайну позабыть о фантасмагорических игральных костях и вообще обо всем на свете. Нечто похожее она испытала лишь однажды, когда к ней прикоснулся Максим, молчаливый парнишка из приюта для детей-индиго.

Земля стонала и сотрясалась, а сознание Тайны стремительно угасало. Поле зрения сузилось до размеров замочной скважины в абсолютно черной двери, и сквозь эту щелку Тайна увидела, как ее собственная кровь, стекая на траву, смешивается с кровью Кристины. Перед мысленным взором всплыло лицо Атлики в окружении ореола пушащихся волос, и прозвучал ее бодрый голос: «Мы с Валькирией были не просто подругами. Видишь, у меня до сих пор шрам на руке остался. Это на всю жизнь!»

– Вот черт… – выдохнула Тайна, на мгновение всплывая из глубин беспамятства. – Только этого не хватало…

– Что ты там бормочешь? – простонала Кристина.

Она втягивала голову в плечи и вздрагивала каждый раз, когда игральные кости ударялись о землю.

– Кровь… Мы смешали кровь.

– И что?

– Только такой сестры… как ты… мне и не хватало…

– Не переживай, – проскрежетала художница. – Все равно ты сейчас сдохнешь.

– Как бы не так, – отозвалась Тайна.

Черная дверь между ней и Кристиной снова начала захлопываться. Потом кто-то вставил ключ в замочную скважину, и пришла темнота.

Интерлюдия пятая

Часы идут назад

В подъезде пахло плесенью и сыростью, давно не видевшие ремонта стены были исписаны жирными маркерами. Альберт Лепус медленно поднимался по серым ступеням все выше, пока наконец не достиг четвертого этажа. Выглядел детектив то ли мрачным, то ли просто очень уставшим. Два месяца поисков, и вот она – квартира под номером тридцать девять и простая металлическая дверь, за которой его, возможно, поджидало очередное разочарование.

Детектив нажал кнопку звонка, и через несколько мгновений дверь приоткрылась, натянув короткую цепочку.

– Кто там? – осведомился неприветливый мужской голос.

– Доброе утро. Простите за беспокойство, я ищу Веру.

– А вы кто такой?

– Мы с Верой незнакомы, но я надеюсь, что она поможет мне в поисках одной особы.

– Вера не поисковая собака! Она лечит, и все.

– Если вам не трудно, не могли бы вы ей передать, что речь идет о Тайне? Точнее, о девушке по имени Тайна. Если Вера посчитает нужным, то выйдет ко мне.

Мужчина пробормотал что-то неопределенное и закрыл дверь. Через несколько секунд из-за двери донесся звонкий женский голос:

– Папуля! Ну я же говорила тебе, что жду гостя! Как ты можешь держать его на пороге?!

За дверью послышался быстрый топот, и дверь наконец распахнулась. Перед Альбертом стояла девушка лет тридцати, в синей обтягивающей майке и джинсовых шортах. Обе ее руки были сплошь забиты татуировками – иероглифами, буквами еврейского алфавита и прочими загадочными символами. Золотистые волосы волнами спадали чуть ниже плеч, а голубые глаза внимательно рассматривали незнакомца. Мягкий овал лица и высокий лоб девушки говорили о природной красоте, которую безвозвратно загубили рубцы, оставленные давним ожогом.

– Если не ошибаюсь, вас зовут Вера? – спросил детектив. И, понизив голос, добавил: – Вера из хутора Тупик?

Вместо ответа девушка широко улыбнулась и сказала:

– Здравствуйте! Я вас ждала, проходите же скорее!

Альберт зашел в коридор. На пороге кухни, опираясь на дверной косяк, стоял мужчина в возрасте и женщина, лет на десять его младше, – скорее всего, приемные родители Веры. Хозяин дома уже не казался таким негостеприимным, как минуту назад. Он подошел к детективу и пожал ему руку:

– Вам крупно повезло, что вы застали Веру. Она редко бывает дома. Все в разъездах и в разъездах…

– Ну, папочка, мне так жаль, что вам приходится переживать на мой счет… – Вера приблизилась к приемному отцу и обняла его, после чмокнула мать в щеку. – Мы пока пойдем в мою комнату, у нас важный разговор, а вы отдыхайте.

Вера улыбнулась родителям, схватила гостя за руку и потащила к себе.

Комната представляла собой довольно-таки небанальное зрелище. На стенах висели африканские маски, черепа животных, старинные иконы в металлических окладах, обрывки каких-то рукописей, папирусов и гравюр, убранные за стекло. Полки были уставлены книгами по медицине и предметами, многие из которых просто не поддавались описанию и классификации. В целом то, что стояло бок о бок с анатомическими атласами и учебниками биологии, можно было принять за коллекцию экзотических сувениров из далеких варварских стран. На откинутой крышке секретера стояли черные, красные и белые свечи, лежали толстая книга в кожаном переплете и обоюдоострый нож.

– Я даже не представился… – начал детектив, присаживаясь на один из многочисленных пуфиков, разбросанных по полу.

– А я вас и так знаю. Вы – Белый Кролик, – улыбнулась Вера и сняла с полки книжку, на обложке которой была нарисована светловолосая девочка, падающая в пустоту. Ее юбка-колокол раскрылась, подобно парашюту, а на лице застыло удивленное выражение. – Только вчера про вас читала.

– Вообще-то я здесь инкогнито, – занервничал альбинос. – Откуда, позвольте спросить, вы знали, что я приду?

– О, у меня много источников информации, – с важным видом заявила Вера. – Например, вещие сны, которые предупреждают о важных событиях. Иногда во сне я покидаю собственное тело и вижу… то, что должна увидеть. А еще очень помогают потусторонние сущности. Но вопрос не в том, кто вы такой или откуда я узнала, что мы встретимся… Вопрос в том, где искать Тайну.

– Вы знаете, где она? – нетерпеливо спросил Альберт.

– Да, я знаю, где она. И я знаю, когда она. Но моих сил недостаточно, чтобы попасть туда в одиночку. Те самые часы при вас?

– Да, конечно. – Сыщик прикоснулся к жилетному карману, из которого свисала цепочка, и в этот момент в комнату постучали.

– Да? – отозвалась Вера.

– Может, чайку? – спросила ее приемная мать, заглядывая в комнату.

– Да, мамуль, мы сейчас выйдем! – Вера поднялась со своего места, поставила «Алису в Стране чудес» обратно на полку и обратилась к Альберту: – К счастью, мы не сможем опоздать туда, где все уже давным-давно произошло. Поэтому полчаса нам погоды не сделают. Пойдемте, мама как раз испекла пирожные.

Следующие сорок минут прошли на кухне вместе с Верой и ее родителями. Судя по обстановке, семья не купалась в роскоши, но здесь было уютно и светло. Мать Веры сновала туда-сюда, стараясь поставить на стол как можно больше угощений.

– Верочка могла бы стать потрясающим врачом! – с гордостью рассказывала она, наливая Альберту чай. – Диагнозы ставит на раз-два! Но почему-то окончила только медицинское училище. А у нас, вы сами знаете, без бумажки никто на тебя даже смотреть не станет.

– Мам, я тебя умоляю! Ты действительно видишь меня терапевтом в больнице? – скривилась Вера. – А клиентов мне и так хватает!

– Это другое, дочка. Вот придет пенсия, поймешь, что все это имеет значение!

Судя по лицу «я-слышала-это-уже-сто-раз», Вера совершенно не разделяла мнения своей приемной матери. Но, не желая ее расстраивать, девушка просто пожала плечами и потянулась за очередным пирожным.

– А кем вы работаете? – поинтересовалась женщина у Альберта.

– Я… помогаю добраться людям из одного места в другое. Сопровождаю их в путешествиях.

– Надо же, как интересно, – вступил в разговор отец Веры. – Вер, ты, что ли, опять уезжаешь? Куда на этот раз? Непал, Тибет, Индия?.. Хоть не в Африку снова?

– Да, я как раз хотела поднять эту тему, – произнесла Вера с набитым ртом. Сделав большой глоток чая, она продолжила: – Мне придется уехать, и, к сожалению, я точно не могу сказать, как долго меня не будет. Я даже не могу назвать главный пункт назначения. Но я постараюсь звонить и писать при малейшей возможности!

Мама Веры взволнованно посмотрела на мужа, но тот лишь спокойно произнес:

– Ну, а ты думала, она так и будет в четырех стенах сидеть? Понятно было, что скоро опять на свои семинары…

– Просто мы так редко видим дочь… – расстроенно произнесла мать Веры, теребя кухонное полотенце в руках.

– Не переживай, мамуль. Вот приеду обратно, обязательно в мединститут схожу, как ты хочешь! Узнаю, что там у них с экзаменами! А пока надо опыта поднабраться, чтобы уж точно не завалить, – жизнерадостно произнесла Вера.

Мама Веры промокнула уголки глаз полотенцем и, кажется, немного успокоилась:

– Ну, если это надо для учебы…

– Что ж, – вступил в разговор Альберт. – Долгие проводы – лишние слезы. А нам действительно пора. Спасибо вам за гостеприимство и угощение.

Он встал из-за стола, пожал руку отцу Веры и галантно поклонился матери. Вера тоже подошла к родителям, обняв их на прощание.

– Я только кое-что возьму в дорогу, и мы сами уйдем, – улыбнулась она. – Не провожайте нас!

– Хорошо, дочка, – отозвалась женщина. – Я помню, что ты этого не любишь.

Вера взяла своего спутника под руку и повела обратно в свою комнату. Закрыв дверь, она тут же принялась расчищать пространство на полу. Быстро отодвинув пуфики и скатав ковер, девушка достала из ящика мел и связку тонких церковных свечек.

– Надеюсь, у нас все получится, – пробормотала она, рисуя на полу кривые линии и вычерчивая латинские буквы. Альберт стоял у двери и ждал, пока ведьма закончит приготовления. – Подобной магии я никогда раньше не творила. Знаю, как надо, но только в теории.

– Это… не слишком обнадеживает, – нервно заметил сыщик.

– Ничего, прорвемся, – усмехнулась Вера. – Все, что касается Тайны, с трудом поддается расчетам и пониманию. Но я всю жизнь к этому готовилась. Поверить не могу, что встречусь с ней снова!

Вера расставила свечки по кругу и зажгла ладан в кадильнице.

– Значит, ты тоже ищешь Тайну?.. – спросил Альберт. После посиделок на кухне они незаметно перешли на «ты».

– Конечно! Я искала ее все эти годы. Путешествовала, медитировала, училась. Вступала в секты, общалась с разными мудрецами и гуру, короче, по крупицам собирала информацию. И теперь я точно знаю, где Тайна. Время для нее течет по-другому. Или она течет по времени иначе. Не знаю. Суть в том, что я не Тайна и не могу перемещаться туда-сюда, как мне заблагорассудится. И вот беда – до Тайны рукой подать, но между нами… время. Если все получится, то с моей магией и твоими часами мы сможем перепрыгнуть туда, куда нам надо.

– Скажу тебе честно, я не нуждаюсь в попутчице. Это… не в моих правилах, – чопорно заявил Альберт.

– А ты думал, я просто так переправлю тебя в прошлое, – сказала Вера, упирая кулаки в бедра, – а сама останусь здесь? Я не магический волонтер и здесь – не благотворительная организация!

Альбинос вздохнул и произнес:

– Ты просто не понимаешь, во что ввязываешься.

– Так объясни мне! – потребовала Вера.

– Весь наш мир – это сон, – нехотя протянул Альберт.

– Да ты философ!

– Нет. Я говорю о том, как все устроено. Наша реальность – это сон Черного Короля. Восприми это как научный факт.

– И? – Вера вскинула бровь.

– Если Черный Король проснется, реальность рассыплется. Растворится, как любой другой сон, – пояснил детектив, понижая голос и делая круглые глаза. – Но сейчас Черному Королю снятся кошмары. И Тайна застряла в них. Заблудилась, как в жутком лабиринте!

– Все это… – произнесла Вера, – звучит весьма странно!

– Да, – согласился Альберт. – Но ставка в этой игре – существование мира.

– А при чем здесь Тайна?

– Возможно, в ней – ключ к спасению, – устало вздохнул детектив. – Поэтому я и не могу брать с собой кого попало!

– Кого попало, значит? – уточнила Вера.

Перехватив ее стальной взгляд, Альберт поспешно добавил:

– Я не хотел никого обидеть, разумеется!

– Значит так. Или мы отправляемся в прошлое вместе, или вообще никто никуда не отправляется, – заявила ведьма. – И плевать мне на Черного Короля и реальность, с которой что-то там сделается!

– Видимо, другого варианта у меня все равно нет? – пробормотал Альберт, признавая поражение.

– Нет, – подтвердила Вера. – В любом случае, я – лучший компаньон из всех, кто мог тебе достаться.

Сыщик кивнул, и девушка вернулась к прерванному занятию. Запалив последнюю свечу и потерев ладони, она произнесла:

– Я готова. Часы?

Детектив извлек их из жилетного кармана, отстегнул цепочку и с видимой неохотой протянул ведьме. Та вцепилась в часы, словно голодающий в сочный бифштекс, покрутила, осмотрела со всех сторон, даже лизнула покрытую гравировкой крышку. Все это время Альберт Лепус нервно переминался с ноги на ногу и, казалось, едва сдерживался, чтобы не кинуться к Вере и не выхватить у нее из рук бесценный предмет. Наконец девушка закончила осмотр и положила часы в центр пентаграммы.

– Прекрасно. А теперь… просто иди сюда и ничего не бойся. Свечи не опрокинь!

Альберт вошел в круг, Вера взяла его за руки и принялась нараспев читать какое-то заклинание. Ее голова опустилась, волосы упали на грудь, а голос сделался гортанным и наполнился силой. Крышка часов была открыта, и с каждым произнесенным словом стрелки двигались все медленнее, пока наконец не остановились совсем. Девушка продолжала говорить, роняя странные слова на давно забытых языках, и вот стрелки двинулись вспять. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, пока не закрутились с бешеной скоростью. В комнате поднялся сквозняк, загасивший свечи, а потом настоящий ветер – волосы Веры и кружевной воротник Альберта развевались, словно они находились в эпицентре настоящего шторма. Голос ведьмы начал повышаться, она говорила все громче и громче, однако слова все равно тонули в нарастающем гуле и свисте. Пол начал вибрировать, свечи падали одна за другой, а вокруг Альберта и Веры закрутилось что-то наподобие пыльного смерча. Казалось, что сейчас обвалится потолок и рухнут стены, однако свистопляска прекратилась внезапно, словно по щелчку.

Альберт и Вера разъединили руки и огляделись. Комната, где они очутились, была того же размера, что и спальня в квартире номер тридцать девять, но выглядела иначе: на недавно оштукатуренных стенах не было ни масок, ни икон. Секретер и пуфики исчезли, зато в углу появилась пустая детская кровать, под которой валялась забытая погремушка. Пахло свежей краской, а не ладаном.

– Идем! – сказала Вера, без лишних церемоний схватила Альберта за локоть и вытащила в коридор.

Там с веником в руках стояла ее приемная мать, только выглядела она значительно моложе. Волосы потемнели, кожа подтянулась, из уголков глаз исчезли морщинки.

– А-а-а! Кто вы такие?! – заорала она, выставив перед собой веник.

– Мамуль, ты только не волнуйся, – мягко произнесла Вера. – Не бойся. Ваш ребенок умер, но нельзя же вечно жить прошлым. Твоя будущая дочь сейчас очень ждет тебя. Найди сироту, Веру Беднякову из Тупика.

– Гриша-а! Гриша-а!!! Быстрее! – закричала женщина и начала пятиться в сторону кухни.

– Мамочка, не переживай, ты все поймешь позже. Запомни, Вера Беднякова. Хутор Тупик. – Ведьма дернула Альберта за руку, и вдвоем они выскочили на лестничную клетку.

– Значит, вот так они о тебе узнали? – спросил Альберт на бегу. Его рука скользила по стенам подъезда, которые на этот раз выглядели гораздо чище и свежее.

– Ага. – Вера и ее спутник спустились на первый этаж и вылетели на улицу. – Побежали на остановку!

Прохожие провожали странную парочку удивленными взглядами. Вскоре ведьма и детектив уже стояли на автобусной остановке, отдуваясь и тяжело дыша.

– И куда нам теперь? – поинтересовался Альберт.

– Тайна в психушке. Надо ехать к ней.

– Как бы нас самих туда не забрали…

– Просто не надо говорить, что мы из будущего! – усмехнулась Вера.

Конец первой книги

Примечания

1

«В наших глазах» – песня из репертуара группы «Кино», стихи Виктора Цоя.

Content

Герман и Тамара Рыльские
Кошмары

Интерлюдия первая

Бар «Old school»

Сон первый

Румпельштильцхен

Интерлюдия вторая

Парк культуры и отдыха

Сон второй

Представление всем на удивление

Интерлюдия третья

Холодильник

Сон третий

Тайна спасения

Интерлюдия четвертая

Расследование заходит в тупик

Сон четвертый

Игра начинается

Интерлюдия пятая

Часы идут назад

Примечания