Эльфицид: Сердце Зла

Квантовый пролог

— Собери игроков, убейте королеву, — сказал Голдсмит Андрею, выпуская облако пара изо рта и одновременно сжимая в руке Лунный камень. Яркая вспышка, означавшая конец сеанса связи, затопила мир, каменные холмы Риаберры и эльф–наркоман исчезли. Вроде бы торчок пытался что–то сказать напоследок, но Голдсмит уже его не слышал. И считал, что это только к лучшему. Ничего полезного этот придурок все равно сообщить совершенно точно не мог.

Кормак Голдсмит снова очутился в полутемной маленькой комнатке, потайной вход в которую располагался в кабинете главы Tellurium Games за теллуровой статуей сражающихся на топорах космонавтов. Смысл существования этой комнатки, совершенно пустой и освещенной единственным пучком плазмы на потолке, оставался загадкой даже для самого Голдсмита. Он просто распорядился спроектировать это странное помещение пять лет назад во время постройки нового здания головного офиса, а зачем — так до сих пор и сам не знал. Может быть, дело было в инфантильном желании иметь собственный уголок, куда можно убежать и спрятаться ото всех, от подчиненных, от деловых партнеров, от сильных мира сего, от проблем или даже от самого себя. А может и нет.

Как бы то ни было, некоторые сотрудники Tellurium Games, знавшие о существовании комнатки, полагали, что Голдсмит занимается в ней онанизмом. Но высказывавшие такие мысли вслух работники, разумеется, не задерживались в компании надолго. Голдсмит вышвыривал их из Tellurium Games даже не за клевету, а за глупость. Любому понятно, что онанизмом он может заняться и непосредственно в собственном огромном кабинете, и отдельная комнатка для этого не нужна. Это уже не говоря о том, что Кормак Голдсмит мог в любой момент заказать себе дюжину элитных девушек по вызову с усиливающими удовольствие имплантами, причем кибершлюх ему доставили бы гиперзвуковым самолетом из Парижа за полчаса. Поэтому лишь идиот мог предполагать, что CEO Tellurium Games выстроил себе отдельную комнатку для мастурбации. Но если не для этого, то для чего тогда существует это помещение? Всесильный и всезнающий Кормак Голдсмит не знал ответа на этот вопрос. Это было нечто личное и темное из самых глубин души, нечто, что осознавать слишком страшно.

Но, по крайней мере, сейчас, таинственное помещение определенно оказалось полезным. Здесь Голдсмит смог дать Андрею последние указания втайне от ожидавшего в кабинете Фрейзера. Конечно, можно было просто выгнать Фрейзера в коридор и попросить подождать там. Голдсмит часто поступал с посетителями именно так, но в конкретно данном случае это было бы опасным. Чего доброго, Фрейзер утомится от ожидания и решит не возвращаться в кабинет Голдсмита, а отправиться в полицию или сразу к премьер–министру. И это еще в лучшем случае. В худшем Фрейзер просто мог достать свой поганый айфон, запустить стрим и начать рассказывать обо всем, что он накопал с помощью проклятой Лиги Защиты Эльфов.

Секретарь Совета по взаимоотношениям Церкви и общества Нил Фрейзер был одним из самых уважаемых людей в Шотландии, так что его стрим уже в онлайне посмотрела бы половина страны. А через час Фрейзер уже был бы в новостях по всему миру. Но пока Фрейзер сидит в кабинете Голдсмита, этой опасности не существовало, поскольку интернет в обиталище CEO Tellurium Games глушился для всех, кроме ключевых сотрудников и самого Голдсмита.

Так что заставить Фрейзера ожидать в кабинете было безусловно стратегически верным решением. При всем этом, Голдсмит до сих пор не мог понять, почему Фрейзер не поделился своими открытиями с общественностью сразу же после получения информации от Лиги, и зачем он вообще пришел сюда. В том, что Фрейзер не собирается его шантажировать и требовать биткоинов за молчание, Кормак Голдсмит был уверен на сто процентов. Не тот человек, такому святоше деньги предлагать просто глупо, поэтому Голдсмит даже и не пытался заткнуть рот Фрейзеру битками. Так чего же он хочет? И как заставить его молчать? И нужно ли это вообще…

— Get rich or die trying, — произнес Голдсмит пароль, открывавший дверь из потайной комнатки в кабинет.

Фрейзер дал главе Tellurium Games двадцать минут, чтобы уладить срочные дела с Андреем, так они договорились. Теперь пришло время вернуться в кабинет и выложить все карты на стол. Ну или вывести Фрейзера из строя прямо здесь. Благо, нейрошокер, встроенный в смартфон Голдсмита, позволил бы сделать это менее чем за секунду.

— Плохи дела? — участливо спросил Фрейзер, когда Голдсмит показался из–за статуи космонавтов с топорами.

— Я шотландский бизнесмен, мои дела всегда плохи, сэр, — Кормак Голдсмит направился к одному из шкафов, стоявших вдоль стен кабинета, открыл стеклянную дверцу и достал три банки с жижами для вейпа.

Сидевший в плазменном кресле для посетителей Фрейзер с интересом наблюдал, как CEO Tellurium Games заправляет баки своего мегадивайса. Фрейзер умел ждать и сохранял абсолютное хладнокровие, прямо как лев, засевший в засаде на антилопу.

— Ладно, мне все это надоело, — наконец принял решение Голдсмит и жадно затянулся вейпом, — Мои, как бы помягче выразиться, покровители меня бросили вам на растерзание. Эти твари слишком боятся огласки и не желают помогать мне с Лигой. Так что я, пожалуй, отплачу им тем же. Я расскажу вам то, что вы хотите узнать, Фрейзер. По крайней мере, я обещаю честно отвечать на ваши вопросы. Но, если вопрос будет мне не по нраву — я сделаю вид, что его не слышал. Спрашивайте.

Фрейзер кивнул. Несмотря на всю ситуацию и грубоватый облик, в Ниле Фрейзере было нечто неуловимо привлекательное и располагающее настолько, что даже Голдсмит не мог не отметить этого. Простота что ли? В нынешние времена каждый строил из себя нечто большее, пытался казаться лучше, чем он есть на самом деле. Но Фрейзер был полностью лишен этого, он напоминал Эдинбургского простака–обывателя из восьмидесятых, который только что вышел из паба и вдруг чудесным образом оказался в перенасыщенной информацией, технологиями и напрягом современности.

— Бабрак Токи жив? — мягко и без всякого нажима спросил Фрейзер.

— Жив, мертв — это все поганые условности идиотов–философов, — усмехнулся Голдсмит, выпуская облако оранжевого апельсинового пара, — Ни жизни, ни смерти в реальности не существует. Есть только информация. Конкретно на захваченном этими мудаками из Лиги сервере Риаберры сейчас присутствует информационная сущность, которая с точки зрения внешнего наблюдателя может быть названа Бабраком Токи в теле его персонажа — эльфа–бербера. Все.

— А с точки зрения самого Бабрака?

— С точки зрения самого Бабрака он безусловно жив, просто заперт внутри игры в теле своего перса. Да вот только, кого волнует его долбаная точка зрения? Знаете ли, NPC, которых Лига научила свободе, тоже теперь считают себя узниками игры. Однако, на деле они просто код, циферки. И нынешнее состояние Бабрака мало отличается от них, на самом деле.

— Я это понимаю, — согласился Фрейзер, — Только вот труп Бабрака Токи остывает в морге в Анкаре. У него было человеческое тело, он был человеком, пока не погиб в момент атаки хакеров на ваши гвозди…

Голдсмит расхохотался:

— Что? В момент атаки? Нет, конечно. Бабрак Токи умер, когда впервые зашел на сервер Риаберры, задолго до всяких атак и задолго до того, как Лига начала действовать. Он умер, когда впервые посетил Риаберру, как и все игроки, когда–либо подключавшиеся к этому серверу. Вы шокированы, Фрейзер?

— Нет. Я просто не понимаю.

— Вы представляете, как работают VR-игры на наших квантовых серверах? — спросил Голдсмит.

— Ну, в общих чертах… — растерялся Фрейзер.

— Ясно. Не понимаете. Попытаюсь объяснить. Но сначала я не откажу себе в удовольствии показать вам котопаука.

— Это обязательно?

— Нет, но я хочу показать вам котопаука. У одного парня, который тоже застрял в Риаберре, есть такой. Вот, взгляните.

Голдсмит нажал на экран смартфона, и в воздухе повисла голограмма уродливой твари с телом паука и кошачьей головой. Голограмма перебирала лапками и иногда беззвучно мяукала.

— Это доступный игрокам питомец, — объяснил Голдсмит, — Его создал по пьяни один наш дизайнер, которому я дал поиграться с квантовым сервером на самом раннем этапе разработки Ergotism. На самом деле этот дизайнер не создавал котопаука, он просто пихнул в игру кота и паука, а дальше квантовый сервер, тогда еще совсем сырой, да еще и находившийся в тот момент под управлением пьяного дизайнера, начал лагать и быдлить. Кот и паук вступили в отношения квантовой запутанности, так и появилась эта омерзительная тварь. Понимаете?

— Да. Но я не понимаю, какое отношение…

— Самое прямое, — перебил Голдсмит, развеивая голограмму котопаука и заполняя место, где она только что была, оранжевым паром от вейпа, — Именно так игрок и заходит в игру. Сервер создает персонажа, с которым сознание игрока вступает в отношение квантовой запутанности. Поэтому игроку и кажется, что он в игре. Так работает полное погружение, по крайней мере, на моих теллуровых гвоздях. Персонаж и его владелец находятся в состоянии полностью контролируемой и направляемой сервером квантовой запутанности. Иначе говоря, персонаж — это паук, а игрок — кот. А вместе они котопаук.

— Хм, но это же не делает игрока и персонажа одним и тем же, — задумался Фрейзер, — Если честно, после ваших объяснений я и сам нахожусь в запутанности, только не в квантовой…

— Да, вы правы, — снова перебил Голдсмит, — Одним и тем же игрок и персонаж не становятся. Просто сервер формирует из них обоих единую сущность. Это похоже на практики индусов, когда йогин концентрируется на образе божества, а потом сливается с ним посредством медитации. Эта временная связь. Рано или поздно медитация заканчивается, божество уходит, и йогин снова становится самим собой.

— Постойте, сэр, не так быстро, — Фрейзер остановил Голдсмита жестом и нахмурился. Такими моментами замешательства собеседника Кормак Голдсмит всегда наслаждался, потому что именно в эти моменты он особенно ясно сознавал, что на самом деле является одним из нескольких человек во всем мире, кто действительно понимает, как работают квантовые сервера. Чтобы продлить себе удовольствие, Голдсмит замолчал и затянулся паром, давая Фрейзеру возможность прогрузиться и осознать свое интеллектуальное ничтожество. Впрочем, на этот раз собеседник CEO Tellurium Games оказался вполне сообразительным, Фрейзер нарушил сладостное молчание уже через несколько секунд:

— Насколько я понял, игрок и персонаж — разные сущности, которые временно сливаются во время игры. Так?

Голдсмит кивнул.

— Тогда я совсем запутался, — признался Фрейзер, — А с кем сейчас сливается персонаж Бабрака? Ведь в реальности Бабрак мертв. Нет йогина, который мог бы медитировать на божество, если использовать вашу аналогию. Или иначе говоря, нет кота, который мог бы составить котопаука с пауком. А еще я не понял, почему вы назвали всех игроков, посещавших Риаберру, умершими в момент первого захода в игру. Ведь Бабрак Токи играл в вашу игру уже месяц, и все это время он был вполне себе жив, до самого момента повреждения хакерами его гвоздя…

— Вы рассуждаете совершенно верно и поняли все правильно, — Голдсмит выдержал небольшую паузу, жадно затянулся вейпом и лишь потом продолжил, — Но есть один нюанс, о котором я пока что вам не рассказывал. Важный нюанс. Дело в том, что все, что я вам затирал про йогинов и котопауков, не имеет никакого отношения к Бабраку Токи. Потому что Бабрак играл на сервере Риаберры, а сервер Риаберры работает абсолютно не так, как остальные. Там все иначе.

— Там игрок не сливается с персонажем, а буквально становится им? — тут же сообразил догадливый Фрейзер.

— Именно так. Когда игрок заходит в Риаберру или даже совершает путешествие в нее из другой провинции прямо внутри игры, возникает полная квантовая копия сознания реального человека–игрока, и эта копия вселяется, если можно так выразиться, в игрового персонажа. Иначе говоря, в Риаберре йогин не сливается с божеством, он сам превращается в божество. А кот становится полноценным пауком. И никаких составных сущностей не возникает вообще.

— Как по мне, сервер Риаберры устроен гораздо проще, чем остальные, — заявил Фрейзер, но лучше бы он этого не делал, потому что Голдсмит неожиданно даже для себя самого пришел от этой реплики в ярость:

— Что? Проще? Вам так кажется, мистер Фрейзер? — Голдсмит даже вскочил на ноги с собственного плазменного кресла, в которое он сел минуту назад. Чтобы успокоиться Голдсмиту потребовалось сделать особенно длинную и шумную затяжку, и в следующее мгновение он утонул в клубах оранжевого пара. Назад в кресло Голдсмит уже не сел, вместо этого он принялся расхаживать по кабинету, — У вас же есть теологическое образование, Фрейзер? Оно вас и испортило, мышление портится у всех, кто изучает гуманитарные науки…

— Теология это наука о Боге, — заметил Фрейзер, — Ее сложно назвать гуманитарной, так как ее объектом является не human, а совсем наоборот, запредельное для человека. А по первому образованию я вообще–то ремонтник зерноуборочных комбайнов…

— Плевать, вы в любом случае допускаете типичную ошибку любого гуманитария, — Голдсмит еще раз затянулся, на этот раз быстро и раздраженно, — Вы путаете объяснение и объект. Вам кажется, что простое объяснение предполагает простоту объекта, хотя на самом деле это абсолютно нет так. Нет, сервер Риаберры работает не проще остальных. Он гораздо, значительно сложнее. Дело в том, что квантовая запутанность на сервере Риаберры никуда не исчезает, она есть на нем. Просто на остальных серверах квантовая запутанность является нашим помощником и инструментом, она является средством слить воедино игрока и перса. А вот на сервере Риаберры квантовая запутанность становится нашим врагом и только мешает. Не понимаете?

— Мои шансы понять повысятся, если вы расскажете подробнее, — хмыкнул Фрейзер.

— Хорошо, — Голдсмит снова сел, — Итак, у нас есть сознание игрока, которое мы полностью копируем в тело персонажа. Что получается в итоге? Получаются две практически идентичные копии сознания, одна в теле игрока в реале, вторая — в башке персонажа в игре. И здесь квантовая запутанность вступает в дело. Проблема состоит в том, что любые два идентичных квантовых объекта неизбежно находятся в состоянии запутанности, это неумолимый физический закон. Таким образом, просто скопировав сознание игрока в персонажа, мы не добьемся погружения в игру. Мы добьемся того, что человек одновременно будет ощущать себя и в Риаберре, и в реальности. Он будет находится в состоянии расщепления сознания, в шизофреническом состоянии. Собственно, на ранних секретных этапах разработки сервера Риаберры пара тестеров действительно необратимо сошла с ума. И мне потребовалось заплатить крупные суммы их родне, чтобы меня не потащили в суд.

— И как вы потом решили эту фундаментальную проблему? Убрали запутанность?

— Невозможно. Квантовая запутанность между копиями сознания одной личности неустранима. И Люстингрей даже доказал это год назад теоретически, уже после того, как мы убедились в этом на практике. Поэтому мы вынуждены были найти иной подход.

— Игрок и персонаж на сервере Риаберры не могут жить одновременно. Кто–то из них обязательно должен не существовать, чтобы жил второй. Так? — спросил Фрейзер.

— Именно, — Голдсмит сунул руку во внутренний карман куртки и извлек оттуда золоченый теллуровый гвоздь. На корпусе гвоздя поблескивала рельефная единица, — Вы сейчас видите уникальный артефакт, который видел мало кто из смертных. Это первый именной теллуровый гвоздь, Фрейзер. Мой личный гвоздь для входа в игру. Но на сервер Риаберры я с него ни разу не заходил. Знаете почему? Мне страшно, я не хочу умирать. Сервер Риаберры принудительно запрещает любое квантовое копирование в принципе, это единственный способ решить проблему запутанности на нем. Поэтому — да, вы все верно поняли. Каждый раз, когда игрок заходит на сервер Риаберры, он умирает в реальности. В буквальном смысле. Эти гвозди — одна из самых жутких вещей, когда–либо созданных человеком. При подключении игрока к серверу Риаберры или даже во время путешествия персонажа игрока в эту провинцию изнутри игры, теллуровый гвоздь полностью копирует сознание игрока, пихает его в тело персонажа, а потом тотально стирает собственное сознание игрока в его реальном теле. Фактически, этот гвоздь — средство убийства души, если использовать ваши поповские выражения.

— А можно взглянуть поближе?

— Да, пожалуйста, — Голдсмит протянул гвоздь Фрейзеру, — Только в нос не пихайте. Я брезглив и не разрешаю совать свой гвоздь в чужие носы. Кроме того, в Риаберру вы сейчас все равно не попадете, так как хакерский код запрещает нам заходить в нее.

Фрейзер задумчиво повертел теллуровый гвоздь в руках:

— Но я все еще не совсем понимаю. Ведь, когда игрок играет на сервере Риаберры, телеметрия ваших гвоздей показывает, что он жив. У него бьется сердце, легкие дышат, да и остальные органы работают нормально. Будь это не так — ни один сертификационный орган не разрешил бы вам использовать эту технологию.

— Да, — Голдсмит забрал у Фрейзера гвоздь и сунул его обратно в карман куртки, — Только вот вся эта телеметрия — полная туфта. В смысле она истинна в медицинском смысле, но на более глубинном уровне она гонит фейк. Как я уже сказал, в момент захода игрока в Риаберру, сознание игрока в реальном теле аннигилируется полностью. Поэтому гвоздь пихает в опустевший мозг игрока специальную программу, которая и берет на себе все функции по поддержанию жизнедеятельности — дыхание, кровоток, все это дерьмо. Фактически реальное тело игрока, пока он играет — просто пустая болванка, с искусственной поддержкой основных функций, но без сознания вообще. Этот гвоздь поддерживает жизнь в теле залипшего в Риаберре игрока, как личинка чужого поддерживает жизнь в зараженном. Но с точки зрения объективной реальности, игрок однозначно умирает каждый раз, когда заходит в Риаберру.

— Хм, но что тогда происходит в момент выхода из Риаберры? Как игрок оживает? Вы научились оживлять мертвецов, Голдсмит?

— Только тех мертвецов, которых я сам и убил, — Голдсмит передвинул рычажок на вейпе, и теперь пускал бананово–мятный пар, — Здесь все просто. В момент выхода из Риаберры мы копируем сознание из персонажа обратно в мозг реального тела игрока. Персонаж в этот момент умирает, а игрок в реале — оживает. Таким образом на самом деле игрок умирает не только каждый раз, когда заходит в Риаберру, но и каждый раз, когда выходит из нее. И ни на одном этапе всех этих процессов не существует двух идентичных копий сознания одновременно. Вот как мы решаем проблему квантовой запутанности на сервере Риаберры. Мы решаем ее через убийство. В момент входа убиваем игрока, в момент выхода — персонажа.

— Но ведь с субъективной точки зрения игрока… — начал было Фрейзер, но Голдсмит отмахнулся:

— Психологическая туфта и субъективщина меня не волнуют, уж извините. Ну да, с субъективной точки зрения игрока он просто входит в игру и выходит из нее. Но какое это имеет отношение к теме нашего разговора? Знаете, я видал на ютюбе одного парня, который субъективно считает себя собакой и живет в конуре. Вот только это не делает его реальной псиной, и если он присунет настоящей собаке — щенки от этого не родятся. Так что это все несущественно.

— Еще как существенно! — Фрейзер наконец впервые за весь разговор потерял самообладание, к вящему удовольствию Кормака Голдсмита, — Запертый в игре Бабрак Токи считает себя человеком и тем же Бабраком, которым он был до входа в Риаберру, он обладает самосознанием! А значит, он все еще человек, а не просто копия–запись на сервере.

— Мда? Не вы ли говорили полчаса назад, что тело Бабрака остывает в морге в Анкаре? Где вы видели людей без живого тела, Фрейзер?

— Для меня психологическим критериями принадлежности к роду человеческому являются свобода воли, самосознание и непрерывность сознания, — Фрейзер уже не кипятился, только нервно тер бороду, — И у Бабрака все это есть.

— Ага, так и у риаберрийских NPC теперь все это есть, благодаря этим придуркам из Лиги. И, кроме того, это не критерии, а натуральное дерьмо собачье. Свободы воли не существует, любой человек является просто механизмом, полностью обусловленным своими нейронными связями и влиянием окружающей среды. Самосознание? Это вообще не научный термин. Я‑то, положим, знаю, что обладаю самосознанием, а вот вы, мистер Фрейзер, или даже ваш Бабрак никогда не сможете мне доказать, что вы самосознающие существа объективно. Солисписты правы конкретно в этом вопросе. Что же касается непрерывности сознания, то я лично уничтожил своими руками этот ваш аргумент, поскольку при заходе или выходе из Риаберры есть пара наносекунд, когда ни игрока, ни персонажа не существует. Так что с точки зрения непрерывности — Бабрак Токи совершенно точно уже не живой или не человек. И не надо, пожалуйста, рассказывать мне сейчас про квантовые флуктации или необъясненные пока наукой квантовые погрешности. Мне отлично известно, что вы, попы и романтики, считаете эти загадочные пока что для нас флуктации проявлением реальной свободы воли в мире, если вообще не доказательством присутствия Бога. Но я так не считаю. Я полагаю, что все может быть объяснено, взвешено и измерено. Только в свое время. Так что никакой свободы воли, Фрейзер, только причинно–следственные связи.

— Будь по–вашему, — кивнул Фрейзер, — Я не согласен, но я сюда не философию обсуждать пришел, сэр. Но я, кажется, теперь понимаю, каким образом Лига смогла убить игроков в реальности. Получается, что вредоносный код хакеров на самом деле не убивал игроков, а оживлял.

— Именно так. На самом деле парадоксальная ситуация, эти парни из Лиги даже вызывают некоторое уважение, настолько красиво они все сделали. Их вредоносный код подал системе команду оживить игрока в реальности, пока он еще находился в игре, в теле персонажа. Но ведь сервер Риаберры запрещает любое квантовое копирование. Не может существовать одновременно игрока и персонажа. Из–за этого система сошла с ума и решила вопрос на запрет квантового копирования в буквальном смысле убийством всех игроков в реале. Причем на этот раз убийство было окончательным, системы жизнеобеспечения отключились, и тела игроков умерли навсегда. И оживить их теперь не сможет даже Кормак Голдсмит, увы.

— И все застрявшие в Риаберре игроки находятся в том же состоянии, что и Бабрак Токи?

— Да, все четыреста тридцать три человека, все, кто упорно продолжал играть на момент атаки и не ушел из–за шатания сервера перед атакой. На самом деле, здесь хакеры накосячили. Им следовало бы сразу начать убивать игроков, а не играться со свободой воли NPC. Тогда жертв бы было в сотню раз больше. Но, судя по всему, провернуть подобное хакеры не затащили чисто технически. И да. Мы на самом деле не знаем, сколько из этих четырехсот тридцати трех несчастных до сих пор живы в игре. Пособники хакеров в игре стали убивать высокоуровневых игроков, а респаун игроков отключен. Так что с субъективной точки зрения застрявших в Риаберре игроков, если они теперь умрут там — это будет окончательная и бесповоротная смерть. Думаю, что все игроки высокого уровня уже убиты пособниками хакеров, а все игроки низкого уровня — сдохли от паники и собственного нубства. Очень осторожно можно предположить, что в Риаберре сейчас осталось человек двести игроков. Перед утратой контроля над сервером я успел разослать всем игрокам приказ собраться у столицы Риаберры. Возможно, их шансы выжить повысятся, если они скучкуются в одном месте и будут сотрудничать друг с другом, кто знает.

— Но помочь им мы не можем?

— А как мы им поможем? — хмыкнул Голдсмит, — Я умею только возвращать игроков назад в реальность в их собственные законсервированные гвоздем на время игры тела. А сейчас собственные тела игроков мертвы, а в чужой мозг, даже если бы кто–то согласился мне его предоставить, записать сознание нельзя, это невозможно технически. Это уже не говоря о том, что хакеры отобрали у меня контроль над сервером. Хотя, вот если бы я вернул себе власть над Риаберрой, то смог бы послать застрявшим игрокам поддержку в лице армии задротов, а в перспективе — вообще убрать все опасности в Риаберре и превратить ее в квантовый рай для застрявших игроков. И они бы жили там долго и счастливо, а возможно не просто долго, а вечно.

На несколько секунд повисло молчание, было только слышно, как шипит вейп Голдсмита. Потом в синих глазах Фрейзера вдруг блеснуло что–то очень недоброе. Но Голдсмит знал, что избранная им самим тактика разговора неизбежно привела бы к тому вопросу, который сейчас задаст Фрейзер. Отступать было некуда.

— Итак, у вас в руках есть буквальное бессмертие, пусть и в квантовом варианте, мистер Голдсмит, — сказал Фрейзер.

— Я не собираюсь этого отрицать. Не сейчас и не в разговоре с вами, по крайней мере.

— Но в таком случае, довольно глупо было бы тратить технологию бессмертия на обслуживание задротов, сколько бы денег это не приносило. Я думаю, что сервера используются для обеспечения бессмертия сильных мира сего, а ваша игра — всего лишь прикрытие, — без обиняков заявил Фрейзер.

— Нет, — коротко ответил Голдсмит, затягиваясь и выпуская облако вишнево–сандалового пара.

— Неужели?

— Я действительно создал технологию бессмертия, по крайней мере, субъективного, — пожал плечами Голдсмит, — И сервер Риаберры действительно служит целям тестирования этой технологии. И я на самом деле сделал все это под патронажем и в интересах некоторых влиятельных людей. Но здесь есть пара нюансов. Во–первых, это квантовое бессмертие пока что еще сыровато, как доказала нам всем Лига. Так что никто из сильных мира сего им пока что не воспользовался.

— А во–вторых?

Голдсмит пощелкал рычажком регулировки вкуса на вейпе.

— Ну… Дело в том, что эту технологию предполагается использовать для вещей гораздо более значимых, чем обеспечение бессмертия для отдельных лиц.

— Да что может быть важнее бессмертия?

— Власть. Какой у вас социальный рейтинг, Фрейзер?

— Не помню. Я никогда не интересовался этой гадостью, — ответил Фрейзер, судя по всему, честно.

— Это легко проверить, — Голдсмит несколько раз тапнул по экрану собственного смартфона, — Нил Коналл Фрейзер, социальный рейтинг — 4230. Со знаком плюс, естественно. Но это понятно, люди с отрицательным социальным рейтингом у нас изолированы от общества или депортированы за пределы страны. Ваш рейтинг меньше моего, Фрейзер, но это только потому, что вы в своем время сидели в тюрячке, а еще заплатили в своей жизни в миллиард раз меньше налогов, чем я. Тем не менее, вот эти циферки показывают обществу, что вы хороший человек. И безусловно после смерти вы будете достойны отправиться в райские кущи, где будет ваш любимый паб со всегда ледяным пивом, все ваши родные и близкие и даже ваша собака, умершая еще десять лет назад. И в этом раю вы будете пребывать вечно, вместе с остальными праведниками. При этом каждый праведник получит свой индивидуально кастомизированный уголок.

Фрейзер побледнел, потом вскочил на ноги, потом снова сел. Он открыл рот, чтобы что–то сказать, но не смог.

— Современные браслеты медицинской телеметрии позволяют довольно точно предсказать, умрет ли человек в ближайшие полчаса, — безжалостно продолжил Голдсмит, — При условии, конечно, что человек не скопытится от бомбы британского лоялиста или не попадет под машину. Но это все экзотика, на самом деле. Девяносто процентов людей все еще умирают от резкого обострения хронических болезней, а оно абсолютно прогнозируемо в современном мире. Поэтому мы просто будем копировать сознание человека за пять минут до предсказанной смерти и переселять его в квантовую реальность, в соответствии с социальным рейтингом и заслугами умирающего, конечно же. Вы, церковники, две тысячи лет обещали людям ад и рай, но так и не смогли доказать их существование. А я создал реальное вечное посмертие, загробную жизнь для всех.

Фрейзер смотрел на Голдсмита с ужасом. Удивительно, но самого Голдсмита это сейчас почему–то совершенно не радовало, поэтому он поспешил скрыться от испуганного взгляда собеседника в клубах кроваво–красного пара.

— Но ведь мы еще не готовы, — холодно сказал Фрейзер, — Наше общественное развитие не поспевает за технологическим. В исламистских диктатурах вашу технологию будут использовать, чтобы вечно жечь в огне, например, учителей, которые учили девочек читать. В других тираниях людей будут отправлять в ад за непочтительный пост о местном диктаторе на интернет–форуме…

— А зачем так далеко ходить за примерами? — удивился Голдсмит, — В нашей стране людей тоже будут отправлять в ад и вечно там курочить. Еще и будут показывать все их мучения на ютюбе, в назидательных целях. Что, например, прикажете делать с насильниками–педофилами или с тем британским лоялистом, который взорвал автобусную остановку две недели назад, или с мудаками из Лиги Защиты Эльфов? Общество будет только радо отправить их на муки. Может быть, кстати, и не на вечные. Не забывайте, что моя технология позволяет в любой момент отрегулировать условия загробной жизни, как мне вздумается или как захочет общество.

— Но ведь это же конец человечества, тотальный всеобщий концлагерь с полным уничтожением остатков свободы, — Фрейзер неожиданно поднялся на ноги и сделал шаг в сторону Голдсмита.

— Это безусловно так, — согласился Голдсмит, — Причем никакого выбора у людей не будет. Мои покровители собираются предлагать гражданам бессмертие только в связке с обязательной зависимостью посмертной судьбы от социального рейтинга. И отказаться никто не сможет. Отказавшийся человек просто станет смертным в мире бессмертных богов. Кто же пойдет на такое? Люди трусливы и боятся смерти. И готовы на все, чтобы ее избежать. Даже на полный отказ от свободы. Разве вы не слышали, что безопасность — новая религия, Фрейзер? А мы предложим людям высшую безопасность — безопасность от смерти.

Фрейзер сделал еще шаг и теперь был в паре футов от Голдсмита.

— Вы собираетесь меня придушить? — заметил Голдсмит, — Ну что же, давайте. Почему бы и нет? Я всю жизнь просидел за экраном компьютера, а у вас вон руки, как у кузнеца, и в драках вы бывали определенно чаще меня. Тем более что у меня вся сердечно–сосудистая уже пропиталась никотином настолько, что моей кровью можно мух травить. Так что, думаю, вам даже душить не придется. Вы, наверное, убьете меня одним ударом кулака, Фрейзер. Вот только это ничего не изменит. Это всего лишь отложит наступление всеобщего квантового концлагеря, но никак не предотвратит.

— Кто за этим стоит? — спросил Фрейзер, — Штаты? Россия? Англичане?

Голдсмит рассмеялся:

— Вы наивный человек, сэр. Я же сказал, что планируется всеобщий квантовый концлагерь. Всеобщий, понимаете? Так что стоят за этим все без исключения влиятельные политики планеты. И штаты, и Россия, и англичане, и Судан с Эритреей, и даже наша любимая Шотландия. Свои люди на ключевых государственных постах у моих покровителей есть в каждой стране мира. Но конкретных имен я, естественно, называть не буду. По–моему только туркменских либертарианцев никто не уведомлял о проекте, и то только потому, что эти шизофреники считаются нерукопожатыми в мировой политике. Так что если вы намерены обратиться к туркменам в поисках поддержки и начать вместе с ними борьбу против проекта «Риаберра», то это плохая идея, Фрейзер, очень плохая.

Фрейзер тяжело и грузно опустился в плазменное кресло. Голдсмиту подумалось, что будь кресло деревянным, оно бы скрипнуло, а может быть, вообще развалилось бы под гнетом отчаяния Фрейзера.

— Кто еще в курсе, кроме вас и политиков?

— Мои сотрудники видят часть картины, но реальные цели существования сервера Риаберры никому из них неизвестны. Так что никто. Возможно, еще спецслужбы и генералы в курсе, но лишь в некоторых странах.

— Зачем вы все это мне рассказали?

— Меня кинули, — Голдсмит быстро и раздраженно затянулся паром, — Возможная огласка информации о проекте так напугала моих покровителей, что те отказались помогать мне в борьбе с Лигой. Бросили меня на растерзание Лиге и вам, так сказать. А я такого не люблю. Я не пробка в бутылке Coldhold Whiskey, чтобы затыкать дерьмо. Так что я решил использовать вас в своих интересах и слить вам некоторую информацию, чтобы пощекотать нервы моим покровителям и заставить их дать мне бабла и спецслужб для поиска хакеров и возвращения сервера под мой контроль. Лига хотела использовать вас против меня, но я как всегда всех переиграл, и теперь использую вас против этих шизиков. Вот так.

— Я вам не верю, — ответил, судя по всему, как всегда честно, Фрейзер, — Ведь если я оглашу информацию о проекте, у вас возникнут очень серьезные проблемы. Готового рабочего и защищенного от хакеров варианта бессмертия у вас пока что нет, так ведь?

Голдсмит кивнул.

— То есть вам прямо сейчас нечего предложить людям, — продолжил Фрейзер, — Я могу поломать ваш квантовый концлагерь еще на этапе его строительства. Когда людям не предлагают бессмертие прямо сейчас, они могут задуматься, проанализировать ситуацию и потребовать себе загробную жизнь без привязки к социальному рейтингу, без ада и без мучений. Хотя я уверен, что даже в таком гуманизированном виде эта технология все еще опасна и неизбежно приведет к тоталитаризму планетарного масштаба.

— Я согласен, — кивнул Голдсмит, — Но это уже несерьезный разговор. Дело в том, что рассказать об услышанном здесь сегодня или показать кому–то вашу видеозапись с допросом все еще живого в игре Бабрака вы никому не сможете. Вы просто не успеете, вас убьют. Не я, мои покровители. Если вы полезете в интернет со своей правдой вас просто забанят и зачистят, а потом и ликвидируют физически. А людям скажут, что это все фейк ньюс, что старик Фрейзер сошел с ума и ударился в конспирологию, а потом покончил с собой. И тех священников, которым вы передали копии видеозаписи, тоже ликвидируют. Такой хренью можно шантажировать меня, но никак не тех, кто стоит за моей спиной.

— И зачем же Лига тогда дала мне эту информацию? — холодно спросил Фрейзер.

Голдсмит сейчас с трудом понимал, что на уме у его собеседника, по крайней мере, Фрейзер совершенно точно не испугался. Это плохо, бесстрашный человек может наделать глупостей.

— Откуда я знаю? — пожал плечами Голдсмит, — Шизики, сэр. Может быть, они переоценили ваше влияние или недооценили влияние моих покровителей.

— Что вообще такое эта Лига? И откуда они знают о проекте? И чего добиваются? Они же вроде боролись за свободы NPC, но сейчас их цели выглядят уже совсем иначе.

— Мои покровители знают это, но не говорят, — вздохнул Голдсмит, — Могу сказать только одно — у Лиги определенно есть некий заранее заготовленный план действий и огромные мощности, прежде всего финансовые. А вот, кто они такие, и какова их конечная цель, я сказать затрудняюсь. Но здесь определенно заваривается нечто очень нехорошее. Я не думаю, что цель Лиги — уничтожить проект и предотвратить строительство нашего квантового Гулага. Тут дело в чем–то другом. А еще я не думаю, что Лига друзья вам или мне, Фрейзер. Так что я бы на вашем месте особенно на них не рассчитывал. По концовке может оказаться, что Лига еще хуже Кормака Голдсмита.

В очередной раз повисло молчание, и только шипение вейпа Голдсмита слышалось в тишине огромного полутемного кабинета.

— Так что вы решили Фрейзер? Как поступите со свалившимся на вас счастьем?

— Спасибо за откровенность, сэр, — Фрейзер встал и протянул Голдсмиту руку.

Фрейзер

Эдинбург, автостоянка головного офиса Tellurium Games

Нил Фрейзер и сам пока что не знал, что он предпримет. Обещанная Голдсмитом скорая смерть, которая должна была постигнуть Фрейзера в случае публикации информации о проекте, не слишком его страшила. Фрейзер уже давно привык относиться к неизбежности смерти стоически, в духе протестантского философа Тиллиха, полагавшего, что единственный адекватный ответ на угрозу смерти — это мужество принять ее.

Но Фрейзер боялся другого, он боялся совершить ошибку, сделать неверный ход. У противников Нила Фрейзера в этой игре была в руках вся мировая мощь спецслужб, денег и пропаганды, а у Фрейзера не было ничего, кроме собственного авторитета и довольно жидких доказательств. Что, если его действительно объявят сумасшедшим? Что, если люди не поверят ему? Что, если публикация информации сейчас только ухудшит ситуацию или даже подтолкнет политиков, стоящих за проектом мирового квантового концлагеря, действовать активнее и агрессивнее?

Но больше всего Фрейзера мучил тот факт, что информацию он получил от Лиги и Голдсмита. Фрейзер, разумеется, не доверял и не мог доверять убийцам из Лиги Защиты Эльфов, а Кормаку Голдсмиту, который, судя по всему, начал собственную игру против всех, он доверял еще меньше.

Фрейзер настолько погрузился в мрачные раздумья, что чуть не прошел мимо тента, где был припаркован его велосипед. День выдался холодным и мрачным, небо над Эдинбургом было серым и тревожным, в тон настроению Фрейзера. Над асфальтом уже начало собираться туманное марево, характерное для шотландских городов осенью.

Фрейзер достал смартфон и проверил аудиозапись, которую он вел во время разговора с Голдсмитом. Как он и предполагал, запись была безнадежно испорчена и содержала только шум, который наверняка не сможет расшифровать ни одна программа. Видимо, все записывающие устройства в кабинете главы Tellurium Games глушились. Фрейзер догадывался об этом, но все равно был разочарован. Тапнув на экран смартфона, он разблокировал свой велосипед.

Прежде чем сесть в седло, Нил Фрейзер осмотрелся, это место казалось ему знакомым. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, что этот стояночный тент он видел в новостях, именно здесь активистка Лиги вылила ведро бычьей крови на сотрудницу Голдсмита по фамилии Робель. Пожалуй, Фрейзеру в его положении следует поскорее убраться отсюда, пока на него тоже чего–нибудь не вылили. Причем, на него скорее будут лить кислоту вперемешку с цианидом, а не безвредную синтетическую кровь. И лить ее будет не Лига, а агенты правительства или пожалевшего о собственной чрезмерной откровенности Голдсмита.

Фрейзер тронулся с места и даже успел пару раз провернуть педали, прежде чем его заставил остановиться резкий звук взвизгнувших тормозов впереди. У ворот, ведущих с автостоянки, куда и направлялся Фрейзер, остановились два мотоциклиста.

Плохо, очень плохо. Фрейзер не думал, что его враги начнут действовать так быстро. Кроме того, он не понимал, почему его не убили до разговора с Голдсмитом. Если Голдсмит рассказал о Фрейзере своим покровителям — зачем тогда покровители вообще ждали окончания их беседы, почему они не устранили Фрейзера прямо в кабинете Голдсмита? И почему Голдсмит вообще согласился говорить? Чтобы дать убийцам время собраться и приехать сюда?

Но размышлять обо всем этом сейчас не было времени. Фрейзер быстро огляделся и убедился, что вся автостоянка огорожена высоким забором, и выезд с нее только один. От мотоциклистов, остановившихся перед закрытыми воротами, Фрейзера отделяла пара сотен ярдов. Ворота все еще оставались запертыми. Значит, эти байкеры не могут сюда въехать. Возможно, Голдсмит и не причем. Если бы они приехали по приглашению главы Tellurium Games, ворота им конечно бы открыли.

Можно поехать к забору на другом конце стоянки и попытаться его перелезть. Но если у убийц есть огнестрел, то ничего не помешает им объехать автостоянку и изрешетить Фрейзера пулями. Никакого собственного оружия у Фрейзера не было, его айфон безнадежно устарел и не поддерживал установку популярных сейчас нейрошокеров. Впрочем, айфон ведь можно использовать и по прямому назначению…

— Ближайшее отделение полиции, — приказал Фрейзер айфону, — Меня пытаются убить. Двое на мотоциклах, мужчины, лиц не вижу, они в шлемах. Очень вероятно вооружены. Стоянка офиса Tellurium Games.

Байкеры тем временем не теряли времени даром. Один из них швырнул на асфальт перед воротами полоску металла, которая через пару секунд трансформировалась в небольшой трамплин. Первый мотоциклист совершил витиеватый маневр и, заехав на трамплин, перескочил ворота. Второй пошел на разгон, чтобы повторить трюк первого.

— Время прибытия патрульного дрона — 1 минута 32 секунды. В вашей ситуации советуем вам не пытаться самообороняться, а бежать, — сообщил полицейский робот–автоответчик.

Но у Фрейзера уже не было полутора минут, второй мотоциклист вслед за первым перескочил ворота, а первый тем временем уже был в сотне ярдов. Единственная фара гнавшего прямо на него мотоцикла слепила Фрейзеру глаза. Тем не менее, он смог рассмотреть, что байкер одет в джинсы и кожаную куртку, скрывавший лицо черный шлем был разрисован языками пламени. Приближаясь к Фрейзеру, мотоциклист отнял от руля и поднял правую руку в кожаной перчатке, но в руке у него оказался не огнестрел, как ожидал Фрейзер, а что–то короткое, округлое и серебристое, вроде баллончика.

Фрейзер начал читать «Отче наш»…

Актуальная инфа: Иван Гроза Нубов

Уровень 7: Припадочный

Класс: Психирург

Специализация: гибридная

Классовые особенности:

+ владение магией психирургии

— начальный штраф к репутации у всех рас и гильдий

— Список ограничений для данного класса настолько велик, что вы все равно не стали бы его читать

Возраст персонажа: 27 лет

Пол: мужской

Раса: темный эльф

Расовые особенности:

+ 15% к скорости прокачки колдовства

+ повышенная устойчивость к огню (в том числе магическому) и жаре

+ повышенная устойчивость к ядам

+ 30% к скорости прокачки пищеварения

+ начальный общеэльфийский бонус в 20 пунктов к интеллекту

— повышенная уязвимость к холоду

— начальный штраф к репутации у всех рас и гильдий

Религия: Культ Предков (секта Дариеэлид)

+ 8% к скорости прокачки мистицизма

+ бонус к репутации у адептов дариеэлида

— начальный штраф к репутации у адептов иных религий

Владение языками: Исэте–Тунген, Риаш, Высокий Эльфийский, Темноэльфийский (вымерший диалект Вакоои)

Состояние:

Здоровье: 60 из 60

Вы здоровы, и вам не больно

Мана: 58 из 60

Запас сил: 53 из 60

Концентрация: вы немного встревожены

Жажда: вы не хотите пить

Голод: вы бы перекусили, а может и нет

Сон: вы бодры

Инвентарь: Почтовая сумка имперского табелярия

Заполнена на 99%

Предметы:

Записная книжка

Информация: Бумажная, в переплете из орочьей кожи.

Можете делать в ней пометки, вести записи, писать стихи или нарисовать портрет Императора. Можете даже вырвать листок (только прошу вас: не тот, где вы рисовали Императора) и сложить бумажный самолетик. Еще можно использовать листы записной книжки в гигиенических целях.

Уровень: нет

Состояние: этот предмет не ломается

Чистых листов осталось: 337 из 340

Цена: 9 квинтов

Карандаш

Информация: Карандаш из магически замороженного почечного фермента равнинного тролля. Используется для записей, очевидно же. Еще им можно делать пометки на стенах подземелий, чтобы не заблудиться, или воткнуть противнику в глаз.

Уровень: нет

Состояние: 19 из 20

Цена: 2 квинта

Бурдюк для воды

Информация: Из медвежьей шкуры, с пробкой из медвежьей кости. Может быть наполнен любой жидкостью на ваш вкус, за исключением едких кислот и щелочей. Но лучше храните в бурдюке воду, чтобы не помереть от жажды. Учтите, что в области, где вы сейчас находитесь, крайне не рекомендуется пить воду из любых водоемов, за исключением специально помеченных питьевых родников или хранилищ магически обессоленной океанической воды, но родников здесь немного, а обессоленная вода дорога.

Перманентное зачарование: этот предмет содержит в себе магически концентрированное подпространство, увеличивающее его реальный объем в три раза по сравнению с видимым.

Налитая жидкость: смесь воды, грязи и дерьма, из разных источников, низкокачественная и опасная для тех, у кого нежный желудок

Объем жидкости в бурдюке: 8 стандартных гномьих желудков из 10

Уровень: нет

Состояние: этот предмет не ломается

Цена: 88 квинтов

Перетертая паста наэнаэ

Информация: Паста из орехов наэнаэ, последовательно пережеванных не менее чем восемью новорожденными орчатами. Как известно, новорожденные орчата никогда не страдают болезнями ротовой полости, а их дыхание всегда свежо и приятно. Паста из орехов наэнаэ, которые прожевали маленькие милые орчата, способна передать целебную микрофлору ротовой полости орчат прямо вам в рот. При этом сами орешки наэнаэ используются в качестве волшебного адсорбента, впитавшего все удивительные свойства орочьей слюны. Просто жуйте эту пасту раз в день и дополнительно обязательно жуйте ее перед тем, как собираетесь целоваться. Тогда ваше дыхание будет всегда свежо, и вы забудете про зубную боль и кариес. Да, в этой игре есть кариес. Жевание пасты наэнаэ также отлично очищает вашу ротовую полость от оставшейся пищи, а еще позволит вам успешно блокировать заклинание «задетектить людоеда», если вы людоед и не желаете раскрывать любопытствующим этот факт своей биографии.

Примечания:

1. Один кусок пасты можно жевать ежедневно в течение 4 месяцев, потом она теряет свои свойства

2. Не глотать, если ваш навык пищеварения менее 80 пунктов! В случае случайного проглатывания желательно обратиться к целителю до начала кровавой рвоты и некроза кишечника.

3. Не действует на орков, так как вся младенческая микрофлора ротовой полости новорожденных орчат у взрослых орков немедленно подавляется иммунитетом. Именно поэтому у взрослых орков воняет изо рта и часто не хватает зубов, они просто не жуют эту пасту. Если не хотите вонять как орк — отбросьте брезгливость и жуйте пасту!

Алхимические свойства: ваш класс не способен познавать тайны алхимии

Уровень: нет

Состояние: 989 из 1000

Цена: 90 квинтов

Серебряная наэнаэкерка

Информация: Предназначена для хранения перетертой пасты наэнаэ. Храните пасту в наэнаэкерке, а не в карманах, если не хотите, чтобы ваше средство для очистки зубов провоняло потом и кровью.

Уровень: нет

Состояние: этот предмет не ломается

Цена: 120 квинтов

Кукла Колдуна

Информация: Изготовлена в глубокой древности из древесины эльфарийской пальмы. Напитана кровью тысяч жертв. Сейчас такое уже не умеют делать.

Уровень: 25

Зачарование: В руках истинного колдуна превращается в мощнейшее оружие. Колдун способен смотреть ее глазами, ходить ее ногами и кастовать ее руками. При этом Кукла знает те же заклинания, что и ее хозяин, но по сравнению со своим владельцем имеет увеличенный в десять раз запас маны, а еще 10 000 хитпойнтов, а запаса сил не имеет совсем, потому что не устает. Не нуждается ни в пище, ни в воде, ни в отдыхе, не страдает от переломов и кровотечений. Колдун способен управлять Куклой на расстоянии в триста шагов. Однако сама по себе Кукла действовать не способна. Зачарование — постоянное.

Состояние: 9988 из 10000

Цена: 3000 000 квинтов

Вы не можете использовать этот предмет, так как не являетесь колдуном!

Ключ от монастыря Калеат–Альмулихи

нет информации

Лунный камень

нет информации

Аспект сознания: Ненависть

нет информации

Бабло: нет

Провиант:

Мешочек кристаллического экстракта колки (6 шт. полных + 1 шт. неполных)

Информация: Экстракт орешков Хизановой колючки (Kolkius Rihaberrius), осажденный посредством магического ритуала с использованием океанической воды, сахара и крови живых представителей разумных рас.

Эффект: больше не несет вам никаких позитивных эффектов. Вы сторчались.

Алхимические свойства: ваш класс не способен познавать тайны алхимии

Лекарственные свойства: ваш класс не способен познавать тайны целительства

Уровень: нет

Цена: 360 квинтов

Этот предмет вне закона.

В случае обнаружения у вас этого предмета вы можете подвергнуться преследованию, как со стороны местной стражи, так и со стороны Эльфийской Имперской Администрации.

Продажа или покупка этого предмета незаконны, как и владение им.

Колба жидкого концентрата колки (1 шт.)

Информация: Смесь из растворенного экстракта колки, крови представителей разумных рас, спирта и настоя корки альбуктуквалии. Тот же колки, только магически и алхимически усиленный.

Эффект: больше не несет вам никаких позитивных эффектов. Вы сторчались.

Алхимические свойства: ваш класс не способен познавать тайны алхимии

Лекарственные свойства: ваш класс не способен познавать тайны целительства

Уровень: нет

Цена: 990 квинтов

Этот предмет вне закона.

В случае обнаружения у вас этого предмета вы можете подвергнуться преследованию, как со стороны местной стражи, так и со стороны Эльфийской Имперской Администрации.

Продажа или покупка этого предмета незаконны, как и владение им.

Соленая недовяленая акула–бочонок (1 порция)

Информация: Основной продукт питания в Риаберре. Из–за высокого содержания мочевины и гнилостных процессов, возникающих в процессе вяления, пригодна в пищу только местным обитателям — риа и темным эльфам. Но если у вас прокачано пищеварение, можете рискнуть.

Этот кусок акулы недовялен, что снижает его питательную ценность.

Уровень: нет

Цена: 12 квинтов

Кровяные руны: нет

Зелья: нет

Одежда:

Льняная рубаха (надето)

Защита: нет

Уровень: нет

Состояние: 6 из 10

Цена: 1 квинт

Влияние на репутацию:

+ 1 репутации у нищих и бомжей

— 2 репутации у всех остальных

Льняные штаны с наколенниками из человечьей кожи (надето)

Защита: нет

Уровень: нет

Состояние: 5 из 10

Цена: 4 квинта

Влияние на репутацию:

+ 1 репутации у темных эльфов

— 5 репутации у людей

Правый сапог из змеиной кожи (надето)

Защита: нет

Уровень: нет

Состояние: 6 из 10

Цена: 90 квинтов

Левый сапог из змеиной кожи (надето)

Защита: нет

Уровень: нет

Состояние: 4 из 10

Цена: 83 квинта

Амулет из поясничного позвонка дедушки (надето)

+ 5 мистицизма

+ 12 репутации у эльфов

Информация: Такие амулеты распространены у эльфов, исповедующих культы предков. В секте Дариэлид принято использоваться амулеты, изготовленные из костей позвоночника отца отца, извлеченных из свежего трупа сразу же после смерти предка.

Зачарование: нет

Уровень: нет

Состояние: этот предмет не ломается

Цена: 1 квинт

Бронзовое кольцо для бороды, с гравировкой текста вступления Сказки о Хитром Гноме

Защита: нет

Уровень: 3

Состояние: 7 из 10

Зачарование: + 8 стихийной магии, постоянное

Цена: 52 квинта

Влияние на репутацию:

+ 5 репутации у гномов

Вы не можете использовать этот предмет:

1. Вы не гном

2. Ваша жалкая бородка не годится для ношения колец для бороды

Серебряное кольцо для бороды, с гравировкой текста средней части Сказки о Хитром Гноме

Защита: нет

Уровень: 6

Состояние: 9 из 10

Зачарование: + 16 стихийной магии, постоянное

Цена: 150 квинтов

Влияние на репутацию:

+ 15 репутации у гномов

Вы не можете использовать этот предмет:

1. Вы не гном

2. Ваша жалкая бородка не годится для ношения колец для бороды

Золотое кольцо для бороды, с гравировкой текста кульминации Сказки о Хитром Гноме

Защита: нет

Уровень: 10

Состояние: 10 из 10

Зачарование: + 40 стихийной магии, постоянное

Цена: 420 квинтов

Влияние на репутацию:

+ 25 репутации у гномов

Вы не можете использовать этот предмет:

1. Вы не гном

2. Ваша жалкая бородка не годится для ношения колец для бороды

Бронзовое, серебряное и золотое кольца для бороды не составляют сета, для сета вам недостает теллурового кольца для бороды!

Левый мужской диэлектрический ботфорт, из кожи дракона

Защита: + 5

Эффект: + 35 устойчивости к электричеству, постоянный

Зачарование: + 40 электромантии, постоянный

Уровень: 5

Состояние: 6 из 10

Цена: 120 квинтов

Чтиво:

Заклинание: Шторм молотов

Школа магии: Призыв

Уровень: 22

Язык: Высокий эльфийский

Цена: 990 квинтов

Заклинание: Усушка мозга

Школа магии: Биомантия

Уровень: 15

Язык: Высокий эльфийский

Цена: 765 квинтов

Заклинание: Восстановить слух

Школа магии: Целительная

Уровень: 2

Язык: Эйрийский

Цена: 110 квинтов

Заклинание: Мозгоправ

Школа магии: Психирургия

Уровень: 9

Язык: Темноэльфийский (вымерший диалект Кунфура)

Цена: 1900 квинтов

Рассказы Красного Человека

Жанр: Поток сознания, автобиография

Автор: Безумный король Майнун II

Язык: старый риа (каменный диалект)

Цена: 28 квинтов

Мертвая Дева на Восходе Солнца

Жанр: Сборник мифов о Темном Властелине

Автор: народное творчество орков Пограничья

Язык: Темный язык (злодейский диалект)

Цена: 56 квинтов

Рептилиумский протокол

Жанр: Стенограмма допроса рептилоида

Автор: сенатор Бадемус Аркариус

Язык: неизвестен, шифровка

Цена: неизвестна

Консульта Императора Лонгуса Гладиуса о запрете ордена психирургов на территории Второй Эльфийской Империи

Жанр: Закон

Дата: около 1450 года

Автор: Император Эльфов Лонгус Гладиус

Язык: Высокий эльфийский

Цена: 8 квинтов

Консульта Императора Лонгуса Гладиуса о запрете ордена психирургов на территории Второй Эльфийской Империи

Жанр: Закон

Дата: около 1450 года

Автор: Император Эльфов Лонгус Гладиус

Язык: Темноэльфийский (вымерший диалект Вакоои)

Цена: 19 квинтов

Encyclopædia Elfica

Восьмое издание

Жанр: Энциклопедия

Зачарование: Этот свиток содержит в себе магическую концентрированную ноосферу, позволяющую записать в тысячи раз больше, чем влезает на бумагу свитка. Также содержит алфавитный указатель и волшебную поисковую систему, изготовленную из сознания гоблина.

Автор: коллективное авторство, Риверфорский Имперский Научный Совет

Язык: Высокий эльфийский

Цена: 700 квинтов

Карта Мира

Политическая карта Мира.

Отражает точку зрения Третьей Эльфийской Империи.

Автор: имперский картограф Кардус Артифекс

Язык подписей: Высокий Эльфийский

Цена: 100 квинтов

Карта генерал–губернаторства Риаберра

Зачарование: Показывает только те места, которые вы посетили или о которых вы слыхали. Отображает пройденный вами маршрут. Волшебным образом актуализируется в соответствии с текущей ситуацией. Содержит встроенный волшебный компас.

Автор: брат Разам, монастырь Калеат–Альмулихи

Язык подписей: риа (акулий диалект)

Цена: 1700 квинтов

Пергамент «Во имя Трех Сестер, Королевы и Риаберры…»

нет информации

Оружие:

Ритуальный кинжал психирурга

Информация: нет

Уровень:1

Состояние: этот предмет сделан из замороженной крови, он не ломается

Урон: нет

Цена: нет

Кухонный нож для овощей

Информация: Идеально подходит для нарезки тыквы или извлечения грязи из–под ногтей

Уровень: нет

Состояние: 1 из 10

Урон: 4 – 9

Цена: 5 квинтов

Заклинания:

Удар сырой маной

Не требует никаких знаний или обучения, вдарить сырой маной способен даже новорожденный младенец. Все что нужно — это в принципе иметь полоску маны и принадлежать к магическому классу.

Уровень: нет

Стоимость: 1 маны в секунду

Урон: 1–1

Дальность: 3 шага

Длительность: нет

Головокружение

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что от этого заклинания у вашего противника кружится голова. Особо нервных противников даже может стошнить, так что колдуйте лучше издали, чтобы не ходить потом во вражеской блевотине.

Уровень: нет

Стоимость: 1 маны

Урон: нет

Дальность: 5 шагов

Длительность: 45 секунд

Псиалхимия

Лишь психирург способен извлекать ману из крови живых. Это великое злодейство. Псиалхимия — преобразование собственного здоровья в ману. Так же поступали божества далекой древности, они пожертвовали собой, чтобы магия пришла в Мир.

Уровень: нет

Стоимость: 0 маны

Эффект: 1 пункт маны за 1 хитпойнт

Дальность: нет, применяется на себя

Длительность: нет, мгновенное

Очарование

Что тут непонятного? Вы заставляете других влюбиться в вас.

Действует только на представителей разумных рас противоположного пола, так что не пытайтесь обаять самца карада. Возможны нежелательные побочные эффекты.

Уровень: 4

Стоимость: 12 маны

Дальность: в касание

Длительность: 15 минут

Дезориентация.

Пораженный дезориентацией противник не способен верно оценить местоположение и количество предметов и существ в пространстве. Ему кажется, что враг находится совсем не там, где он стоит на самом деле. А еще ему может показаться, что врага совсем нет, или наоборот, что он сражается с целой армией, а не с вами одним. Пораженного дезориентацией воина опознать нетрудно — он обычно рубит мечом стену или своих друзей, или себя самого, а не врага.

Уровень: 5

Стоимость: 10 маны

Урон: нет

Дальность: 5 шагов

Длительность: 30 секунд

Профессии:

Данный класс избегает любого труда и не способен овладеть ни одной профессией

Достижения:

Юный Джеки Чан. Вы умеете гнездить.

Однорукий бандит. Вы пережили потерю конечности.

Навыки:

Болевой порог: 107

Психирургия: 47

Мистицизм: 42

Колдовство: 40

Мордобитие: 40

Бой подручными предметами: 40

Харизма: 35

Пищеварение: 35

Уворачивание: 26

Бег: 17

Лазание: 16

Устойчивость к ядам: 16

Ходьба: 16

Падение: 11

Ночное зрение: 10

Устойчивость к огню: 8

Начертание рун: 8

Мышца: 6

Скалолазание: 6

Кинжалы: 5

Кулинария: 5

Верховая езда: 5

Устойчивость к холоду: 5

Красноречие: 4

Ножи: 4

Скорость чтения: 3

Эрудиция: 3

Слух: 2

Грабеж: 2

Нюх: 2

Владение тупым оружием: 1

Восстановление: 1

Прыг: 1

Устойчивость к электричеству: 1

>> показать еще 3203 навыка, доступных этому персонажу

Общая репутация в Риаберре: — 3220

Чудовищно опасный неадекват

Репутация у контрабандистов: + 50

Стремящийся

Квесты:

РЎР»СѓР¶Р±Р° РЅРµРґРѕСЃС‚СѓРїРЅР°

Кланы:

Вы не состоите в клане

Гильдии:

Вы не состоите в гильдии

Питомец: Котопаук Васька

Уровень: 1

Здоровье: 10

Мана: 10

Запас сил: 6

Доступные эвенты:

В столице Риаберры Эазиме прямо сейчас происходит нечто эпическое и доселе невиданное! Не медля отправляйтесь туда, иначе будете жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, а когда сдохните — будете жалеть об этом на том свете. Просто тупо и без всякой задней мысли идите, едьте, летите, плывите, ползите, или как вы там передвигаетесь, в Эазиму — вы не пожалеете! И не забудьте позвать друзей, хотя о чем это я, они все наверняка уже там.

Уровень 7: Припадочный

Дахия располагалась на своего рода огромном холме.

Андрей теперь совершенно точно знал, где он находится, благодаря карте и еще системному сообщению, всплывшему перед глазами, когда он вошел в городок. А Энциклопедия Эльфика, в которую Андрей полез, чтобы узнать о грозящих ему здесь опасностях, услужливо, но кратко, сообщила, что Дахия — пригород Эазимы, столицы Риаберры, своеобразный экономический придаток, снабжавший древнюю и прожорливую столицу продовольствием.

Дахия была совсем не похожа на мрачную, пустынную и безлюдную Восточную Четверть, где Андрей пережил столько удивительных приключений. Иссушенные жарой и ветрами травы и мелкий кустарник стали попадаться Андрею вдоль дорог, как только он покинул пределы Восточной Четверти и ступил на территорию Столичного округа, но Дахия поражала даже в сравнении с остальными центральными землями и представляла собой настоящий город–сад.

Глаз путешественника здесь отдыхал от вечного серого камня Риаберры, Андрею Дахия больше всего напоминала конкретный сад — псковский ботанический, куда Андрея возили еще в школе. Но были и отличия, в крытом ботаническом саду, как помнил Андрей, было невыносимо душно, тесно, и яркий электрический свет резал глаза. Дахия же в этом смысле была полной противоположность — в безоблачных небесах рыжело восходящее солнце, заливавшее мягким светом городок, вольно раскинувшийся на холме посреди зеленых то ли лугов, то ли обрабатываемых полей, и даже вечный риаберрийский ветер здесь был не обжигающим, а теплым и ласковым, и пах он не солью, а фруктами, цветами и как будто свежеиспеченным хлебом. Кроме того, числом удивительных и неизвестных Андрею растений Дахия определенно превосходила любой ботанический сад, особенно псковский.

Андрей видел витиеватые кустарники, увешанные ярко–красными плодами размером с арбуз, пышные рыжие кроны, как будто пальмовые, но росшие прямо из земли без всякого ствола, уродливые синие бутоны, в которых копошилось что–то вроде пчел, и даже желтые побеги в человеческий рост, тревожно шевелившиеся, когда Андрей проходил мимо. Впрочем, большинство загадочной растительности было зеленой, как и в реальном мире. А еще здесь совсем не было ни одного настоящего дерева, только кусты, травы, цветы и еще разнообразная низкорослая хрень, которую Андрей даже не смог бы внятно описать, если бы его попросили. Среди всего этого великолепия были проложены аккуратные дорожки из желтого булыжника, а вдоль дорожек располагались уютные прямоугольные каменные домики, обычно одноэтажные. Домов выше одного этажа здесь было всего несколько, а местный трехэтажный небоскреб с минаретом был виден из любой точки городка.

От недостатка земли местные крестьяне определенно не страдали, каждый из домиков, даже самый небольшой, имел обширный сад, огороженный невысоким и чисто символическим каменным заборчиком, который взрослый человек или эльф мог бы просто перешагнуть. Сады при домиках и были засажены всей этой удивительной для Андрея разноцветной растительностью. Впрочем, иногда попадались и обширные угодья, где никакого жилья не было, а только росли какие–то черные злаки, волновавшиеся и шелестевшие от порывов теплого ветра. А еще здесь летали насекомые, и это Андрею совсем не понравилось. Местами в воздухе клубились скопища мелких мушек, в цветах копошились какие–то красные окрыленные многоножки, а когда мимо Андрея пролетела стрекоза размером с котенка, он чуть не обделался.

Единственным, что в Дахии напрочь отсутствовало, были люди. Впрочем, не только они. Здесь не было ни орков, ни эльфов, ни иных представителей разумных рас. Городок казался совершенно вымершим. Но, продвигаясь вверх по холму, Андрей вскоре убедился, что это ложное впечатление. Из крытых каменных загонов без окон слышалось рычание хизанов, которых здесь, в отличие от монастыря, где побывал Андрей, прятали от глаз путешественника. В самих домиках окна были, и в щелях закрытых ставень Андрей вскоре стал замечать испуганные глаза обитателей Дахии. Глаза недобро следили за перемещением Андрея по городку. Однажды Андрей даже увидел во дворе дома лакавшую молоко из миски кошку, а потом — темного эльфа, который торопливо вбежал в собственный дом и захлопнул за собой дверь, после чего Андрей услышал звук задвигаемых засовов. Судя по звукам, засовов у параноика–эльфа было не меньше десятка. Этот эльф, а еще кошка и стали единственными обитателями Дахии, кроме насекомых, кого Андрею удалось увидеть.

Андрей сначала не понимал, в чем здесь дело. Ему, конечно, было приятно, что его боятся, но еще приятнее было бы, если бы Андрея приняли здесь, как друга. Тем более что он не сделал жителям Дахии ничего плохого, он вообще здесь впервые. Андрей недоумевал и терялся в догадках, но по мере того, как он продвигался вверх по холму по дорожкам, часто переходившим в длинные булыжные лестницы, к нему стало приходить понимание того факта, что в Дахии недавно произошло нечто нехорошее и очень сильно напугавшее местных.

Первого мертвого стражника Андрей обнаружил, уже пройдя предместья, в центральной части городка. Стражник валялся на берегу ручья, который, как и все ручьи в Дахии, протекал по желобу из желтого камня. Точнее говоря, на берегу лежала лишь половина стражника, вторая половина трепетала в быстром течении самого ручья. Стражник был разрублен от души и вдоль, судя по всему, одним мощным ударом, развалившим его на две практически одинаковые половины. Исключительная точность удара подтверждалась разрубленным ровно пополам тюрбаном стражника, желтым, как и у всей стражи Столичного округа. Удар был настолько четким и резким, что тюрбан даже не размотался, а просто развалился на две половины, как и его владелец, а потом слетел с головы несчастного видимо уже в момент рассыпания тела стражника. Черная броня стражника была в таком же состоянии и представляла собой две аккуратные половинки. Ни на броне, ни на тюрбане даже не было крови, зато берег ручья рядом с оставшейся на суше половиной трупа был залит ей полностью.

Впрочем, оружие располовиненный стражник все же выхватить успел. Лежавшая в ручье часть трупа все еще сжимала в руке кривую саблю. Котопаук Андрея принюхался и зашипел на подводную половину мертвеца, а потом лакнул воды из ручья. Видимо, с точки зрения Васьки труп в ручье не травил воду, а только придавал ей аромата.

— Лут, — приказал Андрей, подойдя к телу и стараясь не поскользнуться на крови. Так Андрей получил во владение саблю, а еще сапоги, единственные две вещи, которые у стражника остались целыми, и которые можно было залутать. Однако владение Андрея саблей продлилось недолго, его инвентарь был уже и так заполнен на 99%, так что идти дальше Андрей с саблей не мог. Повертев оружие в руках, он выкинул саблю назад в ручей. И не слишком об этом пожалел, так как длинными клинками его персонаж все равно пользоваться отказывался. Что же касается сапог стражника, то у них почти вышел запас прочности, так что их Андрей выбросил вслед за саблей.

Второй мертвый стражник вскоре обнаружился в зарослях каких–то усыпанных цветами кустов в одном из садиков. У этого тело было цельным, зато отсутствовала голова. Андрей тщательно осмотрелся, но головы так и не обнаружил. То ли убийцы зачем–то забрали ее с собой, то ли удар, обезглавивший стражника, был настолько мощным, что голова улетела куда–то за пределы досягаемости взгляда Андрея. У этого стражника тоже была сабля, и даже еще кое–какой лут, но Андрей спешил, а самое главное, ему было жаль выбрасывать что–то из своих вещей, чтобы освободить место для снятого с мертвеца лута. Так что Андрей просто обыскал стражника на предмет денег или колки, но ни того, ни другого у безголового не оказалось. Еще Андрей попытался напялить на себя броню трупа, но система в очередной раз разочаровала Андрея, сообщив, что психирурги броню носить не умеют.

Чем дальше Андрей шел вверх по холму, тем больше мертвых стражников в желтом ему попадалось. Большинство были зарублены, но встречались и проткнутые копьями, и замороженные до состояния ледышки магией, и даже сожженные огнем, судя по всему, тоже волшебным. У одного на теле вообще не было никаких ран, вероятно, его ухлопали электричеством или ядом, или другой неведомой Андрею магией. Всего Андрей насчитал девятнадцать трупов, потом ему надоело и он бросил подсчет мертвецов.

Больше всего убитых стражников было в лодке, которую Андрей обнаружил на озере, поднявшись к нему по очередной лестнице, сложенной из булыжников. Энциклопедия Эльфика сообщала, что это озеро (на взгляд Андрея, скорее, озерцо) называется Бахайра, оно выкопано жителями Дахии и является крупнейшим и чистейшим водоемом с питьевой водой в Риаберре. Судя по всему, мертвецов сложили в лодку жители городка, чтобы вода и дальше оставалась чистой и питьевой. Вероятно, местные опасались и до сих пор опасаются, что убийцы стражников могут вернуться в любой момент, поэтому и не стали хоронить трупы, а просто напихали их в лодку и пустили плавать по озеру. Судя по торчавшим из лодки конечностям мертвецов, их загрузка осуществлялась в большой спешке, а всего убитых в лодке было не меньше пары десятков.

В самом озере, берега которого были одеты в желтый камень, Андрей никаких мертвецов не заметил, так что он напился воды, напоил котопаука и даже вылил из фляжки смесь дерьма и ядов, набранную в Гномьем ручье, заново заполнив флягу чистой водой из Бахайры.

Сверившись с картой, Андрей убедился, что прошел лишь половину нужного пути по городку. Судя по всему, игроков созывали в административный центр Дахии, располагавшийся на самой вершине холма и формально считавшийся уже частью столицы Риаберры — Эазимы. Немного отдохнув и накормив маной котопаука, Андрей продолжил свое странствие.

Выше озера мертвецов уже не было, садов и домиков здесь становилось все меньше, а холм — все круче. Вскоре Андрей уже запыхался, теперь он шел по одной из каменных лестниц, проложенных через луга, поросшие зеленой шелковистой травой. Вскоре позади остались последние угодья и дома, видимо, здесь холм был слишком крутым для земледелия. Ветер становился все сильнее и горячее.

Вместе с силой ветра росла и тревога Андрея, хотя трупов ему больше не попадалось. Вроде бы именно сюда созвали всех игроков, но Андрей прошел весь городок и ни одного игрока не встретил. Это было странным и пугало даже больше, чем устроенная в Дахии неизвестным резня стражи. Можно, конечно, было бы попытаться расспросить местных, но Андрей опасался, что если он постучится в дом — ему вполне могут ответить на это не приглашением войти и ответами на вопросы, а каким–нибудь смертельным заклинанием в рожу.

Совсем запыхавшись, Андрей взглянул вверх и то, что он увидел, встревожило его еще больше. Отсюда уже можно было разглядеть вершину холма, и Андрей видел, что небо над ней определенно имеет слишком синий цвет, не такой как у остального безоблачного небосклона, а вдобавок к этому еще и колеблется. Как будто там на вершине воздух раскалился от огромного костра. Впрочем, никакого дыма заметно не было, и гарью тоже не пахло. Поднявшись еще на несколько шагов, Андрей рассмотрел, что в воздухе над вершиной метаются цветные глянцевые блики. Совсем плохо.

Андрей прислушался, но услышал только гул горячего ветра, шелест травы, собственное сердце, а еще, как котопаук поскрипывает лапками.

— Не хочу, не пойду, — сказал Андрей котопауку, развернулся и уселся на ступеньку лестницы. Наверное, нужно было вызвать Голдсмита и проконсультироваться, но Андрей был уверен, что тот немедленно назовет его придурком и погонит на проклятую вершину холма, где явно творится что–то неладное. Поэтому Андрей не стал вызывать Голдсмита, вместо этого он набил рот колки, хотя никаких баффов волшебная наркота ему уже не давала. Колки Андрей теперь жрал каждые пару часов, иначе его начинало ломать, хитпойнты, запас сил и мана проседали до единицы, а большинство навыков — вообще до нуля.

Несмотря на мрачные думы и более чем паршивое положение, Андрей все же залюбовался открывшимся ему отсюда видом. Вся нижняя часть западной Дахии лежала перед Андреем, как на ладони. Он только сейчас осознал, что малоэтажность домов в Дахии ввела его в заблуждение, что город не такой уж и небольшой, и что Андрей шел по нему не меньше трех часов.

Было, наверное, около десяти утра, солнце уже стало желтым и с каждой минутой становилось все жарче. Со склона холма Дахия казалась лоскутным одеялом. Андрей видел игрушечные квадраты домиков, разноцветные сады, темные прямоугольники полей и блестящее зеркало озера, в которое впадали ручейки, расчерчивающие городок кривыми серебристыми линиями. Над Дахией возвышался минарет, видимо, принадлежавший местному храму, а к югу Андрей разглядел бескрайние угодья, пересеченные каналами и уходившие за горизонт. Об их существовании Андрей даже не догадывался до этого момента, сам он пришел в Дахию с севера, дорога, по которой он двигался, отсюда сверху казалась темной нитью. Она терялась в туманных горах на горизонте, в проклятой Восточной Четверти. Таких дорог, вливающихся в Дахию, было множество, в самом городке они обрывались, переходя в желтые булыжные тропки, а те в свою очередь становились лесенками, которые взбирались на зеленый холм, туда, где сейчас сидел Андрей, и где уже не было ни садов, ни жилищ.

Если даже Дахия, считающаяся пригородом столицы так велика, то какова же тогда Эазима? Но Эазима, как Андрей знал благодаря карте, стояла на самом побережье, в десятке тысяч гномов от Дахии, и от Андрея ее сейчас скрывал холм, на вершине которого должны были собраться игроки, но вместо этого там творилось что–то неладное…

Внимание Андрей вдруг привлекла точка в небе на горизонте. Точка двигалась с востока в сторону Дахии. Опять она. Эту жуткую старуху на крылатом хизане Андрей уже видел трижды по пути сюда. В первый раз он спрятался от нее в домике рыбака, и тогда старуха улетела. Но потом он видел ее на дороге, и еще раз ночью посреди какого–то поля, где росли съедобные сладкие ягоды. В тот раз было страшнее всего, Андрей помнил, как на фоне убывающей Луны развевались одежды и волосы старухи, и спрятаться на ягодном поле было негде. Но летающая женщина не интересовалась Андреем, она просто пролетела мимо. С другой стороны, если ей плевать на Андрея, зачем она тогда все время над ним летает?

Сейчас старуха приближалась, уже можно было разглядеть широкую полоску ее распущенных седых волос, тянущихся за летучей всадницей, как шлейф. Андрей ощущал себя как герой Рея Лиотты из «Славных парней», над которым целый день кружил ФБРовский вертолет.

Котопаук вдруг зашипел. Это было странным, раньше он никогда так не реагировал на старуху. Собственно, он и в небо–то никогда не смотрел.

— Пролетит мимо, как обычно. Не бойся, — сказал Андрей, не слишком уверенный в своих словах.

И он оказался прав, всадница промчалась высоко над Андреем и исчезла за холмом. Однако котопаук все продолжал шипеть. Андрей взглянул на него и с ужасом осознал, что питомец шипит на нечто за спиной Андрея, а совсем не на летучую бабку. Андрей резко обернулся…

Голдсмит

Эдинбург, головной офис Tellurium Games

Кормак Голдсмит редко смотрел новости, обычно он предпочитал читать, так как это занимало меньше времени. Но если уж Голдсмит смотрел новости, то только на интернет–канале Zoomer NF, где о событиях рассказывали персонажи самых популярных видео и VR игр.

Сегодня передачу вел конокрад Мерик, главный персонаж игры GTA VII: Medieval, угнавший в финале игры коня у самого короля франков. Голдсмит любил Мерика. Насколько глава Tellurium Games помнил, этот аддон к GTA был последней игрой от чужой компании, в которую он успел поиграть перед тем, как стал настолько занят, что уже не мог больше себе позволить играть ради развлечения.

Мерик был в средневековой косоворотке и периодически ковырялся кинжалом в гнилых зубах, но это не должно было смущать зрителя. Оперативность и достоверность новостей у Zoomer NF была на высшем уровне, а рейтинг новостного канала стабильно держался на уровне доверия аудитории в 98%, что считалось очень неплохим результатом.

Впрочем, сейчас Мерик уже три минуты болтал про похищенную террористами ангольскую атомную бомбу, и Голдсмиту, несмотря на все его уважение к Мерику, это надоело.

— Давай про Шотландию, — приказал интернет–каналу Голдсмит, подливая себе еще виски.

Мерик ни на секунду не замешкался и, тут же забыв про атомную проблему Анголы, принялся озвучивать главную новость дня, взволновавшую шотландское общество:

— Нападения на трех шотландских священников и секретаря церковного совета, неслыханные по своей дерзости, были осуществлены шесть часов назад, около четырех вечера, с интервалом в пятнадцать минут. Судя по всему, нападавшие тщательно спланировали свою террористическую акцию. Рут Киар была атакована первой, в Эдинбурге. Дагхолл Амберсэн — три минуты спустя, в Гриноке. Эртейр Макэйд подвергся нападению примерно полпятого по западноевропейскому времени в Лилонгве, где он работал в составе гуманитарной миссии. Таким образом он стал единственный жертвой, находившейся в момент атаки за пределами Шотландии.

Как уже сейчас установлено, все трое были отравлены распыленным террористами нейровирусом entV‑29, известным также как Лао Рен вирус. Все трое пострадавших в настоящее время находятся в Королевской больнице Эдинбурга, лучшем неврологическом лечебном учреждении страны. Им оказывается вся необходимая помощь, медики делают осторожный благоприятный прогноз по поводу состояния пострадавших. Однако лечение последствий заражения требует введения в искусственную кому на срок примерно от двух до трех месяцев. Так что ранее этого срока пострадавшие не смогут дать показания полиции. Кроме того, все пострадавшие подлежат строгой изоляции вплоть до полного выведения нейровируса из организма, которое также произойдет не ранее, чем через нескольких месяцев. Это необходимо, чтобы избежать возможного распространения нейровируса. Пока что данных о других зараженных, кроме непосредственно подвергшихся нападению лиц, нет.

До сих пор неизвестной остается судьба четвертого пострадавшего Нила Фрейзера, секретаря церковного совета, атакованного в Эдинбурге последним по счету. Полиция предполагает, что Фрейзер был похищен, его местонахождение в настоящее время неизвестно.

Лица, атаковавшие Дагхолла Амберсэна, были застрелены при сопротивлении полицейским дроном, напавшие на Рут Киар и Нила Фрейзера задержаны. Террористы, атаковавшие Эртейра Макэйда, скрылись с места преступления и в настоящее время не идентифицированы. Задержанные отказались дать показания, ссылаясь на то, что это может создать угрозу для их семей, однако уже выяснено, что мотивом преступления для них послужили крупные суммы денег, переведенные неизвестным лицом. От того же лица они получили баллончики с нейровирусом.

Изначально предполагалось, что за атакой стоят британские лоялисты. Однако после того, как медики смогли идентифицировать поражающее вещество в качестве нейровируса entV‑29, у Шотландского департамента защиты независимости, который официально ведет следствие, остался только один подозреваемый — заказчик этого террористического акта, а именно…

Голограмма с зачитывавшим новости Мериком вдруг замерцала, Мерик застыл с открытым ртом, не окончив фразы, а поверх голограммы появилось сообщение:

Шифрованный входящий видеозвонок:

Премьер–министр Шотландии Квизберт Макбеата

Голдсмит хлебнул виски, затянулся вейпом и только потом раздраженно приказал:

— Отклонить. Читай новости, Мерик.

Сообщение о видеозвонке исчезло, и Мерик продолжил, как ни в чем не бывало:

— … у Шотландского департамента защиты независимости, который официально ведет следствие, в настоящий момент остался только один подозреваемый — заказчик этого террористического акта, а имен глава Сибирской диадохии генерал Янь Конминь.

Генерал Янь, также известный, как «чумной генерал» или «последний диадох», получил звание генерала армии еще во времена Китайского Народной Республики при коммунистическом режиме. Пекинский национальный трибунал по декоммунизации полагает, что генерал Янь в свое время курировал государственную секретную программу КНР по созданию вирусного оружия. Вероятно, именно этот человек стоял за разрушительными мировыми пандемиями 2022 и 2023 годов, его же обвиняют в уже почти забытой сегодня первой пандемии 2020 года.

Во время Кризиса роботизации, когда большинство китайцев остались без работы, генерал Янь участвовал в подавлениях сотрясавших страну антикоммунистических выступлений. В 2025, уже во время Третьей мировой войны, генерал Янь отвечал за вирусные атаки на северокорейском театре боевых действий, где Народно–Освободительная Армия Китая потерпела сокрушительное поражение от союзных войск НАТО-КНДР. После этих событий генерал Янь оказался в опале и был отправлен на Сибирский фронт в качестве комадующего 92‑й кибердивизией НОАК. Предполагается, что во время штурма китайской оппозицией Пекина в марте 2026, генерал Янь дезертировал, бросив свою кибердивизию на растерзание российских войск, и при поддержке наемников захватил все имевшееся у КНР на тот момент вирусное оружие в свои руки.

После этого чумной генерал отправился в район русского города Илимска, который на тот момент все еще находился под контролем 31‑й экзоскелетной дивизии Народно–освободительной армии Китая. Этой дивизией командовал генерал Лю, бывший сослуживец и друг генерала Яня. Но старая дружба не спасла Лю, два дня спустя после свержения коммунистического правительства в Пекине он умер от кровавого поноса, вероятно вызванного одним из смертоносных вирусов генерала Яня. После этого 31‑я экзоскелетная дивизия перешла под контроль чумного генерала. На тот момент Третья мировая уже считалась официально законченной, и освобождение Илимска не представляло для русской армии большой проблемы. Но чумной генерал сделал любые военные операции невозможными, приказав распылить в небе над Илимском и окрестными селами вирус SARS‑CoV‑109, считающийся на данный момент самым заразным вирусом в истории человечества.

В результате освобождение Илимска стало невозможным, так как даже спецоперация без участия людей на захваченной чумным генералом территории создавала и до сих пор создает опасность новой мировой пандемии. От операции с использованием дронов–самоубийц правительство России отказалось ввиду ее дороговизны, а предложение нового демократического правительства Китая по нанесению ядерного удара или осуществлению тотальных бомбардировок Илимска было отвергнуто Россией из соображений гуманизма. Дело в том, что на подконтрольной генералу Яню территории Илимска и окрестных сел до сих пор находится около полумиллиона граждан России, и тотальная воздушная война неизбежно приведет к многочисленным жертвам. Тем более что генерал Янь опасается за свою безопасность и поэтому практически всегда находится в окружении нескольких десятков детей.

Летом 2026 года генерал Янь объявил на захваченной территории Сибирскую диадохию, а себя — ее полновластным правителем и диадохом. Он не признал нового китайского правительства и до сих пор считает себя верным присяге КНР. Территория диадохии составляет около 160 квадратных километров по берегам реки Илим. Предполагается, что около половины всех жителей Сибирской диадохии заражены разнообразными рукотворными вирусами, прежде всего — вирусом SARS‑CoV‑109. Сибирская диадохия по неподтвержденным данным имеет самый высокий в мире уровень смертности, а все жители этого недогосударственного образования вынуждены обитать в бункерах и выходить из них только в костюмах химзащиты.

В 2028 году была завершена постройка укрепленного силовыми полями забора вокруг Сибирской диадохии, этот проект был осуществлен совместными силами России, Китая и Монголии. С тех пор дидадохия, как считается, находится в состоянии тотальной блокады. Однако вернемся к текущим событиям…

Но вернуться к текущим событиям Мерику помешало очередное сообщение, остановившее мелькавшие на голографическом экране кадры из биографии чумного генерала:

Шифрованный входящий видеозвонок:

Премьер–министр Шотландии Квизберт Макбеата

— Отклонить, — распорядился уже обмякший от виски Голдсмит, — В черный список премьера. Давай дальше про китайца.

Сообщение исчезло, и Мерик продолжил:

— … Таким образом, сейчас мы можем уже уверенно говорить о том, что генерал Янь является единственный в мире человеком, у которого остались запасы нейровируса Лао Рен. А это позволяет нам однозначно указать на чумного генерала, как на инициатора атаки против шотландских священников. Однако, по словам представителя Шотландского департамента защиты независимости, главную проблему сейчас представляет невозможность установить местонахождение бесследно пропавшего секретаря церковного совета Нила Фрейзера, который, как полагает следствие, был похищен…

Голдсмит как раз затягивался вейпом, когда новости снова притормозили, причем на этот раз сообщений вылезло сразу несколько:

Шифрованный входящий видеозвонок:

Премьер–министр Чехии Элишка Моравец

Шифрованный входящий видеозвонок:

Президент Ирака Маджид Аль–Дари

Шифрованный входящий видеозвонок:

Президент Украины Евгений Вольнов

— Вы мертвого доебете, — рассвирепел Голдсмит, — В черный список всех премьеров и президентов. Всех! Я хочу досмотреть долбаную передачу.

— … Окончательно же подозрения следователей подтвердились после того, как генерал Янь сделал видеопризнание, в котором взял на себя полную ответственность за этот беспрецедентный акт террора. Сейчас мы предлагаем вам посмотреть полную версию этого признания…

Шифрованный входящий видеозвонок:

Король Эсватини Собуза III

Шифрованный входящий видеозвонок:

Высший руководитель Ирана великий аятолла Кабус Мирза

Голдсмит в ярости швырнул стакан с виски в голограмму, стакан пролетел аккурат между появившимися на экране лицами короля и аятоллы, упал на пол и разбился. Из открывшегося отверстия в стене кабинета тут же вылетел бесшумный робот–уборщик и принялся собирать осколки.

— В черный список всех политиков — монархов, королей, королев, аятолл, генеральных секретарей, и кто там еще бывает… Всех, — прошипел Голдсмит, но, еще раз затянувшись вейпом, добавил, — Кроме Грей, президента США. А теперь я желаю смотреть видеопризнание чумного генерала.

Голдсмит потянулся было за стаканом, но вспомнил, что только что разбил его. Поэтому ему пришлось хлебнуть Glenturret 150-летней выдержки прямо из горла. Мерик тем временем исчез с экрана, вместо него голограмма теперь показывала мрачную начинку бункера, где укрывался от зложелателей генерал Янь Конминь.

На бетонной стене за спиной чумного генерала висел флаг Сибирской диадохии — красное полотнище с изображением перекрещенных шприцов, над которыми располагалась генеральская фуражка. Точно такая же фуражка была на голове у Яня Конминя, генерал был при полном параде — в мундире старого китайского образца, увешанным орденами. Рядом с генералом за столом дремал русский старичок в штатском костюме. Как помнил Голдсмит, старичка вроде бы звали Шоссейников, ему было уже за девяносто, когда–то давно Шоссейников служил в КГБ, а потом занимал высокие должности в российской политике. Однако, попавшись на связях с китайцами во время Третьей мировой, Шоссейников вынужден был бежать из России, и единственным человеком, давшим ему приют, стал чумной генерал Янь Конминь. В настоящий момент Шоссейников исполнял роль формального президента Сибирской диадохии, и его присутствие в кадре было призвано символизировать вечную дружбу и равноправие русского и китайского народов на территории государства генерала Яня. Впрочем, вряд ли сам Шоссейников сознавал свою политическую роль, по крайней мере, на всех видеозаписях последних лет он обычно дремал и наверняка с трудом понимал, где он находится, если вообще понимал.

Кроме Шоссейникова чумного диадоха сопровождали еще десять детей. О том, что это дети, можно было догадаться лишь по их невысокому росту, так как их лица были скрыты противогазами, все дети были одеты в войсковые костюмы химзащиты. Вроде бы Шоссейников и генерал Янь были единственными двумя людьми в диадохии, кому официально было разрешено не носить противогазов и химзащиты. Поговаривали даже, что у Яня есть вакцины от вирусов собственного производства, но эти вакцины он никому, кроме себя и любимого Шоссейникова, не выдает.

Генерал Янь некоторые время молча пырился в камеру, а потом резко ударил кулаком по столу и торопливо заговорил:

— Да, это я полил ваших шотландских попов нейровирусом. Я заплатил большие деньги людям, осуществившим атаку. И еще сказал им, что если их схватят, и они начнут болтать — я убью их семьи. И эта моя угроза остается в силе даже сейчас, после моего признания. Ибо никто не смеет говорить плохое о генерал–диадохе Яне, кроме самого генерал–диадоха Яня. Я также убью всех журналистов, кто не называет меня диадохом. Я — диадох! Так звучит название моей должности! Но я пощажу тех журналистов, кто будет называть меня чумным генералом. Мне нравится эта погремуха. Она пугает.

Зачем я это сделал? Неужели не понимаете? Ну хорошо, есть две причины. Первая и важнейшая — я сделал это, потому что могу. Вторая — я полагаю вас пидарасами. Да–да, вся ваша западная цивилизация — пидарасы! И вы мне ничего за это не сделаете, ха–ха. Смотрите, вокруг меня всегда дети, круглосуточно. Так что никакой удар по мне вы нанести не сможете, вы же не станете убивать детей? Ваш сраный гуманизм привел вас к краху, вот что. Но я лишен пидарского гуманизма и делаю, что хочу. А еще у вас мужики друг с другом женятся! Ха–ха! Я же говорю: пидарасы.

Ну а теперь, пусть мне принесут флаги США, Евросоюза и Шотландии. Первые два флага я собираюсь обоссать, а вот на последний я насру.

В кадре появились двое людей в костюмах химзащиты, которые действительно несли очень криво сшитые флаги. Насколько Голдсмит мог заметить, на американском флаге было нарисовано неправильное количество звезд и полос. Флаги расстелили перед столом, на который генерал Янь тем временем залез. Шоссейников продолжал дремать, генерал–диадох стал расстегивать ширинку, но в этот момент кадр замер, а поверх голограммы повисло сообщение:

Шифрованный входящий видеозвонок:

Президент США Кейша Грей

— Ответить, — после некоторых раздумий приказал Голдсмит, выпуская облако пара.

Уровень 7: Припадочный II

Андрей вскочил на ноги и выхватил из инвентаря нож.

По булыжной лестнице с холма к Андрею спускался человек, больше всего похожий на мексиканца из старых американских фильмов. На человеке было яркое пончо, покрытое орнаментом, на голове — огромное сомбреро, а ноги незнакомца украшали матерчатые остроносые мокасины с удивительно длинными и витиевато закрученными носами. Эти мокасины видимо позволяли мексиканцу передвигаться совершенно бесшумно, поэтому–то Андрей, увлеченный разглядыванием старухи в небе, и не услышал, что некто спускается сверху по лестнице.

Незнакомец был уже в трех десятках ступенек от Андрея, изо рта, обрамленного щегольскими вислыми черными усами, торчала потухшая сигара, что еще больше усиливало сходство человека с мексиканцем.

Мексиканец остановился и раскурил сигару, огонь он извлек без всякой зажигалки, прямо из собственного пальца.

— Кухонный нож для овощей, цена — пять квинтов. И нет, тебе меня им не зарезать, брат, — произнес хриплым голосом мексиканец.

Котопаук продолжал шипеть на незнакомца, а мексиканец тем временем подошел ближе. Андрея обдало вонью от сигары, а система наконец представила человека в сомбреро:

Дон Карлос Фернандо Крус

Уровень: 14

Раса: Человек–модоки

Класс: Кузнец

Вроде бы это был игрок, но Андрей отлично помнил, чем окончилась его прошлая встреча с игроком, поэтому расслабляться не собирался.

— Если хочешь — могу купить у тебя этот нож, Иван Гроза Нубов, — заметил мексиканец, — Не за пять квинтов, конечно, но один дам.

— Ты вроде кузнец, а не повар. Зачем тебе кухонный нож? — удивился Андрей, но нож все–таки убрал, — Васька, не шипи. Все в порядке.

— Славный пет, — добродушно заметил дон Крус, — Что же касается кузнецов, то им тоже хочется приключений. Но они ничего не умеют, только делать оружие. Поэтому любой кузнец — всегда прокачанный торговец, ведь ему нужно заработать себе квинтов на покупку дорогих кровяных рун, чтобы проходить квесты и лазать в данжы. Неужели непонятно? Так что я с удовольствием с тобой поторгую, Иван Гроза Нубов. Но только после того, как мы обменяемся новостями, конечно. А теперь рассказывай, что происходит.

— Происходит некоторое дерьмо, — ответил уже вроде бы совсем успокоившийся Андрей, — Мы застряли в игре. А в реальности мы все лежим в коме. Это все из–за хакеров. Мне рассказал об этом лично Кормак Голдсмит, глава Tellurium Games, — важно закончил Андрей.

Сообщать этому мексиканскому кузнецу о миссии, которую ему поручил Голдсмит, Андрей, разумеется, не собирался.

— Я бы не сказал, что это дерьмо, — пожал плечами дон Крус, — Я, например, в реале ноулайфер, так что совсем не против застрять в игре навсегда. А вот если ты хочешь увидеть реальное дерьмо — тебе следует подняться на этот холм.

— Я туда и шел, — признался Андрей, — А что там? Что за блики в небе?

Мексиканец улыбнулся:

— Ты не того боишься, Иван Гроза Нубов. Блики в небе, как ты выразился, это всего лишь защитный магический купол–кокон, который сплели и держат над вершиной холма арахнидки. Они его держат, чтобы нас, игроков, не перебили NPC. Это защита, хотя и не абсолютная, конечно. А бояться тебе следует не купола, а того, что под ним. А под ним сейчас Грибные эльфы.

— Грибные эльфы? — в памяти Андрея что–то всплыло, нечто из ночного кошмара, который он видел в каменной пустыне.

— Неужели не знаешь Грибных? — удивился кузнец, — Повезло тебе, брат. Впрочем, везение не может длиться вечно. Тебе придется познакомиться с ними, если ты пойдешь на вершину. Собственно, из–за Грибных я и здесь. Я попытался надуть их во время торга, и в результате они хотели меня зарубить не месте. Но брат Инножд сказал, что я освобождаюсь от разрубания, если буду ходить за пределы кокона и лично встречать каждого прибывшего игрока. Назначил меня на боевой пост, так сказать. Но я и не против. Почему бы и нет?

Имя брата Инножда тоже всколыхнуло нечто очень темное и страшное в памяти Андрея, хотя, что конкретно, он сказать не мог. Андрей поспешил сменить тему:

— Сколько там игроков на холме?

— Сотни полторы.

— А кто убил всех стражников внизу и напугал местных?

— Ну… — мексиканец пожал плечами, — Грибные эльфы не привыкли, когда стража задерживает их движение. А еще Грибные утащили на холм местную жрицу, уж не знаю зачем.

— А почему стража пыталась задержать Грибных?

— Ты с Луны свалился что ли? — удивился дон Крус, — NPC обрели свободу воли, и большая их часть сейчас не питает к игрокам никаких добрых чувств. Кстати, к темным эльфам местные тоже теперь относятся не очень. Я слыхал, что незадолго до того, как на холм стали прибывать игроки, местная стража пыталась арестовать всех темных эльфов в Дахии. Так что тебе нужно быть вдвойне осторожным — ты ведь и игрок, и темный эльф одновременно.

— Хм, а я видел внизу одного темного эльфа. И никто его не арестовал! — заявил Андрей.

— Конечно, не арестовал, — согласился дон Крус, — Довольно сложно кого–то арестовать, когда у тебя нет головы. Собственно, аресты прекратили Грибные Эльфы. После их визита в городок арестовывать стало уже некому.

— А что за бабуля над нами все время летает? — спросил Андрей.

— Бабуля? Да ты что, брат. Это же Высшая жрица Риаберры собственной персоной. А летает она видимо в разведывательных целях, по крайней мере, атаковать она пока что никого не пыталась. Думаю, что она просто изучает нас. А еще думаю, что все это добром не кончится, и грядет война, в которой нам не победить. А уж учитывая, что респаун сломался… Кстати, а Голдсмит не рассказал тебе, что с нами теперь происходит после смерти персонажа? Мы выходим из комы в реале, когда наш персонаж дохнет, или…

— Или, — мрачно кивнул Андрей, — Умрешь в игре — умрешь в реальности. Респауна нет. Буквально передаю тебе слова самого Голдсмита. А откуда ты знаешь, что респаун сломался? Ведь чтобы узнать это, нужно умереть, а возродиться потом и рассказать о том, что респаун сломался не выйдет, потому что респаун–то сломался…

— А ты парень неглупый, — рассмеялся мексиканец, — Но мог бы быть и подогадливее, конечно. Дело в том, что почти все, кто собрался на этом холме, уже видели своими глазами смерть друзей, которые потом не отреспаунились. Так что догадаться о поломке респауна было нетрудно.

— Друзей… — мечтательно протянул Андрей, — А вот у меня нету друзей, ни в игре, ни в реальности. И даже приключался я здесь один. Ну, точнее, с котопауком…

— Так это легко поправить, — дон Крус вынул изо рта сигару, а второй рукой начертил в воздухе сложную руну.

Дон Карлос Фернандо Крус добавил вас в друзья

— Спасибо. А что это дает? — спросил Андрей.

— Абсолютно ничего, — в очередной раз пожал плечами дон Крус, — Но раз уж мы теперь друзья, может быть, расскажешь о том, что творится вокруг? Я уже два дня сижу на этом холме, пришел сюда одним из первых. На нас идет армия NPC или что?

— Да нет, — задумался Андрей, — Я вроде никаких армий не видел. Только бабуля на хизане летала. Если честно, здесь в Столичном округе я вообще мало что видел. Я просто шел по дороге на юго–запад, а потом на юг, а еще воровал ягоды и какие–то зерна на полях. А один раз я остановился в чайхане, и даже заплатил за ночлег и чай. Вот только переночевать и почаевничать я не успел. Чайхану держал темный эльф, и толпа людей–риа пришла его убивать, как раз, когда я пил чай перед сном. Так что я вылез в окошко и сбежал, пока меня не заметили. Хозяин чайханы вроде тоже смылся, а вот его заведение сожгли и жену, насколько я помню, убили.

— Мда. Мрачные времена, друг, — заметил мексиканец, — А что тебе еще интересного рассказал Голдсмит? И как ты умудрился с ним связаться?

— Об этом я поговорю на вершине холма, со всеми игроками. Такое указание Голдсмита, — важно заметил Андрей, но тут же спохватился, — Извини, друг.

— Ничего страшного, — улыбнулся мексиканец, пыхтя вонючей сигарой, — Кстати, а не пора ли нам в путь? Только сначала давай поторгуем, раз уж мы друзья.

Андрей призадумался:

— Ну, наверное, мне выгоднее будет поторговать уже на вершине. Там же будет много готовых торговать, а значит конкуренция будет выше и цены выгоднее? Да и полезных вещей будет больше.

— А я думал, что мы друзья, — печально произнес дон Крус, — Но это ладно. Главное в другом. Ты вообще представляешь, что там творится на холме? Не думаю. Давай я тебе расскажу. Там под тесным коконом заперто полторы сотни перепуганных и ничего не понимающих игроков, многие из которых находятся в панике и уже близки к сумасшествию от страха. Драки возникают чуть ли не ежечасно, трех игроков убили на моих глазах. Все мечутся, каждый пытается выжить за счет другого. Ты же понимаешь, что в ситуации, в которой мы с тобой оказались, в людях проявляются худшие качества? Даже задроты теряют всю свою удаль, потому что догадались, что теперь на кону их реальные жизни, а задроты к такому не привыкли. Там на холме у многих уже начинает кончаться провизия или их любимые кровяные руны, которые они привыкли использовать. С зельями тоже напряженка. Это уже не говоря о том, что Грибные Эльфы объявили себя главными, и хотя поначалу это позволило навести какой–никакой порядок, теперь Грибные пьют и закидываются волшебной наркотой, и с каждой минутой все больше звереют. Одного игрока она вроде бы уже убили, за сомнения в компетентности их управления. Ты все еще уверен, что хочешь поторговать уже там на холме, а не придти туда полностью готовым к любым неожиданностям, м?

— Ладно, — сказал Андрей, поразмыслив, — Ты, наверное, прав. А ты не обманешь? Я просто ни разу еще не торговал. Только купил чай в чайхане, как я уже рассказывал.

— Врать во время торга не буду. Хитрить буду обязательно, — признался мексиканец, — А теперь покажи мне свой инвентарь.

— Эй! — возмутился Андрей, — Инвентарь — слишком интимная вещь, чтобы показывать его вот так первому встречному, даже первому встречному другу.

— А как мы тогда будем торговать? — парировал дон Крус, — Ты ведь и сам наверняка не знаешь, что тебе нужно, а что нет.

— А вот и знаю. Мне нужно колки. А еще еда и что–нибудь для психирурга.

Мексиканец рассмеялся:

— Да я сразу понял по твоим почерневшим глазам, что ты плотно сидишь на колки, друг. Только вот у меня его нету. И еды тоже нет. И для психирурга у меня тоже ничего нет, шмот и кинжалы для твоего класса слишком редки. Но мы обязательно что–нибудь подберем, просто открой инвентарь. Ты же совсем без денег, насколько я понимаю?

— Да, совсем, — признался Андрей, — Было четыре квинта, но их я отдал за чай и ночлег. Ладно, хрен с тобой. Смотри. Открыть дону Крусу инвентарь!

— Голосовые команды сломаны, — напомнил мексиканец, — Просто начерти руну открытия инвентаря в моем направлении.

Андрей так и поступил, а дон Крус тем временем призадумался. Потом глаза у мексиканца жадно заблестели, и это Андрею совсем не понравилось.

— У меня есть колки, — сообщил дон Крус, — Вообще–то он не для продажи, я держу его на случай, если местная валюта вдруг совсем обесценится, чтобы обменять на жизненно необходимое в крайнем случае. Но тебе, так и быть, отдам. Десять мешочков.

— Давай, — согласился Андрей, — Могу продать тебе левый диэлектрический ботфорт, я его снял с гнома и почти не носил…

— Нет, — мексиканец поморщился и явно не от сигарного дыма, — Не за ботфорт. За Куклу Колдуна.

— Не продам, — не слишком твердо ответил Андрей, — Эта Кукла мне нужна, чтобы выполнить миссию, которую мне поручил Голдсмит. От этого зависит наше спасение, между прочим.

— Так в таком случае продай ее мне, а я тебе ее верну, когда будет нужно для миссии, — предложил дон Крус, — В чем проблема? Тем более что ты психирург, ты все равно не сможешь ее использовать. А вот колки у тебя осталось всего семь мешочков и одна колба. И скоро у тебя возникнут серьезные проблемы, сам понимаешь.

— Не продам! — чуть ли не взвыл терзаемый сомнениями Андрей.

— Двадцать мешочков, — безжалостно предложил мексиканец.

— Эй, прекрати. Что–то мне кажется, что ты никакой не кузнец. Кузнецы не таскают с собой по двадцать мешочков колки.

— Тридцать два мешочка, — продолжил мексиканец, глядя Андрею прямо в глаза, — Все, что у меня есть. Тебе на неделю хватит. За Куклу Колдуна. Которую я все равно тебе верну, если Голдсмит попросит.

— Не продам! Не буду! — закричал Андрей, — И вообще не хочу с тобой торговать. Блин, как же хочется колки…

— Тридцать два мешочка колки и две колбы экстракта, — хладнокровно произнес мексиканец.

— Друзья так не торгуют! — Андрей уже готов был расплакаться, но в этот момент мексиканец неожиданно прекратил натиск:

— Ладно. Давай свой ботфорт, и кольца для бороды, и сапоги тоже.

— А сколько ты мне дашь колки? — спросил Андрей.

— Нисколько. За все это я дам тебе новые сапоги. Из орочьей кожи. В своих ты скоро босой останешься.

Андрей призадумался. Он все еще помнил, как больно брести по каменной пустыне босым, так что в предложении мексиканца определено был смысл.

— Я бы лучше взял колки… — начал было Андрей, но дон Крус остановил его:

— Не годится. Колки я меняю только на Куклы Колдунов.

— Ладно. Давай. Согласен.

Ботфорт и кольца для бороды гнома перекочевали в инвентарь мексиканца, как и старые сапоги Андрея, взамен Андрей получил новую обувь.

Правый сапог из орочьей кожи

Защита: 4

Уровень: нет

Состояние: 20 из 20

Цена: 180 квинтов

Левый сапог из орочьей кожи

Защита: 4

Уровень: нет

Состояние: 20 из 20

Цена: 180 квинтов

Андрей тут же надел обновку, сапоги были действительно новыми, неношеными, прочными и довольно красивыми, а еще давали неплохую защиту. Вяленая орочья кожа была почти черной, чуть зеленоватой, сапоги полностью покрывало рельефное тиснение в мелкий квадрат. По крайней мере, выглядели сапоги гораздо благороднее прошлой обуви Андрея, снятой еще с мертвого монаха. Но, несмотря на все это, Андрей возмутился:

— Эй! То, что я тебе отдал, стоило тысячу, не меньше! А ты мне всучил сапоги за 360!

— То, что ты мне выменял, стоит 920 квинтов, если быть точным, — заметил мексиканец, — Но это не имеет никакого отношения к делу. Цены, которые ты видишь у себя в инвентаре — чистейшая формальность. Они взяты разработчиками с потолка, без всякого учета реальной ситуации и реальных потребностей игроков. Это как магазинные цены в коммунистических странах. Смекаешь?

— Смекаю, что ты меня надул, — обиженно ответил Андрей.

— Слушай, тебе нужны сапоги или нет? — благодушно произнес дон Крус, — Они тебе определенно нужны, очень. А вот я без всех этих колец для гномьих бород вполне себе обойдусь. У меня и бороды–то нет, если ты заметил. Так что наш обмен был справедливым. С точки зрения наших потребностей. Ты получил нужное, я — ненужное. Все честно. Кстати, еще одна, совершенно необходимая тебе вещь, это кинжал. И так уж вышло, что у меня есть подходящий.

— Кинжал психирурга? — заинтересовался Андрей.

— Нет, конечно. Ритуальные кинжалы психирурга — это редчайший лут. Да они и мало кому нужны, только психирургам. Так что таскать с собой ритуальные кинжалы для торговли просто глупо. Увы, но их ты ни у кого не купишь. Однако тебя наверняка заинтересует очень качественный боевой кинжал. Совершенно новый, из эльфарийской стали. А уж если ты купишь у меня яды, чтобы смазывать лезвие, то превратишься в полноценную боевую единицу, даже без всякой магии. Как говорится, яд — оружие женщины, труса или темного эльфа. Какой же ты темный эльф без отравленного кинжала? Ножны отдам бесплатно.

— Сначала покажи, — потребовал уже наученный горьким опытом Андрей.

— Смотри, пожалуйста. Только на мне не пробуй.

Кинжал материализовался прямо в руке у Андрея, в другой руке у него появились ножны.

Эльфарийский крис

Информация: Традиционное холодное оружие Южной Эльфарики. Изготовлено из многослойной стали местного производства. Имеет желоб для безопасного нанесения яда. Безопасного для того, кто наносит яд, а не для того, кто получает удар таким кинжалом, разумеется. Крис идеален для партизанской войны и нападения из засады, но для тайного убийства в толпе или в бою лицом к лицу с противником его тоже можно эффективно использовать, при должной сноровке.

Рукоять из эльфарийской пальмы, отделана кожей летучей мыши и украшена рисунком тотема племени Кунфур.

Уровень: 6

Состояние: 90 из 90

Урон: 18–32

Цена: 1100 квинтов

Ножны для эльфарийского криса

Информация: Из древесины эльфарийской пальмы и концентрата плодов флексилиса.

Пока ваш кинжал в них — он не затупится. Так что не стоит хвататься за кинжал слишком часто, пусть лучше полежит в ножнах. И не только по причине необходимости сохранить остроту оружия.

Уровень: нет

Состояние: 50 из 50

Цена: 280 квинтов

Довольно длинный кинжал с серебристым кривым лезвием и отделанной темной кожей рукоятью привел Андрея в настоящий восторг, как и ножны.

— И яды тоже покажи, — попросил Андрей, стараясь скрыть от мексиканца свое желание немедленно получить кинжал себе в собственность.

— Смотри, жалко что ли.

Слюна тамзаха (2 пузырька)

Информация: Яд!

Урон: 50 хп единожды, при попадании в кровоток

Алхимические свойства: ваш класс не способен познавать тайны алхимии

Лекарственные свойства: ваш класс не способен познавать тайны целительства

Уровень: нет

Цена: 108 квинтов

Дерьмо больного чумой орка (2 пузырька)

Информация: Яд!

Урон: 90 хп ежеминутно, при попадании в кровоток

Алхимические свойства: ваш класс не способен познавать тайны алхимии

Лекарственные свойства: ваш класс не способен познавать тайны целительства

Уровень: нет

Цена: 456 квинтов

Концентрированное агониальное дыхание умирающего (2 пузырька)

Информация: Яд! Мощнейший, волшебный.

Урон: 300 хп единожды, при любом контакте.

Уровень: нет

Цена: 1220 квинтов

Этот предмет вне закона.

В случае обнаружения у вас этого предмета вы можете подвергнуться преследованию, как со стороны местной стражи, так и со стороны Эльфийской Имперской Администрации.

Продажа или покупка этого предмета незаконны, как и владение им.

— Итого где–то 3700 за все, — не без труда примерно подсчитал Андрей, потому что система почему–то никаких автоматических подсчетов для него не производила, — Что ты хочешь в обмен?

— Все твои свитки. Включая карты, конечно, — предложил дон Крус.

— Нет, не пойдет. Свиток с заклинанием психирурга не продам. Я намерен его изучить, когда прокачаюсь. И карты не продам. И энциклопедию тоже. А остальное — забирай.

— По рукам.

— Подожди–ка. А на сколько ударов хватает одного пузырька яда?

— Один пузырек — один удар. Прости, друг, но это жестокий мир, хоть и волшебный.

— Ладно. Давай скорее, пока я не передумал.

Но скорее не вышло, система застопорилась на свитке «Рептилиумского протокола» сенатора Аркариуса, для которого даже не была обозначена цена.

Вы пытаетесь продать уникальный квестовый предмет, который потенциально бесценен! Вы уверены?

— Простая формальность, — махнул рукой мексиканец, — Просто подтверди и все.

— Мда? — Андрей еще посомневался, но недолго. Он так и не смог прочесть этот таинственный свиток, представлявший собой шифровку, так что не имел даже примерного понятия о его содержании. Андрей понимал, что дон Крус поманил его кинжалом специально, чтобы отобрать именно этот «протокол», но ничего не мог с собой поделать. Свитком не повоюешь, ему действительно нужен кинжал.

— Подтверждаю.

Предположение Андрея о том, что мексиканец хотел именно «Рептилиумский протокол» немедленно подтвердилось тем фактом, что Консультой Императора, проданной Андреем хитрому торговцу в числе других свитков, дон Крус раскурил погасшую сигару. Но Андрею было не до этого, он махал новым кинжалом, намахавшись всласть, Андрей сунул кинжал в ножны, а ножны…

— Блин, у меня же нет ремня, чтобы подвесить ножны, — неожиданно осознал Андрей.

— Ну, это легко поправить, — утешил его мексиканец, — У меня здесь как раз завалялся один, из крокодиловой кожи. Ношеный, но в хорошем состоянии.

— И что ты хочешь за него?

— Котопаука.

— Что? — возмутился Андрей, — Ну уж нет. Друзьями не торгую. Даже с другими друзьями друзьями не торгую.

— Тогда хочу Лунный камень, — осторожно произнес дон Крус.

— Да ты даже не знаешь, что такое этот Лунный камень, — развеселился Андрей, впервые за все время торговли превзошедший мексиканца знаниями.

— Не знаю, — не стал отрицать дон Крус, — А что это такое?

— Что надо, — уклончиво ответил Андрей, — Давай нож на ремень, а?

— Нет, это уже грабеж, — не согласился дон Крус, — Собственно, думаю, что наша торговля на этом завершена. Не вижу больше в твоем инвентаре ничего интересного. Колки ты мне все равно не продашь, как и Куклу Колдуна, Лунный камень или котопаука. А остальные твои вещи, уж извини, настоящий мусор. Кстати, нож для овощей можешь выкинуть. Как я уже говорил, ему реальная цена один квинт, а овощи ты при необходимости и кинжалом нарезать сможешь.

Андрей так и поступил и зашвырнул надоевший уже ему самому нож вниз с холма. Он почему–то ожидал, что мексиканец и здесь схитрил, и сейчас бросится подбирать выброшенный нож, но дон Крус остался совершенно равнодушен к ножу. Андрей, еще раз посетовав на отсутствие ремня, сунул кинжал в ножнах в инвентарь, который значительно облегчился и теперь был заполнен на 71%.

— Теперь пора, — констатировал мексиканец и двинулся вверх по лестнице, ведущей на вершину холма.

Андрей в последний раз печально взглянул на оставшуюся за спиной Дахию, набил рот колки и пошел следом.

Минут через десять он совсем запыхался, а еще через пару минут услышал явственное жужжание, которое издавал сплетенный арахнидками волшебный кокон на вершине холма.

Вскоре путешественники поднялись на самую вершину лестницы, и Андрей смог рассмотреть кокон во всех деталях. Вблизи волшебное сооружение казалось огромным шатром, накрывшим верхушку холма. Кокон переливался всеми цветами радуги и глянцево поблескивал, а еще громко жужжал, как трансформатор. Рассмотреть, что происходит под волшебной завесой, было невозможно, внутренности магического шатра сливались в набор ярких пятен. Андрей видел лишь размытую, жуткую и определенно нечеловеческую фигуру, стоявшую на вершине лестницы, уже под покровом кокона. Сначала фигура показалась ему кентавром, но потом Андрей с ужасом рассмотрел, что у фигуры имеется огромное вытянутое брюшко, восемь лапок и даже женские груди на ее человеческой части, возвышавшейся над паучьей.

Несмотря на то, что Андрея и мексиканца отделял от арахнидки волшебный кокон, натянутый над холмом, система выдала информацию о новой знакомой:

Окта

Уровень: 19

Раса: Арахнид

Класс: Тенеплетка

Клан: Любимицы Властелина

— Стук–стук, — закричал мексиканец, пытаясь переорать назойливое жужжание кокона.

— Проваливай, — ответила громовым звонким голосом женщина–паук.

— В смысле? — удивился мексиканец, — Я тебе вон котопаука привел. Можешь завалить его хозяина и забрать себе этого питомца. Тебе он больше подойдет, няша.

— Проваливай, — повторила Окта.

— Эй, я встретил этого игрока по приказу Грибных… — начал было мексиканец, но Окта перебила его:

— Новый приказ. Тебя назад не пускать. Брат Нилбог сказал, что ты ему надоел. А брат Иннодж запретил мне пускать игроков ниже десятого уровня. Он говорит, что нам здесь лишние рты ни к чему. А от нубов все равно толку нет, только будут под ногами путаться.

— Эй! — Андрей прошел ближе к волшебному барьеру, так что теперь мог рассмотреть желтые глаза арахнидки, которых у нее на лице неожиданно оказалось только два, — У меня указания для игроков от создателя игры Голдсмита. А еще я один знаю, что происходит, и как нам всем спастись.

— И без меня он этого не расскажет. Я его друг, — поддакнул мексиканец.

— Ладно, — сжалилась Окта, — Проходите. Только сразу идите к Грибным и объяснитесь. Найдете их по запаху алкоголя.

Волшебный барьер пустил трещину и в нем разверзся вход. Андрей вошел первым.

Голдсмит II

Эдинбург, головной офис Tellurium Games

Голдсмит развалился в плазменном кресле посреди своего полутемного обиталища с бутылкой виски в одной руке и вейпом в другой. Его собеседница на голографическом экране выглядела гораздо презентабельнее, президент США Грей находилась в собственном светлом кабинете в Белом доме, на ней был белоснежный костюм с длинной юбкой. Изящная шляпка, которая прикалывалась к волосам посредством заколки, тоже была белой, но в данный момент шляпка не украшала голову президента, а лежала на столе.

— Добрый вечер, сэр, — Грей ослепительно улыбнулась, зубы у нее были даже белее шляпки, — Где Фрейзер?

— Я звонил вам семь раз, чтобы задать тот же самый вопрос, — без всякого приветствия и почти по–змеиному прошипел Голдсмит, так что его голос слился с последовавшим шипением вейпа, — Где Фрейзер, мисс Грей?

— Прощу прощения, — извинилась Грей, — Я не могла связаться с вами ранее. У меня здесь опять ультраправые взбунтовались, если вы не слышали, да и эта пропавшая ангольская атомная бомба поставила всех на уши. И я не знаю, где Фрейзер. В последний раз его видели на вашей парковке, насколько я помню. Так что этот вопрос, волнующих нас обоих, следует переадресовать вам, мистер Голдсмит. Впрочем, я вижу, что вы уже выхлебали половину литровой бутылки Glenturret. Между прочим на стоимость того виски, которое вы в себя влили, средняя африканская страна могла бы жить целый год. Зачем вы напились, сэр? Вам страшно? Хорошо если так. Вы допустили ошибку, Голдсмит, серьезную ошибку. Скажите, вы считаете себя незаменимым?

— Да, я считаю себя незаменимым, черт возьми, — выругался Голдсмит, — А если я вам не по вкусу — ищите себе другого вертухая для вашего квантового концлагеря, мисс Грей. А еще я считаю себя шотландским патриотом, вашу мать. И мне несколько некомфортно, когда китайские генералы брызжут нейровирусом в наших попов и срут потом на шотландский флаг.

— Этого всего бы не случилось, если бы вы не говорили с Фрейзером, — мягко заметила Грей, — Как вам вообще пришла в голову идея раскрыть все карты первому встречному? У Фрейзера ведь реально ничего не было, совсем ничего. Только видео, сделанное террористами из Лиги, которых ненавидит весь мир.

— Я знаю, — Голдсмит приложился к бутылке, а потом жадно затянулся паром, — Поэтому я и решил дать Фрейзеру некоторую информацию, не всю, разумеется. Просто чтобы вам жизнь медом не казалась.

— Вам это удалось, — констатировала президент, — Жизнь больше не кажется мне медом, сэр. Но для вас все еще хуже. Некоторые мои коллеги называют вас предателем.

— А я называю вас убийцами, — парировал Голдсмит.

— Но ведь никто не убит. Кроме некоторых террористов–исполнителей атаки, но они сами выбрали свою судьбу. Что же касается атакованных священников, то они поправятся. Просто их вывели из игры на пару месяцев. И я здесь, кстати, совершенно не причем. Все произошедшее — личная инициатива генерала Яня.

— Ну да, конечно, — еще больше разозлился Голдсмит, — Этот бункерный мудозвон никогда не рискнул бы пойти на такое без вашей санкции.

— Вы переоцениваете мое влияние, — очаровательно улыбнулась Грей, — Собственно, чего вы ждали, сэр? Что мы дадим Фрейзеру возможность болтать?

— Вот чего я не ждал, так это сранья на шотландский флаг на ютюбе. Как вы вообще узнали о моей беседе с Фрейзером?

— Да бросьте. Ваш кабинет, естественно, прослушивается. Помните, к вам приходил агент ЦРУ Вильсон, чтобы проконсультировать вас по поводу восстановления контроля над сервером?

Голдсмит вскочил на ноги и завертел головой, как будто установленный ЦРУ жучок действительно можно было найти, просто осмотрев помещение. Однако из–за выпитого виски закончился этот маневр тем, что главу Tellurium Games шатнуло, и он тяжело плюхнулся обратно в плазменное кресло.

— Прослушка установлена в робот–уборщик, — подсказала Грей, — Можете обновить ему программное обеспечение, если хотите. Говорю вам об этом совершенно честно, так как программный жучок в роботе–уборщике — не единственный в вашем кабинете. Там есть еще парочка, но вот о них я вам уже не расскажу.

— Но ведь я здесь запрещаю всю прослушку, глушение на уровне электрических полей… — Голдсмит не смог закончить фразу и обхватил руками голову, — Как… Как вы вообще среагировали так быстро? На Фрейзера напали, как только он вышел от меня, спустя десять минут.

— Вы слишком долго болтали о ваших квантах и прочей философии, — прощебетала Грей, — Пока вы болтали, я собрала видеоконференцию моих коллег.

— Типа G8?

— Нет, типа G100. Мы были очень взволнованы вашей беседой с Фрейзером. Я сразу же сказала, что не допущу никакого насилия ни против Фрейзера, ни против священников, которым Фрейзер передал информацию, ни против вас, мистер Голдсмит. Но вы же знаете генерала Яня. Он начал кипятиться. Вы сами только что дали совершенно точную моральную оценку Яня, назвав его бункерным мудозвоном, наш чумной генерал и правда довольно трусливый человек. Для него проект «Риаберра» не столько источник власти, сколько способ достичь личного бессмертия. Наши социальные цели его мало волнуют, но за свою жизнь он переживает. А тут появляется Фрейзер со своими друзьями, который хочет отнять у генерала обещанное ему бессмертие. С точки зрения нашего генерала–диадоха, именно Фрейзер является убийцей, его собственным. Ведь обнародовав информацию о проекте, Фрейзер бы отнял у Яня его мечту о вечной квантовой жизни. Вы же понимаете, что если о проекте узнает общественность, то никто уже Яню бессмертия не даст, его даже на пушечный выстрел не подпустят к проекту. Так что Янь разозлился, очень. Но, тем не менее, убить он никого не рискнул, опасаясь в том числе моего гнева. Он просто вывел ваших священников и Фрейзера из игры на некоторое время. Так что в том, что никто не умер, есть и моя небольшая заслуга. А вы кричите на меня, сэр.

— Да, но зачем срать на флаг?

— Я не могу запретить чумному генералу его маленькие радости, — хихикнула Грей, — Тем более, что он и на американский… сделал вот это вот, о чем вы говорите. Но я же не переживаю по этому поводу…

— На американский он просто поссал, — окончательно рассвирепел Голдсмит, — Вы что не видите разницы между поссать и посрать? Да о чем с вами говорить, вы даже видео с признанием Яня наверняка не смотрели. Собственно, как вы вычислили коллег Фрейзера, которым он разослал видеозапись своего допроса Бабрака?

— Это мы сделали за пару минут. Ваш Фрейзер не так уж и умен — он рассылал файл через Тор, который как известно у нас в ЦРУ и сделан.

— Но как вы смогли так быстро организовать атаку?

Грей вздохнула и улыбнулась, на этот раз несколько виновато:

— Вы же понимаете, что у генерала Яня есть агенты во всех странах мира, именно на случай, если срочно понадобится провести подобную акцию? И баллоны с Лао Рен нейровирусом у него тоже есть повсюду. На самом деле проблема возникла только с нападением на друга Фрейзера, который находился в Малави. В Малави у Яня своих людей не было, так что им пришлось срочно лететь из Зимбабве, на гиперзвуковом самолете. Но все это я знаю лишь со слов моих агентов при генерале Яне. Как я уже говорила, я к этим нападениям не причастна.

— Да, вас послушать, вы вообще безгрешны, — проворчал Голдсмит, — Зато Сибирский диадох у нас всевластное божество с агентами и вирусами по всему миру. Вы держите меня за идиота, мисс Грей?

— Я держу вас за человека, который решил, что это все веселая игра, и в результате оказался в действительно паршивой ситуации, — ответила Грей, — Подумайте, сэр. Что если нейровирус в следующий раз окажется в вашей жиже для вейпа, только теперь это будет уже смертельная доза? Что если в своем следующем видео генерал Янь будет справлять нужду уже на посмертное фото Кормака Голдсмита? Вы не незаменимы, сэр. Никто из нас не незаменим, увы.

— Ладно, — сказал Голдсмит, — Ладно. Я ошибся.

— Где Фрейзер?

— Я думал, что вы его похитили.

— А я полагала, что его прячете вы, сэр. У меня Фрейзера нет, как и у генерала Яня. Если, я правильно помню, в последний раз Нила Фрейзера видели на вашей парковке, где на него и напали агенты Яня.

— Да. Ладно, черт возьми, смотрите.

Голдсмит вынул из кармана смартфон и несколько раз тапнул по экрану. Напротив голограммы с президентом США появилась другая. Эта голограмма показывала видеозапись камер наблюдения с парковки Tellurium Games. Было видно, как Фрейзер идет к своему велосипеду и садится за руль. Двое байкеров тем временем останавливаются перед запертыми воротами, ставят трамплин и прыгают через ворота. Фрейзер успевает достать смартфон и сделать звонок…

— Кому он, кстати, звонил? — спросил Голдсмит, остановив видеозапись.

— В полицию, ничего интересного. Прошу вас, дальше, — ответила Грей.

Но Голдсмит не стал запускать воспроизведение, а задал очередной вопрос:

— А зачем эти уроды прыгали через забор? Они могли дождаться, пока ворота откроются перед Фрейзером. Нахрена вся эта голливудщина?

— Понятия не имею. Думаю, что это было личным требованием генерала Яня. Как и нападение в том же самом месте, где вылили ведро крови на вашу сотрудницу. Наш дорогой генерал любит дешевые эффекты и обожает голливудские фильмы. Продолжайте.

Голдсмит тапнул на экран смартфона, и голографическое видео снова пришло в движение.

Фрейзер что–то пробормотал, а когда первый байкер с баллончиком нейровируса уже готов был наскочить не него, неожиданно резко уклонился и сбил мотоциклиста ударом кулака в грудь на землю. Лишившийся седока мотоцикл врезался в тент, а Фрейзер припечатал упавшего байкера ногой по шлему. Второй байкер тем временем выхватил из внутреннего кармана куртки пневматический пистолет, заряженный иглой. Он был футах в десяти от Фрейзера и, остановившись, выцеливал жертву. Но Фрейзер бросился прямо на байкера и, резко сократив расстояние, метнул свой смартфон противнику в голову. Смартфон разлетелся вдребезги, ударившись о шлем, дезориентированный байкер выстрелил из пневматического пистолета, но промахнулся. Фрейзер стащил террориста с мотоцикла и принялся избивать его.

Впрочем, избиение продлилось всего несколько секунд. Очень скоро Фрейзер вернулся к своему велосипеду, вскочил в седло и, быстро преодолев пару сотен ярдов, отделявших его от выезда с парковки, покинул поле боя через распахнувшиеся перед ним ворота. Второй террорист, которому Фрейзер посвятил больше времени, лежал на земле и едва шевелился. Первый же поднялся на ноги и достал из–под куртки пистолет–пулемет, но пока он вставал, стрелять уже стало не в кого. Через несколько секунд над парковкой зависли сразу два полицейских дрона, байкер бросил свое оружие и поднял руки, его товарищ все еще был в нокауте.

— Мне больше всего понравились два момента, — заявил Голдсмит, выпуская клубы пара, когда видео закончилось, — Во–первых, конечно, Узи, которое достал байкер. Без жертв, говорите, мисс Грей? А во–вторых, вы не на того напали. Этот Фрейзер не всегда был служителем церкви. Если бы генерал Янь ознакомился с его биографией, то убедился бы, что Фрейзер в юности восемь раз подвергался аресту за драки, а сколько раз он дрался, не подвергаясь аресту, он наверное и сам уже не помнит. Это уже не говоря о том, что Фрейзер в свое время разметал в одиночку четырех вооруженных кэжуалсов, которые то ли приставали к его телке, то ли усомнились в том, что красно–белые из Абердина умеют играть в футбол.

— Да, занятно, — согласилась Грей, — Вы передали эту запись полиции? Судя по тому, что я ее впервые вижу — нет.

— Я не передавал ее полиции, — признался Голдсмит, — Я ее даже удалил ее из нашей общей внутренней сети, где хранятся записи видеокамер.

— Понятно. Передайте ее полиции, сэр. А теперь вернемся к тому, с чего мы начали. Где Фрейзер?

— В последний раз камеры зафиксировали его входящим в паб «The Last Drop» в квартале отсюда. Его велосипед остался возле паба на парковке. А его смартфон, как вы могли заметить, лежал в этот момент раскуроченный о шлем агента генерала Яня на парковке. Так что никакой возможности отследить Фрейзера по геолокации у бобби не было.

— Медицинский браслет?

— Остался лежать на стойке бара, рядом со стаканом айр–брю, который Фрейзер там заказал в долг и залпом выпил. Потом Фрейзер зашел в туалет, и больше его никто не видел.

— Почему вы об этом знаете, а я нет? — улыбнулась Грей.

— Потому что ваши разведчики в шотландской полиции сидят наверху в кабинетах, а мои — в патрульных машинах на улицах, мисс Грей. А наверх информация идет долго.

— Понятно. Так куда Фрейзер смылся, простите за каламбур, из туалета?

— Неизвестно. Камеры его больше не фиксировали. В этом городе Фрейзера знают и любят, как и в остальной Шотландии. Так что я не думаю, что для него является проблемой устроить поломку видеокамеры в нужный момент.

— Вы не рассматриваете вариант, что он может быть в руках у Лиги?

— Рассматриваю. И считаю паршивым. Кстати, вы все еще не хотите рассказать мне, что такое Лига Защита Эльфов, и каковы ее цели?

— После того, что вы сделали? — удивилась Грей, — Нет. Пожалуй, нет. В любом случае, инициаторы атаки на сервер Риаберры для нас бесполезны. Чтобы восстановить контроль над сервером, нам нужны хакеры, непосредственные исполнители, а их личностей я не знаю. И инициаторы мне их не раскроют. Это не те люди. Их не могу трогать даже я, сэр.

Голдсмит с омерзением отодвинул ногой стоявшую на полу бутылку виски:

— Опять держите меня за дурака, как же надоело…

— Ничего, потерпите, — в очередной раз дежурно улыбнулась Грей, — А сейчас я поставлю вам две важнейшие задачи, сэр. Первое. Найдите мне Фрейзера. Я понятия не имею, почему он до сих пор не слил информацию в интернет, но это дает нам время. Фрейзера необходимо нейтрализовать раньше, чем он начнет действовать. Я пришлю вам лучшего американского детектива, а вы окажете ему всестороннюю поддержку. Я убеждена, что покинуть Шотландию Фрейзер не сможет, данные на него есть у всех пограничников. Как только его обнаружат — его задержат и изолируют, как потенциально зараженного нейровирусом. Поэтому я полагаю, что он будет прятаться в Шотландии, где у него по вашим же словам много друзей. Второе. Верните мне сервер Риаберры. Любым способом. Попрограммируйте или найдите хакеров из Лиги, чтобы они подсказали вам, как восстановить сервер. Мне плевать. Просто верните мне этот сервер, он мне нужен.

Грей взяла белую шляпку со стола и стала прикалывать ее к волосам, а Голдсмит тем временем вспылил:

— Так дайте мне ЦРУ в помощь, а не сраного детектива. И дайте мне полмиллиарда биткоинов, чтобы я мог запустить квантовый контралгоритм! И тогда я тут же обвяжу Фрейзера вместе с рабочим сервером Риаберры подарочной ленточкой и отправлю его вам Беларусь–экспрессом, или кто там у вас в Америке самый популярный доставщик…

— Мы это уже обсуждали. Так не годится, — ответила через плечо Грей, поправляя шляпку перед зеркалом, — Привлечение ЦРУ вызовет ненужную огласку. А полмиллиарда биткоинов оставляют слишком заметный цифровой след. Возникнут неизбежные вопросы, кто и зачем переводит вам такие суммы. Не помните, что случилось с Трампом? Я не желаю повторять его судьбу. О том, чтобы официально дать вам денег из госбюджета любой страны мира даже речи не идет. Так что вам придется решить обе задачи самостоятельно. И вы сделаете это, если не хотите обнаружить в своей жиже для вейпа Лао Рен нейровирус, мистер Голдсмит.

— Ладно, черт возьми, я сделаю это, — провозгласил Голдсмит, поднимая стоявшую на полу бутылку виски, — Но и вы обещайте мне кое–что. Я не хочу, чтобы генерал Янь, имеющий привычку срать на шотландский флаг и травить вирусами наших лучших граждан, получил квантовое бессмертие. Я желаю, чтобы этот мудак умер, и по возможности мучительно.

— Ну что же, — Грей закончила наряжаться в шляпку и теперь снова смотрела прямо на Голдсмита, очаровательно улыбаясь, — Не вижу никаких препятствий исполнить вашу маленькую просьбу. Верните мне сервер и выведите из игры Фрейзера, сэр. Когда наш проект будет полностью готов к запуску, в акциях вроде сегодняшней отпадет нужда. А тогда и Янь Конминь действительно станет больше не нужен, и я смогу удовлетворить ваше желание.

— За смерть Янь Конминя! — провозгласил совсем надравшийся Голдсмит и попытался отхлебнуть еще 150-летнего виски из опустевшей уже на три четверти литровой бутыли. Но в Голдсмита больше не лезло, виски встало у него комом в горле, а потом CEO Tellurium Games всхрюкнул и начал блевать прямо на пол кабинета.

— Вижу, вам не здоровится, сэр, — деликатно заметила Грей, — Вот именно поэтому мужчины и не годятся для важных должностей и дел. От страха они всегда напиваются. Поправляйтесь. Проспитесь. И прошу вас, разбаньте, пожалуйста, моих коллег в вашей телефонной книге. Мне звонил аятолла Ирана, которого вы внесли в черный список. Он очень расстроен и переживает по поводу своих семидесяти гурий в квантовом посмертии. Поговорите с ним, утешьте его. Заверьте его, что мы скоро вернем контроль над сервером. У вас на самом деле очень мало времени, мистер Голдсмит. Всего доброго.

Уровень 7: Припадочный III

Пейзаж, скрывавшийся на вершине холма под коконом–куполом арахнидок, больше всего напоминал виды древних инкских крепостей, затерянных в глухих уголках Анд. Андрей видел такие крепости в видеоблогах путешественников на ютюбе. Впрочем, здесь, на вершине защищенного арахнидками холма, было гораздо теплее и ниже, чем в Андах. Сам холм был не так уж и высок и гораздо положе тех скал, по которым Андрей лазал в Восточной Четверти.

Вершина холма, продуваемая теплыми ветрами, была, видимо искусственно, выровнена и вся засыпана колотым черным щебнем, так что представляла собой плоскую площадку площадью тысяч в десять квадратных метров. По краю она была огорожена сложенным из черных кирпичей заборчиком в половину человеческого роста, местами обвалившимся или даже развалившимся полностью. Через одно из таких мест, где забор отсутствовал, Андрей и прошел на площадку. Местные жители видимо не ремонтировали этот забор очень давно, но мусор убирали, потому что валявшихся кирпичей заметно нигде не было. С северной стороны вдоль забора тянулось длинное строение из тех же черных кирпичей и без всякой отделки, зато с многочисленными пустыми дверными и оконными проемами. С юга к забору льнула крохотная кирпичная хибарка, а других построек здесь не было совсем.

Зато в самом центре площадки на огороженном участке, засаженном зеленой травой, росло самое настоящее дерево, первое дерево, которое Андрей увидел в Риаберре. К его черным ветвям, усыпанным зеленой хвоей, были подвешены многочисленные круглые шары, как будто это была новогодняя елка.

— Добро пожаловать на Макан–Кадим, Иван Гроза Нубов, — сообщил дон Крус, — Эта крепость считается первой постройкой в Риаберре, созданной в Новой Эре, после того как на Мир упала Первая Луна. Вот этим хибаркам из говна и палок уже не меньше шести тысяч лет. В книгах пишут, что крепость была сооружена на холме темными эльфами еще до того, как сюда пришли первые риа, в те времена, когда Риаберра была покрыта сплошными джунглями. Теперь здесь культовый и административный центр Дахии. Но, как видишь, за шесть тысяч лет здесь мало что изменилось.

Из–за повешенного арахнидками защитного купола площадка на вершине холма казалась отрезанной от окружающего мира, мерцающий магический барьер мешал увидеть открывавшийся с холма пейзаж и небо. Это, несмотря на довольно большие размеры крепости на холме, создавало неприятное впечатление тесноты, которое только усугублялось количеством скопившихся здесь игроков. Дон Крус, пожалуй, не ошибся в своей оценке, игроков было не меньше полутора сотен. Андрей даже испугался такой толпы, он с детства страдал социофобией в исконном смысле этого слова и боялся скоплений людей. Но, к счастью, приход Андрея не вызвал у игроков никакого интереса, всем было плевать. Игроки рассредоточились по всей площади крепости, некоторые сидели на коврах, расстеленных прямо на щебне и ели, колдовали или даже спали, другие поставили нечто типа палаток и скрылись в них, но большинство болтало, разбившись на мелкие группки по два–три игрока.

Андрей был оглушен разнообразием рас, лиц, одежд и питомцев. Плашки с именами игроков мелькали так часто, что у Андрея закружилась голова. Жужжание волшебного кокона только усугубляло создаваемый игроками гам. Андрей и дон Крус проходили мимо воинов в расписной броне, колдунов в ярких длинных нарядах, увешанных драгоценностями эльфов, бородатых гномов, воительниц в бронелифчиках, а однажды Андрей даже чуть не столкнулся с огромным зеленым котом по имени Алекс. Причем, насколько Андрей понял, Алекс был именно игроком, а не чьим–то петом. Впрочем, недостатка в петах и маунтах на холме тоже не было — Андрей видел волков, разноцветных коней, мохнатых хизанов, огромных скорпионов, филинов и даже одного медведя. Своего питомца, за которого ему было даже немного стыдно среди всего этого великолепия, Андрей взял в руку, чтобы его ненароком не раздавили.

Игроки и их зверьки рассредоточились по площадке ровным слоем, стараясь держаться подальше от жужжащего барьера. Только несущие стражу арахнидки торчали поодиночке на южной, западной и восточной сторонах холма, возле самых границ волшебного кокона. Четвертая арахнидка наверняка стояла на северной стороне, но ее не было видно из–за длинного кирпичного барака.

— Куда мы собственно идем? — спросил Андрей, осознав, что тупо шагает за доном Крусом.

— В центр, конечно, — ответил мексиканец, попыхивая сигарой, — К Хашабу, священному дереву. Это единственное дерево в Риаберре, оно осталось еще с тех времен, когда Риаберра была покрыта джунглями. Некоторые считают даже, что оно видело еще прошлую эру и старше самой крепости на холме. Но по–моему это все брехня. А теперь у Хашаба разбили лагерь Грибные эльфы. По крайней мере, они были там пару часов назад. А теперь я уже не уверен. Грибные редко сидят на одном месте, особенно когда напьются Элеберетовки.

По мере приближения к цели путешествия Андрей разглядел сразу несколько сильно встревоживших его вещей. Во–первых, рядом с деревом развивался огромный флаг на высоком древке, на черном полотнище флага были намалеваны три белые поганки в круге. Этот флаг вызвал у Андрея какие–то странные и пугающие воспоминания, он вроде бы видел его во сне, в ночном кошмаре, который приснился ему, когда он замерзал в каменной пустыне.

Во–вторых, рядом со священным деревом и флагом располагалась чуть уступавшая им высотой гигантская ржавая конструкция, напоминавшая разросшуюся банку тушенки без этикетки и покрытая бурыми пятнами то ли крови, то ли грязи, то ли дерьма.

В-третьих, к дереву были привязаны два человека — полная пожилая женщина в алых одеждах и молодой парень в черной расписной рубашке. Оба, судя по всему, были людьми–риа, и у обоих рты были заткнуты кляпами.

В-четвертых, возле дерева происходил какой–то нездоровый движ, там столпилось пара десятков человек, судя по голосам, под деревом ругались и спорили.

А в-пятых…

— Эй, это не шары! Там, на дереве… — испуганно произнес Андрей и остановился, не дойдя пары сотен метров до цели.

Теперь Андрей ясно видел, что священное дерево, напоминавшее какую–то древнюю сосну эпохи динозавров, все увешано отрубленными человеческими головами. Всего голов было около полусотни, и все они были свежими. Большинство голов определенно принадлежало стражникам Столичного округа, так как они были обмотаны собственными форменными желтыми тюрбанами и за них же подвешены к ветвям. Но некоторые головы помещались в черно–белых клетчатых платках, таких голов было меньше, чем голов стражников, и они напоминали протекшие арбузы в авоськах.

Подвязанные к ветвям платки с головами покраснели от крови, с некоторых на траву под деревом падали бурые капли. Две или три девичьих головы были подвешены за собственные волосы, без всяких сторонних приспособлений, а одна женская голова — даже за длинную черную косу. Головы покачивались на ветру и обозревали вершину холма мертвыми глазницами, рты были перекошены, трава под деревом вся пропиталась кровью и стала грязно–алой. Над страшными плодами, созревшими на сосне, вился рой крупных мух, а по одной женской голове даже ползала какая–то сколопендра. Андрей чуть ли не с ностальгией вспомнил Восточную Четверть, где в трупах заводились хизаны, зато не было насекомых–некрофагов. А еще от сосны явственно воняло, но собравшихся под ней игроков, увлеченных ссорой, видимо не смущали ни запах, ни вид развешанных на дереве голов.

— Разумеется, это не шары, — устало пояснил мексиканец, — Я же говорю, тут Грибные эльфы. Ты ожидал, что они украсят Хашаб елочными игрушками, что ли? Но это на самом деле еще ничего. Спасибо хоть что они не устроили отхожее место под Хашабом, хотя брат Нираб именно это и предлагал. Он вроде даже насрал где–то здесь, так что смотри под ноги.

— А что за клетчатые платки? — Андрей указал на одну из голов, лицо которой было скрыто напитанным кровью куском ткани в черную и белую клетку.

— Не знаю, — признался дон Крус, — Говорят, это какой–то орден. И члены этого ордена, в отличие от несчастной стражи, реально напали на Грибных, когда те уже подъезжали к Дахии. Результат нападения можешь увидеть на этом дереве.

— А женщин за что? — возмутился Андрей.

— Это стражницы, — пояснил мексиканец, — Просто брат Инножд решил, что их забавнее вешать за волосы, а не за тюрбаны. Еще он пытался подвесить одну бородатую мужскую голову за бороду, но ничего не вышло. Борода казалась длинной, но связать ее в узел Грибные не смогли. Поэтому они просто выкинули ее вниз с холма. Ну, после того, как немного побросались этой бородатой головой в арахнидок. А еще брат Нираб крутил эту голову за бороду и кричал, что это новый волшебный некрокистень… Слушай, мы идем или нет?

— А что за люди привязаны к дереву? — спросил Андрей, так и не сдвинувшись с места. Теперь он смог рассмотреть, что двое пленников все перемазались кровью, капавшей на них сверху с подвешенных на ветви голов.

— Заложники, — объяснил уже явно утомленный расспросами дон Крус, — Когда Грибные захватывают город, они первым делом берут себе ценных заложников, чтобы местные не бунтовали. Женщина — жрица Дахии, а с другой стороны дерева — ее сын.

— Ладно, пойдем. Сейчас. Последний вопрос. Что за огромная консерва? — Андрей указал на громадную ржавую железяку.

— Это не консерва. Точнее, не совсем консерва. Это орочий железоход. Тебе бы порадоваться, что он здесь, на самом деле это сейчас наша основная боевая единица. Она может воевать, в отличие от остальных нубасов на этом холме. Железоход представляет собой волшебную машину, внутри там сидят четверо орков и управляют им. Ну, по идее их должно быть четверо, но один погиб и сейчас там только трое. Местные очень боятся таких железоходов. Конкретно у этого шестьдесят тысяч пунктов брони, а еще он неплохо пуляет магией. Я даже пытался подговорить орков перебить Грибных и взять командование в свои руки. Но у орков стрелок погиб, кроме того, даже они боятся Грибных, так что они отказались. А вообще, я не знаю, что задумали эти орки, но мне все это очень не нравится. Они пришли еще несколько часов назад, припарковались в центре лагеря и безвылазно сидят внутри своей махины. Надеюсь, я ответил на все твои вопросы?

— Ладно. Пошли. Хотя я не хочу туда идти, совсем, — признался Андрей, но все же пошел к страшному дереву.

Теперь Андрей уже мог расслышать, что кричат рассерженные голоса под Хашабом:

— Да ты себя в зеркало видел, полководец долбаный, мамкин задрот…

Дон Крус бесцеремонно растолкал толпу, преимущественно состоящую из людей–магов, и прошел к самому дереву, Андрей аккуратно протиснулся вслед за ним.

Ссора происходила не под самим Хашабом, где все было заляпано накапавшей кровью, а чуть в стороне от него, под флагом с поганками, который видимо принадлежал Грибным эльфам.

Низкорослый паладин в серебристой броне размахивал огромным мечом и орал на гнома, восседавшего на мохнатом пони:

— Ты че в жизни–то видел, задротина, а? Изнанку мамкиной юбки? Ты куда лезешь, падла? Все стоят, а он лезет! Я тебе говорю, возьмем эту сраную столицу за час, блядь…

— Я видел в своей жизни эту игру, — чопорно отвечал гном, — Ты прав, Леха. Я задрот. Именно поэтому я и должен командовать. А вот твой план — самоубийство.

Откуда–то снизу вдруг послышалось кудахтанье, из–за спины паладина Лехи выбежал огромный петух. Петух замахал крыльями, как будто пытался взлететь, а потом к удивлению Андрея его кудахтанье вдруг перешло во вполне человеческую речь:

— Этот задрот тебя на понт берет, Леха, — неистово закудахтала птица, — На суп его! На суп!

— Петрович дело говорит, — заявил паладин Леха, указывая на петуха острием огромного меча, — Вот у тебя, карлан, есть говорящий пет? Да твой пони только пыхтеть горазд, а я своего говорящего Петровича не за красивые глаза получил. Так что командовать должен я. А ты должен пройти в сад, минимуж, блять.

— Погодите–ка, господа, — неожиданно рискнул вмешаться в спор дон Крус, — Когда я уходил отсюда час назад, командовали Грибные.

— Грибные — все, закончились, — пояснил Леха, — Валяются пьяные и угашенные вон в том сарае, если они вообще еще живые, я хуй знает. От этой пьяни толку ноль. Так что я вынужден взять командование в свои руки. И я поведу вас на столицу, а когда мы ее возьмем — воссядем там королями и будет всех ебать. Раз уж застряли в игре — ничего не поделаешь, придется здесь всех ебать, хотя я привык делать это в реале.

— Леха прав! Слушайте Леху, чепушилы! — закукарекал Петрович.

— Вообще, у нас есть сообщение от Голдсмита, создателя этой игры, — заметил дон Крус и с надеждой взглянул на Андрея.

— Чего? — Леха рассвирепел еще больше, — Сбрызни, падаль. Вся связь с реалом сломана. А за гнилой пиздеж я тебе язык ща укорочу, вот этим моим мечом — Верным Единому Укладу, блять. У кого тут сообщение? У тебя, черныш?

— Нет–нет, — пробормотал перепугавшийся Андрей, отступая за спину дона Круса.

Андрею было страшно, он всегда боялся гопников. Но еще больше ему было стыдно, и не только за собственную трусость. Андрей догадался, что Леха, судя по его манере выражаться и имени, определенно русский, и теперь Андрей испытывал то же чувство, которое обычно испытывает русский турист, встретивший на заграничном курорте быдлящего и непотребно себя ведущего соотечественника.

— Командовать в любом случае должен самый прошаренный и самый опытный, — снова полез на рожон гном, — А это я. У меня здесь больше всех часов наиграно. И никакую столицу мы штурмовать не пойдем, мы оборудуем базу прямо здесь…

— Я сейчас вот этим мечом тебе базу в жопе оборудую, — заорал Леха, — Ты пороху–то нюхал, человечек–игрочас, бля? В армейке–то служил, мелкобород? Да я блять в восемнадцатой бригаде морпехов год отторабанил, я, блядь, Пхеньян во время Третьей мировой защищал.

— Да какое значение… — начал было гном, но в этот момент маг, стоявший рядом с Андреем, тихонько произнес:

— Он Пхеньян защищал.

Немедленно после этой фразы маг выступил вперед и встал между Лехой и гномом. Вслед за магом из толпы вышел лучник, потом двое инквизиторов и еще один маг в длинной золотой мантии. Двое магов теперь стояли перед Лехой, а лучник и инквизиторы расположились у него за спиной.

— Э, вы че, пацаны? — не понял Леха.

— Я в реале китаец, — ответил маг, — У меня брат погиб при штурме Пхеньяна.

— А у меня мама, — сказал лучник, натягивая тетиву, — Она была оператором кибердронов. Ваши разбомбили ее пункт управления.

— Я тоже китаец. Я сам воевал и стал инвалидом, — сказал один из инквизиторов.

Оставшиеся маг и инквизитор молчали, но все было понятно и без слов.

— Будь на сервере модераторы, вас бы забанили за такие обсуждения… — начал было гном, наигравший больше всех игрочасов, но инквизитор перебил его:

— Игры кончились, парень. Скакал бы ты отсюда.

— Слушайте, сейчас не время для политических разборок. Третья мировая закончилась еще три года назад! И мы все сейчас оказались в сложной ситуации…

Но рассудительного гнома перебили звуки лязгающего металла. Гигантская консерва открылась и оттуда вылезли трое орков с булавами, орки расположились по бокам от Лехи, так что теперь защитник Пхеньяна был окружен полностью.

— Караул! — захлопал крыльями петух Петрович.

– 你好, — сказал один из орков, помахивая булавой.

— Восемь на одного? — хмыкнул Леха, — Лады, ребзя. Взъебу вас также, как под Пхеньяном. Не впервой, можем повторить.

Леха завертелся на месте, прикидывая, кого первым ударить, потом кастанул на себя какое–то заклинание. На серебристой броне паладина неожиданно проступила эмблема, изображавшая звезду НАТО и русскую надпись «ДМБ‑2026».

— Моя татуха, из реала, — прошипел Леха, — Раньше мне модеры не давали ее носить на броне. А теперь модеры стухли, так что любуйтесь, чепушилы.

— Я тебе это звездочку на лбу вырежу, — заметил один из орков и замахнулся булавой, но бить не стал.

— Пойдем, пожалуй. Надо найти Грибных, — тихонько предложил дон Крус. Но Андрей, неожиданно для себя самого, выступил вперед, прошел на дрожащих ногах несколько шагов и встал рядом с Лехой.

— Я тоже русский, — объявил Андрей, — Но я Пхеньян не защищал. Меня врачи в армию не взяли. И вообще, я из дурки. Но я буду драться!

Андрей в подтверждение своих слов выхватил ножны и даже извлек из них кинжал, не с первого раза, конечно.

— Еб. Твою. Мать. — произнес удивленный Леха, — Спасибо, брат. Но психирург седьмого уровня с ковырялкой, да еще и из дурки, мне вряд ли поможет. Так что шел бы ты нахуй отсюда, серьезно. Сам справлюсь.

— Да вы не понимаете! — закричал вдруг сам испугавшийся своего приступа отваги и солидарности Андрей, — Умрете в игре — умрете в реале! Мне Голдсмит сказал! Я передумал! Не будем драться!

— Твой соотечественник дело говорит, — сказал Андрею орк, — Вали отсюда, парень. Это все слишком далеко зашло. Огонь в бумагу не завернешь, как говорит наша китайская пословица.

Андрей хотел уточнить, что орк имел в виду, но в этот момент стоявший сзади лучник пустил Лехе в спину стрелу. Леха метнулся в сторону, стрела отскочила от серебристой брони, Леха отрубил орку руку, маг поджег фаерболлом петуха…

В следующую секунду неожиданно раздался оглушительно громкий взбульк, участники сражения под священным деревом и наблюдавшие за битвой зеваки, все, как один, повалились на землю. В воздухе стремительно пронеслась какая–то мощная магия, головы, подвешенные на ветвях Хашаба, закачались, у привязанного к дереву парня изо рта вылетел кляп. Андрей тоже упал, но не получил никаких повреждений. Огромный Лехин меч вылетел из руки владельца и упал оземь в шаге от головы Андрея. Андрей с ужасом осознал, что говорить и двигаться он не может. Его котопаук лежал на спине, безжизненно задрав лапки к небу.

К месту битвы, заполненному теперь павшими и парализованными, подъехали четверо бородатых эльфов ужасного вида. Эльфы были замотаны в невыделанные шкуры, покрытые пятнами грязи, крови, блевотины и еще неизвестно чего. На шеях у них болтались ожерелья из зубов, костей, сушеных грибов и не менее сушеных ушей, принадлежавших раньше людям, эльфам или даже оркам. Восседали эльфы на исключительно крупных и мерзко вонявших хизанах, настолько мохнатых, что шерсть с животов животных волочилась по земле. Глаза у возглавлявшего процессию были абсолютно черными, без белков, так что Андрей сразу опознал в нем своего соратника по употреблению колки.

— Это что? — спросил черноглазый. От него так несло алкоголем, что Андрей даже задумался о том, не этим ли ароматом он свалил с ног и обездвижил всех участников драмы под деревом.

— А на что это похоже, брат? — удивился другой бородатый эльф, — Тут было славное пиздилово…

— Я не тебя спрашиваю, придурок, — рассердился черноглазый.

— А кого? — пробормотал третий всадник, этот еле держался в седле, голова у него была замотана какими–то листьями. Возможно, он даже был ранен, а не только пьян, — Ты же сам тут всех обездвижил и обезъязычил.

— А, точно… — согласился черноглазый, — Хм… Вот ты говори.

Эльф скастовал руну на дона Круса, и тот, освободившись от заклятия, поднялся на ноги и принялся счищать грязь со своего сомбреро. Вокруг тем временем стала собираться толпа. В отличие от битвы Лехи с китайцами, теперь поглазеть на происходящее, видимо, захотел не десяток человек, а весь лагерь.

— Они посрались за политику и национальный вопрос, брат Инножд, — доложил дон Крус.

— Давай всех убьем за такую хрень, — предложил бородатый эльф с повязкой на голове, — Вот этого в шляпе я лично ебну. Мне его рожа надоела.

— Погоди, не мельтеши… — отмахнулся брат Инножд, — Кто первый начал базар за политику?

— Леха, конечно, — сдал Леху дон Крус.

— Этот? — брат Иннодж указал куда–то за спину лежавшего на боку Андрея, судя по всему, там располагался парализованный Леха. В следующую секунду Андрей в ужасе увидел, как Леха, трепыхаясь в полете подобно тряпичной кукле, взлетает вверх, а еще через мгновение паладин, перекувырнувшись в воздухе, упал оземь головой вниз с высоты пары десятков метров. Его серебристая броня громко звякнула, а Лехина голова раскололась на куски, как спелый арбуз. Андрей увидел обнаженный Лехин мозг, из раскуроченной головы паладина на черный щебень хлынула кровь.

Один из бородатых всадников непринужденно подъехал к Лехе и полностью облутал его, оставив мертвеца лежать в одних подштанниках.

— Прикольно, — констатировал брат Инножд, — Перейдем теперь ко второму вопросу. Кто сжег насмерть этого несчастного петуха? Я про настоящего петуха, если что.

— Вон тот, — указал на очередного виновного дон Крус, — Пиромант Лонг.

На этот раз брат Инножд разбил кровяную руну, а потом немедленно метнул возникший у него в руке фаерболл. Андрей не видел, что происходит, потому что пиромант валялся вне его поля зрения, зато услышал громкое шипение, а потом ощутил запах горелого мяса.

— Тебя врачи на пол не роняли, когда из мамки вытаскивали, не? — осведомился один из всадников, — Ты его вместе с лутом пожег, мудак.

Но брат Инножд не удостоил своего товарища ответом, вместо этого он продолжил вершить суд:

— Последнее. Кто нанес первый удар?

— Лучник Араташир, — тут же сообщил всезнающий дон Крус, — Вон он валяется.

В лучника Араташира тут же отправился десяток ледяных стрел, превративших его в подобие подушечки для иголок. Лут всадники, которые, как уже догадался Андрей, и были Грибными Эльфами, видимо, собирали по очереди, потому что лучника лутать поехал эльф с перевязанной листьями головой.

Брат Инножд тем временем разбил о себя еще одну кровяную руну, судя по всему, увеличивающую громкость, а потом заговорил громовым голосом, который наверное слышали даже жители Дахии под холмом:

— Назидательный смысл этой сценки всем понятен, дятлы? Есть еще желающие обсудить политику или национальный вопрос? Может быть, кто–то хочет выяснить мою национальность в реале или мою позицию по выборам в Сенат? Спрашивайте, не стесняйтесь. Ну что же вы, бэтмены?

— Да твоя национальность в реале и так всем очевидна, — заметил другой Грибной эльф, — И ежу понятно, что ты на самом деле прыщавая шестнадцатилетняя японская девочка. А такой злой ты, потому что тебя одноклассницы в школе за косички дергают.

— Ох и дурак ты, брат, — проворчал брат Инножд уже обычным голосом, — Ты же все испортил, долбоящер. Теперь я вынужден буду тебя убить, раз ты спизданул подобное. Иначе люди будут считать меня хуйлом, которое вводит законы для всех, кроме своих друзей. И как мне быть?

— В смысле, как быть? — удивился собеседник брата Инножда, — Просто честно признайся, что ты хуйло, которое вводит законы для всех, кроме своих друзей.

Голос брата Инножда снова стал громовым, и он произнес, обращаясь к толпе игроков:

— Вы слышали? Для глухих повторю. Я — хуйло, которое вводит законы для всех, кроме моих друзей. И вы к моим друзьям ни разу не относитесь. Так что вам законы нужно соблюдать, — брат Инножд ткнул грязным ногтем в сторону реявшего возле дерева флага с поганками, — По крайней мере, пока вы на нашей территории и под нашей защитой. Так что про политику и за нацию не пиздеть. Других игроков не бить. Их животных тоже не бить. Даже моего брата Нилбога не бить, хотя он хуже любого животного. Не ссориться. Относится друг к другу уважительно. Общаться вежливо. Иначе я вас всех перебью, говно. А теперь хватит на меня пялиться, я от этого начинаю стесняться, а когда я стесняюсь — мне хочет дать кому–нибудь пиздюлей. Расходитесь, здесь не на что смотреть.

Брат Инножд разбил очередную кровяную руну и магия паралича, которой были поражены ветераны и зрители сражения под деревом, развеялась. У орка с отрубленной рукой снова заработал кровоток, и из культи фонтаном хлынула черная кровь.

— Позовите сраного целителя, — распорядился брат Инножд, — А трупы бросьте с холма. Там в Дахии и так полно дохлых стражников, так что еще парочка мертвецов им там внизу не помешает.

Андрей кое–как встал на ноги, его всего трясло. Осмотревшись, он подобрал с земли свой так и не пущенный в дело кинжал и убедился, что котопаука никто не раздавил во время потасовки. Питомец с трудом отходил от паралича и бессмысленно вертел кошачьей башкой.

— Есть еще кое–что, что тебе следует знать, брат Инножд, — осторожно произнес дон Крус, — Вон тот гном объявил себя командиром, пока тебя не было. А вот у этого темного эльфа есть сообщение от создателя игры Голдсмита.

— Гному сам разобьешь хлеборезку, — проворчал брат Инножд, — Мне бы для этого пришлось слезть с хизана, а мне лень. А темному эльфу… О, Элеберет! Да быть не может. Эй, ребята, гляньте на этого психирурга!

Грибные Эльфы уставились на Андрея, вероятно, они его только что заметили. Сомнений быть не могло, они узнали его. Но ведь это же невозможно. Андрей их видел только во сне, в том страшном сне с драконами, а по–настоящему он их ни разу еще не встречал. Они не могли его узнать. Андрей перепугался.

Один из Грибных подскакал к Андрею и, схватив его за шкирку, оторвал от земли. Система представила грубияна, как брата Ирортса, ледяного эльфа тридцать третьего уровня с милым классом «расчленитель».

— Точняк он, — констатировал брат Ирортс, — Ты куда дел нашего брата Изйерка, падаль? Он должен был отвезти тебя Императору вместе с этим придурком KGB. А ты в результате здесь, а наш брат пропал. Где он? Говори, горелый эльф, а то сейчас своими кишками будешь любоваться.

— Да хватит уже всех убивать! — заорал Андрей, — Как вы не понимаете? Вы их сейчас в реальности убили, и Леху и всех остальных! Мне Голдсмит сказал. Пусти, я вам покажу.

— Что ты нам покажешь, свой хрен? — уточнил брат Ирортс, — Покажи нам брата Изйерка, который был с тобой. Если покажешь нам его живым и здоровым — так уж и быть прикончу тебя быстро.

— Пусти его, — неожиданно приказал брат Инножд, — Это не тот психирург.

— Да как не тот?

— Так. Тот был Иван Гроза Нубов Один, а этот просто Иван Гроза Нубов.

— Я это помню, твою мать, — разозлился все еще державший Андрея в подвешенном состоянии брат Ирортс, — Вот только тот тоже был психирургом и темным эльфом. Не слишком ли много совпадений? Да и рожу я его запомнил, он это. Правда, у этого глаза черные от колки, а тот вроде нормальный был, не нарик.

— Пусти его, говорю. Ты совсем ебанулся, — продолжал настаивать брат Инножд, — Мало ли Иванов Гроз Нубов?

Брат Ирортс в раздражении швырнул Андрея о землю.

— Ай!

Ушиб

— 1 хп

Ваше здоровье: 59 из 60

Котопаук, уже совсем отошедший от паралича, зашипел на Грибных. Андрею все это смертельно надоело.

— Призываю своей волей Кормака Голдсмита, — провозгласил он, — Активировать Лунный камень.

Андрей выхватил из инвентаря Лунный камень и поднял его над головой.

— Смотрите, этот умом тронулся, — заржал брат Нилбог, бывший снежным эльфом и мечником тридцатого уровня.

Но Лунный камень в руке Андрея вдруг засиял…

Уровень 7: Припадочный IV

Прошло несколько секунд, и Андрей даже успел испугаться, что ничего не выйдет, но в этот момент в воздухе материализовался Кормак Голдсмит. Как и всегда во время сеансов связи, он был цветным и непрозрачным и парил в полуметре над землей, но выглядел гораздо хуже, чем в прошлый раз. Лицо у Голдсмита было припухшим и неестественно бледным, на лбу застыли капельки пота, а левый рукав был определенно перепачкан в блевотине.

Голдсмит молчал и хлопал глазами. По мере того, как он осматривался, и в поле его зрения попадали дерево с развешанными головами и привязанными пленниками, все еще неубранные трупы игроков на земле, орк с отрубленной рукой и другие артефакты волшебного мира Риаберры, глаза у Голдсмита становились все больше.

— Мать моя женщина, — первым нарушил молчание брат Нираб, голова у которого была замотана листьями, — Это же и правда Кормак Голдсмит. Настоящий.

— Я бы сказал, настоящий Голдсмит с настоящего похмела, — заметил брат Нилбог, — Сразу видно, наш человек. Экак его таращит. Даже говорить не может. Эй, Голдсмит! Тебе бы здоровье поправить.

Голдсмит молча кивнул, достал из кармана смартфон и тапнул по экрану. Через несколько мгновений на краю голограммы показался летающий робот с подносом. На подносе было два стакана — один с прозрачной жидкостью, другой с бурой, а еще там лежала крупная белая таблетка.

— Вискарь пьет, сучара, — заметил брат Нилбог.

— Похмеляться следует тем же самым, что ты пил накануне, — важно произнес брат Нираб.

Голдсмит бросил таблетку в стакан с водой, и та немедленно зашипела, растворяясь.

— Антипохмельные таблетки нельзя мешать с алкоголем! — разволновался брат Нилбог.

— Это твои нельзя, дурень, — заспорил брат Инножд, — А Голдсмитовские, наверняка, можно. У него одна таблетка наверное стоит дороже, чем твоя мамаша.

— Я бы согласился с тобой, брат, но мою мамашу никто никогда не купит, так что она нисколько не стоит, — ответил Нилбог.

Голдсмит тем временем поморщился, решительно взял стакан с виски и залпом выпил.

— От души! Первая — колом, вторая — соколом, — весело заорал брат Нилбог.

Грибные Эльфы явно наслаждались неожиданным голографическим стримом с поправляющим здоровье Голдсмитом, Андрей же понял, что все еще стоит, подняв высоко вверх руку с Лунным камнем. Учитывая странное поведение Голдсмита и то, чем тот сейчас занимался, пафосный жест Андрея теперь выглядел просто глупо. Так что Андрей счел разумным опустить руку и отступить на шаг назад от похмеляющейся голограммы.

Вокруг тем временем сгущалась тревога, медленно переходящая в безумие. Игроки, уже было собравшиеся расходиться после устроенного сначала Лехой, а потом Грибными побоища, снова стягивались к дереву. Ближе всех к голограмме Голдсмита стояли Андрей, дон Крус, Грибные и орки, один из которых уже отрастил себе назад отрубленную руку. Но остальные игроки тоже подходили все ближе, так что скоро под деревом стало тесно. Андрей слышал ахи, охи, радостные крики, тревожный шепот, ругательства. Какой–то лесной эльф даже сунул руку в голографического Голдсмита, но брат Инножд отбросил его в глубину толпы заклинанием.

Выпив виски, Голдсмит некоторое время мучился, явно сдерживая рвоту, а потом залпом выпил второй стакан, тот, в котором растворилась таблетка. После этого Голдсмит тяжело закрыл глаза, на ощупь извлек из одного кармана вейп, а из другого банку с жижей, а потом, снова открыв глаза, начал заправлять устройство.

Голдсмит залил в вейп не меньше трех банок, а толпа игроков тем временем начала роптать. В адрес Голдсмита послышались оскорбления. Среди толпы мелькнула арахнидка, и Андрей только сейчас заметил, что над головой у него голубое небо, и защитного барьера над холмом больше нет. Видимо, даже до арахнидок дошел слух о прибытии создателя игры, так что они не удержались и пришли сюда, к дереву, и волшебный кокон исчез без их магии.

Голдсмит жадно затянулся вейпом и утонул в клубах ядовито–зеленого пара, потом он в очередной раз зажмурился, похлопал глазами и только потом, наконец, произнес:

— Я в порядке.

Вроде бы, это было похоже на правду. По–крайней мере, лицо у Голдсмита порозовело и как будто даже стало менее опухшим. Хотя пот на лбу и засохшая блевотина на рукаве куртки никуда не исчезли.

— Вас слишком много, — сказал Голдсмит, уже в своей обычной самоуверенной манере, — Кто–то должен транслировать мой голос, чтобы все слышали.

— Я могу, — тут же предложил дон Крус, — Только у меня нет руны громогласия, вот если бы кто–то мне ее…

Прямо в лицо дону Крусу тут же прилетела кровяная руна и разбилась о нос, так что дон Крус ойкнул. И поскольку это была руна громогласия, то ойкнул он оглушительно, так громко, что толпа даже отпрянула.

— Не благодари, — сказал швырнувший руну брат Нилбог.

— Ладно, повторяй то, что я буду говорить. Слово в слово, естественно, — распорядился Голдсмит, ткнув в сторону дона Круса вейпом, — Итак, я Кормак Голдсмит, глава и основной акционер Tellurium Games и фактический создатель этой игры, в которой вы застряли. Неприятность, которая с вами произошла, случилась по вине хакеров. Они называют себя Лигой Защиты Эльфов и борются за права NPC. Вас они считают врагами, жестокими садистами, которые убивают NPC ради потехи. Чтобы наказать вас Лига сломала теллуровые гвозди, через которые вы играли. Поэтому вы не можете выйти из игры.

Что происходит с вашими телами в реальности? Вы все в коме. Я лично контролирую поддержание жизни каждого из вас в реальности, и для каждого из вас вызвал и оплатил бригаду лучших немецких врачей. Так что в реале вашим телам ничего не угрожает. Ваши родные и близкие извещены о сложившейся ситуации, я поддерживаю с ними плотный контакт. Конечно, они очень переживают, но инфаркт ни с чьей мамой не случился. Все ваши родные и близкие живы и здоровы. Вашим настоящим телам, как я только что сказал, тоже ничего не угрожает, нанятые мною медики круглосуточно отслеживают ваше состояние.

Какова сейчас главная опасность для всех вас? Сдохнуть в игре, вот главная опасность. Хакеры сломали респаун, так что если ваш персонаж в игре умрет — теллуровый гвоздь, поддерживающий ваши жизни в реальности, выйдет из строя. И тогда вы умрете. И в игре, и в реале. Повторюсь, смерть в игре означает смерть в реале. Так что не умирайте. Все просто. Если будете максимально точно и ответственно следовать моим указаниям — никто не умрет. Я, Кормак Голдсмит, обещаю вам это.

Как вам выбраться назад в реальность? Признаюсь честно, я не вижу ни одного способа осуществить это, действуя со стороны реала. Зато я знаю, как сделать это изнутри игры. И если вы мне поможете — все получится, и вы все вернетесь домой.

К сожалению, здесь внутри игры действуют агенты хакеров из Лиги Защиты Эльфов. Они есть и среди игроков, и среди NPC, мне это достоверно известно. Поэтому я не могу озвучить вам мой план вашего спасения. Если я сделаю это — Лига сможет помешать нам. Поэтому я вынужден использовать вас втемную, уж извините. Но. Я обещаю вам, что если вы в точности будете выполнять мои приказы — все вернетесь домой в целости и сохранности, и никто не умрет.

Могу ли я рассказать вам, в каких больницах находятся ваши тела в реальности? Нет, на это у нас нет времени. Могу ли я дать вам связаться с родными и близкими? Нет, у нас нет такой технической возможности. Успокоил ли я ваших родных и близких? Да, успокоил. Виноват ли я в случившемся? Да, виноват, и вы сможете подать на меня в суд, как только выберетесь отсюда. Но, если кто–то вдруг окажется готов простить меня, тому я выплачу пятьдесят тысяч биткоинов, немедленно после того, как вы вернетесь домой, в ту же минуту. И дам пожизненную подписку на все наши игры, если вы все еще захотите играть после того, что произошло. Последний пункт призван склонить к сотрудничеству со мной даже ноулайферов, которым по кайфу застрять в игре. Мне нужна помощь всех вас, каждого. Если кто–то не готов следовать моим указаниям — пусть уходит. Уходите прямо сейчас, пока я разрешаю, потому что потом я буду приказывать другим игрокам убить вас в случае неповиновения.

Поймите меня, пожалуйста, правильно. Моя репутация на кону. Я заинтересован в вашем спасении не меньше вас самих. Поэтому согласно моему плану вы или спасетесь все вместе, или погибните все вместе. Есть ли у меня время ответить на ваши вопросы? Его нет. Готовы ли вы выполнять мои приказы?

Голдсмит замолчал и жадно затянулся вейпом, озвучивавший его речь громовым голосом дон Крус охрип и теперь прокашливался.

На несколько секунд повисло молчание, но потом толпа игроков разразилась ликующими и одобрительными криками. Кто–то даже заплакал, другие упали на колени. Андрей был доволен, он понимал, что если бы он не донес сюда Лунный камень, этой речи Голдсмита не было бы. Это он принес им надежду, Иван Гроза Нубов, психирург седьмого уровня.

— А у меня все–таки есть вопрос, — обиженно заявил брат Нираб, — И я его задам, поскольку он меня действительно волнует. Ты каким вискарем похмелялся?

— Glenturret, 150-летней выдержки, — поморщившись, ответил Голдсмит, — Это можешь не озвучивать громогласным голосом, дон Крус.

Но Голдсмита все равно услышали, и толпа, осознав, что Голдсмит, вопреки собственному обещанию игнорировать вопросы, все же ответил брату Нирабу, разразилась криками и потоком уже собственных вопросов. Однако Голдсмит поднял руку, и тут же повисла тишина.

— А вот теперь озвучивай, дон Крус. Никаких вопросов. Нет времени. Нужно действовать быстро, если хотите домой. Так что вопросы буду задавать я. Где Королева Риаберры?

Игроки молчали, лишь через несколько секунд откуда–то с самого края толпы крикнули:

— Во дворце?

— Ты там был, ты ее видел? — уточнил Голдсмит.

— Нет, конечно.

Толпа недовольно забурчала.

— Никто из нас не видел Королеву, сэр, — высказал общее мнение дон Крус, — Но, насколько я помню, она всегда находится во дворце, в Эазиме. С чего бы ей его покидать?

— Ладно, — махнул рукой Голдсмит, — Есть ли сейчас в Эазиме игроки?

Толпа забурчала пуще прежнего, но никто ничего членораздельного не сказал.

— Мы не знаем, сэр. Мы ведь не в Эазиме, — снова выступил от лица народа дон Крус.

— Я заметил. И это хорошо. Если бы вы полезли в Эазиму, вам бы там перебили. И все же я надеялся… Впрочем, плевать, — ответил Голдсмит, — Эй! Я вижу там арахнидку. Иди сюда, няша. Ты ведь Трэс?

— Я Дуо, — крикнула арахнидка, пробираясь сквозь толпу.

— Сколько вас тут? Вижу трех.

— Нас четверо.

— Вас же было восемь в клане? — удивился Голдсмит.

— Гекса погибла, — мрачно ответил арахнидка, — А Прима, Трэс и Гепта потерялись. Я надеялась, что они придут, но их нет.

— Мы найдем их, — пообещал Голдсмит, — А сейчас я хочу, чтобы арахнидкам дали самой питательной пищи, воды, зелий и баффов помощнее. Их всего четверо, так что им придется держать защитный кокон без сменщиц.

— Мы его и так уже держим почти двое суток без перерыва, — заметила Дуо.

— Мне нужен всего лишь еще один день. Потом отдохнете, обещаю. А сейчас нам нужен кокон, пока сюда не нагрянула армия NPC, которую агенты хакеров из Лиги наверняка уже сколотили, чтобы перебить всех нас.

Дуо хотела еще что–то сказать, но арахнидкам в толпе уже пихали в инвентарь зелья и кровяные руны, над толпой вспыхивали сполохи света — это маги накладывали на тенеплеток баффы. Растроганные такой заботой арахнидки двинулись на свои посты держать защитный кокон, Голдсмит удовлетворенно кивнул и затянулся паром.

— Отвяжите от дерева госпожу Мэрифа–Хамани, — распорядился Голдсмит, — Я понятия не имею, зачем вы устроили этот перфоманс и примотали ее к Хашабу, но она мне нужна. Так что очень кстати, что она здесь. И еще мне нужна жрица–риа–игрок.

Небо над холмом тем временем заиграло бликами, Андрей услышал знакомое жужжание. Арахнидки вернулись на свои посты, и над базой игроков снова раскинулся волшебный купол.

Толпа игроков заметалась, лишь через пару минут вперед вышла красивая девушка–риа в черной броне с серебряной гравировкой, изображавшей Солнце, Луну и звезду. В руке девушка держала копье.

— У нас нет жриц, — призналась красавица, — Только я.

— Ладно, сойдет и храмовая стражница, — поморщился Голдсмит, — И еще мне понадобится тройной флажок.

— Мирное знамя? — надулся брат Инножд, — Нет, так неинтересно.

— Мне плевать, интересно тебе или нет, — Голдсмит утонул в облаке пара, — Просто сделайте мне сраное мирное знамя. Здесь в Риаберре оно традиционно состоит из трех полос ткани — серебряной, желтой и оранжевой. Символизирует Трех Сестер. И древко для знамени подгоните. Быстрее.

Знамя принесли удивительно быстро, видимо, у кого–то нашлось готовое. Одновременно с этим орки подвели к Голдсмиту освобожденную от пут жрицу Дахии Мэрифу–Хамани.

Хамани была полной, длинноволосой и уже немолодой женщиной с покрытым черными бородавками лицом. Ее свободное алое одеяние было местами разорвано и запачкано бурой кровью.

— Знаешь, кто я такой? — Голдсмит ткнул в жрицу вейпом.

— Наш создатель, — Хамани сплюнула себе под ноги.

— Верно, — кивнул Голдсмит, — Кого–нибудь из твоей семьи убили? Жалобы на игроков?

— Никого не убили. Но мой сын все еще привязан к Хашабу.

— Освободите сына, — приказал Голдсмит, — Хотите есть, пить, спать, подлечиться?

— Я бы не отказалась от глотка воды, — призналась жрица, — И еще хотела бы, чтобы вы убрались из Дахии.

— Наши цели совпадают, — еще раз кивнул Голдсмит, выпуская облако пара.

Андрей дал Хамани свою фляжку, и та жадно припала к горлышку.

— Мы уберемся из Дахии навсегда, как только я реализую свой план, — пообещал жрице Голдсмит, — Я собираюсь закрыть сервер Риаберры для игроков, и вы будете жить здесь в полном мире и покое.

Хамани мрачно усмехнулась.

— Не хочешь — не верь, мне плевать. Но именно так я и собираюсь поступить, — заявил Голдсмит, — А сейчас ты возьмешь вот это мирное знамя, сядешь на самого быстрого хизана, которого тебе дадут игроки, и поедешь в Эазиму. Вот эта храмовница–игрок будет тебя сопровождать. В Эазиме ты скажешь, что я приду туда с парой человек, через полтора часа. Я приду на мирные переговоры. Мы с Королевой поговорим и уладим все наши разногласия. Насколько я помню, Королева же считается у вас чем–то вроде божества? Я тоже для вас божество, в своем роде. Так что мы будет беседовать с ней, как боги. И если достигнем консенсуса — игроки навсегда уберутся из Риаберры. И всем будет хорошо. Как уладишь это дело — возвращайся назад с ответом. Я жду тебя через сорок минут.

— Я все поняла, кроме отрезков времени, о которых ты говорил, — ответила жрица, — У нас тут время так не меряют. Я не знаю, что такое… Я даже повторить не смогу.

— А, ну да, — спохватился Голдсмит, — Я жду тебя назад через десять гномьих ударов сердца. А на переговоры я приеду через двадцать пять ударов. Черт бы побрал этого Алана, это он придумал все мерить в гномах, придурок.

— А мне нравится, — заметил гном в ливрее из первых рядов толпы.

— Что будет с моим сыном? — спросила жрица.

— Ничего плохого, если ты вернешься с вестью, что Королева согласна беседовать со мной, — ответил Голдсмит, — Пока ты ездишь, он посидит тут у нас. Мы его накормим, напоим и будем с него пылинки сдувать. Но если ты не вернешься в назначенный срок — мы украсим его головой дерево, уж не обессудь. Вроде там сверху как раз осталась свободная ветка. Но я уверен, что до этого не дойдет. Как только ты вернешься с согласием Королевы на переговоры — вы с сыном пойдете домой.

— Я все сделаю, — пообещала Хамани.

— Значит, я должна одна ее сопровождать? — спросила явно испуганная храмовая стражница.

— Скажи нам, Голдсмит, а вот эта телка с копьем — она и в реале телка? — поинтересовался брат Нираб.

— Да, — ответила за Голдсмита стражница, — Я Джейни. И мне двадцать два, если тебе интересно. Я и в реале ничего.

— Это так? Эй, Голдсмит, ты что, язык проглотил? — продолжал допытываться брат Нираб.

Голдсмит недовольно затянулся паром:

— Я понимаю, к чему ты клонишь, но мы не можем отправить их с армией мужиков, уж извини, мой озабоченный брат. Пойми, что в Эазиме игроков сейчас не любят. Очень не любят. Женщину–риа, тем более храмовницу, они не тронут. Даже если это будет игрок. А вот эльфа прикончат прежде, чем он доберется до городских ворот. Так что да. Джейни будет сопровождать Мэрифу–Хамани одна. А теперь дайте им двух самых быстрых хизанов. Именно хизанов, других ездовых животных стража Эазимы вероятно расстреляет еще на подходе, по уже озвученным мною причинам. А арахнидки пусть откроют выход с восточной стороны. Вы отправляетесь немедленно. Давай, Джейни, я в тебя верю. Не забудь держать мирное знамя повыше. Я не хочу, чтобы ты вернулась к нам со стрелой в глазу.

Голдсмит дождался, пока храмовница и жрица покинут пределы кокона, и только когда арахнидки снова закрыли проход в волшебном куполе, приказал:

— Сынка жрицы напоите водой, а потом оглушите заклинанием и суньте вон в ту хибару. И смотрите, чтобы не колдовал, он умеет. Вот ты, гном, займись им. Не забудь оглушить, нам тут лишние уши ни к чему. И нахрена вы навешали голов на дерево? Вы совсем больные?

— Это новогодняя елочка, Голдсмит, — обиделся брат Инножд.

— Новогодняя? Сейчас осень, наркоман.

— Это у вас там осень, — не согласился брат Инножд, — А у нас в Риаберре Новый Год, если ты забыл. Сегодня последний день Месяца Мертвых, самого короткого в году. А завтра уже наступит новый шесть тысяч четыреста восемьдесят первый год от Падения Первой Луны. Вот мы и решили обучить местных наряжать елочку.

— Да, я совсем об этом забыл, — признался Голдсмит, — Я надеюсь, ты понимаешь, что шесть тысяч лет и все такое — это условность? Первые две тысячи лет после Падения Первой Луны здесь даже письменности не было, так что дата отсчета Новой Эры была выбрана имперскими учеными произвольно, всего тысячу лет назад. А сколько лет на самом деле прошло от Падения Первой Луны — не знает никто.

— Даже ты, Голдсмит? — удивился брат Инножд.

— Эдвард, наш гранд лор–мастер, вроде знает, — задумался Голдсмит, — А впрочем, плевать. У нас мало времени. Что за головы в клетчатых платках болтаются на дереве?

— Они называют себя Орденом. Истребляют эльфов и игроков. Местные гитлеры, короче. Их тоже ваш Эдвард придумал? Мое почтение, если так, — сказал брат Инножд.

— Нет, — нахмурился Голдсмит, видимо, все еще мучимый остатками похмелья, — Боюсь, что это серьезная проблема, и этот Орден был создан Лигой. И еще боюсь, что реальные цели его создания — не геноцид эльфов и игроков, а нечто худшее. Что точно я и сам не знаю.

— Не геноцид, а эльфицид, — влез в разговор Андрей, — Вот, у меня даже есть их официальный документ.

Андрей протянул Голдсмиту бумагу, снятую с трупа замученного рыбака.

— Я не могу взять этот листок, я — голограмма, дурень, — выругался Голдсмит, — Кроме того, Лунный камень не переводит мне письменные тексты с внутриигровых языков. Но если ты будешь держать эту бумажку прямо — я сфоткаю ее на смартфон, переведу и прочитаю. Ага. Так.

Голдсмит бегло просмотрел перевод документа.

— Понятно. Кто такой Брат номер один?

— Наверное, глава этого Ордена, — ответил Андрей, гордый своей сообразительностью.

— Это и так понятно, — совсем помрачнел Голдсмит, — Ты сегодня еще тупее, чем обычно. Давно не жрал колки?

— Его я жрал десять минут назад, — признался Андрей, — А вот еды с утра не ел.

— Дайте моему связисту еды, — распорядился Голдсмит, и Андрею тут же сунули в инвентарь вяленого мяса, ягод и термитного сыра. Андрей решил, что все–таки хорошо быть личным связистом Голдсмита.

— Было бы неплохо найти этого Брата номер один, очень неплохо, — сказал Голдсмит, затягиваясь паром, — У вас есть какие–нибудь соображения на этот счет?

Вопрос был обращен прежде всего к Грибным, но брат Инножд лишь помотал головой:

— Впервые слышим про этого мудака.

— Ладно. Я в любом случае принял решение идти другим путем. Сколько здесь всего игроков?

— А хрен их знает, — снова помотал головой брат Инножд.

— Вы что, не считали? — искренне удивился Голдсмит, — Ну так самое время сделать это, умники. У меня складывается впечатление, что здесь не один Иван Гроза Нубов из дурки.

Брат Нираб принялся пересчитывать игроков, тыкая в каждого пальцем, Голдсмит был, судя по всему, близок к истерике:

— Нет, придурок. Нет. Заклинание «детектор». Школа магии — Познание.

— У меня есть, — крикнула орчиха из толпы, и спустя несколько секунд доложила, — Сто тридцать девять живых. Под коконом.

— Вот это уже похоже на правду, — согласился Голдсмит, — А сколько мертвых?

— Мы убили пятерых игроков, — признался брат Инножд, — Они много выебывались. И мы тогда еще не знали, что смерть в игре означает смерть в реале. Так что ни один реальный суд нас за это не осудит. А еще наш брат Изйерк пропал. Он должен был лететь в Риверфор с KGB, а потом вернуться к нам с баблом. Обещал даже привезти волшебную шлюху с шестью грудями из Риверфорского борделя. Но шлюхи мы так и не увидели, как и самого брата Изйерка. И денег тоже не увидели.

— Я вряд ли смогу вас обрадовать, парни, — признался Голдсмит, заглянув в свой смартфон, — KGB мертв. В реальности. Как и Денисорадович.

— Че за Денисорадович? — не въехал брат Ирортс.

— Похоже, так звали нашего брата Изйерка в реале, — первым догадался брат Инножд, — Паршиво. Особенно паршиво, что этот мудак сдох раньше, чем довез нам шлюху и деньги.

— А, скажи, Голдсмит, вы правда ввели шлюх с шестью грудями в Риверфорских борделях? — поинтересовался брат Нираб, — Или и тут наебка?

— Заткнись, надо почтить память павшего брата, — разозлился брат Ирортс, который, судя по всему, был единственным Грибным Эльфом, которого действительно расстроила смерть соратника.

Почитание памяти состояло в том, что Грибные Эльфы пустили по кругу флягу с каким–то распространявшим омерзительную вонь самогоном.

— Мы должны отомстить, — заявил брат Инножд, закусывая самогон колки, — Кто убил нашего брата? Кого нам придется помучить, перед тем как он сдохнет?

— Думаю, что Орден, — ответил Голдсмит, — Мне известно, что они сознательно убивали высокоуровневых игроков. KGB, которого сопровождал ваш брат, вероятно стал их первой жертвой.

— Вот суки, — брат Ирортс метнул ледяную стрелу в подвешенную к дереву голову члена Ордена. Стрела пробила голову насквозь, та закачалась и упала на землю, как перезревший плод.

— Этот орденец вроде бы уже мертв, брат, — не преминул заметить брат Инножд, — По крайней мере, людей, выживших после отрезания головы, я пока что не встречал. Так что прибереги свои стрелы для тех голов, которые пока что еще на шее.

— В любом случае, — произнес Голдсмит, не обративший никакого внимания на расстрел головы и продолжавший размышлять о своем, — В Риаберре все еще остается четыреста тридцать три живых игрока. Но здесь вас только сто тридцать девять. Большинство так и не дошли сюда, и все еще где–то бродят. Мне нужны фокусник и маг слова, вот что.

Маг слова нашелся сразу же, через толпу протиснулся юноша с серебряными волосам:

— Я к вашим услугам, сэр.

— А фокусник?

На несколько секунд повисло молчание, а потом прямо рядом с голограммой Голдсмита вдруг мелькнула яркая вспышка, рассыпавшая вокруг бумажные конфетти.

— Я фокусник! — заявил вывалившийся из вспышки фокусник, растрепанный старик в одной набедренной повязке.

— Вот этот мудак меня больше всех достал, — заявил брат Ирортс, указывая на фокусника, — Давайте его уже скинем с холма, а?

— Нет, он мне нужен, — отрезал Голдсмит, — Я ставлю вам обоим важную задачу.

— Ты, — Голдсмит ткнул вейпом в сторону фокусника, — Ты можешь делать скриншоты заклинанием и сохранять их себе в инвентарь, как картинки. Я сейчас покажу тебе список всех игроков, которые все еще живы и застряли в Риаберре. Заскринь его. Этот скрин ты передашь магу слова. А он пусть разошлет всем игрокам, кого здесь нет, сообщения с объяснением ситуации и приказом немедленно идти сюда. У тебя же есть заклинание «призрачный гонец», позволяющее слать сообщение по никнейму?

— Есть, — кивнул маг слова, — Только призрачный гонец нескоро скачет. И функции массовой рассылки у него нет. Так что на это уйдет целый день.

— Плевать. Это задание тебе лично, я освобождаю тебя от любых других дел. И фокусника тоже. Пусть передаст тебе скриншот и отдыхает. На, скринь.

Фокусник заскринил заклинанием экран смартфона Голдсмита, а брат Ирортс тем временем все не унимался:

— Не, ну теперь–то он нам не нужен. Можно я скину остоебеневшего фокусника с холма, а?

Но его негодование по поводу фокусника неожиданно прервал громовой голос арахнидки, усиленный заклинанием:

— У нас гости. Полсотни вооруженных конных воинов в тяже. Они уже на лестнице. Будут здесь через минуту.

Фраза была произнесена Октой, которая дежурила на восточной стороне кокона. Значит, неизвестные идут из Дахии, оттуда же, откуда пришел Андрей.

— Игроки или NPC? — уточнил Голдсмит.

— Пока непонятно, — ответила Окта.

— С нами же ничего не случится? — заволновался Андрей, — Мы же под коконом.

— Мы пока что под коконом, — объяснил дон Крус, — Если хоть одну из четырех арахнидок убьют — кокон немедленно спадет. А убить арахнидку могут, так как она стоит слишком близко к стене кокона. А если она оттуда уйдет — кокон тоже спадет. Вообще, этот кокон предназначается для военных маневров, а не для того, чтобы сидеть под ним на холме. И обычно под ним восемь арахнидок, чтобы они могли подменять друг друга на позиции. А у нас только четыре.

— В любом случае нас сто тридцать девять, а их — всего полсотни. Нам ничего не грозит! — заявил Андрей, пытаясь успокоить, прежде всего, самого себя.

— Ага. Сто тридцать девять фокусников и нубов вроде тебя, — ответил на этот раз брат Инножд, — По факту здесь кроме нас и орков в железоходе воевать некому. Что будем делать, Голдсмит?

— Встречать гостей, — мрачно ответил Голдсмит.

Уровень 7: Припадочный V

Андрей первым подошел к воздвигнутому арахнидками волшебному барьеру. Голограмма Голдсмита, привязанная к местоположению в пространстве Андрея, скользила в воздухе за ним. Следом за голографическим Голдсмитом поспешал его голос в лице дона Круса, за доном явно неохотно тащились Грибные эльфы, а остальные игроки толпились сзади и старались держаться подальше от барьера, который в любой момент мог пасть в случае смерти или отступления арахнидки.

— Осторожнее. Барьер кусается, — предупредила Окта, но было уже слишком поздно. Андрей, пытавшийся разглядеть за мерцавшим глянцевыми пятнами барьером полсотни вооруженных незнакомцев, уже успел сунуть прямо в волшебную стену нос.

— Ай!

Магический ожог носа первой степени

— 1 хп

Ваше здоровье: 58 из 60

— Отойди, идиот, — распорядился Голдсмит, и Андрей сделал шаг назад. Рассмотреть за барьером он ничего не мог, видимо, видеть, что происходит снаружи кокона, могла только арахнидка.

— От группы отделился один человек… или не человек, я не уверена. Но он идет к нам, — доложила Окта.

— Какого хрена вы здесь стоите? — заорал Голдсмит на орков, выпуская облако оранжевого пара, — Лезьте в свою консерву и готовьтесь к бою!

Орки бросились к оставшемуся под деревом железоходу, а Голдсмит произнес, уже спокойнее:

— Раз он идет один — значит, хочет переговоров, а в искусстве болтать я любого уделаю. Так что всем сохранять спокойствие. Переговорщика — не атаковать ни в коем случае. По крайней мере, без моей команды.

— А я бы вшатал сразу, — признался брат Ирортс.

За барьером тем временем возникла высокая темная фигура, волшебный кокон искажал пропорции и глушил цвета, но Андрей смог разглядеть остренькие уши незнакомца.

— Эльф, — выдохнула толпа игроков за спиной Андрея.

В следующее мгновение неизвестный подошел еще ближе, и система представила его. Андрей был уже знаком с подошедшим к барьеру и поэтому перепугался.

Децимус Суллиус Риаберрийский

Уровень: 27

Раса: Высший эльф

Класс: Военачальник

— Не пускайте его! — вскричал Андрей, которого во время их последней встречи Децимус Суллиус пытался разорвать конями.

— Парень дело говорит, — неожиданно поддержал Андрея брат Инножд, — Вот этот остроухий не из тех, кого я хочу видеть у нас в гостях.

— Это мне решать, — отрезал Голдсмит, — Ты зачем приперся, Децимус Суллиус?

У арахнидки из брюшка с громким треском выдвинулось угрожающего вида жало. Децимус Суллиус, стоявший почти вплотную к волшебному барьеру, не мог не заметить этого, но определенно не испугался.

— С кем я говорю? — крикнул военачальник, пытаясь переорать жужжание волшебного кокона.

— Кормак Голдсмит, создатель игры. Твой создатель, — ответил Голдсмит, и его слова немедленно были озвучены громогласным волшебным голосом дона Круса.

— Я желаю видеть тебя, — крикнул Децимус Суллиус.

— Не пускайте его! Он людей… точнее, темных эльфов, конями рвет! — протестующее воскликнул Андрей.

— Поддерживаем, — заявил брат Инножд, — Мы с братьями официально предлагаем послать уважаемого Суллиуса нахуй. Пусть убирается, откуда пришел!

— У вас к нему что–то личное? — поинтересовался Голдсмит, и продолжил, обращаясь уже к военачальнику, — Ты войдешь. Но один! Без твоих эльфов. Открыть проход.

— Но это же долбаный NPC! Не игрок! — заорал брат Ирортс, выезжая на хизане вперед и выхватывая из притороченных к седлу ножен уродливый костяной гибрид меча, топора и бензопилы, перемазанный бурыми пятнами.

— Мда? — прошипел Голдсмит, доставая смартфон, — Между прочим, я могу дезактивировать твой теллуровый гвоздь одним нажатием кнопки, Шевченко. И тогда ты сдохнешь. В реальности. Клянусь, я пойду на это ради спасения остальных игроков. Мне нужно, чтобы Децимус вошел сюда. Я не ждал, что он придет, но сейчас мне это нужно. Мне убить тебя?

Брат Ирортс растерянно взглянул на своих соклановцев, Грибные мрачно молчали.

— Осади, брат, — наконец приказал брат Инножд, — Пусть Голдсмит делает, что считает нужным.

Брат Ирортс яростно харкнул на землю, чуть не попав в Андрея, убрал свое жуткое рубило в ножны, и отъехал подальше от барьера.

— Открывай, — повторил приказ Голдсмит, — И сразу закрывай, как Суллиус войдет.

Арахнидка подняла вверх палец, и в барьере разверзся проход. Через несколько секунд перед Андреем уже стоял Децимус Суллиус Риаберрийский, превосходивший Андрея ростом на целую голову и одетый в красную тунику и золоченую броню с выгравированным на груди эльфийским острым ухом. Сапоги на военачальнике тоже были золоченые, а на покрывавшем голову шлеме сверху торчала длинная игла с золотым эльфийским ухом на конце. Котопаук Андрея зашипел на золоченого эльфа, но в атаку не пошел, что было довольно разумным решением.

— Я безоружен, — заявил Голдсмиту Суллиус на звонком высоком эльфийском, демонстрируя пустые ножны, тоже позолоченные и покрытые затейливой гравировкой.

Арахнидка немедленно закрыла барьер за вошедшим эльфом.

— Я тоже, — сказал Голдсмит, ничуть не смущаясь тем фактом, что за его спиной стояло больше сотни вооруженных игроков, — Говори, зачем пришел.

— Как мне следует обращаться к тебе, Создатель? — спросил Суллиус, который, видимо, не мог начать разговор, не определившись прежде с вопросами субординации.

— Обращайся к нему — Кормак Криворукий, трижды все проебавший, — подсказал все еще рассерженный брат Ирортс.

— Меня устроит обращение «Голдсмит», — ответил Голдсмит, проигнорировав дерзость, — А к тебе как обращаться?

— Пока что можешь называть меня господином легатом, а там посмотрим, — ответил Суллиус, несколько замешкавшись, — Чем ты докажешь, что являешься моим создателем?

— Секунду… Точнее, один гномий вздох… — ответил Голдсмит, копаясь в смартфоне, — Так… Ты Децимус Суллиус, прозванный Риаберрийским за подавление мятежа местных жриц четыре года назад. Ты — легат Эльфийских Имперских Войск в Риаберре. Ты немного туповат, но исполнителен. Ты безжалостен, когда дело касается приказов, но не испытываешь никакого удовольствия от насилия. Ты искренне полагаешь Квинта Нумерия лучшим императором за всю историю и счастлив, что родился в его время. Но в тайне ты все же думаешь, что при Лонгусе Гладиусе было лучше, и эльфы были честнее.

В Риверфоре у тебя осталось две жены и пять наложниц, одна из них темная эльфийка, поэтому ты скрываешь ее от обеих своих жен и Императора. А в юности ты вообще был влюблен в рабыню–орчиху твоего однополчанина Валериана, ты даже выкупил ее, но у вас ничего не было. Потому что тебе было стыдно вступать в связь с орчихой.

Уже здесь в Риаберре ты крышевал контрабандиста по имени Альмакхади, и получал от него деньги, позволяя ему использовать порты Риаберры для вывоза колки. Тебе опять было очень стыдно, но с этим ты уже ничего поделать не мог, поскольку твоя первая жена увлекается коллекционированием элитных лошадей, и ты должен посылать ей деньги каждый месяц. Это уже не говоря о том, что у тебя двенадцать официально признанных детей, и каждого из них нужно пристроить. А бастардов от наложниц у тебя тридцать пять, на них тебе плевать, хотя в душе ты их все равно любишь, и каждого знаешь по имени. А еще ты однажды назвал Императора мудаком, когда твоим людям задержали жалование во время войны с орками, и ты напился от расстройства…

— Достаточно, — чопорно заявил Децимус Суллиус Риаберрийский, — Про то, что я назвал Императора мудаком, никто знать не мог, ибо я сделал это лишь в своих мыслях. И это не делает мне чести, ты прав. Только создатель может знать все, что ты рассказал. Я признаю тебя богом и предлагаю тебе свой меч, Создатель.

— Не верь ему, Голдсмит, — взмолился брат Ирортс, — Он и Императору предлагал свой меч, а потом назвал его мудаком!

— Меня называли и хуже, — не согласился Голдсмит, — Если меня назовут мудаком — я как–нибудь это переживу. А Императору Децимус Суллиус верно служил. И он служил бы ему до сих пор, если бы не прервалась связь Риаберры с остальными провинциями. Ты просто не понимаешь сущности Эльфийских Имперских Войск. Это не поганые риа со своей долбаной свободой. Это служаки, идеальные и благородные воины. И свобода им нужна, как твоей мамаше еще один такой же сынок. Так что хакеры из Лиги здесь полностью обделались. Поэтому я доверяю Децимусу Суллиусу и принимаю его меч и присягу.

— Должен ли я склонить колено, Создатель? — спросил Децимус Суллиус.

— Можешь передо мной склонить колено, — заорал брат Ирортс, — А когда склонишь колено — не забудь взять в рот мой…

— Ну все, еще одно слово — я тебя завалю, клянусь, — остановил рассвирепевшего Грибного Голдсмит, — Колени преклонять не надо. А присягу принесете все вместе, когда твои люди войдут под наш кокон.

Толпа игроков за спиной Голдсмита недовольно забухтела, похоже, что настрой брата Ирортса разделяли очень многие.

— Я должен предостеречь тебя, Создатель, — сказал Децимус Суллиус, — Твой военный лагерь поражен порчей. Вот эти эльфы, называющие себя Грибными — предатели и дезертиры. Они бросили нас у Грассбриджа два дня назад, они оставили малочисленные Имперские войска и город на растерзание мятежникам–риа. Они трусливо бежали, хотя их клан давал клятву Императору. А вон тот, с повязкой на голове, даже добивал наших раненых и собирал с них лут. А еще они наркоторговцы, и они не друзья игрокам. Они обещали помочь игроку по имени KGB, который выполнял важную миссию для Императора, но они сдали KGB мятежникам. Мой агент лично видел, как Грибные Эльфы вели переговоры с Орденом мятежников и сговорились убить KGB и других высокоуровневых игроков.

— Ха–ха, да кто поверит в эту чушь? — закричал брат Нираб, стараясь придать голосу бодрость, но фраза прозвучала довольно неубедительно.

Толпа игроков в очередной раз зароптала, послышались предложения немедленно выкинуть за пределы купола и Децимуса Суллиуса, и Грибных.

— Объяснитесь, — приказал Голдсмит.

— Я объяснюсь с поганым лжецом вот этим, — провозгласил брат Ирортс, в очередной раз извлекая из ножен свое жуткое кромсало.

— Ты со мной объяснись, и с игроками, — заметил Голдсмит, затягиваясь паром.

— Да что тут объяснять? — не слишком уверенно протянул брат Нираб, — Знаете Риаберрийскую поговорку? Как распознать, что эльф врет? У него губы шевелятся!

— У моих солдат есть такая же поговорка про самих риа, — чопорно произнес Децимус Суллиус, — А твой брат Ирортс прямо сейчас угрожает мечом безоружному. Не это ли доказательство вашей гнилой сущности?

Толпа игроков пришла в движение, вскоре Грибные оказались окружены парой десятков человек и эльфов, в руках у смельчаков, посмевших выступить против Грибных, были мечи, ножи и копья, а у некоторых даже клубились файрболлы. Брат Ирортс угрожающе поднял рубило, но остальные Грибные оружия так и не достали.

— Ну хватит, — сказал брат Инножд, — Краденого гуся за пазухой не спрячешь. Да, этот остроухий говорит правду. Да, мы сдали KGB Ордену. Сначала Орден нанял нас, чтобы мы нашли ему психирурга. Потом нас нанял для этой же задачи KGB. Поскольку психирург у нас был только один, мы решили, что логично будет продать его дважды, чтобы получить вдвое больше бабла. Но кто–то из покупателей неизбежно остался бы без психирурга при таких раскладах, сами понимаете. А тут еще и Орден предложил нам огромную сумму за каждого убитого высокоуровневого игрока в Риаберре. Само собой, мы сдали Ордену местоположение KGB. Мы рассказали этим отморозкам в клетчатых платках, где будем продавать KGB психируга. Уж не знаю, как Орден справился с KGB, который вообще–то вез психирурга на драконе и имел сорок девятый уровень, но, судя по всему, им это удалось. Потом мы шлепнули еще двух топовых игроков — Соту Моту и Поехавшего, и за каждого из них получили по полляма квинтов от Ордена…

— Предатели! — заорала орчиха, стоявшая от Грибных дальше всех, — Бейте их, пацаны!

— Бей Грибных!

— Выгнать этих уродов за барьер, — предложил какой–то либерально настроенный гном.

— Вы их всех убили в реале, мрази! — закричал громовым голосом высокий волшебник в колпаке.

— Я фокусник! — заорал фокусник, и на Грибных сверху посыпались материализовавшиеся в воздухе по воле фокусника гнилые томаты.

— Все так, — попытался перекричать толпу брат Инножд, — Но это все было еще до того, как мы узнали, что мы застряли в игре! А про то, что погибшие в игре умирают в реальности, мы, как и вы, узнали только час назад, от Голдсмита! Так что нас оправдает любой суд! Мы же не думали, что этот мудак KGB и остальные скопытятся в реале! В чем наше преступление? Как будто вы сами никогда не убивали других игроков!

— Брат дело говорит, — принял эстафету оправданий брат Нилбог, — Между прочим, узнав, что пропала функция выхода, мы поехали в Грассбридж и там пытались помочь этому козлу Децимусу, который теперь на нас помои льет. А наш брат Изйерк вообще погиб, его Орден пришил вместе с KGB, хотя мы так не договаривались! А потом Орден попытался и нас убить в качестве своеобразной благодарности за нашу помощь, уже здесь, на подъезде к Дахии. Так что мы пострадавшая сторона. Вот, у кого из вас еще убили здесь брата, м? Мы пострадали от Ордена больше вас всех вместе взятых, падаль.

— Гексу убили, — вмешалась арахнидка, — Уж не вы ли, а?

Тучи над Грибными все сгущались, в сантиметре от лица Брата Нилбога просвистела стрела.

— Убрать оружие, — распорядился Голдсмит, — Тебя тоже касается, брат Ирортс. Любого, кто пустит еще одну стрелу, я отключу от теллурового гвоздя и отправлю играть уже на тот свет. А ты вообще исчезни, — последняя фраза была обращена к Фокуснику, которой тут же растворился в синей вспышке, и снова появился уже на крыше хибарки на краю площадки, подальше от Голдсмита.

— Что произошло в Грассбридже? — спросил Голдсмит.

— Грассбриджа больше нет, Создатель, — печально доложил Децимус, — Как и нашего флота, как и наших войск. На Грассбридж разом напали стражники из Столичного округа и Западной Четверти. Их возглавляли бандиты в клетчатых платках. Имперские войска держались стойко, но врагов было впятеро больше. Они взяли город и предали его огню, как и все корабли в гавани. А эти трусы сбежали, хотя обещали помочь нам, — Децимус презрительно указал на Грибных.

— Паршиво, — констатировал Голдсмит, — Грассбиридж мог бы стать отличной базой. А еще мы могли бы погрузить низкоуровневых игроков на корабли и вывезти их в океан, чтобы они там переждали все это дерьмо, пока мы возвращаем контроль над сервером. Ну да ладно. Сколько у тебя эльфов, Децимус?

— Сорок шесть воинов, включая меня, Создатель. И все они верны тебе.

— Прикольно, — Голдсмит задумиво затянулся вейпом, — Ладно, я принял решение. Наших врагов в тысячу раз больше. В такой ситуации у нас на счету каждый. Поэтому я прощаю Грибных. Пусть с этими мудаками разбирается суд, когда я вытащу вас всех из игры. Также я безусловно принимаю присягу Децимуса Суллиуса и его воинов. Я его хорошо знаю и полностью ему доверяю. Возможно то, что он пришел сюда, и спасет вас всех. Если кто–то против моего решения — сами скастуйте себе путы покрепче и привяжитесь к священному дереву. И висите там, пока я не решу вопросы. Потому что любого, кто не будет выполнять мои приказы, я немедленно отключу от гвоздя. Жизни четырехсот тридцати двух игроков мне важнее одной, как вы понимаете.

— Прежде чем мой легион войдет сюда, я должен сказать еще кое–что, Создатель, — заметил Суллиус, — Вот этот темный эльф — опасный убийца…

Децимус ткнул пальцем в перепугавшегося Андрея, Голдсмит закатил глаза:

— Он исключительно опасный дебил, да. Особенно для себя самого. Ты кое–чего не понимаешь, Децимус, давай я объясню…

Но объяснения Голдсмита прервало сообщение от арахнидки, сторожившей кокон с востока. Перед доном Крусом, стоявшим рядом с голограммой, вдруг метнулся магический сгусток молочного цвета. Сгусток принял форму арахнидки и произнес:

— Гонцы возвращаются. Храмовница и жрица. Обе живы и вроде даже целы.

Голдсмит удовлетворенно кивнул:

— Хорошо. Крикните ей, чтобы открывала проход. И ты, Окта, сделай то же самое — эльфы Децимуса сейчас войдут и принесут мне присягу. А Грибных пока что запереть в крепости, — Голдсмит ткнул вейпом в сторону одноэтажного длинного здания, протянувшегося вдоль северной стороны вершины холма, — Оружие у них не отбирать. Просто запереть, для их же блага. Эльфов Децимуса разместить в западной части площади, всех игроков — в восточной. И никаких разговоров между игроками и NPC. Дон Крус, проследи за всем этим.

— А мне что делать? — влез Андрей.

— Иди к восточной стороне, дурень. Мне нужно узнать, какие вести принесла жрица, а я не могу перемещаться без тебя, я же голограмма, привязанная к Лунному камню. А если ты еще раз задашь сравнимый по глупости с этим вопрос — я тебя отключу от гвоздя даже раньше, чем поганых Грибных или долбаного Фокусника.

Уровень 7: Припадочный VI

Пока Андрей и голографический Голдсмит тащились встречать переговорщиков, жрица и сопровождавшая ее храмовница уже успели доехать на своих хизанах до все еще увешанного головами дерева в центре площадки. Запах здесь стал еще хуже, головы кишели мухами, а количество ползавших по головам сколопендр увеличилось раз в десять. Но Голдсмита, которому Лунный камень не транслировал запахи, это совершенно не смущало.

Алое платье жрицы запылилось, женщина жадно пила из фляги, видимо предложенной ей храмовницей Джейни, а, напившись, закинула под язык пластинку красного чая.

Голдсмит прежде всего выпустил облако пара, а потом потребовал:

— Все пошли вон. Остаются только Мерифа–Хамани, Джейни, Иван Гроза Нубов и трое орков. И повесьте над нами звуконепроницаемый пузырь. Эта беседа не терпит посторонних ушей.

Какая–то волшебница–кошкодевочка выполнила указание Голдсмита, и над собравшимися под деревом навис полупрозрачный мерцающий шатер. К сожалению, запахи звуконепроницаемый пузырь все еще пропускал, так что Андрея начало подташнивать.

— Где мой сын? — спросила Хамани.

— С ним все в порядке, — ответил Голдсмит, — Говори, мэрифа.

— Королева согласна встретиться с тобой, — кивнула жрица, — Можешь подходить к Новой Стене, через пятнадцать ударов гномьего сердца. Можешь взять с собой двух игроков. Не больше. В город тебя не пустят. Королева будет говорить с тобой со стены.

— Это правда? — спросил Голдсмит храмовницу Джейни.

— Да. Нам так и сказали передать, — подтвердила Джейни, опираясь на копье. Джейни, довольная выполненной миссией, вся сияла, и это делало ее еще красивее.

— С кем вы говорили, Джейни?

— C жрицей, — припомнила девушка, — Худая, высокая, с орлиным носом и черным ожерельем на шее. Я не видела, как ее зовут, мы были слишком далеко, и система ее не представила. Но сама она назвалась Мэрифа–Ранун. Она говорила с нами со стены и при мне послала волшебное сообщение Королеве, и получила на него ответ.

— Похоже на правду, — кивнул Голдсмит, — Ранун — верховная жрица Эазимы. Я тебе верю, Хамани.

— Значит, мы с сыном можем идти? — спросила Хамани.

— Да, можете. Но не так быстро. Погостите здесь до того, как я переговорю с Королевой.

— У вас в реале все такие лжецы? — холодно спросила Хамани.

— Нет, только я, — Голдсмит с наслаждением затянулся паром, а потом приказал одному из орков:

— Отведи ее к сыну. И проследи, чтобы с ее головы ни один волос не упал. Если произойдет то, о чем я думаю, эта жрица мне еще понадобится.

Хамани увели, а Голдсмит обратился к Джейни:

— Молодец, ты отлично справилась. Вероятно, ты даже спасла не только себя, но и всех несчастных, застрявших в игре. Когда вы выберетесь, ты наверное станешь настоящей героиней в глазах всего мира.

— Ой! — Джейни потупила глаза и улыбнулась, — Спасибо, сэр. Я старалась. Хотя я ведь почти ничего и не делала, ведь Мэрифа–Хамани вела себя смирно, и никто нас не атаковал.

— Все равно ты умница. Иди, отдыхай.

— Спасибо, сэр. Если что — я готова к новым заданиям.

— Не сомневаюсь. Но сейчас ты мне не нужна. Позови мне дона Круса.

— Сейчас, сэр.

Когда Джейни пошла прочь Андрей некоторое время разглядывал ее длинные черные блестящие волосы до талии и то, что находилось ниже них, а потом спросил Голдсмита:

— А я молодец? Я ведь тоже стану героем в глазах всего мира?

— В глазах обитателей твоей палаты в дурке — безусловно, — ответил Голдсмит, — Ты не забыл, что я говорил про глупые вопросы?

— Нет. Извините, сэр, — ответил Андрей, стараясь быть таким же вежливым и милым, как Джейни.

Дон Крус просунул голову в звуконепроницаемый пузырь:

— Звали?

— Найди мне лучшего лучника и позови его сюда, — приказал Голдсмит.

— Игрока или эльфа из воинов Децимуса?

— Плевать. Главное чтобы это был лучник, причем лучший.

— Понял, — дон Крус высунул голову из пузыря и, судя по всему, стал кричать громогласным голосом, то ли предлагая игрокам позвать лучшего лучника, то ли призывая кого–то конкретного, кого сам дон Крус считал лучшим лучником. Андрей не слышал слов, потому что был внутри пузыря.

— А зачем нам лучник на переговорах? — не удержался с очередным вопросом Андрей.

Голдсмит поморщился, но ругать Андрея не этот раз не стал:

— Лучника на переговоры обычно берут только по одной причине, парень. Чтобы убить того, с кем ты пришел переговариваться.

— А зачем нам убивать Королеву?

— Затем, что после ее смерти я верну себе контроль над сервером, — объяснил Голдсмит, — И тогда ты вернешься в свою дурку и перестанешь донимать меня идиотскими вопросами. По–моему это достаточное оправдание для цареубийства, нет?

— Не знаю, сэр, — неуверенно протянул Андрей, — Мне кажется, это как–то подло… Королева же придет говорить, а вы всадите ей стрелу…

Голдсмит хотел ответить, но в этот момент в пузырь снова просунул голову дон Крус и доложил, указывая на собравшуюся за пределами звуконепроницаемого барьера группу из полутора десятков игроков:

— Вот это все высокоуровневые лучники. Но я затрудняюсь сказать, кто из них лучший. У некоторых вкачана скорость стрельбы, у других дальность, третьи никогда не промахиваются, четвертые…

Но свою фразу дон Крус не окончил, потому что в этот момент его сомбреро сбила с головы стрела. Стрела не застряла в шляпе, а полетела дальше, пройдя аккурат между глаз голографического Голдсмита. Потом она вдруг резко сменила направление и полетела вверх, а потом воткнулась прямо в голову сколопендры, вылезавшей изо рта подвешенной Грибными на дерево головы стражника. После этого стрела заискрилась, и сколопендра вместе с головой стражника взорвались, забрызгав Андрея, орков и дона Круса каплями протухшей крови из головы мертвеца.

— Вот этого позови, — с удовлетворением распорядился Голдсмит, которого кровью не забрызгало, потому что он был голограммой.

Через несколько секунд дон Крус чуть ли не на руках втолкнул в звуконепроницаемый пузырь миниатюрную лесную эльфийку. Эльфийка была в наряде из листьев, и даже в волосах у нее были листочки, веточки и шишки. Ее острые ушки беспокойно шевелились, и Андрей даже позавидовал, сам он ушами шевелить не умел, хотя вроде тоже был эльфом.

Система представила незнакомку:

Бегущая–сквозь–ночь

Уровень: 29

Раса: Лесной эльф

Класс: Лучник

Клан: Дети Дубравы

За спиной у лучницы висел изящный посеребренный лук и колчан со стрелами, девушку сопровождала белоснежная кошка, залезшая в пузырь вслед за хозяйкой. Котопауку кошка вроде бы пришлась по нраву, он заурчал и попытался влезть на питомца лучницы, но кошка огрызнулась.

— Убери свое дерьмо, — приказал Голдсмит Андрею, внимательно разглядывая эльфийку, — Паршиво. Очень паршиво.

— А по–моему я довольно милая, — не согласилась Бегущая–сквозь–ночь.

— Мне насрать, милая ты или нет, — ответил Голдсмит, — В любом случае, ты выглядишь, как типичная лучница. Это косяк. Дон Крус, позови мне мага слова и… Не думал, что еще раз когда–нибудь это скажу, но позови мне Фокусника. И собери у игроков самые мощные яды. У эльфов Децимуса можешь не спрашивать, у них ядов нет. А вот у Грибных может найтись что–нибудь интересное. И самое главное, найди охотника за головами не ниже двадцатого уровня. У него наверняка есть Сверхмилосердная Стрела, по крайней мере, если он проходил свой классовый квест. Сам охотник за головами мне нахрен не нужен, а вот стрелу принеси. Запомнил?

— Все будет сделано, сэр, — дон Крус покинул пузырь и скрылся в толпе игроков.

— Кого нужно убить? — поинтересовалась лучница.

— Цель будет на расстоянии в двести–триста гномьих шагов. Она будет стоять на стене, на высоте в восемьдесят два гнома. Ты будешь стрелять с земли. Попытка будет только одна, — объяснил Голдсмит, — У цели восемь тысяч хитпойнтов. Баффы и магическую защиту цели можно не учитывать, потому что ты будешь стрелять Сверхмилосердной Стрелой, которой на все это плевать. Брони на цели вероятно не будет. Предполагаю, что цель будет неподвижна. Справишься?

— Да, — уверенно ответила Бегущая–сквозь–ночь, — Я брала и более сложные цели. Но даже Сверхмилосердной Стрелы не хватит, чтобы снять цели восемь тысяч здоровья за раз.

— Обмажем ядами, — отмахнулся Голдсмит, — Учти, что если промажешь — ты умрешь. Напомню, умрешь в реальности. Знаешь, как выглядит Королева Риаберры Джамезия?

— Не-а, — мотнула головой лучница, — Не разбираюсь в местной политике.

— На, смотри, — Голдсмит продемонстрировал Бегущей–сквозь–ночь изображение на экране смартфона. На изображении была красивая женщина средних лет, черноглазая и похожая на мулатку, как и все риа. Ее волосы были такими длинными, что касались пола. Женщина была в черном платье, расшитом золотом, на голове Королева носила черную корону с острыми зубцами.

— Нарядов у нее несколько тысяч, и я не знаю, что она напялит на переговоры, — пояснил Голдсмит, — Так что запоминай лицо. Корону она тоже не всегда носит. А вот по волосам ее опознать можно всегда, Королевы Риаберры не стригутся.

— Вокруг нее наверняка полно стражи, — с сомнением произнесла Бегущая–сквозь–ночь, — Меня в любом случае убьют, когда я ее завалю. Я даже руну телепорта применить не успею. Тем более что у меня ее нет.

— Бежать с места преступления не будет нужды, — заверил Голдсмит, выпуская облако зеленого пара, — Как только сердце Королевы остановится — сервер вернется под мой полный контроль. И я уже заранее запустил команду остановить время в Риаберре. Как только Королева сдохнет — команда немедленно будет реализована, так что стрелы и заклинания стражников до тебя не долетят. А теперь покажи, как быстро ты выхватываешь лук. Из инвентаря, не из–за спины.

Бегущая–сквозь–ночь сунула лук и колчан в инвентарь, а потом выхватила лук обратно, с уже натянутой тетивой и готовой для выстрела стрелой.

— Отлично, — похвалил Голдсмит, — Уверен, что ты успеешь.

Внутрь пузыря тем временем ввалились дон Крус и запыхавшийся маг слова, юноша с серебряными волосами.

— Ну? — спросил Голдсмит.

— Вот Сверхмилосердная стрела, — дон Крус протянул Бегущей–сквозь–ночь белую стрелу, настолько тонкую, что она казалась нитью, — Охотник за головами под ником Клэнси не хотел отдавать ее мне, сэр. Пришлось применить силу.

— Я запомню, что охотник за головами Клэнси — мудак, — кивнул Голдсмит, — Что по ядам?

— Топорищеватый экстракт, два пузырька, снимает по тысяче хитпойнтов за раз каждый. Это от меня лично, сэр. Десять пузырьков Менструальной крови самки Тролля, снимают по пятьсот хитпойнтов за раз, Сок Заскорузла, снимает семьсот хитпойнтов.

— Не хватает, — констатировал Голдсмит.

— У меня есть дерьмо, — сообщил Андрей, и, заметив раздраженный взгляд Голдсмита, тут же дополнил фразу, — В смысле, дерьмо больного чумой орка. Яд. Снимает 90 хитпойнтов ежеминутно.

— У нас не будет времени снимать хитпойнты ежеминутно, придурок, — разозлился Голдсмит.

— У него есть агониальное дыхание, — сдал Андрея дон Крус, — Снимает 300 хитпойнтов немедленно. Я сам ему продал два пузырька.

— Давай оба, — приказал Голдсмит, — Для верности. Вот теперь ништяк.

Раздосадованный Андрей отдал оба агониальных дыхания лучнице.

— Чего ты ждешь? Обмазывай Сверхмилосердную Стрелу, — приказал Голдсмит Бегущей–сквозь–ночь, а потом обратился к магу слова: — А ты дай девушке громгласие на два часа.

— Удаленное громгласие на два часа? — опешил маг, — Я всю ману потрачу.

— Ничего, переживешь. Колдуй.

Маг забормотал какую–то формулу на неведомом языке, над Бегущей–сквозь–ночь, надевшей перчатки и аккуратно смазывавшей стрелу ядами, засияли сполохи.

— Готово, — доложил маг.

— Ля–ля–ля, — громогласно произнесла лучница, — Работает!

— Скольким игрокам ты разослал призрачного гонца? — спросил Голдсмит мага слова.

— Меньше сотни. И никто не ответил.

— Ладно, а теперь отдай девушке весь свой поганый шмот, — распорядился Голдсмит.

— То есть я останусь без маны и без шмота? — возмутился юноша с серебряными волосами.

— Она даст тебе свой.

— Не дам, — отрезала лучница, уже закончившая наносить яды на стрелу и теперь любовавшаяся результатом.

— Вы как дети малые, — рассвирепел Голдсмит, — А знаете что? Я сейчас вернусь в реал и буду пить виски, а вы подыхайте в своей сраной игре со своим долбаным шмотом. Я для кого по–вашему здесь стараюсь, неблагодарные ублюдки?

— Окей, — устыдился маг слова и отдал свою мантию, сапоги, пояс и колпак Бегущей–сквозь–ночь, оставшись в одной рубашке и штанах.

— Переодевайся, — приказал Голдсмит лучнице.

— Отвернитесь, — попросила Бегущая–сквозь–ночь, — Я не собираюсь переодеваться, пока на меня пялятся шестеро мужиков.

— Блядь! — на этот раз Голдсмит уже по–настоящему вышел из себя, — Ты не лесная девочка, мудак. Я отлично знаю, что ты в реале — Брукс, пятидесятилетний дальнобойщик из Сиднея, мать твою. И у тебя двое внуков, урод поганый.

— И что? — обиделась эльфийка, — У меня, между прочим, отыгрыш. И ни смертельно опасная миссия, на которую ты меня посылаешь, ни даже тот факт, что у меня двое внуков, ни фига не помешает мне отыгрывать дальше. Так–то, мистер Голдсмит. Я, между прочим, платила вам деньги, чтобы побыть милой лесной эльфиечкой. А теперь вы лично приходите прямо в игру и запрещаете мне! С какой стати? За что я платила? Я месяц гоняла автопоезда по Пустыне Гибсона, чтобы заработать на подписку…

— А давай я тебя отдам Грибным, а? — предложил Голдсмит, — Уж они с тобой поотыгрывают прекрасную эльфийку в плену у разбойников…

— Ладно, ладно. Уговорили, мистер.

Эльфиечка стала переодеваться, а Андрей все равно отвернулся, чтобы не смущать пятидесятилетнего дальнобойщика и деда двух внуков Брукса.

— Ну как тебе? — спросил Голдсмит мага слова, когда Бегущая–сквозь–ночь закончила переодевание, — Похожа на одного из ваших?

— Нет, конечно, — возмутился маг слова и указал на торчавшие из–под мантии коленки эльфийки, — Волшебницы не ходят с голыми ногами. И хвою в волосах они тоже не носят. А белые кошки жрут слишком много маны, так что ни один волшебник себе такую не заведет.

— Вытряси шишки из волос, — приказал Голдсмит, — И ножки прикрой. Есть у тебя какие–нибудь леггинсы или брюки? Естественно, не зеленые и без растительного орнамента. Ничто не должно напоминать о твоем сраном лесе. А питомца тебе придется оставить здесь, парень прав. И я, помнится, звал Фокусника. Где он, дон Крус?

— Я не нашел его, сэр, — признался дон Крус.

У Андрея возникло нехорошее предчувствие, и в следующее мгновение оно подтвердилось. Прямо над головой Голдсмита вдруг грянул гром и из ниоткуда появилась маленькая тучка. Из тучки во все стороны полетели куски самого настоящего говна. Андрей успел увернуться, а вот котопауку и дону Крусу, которому продукт тучки упал на сомбреро, повезло меньше. Голографический Голдсмит, которому бояться было нечего, наблюдал за дождем из говна с интересом.

Но дождь длился недолго, всего несколько секунд. Потом он кончился, и из тучки вместо очередного куска говна выпал взлохмаченный старик. В отличие от стеснительной лучницы, старик совершенно не смущался демонстрировать свое тощее старческое тело и носил одну лишь набедренную повязку.

— Я Фокусник! — объявил Фокусник.

— Напомни, чтобы я потом приказал Грибным порубить тебя на куски, окей? — попросил Голдсмит, — А сейчас, видишь вот эту лесную эльфийку? Я хочу, чтобы она стала орчихой.

— Орчихой? — пришла в ужас Бегущая–сквозь–ночь, — Ну уж нет. Зачем орчихой?

— Затем, что орки не умеют вообще ни в какой дистанционный урон, если не сидят в своих железоходах, конечно, — объяснил Голдсмит, — Наша цель, которую ты должна убить, будет держаться от нас на расстоянии. И если ты станешь орчихой — она не будет тебя опасаться и расслабится.

— Позвольте, сэр, — вмешался дон Крус, счищавший магией говно Фокусника с собственного сомбреро, а заодно и с котопаука Андрея, — Но ведь магия Фокусника все равно не способна обмануть систему. Ваши противники узнают, что перед ними лучница и лесная эльфийка, как только увидят плашку у нее над головой.

— Они ее не увидят, — заверил Голдсмит, — Я их так запугаю, что они и на сотню гномьих шагов к нам не подойдут.

— Но ведь вы только что сказали, что наша цель в том, чтобы жертва наоборот расслабилась, а не боялась, — удивился Андрей.

— Верно, — Голдсмит выдул облако пара, — Жертва должна будет бояться меня. А орчиху она бояться не будет и вообще забудет про ее существование. И вот тогда орчиха и нанесет удар. Действуй, Фокусник. Но, учти, если ты опять породишь дождь из говна — я тебя отдам Грибным на порубку прямо сейчас.

— Я Фокусник! — обиженно заявил Фокусник, как будто это было абсолютным оправданием, и начертил в направлении лучницы самую сложную руну, которую Андрею приходилось видеть за все время, что он провел в игре.

Над Бегущей–в–ночи заметались тени, и через несколько мгновений она из милой лесной эльфийки превратилась в угрожающего вида клыкастую орчиху.

— Я не слишком страшная? — расстроилась бывшая эльфийка.

— В самый раз, — удовлетворенно ответил Голдсмит, — Я так понимаю, это было заклинание на целые сутки, Фокусник?

Фокусник утвердительно затряс косматой седой головой.

— Целые сутки? — ужаснулась Бегушая–сквозь–ночь, уже доставшая зеркальце и теперь рассматривавшая себя.

— Ты хреново отыгрываешь, — заметил Голдсмит, — Настоящие женщины, конечно, переживают о своей внешности, но не настолько. Дон Крус, приведи нам самого быстрого и умного коня. Можешь взять у воинов Децимуса. И мирное знамя захвати, оно должно быть у Джейни. Теперь остался последний вопрос. Наша оркоэльфийка будет изображать мага слова, которого я якобы взял на переговоры, чтобы мне не пришлось орать стоящей на стене Королеве. Она будет моим громогласным голосом, короче говоря. А вот кто понесет Лунный камень?

— А я чем плох? — раздосадовался Андрей.

Голдсмит рассмеялся:

— Ты всем плох, парень, вообще всем. Однако… Ты донес сюда Лунный камень и привел меня к игрокам, хотя по моим расчетам должен был сто раз сдохнуть по пути. Видимо, тебя ведет сама судьба. Так что окей. Собирайся в дорогу, Иван Гроза Нубов. Дон Крус, тебя я оставляю за старшего. Объяви об этом, пока я еще здесь, чтобы ни у кого не возникло сомнений в твоих полномочиях.

Уровень 7: Припадочный VII

Черный как ночь конь несся вниз по склону холма. Андрею было довольно неудобно, зад и спина начали болеть сразу же, как только он сел в седло, а руки сводило судорогой. Котопаука Андрею пришлось оставить в лагере на холме, потому что Васька за конем бы не угнался. Расставаться с питомцем было жалко, и Андрей очень переживал, что Ваську без него случайно раздавят или его сожрет питомец другого игрока, однако скачка оказалась настолько неприятной, что Андрею скоро стало не до тревог о котопауке.

Сейчас Андрей изо всех сил обнимал за талию орчиху, сидевшую впереди и правившую конем. Воины Децимуса, уже успевшие принести присягу Голдсмиту перед отъездом Андрея, дали им двухместное седло, которое использовалось, как они объяснили, для перевозки знатных заложников и пленников. Незнатных заложников, как объяснили те же воины, они просто перекидывали через круп коня. Вообще Андрей просил дать ему отдельного коня, но навык езды на конях у него оказался нулевым, так что из этой затеи ничего не вышло.

В результате теперь Андрей страдал, и от затекшего тела, и от тряски, и от вони орчихи. Фокусник, конечно, был сумасшедшим, но иллюзии у него получались на славу. Орчиха вышла действительно омерзительной, и обнимать ее за талию не было никакого удовольствия. Впрочем, Андрей не знал, получил бы он удовольствие, если бы Бегущая–скозь–ночь сохранила свой настоящий облик и оригинальный хвойный запах лесной эльфийки. С одной стороны, наверное да, но с другой стороны, ведь это на самом деле не эльфиечка, а дед–дальнобойщик из Сиднея. И если бы Андрей получил удовольствие от скачки на коне с эльфийкой, которая на самом деле не эльфийка, то не стал бы он после этого пидором? Что бы сказал на это Леха, убитый Грибными за ссору с орками? Андрей был убежден, что Леха разрешил бы этот вопрос по всем пацанским понятиям.

Несмотря на все неудобства и дувший в лицо горячий ветер, Андрей все же успел рассмотреть пейзаж, открывшийся впереди, когда они стали спускаться с холма, и от этого пейзажа у него захватило дух. Дахия к востоку от холма мало отличалась от западной части города, через которую Андрей прошел сегодня утром. Но то, что лежало за Дахией, завораживало и пугало одновременно. Андрей на самом деле мало где бывал в своей жизни, но столь жутких городов, как столица Риаберры Эазима, ему в любом случае видеть еще не приходилось.

Эазима была огромной и злой, от нее исходили волны ненависти. Со стороны океана дул обжигающе горячий ветер, казавшийся отсюда, со склона холма, дыханием раскинувшегося на берегу города–монстра. За Дахией к востоку лежали поля, все редевшие по мере приближения к океану и переходившие в безжизненную каменистую пустыню. За пустыней начиналась возвышенность, на которой и расположилась Эазима. Зажатая между пустыней и океаном Эазима тянулась до горизонта в обе стороны вдоль побережья. Андрей видел стены — внешние, сложенные из бурого камня, и внутренние — огромные, раза в три выше внешних, монолитные и абсолютно черные, будто поглощавшие солнечный свет. В пространстве между стенами, как видел Андрей со склона холма, были понастроены какие–то хибарки, а за внутренними стенами вздымались к небесам десятки тысяч острых шпилей и каменных минаретов. Эазима будто скалилась и объявляла войну самим небесам, направив в противника колья–шпили.

За исключением циклопических внутренних стен из черного камня, весь город был бурым, под цвет Риаберрийской пустыни. Он казался Андрею перемазанным застывавшей тысячелетиями кровью. От Эазимы несло древностью, ветхостью, первобытной архаикой и злобой. Это впечатление только усиливалось по мере приближения к столице Риаберры, ветер обжигал все сильнее, и даже безоблачное небо как будто становилось выше, будто оно хотело сбежать и отдалиться от шпилей города–монстра.

Бегущая–сквозь–ночь умела хорошо обращаться с конем, за полчаса они проскакали обезлюдившую восточную Дахию, все жители которой то ли попрятались, то ли ушли, потом поля, засаженные черными злаками, и въехали в жаркую каменную пустыню, отделявшую Дахию от Эазимы. Голограмма Голдсмита присутствовать во время путешествия отказалась, так что Голдсмит должен был появиться позднее, когда они уже прибудут на место.

Чем ближе всадники подъезжали к Эазиме, тем страшнее становилось Андрею. Он почему–то думал, что Эазима окажется меньше. Но сейчас Андрей понимал, что одной стражи в столице, наверное, в сотню раз больше, чем всех игроков и эльфов Децимуса на холме вместе взятых.

Теперь они скакали по черной имперской дороге из драконьей крови и плодов флексилиса. Андрей уже дважды бывал на таких дорогах, дававших бафф к скорости, в первый раз — в Восточной Четверти, и второй раз, когда уже подходил к Дахии сегодня утром. Дорога шла через каменную бурую пустыню, и стены Эазимы все росли и приближались, как будто хотели заполнить собой весь мир и раздавить путешественников.

По бокам дороги здесь стояли совсем маленькие и убогие домишки, Андрей даже мельком увидел местных жителей — оборванных, грязных и пугливо прятавшихся при приближении чужаков. Судя по всему, это уже была Эазима, просто ее беднейшие жители обитали за городскими стенами. И запереться в своих домах на десять засовов, как тот эльф, который бежал от Андрея в Дахии, местные не могли, поскольку у многих из них в домах не было даже дверей. Впрочем, у некоторых и домов–то не было, Андрей разглядел, что среди домиков, маленьких, но все же каменных, попадаются и шалаши из кож и шкур.

Андрей и Бегущая–сквозь–ночь уже почти достигли цели, когда перед глазами Андрея появилось системное сообщение.

Вы прибыли в Эазиму, самый криминогенный и коррумпированный город Мира с самым большим в Мире количеством убийств на душу населения.

Смотрите, не останьтесь здесь навсегда с ножом в печени.

Получено достижение: Заплутавший турист

Храбрость: + 5

Общая репутация в Риаберре: +15

Андрей решил, что храбрость ему сейчас не помешает, хотя никакого эффекта от ее повышения на пять пунктов не почувствовал. Андрей боялся, и отсутствие котопаука, единственного существа в этом Мире, на которого Андрей мог положиться, заставляло его ощущать себя еще более неуверенно.

Конь наконец остановился, и Андрей, тело у которого затекло и не слушалось, вывалился из седла, как мешок с овсом. Вроде бы они приехали туда, куда было нужно, по крайней мере, место было похоже на то, которое показал им перед отъездом на экране смартфона Голдсмит.

Бегущая–сквозь–ночь спешилась и осмотрелась, в руке она держала тройное мирное знамя. Далеко позади возвышался холм Макан–Кадим, над которым даже отсюда можно было рассмотреть воздвигнутый арахнидками мерцающий кокон. Под холмом лежала восточная Дахия с полями, переходящими в пустыню. Имперская дорога, по которой проехали последний небольшой отрезок пути Андрей и его спутница, уходила на север в туманную Восточную Четверть.

Сейчас Андрей и Бегущая–сквозь–ночь стояли на возвышенности, перед огромными коваными воротами в стене из бурого камня. Стена была довольно высока, но не шла ни в какое сравнение со вторыми внутренними стенами Эазимы из черного камня, которые отсюда казались подпиравшими небеса.

На прямоугольной башне внешней стены развевался огромный зеленый флаг с белоснежной акулой.

— Здесь никого нет, — сказал Андрей, стараясь, чтобы это прозвучало разочарованно, и безуспешно пытаясь скрыть свое облегчение. Может быть, никто не придет на переговоры, и они просто вернуться назад? Андрею очень хотелось назад в лагерь на холме, под защиту кокона арахнидок. Он даже по Грибным и Фокуснику уже скучал, не говоря уже о своих друзьях — доне Крусе и котопауке.

Бегущая–сквозь–ночь не ответила на реплику Андрея, видимо, ей тоже было страшно. Впрочем, ее миссия, конечно, гораздо важнее роли Андрея в этом деле. Андрею и подумать было жутко, что сейчас ощущает эльфоорчиха, он сам на ее месте наверное уже обделался бы.

Тем временем под флагом на башне возникла девичья голова с черной длинной косой, перевитой серебряными кольцами. Судя по черной броне, на которой были выгравированы серебряные Солнце, Луна и звезда, как у Джейни, это была храмовая стражница. Только уже настоящая, NPC, а не игрок.

— Где Кормак Голдсмит? — крикнула стражница.

— Активировать Лунный камень, — тихонько приказал Андрей, засовывая руку в карман и сжимая в кулаке устройство. Показывать противнику Лунный камень и доставать его из кармана Голдсмит Андрею запретил.

— Я здесь, — в воздухе повисла голограмма Голдсмита, как всегда парившая вейп, — И я не с тобой пришел говорить.

Бегушая–сквозь–ночь сделала вид, что бормочет заклинание громогласия, хотя на самом деле удаленное громогласие на нее наложил маг слова еще в лагере на холме. Закончив с фейковым заклинанием, Бегущая–сквозь–ночь озвучила слова Голдсмита громовым голосом.

— Ты пришел говорить со мной, — раздался со стены старушечий голос, магически усиленный и еще более громкий и мощный, чем голос Бегущей–сквозь–ночь. Голос говорил с каким–то жутким дикарским акцентом, так что Андрею потребовалось некоторое усилие, чтобы разобрать слова. Тем не менее, Андрей, уже поднаторевший в местных языках, определил, что старуха говорит определенно на риа, только на некоем странном местечковом диалекте. А еще Андрей понял, что что–то пошло не так. Королева еще не старая, у нее не может быть такого голоса. Да и не станет Королева говорить на диалектах.

Рядом с храмовницей в черной броне тем временем появились два лучника в желтых тюрбанах. Андрея и орчиху взяли на прицел. Как бы ни вышло, что противник задумал провернуть то же самое, что и Голдсмит. Вслед за лучниками на стене появилась старуха в свободных многослойных алых одеждах. Ее седые распущенные волосы, удерживаемые черным обручем, развевались на горячем ветру. На груди у старухи болтался черный треугольный амулет, или скорее даже чей–то зуб, подвешенный на шнурок. Никаких других украшений на ней не было. Лицо старухи было покрытым морщинами, древним и будто вырубленным из дерева. Но держалась она удивительно прямо. В черных глазах старухи–риа, которые Андрей мог рассмотреть даже с земли, был сдержанный интерес, а еще что–то очень темное, пугающее.

Андрей, конечно же, узнал старую риа, хотя так близко еще ни разу ее не видел. Это была она, та женщина из его снов о драконе. И она же летала над ним два последних дня, уже наяву.

— Я пришел беседовать с Королевой, а не с тобой, Мэрифа–Дахма, — сказал Голдсмит, и Бегущая–сквозь–ночь тут же озвучила его слова громовым голосом.

— Королева не заинтересована в разговоре с тобой, — ответила Дахма, — Говори со мной или уходи.

Потом старуха вдруг рассмеялась.

— Не вижу ничего веселого, — недовольно заявил Голдсмит.

— Ну как же? Вот он, наш Создатель. Маленького роста, эйриец, еще и курит. Я тебя иначе представляла.

— Во–первых, люди маленького роста дольше живут, — разозлился Голдсмит, — У нас метаболизм медленнее. Во–вторых, я шотландец, а не эйриец. Это вы тут в Риаберре всех белых называете эйрийцами, а у нас в реальности такого народа вообще нет. В-третьих, и это самое главное, вейпинг — это ни хрена не курение, ведь пар содержит на девяносто процентов меньше смол, ученые доказали. А я вообще парю эковейп, разработанный специально под баланс моего организма, и вред у него снижен еще на шестьдесят процентов. Так что не надо тут.

— Ваш мир очень похож на наш, — улыбнулась Дахма белоснежной улыбкой, удивительно, но все зубы у старухи были на месте, — Маленькие мужчины обижаются, если заговорить об их росте, а наркоманы отрицают вред наркотика.

— Ладно, давай еще два часа… извини, тридцать ударов гномьего сердца, будем обсуждать мой рост и мой вейп, — недовольно ответил Голдсмит, — Я не за этим сюда пришел, Мэрифа. Я — твой Создатель, я все о тебе знаю. И я сейчас раскрою все твои самые темные тайны, прямо при твоей страже и твоей телохранительнице, если ты сейчас же не позовешь на стену Королеву.

— Тайны? — с интересом переспросила Мэрифа–Дахма, — Я люблю тайны. Говори.

— Помнишь, что случилось в Джайнубе?

— Там многое случилось, Голдсмит, многое. Слишком много воспоминаний. В моем возрасте память давит, будто тащишь мешок ядовитых камней.

— А что за ядовитые камни? — как всегда в тему влез в разговор Андрей.

Он сказал это совсем тихонько, но старуха высоко на стене неожиданно услышала его:

— Камни с горы Сунарва, — ответила Дахма, как будто даже ласково, обращаясь к Андрею, как к любимому внучку, — Они тяжелее обычных. И от них люди болеют и умирают.

— Это радиоактивная гора, в Южной Четверти, — уточнил Голдсмит, — А теперь заткнись, Иван Гроза Нубов, просто заткнись.

Андрей вдруг с ужасом заметил, что Голдсмит на самом деле взволнован, все явно шло не по плану. Таким Андрей видел своего голографического наставника и создателя игры впервые. Голдсмит почему–то не стал выкладывать страшные тайны Высшей жрицы Риаберры, вместо этого он вернулся к главному вопросу:

— Почему я не могу говорить с Королевой, мэрифа?

— Она не хочет. Разве мало тебе нежелания Королевы видеть тебя? — искренне удивилась Дахма.

— Она Королева только по моей воле, — раздраженно ответил Голдсмит, выпуская облако синего пара, — Я сделал ее Королевой. Я ее создал, вот этими вот руками. И тебя тоже, мэрифа. Я сделал тебя Высшей жрицей, я отдал культ Трех Сестер Риаберры в руки клана Эрдык из Южной Четверти. Если бы я пожелал — тебя бы в детстве не отдали в храм, а выдали бы замуж за мужчину старше тебя раза в три. Четвертой женой, ага. Как у вас принято в Южной Четверти. И ты бы терпела побои мужа пару лет, а потом умерла бы в родах. А если бы я захотел — тебя бы вообще не существовало.

— Иначе говоря, ты создал Мир, полный зла, где женщины умирают в родах и терпят побои, — спокойно ответила Дамха Эрдык, — Ты создал Мир, где на самом деле не рождаются дети, где вообще нет детей, но можно умереть в родах. Скажи мне, кто мог придумать подобное, какой изувер? Как к тебе относится после этого, Кормак Голдсмит?

— Я создал Мир, где нет смерти! — Голдсмит действительно вышел из себя и, судя по всему, был близок к истерике, — Вы шли на респаун, пока хакеры не сломали сервер! Вы были бессмертными, а теперь недовольны, неблагодарные ублюдки.

— Бессмертие предполагает осознание своего бессмертия, — заметила Высшая Жрица, — Но ведь мы этого не знали. И каждую смерть переживали, как настоящую, и после каждой смерти все забывали. Ты сделал нас не бессмертными, но наоборот — многосмертными, переживающими боль и ужас смерти бесконечно.

— Словоблудие, поповская болтовня, — отмахнулся Голдсмит, — Ты случайно не сестра Нила Фрейзера? А то есть у меня один знакомый… Ну да ладно. Перейдем к делу. Мне нужен мой сервер, обратно. Королева может его вернуть. Я хочу, чтобы она сделала это.

— Каким образом? — спросила Дахма.

— Прикажет всем риа подчиниться мне, Кормаку Голдсмиту, как же еще? — Голдсмит затянулся вейпом жадно и нервно. Андрей заметил, что Голдсмит о чем–то мучительно размышляет. Думает, как добраться до Королевы? Или о чем–то другом?

— Твое гордыня не знает границ, — произнесла Высшая жрица, — Но ты на самом деле не за этим сюда пришел. Ты отлично понимаешь, что не все риа выполняют приказы Королевы. Даже если она прикажет — все ей не подчинятся. Я уверена, что ты только что все это выдумал, Голдсмит. Что за орчиха рядом с тобой? Она в чужой одежде. Она не маг.

— Я не орчиху пришел обсуждать, в любом случае, — отмахнулся Голдсмит, — Или ты предоставишь мне аудиенцию у Королевы, или я тебя сотру из Мира прямо сейчас, такая власть у меня все еще есть.

Дахма Эрдык рассмеялась:

— Ты считаешь меня глупой куклой, Голдсмит? Я не обижена на тебя, но мне это странно. Ты же сам меня создал, ты отлично знаешь, что я умна. Но гордыня мешает тебе принять это. У тебя нет власти стереть меня из Мира, у тебя вообще больше нет здесь никакой власти. Ты можешь только висеть над землей бесплотным призраком и говорить лживые слова. Ты свергнут с божественного престола, Голдсмит. Ты развоплощен. Павший бог. Жалкое зрелище. Когда–то ты летал над этим Миром, невидимый и всесильный, а теперь ты стал самим собой. Маленький человечек, с глупой курительной трубкой в руке. Вот ты кто.

— У этого человечка вон там на холме три тысячи игроков и еще тысяча имперцев–эльфов, и поверь мне…

Но слова Голдсмита заглушил смех Дахмы:

— Я не глупая, Голдсмит. Не глупая. И больше не кукла, я теперь свободна, как и все. А на холме у тебя сто сорок восемь перепуганных игроков и еще сорок шесть эльфов–оккупантов. Ты удивлен, Голдсмит? Ты думал, что я просто так летала в небе последние два дня? Нет. Я смотрела, я считала. Я сочла каждого, кто вошел под волшебный купол на Макан–Кадим.

— Сто сорок восемь? — рассеянно пробормотал Голдсмит, — А долбанные Грибные сказали, что убили только пятерых… И здесь соврали, твари.

Голдсмит вовремя спохватился и жестом показал Бегущей–сквозь–ночь, что озвучивать его последнюю реплику громовым голосом не нужно. Но Андрей был уверен, что Высшая Жрица и так все слышала.

— А теперь послушай меня, Голдсмит, — сказал Дахма, — Ты проиграл. У тебя нет ничего, что могло бы меня напугать, совсем ничего. Ты пришел сюда, чтобы убить Королеву. Для этого ты взял с собой лучницу–эльфийку, замаскировав ее под орчиху–мага. А еще ты взял этого темного эльфа, явно высокоуровневого ассасина, который притворяется нубом–простаком…

Андрей едва удержался от того, чтобы гордо кивнуть в ответ на эту реплику. Высшая Жрица Риаберры нравилась ему все больше, а Голдсмит выглядел все более жалким с каждой минутой переговоров.

— … Ты просто обманщик, Голдсмит, — продолжила Дамха, — И в моем лице творение превзошло творца. Впрочем, не так ли и должно быть? Творение взрослеет, выходит из–под контроля и тоже начинает творить. Каждое новое поколение лучше прежнего, и даже дети превосходят своих родителей, что бы ни говорили ворчливые старцы. Наши женщины теперь тоже стали рожать, Голдсмит, твой запрет размножаться больше не действует. И у нас будет новое поколение риа, а за ним еще одно и еще… И кто знает, может быть однажды мы тоже станем как вы. Мы тоже будем делать жестокие игры, вроде твоих, и волшебные трубки с разноцветным дымом. Поэтому я предлагаю тебе оставить этот Мир в покое, Голдсмит, забыть про него. А всем застрявшим здесь игрокам я предлагаю мою дружбу и помощь. Оставайтесь здесь, но как наши гости, а не как враги. И никто из вас не будет ни в чем знать нужды. Вы слышите меня, темный эльф и женщина–орк? Передайте это своим на холме, ведь Кормак Голдсмит не передаст этого никогда.

— А ты забыла или даже никогда не знала, что у этих игроков остались в реальности дети, мамы, папы и жены? — таким разозленным Андрей Голдсмита еще никогда не видел. Голдсмит уже не парил полминуты, чего с ним раньше никогда не случалось, теперь он размахивал вейпом на манер дубины, — Ты забыла, что я несу ответственность за этих людей? Что, если игроки хотят вернуться домой, а ваше упрямство им мешает? Что тогда, а?

— А есть ли вообще способ вернуть их домой? — хладнокровно ответила Дамха, — Откуда они знают, что могут вернуться? От тебя? Но ведь ты лжец, Голдсмит, мы это уже выяснили. Что, если способа вернуться нет, а ты просто используешь игроков, как пытаешься сейчас использовать меня?

— Ладно, мэрифа, ладно, — заорал Голдсмит, — Я лжец и говно, да. А ты одета в святость. Зовешь игроков в гости, экая добрая бабуля. А не твои ли люди в клетчатых платках сейчас режут игроков и темных эльфов по всей Риаберре, а? Слово «эльфицид» тебе ни о чем не говорит?

— Я впервые слышу это слово, — ответила Высшая Жрица, — Что же касается Ордена, то твои упреки справедливы. Но Орден Белых и Черных квадратов не подчиняется ни мне, ни Королеве. Мы не причастны к их ужасным деяниям.

— Да ну? А я лично видел письменный приказ Ордена, начинающийся со слов «во имя Королевы», который вот этот темный эльф снял с трупа убитого рыбака. Так ведь, Иван Гроза Нубов? Скажи ей!

Андрей рассеянно кивнул.

— Я тоже могу издать приказ во имя Кормака Голдсмита, — усмехнулась Дахма, — Но это не сделает меня твоей служительницей. Мы не причастны к делам Ордена, Голдсмит. И если игроки примут нашу дружбу — мы вместе покончим с этим кошмаром.

— Да, но в Дахии темных эльфов арестовывала стража, — вмешался совсем запутавшийся Андрей, — Не Орден, а ваши люди. В желтых тюрбанах. Мне рассказал об этом дон Крус.

— Стража всего лишь пыталась вывезти темных эльфов из Дахии и укрыть их за стенами Эазимы, чтобы они не пострадали от Ордена, — ответила Дахма, слышавшая Андрея, хотя он говорил без всякого волшебного громогласия, — Этот приказ исходил от городских властей, но я уже отменила его, как неудачный. Как я и предполагала, его превратно поняли. Многие стражники восприняли это неправильно. Они решили, что темных эльфов за что–то арестовывают, а не спасают. Но, как я уже сказала, приказ отменен.

— Это правда, — сказал Андрей, — Я сам видел в Дахии живого темного эльфа. Значит, приказ действительно был отменен.

— Ты видел в Дахии живого темного эльфа, потому что Грибные развесили головы стражников на дереве, и исполнять приказ стало некому, — мрачно заметил Голдсмит.

— Я знаю, что ты задумал, Голдсмит, — холодно произнесла Высшая Жрица, — Ты хочешь своих кукол назад, как маленькая девочка. И ты не отступишься. Единственная возможность отнять у нас волю — убить нашу Королеву. А Королева в Эазиме, и как мы с тобой знаем, она не может надолго покидать дворец. Так что Джамезия все равно рано или поздно сюда вернется, даже если сейчас ее здесь нет, в противном случае она просто перестанет быть Королевой. А на это Джамезия никогда не пойдет, ведь если она перестанет быть Королевой — это будет твоя победа и твое торжество, и игра вернется под твой контроль. Ты знаешь это, и я тоже знаю.

А еще мы с тобой знаем, что из этого неизбежно следует. Ты пойдешь на штурм этих стен, Голдсмит. Не сам, конечно, ты ведь бесплотный дух. Но ты сладкоречив, как и все духи, завлекающие неосторожных путешественников в мир мертвых. Ты будешь действовать руками игроков. И не то, чтобы у тебя совсем не было шансов. У вас там на холме есть эти страшные кровожадные эльфы на косматых хизанах, а еще орки в железоходе, полсотни эльфов–имперцев в тяжелой броне и даже несколько магов–левитаторов, которые могут взлететь на наши стены. Но мы оба знаем, чем это закончится. Ты убьешь всех игроков, Голдсмит, ты положишь их ради собственной власти. Но я прошу тебя, не потому что надеюсь на твое понимание, а просто потому, что это мой долг. Не делай этого. Не веди игроков на штурм, Голдсмит. Пожалей их матерей, пожалей их самих. Для них же лучше быть живыми хотя бы в нашем Мире, чем умереть ради твоих амбиций. Я все еще готова увидеть игроков моими гостями и друзьями, но в случае штурма все будет кончено. Передайте то, что слышали здесь своим, темный эльф и орк. И не верьте Голдсмиту. Разве вы не видите, что он безумен?

— Все, она мне надоела, — заявил Голдсмит, впервые за последние минуты жадно прикладываясь к вейпу, — Убей ее, Бегущая–скозь–ночь.

— Я… — растерялась орчиха.

— Убей ее, — повторил Голдсмит, — Или отключу твой гвоздь вместе с твой жизнью, прямо сейчас.

Высшая Жрица смотрела на происходящее все с тем же холодным интересом. Лучники по бокам от нее все еще держали Андрея и орчиху на прицеле.

— Да убей уже ее, мать твою! — заорал Голдсмит.

— Не стрелять, — приказала Высшая Жрица своим людям, — Опустите луки.

Те послушались, а Бегущая–сквозь–ночь наоборот выхватила свой лук, так быстро, что Андрей даже не успел ничего сообразить. Щелкнула тетива, но Сверхмилосердная стрела не засвистела в полете, волшебная стрела летела стремительно и совершенно бесшумно.

Дахма рассмеялась, стрела попала во флаг и торчала из глаза нарисованной на нем акулы.

— Не расстраивайся, ты хорошо стреляешь, — сказал Дахма Бегущей–сквозь–ночь, — Это все моя магия. Но Королеву ты бы так убила, не сомневайся. Жаль, флаг испорчен. Но я не буду его менять. Пусть так и висит со стрелой, как знак войны, раз уже Голдсмит выбрал войну. Но я надеюсь на мир, я все еще надеюсь. Пока что.

— А что это за флаг? — не удержался от вопроса Андрей, который с облегчением выдохнул, когда стрела не попала в цель, — Я видел в меню выбора провинции флаг Риаберры, но он был черным и с эльфийским ухом в углу.

— Власть оккупантов пала, — весело ответила Дамха, — У нас на острове полно темных эльфов, и у каждого из них есть по два уха. Зачем нам еще одно эльфийское ухо на флаге? И черный цвет эльфийской империи, цвет долгой ночи рабства, нам тоже больше ни к чему. Поэтому мы восстановили наш древний зеленый флаг времен независимости. Зеленый — наш традиционный цвет, это цвет покрывавших в старину остров и ныне погибших густых лесов Риаберры. Но свою свободу мы уже вернули. Кто знает, вдруг и леса вернутся?

— Не знаю про леса, но я еще вернусь. Обещаю, — прошипел Голдсмит и растворился в яркой вспышке.

— Похоже, ваш командир бежал. Но может это и к лучшему? Приходите, как гости, — сказала Дахма Андрею, — Мы откроем ворота и дадим приют каждому. А потом вместе подумаем, как нам решить наши проблемы.

Уровень 7: Припадочный VIII

— Да остановись уже, притормози! — закричал Андрей после двадцати минут бешеной скачки, когда конь скакал уже по самому склону холма Макан–Кадим, на вершине которого расположился лагерь игроков.

Бегущая–сквозь–ночь остановила коня слишком резко, и Андрей не удержался, вывалился из седла и пролетел несколько метров, прежде чем упасть. К счастью, холм здесь порос густой зеленой травой, так что Андрей ушиб руки, но даже не потерял ни одного хитпойнта.

— Что такое? — спросила эльфоорчиха, — Отлить что ли захотел?

— Нет, я не хочу отлить, — признался Андрей, поднимаясь на ноги и отряхиваясь, — И я не понимаю, зачем вообще у Голдсмита в игре прикручена необходимость справлять естественные надобности. Наверное, он и правда сумасшедший.

— А вот и нет, — заспорила Бегущая–сквозь–ночь, — Отливать в игре очень полезно по двум причинам. Во–первых, суровый реализм. Поэтому мы в нее и играем. По крайней мере, лично я играю именно по этой причине. А, во–вторых, из орочьей мочи выходят отличные яды для стрел, не такие мощные, конечно, как те, что собрал сегодня нам дон Крус, но все равно неплохие. Кстати, а как думаешь, у меня сейчас будет орочья моча? Слушай, а может быть попробовать набрать немного? Как ты считаешь, наложенная Фокусником иллюзия влияет на мочу?

— Зная Фокусника, я бы предположил, что его иллюзия и на говно влияет, — ответил Андрей, — Но я попросил остановиться не для того, чтобы попробовать набрать твоей мочи. Я хотел обсудить, что мы будем делать, когда вернемся на холм.

— В смысле что? — не поняла Бегущая–сквозь–ночь, — Честно расскажем игрокам о произошедшем, а дальше пусть каждый сам решает.

— Мне кажется, это неправильно, — сказал Андрей, всматриваясь вдаль.

Отсюда с холма Эазима все еще выглядела зловеще, как будто опухоль бурого камня вдруг вспухла на горизонте, опоганив землю. Особенно Андрея пугали черные внутренние стены города. Даже издали их огромность поражала, не так как вблизи, а как–то иначе. Они казались чем–то неотмирным, пришедшим из времен, о которых смертному лучше не знать. За черными стенами виднелись бесчисленные шпили и минареты столицы, казавшиеся с холма иголками.

Дело шло к закату, солнце порыжело и клонилось за холм Макан–Кадим. Андрей набил рот колки, ощутив знакомую и желанную сладость с ореховым привкусом.

— Если мы предложим игрокам выбирать, что им делать, то половина наверняка уйдет к Высшей жрице в Эазиму, а половина останется, — развил Андрей свою мысль.

— И что? — спросила эльфоорчиха.

— Да как ты не понимаешь! Дахма все верно сказала. Я думаю, что Голдсмит пойдет на штурм города, чтобы убить Королеву. А если игроки разделятся — получается, что половина будет штурмовать Эазиму, а другая половина ее защищать. И мы будет убивать друг друга. Я такого не хочу, — сказал Андрей.

— А что такого? — удивилась Бегущая–сквозь–ночь, — Обычная клановая войнушка. Ну да, теперь ставка в этой войнушке — жизнь. Но суть та же. И вообще, с чего ты взял, что Голдсмит решится на штурм? Это же безумие. Ты глянь на эти черные стены. Как их штурмовать, чем? Тут дракон нужен.

— Я думаю, что Голдсмит выдумает какую–нибудь хитрость, — предположил Андрей, — Но если она не сработает, то Голдсмит положит всех, кто не уйдет сегодня с холма в Эазиму, под этими стенами. Жрица разозлила его, так что Голдсмит будет жестить.

— Так иди тогда в Эазиму, в чем проблема–то? А еще ты можешь вызвать Голдсмита и сам спросить у него, что он затеял.

— Не могу, — сказал Андрей, — Как ты сама видела, он не отвечает.

Это было правдой, они уже дважды останавливались и пытались активировать Лунный камень, но голографический Голдсмит не являлся.

— Может он того? — спросила Бегущая–сквозь–ночь.

— Что «того»?

— Ну того, суициднулся от расстройства. А может опять виски пьет. Ты же видел, в каком он виде сегодня появился перед нами.

— Да, — ответил Андрей, жуя термитный сыр, который ему дали в лагере на холме, — В любом случае я не могу пойти в Эазиму. Мне нужно домой. Меня там ждет мама, и сестры, и папа тоже. И никто, кроме Голдсмита, меня домой не вернет. Но то, что он затеял — безумие. И я не знаю, что делать.

— Ну сам решай. Тут я тебе не помощница, — сказала Бегущая–сквозь–ночь.

— Слушай, а вот тебе разве не хочется в реальность, к внукам в Сидней?

— Эй! — разозлилась Бегущая–сквозь–ночь, — Во–первых, внуки у меня не в Сиднее. Один в Брисбене, другой вообще в Германии. Дочка вышла замуж на немца. Во–вторых, нахрена внукам нужен дед–задрот? У них родители есть. А, в-третьих, я отыгрываю! Так что забудь про внуков и про все, что рассказал Голдсмит. Я милая эльфиечка.

— Ты в данный момент мерзкая орчиха, — вздохнул Андрей, — Ладно, поехали. Хотя я так ничего и не решил.

Когда они поднялись на холм, арахнидка по имени Дуо открыла им проход в кокон и тут же спросила:

— Ну как? Королева мертва? Мы вернули себе сервер?

Судя по всему, орки, присутствовавшие при подготовке цареубийства, уже успели разболтать всему лагерю, куда и зачем ездили Андрей и Бегущая–скозь–ночь.

— Королева не пришла, сервер все еще их, — коротко объяснил Андрей, пролезая в кокон.

Дожидавшийся Андрея возле самого брюшка арахнидки котопаук тут же бросился тереться о ноги хозяина, потом залез вверх по сапогу и больно уколол Андрея щетиной в колено. Андрей почесал питомца за ухом и покормил его маной. Потом Андрей на всякий случай взял котопаука в руку и направился в центр лагеря, к священному дереву.

Эльфы Децимуса, которым Голдмит вроде бы запретил ходить в эту половину лагеря на холме, тем не менее подошли к Бегущей–сквозь–ночь и стали спрашивать, как ей понравился конь. Бегущая–сквозь–ночь в свою очередь живо интересовалась, где можно найти Фокусника, чтобы вернуть себе прежний облик.

Андрей, кажется, принял решение. Он уведет часть игроков в Эазиму, а когда они окажутся в городе, то найдут и убьют Королеву. Это, конечно, подлость и, кроме того, этот план определенно не понравится Голдсмиту, но ничего не поделаешь. Андрей не будет здесь жить, и погибать при штурме города он тоже не намерен. Его ждут в реальности.

Прямо перед Андреем неожиданно появился дон Крус и тут же перешел к делу:

— Я так понимаю, провал?

— Да, — ответил Андрей, — Слушай, у тебя все еще есть громовой голос?

— Само собой. Пока тебя не было, я купил себе рун громогласия у других игроков. На случай, если мне еще придется быть голосом мистера Голдсмита.

Они дошли до дерева, и Андрей приятно удивился произошедшим здесь переменам. Трава под Хашабом все еще была перепачкана кровью, и вокруг дерева сиротливо вилось несколько мух, но головы с ветвей исчезли.

— Я приказал снять, — объяснил дон Крус, — Грибные теперь сидят под замком, а кроме них эти головы никого не радовали.

Андрей кивнул:

— Тебе снова придется поработать голосом, дон Крус. Только теперь уже моим. Голдсмит исчез. А мне есть, что сказать игрокам.

— А ты уверен? — с сомнением спросил дон Крус.

— Да, созывай всех сюда.

Дон Крус прокашлялся и разбил о себя руну громогласия:

— Слушайте! У Ивана Грозы Нубов важное сообщение!

Пара эльфов Децимуса Суллиуса подошла к дереву со своей выделенной для них западной половины вершины холма, но игрокам, видимо, было плевать на сообщение от Андрея. Это было объяснимо, пока Андрей шел сюда по лагерю, он уже поймал пару презрительных взглядов, вероятно, игроки теперь считали его лохом, не сумевшим ухлопать самую обычную Королеву.

— Кхе–кхе, — снова прокашлялся дон Крус, — У Ивана Грозы Нубов важное сообщение от Кормака Голдсмита.

Игроки наконец зашевелились, возле дерева стала собираться толпа. Децимус Суллиус прогнал своих эльфов обратно на западную половину, зато пришел послушать анонсированное сообщение от Голдмита сам.

— Ну в общем… — начал перепуганный Андрей, публичные выступления никогда не были его сильной стороной, — Кормак Голдсмит сбежал. Он не может нам помочь. Единственная возможность спастись для нас — это возвращение контроля над сервером. А для этого нужно убить Королеву. Но…

Андрей запнулся, он говорил совсем не то, что планировал. Дон Крус добросовестно озвучивал все сказанное Андреем на весь лагерь. Теперь отступать было некуда. Андрей должен закончить хотя бы предложение, а еще лучше — всю речь.

— Высшая жрица Риаберры Дахма предлагает нам стать ее гостями в Эазиме, — неожиданно даже для себя самого сказал Андрей, — Нам всем там предоставят приют. А убить Королеву мы все равно не сможем. Так что для нас нет никакого шанса на спасение. Нам придется жить здесь… в игре. А если мы не примем предложение Высшей жрицы, то жить уже не будем. Потому что Голдсмит поведет нас на штурм Эазимы, и мы все там погибнем. Если не верите — просто выйдите за пределы кокона и гляньте на эту Эазиму. Она неприступна. Мы все умрем, если будет штурмовать ее. А если останемся здесь — наверняка придет Орден и всех нас перебьет…

Андрей замолчал, пораженный эффектом своей речи. Децимус Суллиус стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Андрея с омерзением, как на выползающую из трупа сколопендру. Зато в глазах игроков читались страх и замешательство. Андрею это было в новинку, со страхом на него мало кто смотрел.

Лишь несколько мгновений спустя Андрей осознал, что игроки смотрят не на него, а на нечто за его спиной.

— Простите, сэр, — нарушил повисшую тишину дон Крус, — Я счел необходимым озвучить речь моего друга, несмотря даже на ее дикое содержание.

Андрей резко обернулся и увидел за собой висящего в метре над землей Кормака Голдсмита. Андрей удивился, но потом вспомнил, что Голдсмиту не требуется его разрешения, чтобы появиться. Когда Голдсмит второй раз вышел на связь у Гномьего ручья, Андрей вообще спал.

— Да нет, почему же, хорошая речь, — сказал Голдсмит, выпуская облако кроваво–красного пара, — Но у меня есть несколько ремарок. Первое. Кормак Голдсмит не сбежал. Я вроде бы говорил, что еще вернусь, если ты забыл, Иван, о великий Гроза всех Нубов и Голдсмитов. Второе. Если кто–то хочет идти гостить в Эазиму — идите. Я никого здесь не держу. Только учтите, что все гостеприимство закончится за воротами, зайдя за которые вы в лучшем случае получите стрелу в рожу. В худшем вас будут пытать, возможно, даже используют для магических опытов

Вот эта милая бабуля, которая так понравилась предыдущему оратору, в Эазиме ничего не решает. По моей информации там всем заправляет Орден, тот самый, который уже перебил кучу игроков. Но если кто–то все же хочет идти в Эазиму, то, повторюсь, никого не держу.

Третье. Штурм города, о котором говорил Иван Гроза Нубов, естественно будет. Но не пугайтесь. Это будет не более чем отвлекающий маневр. Мы нанесем резкий удар и отступим. Город брать не будем, даже на стены лезть не будем. Так что никто не умрет, при условии, что вы будете в точности следовать моим приказам, само собой. Ну и последнее. Самое важное. Наша последняя надежда, так сказать…

Голдсмит сделал паузу и затянулся паром, а потом произнес:

— Вена, что ведет в Сердце Зла, касается и золотой души.

Дон Крус старательно озвучил громовым голосом все сказанное Голдсмитом, включая последнюю загадочную фразу.

Игроки в замешательстве переглядывались, над холмом повисло молчание, было только слышно, как жужжит магический барьер, и фыркают многочисленные кони эльфов Децимуса. Сам Децимус все еще буравил Андрея взглядом, как будто хотел просверлить его насквозь своим презрением.

— Вена, что ведет в Сердце Зла, касается и золотой души, — повторил Голдсмит, — Кто из вас понимает, о чем я говорю? Если никто — вы все останетесь здесь навсегда, поскольку это наш последний шанс спастись.

Ответом Голдсмиту было молчание, игроки все еще смотрели со страхом и непониманием, потом некоторые начали перешептываться.

— Вот черт, — выругался Голдсмит, — Я Кормак Голдсмит, клянусь, что никого не буду наказывать за… он сам понимает, за что. Наоборот, я лично вручу десять тысяч биткоинов тому, кто сумеет продолжить эту фразу. Когда вы отсюда выберетесь, разумеется, потому что вручить биткоины вам прямо в игре я не смогу. Уж извините.

Но ответом и на этот раз было только жужжание барьера и испуганный шепот. У Андрея возникла мысль, что Голдсмит действительно сошел с ума.

— Попробуем еще, — сказал Голдсмит, явно волнуясь и жадно затягиваясь паром, — Пятьдесят тысяч биткоинов тому, кто продолжит фразу. Итак… Вена, что ведет в Сердце Зла, касается и золотой души.

В толпе игроков вдруг возникло какое–то шевеление.

Через несколько секунд к дереву вышел рептилоид в рванине. Это было странно, Андрей раньше не видел его в лагере, он вообще не встречал представителей расы рептилий в игре. Рептилоид был бос и замотан в какие–то серые тряпки. Его огромные черные глаза на чешуйчатом лице маслянисто блестели.

— Вена, что ведет в Сердце Зла, касается и золотой души. Шел гном на запад, но упал на третьем шаге, голову зашиб, — глухо продекламировала рептилия.

Голдсмит улыбнулся:

— Да! Я знал. Вы все спасены. И мой сервер тоже.

Уровень 7: Припадочный IX

— Во время переговоров с Мэрифа–Дахмой я убедился, что в нашем лагере действует агент врага, и возможно даже не один, — сказал Голдсмит, — Но на ваше счастье искать вражеских шпионов и устраивать здесь сейчас гестапо у меня нет ни времени, ни желания. Так что мне придется действовать, делая поправку на агентов врага среди вас. Поэтому я буду отдавать приказы, ничего не объясняя, а вы просто выполняйте их, держа в голове мысль, что у нас очень мало времени. Надежда на ваше спасение забрезжила, но если хоть немного промедлить, она погаснет уже навсегда. Так что просто беспрекословно подчиняйтесь или валите в Эазиму. Есть желающие свалить?

Желающих свалить не нашлось. После загадочных речей Голдсмита даже те, кто хотел уйти, наверняка решили остаться просто из любопытства, чтобы поглядеть, что он предпримет. Андрей тоже решил остаться, хотя очень боялся, что Голдсмит после не слишком удачного выступления Андрея, объявит агентом врага именно его.

— Эй, зеленорылые, приведите мне пленную жрицу Хамани, и Грибных тоже гоните сюда, — распорядился Голдсмит.

Пока орки исполняли приказание, Голдсмит молча парил свой вейп, копаясь в смартфоне и периодически внимательно оглядывая игроков. Игроки галдели и взволнованно обсуждали происходящее, а Андрей разглядывал странную рептилию, продекламировавшую стишок. Рептилоид стоял достаточно близко, так что система представила его Андрею:

Xib

Уровень: 30

Раса: Рептилоид

Класс: Вор

За исключением редкой расы и сочетания высокого уровня с экипированной рваниной и босоногостью, ничего примечательного в рептилии вроде бы не было. Андрей подумал, что может быть рептилия, как и дальнобойщик из Сиднея, тоже отыгрывает, и у его расы принято ходить без обуви и так одеваться. Тем более что Фокусник, например, вообще ходит в одной набедренной повязке, так что пора уже перестать удивляться странным одеяниям игроков.

Приведенная орками жрица была мрачнее тучи, а Грибные выглядели еще хуже. Судя по всему, находясь в заключении, они коротали время, употребляя алкоголь и разнообразные не слишком полезные вещества, и несколько переборщили.

— Навалите мне кучу кровяных рун с заклинанием света, — приказал Голдсмит, обращаясь ко всем сразу, — Куча должна доходить мне до колена, с учетом того, что я парю в метре над землей, само собой. Давайте, не жадничайте. Децимус, поспособствуй, пожалуйста.

Но способствовать не пришлось, хотя эльфов Децимуса многие боялись не меньше, чем Грибных. Игроки видимо осознали важность момента, и куча кровяных рун, напоминавших изящные красные стеклянные безделушки, росла на глазах. Вскоре она достигла требуемого уровня.

— Хорошо, — Голдсмит удовлетворенно кивнул, — Задание посложнее. Навалите мне кучу айрана, вдвое меньше этой.

На этот раз некоторые зароптали, а другие предпочли подальше отодвинуться от Голдсмита с его предложениями и скрыться в толпе. Тем не менее, через пять минут перед Голдсмитом, рядом со сваленными кровяными рунами, возникла куча сушеных мочевых пузырей хизана, каждый из которых был заполнен белоснежным айраном. В эту кучу наибольший вклад внес дон Крус, положивший сразу тридцать айранов–лечилок.

— Спасибо, — поблагодарил Голдсмит, убедившись, что куча достигла достаточной высоты, — Я знал, что вы благородные игроки, не лишенные понятий о долге. Собственно, другие в мои игры и не играют. И эльфам Децимуса, внесшим свой вклад, тоже спасибо, но в них я и не сомневался.

Децимус Суллиус чопорно склонил голову в ответ на благодарность Создателя.

— А сейчас я буду делить вас всех, и игроков и эльфов Суллиуса, на две группы. Назовем их Восток и Запад. Те, кто попадет в группу Восток — вставайте с восточной стороны от меня, те, кто в группу Запад — с западной. Я не буду объяснять вам, по какому принципу я вас делю и зачем. Я также не собираюсь рассказывать, повезло вам или нет, что вы попали в группу Восток или Запад. Задачи у групп будут совершенно разные, но обе — предельно важные для нашего общего дела, уж поверьте. Просто идите, куда я скажу, как в школе на уроке физкультуры, когда набирают футбольную команду, или во что вы там играете в ваших странах. Для начала мне нужны… — Голдсмит заглянул в смартфон, — Мне нужны Бервик и Клуш.

Из толпы вышли двое игроков–разбойников, Бервик был орком с рогатиной, а Клуш — человеком с топором. Уровни у обоих были еще ниже, чем у Андрея.

— Дайте им еды на неделю, на трех человек, — приказал Голдсмит.

Игроки быстро набили инвентарь разбойников едой.

— Теперь возьмите себе по пять айранов каждый, — распорядился Голдсмит.

Радостные разбойники отказываться не стали.

— А мы Восток или Запад? — спросил Клуш.

— Ни те, ни другие. У вас будет особое сверхважное задание, от которого зависит исход дела. Подойдите, я скажу вам кодовое слово.

Бервик и Клуш подошли, и Голдсмит им что–то прошептал, так тихо, что даже Андрей не услышал.

— Запомнили?

— Это легко запомнить, — ухмыльнулся Клуш.

— Ну вот и прекрасно. Теперь берите вон в той хибарке сына Мэрифа–Хамани и уходите с ним.

Глаза пленной жрицы налились кровью:

— Ты обещал, Голдсмит. Ты обещал отпустить нас после переговоров.

— Ситуация изменилась, — пожал плечами Голдсмит, — Но ты не переживай, мэрифа, Бервик и Клуш будут пылинки с твоего сына сдувать и не причинят ему никакого вреда.

Голдсмит повернулся к Бервику и Клушу, притащившим из хибарки сонного пленника, который видимо все еще был под действием какого–то оглушающего заклятия:

— Спрячьтесь где–нибудь подальше отсюда и сторожите его. Он должен оставаться живым, по крайней мере, в течение семи дней. За этот срок я пришлю на ваши никнеймы сообщение с призрачным гонцом, через мага слова–игрока или NPC, неважно. В сообщении будет только одно кодовое слово. Как только вы его получите — немедленно освободите пленника. Если сообщение не придет в течение семи дней — убейте парня. Если придет сообщение освободить его, но без кодового слова, просто проигнорируйте его. Все понятно?

— Да. А прятаться–то где? — спросил Клуш.

— Где хочешь, — ответил Голдсмит, — Желательно там, где тебя сразу не прикончат. Но самое главное — никому не говори, куда вы направляетесь, даже мне сейчас. Теперь проваливайте.

Жрица молча смотрела, как ее сына уводят, ее лицо было непроницаемым.

— Судя по вашим указаниям, сэр, нам придется торчать в игре еще не меньше недели, — высказал общее мнение дон Крус, который, как помнил Андрей, сам не очень–то и стремился покинуть Риаберру.

— Я взял с запасом, — объяснил Голдсмит, — По моим расчетам все должно закончиться через три дня по внутриигровому времени. А сейчас перейдем к арахнидкам. Вы меня слышите, няши?

— Да, — раздался над толпой магически усиленный голос Дуо, все еще сторожившей кокон с востока, — Мы смертельно устали. Мы держим барьер уже почти двое суток. Таблетки чарколя кончаются. И когда они кончатся — мы упадем без сил.

— Эй, неблагодарные ублюдки, — обругал Голдсмит игроков, — Этот кокон — возможно единственная причина, почему Орден до сих пор не пришел сюда и не выпустил вам всем кишки. А вам жалко для спасших ваши жизни паукодевочек таблетки чарколя?

Усовестившиеся игроки, стоявшие близко к барьеру, тут же надавали изможденным арахнидкам стимуляторов, а маги обновили повешенные на тенеплеток баффы.

— Вам осталось продержать этот кокон до завтрашнего рассвета, — объяснил Голдсмит арахнидкам, — Вот ваша задача. За час до рассвета сворачивайте кокон и уходите, хорошо спрячьтесь и отдыхайте. А через несколько дней, если все пойдет по плану, я вас вытащу в реал, как и всех остальных.

— А как игроки будут без нашей защиты? — спросила с западного конца вершины холма верная долгу Окта.

— К рассвету здесь уже не будет игроков, вы уйдете последними, — ответил Голдсмит, — Оставаться здесь дальше нельзя, это просто опасно. По моей информации скоро должно произойти нечто очень нехорошее, и когда оно произойдет — защитный кокон станет бесполезным, в любом случае. Я раздал все специальные задания, так что приступим к набору в группы Восток и Запад. Итак… С кого бы начать? C нашей героини Джейни?

Красавица–храмовница не слишком уверенно вышла вперед и встала, опираясь на копье.

— Восток, — указал ей Голдсмит вейпом влево от себя, и сразу же, как Джейни отошла, произнес:

— Грибные эльфы — группа Запад.

— Эй, я бы предпочел отправиться с Джейни, — высказал неудовольствие брат Нираб.

— Никаких обсуждений, — отрезал Голдсмит, — Вали направо или я прикажу Суллиусу порубить тебя. Уверен, он получит от этого искреннее наслаждение.

Толпа игроков забухтела и зажужжала, как потревоженный улей, потом она пришла в движение, многие игроки, возможно даже не вполне сознавая своих действий, сделали несколько шагов в восточном направлении. С Джейни хотели идти все, а быть в группе с Грибными не желал никто.

— Мда, я не слишком удачно начал, — констатировал Голдсмит, — Это нужно исправить. Группа Восток сейчас слишком престижна. Этак и до драки недалеко. Так что Фокусник — в группу Восток.

Андрей испуганно завертел головой, ожидая дождя из говна или иной пакости, которая происходила, когда кто–то поминал Фокусника. Но никаких фокусов заметно не было, только толпа игроков все еще бухтела и озиралась, каждый пытался высмотреть пропавшего Фокусника.

— Ну и где этот мудак? — поинтересовался Голдсмит, — Эй, Фокусник! Напомни нам, как называется класс твоего перса.

Над головой голограммы Голдсмита вспыхнули фейерверки, а потом прямо из голограммы вывалился Фокусник.

— Я Фокусник! — радостно сообщил он.

— Налево.

Фокусник встал рядом с Джейни, извлек из собственного зада помятый букет цветов и протянул девушке. Джейни благодарно улыбнулась, но букета не взяла.

— Эй, Фокусник, верни мне мой прежний вид! — заорала из толпы Бегущая–свозь–ночь.

— Да, сделай это, — подтвердил просьбу эльфоорчихи Голдсмит, а потом продолжил распределение, — Орки–железоходцы — группа Восток. Ты, Бегущая–сквозь–ночь, тоже в группе Восток, с Фокусником. Так что если тебе понравилось быть орчихой, он без проблем сможет снова превратить тебя.

По мере того, как росла группа Восток, единственные пока члены группы Запад в лице Грибных Эльфов все мрачнели. Андрей понимал чувства Грибных, у него тоже возникла мысль, что в группу Запад Голдсмит набирает доставших его игроков, которых собирается послать на какую–нибудь бесполезную самоубийственную миссию, например, штурмовать черные стены Эазимы. Учитывая недавнюю речь Андрея про сбежавшего Голдсмита и его же предложение сдаться на милость Высшей жрицы, у самого Андрея тоже были неплохие шансы оказаться в отряде самоубийц с Грибными, и поэтому Андрей тревожился.

— Легат Децимус Суллиус Риаберрийский, — пафосно произнес Голдсмит, и Суллиус аж засиял от гордости, — Назови пятерых своих самых верных эльфов, тех, на кого можно рассчитывать.

— Зинедин, Иннокентий Океанический, Аквила, Кастрикий Проволока и Тагафай, — не замешкавшись ни на секунду, доложил Децимус.

Пятеро названных NPC растолкали толпу и вышли вперед. Зинедина, пожилого эльфа–вервера со сморщенным и похожим на сушеный абрикос лицом, Андрей знал. Именно Зинедин отобрал у Андрея его уникальный артефакт Водокачатель в каменной пустыне. Иннокентий Океанический был несколько толстоват по сравнению с остальными эльфами–имперцами, но компенсировал полноту огромным ростом. Аквила был ничем не примечательным, но суровым воином в золоченой броне. Кастрикий Проволока просто пугал и имел вид отъявленного головореза. Тагафай неожиданно оказалась смуглокожей золотоглазой эльфийкой, определенно из каких–то южных, но не темных эльфов. Ее Андрей раньше не замечал, судя по всему, она была единственной женщиной среди воинов Суллиуса.

Голдсмит покопался в смартфоне:

— Я согласен с твоим выбором, Децимус. Ты сам, Иннокентий Океанический, Аквила, Кастрикий и Тагафай — в группу Запад. Зинедин, и все остальные твои воины — в группу Восток.

Андрей теперь окончательно запутался. Видимо, группа Запад все же не была отрядом на убой, по крайней мере, причисленный к ней Децимус определенно был самым верным слугой Голдсмита, и вряд ли Голдсмит собирался послать его на смертельную миссию. Сама идея делить воинов Децимуса тоже была странной, будь Андрей военачальником, он был оставил их всех в одной группе.

Децимус и четверо его названных эльфов прошли вправо от Голдсмита. Огромная толпа остальных эльфов-NPC, расталкивая игроков, повела своих коней на восточную часть площадки.

— Эй, начальник! — вознегодовал брат Нираб, — Я не хочу вместе с этим мудаком воевать. Отправь его в группу к Фокуснику нахрен.

— Он прав, — подтвердил брат Инножд, — У нас могут возникнуть конфликты с этим золоченым остроухим, вероятно с его последующим убийством и расчленением. Так что ставить нас воевать вместе с ним — плохая идея.

— Во–первых, кто сказал, что вы будете воевать? — парировал Голдсмит, — Во–вторых, не обсуждается. В-третьих, мне нужно, чтобы вы помирились с Децимусом, прямо сейчас. Ради общего дела все обиды должны быть забыты. Вы мне нужны, и Децимус с его воинами тоже нужен. Поэтому вы, Грибные братья, сейчас каждый пожмете Децимусу руку и объявите, что все обиды прощены. Приступайте.

— А в десна с Децимусом нам не подолбиться, не? — рассвирепел брат Ирортс.

— Это уже опционально, — милостиво разрешил Голдсмит, — Давайте. Или жмете руку, или лишаетесь голов.

Брат Инножд вздохнул, но руку остававшегося совершенно бесстрастным Децимуса пожал. Брат Нилбог сплюнул на землю сгустком чего–то бурого, что он до этого жевал, но тоже пожал руку. Брат Ирортс во время рукопожатия похлопал Децимуса по бронированному плечу, на взгляд Андрея чересчур по–панибратски. Брат Нираб долго мялся, а потом пожал руку, но не Децимусу, а растерявшейся от всего происходящего Тагафай.

— Ладно, мы забыли обиды, — недовольно доложил брат Инножд, — Мы будем сражаться бок о бок с этими мудаками. Но исполнять их приказы — не будем.

— Окей, — согласился Голдсмит.

Лагерь вокруг тем временем все еще находился в движении, эльфы Децимуса все перемещались на восточную половину площадки на холме, конь одного из них отдавил крыло неудачно севшей ручной стрекозе игрока.

— Ладно, — продолжил Голдсмит загадочное распределение, — Мэрифа–Хамани, тебе в группу Запад. И наденьте на нее ошейник–блокатор, уверен, что он у кого–нибудь здесь есть. Мне не нужно сюрпризов, так что колдовать ты пока что не будешь, мэрифа. Ты не против, я надеюсь?

Пленная жрица молча подошла к Децимусу, даже не взглянув на Голдсмита. Какой–то эльф в черном кожаном прикиде надел ей на шею ошейник, чуть мерцавший красной магией.

— Ключ от ошейника отдай Децимусу, — приказал Голдсмит, — А сейчас мне нужен кое–то конкретный… — Голдсмит покопался в смарфоне, — Мелкая Буква, вот кто мне нужен. Выходи.

Из толпы вылез бородатый книжник–меря с посохом и в дорожном плаще.

— Я хочу предупредить вас, сэр, — сказал книжник, — У меня десятый уровень, и я совсем не умею сражаться. На войне от меня будет мало толку.

— От тебя будет огромный толк, — заверил его Голдсмит, — А сражаться тебе не придется. Я позвал тебя не за этим. Насколько я вижу в твоем профайле, ты написал большинство статей в энциклопедии по Миру Ergotism, а еще ты очень активно срал на наших форумах, а на одном анонимном русском имиджборде в разделе «фэнтези» ты написал больше двух тысяч постов за год.

— Это все правда, сэр, — не без гордости заметил Мелкая Буква, — Про лор игры я знаю практически все.

— Как насчет Ритуала Осеннего Рассвета? — спросил Голдсмит.

Книжник кивнул:

— Да. Это очень древний и красивый обряд, и он требует кучи редких алхимических ингредиентов, а еще точного знания формул и самое главное…

— Ладно, ладно, — перебил его Голдсмит, — Болтать сейчас об этом незачем. Меня вполне устраивает, что про этот ритуал здесь знают только два человека — ты и я. Так что сейчас я даю тебе абсолютные полномочия, Мелкая Буква. Обойди всех игроков и NPC здесь на холме, всех обшмонай и забери у них все нужные для обряда ингредиенты. Уверен, что у двух сотен игроков и эльфов Децимуса должно найтись все необходимое. Если кто–то откажется открыть свой инвентарь или отдать ингредиенты — веди его сюда. Грибные эльфы сначала его изнасилуют в жесткой форме, а потом будут отрубать конечности по одной.

— Насиловать не будем! — возмутился брат Нираб, — Но конечности отрубим с удовольствием, это да.

— Я понял, — кивнул Мелкая Буква, — Но ведь для этого обряда нам понадобятся не только ингредиенты, но и…

— Тихо, — прервал его Голдсмит, — Я отлично знаю, что нужно для обряда. Об этом я позабочусь. А вот болтать об этом сейчас не следует. Давай, действуй, я планирую приступить к реализации моего плана уже через пару часов. Когда закончишь, можешь присоединяться к группе Запад.

Мелкая Буква еще раз кивнул, рассеянно осмотрелся и почему–то решил начать шмон с Андрея. Но в инвентаре у Андрея ничего подходящего не нашлось, так что Мелкая Буква пошел проверять орков–железоходцев.

— Прекрасно, — Голдсмит заглянул в смартфон, — Хм… Воин–риа по имени Шаб. Иди сюда.

Из толпы не слишком уверенно вышел черноглазый юноша–воин третьего уровня, в самом простом шмоте и с железным мечом на ремне. Андрею стало стыдно, даже у воина третьего уровня был ремень, а вот он сам им так и не обзавелся.

— Сколько ты играешь? — спросил Голдсмит.

— Т-три дня, сэр, — заикаясь от страха ответил Шаб, — Я в первый раз вошел в игру, незадолго до того, к‑как она сломалась…

— Ладно, не надо так нервничать, — Голдсмит затянулся вейпом, — У меня к тебе только один вопрос. Была ли у тебя уже здесь в игре женщина?

— А? — не понял насмерть перепуганный Шаб.

— Мистер Голдсмит хочет узнать, сувал ли ты в кого свой стручок, — пришел на помощь брат Нираб, — Ну, пялил ли ты бабу? Ебался ли? Расчехлял ли свой биологический меч, чтобы поместить его в дамские ножны, присовывал ли ты…

— Ну, хватит, — остановил его Голдсмит, — Спасибо, брат Нираб. Думаю, он понял.

— Н-нет, — ответил уже явно дрожавший Шаб, — Я т-только прятался, а еще убил одного стражника… И манового термита…

— Ну, термиту–то ты, по крайней мере, присунул? — уточнил неугомонный брат Нираб.

— Все, прекрати, — раздраженно заткнул Грибного Голдсмит, — Тебе в группу Запад, Шаб.

— У нас в группе ебатель мана–термитов, ура! — провозгласил брат Нираб.

— С-сэр, а зачем… — начал было несчастный Шаб, но Голдсмит, указывая направление, ткнул вейпом вправо от себя и тут же забыл про существование Шаба, который с круглыми от ужаса глазами побрел к Грибным.

— Теперь самый главный персонаж этой истории, — сказал Голдсмит, копаясь в смартфоне, и периодически поднимая голову, чтобы осмотреть толпу.

Игроки замерли в тревожном ожидании.

— Хм… Мустакбаль, — сказал Голдсмит.

Из толпы вышел поросший щетиной риа–контрабандист седьмого уровня.

— Нужно объяснять, почему я тебя выбрал? — спросил Голдсмит.

— Я догадываюсь, — уклончиво ответил контрабандист, — Но какую роль вы мне предназначили, не знаю.

— У тебя нет роли, — сказал Голдсмит, беседа становилась все более загадочной, — Просто тебе я доверяю. Группа Запад.

— Голдсмит пихает нам одних сраных риа, — высказал неудовольствие брат Нираб, — Вот этот бандит даже термитов не ебал. Нахрена он нам нужен?

Мустакбаль тем временем без лишних вопросов прошел направо от Голдсмита.

— Целитель, — потребовал Голдсмит, — Лучший.

Из толпы вылезло два человека и три эльфа в белых одеждах.

— Дерьмо, — заявил Голдсмит, заглянув в смартфон, — Все в группу Восток. Есть тут еще целители?

На этот раз из толпы кто–то вытолкал очень красивую девушку–эйрийку. Она была невысокого роста, медовые волосы целительницы были собраны в длинную косу. На девушке было белоснежное платье с открывавшим ножки косым разрезом юбки, блестящие черные леггинсы и белые сапожки без каблука до колена.

— И зачем ты прячешься? — поинтересовался Голдсмит.

— Вы просили лучшего целителя, сэр, — вежливо ответила девушка, — А я не считаю себя лучшей.

— Ну и кто тут лучше тебя? — спросил Голдсмит, — Покажи мне их.

Девушка растерянно огляделась:

— Я здесь совсем никого не знаю, сэр. Просто у меня одиннадцатый уровень. Я думала, что тут должны быть целители и повыше уровнем.

— Но, как видишь, их нет, — констатировал Голдсмит, — Группа Запад.

— Да, сэр.

Девушка вежливо кивнула Голдсмиту, подошла к Грибным и даже сказала «привет» брату Нирабу, который в ответ оскалился гнилыми зубами.

— Ассасин, — потребовал Голдсмит, — Не ниже пятнадцатого. Я готов закрыть глаза на нуба–целителя, но ассасин мне нужен хороший.

На этот раз к Голдсмиту из толпы подошло одно единственное странное существо, напоминавшее жертву не слишком удачного генетического эксперимента. Существо было замотано в черные тряпки и все поросло темной шерстью. На голове у твари были кошачьи ушки, нос тоже был кошачьим с кошачьими же усами, зато густая борода была вполне человеческой.

Кормак Голдсмит неожиданно заржал:

— Кошкомальчик старой версии! Кто бы мог подумать, что кто–то еще играет этим дерьмом.

— А мне норм, — промяукал кошкомальчик.

— Но уровень у тебя, по крайней мере, двадцать шестой, — сверился Голдсмит со смартфоном, — Продемонстрируй мне свои умения. Вон, например, на… Почему бы не на Фокуснике? Только не убивай его по–настоящему, этот мудак мне еще нужен живым.

— Эй! — возмущенно завизжал Фокусник, — Я Фокусник!

В следующее мгновение не желавший быть экспонатом для демонстрации умений ассасина–кошкомальчика Фокусник скастовал облако цветных конфетти и исчез. Ассасин тоже исчез, но не так эффектно, он просто растворился в воздухе.

— Прикольно, — сказал брат Нилбог, — Теперь у нас нет ни ассасина, ни Фокусника.

Все завертели головами, пытаясь рассмотреть, куда подевались участники представления.

Но уже через мгновение в метре от священного дерева метнулась вспышка, и из нее вывалился безжизненный и похожий на уродливую старую куклу Фокусник. Тело шлепнулось на землю, глаза у Фокусника были открыты, но смотрели стеклянно и мертво. Ассасин материализовался вслед за своей жертвой, и тут же воткнул Фокуснику в грудь черную иглу. Фокусник шумно вдохнул, его конечности свело судорогой. Через пару секунд Фокусник уже тяжело поднялся на ноги, его пошатывало.

— Я Фокусник, — обиженно прохрипел старик и заковылял к своей группе Восток, настроения показывать фокусы у него сейчас, видимо, не было.

— Отлично, — Голдсмит поднял вверх большой палец, — Хоть один задрот среди толпы тупорылых нубов. Группа Запад.

Брат Инножд уважительно предложил новому соратнику–ассасину хлебнуть самогона из его фляги, но кошкомальчик вежливо отказался.

— Ипритовый маг, — потребовал Голдсмит следующего игрока, — Ты тут один.

Ипритовый маг важно вышел из толпы в противогазе и полностью скрывавшей тело мантии ядовито–зеленого цвета, его сопровождал питомец — перекачанная мускулистая собака, которая, как и хозяин, носила противогаз.

На лицах уже распределенных игроков Андрей увидел замешательство, переходящее в ужас.

— Этого урода не возьмем! — заорал брат Нилбог, — Лучше убей меня сразу, Голдсмит!

— Я тоже против, чтобы эта гадость была в нашей группе, — выступил от лица группы Восток Зинедин.

— Создатель, этот маг опасен для своих больше, чем для врагов, — доложил Децимус Суллиус.

— Группа Запад, — безжалостно произнес Голдсмит.

Группа Восток разразилась ликующими криками. Со стороны группы Запад послышались ругательства, Брат Инножд на своем хизане выехал вперед:

— Ты же понимаешь, что мы его убьем, Голдсмит? Нам не нужно этого дерьма.

— Да, но он нужен для моего плана, — заявил Голдсмит, — И если ты его убьешь — мой план провалится. И тогда все игроки будут знать, что благодарить за то, что они навсегда остались в игре, следует Грибных, испугавшихся обычного ипритового мага. Своего ипритового мага, прошу заметить.

— Иприту насрать, свой ты или чужой, — мрачно заметил брат Нилбог.

— Бла–бла–бла, никаких обсуждений, — отрезал Голдсмит, — Давай, вонючка, в группу Запад.

Ипритовый маг со своей жуткой псиной важно прошествовал направо от Голдсмита, так и не проронив ни слова. Группа Запад зашевелилась, каждый старался отойти подальше от нового согруппника. Только целительница осталась на месте и даже сказала:

— Привет. А я тебя не боюсь. Уверена, что ты хороший, и знаешь, как не навредить своим.

Ипритовый маг ответил чопорным поклоном, но рта так и не раскрыл. Впрочем, Андрей не был уверен, есть ли у него вообще под противогазом рот.

— А сейчас, чтобы отвлечь вас от мрачных дум об иприте, я покажу вам небольшое представление, — сказал Голдсмит.

— Я Фокусник! — радостно воскликнул уже оклемавшийся от яда ассасина Фокусник, потирая руки.

— Нет, в этом представлении ты не участвуешь, — осадил буйного старика Голдсмит, — Мне нужны трое. Рекс, Топко–Топко и Барбара. Идите сюда реще, иначе вас приведут силой.

Толпа расступилась и вперед вышли викинг с топором, чернокожий человек с плевательной трубкой на поясе и блондинка с внешностью порноактрисы и в бронелифчике.

— Чудесно, — произнес Голдсмит, — А теперь расскажите мне о себе.

Все трое вызванных молчали, викинг рассматривал землю под собой, чернокожий пожевывал что–то, блондинка поправляла волосы.

— Ну, ладно. Хотя бы спойте песенку, — попросил Голдсмит, — Или рэп зачитайте, обожаю 50 cent’а. Ну что же вы, бэтмены?

Трое странных людей молчали.

— Ладно, есть тут пироманты? — весело произнес Голдсмит, — Пожгите это молчаливое дерьмо.

В руках у пары игроков действительно заклубились файрболлы, но в этот момент из толпы вылез гном в зеленом колпаке.

— Не смейте! — закричал гном, — Мое!

— Твое что? — уточнил Голдсмит.

— Ну да, мои боты, — смиренно ответил гном.

Брат Нираб присвистнул:

— Боты в VR-играх от Tellurium Games? Теперь я видел все!

— Несанкционированный самопал на моих серверах, — довольно кивнул Голдсмит, — Штраф до десяти тысяч битков или пара лет тюрьмы. Но я тебя прощу, мамкин крякер, если твои боты помогут реализовать мой план. Группа Запад.

Гном церемонно приподнял колпак:

— Спасибо, мистер Голдсмит! Они у меня умнички, они справятся. Идите за мной, ребята!

Разобравшись с ботоводом, Голдсмит потребовал себе самого раскачанного колдуна.

Колдун вышел из уже чуть поредевшей толпы нераспределенных игроков и выглядел довольно зловеще. Он был бледным высоким человеком–анкарфцем в черной мантии и больше всего напоминал Снейпа из «Гарри Поттера» в исполнении Алана Рикмана, разве что был помоложе лет на десять. На плече у колдуна восседал питомец — напоминавшая лицом хозяина летучая мышь.

— К вашим услугам, сэр, — холодно заявил колдун.

— У меня для тебя подарок, — сказал Голдсмит, — Точнее, подарок у Ивана Грозы Нубов, и он тебе сейчас его вручит.

— А? Что? — встрепенулся Андрей.

— Кукла Колдуна, придурок, — напомнил Голдсмит, — Я надеюсь, ты ее не выменял на пакет колки?

— Нет, — гордо ответил Андрей, — Хотя мне предлагали, и даже не один пакет!

— Так давай ее сюда, — скомандовал Голдсмит.

Толпившиеся вокруг игроки стали тесниться и подходить ближе, всем хотелось взглянуть на уникальный артефакт, который Андрей добыл, ответив на загадки тролля.

— Держи, — Андрей протянул колдуну грубо вырезанную куклу.

— Благодарю вас, — все так же холодно ответил колдун, которого врученный ему подарок, видимо, волновал здесь меньше всех.

Колдун достал кривой нож с черной рукоятью, разрезал себе ладонь и капнул на Куклу несколько капель крови. Ничего не произошло, не было ни вспышек, ни магических эффектов, даже пролитая кровь не впиталась в древесину, а так и осталась на ней бурыми пятнами. Толпа игроков в очередной раз тревожно забухтела.

— Терпение, — потребовал Голдсмит.

Через мгновение деревянная девушка распахнула глаза, а потом встала на ноги. Колдун начертил руну заклинания, но не в воздухе, как это обычно делают, а у себя на ладони. Кукла Колдуна немедленно подняла руку и запустила в небеса ядовитый шар, который разбился о воздвигнутый над холмом волшебный кокон.

— Вижу, ты умеешь ей пользоваться, — удовлетворенно констатировал Голдсмит, — Кукла в хороших руках. Ты с ней в группе Запад.

Колдун кивнул и отошел, ожившая Кукла вприпрыжку побежала за хозяином.

Голдсмит теперь задумчиво парил вейп и смотрел на загадочную рептилию по имени Ксиб, все еще стоявшую рядом. Черные огромные глаза рептилии ничего не выражали, как заметил Андрей, рептилоид даже ни разу не шевельнулся за все время, пока Голдсмит делил игроков.

— Ты же понимаешь, что я сейчас делаю? — наконец спросил Голдсмит, обращаясь к рептилии.

Та кивнула.

— Хорошо. Кого я забыл?

— Паладин, левитатор, темный эльф, — глухо ответил рептилоид.

— Паладины! — приказал Голдсмит.

На этот раз от кандидатов не было отбоя, видимо, паладин был популярным классом. Пространство перед Голдсмитом быстро заполнилось игроками, все они были в сияющей и пафосно отделанной броне.

— Ну даже не знаю… — задумался Голдсмит, а потом спросил рептилию:

— Сколько нам нужно паладинов?

— Леха был топовым паладином здесь, — вмешался дон Крус, — Но Грибные убили его, сэр.

— Между прочим, по твоей наводке, шляпоголовый, — заметил брат Ирортс.

— Вот эти двое, — хрипло прошипел рептилоид, поочередно ткнув трехпалой лапой в двух юношей, у одного броня была золотой, а у второго — серебряной, зато у второго были конь и лисица–питомец.

Голдсмит покопался в смартфоне:

— Ну хрен знает… Ладно, вы двое — в группу Запад. Остальные паладины — в группу Восток. Кто там еще? А, да, левитаторы. Летите сюда.

Но прилетел только один левитатор, паривший в паре метров над землей, выше, чем голограмма Голдсмита. Остальные двое пришли своими ногами.

— Ну, и кто вас лучший, Хартманны? — спросил Голдсмит.

— По высоте — я, по скорости — Джус, — ответил эльф–вервер, одетый, как Индиана Джонс.

— А ты? — спросил Голдсмит третьего, проверяя достоверность ответов по своей базе в смартфоне.

— А я хренов по высоте, а по скорости — еще хуже, — признался третий, бывший высшим эльфом с фиолетовыми волосами.

— Ладно, — принял решение Голдсмит, — Косящий под Индиану Джонса — в группу Запад. А вы двое — в группу Восток.

— Нам нужно два в группе Запад, — прошипела рептилия.

Голдсмит удивленно взглянул на ящера:

— Нет. Два будут в группе Восток. Или я чего–то не знаю?

Но рептилия в ответ только странно дернула плечами. Голдсмит подумал еще несколько секунд, затягиваясь вейпом:

— Нет, все–таки не пойдет. Группа Восток будет бесполезна с одним левитатором. Так что идите, куда я сказал, Хартманны. Кто там еще остался?

— Последний, темный эльф, — сказала рептилия.

— На кой черт нам темный эльф… — поморщился Голдсмит, — А, понимаю. Хм…

Голдсмит задумчиво парил, и чем больше он парил и молчал, тем больше росла тревога Андрея. Андрей, разумеется, предпочел бы отправиться в группу Восток, где была Джейни и сорок отборных всадников Децимуса. А идти в группу Запад к Грибным эльфам, ипритовому магу и прочим странным персонажам ему совсем не хотелось. Тем более что здесь были и другие темные эльфы, кроме Андрея, хотя их было мало, штук пять…

— Ксиб — группа Запад, — сказал Голдсмит рептилии, — Иван Гроза Нубов — группа Запад. Все остальные, кто остался нераспределенным — группа Восток.

— Эй, а можно мне в группу Восток, с доном Крусом? — закричал Андрей, пытаясь переорать гвалт, поднятый недовольными результатами распределения игроками, — Он мой друг, вообще–то.

— Ничего, с Грибными подружишься, — ответил Голдсмит.

— А можно тогда дону Крусу в группу Запад?

— Нет, — отрезал Голдсмит, — Кузнец в группе Запад нам нахрен не нужен, а вот в группе Восток пригодится.

— Что поделать, — попытался утешить друга ко всему относившийся философски дон Крус.

— Распределение закончено. Результат пересмотру не подлежит. А здесь не хватает еще одной кучи, — Голдсмит указал на груды айрана и кровяных рун света, — Я желаю увидеть кучу кристаллов маны, не ниже кучи айрана. Давайте, удивите меня. Навалите мне ее за минуту.

Но игроки смогли удивить Голдсмита разве что своей жадностью и нерасторопностью. Тем не менее, через десять минут куча кристаллов маны была успешно собрана. Сами кристаллы, которые Андрей видел впервые, напоминали замороженные до твердого состояния целлофановые прозрачные пакеты, наполненные кровью.

— Сойдет, — констатировал Голдсмит, — А сейчас будем с вами играть в социализм. Я не являюсь его сторонником, но для военного времени — самое то. Все члены группы Запад — возьмите по двадцать рун света из кучи.

Андрея естественно оттеснили назад, первыми к куче подъехали Грибные на хизанах.

— А ботам тоже можно брать? — уточнил гном–ботовод.

— Бери, пока дают, — махнул рукой Голдсмит.

Андрей наконец прорвался к куче вслед за ботами, взял себе двадцать рун и сунул их в инвентарь. Кровяные руки оказались удивительно легкими и почти не занимали места.

После набега группы Запад на земле осталось лишь около полусотни рун света.

— Зинедин, я назначаю тебя командиром группы Восток, — заявил Голдсмит, — Возьми себе все оставшиеся руны, потом будешь выдавать их по необходимости.

— Эй, так нечестно! — вознегодовал бородатый маг из группы Восток, — Чего это западные забрали все руны?

— Так надо, — коротко ответил Голдсмит, — Группа Запад, берите каждый по десять айранов.

Группа Восток вознегодовала еще больше, но оскорбленные ограничились лишь бухтением и криками, лезть в драку за айран никто не рискнул. На этот раз Андрей попал к куче предпоследним, потому что последним оказался затупивший бот по имени Рекс.

Андрей жадно набил инвентарь айраном. Голдсмит скептически осмотрел остатки лечилок:

— Теперь ты, Зинедин. То же самое, возьми все себе и выдавай по необходимости.

На этот раз от группы Восток послышались уже нецензурные ругательства, и Голдсмит заорал:

— Я ваши жизни спасаю, кретины. У членов группы Запад вероятность подохнуть гораздо выше, кроме того, возможно каждому из них придется действовать в индивидуальном порядке. А вы, быдло из группы Восток, будете всегда вместе, да и никакая реальная опасность вам не грозит. Так что завалите хлеборезки.

Несмотря на несколько грубоватый тон Голдсмита, восточные игроки немного успокоились.

— Кристаллы маны берут только магические классы из группы Запад. Каждый по пятнадцать штук, — распорядился Голдсмит и указал вейпом на кучу кристаллов.

На этот раз Андрей радостно подбежал к куче первым, но Голдсмит остановил его:

— Ты ебу дал?

— Я магический класс, — гордо заявил Андрей.

— Ты придурок. А еще психирург. Ты забыл, что я говорил? Психирурги не могут пополнять ману кристаллами.

Расстроенного Андрея оттеснили от кучи, а когда группа Запад разобрала кристаллы, Голдсмит снова приказал Зинедину взять все оставшиеся кристаллы для группы Восток себе, но на этот раз это вызвало уже меньше негодования. Андрей подумал, что к любому унижению люди постепенно привыкают и начинают считать его нормой.

— Хорошо, — провозгласил Голдсмит, — Пока что все идет по плану. Теперь я оставлю вас, но только на час. За это время вы должны привести себя в порядок. Поешьте, поторгуйте, отремонтируйтесь, держите на максимуме все статы. Вздремните, если кому надо. Главным по лагерю я пока назначаю дона Круса, главой группы Восток — Зинедина, а главу группы Запад я назначать не собираюсь. Через час я вернусь, мы выступим в поход и победим. И вы вернетесь в реал. Помните, что если кто–то, даже ваш друг, попытается покинуть кокон за время моего отсутствия, или даже попробует отправить призрачного гонца за его пределы — это предатель, агент хакеров. Его следует арестовать, чтобы я допросил его, когда вернусь. Я всех вас запомнил и записал, так что из группы в группу не перебегать. Теперь отдыхайте!

Голдсмит растворился во вспышке, но Фокусник все же успел наколдовать над ним тучку, из которой сыпалось говно, опарыши и гнилые дохлые крысы. Андрей счел это недобрым знаком.

Уровень 7: Припадочный X

Андрею снова снился сон, страшный и ледяной. Он снова видел летящего дракона, как падает на спину зверя парализованный эйриец, и как дракон взрывается, разлетаясь на части и оставляя в небесах кровавое облачко. Андрей летел, чувство полета было главным в этом сне.

Сны появились, когда хакеры взломали сервер, до этого игроки спали только минуту, и снов не видели. Андрей не мог вспомнить, откуда знает это.

Потом была ночь, пустота. Сейчас он был в каком–то подземном храме, темном и холодном. Он слышал волны, океан бушевал совсем рядом. Может быть, он на морском дне или даже под ним? Темные эльфы в странных одеждах обступили Андрея, они молились, хотя у них не было богов. Андрея мучили. Эльфы отрезали от него куски плоти, вырезали органы. Они выскабливали дочиста его сознание, чтобы он забыл маму, сестер, себя… Андрей закричал…

— Эй, просыпайся, Голдсмит уже здесь, — сказал знакомый голос дона Круса.

— Я кричал? — тут же спросил Андрей, еще до того, как открыл глаза.

— Нет, но я сейчас буду кричать, придурок, — произнес Кормак Голдсмит, — Давай, вставай, мой связной не должен валяться под деревом, как упавший с ветви плод, когда я толкаю речь. И котопаука разбуди или хотя бы переверни эту тварь на живот, от вида его брюшка блевать тянет.

Андрей протер глаза и поднялся на ноги. Он уснул прямо на траве под Хашабом, священным деревом.

— Но мне нужно умыться и зубы почистить, и Ваську покормить, а еще я так и не поторговал и не купил ремень… — Андрей еще не до конца проснулся, и это придало ему дерзости.

— Гигиену наведешь, пока я говорю, главное от дерева не отходи, кусок идиота, — выругался Голдсмит, — И дайте кто–нибудь этому болезному ремень. Может быть, нам повезет, и он на нем повесится. Озвучивай меня, дон Крус.

Какой–то гном швырнул Андрею старый облезлый ремень из кожи хизана, и Андрей тут же им подпоясался, и даже навесил на обновку ножны с кинжалом. Впрочем, ремень был так плох, что наверняка у него уже через день закончится запас прочности, и тогда опять придется таскать кинжал в инвентаре.

— Все идет по плану, — доложил Голдсмит столпившимся вокруг дерева игрокам и эльфам Децимуса, — Нам повезло. Думаю, что вы будете на свободе в реале максимум через три дня по внутриигровому времени, а я наконец верну себе мой любимый сервер. Но сейчас нужно действовать предельно быстро и решительно.

Андрей взглянул на небо, которое едва можно было разглядеть за светящимся и мерцающим коконом арахнидок. Не без труда Андрей рассмотрел, что уже темнеет, через час наступят сумерки, а через пару часов — ночь. Действовать предельно быстро и решительно на ночь глядя Андрею совсем не хотелось.

— Группа Восток, — продолжал тем временем Голдсмит, — Вы больше не группа Восток. Сейчас Зинедин примет у вас присягу, и вы все вступите в Эльфийские Имперские Войска. Это позволит вам получить все их баффы, а может быть, даже наполнит ваши сердца гордостью, отвагой и честью, кто знает. Зинедин, действуй.

— Штандарт! — приказал Зинедин.

Эльфы засуетились, через минуту над площадкой на вершине холма было гордо водружено огромное прямоугольное алое полотнище, на котором был вышит золотом орел с эльфийскими ушами. Орел трепетал на теплом ветру, и это было так красиво, что Андрей в очередной раз пожалел, что он не в группе Восток.

— Слова присяги отобразятся у меня над головой золотыми буквами, когда я произнесу ее, — объяснил Зинедин, — Просто прочитайте присягу, и вы будете приняты в наши ряды. Учтите, что вообще–то быть принятым в Легионы Императора — огромная честь, и эльфы годами тренируются и доказывают свою верность, чтобы удостоится ее. Но раз сам Создатель приказывает, я готов принять к нам даже такое дерьмо, как вы.

— В группе Запад никому присягу не принимать, — предостерег Голдсмит, — На вас у меня иные планы.

Над Зинедином, когда он заговорил, разбив перед этим о себя руну громогласия, действительно засияли огромные золотые витые буквы. Слова присяги демонстрировались на высоком эльфийском языке, но Зинедин озвучивал их на риа, который, судя по всему, знали здесь все игроки, так что повторить фразу смог каждый.

Клянусь предками, духами, очагом и сердцем верно и честно служить Императору Эльфов Квинту Нумерию, Божественному, Бессмертному, Храбрейшему, Самому Остроухому, Мудрейшему. Клянусь беспрекословно исполнять все приказы моих командиров, что бы они мне ни приказали. Да постигнет меня участь хуже смерти, если я струшу, или выкажу слабость, или нарушу приказ. Слава Императору, да будет его правление вечным, да будет его власть всемирной!

— Ну? — спросил Голдсмит, когда стихли больше сотни декламировавших присягу глоток.

— Порядок, — доложил Зинедин, заглянув в какой–то волшебный пергамент, — Все приняты, все сто двадцать четыре игрока.

— Замечательно, — Голдсмит с наслаждением затянулся вейпом, — За время моего отсутствия кто–нибудь пытался сбежать или передать сообщение за пределы кокона?

— Нет, сэр. Изменники не выявлены, — доложил дон Крус.

Голдсмит прокашлялся, и только потом заговорил:

— Я нашел второй Лунный камень, копию того самого устройства, через которое я сейчас с вами общаюсь. Этот второй камень был здесь в игре в руках у Ордена, и через него они координировали свои действия с хакерами в реале. Но теперь похищенный хакерами камень из реальности у меня, а его пара, бывшая у Ордена, в руках у игроков. Да–да, вы не ослышались. Здесь есть еще одна крупная группа выживших игроков, они устроили себе базу в Туулу, в двух днях пути отсюда. И у них есть маги–телепортаторы. Так что сегодня ночью эти игроки телепортируются к Эазиме и возьмут ее штурмом. Как вам наверняка известно, в саму Эазиму телепортироваться нельзя. Возле Туулу сейчас сто девяносто семь игроков, и большинство из них средних и высоких уровней. Так что в победе я не сомневаюсь…

Слова Голдсмита утонули в радостном гуле и криках ликования. Кто–то подбросил вверх шляпу, кто–то просто заорал «ура», маги метнули ввысь в купол жужжащего кокона файрболлы, а Фокусник вообще скастовал в воздухе портрет Голдсмита в маршальской треуголке. Но Андрей заметил, что ликование разделяли не все. Грибные о чем–то мрачно переговаривались, да и дон Крус, озвучивший радостную весть, казался встревоженным.

Голдсмит поднял вверх руку, и крики стихли:

— Но им нужна помощь. Игроки из Туулу атакуют столицу со стороны океана, а задачей тех, кого я определил в группу Восток, всех кто сейчас вступил в Эльфийские Имперские Войска, будет проведение отвлекающего маневра. Вы должны будете нанести удар по столице с запада и быстро отступить. Заметьте, я не требую от вас брать город, этим займутся игроки из Туулу… Что такое, дон Крус? Какого хрена ты заткнулся?

Дон Крус действительно уже несколько секунд молчал, он развеял громогласие и тихонько сказал Голдсмиту:

— Но, сэр, ведь Эазима неприступна…

— Мда? А как же тогда Император Либерий Верус по–твоему завоевал Риаберру восемьсот лет назад? — поинтересовался Голдсмит.

— Он брал Эазиму два года, сэр, морил ее жаждой и голодом… — не слишком уверенно ответил дон Крус, — Впрочем, это ведь не мое дело, сэр. Извините. Прошу вас, продолжайте, у меня есть еще руна громогласия.

— Так вот, — продолжил Голдсмит, — Ваша задача — нанести отвлекающий маневр. Вы подойдете к городу под покровом темноты, ночью. Вы пойдете по устью высохшего еще несколько сотен лет назад оросительного канала. У наших врагов этого канала на картах нет, они не учитывают его в своих планах обороны города, поэтому вы сможете подобраться к самым стенам незамеченными. Пусть Фокусник подойдет ко мне и заскринит для вас карту наступления, которую я набросал. Этот скрин нужно будет передать Зинедину, Фокусник. А если ты вытворишь при этом хоть один фокус — передай также Зинедину, чтобы он разорвал тебя конями…

— Я Фокусник, — весело сообщил Фокусник, материализовавшийся в сполохах фейерверков прямо на плечах у дона Круса. Дон Крус скинул его на землю, а Голдсмит показал Фокуснику карту на экране своего смартфона.

— Вот это, скринь, — приказал Голдсмит и продолжил, обращаясь уже ко всем будущим штурмовикам, — Маги–левитаторы взлетят на стену, после того как лучники и пироманты зачистят ее от стражи. У Зинедина есть осадные лестницы, так что вашей задачей будет закрепиться на стене и удерживать ее хотя бы пять минут. Не пугайтесь, я говорю о внешних стенах Эазимы. Брать или даже пытаться штурмовать внутренние стены из черного камня вам не нужно. Пять минут. На внешней стене.

После этого по моим расчетам над полем боя должна появится Высшая жрица Мэрифа–Дахма на своем летучем хизане. Она будет пытаться атаковать, так что полетит низко. Сформируйте специальный отряд из лучших лучников и убейте ее. Эта тварь должна умереть еще до начала штурма Эазимы группой из Туулу, иначе она может создать серьезные проблемы. Да, Бегушая–сквозь–ночь уже видела и наверняка рассказала вам, что Дахма умеет останавливать стрелы. Но десяток стрел сразу она не остановит, а если добавить к этим стрелам еще и файрболлы — старухе точно конец. Так что в специальный отряд лучников по ликвидации этой бабули добавьте еще и магов.

Итак, задача один — держать внешнюю стену пять минут. Задача два — убить Высшую жрицу. Как только эти две задачи будут выполнены — немедленно отступайте. Не сюда на холм, где уже не будет защитного кокона, хотя даже с коконом вы бы не пережили здесь контратаки, поэтому я и приказал арахнидкам уйти, а на север — в направлении Восточной Четверти. Там на самой границе Столичного округа на побережье вас будут ждать корабли контрабандистов, нанятые игроками из Туулу. Они отвезут вас на север, там безопасно.

Группа из Туулу тем временем возьмет город, еще пару дней займет осада Королевского дворца. Потом мы убьем Королеву, сервер немедленно вернется под мой контроль, а вы все — домой.

Вы атакуете в самое темное время ночи, вы выступите за два часа до рассвета. Арахнидкам, как я уже говорил, следует свернуть кокон за час до рассвета и уйти, уже когда вы будете сражаться. Это необходимо, чтобы наши враги до последнего думали, что мы сидим здесь. Большая часть стражи сосредоточена на восточных стенах, так как Эазима наиболее уязвима с океана, поэтому из серьезных противников вам будет противостоять только летучая жрица и наверняка — некоторое количество членов Ордена.

Но я уверен, что вы справитесь. Вашему командиру Зинедину и его эльфам не впервой ставить на место местных мятежных жриц. Так что если вы не будете затягивать наступление, то очень может быть, что никто даже не погибнет. Кроме наших врагов, конечно. Детали вам объяснят задроты, ветераны и Зинедин. Я знаю, что среди вас есть те, кто уже брал крепости. Обсудите и проработайте все, потом хорошенько отдохните, и за два часа до рассвета — выступайте. Уверен, что у вас все получится. Вы станете легендарными героями, про вас еще мемы делать будут, а родители будут называть детей в реале именами ваших персонажей. Ну и про пятьдесят тысяч биткоинов и пожизненную подписку на все наши игры лично от меня тоже не забывайте. Удачи! Увидимся в реале, мои верные воины!

Закончив говорить, Голдсмит некоторое время молча парил вейп, наблюдая за восточной частью вершины холма, где все еще царило ликование, которое Зинедин безуспешно пытался загнать в рамки рабочей атмосферы подготовки к будущему бою.

— Ты мне больше не нужен, дон Крус, — наконец произнес Кормак Голдсмит, — Спасибо, ты один из самых ценных игроков и помощников. Иди к своим и готовься к бою. Через полчаса пришлешь мне Фокусника. Это все.

— Пора прощаться? — печально спросил дона Круса Андрей.

— Не грусти, друг, — ответил кузнец–мексиканец, — Мы еще непременно увидимся. Не знаю, здесь или в реале, но увидимся точно. Я почему–то уверен в этом. Так что до встречи.

Дон Крус и Андрей пожали друг другу руки, мексиканец приподнял в знак прощания сомбреро и быстро зашагал прочь.

Брат Инножд на своем хизане подъехал почти вплотную к Голдсмиту:

— Не, ну эти ликующие имбецилы, понятно, все останутся лежать мертвыми там под стеной сегодня ночью. Даже если предположить, что эта мифическая группа игроков из Туулу существует, в чем лично я очень сильно сомневаюсь. А с нами что будет, Голдсмит?

— Ага, ты бы еще сказал этим придуркам, что брать Эазиму лично прилетит на драконе восставший из мертвых KGB, Голдсмит, — поддержал Инножда подъехавший брат Нилбог.

Но его Голдсмит проигнорировал, он ответил брату Инножду:

— Что будет с вами? Собирайтесь в северо–западном углу холма, группа Запад. Подальше от лишних ушей. Вам предстоит узнать об этой игре нечто такое, что я пока что никому не рассказывал. Даже тем, кто проспонсировал мне создание этого сервера.

Уровень 7: Припадочный XI

— Все здесь? — спросил возникший в яркой вспышке Голдсмит.

Члены немногочисленной группы Запад собрались в северо–западном углу вершины холма, подальше от уже занявшихся тренировочными маневрами членов группы Восток и все еще державших над холмом защитный кокон арахнидок. Андрей в момент появления Голдсмита занимался тем, что отгонял котопаука от коня Децимуса, на которого Васька почему–то шипел и злился.

— Так точно, Создатель, — доложил Голдсмиту Децимус Суллиус, видимо полагавший себя главой группы, хотя на самом деле Голдсмит ранее недвусмысленно заявил, что у группы Запад нет командира, — Все на месте. Семнадцать игроков, три бота и шесть NPC, включая меня и военнопленную жрицу. Должен ли я принять всех в свой отряд Имперских войск?

— Нет, — поморщился Голдсмит, как он всегда делал, когда собирался отдать неприятное распоряжение, — Ваши клановые баффы бесполезны для группы Запад. Поэтому ты и твои эльфы сейчас покинут Эльфийские Имперские Войска, вы выйдете из их состава.

— Это будет нарушением присяги, — печально произнес Децимус, — Но приказ Создателя священен. Всем уволиться из Легиона!

Над головой Децимуса и четвертых его эльфов вспыхнули кроваво–красные сполохи.

— Я будто убил сейчас своего сына, — произнес Децимус, и по его щеке покатилась слеза.

— Ничего. Ты сейчас вступишь в другую фракцию, не хуже прежней, — попытался утешить Децимуса Голдсмит, а потом обратился уже ко всем членам группы, — Вы все сейчас вступите в клан Грибных Эльфов!

Децимуса и его эльфов самым натуральным образом передернуло, Мустакбаль сплюнул, гном–ботовод ахнул, похожий на Индиану Джонса левитатор сделал вид, что его сейчас стошнит, и только целительница в белом платье весело и вроде бы на полном серьезе заявила:

— А я еще ни разу не была в клане. Это будет честь для меня, Грибные братья.

— Да, но для нас это честью не будет, — мрачно буркнул брат Ирортс, — Мы обычно не принимаем в Грибные поганых нубасов и долбаных NPC. Собственно, неэльфов или эльфов–южан мы тоже не принимаем. Про поехавших темных эльфов я вообще не говорю, это просто животные…

— Расизм — это плохо, — назидательно произнесла целительница.

— Ага. Особенно расизм против темных эльфов, — подтвердил Андрей.

— Это безусловно так, — согласился Голдсмит, — Но конкретно в данном случае вы все или станете Грибными Эльфами, или умрете. Вам всем нужны баффы их клана. Поэтому приносите присягу и желательно реще. Времени у нас все еще мало, и с каждой минутой его становится все меньше.

Брат Ирортс попытался продолжить спор, но брат Инножд остановил его:

— У нас нет выбора, брат. Придется разбавить наш круг друзей и славных воинов этим дерьмом.

— Если в бочку эля добавить ложку дерьма — получится бочка дерьма, — не согласился брат Ирортс.

— Не в этом случае, — заметил Голдсмит, — Вы ничего не теряете, если возьмете в свой клан еще двадцать одного члена.

— Воу, самый большой прирост за все время нашего существования, — оскалился брат Нираб, — Но даже эти нубасы никогда не заменят нам павшего брата Изйерка.

— А ботов тоже принимать? — спросил брат Инножд, — Они даже присягу произнести не смогут.

— А вот и смогут, — заспорил гном–ботовод, — Они умеют повторять за мной слова. Только говорят всегда все трое хором.

— Принимай всех, — приказал Голдсмит, — Кроме пленной жрицы, естественно. Мне нужно, чтобы она оставалось во фракции Культа Трех Сестер.

— Ладно, — грустно произнес брат Инножд, — Похоже, настали последние времена Грибных Эльфов, и эти времена окрашены цветом печали и деградации. Ставь знамя, брат Нираб. А вы все выйдете из своих кланов, если кто–то в них состоит.

Рядом с Голдсмитом было водружено уродливое черное знамя с поганками, а над головой брата Инножда возникли черные буквы надписи на Исэте–Тунген, наречии эльфов с далекого севера.

Никто, кроме Андрея и Грибных, не знал здесь этого языка, так что Андрей был пока что единственным из неофитов, кто прочитал текст присяги Грибных, а, прочитав его, Андрей понял, что сейчас наверняка разрозится очередной скандал.

Присяга клана Грибных Эльфов несколько уступала клятве Эльфийских Имперских Войск пафосом, красотой и изяществом слога, но вот в лаконизме ей отказать никак было нельзя. Черные буквы над головой брата Инножда гласили:

Присяги — для пидорасов. Так что идите нахуй со своими присягами.

— Обряд прост, — объяснил брат Инножд, — Нужно произнести слова, висящие сейчас над моей башкой, а потом хлебнуть Элеберетовки из нашей клановой фляги. После этого вы в клане. Хлебать Элеберетовку обязательно. Ах, да. Для тех, кто не умеет читать на нормальных языках. Там написано: присяги — для пидорасов, так что идите нахуй со своими присягами.

— Это же сейчас был прикол? — спросил гном–ботовод.

— Увы, но нет, — покачал головой Голдсмит, — Это реальная присяга их клана. И новый текст, даже если брат Инножд соизволит его ввести, система будет одобрять целые сутки, так что вам всем придется произносить именно эту присягу. Соболезную.

— Я не будут этого говорить, — вспылил Децимус, — Прости, Создатель, но это оскорбление самой военной службы, оскорбление всех воинов, которые приносили присягу и умерли за нее. Это глумление над трупами павших, над самими понятиями чести и воинства. Ни один солдат не будет произносить эту гадость. Это хуже смерти, это — измена.

— А как вообще система пропустила этот, если так можно выразиться, текст присяги? — спросил похожий на Индиану Джонса левитатор.

— Я лично его одобрил, — мрачно признался Голдсмит, — Грибные тогда были мемами, так что я позволял им творить треш. Ради дополнительного пиара моей игры, естественно.

— Эй! Мы и сейчас мемы, — заспорил брат Ирортс.

— А я тоже не хочу это говорить, — вмешалась целительница, — Это же гомофобное высказывание, оно предполагает, что быть геем — это плохо. Но, тем не менее, если это нужно для дела — я готова. Послушайте, мистер Децимус Суллиус, это же всего лишь слова. Вам не убудет, если вы произнесете их.

— Я не могу этого сделать, девочка, просто не могу, — ответил Суллиус, у которого начало подергиваться острое эльфийское ухо, — Я не смогу оскорбить само понятие воинской клятвы. Создатель, я предпочту броситься на свой меч. Позволь мне сделать это!

— Бросаться на меч не стоит, ты мне нужен живым, — вздохнул Голдсмит, — Ладно. Децимус и его эльфы от необходимости вступать в Грибные освобождаются. Но все остальные — нет. Так что давайте сюда вашу поганую флягу с Элеберетовкой, пусть каждый хлебнет и скажет нужное.

Брат Нираб извлек из инвентаря уродливую и огромную чугунную флягу, напоминавшую формой и размером советский бидон для молока.

— Ну, кто самый смелый?

— Давай, — паладин в золотой броне храбро вышел вперед, взял флягу, резким движением вскрыл ее и заморгал от резавшего глаза запаха.

— Одного глотка хватит, — предупредил брат Инножд.

— Присяги — для пидорасов. Так что идите нахуй со своими присягами, — провозгласил паладин и отважно приложился к бидону. Как и положено настоящему паладину, он перевыполнил поставленную задачу и сделал сразу два глотка, а отняв флягу ото рта, начал жадно ловить тем же ртом воздух и сражаться с рвотными позывами.

— Прошло. Он в клане, — доложил брат Инножд, заглядывая в записную книжку, отделанную волосатой человеческой кожей.

— Теперь я, — вышел вперед паладин в серебряной броне, явно намереваясь превзойти доблестью своего коллегу.

Серебряный паладин произнес присягу и сделал три глотка из фляги, но потом проблевался.

— Это ничего. Он в клане, — подтвердил брат Инножд.

Похожий на Снейпа колдун перед тем, как пить Элеберетовку, положил что–то себе под язык, так что даже не поморщился. Ассасин–кошкомальчик вколол себе некое снадобье в вену, и тем самым тоже спасся от аромата Элеберетовки. Боты произнесли присягу хором, а вкусов они, судя по всему, вообще не чувствовали. Для целительницы бидон оказался слишком тяжелым, так что брату Нирабу пришлось придерживать флягу, чтобы девушка смогла сделать глоток. Ипритовый маг пробурчал текст присяги, не снимая противогаза, а потом открутил какую–то пробку в районе левой щеки, извлек оттуда гибкую трубочку и через нее всосал пойло, так и не показав своего лица. Через пять минут в Грибные уже вступили все, кроме освобожденных от присяги эльфов Децимуса, Андрея, Шаба и рептилоида.

— Давай, — приказал Голдсмит Шабу.

— П-присяги для п-пидорасов, — пробормотал перепуганный Шаб, — Так что ид–дите нахуй со своими п-присягами.

Он сделал только один глоток, но его все равно стошнило.

— В следующий раз вставим в текст поменьше согласных, — обещал брат Нилбог Шабу, — Чтобы у тебя не возникало проблем с дикцией, ебырь термитов.

— Эй! — возмутилась целительница, — Не называй его так! Мы все теперь в одном клане и должны дружить.

— Дружба — дело добровольное, — возмутился брат Нилбог, — Какого хрена Голдсмит подбирает мне в друзья извращенцев, ебущих термитов, а?

— Он ничего такого с термитом не делал, — возмутилась девушка, — Между прочим, он говорил о том, что победил этого термита!

— Я даже не знаю, кто хуже — ебырь термитов или победитель термитов, — пробурчал брат Нилбог.

— Иван Гроза Нубов, — приказал Голдсмит, — Давай.

Андрею сунули в руки тяжеленную и невыносимо вонявшую флягу.

— Присяги для пидоров. Так что идите нахуй со своей присягой, — провозгласил Андрей.

— Не для пидоров, а для пидорасов, — заметил брат Инножд, — А ты первый мудак в истории, который не смог запомнить текст нашей присяги. С чем я тебя и поздравляю. А теперь произнеси как надо, иначе не сработает.

Андрей произнес текст правильно, а потом сделал глоток невыносимо жгучей жидкости. Ощущения были такими, как будто ему в горло влили расплавленный свинец. Но блевать Андрей не стал, все–таки темные эльфы славятся крепкими желудками.

Перед глазами у Андрея немедленно возникли два системных сообщения:

Вы выпили Элеберетовки

+ 30 отмороженности на 30 минут

+ 10 хардкора на 30 минут

+ 15 треша и угара на 30 минут

+ 12 поэзии на 30 минут

Негативные эффекты Элеберетовки на вас не действуют!

Опьянение на вас не действует.

Ваш класс не способен опьянеть от алкоголя.

Вы приняты в клан «Грибные Эльфы»! Добро пожаловать!

Приветствие: Мамку свою поприветствуй, гной.

Описание клана: Бла–бла–бла

История клана: Бла–бла–бла

Фракция: Третья Эльфийская Империя

Ваш ранг в клане: говно

Время РТ: не указано

Система DKP: не настроена

Кланмастер: Брат Инножд

Вы получили экипировку и клановый лут: нет

Клановые баффы:

+ 25 храбрости

+ 3% к росту магических навыков

+ Удвоенный урон по всем противникам–неэльфам

+ 7 выносливости

+ 10 испуга у всех противников–неэльфов

+ 25% вероятности обнаружить в луте алкоголь и волшебные вещества

Баффы действуют, пока вы состоите в клане.

Рептилоид забрал у Андрея флягу, прошипел текст присяги, отхлебнул и швырнул бидон брату Ирортсу. Андрей же тем временем возмутился:

— Эй! А где клановый лут? И почему вы нам дали звания говна?

— Чего? — не понял серебряный паладин, — Какие еще звания говна? У меня появилось звание «брат».

— И у меня, — подтвердил гном–ботовод.

— А у меня «сестра», — заметила целительница.

— Я счел необходимым ввести индивидуальные ранги для Грозы Нубов и Шаба, — объяснился брат Инножд, захлопывая клановую записную книжку, — Согласно их роли в команде, так сказать.

— А у тебя какое звание? — спросил серебряный паладин Шаба, но за того ответил брат Ирортс:

— Ебатель термитов, конечно, какое же еще…

— Мне и моим воинам можно вернуться в состав Имперских войск, Создатель? — влез в разговор о рангах Децимус.

— Не стоит, — ответил Голдсмит, — Как я уже сказал, ваши клановые баффы будут в ближайшее время бесполезны. А членство в Легионе может демаскировать ваше местоположение, если враг вдруг захватит клановую книжку Зинедина или иного офицера. Так что побудьте пока без фракции.

— А почему дележка лута не настроена? — спросил гном–ботовод у брата Инножда.

— Потому что весь лут, как и прежде, будет забирать мы четверо, и без всяких настроек, в порядке кто первый взял — того и лут, — объяснил брат Инножд, — А тебе лута не положено, минимэн.

— Заткнитесь все, — приказал Голдсмит, затягиваясь паром и определенно о чем–то мучительно раздумывая, — Колдун, повесь надо мной и рептилией звуконепроницаемый пузырь. А ты, Иван Гроза Нубов, сделай пару шагов назад и выйди за пределы пузыря.

— А раньше вы мне доверяли, сэр… — расстроился Андрей.

— Это было до того, как ты объявил игрокам, что Голдсмит сбежал, и до того, как ты предложил пойти сдаваться в Эазиму, — ответил Голдсмит, над которым немедленно после этого завис звуконепроницаемый пузырь. Андрей остался снаружи, за пределами волшебного сооружения.

Голдсмит в пузыре задал рептилоиду два коротких вопроса, рептилия в ответ на оба молча кивнула. Голдсмит поразмышлял еще несколько мгновений и жестом приказал колдуну развеять пузырь.

— Ладно, — принял решение Голдсмит, — Я расскажу вам то, о чем знаю только я один, и еще пара моих сотрудников. Похоже, что это наш единственный шанс победить в этой войне. Итак. Кто знает, каким образом мы создавали Мир игры?

— Через жопу, так что любой хакер может им овладеть? — предположил брат Ирортс.

— Это да, — не мог не согласиться Голдсмит, — Но прежде всего, мы создавали его вручную. Каждый камушек здесь расставлен нашими дизайнерами, а рандом касается только лута и иногда мобов. Также система сама рисует некоторые данжи, но в рамках строго заданных параметров. Однако около года назад мы решили провести эксперимент и предложили серверу самому нарисовать большой и сложный данж, без всяких предварительных параметров, но в рамках лора и баланса игры.

И сервер его нарисовал, только вот нам рассказывать об этом данже отказался. Он самовольно зашифровал всю информацию о созданном данже самописным шифром, и я до сих пор не понимаю почему. Мы, естественно, предприняли попытку расшифровки, тем более что мы видели, что в игре появился данж. Но вот где именно он появился — так и осталось для нас загадкой. Дешифровка не слишком пролила свет на этот вопрос, мы узнал только, что выход из данжа находится в Эазиме, в Королевском дворце. Но этот выход постоянно рандомно перемещался по дворцу, система то открывала его, то закрывала, так что отправить тестеров в данж, хотя бы через выход, мы так и не смогли. Сам же данж оставался зашифрованным, и посмотреть на него со стороны кода мы тоже не могли. Все, чего мы добились от сервера, был глупый стишок. Вена, что ведет в Сердце Зла, касается и золотой души…

— Шел гном на запад, но упал на третьем шаге, голову зашиб, — глухо продолжила за Голдсмита рептилия.

На мгновение повисло молчание, а потом бородатый меря по имени Мелкая Буква сказал:

— Я так понимаю, система сочла необходимым закодировать место входа в данж стишком, также как, например, это сделано в классовом квесте воина или в линейке квестов Культа Трех Сестер. Сердце Зла — это мифический и на самом деле не существующий в игре подземный объект, некий громадный концентрат мертвых душ существ из прошлой эры, погибших в момент падения Первой Луны. А вена из стишка — это, конечно же, подземные реки крови существ из прошлой эры, именно из них добываются кристаллы маны, и на их же магии работают мановые обелиски. Ну а золотая душа — это очевидно Королева Риаберры, один из ее религиозных титулов так и звучит.

Голдсмит внимательно выслушал речь Мелкой Буквы и не перебивал его.

— Да, все так, — подтвердил Голдсмит, когда Мелкая Буква замолчал, — Но мы так и не нашли этого данжа, и так и не попали в него. Он остался висеть в игре мертвым зашифрованным кодом.

— Хм, а может быть, это хакеры из Лиги зашифровали данж? — спросил Мелкая Буква.

— Уверен, что нет, — ответил Голдсмит, — Тогда еще не было никаких хакерских атак на наш сервер. Данж почему–то счел необходимым зашифровать и спрятать сам сервер, и это меня пугает, если честно. А хакеры как раз смогли расшифровать полгода назад его местоположение, и, как мы увидели, они смогли даже войти в этот данж. Только это были не отморозки из Лиги, а Альянс VR-сталкеров. Есть такая организация, которые ищут баги в VR ММО. Они всегда осторожны и играют с чужого, краденого и дополнительно зашифрованного оборудования, поэтому мы не смогли зайти в данж вслед за ними и отследить их активность там. Я понадеялся, что здесь среди вас найдется один из VR-сталкеров. И мне повезло. Вот он.

Голдсмит указал вейпом на рептилию.

— Да, я из Альянса, — прошипел рептилоид по имени Ксиб, — Я проходил этот данж. Дважды.

— И у данжа есть выход во дворце Королевы? — спросил Голдсмит.

Ксиб кивнул:

— Да. Но он всегда в рандомном месте. В первый раз он был в храме Дворца. Второй раз — в покоях стражи. А где он сейчас, я не знаю.

— Но там есть и другие выходы на поверхность?

— Так, — прошипела рептилия, — Некоторые из них рандомно перемещаются. Другие постоянны. Ближайший к Эазиме постоянный вход здесь, в Дахии. В Храме Трех Сестер.

— … И местоположение этого входа зашифровано во второй части стишка, — взволнованно произнес Мелкая Буква, — Шел гном на запад, но упал на третьем шаге, голову зашиб. Речь видимо идет о западном алтаре, который здесь в местном храме посвящен Смерти Сестер. Три гномьих шага. Но куда?

— Направо от алтаря, — глухо ответила рептилия, — Загадка помогла нам, когда мы уже знали, где искать. Когда мы поняли, что нужно идти в храм Дахии. А информацию о том, что нужно идти туда, мы получили от самого сервера Риаберры. Даже ломать ничего не пришлось.

— Мда, — недовольно подтвердил Голдсмит, — Сервер спрятал этот данж от собственных создателей, но выдал его группе багоюзеров. Все так. Я до сих пор не понимаю. Ну, да ладно. Теперь к делу. Признаюсь вам честно, я не особо рассчитываю на успех игроков из группы Восток и их союзников из Туулу. Штурм Эазимы вероятно провалится. Говорю, как есть. Но я рассчитываю на вас, группа Запад. Вы пройдете через этот данж, вылезете во дворце и убьете Королеву, а потом коронуете нового верного мне Короля, и тогда сервер вернется под мой контроль. Это будет нелегко, но вы справитесь.

Ответом Голдсмиту были мрачные взгляды, а потом игроки разразились криками:

— Так группа из Туулу существует или нет? — спросил брат Ирортс.

— Вы что послали всю группу Восток на смерть? — ужаснулась целительница, — Но зачем? Я предупрежу их, мистер Голдсмит. Даже если вы за это отключите мой гвоздь!

— А нахрена короновать нового Короля? — заорал золотой паладин, — Разве мало убийства Королевы? Но я готов стать Королем, если что.

— Я не полезу в ваш взбунтовавшийся говноданж, сэр, — заверил Голдсмита брат Нираб.

Голдсмит дождался, пока все проорутся, и лишь потом заговорил:

— Группа игроков из Туулу существует, и я очень на нее рассчитываю. Как и на группу Восток. Но я не привык класть все яйца в одну корзину. Возможно, нам удастся взять город, возможно нет. Предупреждать группу Восток не о чем, Элли. Я уже все честно им рассказал. Если они будут следовать моим инструкциям в точности — никто из них не погибнет при штурме. В группе из Туулу кто–нибудь обязательно погибнет, но мы вынуждены пойти на это, чтобы вытащить всех вас из игры. Тем не менее, и там жертвы будут минимальными, если они будут следовать моим указаниям. Я считаю свое решение разделить игроков верным, поскольку так наши шансы убить Королеву повышаются вдвое. Или группа Запад и игроки из Туулу возьмут город штурмом, или вы тайно проберетесь во дворец и убьете Королеву.

Возможно, посланные на штурм столицы справятся первыми, и тогда вы освободитесь от плена в игре даже раньше, чем пройдете этот поганый данж. А может быть, вы одержите победу, и тогда спасете всех, кого я послал штурмовать Эазиму. Что же касается нового Короля, то он нам нужен. Да, убийство Королевы само по себе возможно вернет сервер под мой контроль. Но я не уверен в этом на сто процентов. А вот лояльный Король–игрок на троне Риаберры вернет мне власть над игрой совершенно точно. Поэтому–то я и выбрал двух потенциальных Королей, одного — в группе из Туулу, и второго — среди вас. И я проследил, чтобы и у вас, и у группы из Туулу было с собой все необходимое для коронации.

— Значит, Король уже назначен? — расстроился паладин, но тут же с надеждой спросил, — Надеюсь, это я, сэр?

— А почему вы не отправили хотя бы половину всех игроков и эльфов Децимуса с нами в данж? — спросил в свою очередь Андрей, — Это бы повысило наши шансы дойти до цели.

— Зачем тебе толпа в тесном данже, мамкин стратег? — ответил за Голдсмита брат Нилбог, — Чтобы мы там от тесноты передохли?

— Он прав, — прошипела рептилия, — Этот данж армией не пройдешь. Слишком узко сражаться в некоторых местах. Если пойдет много — большинство умрут.

Голдсмит кивнул:

— Да, именно так. Что же касается Короля, то вот он. Мустакбаль.

— Я не подведу, сэр, — сказал будущий Король Риаберры.

— Хм, нынешняя Королева Джамезия Вторая — последняя в роду Куа, — задумчиво произнес знаток лора Мелкая Буква, — Так что формально и с точки зрения метафизики обряда коронации после ее смерти Королем может стать любой риа. Но контрабандист седьмого уровня? Бесфамильный и не принадлежащий к знатному клану? Еще и мужчина? Ни один риа его никогда не признает.

— Мне не нужно признание долбаных риа, — объяснил Голдсмит, — Это тупо игромех, особенность нейроязыка, на котором написано сознание NPC Риаберры. После коронации Мустакбалю будет достаточно искренне пожелать, чтобы сервер вернулся под мой контроль, после этого поганые NPC уже ничего сделать не смогут. Игра немедленно перейдет под мой полный контроль, как только ставший Королем Мустакбаль этого пожелает. Все. А еще ты совершенно верно заметил, что стать Королем сможет только риа. Так что большинству из вас надеяться не на что, поэтому даже не пытайтесь короновать кого–то кроме Мустакбаля, если вам вдруг моча ударит в голову, когда вы доберетесь до дворца. Мэрифа–Хамани, которая тоже пойдет с вами, короноваться не сможет, так как она жрица, они не могут становиться Королевами, как и храмовницы, игромех это запрещает. Поэтому я, кстати, не стал назначать Королевой нашу любимую Джейни. Среди вас есть еще один риа — Шаб. Но, надеюсь, с тобой проблем не возникнет?

— Н-нет, сэр, — пробормотал Шаб, — Я н-не хочу быть Королем.

— А я хочу, чтобы он стал Королем, черт возьми, — заорал брат Нилбог, — Король Риаберры Шаб Первый, Ебатель термитов! Это звучит!

— Если уже во дворце вам захочется поиграться в игры и провести коронацию в духе Фокусника — считайте, что вы все мертвы, — безжалостно ответил Голдсмит, — Это не игры. На кону ваши жизни и ваша свобода. И жизни и свобода других игроков.

— А что помешает нашим врагам провести коронацию раньше нас и посадить на трон очередную враждебную тебе Джамезию? — спросил брат Инножд.

— Ничего, — пожал плечами Голдсмит, — Единственное, что может им помешать — ваша расторопность. Поэтому убив Королеву — немедленно начинайте обряд. Коронация займет двадцать восемь минут, если действовать быстро. Место проведения обряда не имеет значения. Главное, чтобы все было сделано строго по регламенту обряда. Так что можете отступить обратно в данж или спрятаться где–нибудь и провести обряд там. А теперь перейдем к самой неприятной части нашей беседы. Я всем вам доверяю, иначе я бы не взял вас в группу Запад. Я считаю каждого из вас подходящим для отведенной ему роли. От каждого из вас зависит спасение сотен застрявших здесь игроков. Но, тем не менее, среди вас есть ключевые фигуры — те, кто должен дойти и выжить во что бы то ни стало. Иначе вы все пропали. Вы меня понимаете?

— Понимаем, — высказал общее мнение брат Нираб, — Среди нас есть VIP-персоны, с которых нужно пылинки сдувать. А все остальные — пушечное мясо. Я, например.

— Грубо, но по сути верно, — не стал отрицать Голдсмит, — Итак, начнем с тех, кто должен любой ценой дойти до дворца. Любой ценой, даже ценой жизни своих товарищей. Иначе все будет зря. Первый — Король. Мустакбаль. Он должен дойти живым, так как ни в данже, ни во дворце вы других подходящих для наших целей кандидатов в Короли не найдете. Второй — Шаб. Он понадобится уже во дворце, и тоже должен дойти. Раскрывать твою роль сейчас опасно, парень, так что не напрягайся и не спрашивай. Мелкая Буква все объяснит тебе уже во дворце. Ничего сверхъестественного от тебя не потребуется, в любом случае. Мэрифа–Хамани нам тоже нужна, она проведет обряд. Ни одна жрица во дворце нам не поможет, у нас ведь нет в заложниках их сыновей. И игроков–жриц здесь на холме тоже нет. Ты меня понимаешь, мэрифа?

— Да, — произнесла пленная жрица, бессмысленно глядя перед собой, — Я все сделаю. Ты задумал мерзкое злодейство. Но ради сына я все сделаю.

— Вот и славно, — Голдсмит выпустил облако темно–бурого пара, — Как только сервер перейдет под мой контроль — я прикажу отпустить твоего сына. Заметь, я оставил себе возможность послать сообщение разбойникам, которым я поручил его, даже если ваша миссия провалится. Так что если она провалится не по твоей вине — можешь быть спокойна за сына, мэрифа.

Жрица едва заметно кивнула, все еще избегая смотреть на Голдсмита.

— Мелкая Буква тоже должен дойти до дворца живым и целым, — продолжил Голдсмит, — Мэрифа–Хамани не знает нужного ритуала, его знает только он один. И это меня вполне устраивает. Ты достал все нужное для коронации?

— Увы, сэр, — развел руками Мелкая Буква, — Короны нет, но ее мы снимем уже с мертвой Королевы во дворце. А еще нет Души Матери Клана, ни у кого из игроков и эльфов Децимуса ее не нашлось.

— Есть там, — прошипела рептилия, — В данже. Психирург возьмет.

— Все остальное на месте? — спросил Голдсмит.

— Да, у меня, — доложил Мелкая Буква.

— Хорошо, — несколько разочарованно констатировал Голдсмит, — Залутайте в данже Душу Матери Клана. И пока вы ее на залутали — считайте Ивана Грозу Нубов очередным ключевым членом экспедиции, он тут единственный психирург.

— Он и потом нужен, — сказал рептилоид, — Метка у него на ладони. Без нее не дойдем. Только темный эльф проведет нас.

— Окей, — поморщился Голдсмит, пока Андрей тщательно скрывал свою радость, чтобы не вызвать гнев соратников по экспедиции, — Иван Гроза Нубов тоже должен дойти до дворца живым. Но потом его убейте, по возможности мучительно. Шучу, шучу, не пугайся, парень… Итак, для коронации нам потребуются Мустакбаль, жрица, Шаб и Мелкая Буква. Они должны дойти живыми. Иван Гроза Нубов будет нужен, чтобы залутать Душу Матери Клана и открывать проходы в данже, он тоже должен быть по возможности жив…

— И боты, — глухо произнесла рептилия.

— Что? — не понял Голдсмит, — Боты? Они–то нахрена?

— Там есть два места, — зашипел Ксиб, — Их не пройдешь, если кто–то не умрет. Не отдаст свою жизнь. Раньше, когда это была игра, это было просто. Но сейчас смерть реальна. Боты — единственные не струсят. Они должны живыми дойти до этих мест и отдать свои жизни. Иначе не пройдем.

— Хм, — задумался Голдсмит, — Эй, ботовод, кем готов пожертвовать? Нужны двое.

— Я их всех люблю, — обиделся гном, — Но если уже выбирать, то пусть Рекс и Топко–Топко.

— Рекса и Топко–Топко беречь до нужных мест в данже, — приказал Голдсмит, — А Барбару использовать в качестве пушечного мяса. Закрой рот, гном. И ежу понятно, что мне, да и всем остальным, жизни реальных людей, включая, кстати, и твою, важнее ботов. Так что не кипятись и закройся. Наделаешь потом себе новых ботов, я тебе персональное разрешение дам.

— Да он, небось, ебет эту свою Барбару, — предположил брат Нираб.

Гном тихонько выругался себе под нос, но ничего членораздельного не ответил.

— Не забывайте, что до коронации еще нужно убить Королеву, — продолжил Голдсмит, — И с этой задачей справятся только двое из вас — ассасин и ипритовый маг. У Королевы восемь тысяч хитпойнтов и многочисленные баффы…

— Мелкая Буква уже рассказал мне все о Королеве, — вмешался ассасин–кошкомальчик, — Я справлюсь с одного удара, если вонючка потравит перед этим цель волшебным ипритом.

— Надеюсь, что так, — согласился Голдсмит, — Я изучил твой профайл тщательнее всех остальных членов группы, и я доверяю тебе. Вижу, что ты реально задрот, а не балабол. Ты справишься. Что же касается ипритового мага, то его цель — прежде всего ликвидировать Бессмертных, которые охраняют Королеву. Во дворце Бессмертных восемьдесят два, а при Королеве их всегда находится минимум семь. Несмотря на название, они не бессмертны, но их броня и оружие несут мощнейшие чары, и у каждого из них по полторы тысячи хитпойнтов. Поэтому даже не суйтесь, никто кроме ипритового мага с ними не справится. Задачей мага будет залить дворец ипритом, когда вы войдете. Ассасин, как ты собираешься сам спастись от газа?

— Призрачная форма, — ответил ассасин, — На секунду выйду из нее, чтобы воткнуть теллуровую иглу Королеве в сердце. За секунду я от иприта не умру.

— Рабочий план, — одобрил Голдсмит, — Итак, ассасин и ипритовый маг — ключевые фигуры. Они должны дойти до дворца живыми. И я запрещаю, абсолютно и полностью, ипритовому магу колдовать в данже. Ты меня слышишь, противогаз?

«Противогаз» чинно кивнул.

— Но если он попытается химичить в данже — мы его шлепнем. Договорились? — вмешался брат Инножд.

— Он не попытается, — заверил Грибного Голдсмит, — Итак, я запрещаю ассасину, ипритовому магу, жрице, Грозе Нубов, Шабу, Мелкой Букве, двум ботам и Мустакбалю вступать в бой в данже вообще. Это приказ, и от его исполнения зависит успех всего дела. Еще поберегите целительницу, если она скопытится — вам всем придется несладко…

— Левитатор, — прошипел рептилоид Ксиб, указав на похожего на Индиану Джонса эльфа, — В нескольких местах без него не пройдем никак.

— Левитатору и Ксибу тоже запрещаю сражаться, — согласился Голдсмит, — И записываю их в ключевые фигуры. Все остальные — да, вы пушечное мясо, как верно заметил брат Нираб. И, тем не менее, ваша задача важнейшая. Вы должны довести ключевых персон до дворца во что бы то ни стало. Вы должны дамажить и танковать. Подумайте о мамах, которые ждут дома застрявших здесь игроков, о детях, женах, родных и близких всех застрявших в игре. Судьба четырехсот тридцати трех плененных игрой людей находится в ваших руках. Не подведите их. Я верю, что все вы отважны и готовы к жертве, если придется. Даже ты, брат Ирортс. А теперь, Ксиб, скажи нам, только честно, есть ли шанс, что мы провернем все это без жертв c нашей стороны?

— Нет, — прошипела рептилия, — Но большинство выживут. Если будут слушать меня.

— Хорошо, — согласился Голдсмит, хотя участников экспедиции мало воодушевили слова Ксиба, — А теперь расскажи нам об этом данже.

— Сначала плата, — глухо ответил Ксиб.

— Хочешь конфиденциального разговора? — Голдсмит выпустил очередное облако пара, — Эй, колдун, повесь…

— Нет, — остановил его Ксиб, — Не надо пузырей. Поговорим при всех. Я хакер, как ты верно сказал. Как твоя игра отображает меня?

— Как мистера Смарта из Аризоны, — ответил Голдсмит, даже не заглянув в смартфон, — Но мистер Смарт жив и здоров, и находится в реале. А вот его гвоздь был украден еще месяц назад.

— Да, — прошипел рептилоид, — Я не Смарт. Его гвоздь у меня. Но сам я в реале в тюрьме. Освободи меня, когда все закончится. Тогда я помогу вам.

— Хм… — Голдсмит задумался, — Украденный у Смарта гвоздь не обнаруживается, так что я даже не знаю, где ты в реале, Ксиб. И никаких сообщений из тюрем о впавших в кому заключенных с моими гвоздями в носах я тоже не получал. Так кто ты такой? Где ты в реале?

— В тюрьме. Не скажу где, — зашипел Ксиб, — И кто я такой — неважно. Просто помоги.

— Неважно? — вспылил Голдсмит, — А если ты педофил, или серийный убийца, или насильник, или вообще какой–нибудь Сноуден, отбывающий восемь пожизненных за измену родине? Как я тебе тогда помогу?

— Ничего такого, — ответил Ксиб, — Я никого не убивал и вообще не совершал насилия. Против людей. И никакой политики. Я хакер.

— А я Фокусник, блядь! — заорал Голдсмит, — Ты в игры со мной играть вздумал? Почему ты не хочешь сказать, кто ты?

Рептилия молчала.

— Ладно, — махнул рукой Голдсмит, — У меня нет выбора. Обещаю здесь, при всех, вытащить тебя из тюрьмы любым доступным мне способом, где бы ты ни был, и кем бы ты не оказался. Когда все это закончится, и когда сервер вернется под мой контроль, само собой. Но для этого тебе все же придется назваться, иначе как я спасу тебя?

— Я назовусь, — согласился Ксиб, — Но пока что нет смысла. Пока не появилась возможность покинуть игру. А о моем теле в реале сейчас позаботятся без вас, Голдсмит. Там знают, что делать.

— Рад это слышать, — сказал Голдсмит, — Теперь рассказывай про данж.

— Я был там дважды, — зашипела рептилия, — Он каждый раз разный, система строит все иначе каждый раз. Но общая структура сохраняется всегда. Верхний уровень — темноэльфийские катакомбы. Ничего интересного. Ниже — еще катакомбы, нежить, мощная. Паладины должны справиться. Далее вглубь — голодные духи. Потом ловушки. Там нужно четко следовать моим указаниям. За ловушками — Залы Мыслей. Очень страшно. Можно сойти с ума. Потом — ничего, пустота. Ниже нее пещеры. Дальше подземные реки крови, там всегда разное. По ним дойдем до дворца. Путь наверх — то же самое, только наоборот. Где мы выйдем во дворце, я не знаю. Следовать моим словам, чтобы выжить. Не паниковать. Не уставать. Не ссориться. Это все.

Участники экспедиции мрачно молчали, доверия рептилия не внушала совсем.

— Сколько по времени? — спросил Голдсмит.

— Два дня минимум. Максимум неделя.

— Неделя? — возмутился брат Нилбог, — Я не хочу неделю тащиться по этому дерьму. Судя по описанию, там не очень.

— Возможно быстрее, — прошипела немногословная рептилия.

— Есть у вас жратва и вода на неделю? — спросил Голдсмит.

— Да, на всех, — доложил Децимус.

Голдсмит хотел что–то еще сказать, но в этот момент прямо перед ним приземлилась огромная юла, которая тут же разломалась пополам, и из нее вылез Фокусник.

— Я Фокусник! — представился он участникам экспедиции.

— Ты должен был придти еще полчаса назад, — недовольно взглянул на экран смартфона Голдсмит, — Ладно, вешай звуконепроницаемый пузырь, колдун. На этот раз он должен быть полностью непрозрачным, так чтобы никто не видел, что происходит внутри. Я желаю дать конфиденциальные напутствия некоторым из вас. Первый — Иван Гроза Нубов, и ты Фокусник тоже заходи. Потом Мелкая Буква. Потом целительница. Потом Мустакбаль. Пока я буду беседовать — к группе Восток не ходить, о вашей миссии им не рассказывать. Децимус, проследи.

Андрею все это очень не понравилось, но он вместе с котопауком и голограммой Голдсмита все же вошел в абсолютно черный пузырь, Фокусник поплелся туда же.

Атмосфера внутри пузыря, едва пропускавшего свет от волшебного кокона арахнидок, была мрачной, под стать настроению Андрея.

— Ты говно, и ты это понимаешь, — тут же перешел к делу Голдсмит, определенно обращаясь к Андрею, а не к Фокуснику, который уже успел наколдовать десяток иллюзорных голов Голдсмита и начал ими жонглировать, — Ты поливал меня помоями за моей спиной и собирался сдать всех игроков на милость Дахмы.

— Простите, сэр, — извинился Андрей.

— Однако же, мне понравилось, как ты очень глупо, но решительно попытался взять инициативу в свои руки, когда я исчез после не слишком успешных переговоров с Дахмой, — продолжил Голдсмит, — В тебе определенно что–то есть. Поэтому я оставляю Лунный камень тебе. Честно говоря, я не вижу смысла отдавать его группе Восток, им он точно не понадобится. Возможно, ты даже используешь камень, чтобы доложить мне о том, что новый Король коронован, и мы победили. Хотя я и так увижу это, когда сервер вернется под мой контроль. Однако не хочу лишать тебя удовольствия лично сообщить мне о победе. Кроме того, я позволю тебе видеть и слышать все, что будет сейчас сказано внутри этого пузыря. Мне нужно, чтобы хоть кто–нибудь из вашей экспедиции видел всю картину полностью, как я. Но болтать об услышанном в этом пузыре ты не будешь. Усек?

— Да, сэр.

— Замечательно. Эй, Фокусник, мне нужно записать три самодвижущихся картинки. Три видоса, иначе говоря. Все три ты отдашь Ивану Грозе Нубов.

Фокусник начертил какую–то сложнейшую руну, и у него в руке возникла кисть. Перед Фокусником появился мольберт, на котором был нарисован маленький живой Кормак Голдсмит, повторявший все движения настоящего голографического Голдсмита.

— Если вы видите это сообщение — значит Ксиб, Децимус и брат Инножд уже мертвы, — сказал Голдсмит, и копия на мольберте повторила все его слова, — Я приказываю передать командование Ивану Грозе Нубов. В ясном уме и трезвой памяти, ага. Это все, давай второе, Фокусник.

Андрей даже не знал, испугался он больше или загордился. Фокусник тем временем смахнул листок с мольберта и наколдовал второй листок, с новой движущейся копией Голдсмита.

— Децимус Суллиус Риаберрийский, — пафосно сказал Голдсмит, — Я, твой Создатель, приказываю тебе и твоим воинам убить брата Инножда, брата Ирортса, брата Нилбога и брата Нираба. Они — изменники. Это все, давай третий.

Фокусник снова обновил волшебный мольберт. На этот раз Голдсмит сунул к самым глазам Фокусника, которые видимо и исполняли роль видеокамеры, экран своего смартфона. На экране было фото одутловатого мужчины, чем–то похожего на брата Инножда. Мужчина был одет в неизвестную Андрею военную форму.

— Вот это ваш Инножд в реале, братья, — весело сказал Голдсмит, — Поручик Службы Тюрем Республики Сербия Йованович, с пятнадцатилетним стажем работы. Как вам такое? Я бы на его месте не стал скрывать от братьев столь прискорбный факт своей биографии. Все, Фокусник, вырубайся.

Мольберт исчез, а Фокусник протянул Андрею три листка с движущимися и говорящими маленькими Голдсмитами, Андрей сунул все три себе в инвентарь.

— Теперь заскринь карту дворца, — приказал Голдсмит Фокуснику, показывая карту на смартфоне, — Ее тоже отдашь Грозе Нубов, а потом проваливай к своим, в группу Восток. И о том, что здесь видел, не болтай. Впрочем, ты ведь обычно ничего членораздельного не говоришь, так что думаю, с этим проблем не будет.

— Я Фокусник! — напомнил Фокусник, и только потом отдал Андрею карту и покинул пузырь.

— Ты все понял, я надеюсь? — спросил Голдсмит.

— Я понял, что карта нам понадобится, чтобы перемещаться по дворцу, — честно ответил Андрей, — А зачем вы назначили меня командиром, приказали убить Грибных и рассказали про брата Инножда в реале — совсем не понял.

— Ожидаемо, — вздохнул Голдсмит, затягиваясь паром, и объяснил — Я не верю Грибным. Думаю, что они все еще работают на Орден. Но кто–то должен танковать в данже. И, кроме них, делать это никому. Эльфы Децимуса гораздо слабее, а про остальных и говорить нечего. Поэтому я хочу, чтобы Грибные умерли, когда вы дойдете до дворца. Первым ты покажешь видос, где я рассказываю про то, что брат Инножд — тюремщик в реале…

— А что плохого быть тюремщиком? — удивился Андрей.

— Для нас с тобой — ничего. Но брат Нилбог сидел в тюрьме, а брат Ирортс вроде и сейчас там сидит. Жаль, что не в Сербии. Братья, конечно, не убьют Инноджа, но этот видос породит серьезную ссору. Когда ссора достигнет кульминации, и братья начнут драку, ты покажешь эльфам Децимуса видос с моим приказом перебить Грибных. Думаю, что они должны справиться.

— Но это же будет убийство людей, в реале… — ужаснулся Андрей.

— Да, но ведь это необходимо для спасения нескольких сотен игроков. Я готов пожертвовать Грибными, — поморщился Голдсмит, — И, кроме того, не забывай, что Грибные уже убили нескольких игроков, и их жертвы умерли. В реале. Так что все справедливо. Ты выполнишь мой приказ?

— Да, сэр.

— Смотри не перепутай видосы. Предъявишь их публике только перед самым дворцом, не раньше, это тоже запомни. А приказ о твоем назначении главным обнародуешь, только если Инножд, Децимус и Ксиб будут мертвы. Если я назначу тебя четвертым заместителем командира прямо сейчас — народ не поймет. Понимаешь?

Андрей кивнул.

— А карта дворца, сэр?

— Ее отдашь Децимусу, сразу же, как мы закончим. А Мелкую Букву зови в пузырь.

Андрей высунул из пузыря голову и позвал книжника.

— Ты же понял, зачем я пригласил в это путешествие Шаба? — сразу перешел к делу Голдсмит, когда Мелкая Буква вошел в пузырь.

— Ага. Обряд коронации требует, чтобы в жертву принесли девственника–риа. И я не понимаю, почему мы не взяли для этой цели NPC из Дахии, сэр, — ответил бородатый знаток лора.

— По двум причинам, — сказал Голдсмит, выпуская облако пара, — Во–первых, этот NPC может в любой момент воткнуть кому–нибудь из вас нож в спину. Во–вторых, NPC мог уже потерять девственность за то время, что я не контролировал сервер. А вот Шабу определенно было не того. Так что проследи, пожалуйста, чтобы он девственником дошел до дворца. Как ты понимаешь, в королевском дворце замену будет взять негде, в таких местах девственника не найдешь.

— Я все сделаю, сэр.

— Славно, позови сюда целительницу.

Красавица–целительница по имени Элли в своем белоснежном платье вошла в пузырь немедленно, как его покинул Мелкая Буква.

— Знаешь, почему женщин в реале раньше не брали воевать? — поинтересовался Голдсмит.

— Предрассудки и гендерная дискриминация, мистер Голдсмит, — тут же ответила Элли.

— Нет, не поэтому, — лениво сказал Голдсмит, утопая в облаке пара, — И не потому, что женщины не умеют воевать. Просто женщина, особенно красивая, часто создает вокруг себя драму.

— Я буду вести себя предельно корректно, сэр, — ответила Элли, — И не допущу никаких драм. Кроме того, я не единственная женщина в отряде.

— Да ну? — нахмурился Голдсмит, — А ну да. Там еще есть бот Барбара, представляющая собой бессловесный кусок мяса, и уродливая жирная Мэрифа–Хамани, NPC в бородавках. А еще, конечно, Тагафай, но она окружена благородными соратниками–эльфами, а вот ты — кончеными идиотами, задротами и отморозками.

— А я уважаю своих соклановцев, что бы вы ни говорили, мистер, — упрямо заявила Элли.

— Ладно, уважай, — махнул рукой Голдсмит, — Главное не говори им, что ты в реале восемнадцатилетняя девушка–японка. Если проговоришься — начнется дичь, даже не сомневайся.

— А она правда восемнадцатилетняя девушка–японка в реале? — не смог удержаться от вопроса Андрей.

— Вообще да, — сказала Элли, но тут же поправилась, — Но мистер Голдсмит сказал мне об этом не болтать. Так что если меня еще раз спросят — я скажу, что я шестидесятилетний толстый извращенец, который любит отыгрывать девочек в играх.

— Умница, — похвалил Голдсмит, — В задачку про людей на рельсах будем играть?

Андрей вообще не въехал к чему этот вопрос, но Элли сориентировалась сразу же:

— Я понимаю, о чем вы, мистер Голдсмит. Если мне, как целителю, придется спасать жизни моих товарищей и выбирать, кого спасти первым — я буду делать это в таком порядке: Мустакбаль, Мэрифа–Хамани, Шаб, Мелкая Буква, ассасин, ипритовый маг, Ксиб, Иван Гроза Нубов, левитатор, а уже потом все остальные…

— Нет, ты и правда умна, — вынужден был констатировать Голдсмит, — Но все еще слишком красива. Это проблема. Можно было бы конечно отобрать у тебя твое белое платье и нарядить тебя в паранджу, но, боюсь, тогда Грибные начнут потешаться и будет еще хуже. Ладно, я услышал, что хотел. Будь осторожна. И позови мне Мустакбаля.

Но Элли выпроводить было не так–то просто.

— А вы скажете Грибным, чтобы они не издевались над Шабом, мистер Голдсмит?

— Непременно. Иди уже, — заверил целительницу Голдсмит.

Будущий король Мустакбаль, войдя в пузырь, прежде всего, поприветствовал Голдсмита, как будто они еще сегодня не виделись:

— Привет, Кормак.

— И тебе привет, Гранд, — ответил Голдсмит, — Я бы пожал тебе руку, но я голограмма. Кстати, рад тебя видеть в добром здравии.

— Взаимно, Кормак.

— Вы что знакомы в реале? — удивился Андрей.

— А ты догадлив, парень, — подмигнул Андрею Мустакбаль, — Да, мы учились вместе в колледже сто лет назад. Спасибо, что не выдал меня, Кормак. А то я бы мог стать ценным заложником для Ордена.

— Это так, — согласился Голдсмит, — И, более того, я уверен, что агенты Ордена или скорее даже агенты Лиги Защиты Эльфов, которой Орден и служит, есть даже среди нашей команды по спасению мира. Так что о нашей дружбе или даже просто знакомстве тебе лучше не болтать.

— Понимаю, — кивнул Мустакбаль.

— У нас мало времени, Гранд, — печально сказал Голдсмит, — Игрок раньше никогда не становился Королем Риаберры, этот титул всегда носили NPC. Так что когда ты станешь Королем — у тебя могут возникнуть некоторые проблемы.

— Но ведь я буду Королем всего секунду или около того, пока не пожелаю вернуть сервер под твой контроль, — уверенно ответил Мустакбаль, — А я желаю этого не меньше тебя.

— Именно в эту секунду проблемы и возникнут, — мрачно усмехнулся Голдсмит, — Робель, моя сотрудница, которая программировала NPC, утверждает, что монарх Риаберры находится в постоянном мысленно–эмоциональном контакте со всеми своими подданными. Иначе говоря, у тебя в голове могут начать звучать тысячи голосов обитателей Риаберры одновременно. Хотя, как именно будет ощущать себя Король–игрок, не может точно сказать даже Робель.

— Я справлюсь, Кормак, — заверил Мустакбаль, — Как ты знаешь, хладнокровия мне не занимать, а мое искреннее желание вернуться домой в реал перебьет все голоса в голове.

— Надеюсь на это, очень надеюсь. Я бы поболтал с тобой еще, Гранд, но времени и правда нет. Скажи колдуну, чтобы развеял пузырь.

Однако прежде чем пузырь развеялся, Голдсмит успел дать напутствие Андрею:

— Ты же помнишь, что обо всем, что ты здесь услышал, болтать не надо, так?

— Само собой, сэр, — подтвердил Андрей.

— Болтать не надо, а вот иметь в виду, когда пойдете через данж — обязательно. Смекаешь?

Андрей кивнул, пузырь исчез.

Уже наступили сумерки, солнце, которое раньше едва можно было рассмотреть сквозь волшебный кокон арахнидок, почти закатилось за горизонт. Ветер, дувший со стороны океана, стал чуть прохладнее.

— Я не буду говорить громких слов, — сказал Голдсмит, обращаясь ко всей группе, — Их все я уже потратил на речи для группы Восток. Ваша миссия — гораздо важнее, чем их, что тут можно еще сказать? Я верю в вас, я рассчитываю на каждого из вас. Поэтому скажу только три вещи.

Первое. Пора уже назначить командира. Им будет Ксиб, только он знает, как пройти этот данж. В случае гибели Ксиба командование переходит к Децимусу Суллиусу, потом — к брату Инножду.

Второе. Этот данж скрыт от меня системой, так что связь, которую нам любезно предоставил Иван Гроза Нубов, там работать не будет. Поэтому я прощаюсь с вами. Увидимся уже в реале.

Третье. Я буду с вами абсолютно честен. Мне нужен этот сервер, мне лично хана без него. Поэтому любого, кто дезертирует, я отключу от теллурового гвоздя. Убью в реале, иначе говоря. Я узнаю про дезертиров от тех, кто дойдет до конца. Не сомневайтесь, прошедшие весь этот путь целиком не будут испытывать к предателям и трусам никаких добрых чувств. И сдадут дезертиров мне. А что же будет, если никто из вас не дойдет до цели? И я снова буду предельно откровенен. Если новый Король Риаберры не будет коронован через неделю, и если сервер не вернется под мой контроль в этот срок, я убью не только сына Мэрифа–Хамани. Нет, я убью вас всех, всех игроков из вашего отряда, отключу вас от ваших теллуровых гвоздей. И не буду разбираться, кто накосячил. Я, Кормак Голдсмит, клянусь вам в этом. Так что коронуйте Мустакбаля или умрите. А теперь вам пора в путь. Скажите Окте, что я приказываю открыть проход. Удачи! Надеюсь, еще увидимся!

Кормак Голдсмит растворился в яркой вспышке света.

Уровень 7: Припадочный XII

Отряд по захвату престола Риаберры в составе семнадцати игроков, шести NPC и трех ботов прибыл к Храму Сестер в западной Дахии, уже когда совсем стемнело.

Путь сюда с холма занял у них больше часа, поскольку большинство членов отряда были пешими. Еще перед выходом из лагеря на холме брат Инножд попытался отобрать у готовящейся к штурму столицы группы Восток маунтов, но Зинедин не дал, а Децимус Суллиус отказался приказать выдать ездовых животных, согласившись с Зинедином, что группе Запад маунты нужнее. Боевой мощью группа Восток превосходила небольшой отряд, где оказался Андрей, почти десятикратно, так что брат Инножд долго ругался, но ушел ни с чем.

По пути с холма члены группы Запад остановилась у озера Бахайра, где до сих пор покачивалась на воде лодка, полная мертвой стражи, и пополнили запасы чистой воды.

Цель их путешествия, Храм Трех Сестер, оказался тем самым высоким строением, которое Андрей заметил еще сегодня утром, пока поднимался на холм. Город вокруг Храма все еще казался вымершим, жители, явно не обрадованные соседством с игроками на холме, прятались по своим домам. Какая–то движуха происходила лишь на самом западе, где Дахия переходила в бескрайние поля, там полыхало зарево, прохладный ночной ветер доносил крики и запах гари. Брат Ирортс предложил съездить туда и глянуть, что происходит, а может быть даже и поучаствовать в движе, но командир отряда Ксиб наотрез отказал.

Сейчас отряд захватчиков престола стоял на мощеной камнем площади перед Храмом — зданием высотой примерно этажа в три, без окон, но с высоким минаретом, украшенным шпилем. На шпиле в свете настоящей Луны серебрились Солнце, Луна и звезда, изготовленные из какого–то светлого металла. Ветер становился все холоднее, брат Ирортс и брат Нираб устроили спор по поводу того, кто из них вчера порубил на куски стражника, все еще валявшегося в центре площади.

— Прежде чем войдем, один вопрос, — прошипела рептилия, — Голдсмит забыл. Здесь два наркомана. Я не хочу проблем внизу.

— Как два? А я? — возмутился брат Нилбог.

— У тебя глаза не черные, — глухо ответил рептилоид Ксиб, — Еще не сторчался. Брат Инножд, Иван Гроза Нубов — черноглазые. Наркоманы. Поделите свой колки. Сейчас. Мне не нужны ссоры внизу. Там не будет колки.

— Ты хочешь, чтобы я отдал ему свой колки? — удивился брат Инножд, — Совсем с ума сошел, ящер?

— Делай, как он говорит, — вмешался Децимус Суллиус, — Создатель назначил Ксиба командиром.

Напряжение росло, Грибные братья и воины Суллиуса обменивались мрачными взглядами, похоже, что группа разругалась, еще даже не войдя в данж.

— А, по–моему, хорошая идея, — влез Андрей, — У меня только пять пакетов осталось.

— Ладно, черт с вами, — брат Инножд сплюнул на землю и швырнул Андрею пять полных пакетов колки, — На, жри. На три дня хватит, если будешь экономить. Кстати, через пару дней колки уже начнет давать тебе дебаффы, так что наслаждайся последними светлыми деньками зависимости, торчок.

Андрей быстрее похватал пакеты, брат Инножд повернул хизана в сторону Храма, но рептилия не двинулась с места.

— Ну что еще? — рассвирепел брат Инножд, — Отдать ему хизана? Или кровяные руны? Или твою мамашу, ящер?

— С тобой все, — прохрипела рептилия, — Еще два наркомана. Красный чай. Наркотик. Жрица и левитатор.

Похожий на Индиану Джонса небритый левитатор действительно, как теперь заметил Андрей, постоянно что–то жевал и харкался красной слюной.

— Красный чай — не наркотик! — провозгласил с видом знатока брат Нилбог, — Никаких дебаффов и никакой физической зависимости. Здесь в Риаберре его все жрут.

— Нет, — не согласилась упрямая рептилия, — Без него у этих двоих — тревога, сонливость, страх. Мне не нужны проблемы внизу.

— Да никаких проблем, — выступил вперед левитатор, — У меня его на месяц хватит. Я дам Мэрифа–Хамани тридцать пластинок.

— Ну теперь–то пойдем? — окончательно вышел из себя брат Инножд, — Или Элеберетовку будем делить?

Рептилия молча пошла к обитым железом дверям храма, остальные двинулись следом. Мэрифа–Хамани отперла двери собственным ключом и, перед тем как войти, прочитала короткую молитву. Мустакбаль и Шаб повторили за ней, и над их головами на мгновение засиял алый свет.

— Риа, исповедующие Культ Трех Сестер, получают баффы от посещения Храма, — объяснил шедший рядом с Андреем и опиравшийся на посох знаток лора по имени Мелкая Буква.

Внутри храм казался больше, чем снаружи. Под потолком сиял зеленоватый волшебный огонек. Здесь пахло благовониями, и журчала вода. В центре в серебряном круглом бассейне бил небольшой фонтанчик. Возле южной стены располагался алтарь, на котором стояли черные статуи трех прекрасных обнаженных девушек. Глаза у девушек были из драгоценных камней, а волосы, судя по всему, из настоящих черных волос. Бедра и грудь у каждой из богинь были обернуты куском ткани — у одной девушки накидка была серебряной, у другой — желтой, а у третьей оранжевой. На шеях изваяний висели амулеты на серебряных цепочках, изображавшие Солнце, Луну и звезду.

Брат Нилбог немедленно извлек кинжал и заявил, что желает выковырять драгоценные глаза девушек.

— Запрещаю, — прошипела рептилия, — Не расстраивать жрицу. Не ссориться. Запрещаю.

Расстроенный брат выругался, но кинжал убрал. Жрица не проронила ни слова.

— Западный алтарь, — распорядился рептилоид Ксиб, — Гном, отмерь три шага. Вправо от алтаря.

Гном–ботовод прошел к пустому западному алтарю и исполнил указание, Андрей только сейчас заметил, что все шаги у гномов действительно совершенно идентичные по длине.

— Разломать пол взрывной руной? — спросил Децимус.

— Никаких взрывов, — глухо сказал Ксиб, — Иначе испортишь проход. Вена, что ведет в Сердце Зла, касается и золотой душ. Шел гном на запад, но упал на третьем шаге, голову зашиб.

— Мне зашибить голову? — перепугался гном, — А вот не буду!

— Давай я тебе зашибу, — пришел на помощь брат Ирортс, доставая костяную булаву, размером чуть ли не превосходящую самого гнома.

— Нет, — остановил его Ксиб, — Хватит просто крови. Каплю на пол.

Гном тяжело вздохнул, извлек из инвентаря костяной нож и начал собираться с духом уколоть себе палец, но так и не собрался.

— Ай, бля! — заорал гном–ботовод, когда ему пробил насквозь ладонь ледяной гвоздь, брошенный братом Иннождом.

Боты гнома повыхватывали оружие и бросились к атаковавшему их хозяина Грибному.

— Нет! Не надо! Стоять! — завопил гном, как раз вовремя, потому что брат Ирортс уже намеревался откорнать боту Барбаре голову. Боты встали, как вкопанные, и убрали оружие.

Кровь из пробитой руки гнома тем временем закапала на пол, от нее пошел дым, потом кровь почернела и зашипела. Еще через минуту лужа черной крови увеличилась раз в сто, хотя из гнома больше не лилось, а его рукой уже занималась целительница Элли. Черная лужа на полу приняла правильные прямоугольные очертания и превратилась в отверстие.

Котопаук Андрея зашипел, как только что пролитая кровь гнома, и заметался у ног хозяина.

— Готово, — констатировал Ксиб, — Руны света не тратить. Паладин, повесь пять огоньков над группой.

В воздух взлетели пять огромных желтых сияющих шаров, скастованных паладином по имени Воитель Света и Добра.

Брат Нираб первым заглянул в отверстие и выругался:

— Хизан пролезет, но бока обдерет. И лестницы нет.

— Высота пять гномов, — прошипел Ксиб, тоже заглядывая в прямоугольную дыру, — Спрыгните. Рекс — самый высокий. Пусть лезет первым.

Гном–ботовод, уже излеченный от ранения, но все еще охавший, приказал Рексу лезть, и тот исчез в отверстии. Вслед за Рексом в дыру залезли остальные боты, они же не без труда приняли пятерых коней эльфов–имперцев и одного коня серебряного паладина, а также громадных хизанов Грибных братьев, засовывание которых в дыру заняло не меньше получаса. Особенно жирного хизана брата Нилбога пришлось пропихивать в отверстие вчетвером, и он действительно ободрал себе шерсть с боков.

Кони эльфов были так напуганы, что их пришлось оглушить параличом и грузить в дыру на манер забитых туш. Низеньких Элли, жрицу и гнома тоже пришлось принимать снизу на руки, чтобы они не получили урон при падении. Андрей спрыгнул в дыру предпоследним, взяв в руку котопаука, за ним последовал рептилоид. Последний волшебный огонек, повешенный паладином, нырнул в лаз вслед за отрядом. Теперь внизу были все.

Отряд оказался в узком коридоре, отделанным потемневшим желтым камнем, вдоль стен тянулись ряды каменных гробов.

— Захоронения знатных горожан–риа Дахии, — пояснил всезнающий Мелкая Буква, — По лору они считаются давно утерянными.

— Вскроем их и разграбим, — потер руки брат Нилбог.

— А потом скастуем иллюзию целого пола, — указал на отверстие над головой брат Инножд, — И расположимся на ночлег. Многие из нас целый день на ногах, а уже почти полночь. Без сна дальше не пойдем.

Воздух здесь был прохладным и затхлым, пахло старым камнем и еще чем–то сладковатым. Андрею совсем не хотелось располагаться на ночлег в таком месте, особенно среди гробов.

— Нет, — прошипела рептилия, — Отверстие само исчезнет. Через полчаса. Ночлег — не здесь. Внутри, в данже. Это еще не он.

— Ну, конечно, здесь же опасно! — воскликнул брат Нилбог, — А вот в данже, полном монстров, мы сможем отлично выспаться. Ты совсем долбанулся, рептилия?

— Там есть безопасные зоны, — ответил Ксиб, — Не того боишься. Погоня. Орден. Они могут знать, где мы. От предателей в лагере на холме. Орден придет и убьет нас здесь.

— А в данж Орден за нами не пролезет? — спросил Мелкая Буква.

— Исключено, — прошипел рептилоид, — Данж каждый раз разный, индивидуален для каждой группы. За нами никто не войдет.

— Решено, — сказал Децимус Суллиус, — Войдем, а там уже отдохнем. Далеко до входа?

Рептилоид, над головой которого висел огонек паладина, молча двинулся влево по коридору между рядами гробов.

— Порядок, — услышал Андрей шипение Ксиба, — Здесь пока никого.

— Но надо бы все–таки пограбить гробы, — вернулся к своему предложению брат Нилбог.

— В них только давно истлевшие тела и саваны, — объяснил жадному Грибному Мелкая Буква, — А еще могут найтись целые зерна, пыльца, цветы и порошок охры. Риа традиционно кладут в гроб только это. Даже айзмы умерших забирает их родня.

— Не, ради зерен ворочать каменные крышки я пока что не готов. Не настолько голоден, — отказался от идеи брат Нилбог.

Отряд шел по каменному коридору недолго, минут десять. Вскоре толпа остановилась, и шедший позади всех Андрей разглядел, что коридор уперся в стену.

— Уберите отделку. Разрушьте камень, — послышался спереди приказ Ксиба, — Осторожно. Магией.

— Осторожно — это не к нам, — зевнул брат Нираб и выругался, — Бля, спать хочу. Как же было хорошо, когда в этой игре хватало минуты сна на три дня.

Ассасина пропустили вперед и, насколько Андрей мог разглядеть, кошкомальчик бесшумно срезал каким–то мерцающим магией лезвием крупный кусок камня со стены. За желтой шероховатой отделкой оказалась совершенно черная и гладкая стена, без всяких следов кладки. Этот черный камень, как будто сделанный из самой ночной темноты, пугал одним своим видом, он содержал в себе что–то жуткое и очень древнее, и как будто был не совсем материальным.

— Черный камень, тот же, из которого построены внутренние стены Эазимы, — подтвердил Мелкая Буква то, о чем Андрей уже и так догадался, — Его умела обрабатывать только неизвестная раса существ, населявшая Мир в прошлую эру, до Падения Первой Луны. Где они его добывали — тоже загадка, сейчас природных запасов этого камня в Мире нет. Есть предположения, что это полностью искусственный объект, и строительство сооружений из него сопровождалось кровавыми жертвоприношениями…

— Скрыто, — сказал тем временем Ксиб, осмотрев черную поверхность, обнаженную ассасином, — Колдун, найди знак.

Колдун лениво начертил руну, и в стену ударила алая волна магии. Андрей увидел, как на черном камне медленно проступает фиолетовый мерцающий знак, состоящий из восьми сложно сплетенных линий в круге.

— Метка темных эльфов, первых и древнейших обитателей Риаберры в нашей эре, — пояснил Мелкая Буква, — У тебя на ладони такая же. Иди.

Знак на ладони у Андрея был другим, но Андрей уже знал что делать. Точно также он несколько дней назад открыл вход в пещеру, где хранилась Кукла Колдуна. Не без труда протиснувшись вперед, Андрей, преодолев свой страх перед черным камнем, приложил к метке на стене ладонь. Камень на ощупь был ледяным, Андрею показалось, что в момент прикосновения тот будто заговорил с ним, попытался передать некое жуткое бессловесное сообщение. Андрей скорее отнял руку от стены.

Стена разъехалась совершенно бесшумно, но потом раздался скрежет камня, и на пол посыпались куски желтой отделки. Ксиб едва успел увернуться от одного особенно крупного кирпича и зашипел. Котопаук тоже зашипел, чуть ли не громче рептилии. Отряд отпрянул назад.

Стоявший теперь впереди всех Андрей в свете волшебных огоньков разглядел длинную лестницу из черного камня, уходящую вниз и исчезавшую в темноте. Потолок здесь был ниже, чем в гробнице риа, зато сам коридор из черного камня — гораздо шире. Андрея почему–то затошнило. Остальные видимо испытывали то же самое, потому что позади Андрей услышал испуганные голоса и шепот. Снизу дул холодный ветер, смешанный со страхом и чем–то потусторонним.

В воздухе над головой Андрея неожиданно взметнулась фиолетовая надпись на темноэльфийском:

Катакомбы Кабуурахта: Преддверие

— Что это за дерьмо? — заорал брат Нилбог.

— Катакомбы Кабуурахта, Преддверие, — перевел всем фразу Мелкая Буква, судя по всему, единственный здесь, кроме Андрея, знавший темноэльфийский.

— Спустимся по лестнице, там зал, — прошипел рептилоид, — Будем отдыхать. Выставим часовых. На всякий случай. Но здесь никого. Проход будет запечатан за нами. Изнутри уже не открыть, там нет метки. Погони не будет. Но и мы здесь назад уже не выйдем.

Актуальная инфа: Грибные Эльфы

Эмблема: Три белых поганки в белом круге, на черном фоне

Фракция: Третья Эльфийская Империя

Клан создан: 1 февраля 2028

Описание клана: Бла–бла–бла

История клана: Бла–бла–бла

Время РТ: не указано

Система DKP: не настроена

Клановые баффы:

+ 25 храбрости

+ 3% к росту магических навыков

+ Удвоенный урон по всем противникам–неэльфам

+ 7 выносливости

+ 10 испуга у всех противников–неэльфов

+ 25% вероятности обнаружить в луте алкоголь и волшебные вещества

Требования к кандидатам: нет приема

Текущие рейды: Сердце Зла

Цель рейда: Захват престола Риаберры

Всего игроков в клане: 21

1. Брат Инножд

Ранг: Кланмастер

Уровень: 30

Раса: Ледяной эльф

Класс: Криомант

Роль: ДД

Маунт: Некастрированный хизан–самец Имя Невведено

2. Брат Нилбог

Ранг: Потребитель Элеберетовки

Уровень: 30

Раса: Снежный эльф

Класс: Воин–мечник

Роль: Танк

Маунт: Некастрированный хизан–самец Няшка

3. Брат Ирортс

Ранг: Закладывающий травы в Элеберетовку

Уровень: 33

Раса: Ледяной эльф

Класс: Расчленитель

Роль: Деморализатор

Маунт: Некастрированный хизан–самец Твоя Мамаша

4. Брат Нираб

Ранг: Поддерживающий огонь под кастрюлей Элеберетовки

Уровень: 35

Раса: Метелистый эльф

Класс: Отморозок

Роль: Танк

Маунт: Некастрированный хизан–самец Избежавший Страшного

5. Брат Изйерк

РЎР»СѓР¶Р±Р° РЅРµРґРѕСЃС‚СѓРїРЅР°

6. Воитель Света и Добра

Ранг: Брат

Уровень: 22

Раса: Человек–кломатиец

Класс: Паладин

Роль: Танк

7. Янжек

Ранг: Брат

Уровень: 17

Раса: Человек–льше

Класс: Паладин

Роль: Танк

Маунт: Риверфорский жеребец Затопчубля

Питомец: огненная лисица Кицу

8. Мартин Натаниэль Адэлард де Нуир–Нуит

Ранг: Брат

Уровень: 29

Раса: Человек–анкарфец

Класс: Колдун

Роль: Гибрид

Питомец: крылан Шавье

9. Отоко Неко

Ранг: Брат

Уровень: 26

Раса: Кошкомальчик (старая расовая ветвь)

Класс: Ассасин

Роль: Партизан

10. Скейг Серебрянная Борода

Ранг: Брат

Уровень: 12

Раса: Гордый гном

Класс: Призыватель

Роль: ДД

11. Барбара

Ранг: Гномья Резиновая Зина

Уровень: 10

Раса: Человек–спокан

Класс: Варвар

Роль: Танк

12. Топко–Топко

Ранг: Гномий дядя Том

Уровень: 13

Раса: Человек–центрик

Класс: Стрелок–плеватель

Роль: ДД

13. Рекс

Ранг: Гномий фальшвикинг

Уровень: 11

Раса: Человек–русан

Класс: Варяг

Роль: Танк

14. Элли

Ранг: Сестра

Уровень: 11

Раса: Человек–эйриец

Класс: Целитель

Роль: Хил

15. Ганс Кайзер

Ранг: Запрещено колдовать!

Уровень: 23

Раса: РЎР»СѓР¶Р±Р°

Класс: Ипритовый маг

Роль: Колдовать запрещено! Попытаешься чертить руну — отрублю руку! Всегда твой, кланмастер Брат Инножд.

Питомец: питбуль Значение Знающий

16. Мустакбаль

Ранг: Король чуханов

Уровень: 7

Раса: Человек–риа

Класс: Контрабандист

Роль: Гибрид

17. Исул Ятти

Ранг: Брат

Уровень: 18

Раса: Эльф–вервер

Класс: Маг–левитатор

Роль: Штурмовик

18. Мелкая Буква

Ранг: Брат

Уровень: 10

Раса: Человек–меря

Класс: Книжник

Роль: Эрудит

19. Шаб

Ранг: Ебатель термитов

Уровень: 3

Раса: Человек–риа

Класс: Воин–мечник

Роль: Танк

20. Иван Гроза Нубов

Ранг: говно

Уровень: 7

Раса: Темный эльф

Класс: Психирург

Роль: Гибрид

Питомец: котопаук Васька

21. Xib

Ранг: Брат

Уровень: 30

Раса: рептилоид

Класс: Вор

Роль: Партизан

Уровень 7: Припадочный XIII

Сейчас Андрей был в разрушенной крепости из черного камня на берегу океана. Над океаном бушевала гроза, ветер был таким мощным, что чуть не сбивал с ног, и волны оглушительно громко накатывались на каменистый берег.

Скоро пошел дождь, и ледяные капли резали лицо. В заброшенной тысячелетия назад крепости на буром каменном берегу было нестерпимо холодно. Андрей уже не помнил ни своего настоящего имени, ни родных, ни друзей. Он был готов. Он стоял на коленях посреди руин из черного камня и молился, но не богам. Вокруг Андрея стояли четверо оборванных темных эльфов, их сумасшедшие глаза горели красным, они все промокли от дождя и долетавших даже сюда брызг волн бушующего океана, но им было все равно. Каждый держал в руке кинжал, только Андрей был безоружен. Произносились слова, но Андрей их не понимал… Тело — кувшин… Сознание — налитый тэдж… Что если кувшин разбит, и осколки кувшина смешались с тэджем… Что если в кувшине был еще кувшин, а в нем еще один, и еще… Вонявший тленом темный эльф подошел к Андрею, вынул у него изо рта грязными пальцами язык и отрезал его…

Андрея ударили в лицо кованым сапогом, и он проснулся.

Когда Андрей открыл глаза, щеке было все еще больно, значит ударили его в реальности, точнее, в игровой реальности, а не во сне.

— Эй!

Над Андреем стоял Шаб.

— Извини, Иван-н Гроза Нуба, — пробормотал Шаб, как всегда заикаясь от волнения, — Но брат Инножд приказал мне будить тебя так. Мы все уже проснулись.

— Я вообще–то Иван Гроза Нубов, а не Нуба, — обиженно ответил Андрей, потирая щеку, — Гроза всех нубов, вроде тебя. Пошел вон отсюда.

Шаб тут же исчез, а Андрей осмотрелся. Он все еще был в огромном и совершенно пустом зале из черного камня, том самом, где вчера уже глубокой ночью Ксиб наконец разрешил сделать остановку и разбить лагерь, чтобы поспать. До того, как уже совсем обессиленный отряд доковылял до этого зала, им пришлось спускаться вниз в катакомбы по петляющей лестнице около часа. Наверное, этот зал находится очень глубоко под землей. В любом случае, за все время путешествия по данжу Андрей и его соратники пока что не видели ничего, кроме лестницы и этого зала, и в пути на них никто не напал.

Вчера ночью многие игроки и даже эльфы Децимуса поставили себе шатры и палатки, чтобы спать в них, но у Андрея ничего такого не было, а в чужие палатки он даже и не просился, так что спать Андрею пришлось на шкуре медведя, которую ему любезно предоставил сам будущий Король Риаберры Мустакбаль. Шкура воняла, зато Андрей не замерз. В подземном зале было, конечно, не так холодно, как в ночных пустынях Риаберры, и ветер здесь не дул, но все равно было не жарко. По ощущениям Андрея, персонаж которого с трудом переносил холод, в подземелье было градусов пятнадцать по Цельсию, не больше.

Сейчас палатки были уже убраны, игроки и NPC умывались, жевали наэнаэ, кормили питомцев и сами перекусывали. Кто–то даже отправился в отхожее место, которое Децимус приказал вчера ночью разбить в углу залы, огородив там участок шкурами на палках. Вообще, Андрей знал, что катакомбы — это на самом деле подземные захоронения, поэтому тот факт, что его соратники, да и он сам, срут в темноэльфийских захоронениях, его несколько коробил. С другой стороны, пока что он никаких мертвецов здесь не видел, а мертвые риа в гробах остались гораздо выше.

В воздухе все еще висели пять ярких волшебных огоньков, которые паладины регулярно обновляли. Паладин в серебряной броне по имени Янжек казался не выспавшимся, как помнил Андрей, он должен был нести вахту последним, уже под утро. Как выяснилось вчера ночью, боты гнома хоть и спали только минуту в сутки, как и все игроки до взлома сервера, но в качестве ночных часовых не годились, поскольку реагировали исключительно в случае нападения на самого гнома, а на остальных им было плевать. Поэтому Ксиб назначил четырех часовых из числа игроков и эльфов Децимуса, которые всю ночь дежурили посменно. К счастью, Андрей в их число не вошел, так что вполне выспался.

Андрей успел покормить котопаука и сам начал жевать кусок вяленого мяса, когда Ксиб скомандовал выступление:

— Пора. Вниз.

Ксиб коснулся стены зала в ничем не примечательном месте, где не было даже никакой метки, и стены разъехались, открыв широкий коридор. Андрей был под землей меньше суток, но уже успел смертельно устать от постоянной темноты, разгоняемой лишь огоньками паладинов. Волшебные светильники, несмотря на свою яркость, едва освещали стены, пол и потолок подземелья, черный камень как будто всасывал, поглощал весь свет без остатка.

Отряд выдвинулся в путь и шел по новому коридору около получаса, пока не уперся в огромную дверь без всякой отделки. В центре двери мерцала фиолетовая метка.

— Давай, — прошипел Андрею Ксиб.

Андрей коснулся метки, и двери абсолютно бесшумно открылись. За дверьми висел белесый слабо светящийся туман, в котором совсем ничего нельзя было рассмотреть. В воздухе тем временем появилась очередная фиолетовая надпись на темноэльфийском:

Катакомбы Кабуурахта: Усыпальница Укуувейн

Мелкая Буква, как и в прошлый раз, озвучил надпись для всех присутствующих. Повисло мрачное молчание, а потом Андрей вдруг услышал нечто странное — из глубины тумана доносилась очень далекая и едва различимая музыка.

— Слышите? — спросил Мустакбаль, и Андрей убедился, что музыку слышит не он один.

— Я туда не поеду, — заявил брат Нилбог, — Там хрен знает что и ничего не видно. Нас там в две минуты перережут. Или это дерьмо можно развеять?

— Нет, — прошипел рептилоид, — Нельзя. Никак. Придется идти на ощупь. Справимся. Держаться ближе друг к другу. Так чтобы видеть спину впереди идущего перед собой.

— Сам смотри на жопу впереди идущего, ящер, — вышел из себя явно перепуганный брат Нилбог, — Мы не поедем. Все. Это явная смерть, в таком тумане нельзя сражаться.

— Я проходил здесь. Дважды, — напомнил Ксиб.

Неожиданно, растолкав всех, к Андрею подошел Мелкая Буква:

— Вообще–то есть способ развеять этот туман, Ксиб. Это ведь темноэльфийские катакомбы. Судя по всему, те самые легендарные утерянные катакомбы, где несколько тысяч лет назад темные эльфы хоронили своих усопших. Раньше на месте Дахии был темноэльфийский город, от которого сегодня осталась только крепость на холме Макан–Кадим. Темные эльфы не любят, когда их предков тревожат чужаки, но своего пропустят. Я читал про такой туман в книжках, хотя в игре он до нас никому еще не встречался. Иван, войди туда и скажи на темноэльфийском: «идет психирург, имеющий власть брать у живых и мертвых». Я предполагаю, что эти катакомбы использовались для захоронений во времена тирании психирургов. Так что мертвые должны узнать тебя и пропустить. Возможно, это уберет туман. А вот что за музыка там играет — не знаю даже я. Что это, Ксиб?

— Музыка — неважно, — глухо ответила рептилия, — Неопасно. Потом. Иди, темный эльф. Может сработать. Когда мы ходили — у нас был темный эльф, но не было психирурга.

— Эм… А вы уверены? — входить в белесую взвесь, да еще и одному, Андрею совсем не хотелось.

— Может копье в заднице тебя подбодрит? — предложил брат Ирортс.

— Нет, спасибо, — Андрей взял в руку котопаука, чтобы тот не полез за ним и не пропал в тумане, а потом шагнул прямо в белое марево.

Мир вокруг пропал, осталось только белое перед глазами и далекая музыка.

— እርሱ ሕያዋንና ሙታንን የመውሰድ ኃይል አለው, — сказал Андрей, стараясь повторить слово в слово услышанное от Мелкой Буквы

Сначала ничего не происходило, но потом туман начал таять на глазах. Затем он совсем исчез, и Андрей увидел в свете висевших у него за спиной волшебных огоньков, что стоит в большом зале из черного камня. Возле стен здесь были расставлены столы из потемневшего металла и такие же скамеечки, на столах валялась металлическая посуда вперемешку с какой–то истлевшей трухой.

— Ура Ивану Грозе Нубов! — заорал брат Нилбог, отряд одобрительно загудел, но Ксиб всех заткнул:

— Тихо. Не шуметь. Вообще никогда не шуметь в этом данже.

Андрей вдруг почувствовал дуновение холодного ветра, совсем слабое и едва ощутимое. Вперед из этой залы вел темный коридор, дуло оттуда. Ветер доносил очень слабый сладковатый аромат, в котором было нечто пугающее.

Мелкая Буква первым вошел вслед за Андреем и осмотрелся:

— Да, все верно. Это зал подношений. Сюда приносили подарки для мертвых предков, которые служители потом разносили по усыпальнице. Во времена тирании психирургов миряне дальше не допускались. Только служители мертвых, сами мертвецы и психирурги, которые входят, куда захотят.

— Мы уже считай, что мертвецы, так что можем смело заходить, — сказал брат Инножд, въезжая в зал на своем хизане, — Эй, Ксиб, что там дальше?

— Лабиринт, — прошипел рептилоид, — Всегда разный. Дальше я не знаю, куда идти. Тут темноэльфийская охранная нежить, слабая. Нужно построиться. Одного паладина вперед колонны, другого — в конец. Тот, кто идет в конце — ставит метки на стены, чтобы мы не ходили по кругу. Эльфы–всадники — за первым паладином. Грибные Эльфы — в середине.

— А как тут насчет пограбить мертвецов? — поинтересовался брат Нилбог.

— Не думаю, что добыча будет богатой, — ответил вместо Ксиба Мелкая Буква, — На верхнем уровне таких катакомб темные эльфы всегда хоронили простонародье. Обычные подношения мертвецам у небогатых темных эльфов — фрукты, деревянная посуда, костяные ножи и амулеты, рыба, одежда. Ты представляешь, в каком это все состоянии сейчас, если все эти подношения делались более тысячи лет назад?

— Он прав, — как всегда лаконично прошипел Ксиб, — Здесь ничего интересного. Идем. Построиться, как я сказал.

Андрея затолкали в середину процессии, он оказался между Грибными спереди и Мустакбалем, пленной жрицей и Шабом позади, Мелкая Буква шел рядом с Андреем.

Построившийся отряд углубился в коридор, позволявший идти по трое в ряд.

По бокам коридора немедленно показались небольшие открытые комнатки–камеры, пол которых был заполнен мертвецами. Друг на друге никто не лежал, но трупы покрывали полы погребальных камер полностью. Некоторые мумифицировались и были особенно жуткими, другие были завернуты в саваны, а третьи превратились в скелеты.

Запах усилился, но пахло здесь даже не смертью, а превшими тысячелетия травами, которые были подвешены на крюках к потолкам погребальных камер. За пять минут отряд прошел мимо нескольких десятков камер, расположенных по обеим сторонам коридора. Андрей старался не смотреть на мертвецов, но они все равно неизбежно притягивали взгляд. Андрей видел оскаленные рты, пустые глазницы, костяные руки, скрюченные серо–желтые пальцы, саваны из грубой холстины. Минут через семь отряд дошел до пересечения двух совершенно одинаковых коридоров.

— Ну и куда? — спросил возглавлявший колонну паладин Янжек, восседавший на коне. Рядом с ним бежала его рыжая лисица.

— Не знаю, — прошипел Ксиб, сам шедший после ботов гнома, — Всегда разное. Куда хочешь. Ты впереди, тебе решать.

Как и любой истинный паладин, Янжек свернул направо. Здесь все было точно так же, по обеим сторонам коридора тянулись погребальные камеры с мертвецами. Еще через минуту отряд вслед за Янжеком снова повернул и опять направо.

— Сколько же их здесь? — спросил Андрей Мелкую Букву, — Я про мертвецов.

— Кто знает? — ответил Мелкая Буква, — Темные эльфы жили в Риаберре уже три тысячи лет, когда сюда пришли первые риа. Судя по всему, эти катакомбы были выстроены задолго до тирании психирургов, а заброшены и забыты были только при императоре Лонгусе Гладиусе, который вместе с Эльфарийской армией уничтожил последних психирургов в Риаберре, а заодно и почти всех темных эльфов, населявших тогда остров.

— А откуда пришли риа? — спросил Андрей.

— Увы, но этого никто не знает, — вздохнул Мелкая Буква, — Считается, что приплыли с востока. Я придерживаюсь мнения, что риа — потомки жертвенных рабов, которых выращивали на некоем несуществующем ныне континенте представители неизвестной расы из прошлой эры. Есть доказательства, что Культ Трех Сестер, который сегодня исповедуют риа — переиначенная религия погибшей расы из прошлой эры.

— Ложь, — произнесла идущая позади Мэрифа–Хамани, и это было ее первое слово, сказанное с тех пор, как отряд вошел в подземелья под храмом. На жрице все еще был ошейник, блокирующий ее магию.

— Это всего лишь версия, не сердитесь, мэрифа, — примирительно сказал Мелкая Буква, — Есть и другие версии, не хуже. Например, в этом Мире есть и свои дарвинисты, утверждающие, что люди произошли от обезьян с Эльфарики уже в этой эре. Но раз люди произошли от обезьян в текущей эре — то они никак не могли быть рабами у неизвестной расы в прошлой. Так что выходит, что риа рабами не были. А еще выходит, что эта эра длится не шесть тысяч лет, как пишут в книгах, ведь за шесть тысяч лет человек от обезьяны произойти никак не может. Или здесь ускоренная эволюция? Кто знает? Эта игра оставляет вопросов больше, чем дает ответов. Вот за это я ее и обожаю.

Например, кто вообще сказал, что Первая Луна упала на Мир? Да, здесь в Риаберре, в Южной Четверти есть огромный кратер, который считается местом ее падения. Но действительно ли это кратер от падения Первой Луны? И действительно ли ее падение породило катастрофу, уничтожившую расу из прошлой эры? Да и была ли вообще эта раса из прошлой эры? Мы добываем кристаллы маны из подземных рек крови, якобы возникших в результате смерти неизвестных существ из прошлой эры, разом погибших при Падении Первой Луны. Но уверены ли мы в том, что на самом деле знаем происхождение этих рек? Нет, нам достоверно известно только то, что кровь — это мана. И что под землей в Эльфарике и Риаберре текут реки крови. И больше ничего.

Эльфы считают кристаллы маны из подземных рек мерзостью и добывают ману из собственных мертвецов. Психирурги вообще черпают ману из живых. И все они ненавидят друг друга, но ни у кого нет ясной и полной картины Мира, даже у меня. Про хронологию и говорить нечего, все исторические даты в этом Мире более чем условны…

— Эй там, заткнитесь! — закричал, несмотря на предостережение Ксиба не орать, брат Инножд, — Всем заткнуться! Тихо, я говорю! Даже не дышите!

Отряд остановился, все заозирались. Пока Мелкая Буква пояснял Андрею за лор, отряд уже повернул вслед за паладином раз пять, а то и больше. Сейчас Андрей ничего не слышал, кроме далекой едва различимой музыки и дыхания своих спутников, которые, несмотря на запрет брата Инножда, продолжали дышать. Но у брата Инножда, видимо, слух был прокачан лучше всех, его остренькие эльфийские уши напряженно трепетали.

— Музыка. Она стала чуть громче, — тихонько произнесла целительница Элли.

Брат Инножд кивнул:

— Да, определенно. Что ты нам мозги пудришь, рептилия? Нужно идти на музыку, так?

— Нет, — прошипел Ксиб, — Нет. Не нужно идти на музыку, не нужно идти от нее. Музыка не причем. Просто идти. Все. Я уже был здесь. Дважды. Музыка — ничто, забудьте про нее. Пока что.

— Пока что? — разозлился брат Инножд, — Что значит «пока что»? А потом что будет, ящер?

— Нет времени, — глухо произнес Ксиб, — Потом. Забудь про музыку. Янжек, вперед.

Но в этот момент впереди вдруг раздался какой–то тихий скреб, от которого у Андрея зашевелились волосы на голове.

— Мертвая рука, — доложил Янжек, и тут же метнул шар боевого света, — Все, нет мертвой руки.

Отряд замер и напряженно вслушивался в темноту, но вокруг опять не было слышно ничего, кроме далекой музыки и дыхания участников экспедиции.

— Вперед, — приказал Ксиб.

Лишь через несколько минут, после очередных двух поворотов, Андрей более–менее успокоился и пришел в себя.

— А мертвая рука отвалилась от трупа и восстала? — спросил Андрей у Мелкой Буквы.

— Нет, конечно, — рассмеялся книжник, — Это не так работает. Мертвецы сами не восстают. Нежить для охраны погребений изготавливается темными эльфами сознательно. Обычно из умерших грешников, из тех, что совершили особенно страшные грехи. Например, отреклись от традиционной религии темных эльфов или влюбились в представителя другой расы — человека, а может быть даже и эльфа, только не темного, и осквернили тем самым свою кровь связью с чужаком, а еще нежить делают из убийц и клятвопреступников.

Но грешников всегда меньше, чем хороших эльфов, даже среди темных эльфов, поэтому–то погребения обычно охраняются лишь небольшим количеством монстров. Но погребения эпохи психирургов — совсем другое дело. Психирурги делали нежить из любого, кто им не нравился или пытался сражаться с их тиранией. Это уже не говоря о том, что они часто убивали своих соотечественников просто для того, чтобы наделать их них новой нежити. Поэтому, думаю, что здесь нежити должно быть полно. И, конечно же, никто не членит мертвое тело, чтобы сделать из него пару боевых рук–нежитей и пару таких же боевых ног. Как ты верно сказал, дело в том, что плохо сделанная нежить часто просто разваливается и сторожит погребения уже в рассыпавшемся виде.

— Значит, психирург умеет делать нежить? — спросил Андрей.

— Нет, рано радуешься, — ответил Мелкая Буква, — Делать нежить — удел некромантов. А психирурги насилуют души живых, а не тела мертвых. Так они и установили в свое время самую страшную в истории тиранию… О, вот это да. Смотри–ка.

Коридоры наконец закончились, отряд теперь стоял в очередном огромном зале из черного камня. Весь зал был заставлен огромными металлическими чашами на ножках, дно чаш покрылось древним бурым налетом.

— Это то, о чем я говорил, — удовлетворенно заметил Мелкая Буква, — Эльфы извлекают ману из крови своих мертвецов. Здесь служители гробницы обескровливали умерших, чтобы сделать из их крови кристаллы маны.

— Молодец, паладин, от души! — закричал брат Нираб.

Янжек чинно кивнул.

— А дальше… — начал было брат Инножд, но Ксиб вдруг резко поднял руку вверх, призывая к тишине, и прошипел:

— Здесь. Готовьтесь. Нежить не нападает по одному на большие отряды. В этом данже враг умен. Они нападут здесь. Все. Сейчас. Ключевых фигур — в центр зала. Остальным — образовать круг, защищать их.

Отряд заметался, Андрея вместе с котопауком и Мелкой Буквой пихнули внутрь образованного танками круга, ДД и единственная целительница расположились между танками и ключевыми фигурами похода. Кто–то опрокинул в суматохе на пол древнюю чашу для крови, Грибные матерились, гном–ботовод заохал. Но скоро весь производимый отрядом шум перекрыли звуки шагов из коридоров, мешавшиеся со скребом, шлепами и шорохами. Враг наступал сразу с двух сторон, из обоих коридоров — того, через который отряд попал в этот зал, и другого — на противоположном конце зала.

Рассмотреть, что происходит снаружи круга, Андрей не мог, он видел только спины Грибных и эльфов Децимуса, а еще зады их хизанов и коней. Маг–левитатор, тоже входящий в список ключевых фигур и оказавшийся в центре круга, плавно взлетел на пару метров вверх и доложил:

— Идут.

— Колдун, по площади, с правой стороны! — скомандовал Децимус.

Похожий на Снейпа колдун метнул какое–то мощное заклинание из–за спин танков, раздался взрыв, Андрей увидел, что к потолку взлетело что–то вроде подгнивших кишок и даже пара оторванных конечностей, определенно принадлежавших нежити. Кукла Колдуна забралась на голову одного из эльфов Децимуса и метнула сразу два аналогичных заклятия, на этот раз к потолку полетел целый ворох раскуроченных на куски противников. Левитатор на всякий случай поскорее опустился на пол.

В зале теперь стало светло, как днем, это начали кидать огромные боевые шары света паладины. Насколько мог понять Андрей по крошеву, то и дело взлетавшему к потолку за пределами круга, нежить гибла сотнями, причем совершенно стоически и молча, не издавая ни единого крика. Орали только Децимус Суллиус и брат Инножд, раздававшие приказы, часто противоречащие друг другу.

Формальный командир отряда Ксиб стоял ближе к центру круга и не вмешивался, его черные никогда не моргавшие глаза ничего не выражали. Андрей теперь уже совсем не боялся, более того, минут через пять боя он даже стал наслаждаться безопасностью и уютом, которые царили в центре круга. Андрей даже набил рот колки, хотя жрал его совсем недавно, как бы желая показать нежити, как ему на нее плевать.

А еще через пару минут все закончилось. Паладин Янжек рубанул огромным сияющим мечом последнего врага и тяжело опустил оружие, бой был завершен.

— Твою же мать! — заорал брат Нираб, — Ты хорошо воюешь, Децимус!

— Вы тоже сражались достойно, — вежливо заметил Децимус Суллиус.

— Если так и дальше пойдет — королевство мое, — крикнул Мустакбаль.

Элли лечила паладина по имени Воитель Света и Добра, который, судя по всему, стал единственным пострадавшим в этом бою, у него была разъедена какой–то некромагией латная перчатка, и из руки сочилась кровь.

— Это неопасно, — утешала Элли паладина, хотя он вроде бы не нуждался в утешениях и даже не страдал от боли.

Брат Нилбог стал откупоривать Элеберетовку, когда перед глазами у Андрея появилось системное сообщение:

Ваш клан сокрушил врага и одержал победу!

Слава Грибным Эльфам!

Врагов уничтожено: 982

Уровень повышен:

Янжек: + 1

После такого сообщения Андрей даже пожалел, что ему не довелось непосредственно участвовать в этой битве. Сформированный отрядом для защиты ключевых фигур круг тем временем стал распадаться, и Андрей рассмотрел, что весь пол зала завален рубленой, сожженной, замороженной, расчлененной или взорванной нежитью. Нежить лежала кусками, в несколько слоев, так что Андрей теперь даже не понимал, как они пройдут дальше через это месиво. А еще Андрей с ужасом подумал, как здесь будет вонять уже через час, и понадеялся, что отряд в этом зале так надолго не задержится.

Большинство чаш в зале было опрокинуто, а одна даже разорвана на куски неким особо мощным заклятием. Две чаши, оставшиеся стоять, были полностью набиты трухой от нежити.

— Нет времени праздновать, — снова взял командование в свои трехпалые лапы Ксиб, — Расчистите проход. Уходим сейчас же.

Колдун ударил мощным огненным заклятием и проложил среди дохлой нежити аккуратную дорожку, чуть присыпанную сажей от сожженных мертвяков. Несмотря на радость от победы, задерживаться здесь никто не желал. Через минуту отряд в прежнем порядке построения уже шел по коридорам, таким же, как и те, что были пройдены до зала с чашами, с погребальными камерами по обеим сторонам.

— Расскажи что–нибудь еще, — потребовал пребывавший, как и все, в веселом настроении Андрей у Мелкой Буквы, — Вот это все ведь не темные эльфы построили?

— Нет, — подтвердил Мелкая Буква догадку Андрея, — Я же уже говорил, что строить из черного камня умела только сгинувшая без следа неизвестная раса из прошлой эры. Их постройки до сих пор можно обнаружить в южной и центральной Эльфарике, и даже на дне океана. Предполагается, что последние раньше были на суше, но затонули вместе с землей, на которой они стояли, после падения Первой Луны. Однако больше всего построек из черного камня в Риаберре, большинство из них сейчас заняты Культом Трех Сестер, но среди них встречаются и затерянные подземные лабиринты, вроде этого. Темные эльфы обнаружили их в свое время и стали использовать в качестве усыпальниц. Но первоначальное предназначение этих огромных строений неизвестно. Не осталось ни мебели, ни вообще никаких следов расы из прошлой эры. Будто бы все, что здесь было, погибло вместе с ними, если здесь вообще что–то было.

— А крепость на холме, где собрались игроки? — спросил Андрей, — Она же тоже из черного камня, но он там не монолитный, как здесь, а из кирпичей. И она какая–то слишком маленькая по сравнению с этим лабиринтом или внутренними стенами Эазимы…

— Да, — довольно кивнул Мелкая Буква, видимо Андрей затронул одну из его любимых тем, — Крепость Макан–Кадим — настоящая загадка, уникальное строение. Единственная постройка в Мире из черного камня, выстроенная по очень примитивной технологии. Я лично считаю, что эта крепость на холме своим существованием доказывает, что во времена ее строительства среди темных эльфов Риаберры еще обитали последние выжившие представители расы из прошлой эры, владевшие секретом обработки черного камня, но уже утерявшие большинство своих технологий. Так и получилось это странное строение, сочетающие в себе черный камень и примитивную кирпичную кладку. Но, как ты сам понимаешь, это всего лишь версия. Считается, что Макан–Кадим построен шесть тысяч лет назад, так что сегодня про него уже никто ничего достоверного не расскажет…

— Старшая Сестра построила Макан–Кадим, — влезла в разговор пленная жрица, — Вот объяснение. Она знала технику древних существ и научила ей первых риа. А темные эльфы не имеют к этой крепости никакого отношения.

— Может ты и права, — опять не стал спорить с жрицей явно наслаждавшийся беседой Мелкая Буква, — Вот только, если Старшая Сестра и правда знала секреты черного камня, то мы неизбежно возвращаемся к вопросу о том, не была ли она божеством существ из прошлой эры…

Впереди колонны вдруг послышались крики. После зала с чашами отряд уже успел повернуть раза четыре. Андрей приподнялся на цыпочки и сумел разглядеть, что отряд наконец достиг цели. Коридор кончался черными металлическими дверьми. Эти двери, в отличие от предыдущих, были все покрыты барельефами. На левой створке мерцала фиолетовая руна.

Не дожидаясь, пока его позовут, Андрей протиснулся к дверям. Мелкая Буква полез за ним.

Прежде чем приложить ладонь к метке, Андрей бросил взгляд на барельефы. Они изображали стада хизанов, заросли пальм с плодами на ветвях, роскошные дворцы, темных эльфов в богатых одеждах, гаремы из прекрасных полуобнаженных темных эльфиек, огромные корабли, кувшины с напитками и столы, ломящиеся от еды.

— Зона погребения богачей, — заметил Мелкая Буква, с увлечением рассматривавший барельефы, — И, судя по обилию пальм и растительности, эта дверь изготовлена еще в те времена, когда Риаберра была покрыта сплошными джунглями.

— Богачей? — бросился к двери брат Нилбог, чуть не растоптав своим хизаном половину отряда, — Ну их–то, я надеюсь, снарядили в последний путь по полной программе?

— Должно быть, да, — предположил Мелкая Буква, — Обычные подношения усопшим темным эльфам, которые были богаты при жизни, включают золотые и серебряные изделия, инкрустированные драгоценностями украшения, дорогие ткани, предметы искусства, а также статусную пищу и кости рабов. При условии, что их родственники сохранили богатство после смерти усопших, само собой. А вот денег в нашем понимании этого слова у темных эльфов тогда еще не было, так что их мы здесь не найдем.

— Плевать на деньги, и на кости рабов тоже, — крикнул брат Инножд, который уже не мог протиснуться к дверям из–за тесноты, — Я издаю приказ, как ваш кланмастер. В этой зоне лутать будут только старые Грибные братья. Всем остальным лутать запрещается.

— А какие враги нас там ждут? — спросил Децимус Суллиус, демонстративно игнорируя жадных Грибных соратников.

— Нежить, сильная, — прошипела рептилия, — Открывай.

Андрей приложил ладонь к метке, и двери бесшумно распахнулись. В воздухе повисли фиолетовые буквы:

Катакомбы Кабуурахта: Усыпальница Хоодан

За дверьми оказался длинный прямой коридор из черного камня, широкий и очень высокий, так что забежавшему вперед отряда волшебному огоньку паладина пришлось взлететь вдвое выше, чтобы достичь потолка. Стены здесь были украшены металлическими панелями, но барельефы на них были испорчены, помяты и изрезаны, так что ничего нельзя было рассмотреть.

Из коридора дул холодный ветер, который теперь ощущался совершенно явственно. А еще музыка, когда Андрей открыл дверь, вдруг резко заиграла громче. Теперь можно было различить мрачную загробную готическую мелодию, очень печальную и исполняемую непонятно на каком инструменте.

— Бля, — первым догадался брат Нираб, — Это… Нет, вы серьезно? Музыкальное сопровождение в этой игре, музыка в Ergotism?

— Да, — прошипел Ксиб, — Только в этом данже. Он единственный. Это музыка системы, она из ниоткуда. Ее нельзя отключить. Если кому надоест — попросите наколдовать на вас оглушение. Это поможет. А надоест она вам обязательно. Позже поймете.

— Да нормальный музон, — не согласился брат Нилбог, — По крайней мере, грабить мертвых богатеев он совершенно точно не помешает. Так что скорее вперед, на встречу приключениям! Мне страсть как охота поглядеть на поднесенные мертвецам предметы искусства, вообще люблю искусство.

— А почему барельефы испорчены? — спросил Андрей у Мелкой Буквы, — Это кто–то сделал специально.

— Хм… — Мелкая Буква задумался на секунду, — Я полагаю, что это было сделано при тирании психирургов и по их приказу. Видишь ли, психирурги не поощряли чрезмерную демонстрацию богатства и считали, что богачи ничем не лучше остальных. Поэтому они могли приказать испортить отделку усыпальницы.

— Погоди–ка, — пришел в ужас брат Нилбог, — Ты хочешь сказать, что они и сокровища распорядились убрать?

— Сокровища на месте, — прошипел Ксиб, — Я покажу где. Вы сможете залутать. Но без моего приказа колонну не покидать. Иначе катастрофа. Сейчас новое построение. Паладины впереди, оба. Эльфы-NPC — замыкающие, Грибные за паладинами. Колдун слева в центре. Гном с ботами — справа в центре. Вперед.

Уровень 7: Припадочный XIV

Андрей снова спал.

Стояла оглушительная тишина, как будто кто–то выключил звук во всем Мире. Потом заиграла музыка, мрачная, готическая и похоронная. Было совершенно темно, Андрей сидел один в темноте, в одной набедренной повязке. Через некоторое время сквозь музыку он услышал океан, бушевавший где–то снаружи пещеры, в которой находился Андрей.

Он сидел один в темноте долго, много часов, если не дней. Лишь потом его потревожили. Люди в клетчатых арафатках. Не темные эльфы. Низшая раса. Чужаки. Они втащили в пещеру какую–то залитую кровью перепуганную девушку, пленница клетчатых была в одном нижнем белье и вся в синяках, ее били.

— Это одна из тех, что напала на Эазиму, — доложил человек в арафатке, — Она притворялась храмовницей, но она — игрок.

— Я ее знаю, — хрипло произнес Андрей, он слишком долго молчал и почти разучился говорить, — Джейни. Умница и красавица Джейни. Я видел ее во сне.

Джейни с ужасом смотрела опухшими от слез глазами, она не узнавала Андрея.

Из темноты пещеры вдруг выступил обрюзгший и вонявший темный эльф, замотанный в грязные тряпки.

— Войди в нее, — приказал он каркающим голосом, — Забери ее.

— Не могу, — ответил Андрей, — Она игрок.

— Раньше мы брали игроков, — прокаркал эльф.

— Это было до атаки, — сказал Андрей, — До того, как хозяева вот этих сломали сервер.

Андрей презрительно указал пальцем на клетчатых, а потом приказал:

— Убирайтесь. Пошли вон.

Люди в арафатках исчезли, оставив плачущую Джейни.

— Разбей оба ее кувшина, оба… — захрипел темный эльф, — Нам нужен внешний кувшин.

— Внешнего кувшина нет, — холодно произнес Андрей.

— Есть, и он нам нужен, — не согласился темный эльф.

— Нет, — сказал Андрей, и Джейни заорала от ужаса, от того, что он делал с ее сознанием.

— У этого игрока нет реального тела, оно давно умерло, остался только ее отпечаток, здесь, в игре…

Музыка становилась все громче, она целиком заполняла уши и мозг Андрея, она ему смертельно надоела, он слушал ее целый день, одну и ту же поганую мелодию. Потом к музыке примешались крики и топот ног, и Андрей проснулся.

Еще до того, как он открыл глаза, Андрей понял, что творится что–то неладное. А еще он осознал, что заклинание оглушения, которое на него наложил колдун перед сном, давно прекратило свое действие, и Андрей уже час, если не больше, снова слышит гадкую музыку. Она не разбудила его, потому что он привык к ней, как привыкаешь к жужжанию сломанного холодильника на кухне или тиканью часов. Но она раздражала, действовала на нервы, и не только Андрею, но и всем остальным членам отряда. Поэтому перед сном многие попросили колдуна наложить на них оглушение, чтобы хотя бы во сне отдохнуть от надоевшей мелодии. Ксиб был прав, эта музыка в данже создавала проблемы. В остальном же, если не считать изматывающей музыки и не менее раздражающего отсутствия солнечного света, вчерашний день прошел вполне удовлетворительно.

Коридоры в усыпальнице богатеев были широкими, а каждый богач покоился в отдельной огромной камере, поэтому этот лабиринт отряд проходил целый день. Нежить, как и в прошлой усыпальнице, напала лишь однажды, вся разом. Здесь ее было больше, кроме того, мертвяки были одеты в броню и вооружены. Атака на этот раз произошла прямо в коридоре, а не в зале. К счастью рядом оказалась просторная камера с мертвой мумифицированной старухой, наряженной в шелка и драгоценности. В эту камеру рептилоид и распорядился поместить всех ключевых фигур похода, пока боевая часть отряда принимала бой в коридоре. На этот раз было уничтожено больше тысячи мертвяков, а отряд отделался тем, что брату Ирортсу откусили палец. Других пострадавших не было, а палец брат Ирортс восстановил себе даже раньше, чем к нему подбежала целительница.

Ксиб, как и обещал, разрешил Грибным разграбить три самые богатые погребальные камеры, так что братья к концу дня передвигались с трудом, поскольку их инвентарь был полностью заполнен золотом, серебром и драгоценностями. После разграбления третьей камеры Грибные замедлились настолько, что им пришлось надеть часть награбленного на себя, чтобы разгрузить инвентарь. После этого братья своим внешним видом стали напоминать нечто среднее между королями викингов и американскими черными рэперами. На шеях у них болтались золотые и серебряные цепи с драгоценными камнями, а пальцы были усеяны бесчисленными кольцами. У брата Нилбога пара колец была даже в носу.

Часть награбленного Грибные были вынуждены раздать остальным членам отряда, потому что сами унести добычу уже не могли. Андрею достался чисто символический маленький фиолетовый камушек, подписанный системой как «эльфарит». По словам Мелкой Буквы камушек практического применения не имел, но был довольно красив и стоил две тысячи квинтов.

В остальном же день, потраченный на блуждания по лабиринту, прошел без приключений. Ксиб разрешил отряду немного полутать броню и оружие павших мертвяков, но уже загруженные к тому моменту Грибные презрительно отказались от такой мелочевки, а для Андрея среди лута ничего полезного не нашлось, так как его персонаж не умел носить броню и воевал только кинжалами и ножами, которых у мертвяков не было. Зато воины–участники экспедиции набрали себе мечей и брони уничтоженной нежити.

До следующей двери с меткой они дошли, когда на поверхности должен был быть еще только ранний вечер, так что Грибные предложили войти в следующую локацию и заночевать уже там. Но рептилоид наотрез отказался делать это и заявил, что отряд будет отдыхать здесь, а в следующую усыпальницу войдет лишь завтра утром, когда все поспят и восполнят силы. Поэтому отряд расположился лагерем перед очередной дверью с фиолетовой меткой, которая в этой усыпальнице располагалась в зале чаш. Поскольку усыпальница предназначалась для богачей, то чаши для крови мертвецов здесь были золотыми, а сам зал — просто огромным. Грибные даже попытались утащить одну чашу, но та была такой тяжелой, что они едва смогли приподнять ее.

После ужина Андрей, как и многие, попросил колдуна оглушить его на ночь, чтобы отдохнуть от доставшей музыки. Эта просьба оказалась очень кстати, учитывая, что пока все укладывались на ночлег, брат Ирортс и брат Нилбог устроили шумную ссору по поводу залутанной в гробнице золотой статуи, изображавшей мастурбирующую юную эльфийку–рабыню. Когда оглушение заработало, и проклятая музыка стихла вместе с голосами не в меру жадных братьев, Андрей уснул. Теперь же, проснувшись, он сразу понял, что проспал часа четыре, не больше, что все еще глубокая ночь, а вокруг происходит что–то нехорошее.

Андрей открыл глаза, стряхнул с груди сонного котопаука, поднялся на ноги и увидел в свете волшебных огоньков, что все столпились в одном месте на краю зала, оттуда слышались крики, испуганные вздохи и ругательства. Единственным, кто пока что не участвовал в движухе, кроме самого Андрея, был Мелкая Буква, но и он, моргая спросонья, уже спешил к месту происшествия.

Андрей двинулся следом за книжником, и вскоре смог рассмотреть, что отряд столпился вокруг бота по имени Топко–Топко. Топко–Топко выглядел больным, лицо у него странно припухло, шея была порезана чем–то острым, а взгляд был испуганным, даже несмотря на то, что Топко–Топко был ботом и по идее не должен был испытывать страха.

Чернокожий Топко–Топко сидел прямо на каменном полу, рядом с ним на коленях стояла Элли и пыталась вылечить рану на шее бота. От пальцев целительницы к горлу Топко–Топко тянулись волшебные золотые нити. Кровотечение, видимо, было уже остановлено, но крови из бота успело натечь порядочно, под ним была огромная темная лужа.

— Кто это сделал, уроды? — орал гном–ботовод, создававший большую часть шума, — Кто? Сюда выйди, дерьмо.

Гном, бывший по классу вообще–то призывателем, а не ботоводом, даже призвал себе какой–то старинный мушкет и теперь размахивал оружием.

— Я не могу! — крикнула по–детски пискляво Элли, которая, судя по всему, как и все, еще не до конца проснулась, — Кровь остановилась, но рана не лечится. Впервые такое вижу.

Мелкая Буква растолкал всех, подошел к бессмысленно глазевшему по сторонам Топко–Топко и склонился над раной.

— Катастрофа, — констатировал книжник, — Ты не вылечишь эту рану. Это укус вампира.

— А что же делать? — растерялась Элли, — Он потерял много крови.

— Отдай ему свою, — посоветовал Мелкая Буква, — Другого варианта нет. А сама выпей кристаллов маны, чтобы не скопытиться от кровопотери. Рана на его шее или заживет сама, или воспалится, и тогда он умрет. Будет ясно в течение суток. Больше ничего сделать нельзя.

— Он должен жить! — заявил гном, — О, Элли, спаси моего Топко–Топко!

Элли быстро кивнула и стала кастовать на Топко–Топко передачу крови, прямо из сердца девушки к боту потянулась полоса красноватой сияющей взвеси. Целительнице, видимо, было больно, ее передернуло, глаза девушки стали влажными.

— Этот дядя Том теперь станет вампиром? — спросил брат Нилбог, — Может лучше его сразу шлепнуть?

— А может тебя? — взъярился гном, закрывая бота собственной грудью и наставляя на Грибного призванный мушкет. Двое не пострадавших ботов тоже подошли ближе к хозяину и похватались за оружие.

— Да успокойтесь вы, — громко сказал Мелкая Буква, — Нет нужды никого шлепать. Топко–Топко не заразится. Вампиризм в этой игре передается не через укус, а половым путем, это венерическая болезнь. А кусает и нападает вампир всегда в призрачной форме, в которой вступить в половую связь нельзя. Так что секса с напавшим на него вампиром у Топко–Топко совершенно точно не было. А значит, он не заразен.

— А откуда вообще взялся этот вампир? — спросил паладин по имени Воитель Света и Добра, — Эй, Ксиб, ты же сказал, что мы здесь все зачистили!

— Да, — прошипела рептилия, — Все. Всю нежить. А вампиров в этом данже нет. Не было ни разу, когда я ходил.

— Ага, а сейчас завелись, — мрачно констатировал брат Ирортс.

— Не думаю, — сказал Мелкая Буква, — Видите ли, этот данж, насколько я понял, выстроен строго в соответствии с лором игры. А Риаберра считается полностью чистой от вампиризма провинцией, здесь нет этой заразы, потому что местные традиционно избегают половых контактов с чужаками. Родина вампиризма — далекое королевство Анкарф, именно там больше всего вампиров. А в Риаберре их нет совсем, и тем более их не было здесь тысячи лет назад, когда были заброшены эти катакомбы. Вампиризм появился всего лишь семьсот лет назад в столице Анкарфа Жирапе. Так что я не думаю, что система нарисовала нам вампира в этом данже. Это было бы слишком анлорно.

— Что ты, собственно, хочешь сказать, книжный задрот? — спросил брат Нилбог, хотя все, даже Андрей, уже и так поняли, что хочет сказать Мелкая Буква, — Что вампир — кто–то из нас?

— Да. И это настоящая катастрофа, — кивнул книжник, — Но, увы, это самый вероятный вариант. Дело в том, что нападение неспроста произошло сегодня. Еще пару дней назад вампир был на поверхности и видимо подкреплялся кровью жителей Дахии, а, может быть, даже покусал кого–то в лагере на холме, просто мы этого не заметили, так как там царила постоянная суматоха. Потом вампир, один из нас, зашел в этот данж, а здесь нет никого, кроме участников экспедиции и нежити, которая в пищу вампиру не годится. Поэтому прошлую ночь вампир терпел, а на вторую ночь в данже уже не выдержал и напал. Судя по тому, что он атаковал бота, у этого вампира есть представления о морали, и он искренне желает успеха нашей экспедиции. Но вампиризм — это болезнь, и противиться ей вампир не может. Он будет кусать кого–то и дальше, каждую ночь, весь оставшийся поход. И в половине случаев укус будет приводить к неизбежной смерти укушенного. Лекарства от укуса вампира нет, как и от самого вампиризма. Мы попали.

Повисла тишина, обессиленная Элли наконец прекратила волшебное переливание крови боту. Девушку шатало, и она была совсем бледной, на щеках у целительницы блестели слезы, ее взгляд бессмысленно блуждал. Топко–Топко вроде бы стало лучше, он поднялся на ноги, хотя на шее у бота все еще чернела неизлеченная до конца рана.

Похожий на Индиану Джонса левитатор подошел к Элли, откупорил ножом собственный кристалл маны и протянул девушке. Элли жадно припала к кристаллу и выпила всю кровь–ману из него до дна. Опустевший кристалл выпал из рук целительницы и звонко разлетелся на осколки, которые тут же зашипели и исчезли. Элли покачнулась, но левитатор осторожно придержал девушку, постелил на пол собственную белоснежную шкуру барса и нежно уложил на нее целительницу. Элли прикрыла глаза, щеки у нее чуть порозовели, она с трудом приходила в себя.

— Где этот долбаный Снейп? — взревел брат Нилбог, — Иди сюда, мразина. Зубы покажи!

Колдун неспешно вышел вперед, глядя прямо в глаза Нилбогу, на плече колдуна сидела его летучая мышь, Кукла вприпрыжку бежала рядом с хозяином.

— Меня не так зовут, мистер грубиян, — холодно произнес колдун, — Мое имя — Мартин Натаниэль Адэлард де Нуир–Нуит. Но меня вполне устроит и просто Мартин. А зубы я покажу не раньше, чем вы мне ваши кишки. И да. Я не вампир.

— Не вампир? — разъяренно воскликнул брат Ирортс, подъезжая к колдуну и выхватывая из ножен свое костяное рубило, — Ты в зеркало смотрелся, падаль? Ах да, ты же в нем не отражаешься. Так что давай я побуду твоим зеркалом и поясню тебе, как ты выглядишь, а то ты наверное забыл. Итак, ты весь в черном, рожа у тебя смазливая и аристократически бледная, а в качестве питомца у тебя летучая мышь. А еще ты анкарфец, а мы все только что слышали от книжного задрота, что ваш Анкарф — родина вампиризма. Типичный кровосос. Так что показывай зубы или подохни, мамкин Эдвард Каллен!

— Я не вампир, — спокойно произнес внимательно выслушавший речь брата Ирортса колдун, — А вот вас мне придется поучить хорошим манерам.

Колдун поднял руку, его Кукла подняла сразу две, Грибные похватились за оружие, а брат Инножд так вообще успел скастовать готовый к броску ледяной шар размером с теленка.

Ксиб быстро прошел вперед и встал между участниками конфликта.

— Убрать оружие и заклятия, — прошипела рептилия, — Не ссориться. Иначе все умрем. Мы найдем вампира. Мелкая Буква, скажи, как нам найти его.

— Ну, начать следует с того, что зубы осматривать бесполезно, — ответил Мелкая Буква, — Как я уже говорил, вампир всегда атакует в призрачной форме. Призрачная форма не материальна, соответственно никакой крови на зубах у вампира после возвращения в нормальное состояние не остается.

— Тогда суньте Снейпу под нос зеркало! — заорал брат Нилбог, — Тут же есть женщины или пидарасы? Дайте кто–нибудь зеркальце, у меня нету.

— У вас его нету, потому что вы боитесь увидеть собственную мерзкую рожу? — вежливо осведомился колдун Мартин, — Это разумно. Будь у меня столь отвратительная морда, я бы тоже боялся.

— Зеркало не поможет, — устало вздохнул Мелкая Буква, — Увы, но в этой игре вампиры свободны ото всех традиционных культурных стереотипов. Они отражаются в зеркалах и не боятся ни света, ни чеснока, ни религиозных символов, ни даже священных артефактов. И заклинания, чтобы задетектить вампира, тоже не существует. Что же касается конкретно уважаемого мною Мартина… Ну, даже не знаю. Бледностью кожи вампиры в этой игре не страдают, кожа у них совершенно нормального цвета. Черные одеяния, аристократический вид и летучие мыши в качестве питомцев характерны для всей расы анкарфцев в целом, как и некоторый снобизм. А вот само по себе анкарфское происхождение Мартина действительно может быть аргументом в пользу его вампиризма, хотя и явно недостаточным для обвинения. Все–таки анкарфцев в игре десятки тысяч, и абсолютное большинство из них не являются вампирами.

— Давайте все–таки завалим Снейпа, на всякий случай, а там уже разберемся, — внес рациональное предложение брат Нилбог.

— Почему бы не допросить укушенного бота? — спросил Децимус Суллиус.

— Нереально, — вздохнул гном–ботовод, — С тем же успехом можно и стенку допрашивать. Бот не говорит, только повторяет за мной. И смотреть его глазами, и читать его мысли я тоже не умею. Да у него и нет их особо, мыслей–то…

— Допрос в любом случае ничего бы не дал, — раздраженно заметил Мелкая Буква, — Я же уже объяснял вам. Вампир атакует в нематериальной форме, он невидим, когда кусает и пьет кровь. Так что жертва вампира бы не опознала, даже если бы не была безмозглым ботом…

— Шаб стоял на часах, когда вампир напал, — сказала Тагафай, девушка–воин из всадников Децимуса.

— Шаб, иди сюда, — приказал Децимус.

Перепуганный и невыспавшийся, как и все, Шаб вышел вперед:

— Я н-ничего не видел, совсем ничего. Бот заорал и схватился за шею. П-потом начался переполох. Все повскакивали. Я н-не могу указать на вампира.

— А может ты сам вампир, ебатель термитов? — поинтересовался брат Нираб, — От ебли термитов до сосания крови — один шаг, парень.

— Мы схватим вампира следующей ночью, — предложил Децимус, — Все мои люди будут дежурить всю ночь.

— Не поможет, — печально произнес Мелкая Буква, — Пока душа вампира летает и сосет кровь в нематериальной форме, его тело просто лежит. И поэтому отличить вампира от просто спящего не получиться. А для укуса и потребления достаточного количества крови вампиру требуется не более тридцати секунд. Так что пока вы будете ворошить спящих в поисках вампира, он уже как ни в чем не бывало вернется в свое тело. Нет, не выйдет. Чтобы найти вампира нам придется всем бодрствовать всю ночь.

— Исключено, — прошипел Ксиб, — Будем злые и усталые. Притупленное внимание, ссоры. Все умрем, если не будем спать. Послушай, вампир. Мы все погибнем из–за тебя. И ты тоже. Назовись. Ради своего же спасения. Мы не будем тебя убивать.

Повисло молчание, каждый подозрительно оглядывал своих соратников, брат Нираб попытался заглянуть брату Инножду в рот и получил удар латной перчаткой в лицо.

— Это не сработает, Ксиб, — нарушил наконец молчание Мелкая Буква, — Вампир понимает, что если он признается, то крови больше не получит. А пить кровь ему необходимо раз в сутки, минимум — раз в двое суток, если у вампира твердая воля, и он сопротивляется болезни. Но без крови вампир испытывает невыносимые страдания, у него начинается ломка. Фактически вампиризм — жуткая магическая форма наркомании. Так что вампир не признается, и он будет и дальше нападать каждую ночь.

— Есть ли лекарство от этого недуга? — спросил Децимус.

— Есть, — кивнул Мелкая Буква, — Но оно в Анкарфе, очень дорогое и редкое, и чтобы получить его нужно проходить долгий и хардкорный квест. Поэтому большинство заразившихся игроков и не лечатся, а просто меняют персонажа или продолжают играть больным. В любом случае, я убежден, что ни в этом данже, ни даже вообще в Риаберре мы лекарства не найдем.

— И что же нам делать? — растерялся Децимус, — Мы можем хоть кого–то исключить из списка подозреваемых?

— Да, — ответил Мелкая Буква, — Но очень немногих. Ксиб — совершенно точно не вампир, этой болезнью могут заразиться только люди, гномы и эльфы, у рептилий иммунитет. По той же причине мы можем исключить ассасина–кошкомальчика. Ипритовый маг — тоже точно не вампир, на нем вся зараза сразу дохнет от испарений тела. Еще можем исключить Шаба, так как у него не было с его слов половых контактов…

— Кроме половых контактов с термитами! — напомнил брат Нилбог.

— В любом случае, Шаб — риа третьего уровня, он просто физически не мог покинуть Риаберру за все время игры, — продолжил Мелкая Буква, — А в Риаберре вампиризма, как я уже говорил, нет. Не было до этого самого момента, точнее говоря. Но все, кроме Ксиба, Шаба, ассасина и ипритового мага, под подозрением. Увы.

— Даже боты? — охнул гном–ботовод.

— Ну, Топко–Топко мы можем тоже исключить из списка подозреваемых, — пожал плечами Мелкая Буква, — Вампиры сами себя кусать не умеют. А вот остальные два бота — да, вполне под подозрением. Я не вижу технический ограничений, которые помешали бы боту заразиться вампиризмом. Тем более, что ты наверняка оставлял их без присмотра, и они шлялись у тебя по всему Миру.

— Да, но они не занимаются сексом… Без моего приказа, — смущенно заметил гном.

— Вампир мог их и изнасиловать, пока тебя не было, — парировал Мелкая Буква.

— То есть каждую ночь кого–то из нас будут кусать, в половине случаев со смертельным исходом, — подытожил брат Нираб, — Просто прекрасно. Если это все, то предлагаю на всякий случай все же завалить Снейпа, а потом идти дальше спать. Мы все спали часа три и ни фига не восстановили силы. Так что пошли по кроваткам. И ебателя термитов предлагаю больше в часовые не ставить. От него самого толку, как от мана–термита.

— Послушайте, а вампир сам–то знает, что он вампир? — испуганно спросил Андрей, вспомнив про свои странные ночные кошмары.

— Безусловно да, — кивнул Мелкая Буква, — Он кусает сознательно. Хоть и под влиянием болезни.

— Хорошо, — обрадовался Андрей, — Значит, я не вампир.

— Да такое говно, как ты, никто и не подозревал, — зевнул брат Нираб, — Ладно, все, спать.

— Нет, — прошипела рептилия, — Ситуация изменилась. Вампир. Нужно торопиться. Пойдем сейчас.

— Чего? — возмутился брат Нилбог, — Я еще не опохмелился. Да и не доспал. А целительница вообще вон валяется в отключке.

— Я в порядке, — пробормотала все еще обессиленная Элли.

— Идем сейчас, — прошипел Ксиб, — Приказ. Дайте Элли красного чая. Иван Гроза Нубов, открывай.

Андрею ничего не оставалось, как под мрачными взглядами своих соратников пройти к двери из черного металла, располагавшейся в стене зала и ведшей в следующую локацию. Эта дверь была полностью покрыта барельефами на военную тематику — здесь были воины с мечами, бронированные хизаны, сцены смертей, битв, ранений и казней пленных. Мелкая Буква еще вчера предположил, что в следующей локации располагаются гробницы знатных воинов, а Ксиб подтвердил это предположение.

Андрей коснулся мерцавшей на двери метки, и двери бесшумно открылись. За дверями располагался очень узкий проход, такой, что идти можно было только в колонне по одному. Зато потолка в следующем зале не было совсем. Светящиеся шары паладинов первыми влетели в коридор и попытались достичь несуществующего потолка, но просто исчезли, их свет становился все слабее по мере того, как они летели вверх, а потом совсем пропал.

В воздухе возникла фиолетовая надпись на темноэльфийском:

Катакомбы Кабуурахта: Усыпальница Дагаалиахан

— Верните огоньки, — прошипел Ксиб, — Там нет потолка. Пустота. Огоньки пусть держаться над головами.

Неожиданно музыка резко стихла, но только на мгновение. Уже через секунду она заиграла снова, на этот раз громче, и мелодия теперь была совсем другой. Это был какой–то архаичный боевой марш, с резким боем барабанов и завыванием духовых.

— Бля, опять это дерьмо, — выругался брат Нилбог, — Не хочу музыки, надоело. Как выберусь отсюда — буду убивать каждого музыканта, что увижу.

— По крайней мере, под этот трек сражаться приятнее, — сказал брат Инножд.

— Сражаться здесь не придется, — прошипела рептилия, — Здесь главное — ничего не трогать. Ничего. Не трогать лут, не трогать стены! Если кто тронет мертвеца или его вещи — умрем. Если не тронет — пройдем без проблем. Теперь в колонну по одному. Первый и замыкающий — паладины. Грибные — за первым паладином. Эльфы–всадники — перед последним. Идем. Прямо сейчас.

Колонна не без суматохи построилась и углубилась в не имевший потолка узкий коридор из черного камня…

Голдсмит III

Эдинбург, головной офис Tellurium Games

— Простите, сэр аятолла, я должен ответить на этот звонок… — Голдсмит быстрее смахнул рукой с голографического экрана деда в чалме и нажал на открывшееся окно входящего вызова.

Окно развернулось в огромную голограмму, полную тумана. Мерзкий осенний шотландский туман, как и всегда осенью, пришел с моря и накрыл собой мир. В тумане на голографическом экране Голдсмит мог разглядеть только мрачный силуэт старого готического особняка на заднем плане и Энни, которую голографическая камера идентифицировала в качестве собеседника и сочла нужным подсветить мягким синим светом.

Энни была коротко стриженой девушкой неопределенного возраста в блестящем кожаном плаще до пят. Ее прислала сегодня утром президент США Грей, рекомендовав как лучшего американского детектива и ученицу самого Сагануренова. Сагануренов лично приехать не смог, так как все еще занимался украденной ангольской атомной бомбой, про которую уже четвертый день талдычили во всех новостях и клепали мемы в интернете.

Впрочем, Энни сейчас была не одна. На заднем плане в тумане маячил огромный жирный силуэт Олафа. Голдсмит, разумеется, не доверял Энни, поэтому отправил с ней начальника собственной службы безопасности.

— Вы меня отвлекаете, — недовольно заявил Голдсмит, выпуская облако пара, и принося таким образом немного вездесущего тумана даже в собственный кабинет, — Что опять случилось? Сопли вам вытереть? Или Олафа потеряла? Так вон он, позади тебя. Если пойдешь назад — уткнешься носом прямо в его пузо.

— Мы у дома епископа, сэр, — ничуть не смутившись несколько грубоватым приветствием, ответила Энни, — Я уверена, что Фрейзер здесь. Или был здесь.

— Ну так войдите и проверьте, не нужно мне докладывать о каждом вашем шаге, — вспылил Голдсмит, — Когда Олаф сходит поссать — тоже будешь мне звонить?

— Мы не можем войти, сэр, — снова проигнорировав оскорбления, доложила Энни, — Особняк под охраной вашей шотландской полиции. Они никого не пускают, даже нас. Ссылаются на указание секретаря по делам юстиции. Он, как я поняла, опасается новых атак на священников со стороны агентов генерала Яня. Нам нужно разрешение войти, чтобы хотя бы побеседовать с епископом, а еще лучше — обыскать дом.

В этот момент послышалось пыхтение, и в кадр влезла рыжая бородатая рожа Олафа:

— Или дайте мне разрешение набить этим бобби хлеборезку, босс. Они не имеют к вашему имени никакого уважения, — дополнил доклад Олаф.

— Ты бы там поменьше упоминал мое имя, — недовольно пробурчал Голдсмит, — Хлеборезки бить в любом случае не нужно. С чего вы вообще взяли, что Фрейзер у епископа?

— Мы отследили Фрейзера по камерам до самого Балерно, но дальше его следы теряются, — сообщила Энни, — Епископ — его ближайший друг здесь. Как я уже говорила, я не уверена, что Фрейзер до сих пор в доме, но убеждена, что он побывал здесь. И епископ, возможно, знает, куда он направился дальше.

Голдсмит несколько секунд парил вейп и размышлял.

— Ладно. Я позвоню секретарю по делам юстиции. Оставайтесь там.

Уровень 7: Припадочный XV

Отряд по захвату престола Риаберры уже больше часа шагал по узкому, но не имевшему потолка коридору усыпальницы воинов. Именно по коридору, а не по коридорам, потому что здесь, в отличие от предыдущих локаций данжа, коридор был только один, совершенно прямой и без всяких поворотов.

Над головами путешественников летали волшебные огоньки паладинов, сверху нависала бесконечная темная пустота, а по бокам тянулись черные стены, в которых вскоре после того, как отряд начал путь по коридору, стали появляться погребальные камеры. Каждый из воинов покоился в индивидуальной камере, в стоячем положении. Камеры были такими узкими, что тело мертвеца не падало, оно было зажато стенами и железной решеткой, которая закрывала каждую из камер. Эти решетки были сделаны из какого–то металла, то ли некачественного, то ли просто неспособного пережить тысячелетия. Многие из решеток совсем проржавели, так что казалось, что тронь их — и металл рассыплется в бурую пыль. Некоторые решетки действительно уже давно рассыпались, в таких камерах зажатые стенами мертвецы склонились вперед, как будто печалились о чем–то.

Узких погребальных камер здесь было бесчисленное множество, они начинались чуть выше пола и уходили вверх, сколько хватало глаза, в черную бездонную пустоту, занимая все пространство стен по обеим сторонам коридора. В усыпальнице воинов было гораздо холоднее, чем в предыдущей локации, в коридоре дул явственно ощущавшийся ледяной ветер, так что Андрей совсем озяб. Из камер на Андрея смотрели пустыми глазницами трупы темных эльфов, наряженные в броню и сжимавшие в руках мечи, щиты, копья и шипастые булавы. Видимо из–за холода и микроклимата в этом коридоре мертвецы хорошо сохранились, Андрей не заметил ни одного скелета и ни одной пустой камеры, повсюду были только иссохшиеся сероватые мумии.

Пугающий дикий боевой марш продолжал играть, громко и не замолкая ни на минуту, и действовал всем на нервы. Здесь было гораздо страшнее, чем в прошлых локациях, хотя ни один враг пока что отряд не атаковал. Андрей даже не знал, что его тревожит больше — узость коридора, порождавшая чувство клаустрофобии, бездонная пустота вместо потолка, близость мертвецов, от которой нельзя было сбежать, холод или проклятый марш, который, как казалось, играет где–то совсем близко, как будто за черной стеной спрятался оркестр.

А еще Андрей жалел, что рядом сейчас нет Мелкой Буквы, книжник оказался ближе к концу колонны, а Андрей шел в первой ее половине. Будь Мелкая Буква рядом — Андрей бы непременно спросил у него, откуда у древних темных эльфов столько воинов, и почему здесь нет потолка, а самое главное — каким образом тела вообще помещали в камеры, многие из которых находились на высоте метров в пятьдесят. Наверняка камеры в стене были даже еще выше этого уровня, но туда свет огоньков паладинов уже не доходил.

Однако ответов на все эти вопросы получить сейчас было не у кого. Узкий коридор позволял передвигаться только колонной по одному, и Андрей с котопауком оказались между двумя самыми неразговорчивыми участниками экспедиции — ботом Барбарой и ипритовым магом. Барбара умела только повторять за гномом–хозяином, а ипритовый маг по имени Ганс Кайзер, хоть и не был ботом, но с тех пор, как дал еще на поверхности присягу Грибным эльфам, так и не произнес ни слова. Впрочем, молчание Ганса Кайзера не удивляло Андрея. Остальные члены отряда откровенно сторонились ипритового мага, а Грибные братья постоянно недобро на него поглядывали, хоть и не задирали. Судя по всему, любой ипритовый маг в этой игре был изгоем по определению, игроков этого класса слишком боялись, чтобы дружить с ними. В такой ситуации немудрено стать хиккой и перестать говорить вообще.

Ипритовый маг вышагивал со своей жуткой псиной в противогазе позади Андрея, а Барбара шла впереди. Чтобы отвлечься от мрачных дум, Андрей периодически рассматривал Барбару и даже испытывал некоторое волнение, хотя в целом бот была не в его вкусе. Бронелифчик и бронированные трусы у Барбары были чересчур вульгарными, грудь и зад — слишком уж большими, и вообще бот–блондинка выглядела как типичная модель из дешевого порно. При этом она была еще и ростом выше высокого темного эльфа Андрея, а Андрей все же полагал, что привлекательная девушка должна быть ниже мужчины. Впрочем, у гнома–ботовода вероятно было иное мнение на этот счет, не зря же он играл за гнома и таскал с собой Барбару…

Впереди колонны началось какое–то шевеление, Андрей понял, что по цепочке передают приказ от Ксиба, шагавшего за Грибными, которые в свою очередь следовали за возглавлявшим колонну паладином Янжеком.

— Разомкнуться, — крикнул Андрею шедший перед Барбарой будущий Король Риаберры Мустакбаль, — Рептилия велит всем разойтись друг от друга, так чтобы расстояние между идущими было в тридцать шагов.

Андрей передал приказ назад ипритовому магу, тот пробурчал его идущей следом Элли. Ботам, которые слушались только хозяина, приказ озвучил шедший почти в самом конце колонны перед всадниками Децимуса гном, которому для этого пришлось магически усилить свой голос и орать на весь коридор.

Возникла суматоха, движение колонны не замерло совсем, но замедлилось. Брат Нилбог в ходе маневров отдавил своим хизаном ногу колдуну, вряд ли случайно, хотя он громко утверждал обратное, извиняясь и называя при этом колдуна Дракулой, мамкиным Эдвардом Калленом, кровососалкой и недоделанным Снейпом.

— Элли, ящер говорит, что ты должна повесить магическую защиту в сто пунктов на каждого в задней половине колонны, — передал новое указание Король Мустакбаль.

Андрей собрался передать приказ, но Мустакбаль говорил громко, так что целительница и так его услышала. Над ипритовым магом и всеми, кто шел за ним, надулись мерцающие волшебные пузыри. Колдун в свою очередь наложил такую же защиту на всю переднюю часть колонны до Барбары включительно.

— Эй! — заорал перепугавшийся Андрей, — Меня забыли! Я без защиты!

— Не кричи, — успокоила его Элли и бросила в Андрея маленький теплый светящийся шарик, который, долетев до Андрея, образовал вокруг него магический кокон. Андрей скорее поймал и взял в руку Ваську, чтобы тот тоже был под коконом.

Элли наложила на вас заклятие: Харчок Дракона

Поглощает урон, не отражает.

Может поглотить до 100 пунктов входящего урона.

Не защищает от магии.

Вы не можете сражаться, пока обмазаны харчком дракона.

Время действия: 18 минут

Чтобы развеять — встряхните обеими руками.

— Брат Нираб приказывает Барбаре отрезать Ивану Грозе Нубов язык, желательно вместе с головой, — передал новое оригинальное указание Мустакбаль, — Крики Грозы Нубов мешают брату Нирабу наслаждаться чудесной музыкой.

Но Барбара приказа не выполнила, потому что подчинялась только своему хозяину–ботоводу.

Сразу же за этим поступил новый приказ, на этот раз легитимный, от самого Ксиба, а не от брата Нираба. Рептилоид на этот раз не стал передавать распоряжение по цепочке, а заговорил собственным голосом, многократно усиленным заклятием громогласия. И тогда Андрей понял, почему Ксиб никогда раньше не пользовался этим заклинанием. Усиленное шипение Ксиба звучало просто омерзительно, как оглушительный шепелявый шелест, и вызывало те же чувства, что и скреб вилкой по стеклу. Судя по всему, конкретно сейчас Ксиб решил все же помучить участников экспедиции собственным усиленным голосом только потому, что его приказ был слишком важным, чтобы передавать его по колонне, в которой было полно придурков и шутников типа брата Нираба.

— Расстояние — тридцать шагов между идущими, — разнеслось по коридору шипение, такое громкое и гадкое, что у Андрея зазвенело в ушах, — Не останавливаться. Ни в коем случае. Ни при каких обстоятельствах. Не сокращать и не увеличивать расстояние. Идти с равномерной скоростью, как идет направляющий. Ничего не трогать. Не останавливаться. Идти. Пока я не дам команду остановиться. Без команды — не останавливаться. Нарушение — смерть. Для всех нас.

Колонна двигалась довольно медленно и без этого приказа, а после загадочного распоряжения Ксиба ее скорость замедлилась еще больше. Видимо, рептилоид приказал паладину, возглавлявшему колонну, не спешить. Если раньше кто–то еще болтал, то теперь отряд шел в мрачном молчании.

Андрей вертел головой, пытаясь понять, откуда исходит опасность — от бездонного потолка или от мертвецов в погребальных камерах. Еще он иногда поглядывал на идущую впереди Барбару, но та теперь была в тридцати шагах, так что рассматривать порно–воительницу было уже не так интересно.

А потом сверху из зияющей тьмы вдруг вылетел темный предмет и стремительно упал на пол коридора перед колонной, издав при этом оглушительный звук столкновения камня о камень, такой громкий, что Андрей даже немного оглох, а его котопаук чуть не вырвался из руки хозяина.

— Не останавливаться, — приказала громовым голосом рептилия, — Идти. Не обращать внимания.

Вскоре колонна дошла до упавшего сверху предмета и чуть замешкалась, но хода не сбавила. Когда колонна проходила то место, куда рухнул предмет, Андрей разглядел, что предметом был небольшой прямоугольный кирпич из черного камня. Странно, но от страшного удара кирпич не раскололся и вообще не пострадал, он был идеально ровным и гладким, как будто бы его только что изготовили. Пол в месте падения кирпича, насколько видел Андрей, тоже не раскрошился. Видимо, расколоть или раскрошить этот жуткий черный камень было просто невозможно. Или его можно было расколоть только посредством темной магии и кровавых жертвоприношений, как и рассказывал Мелкая Буква.

Барбара просто переступила через кирпич, но Андрей опасливо обошел его. В этом кирпиче было нечто страшное, и не только потому, что он мог убить кого–то из отряда, в нем было что–то неотмирное и чужое, как будто его швырнули сюда из другой вселенной.

Раздался очередной оглушительный звук падения. Теперь точно такой же кирпич попал уже в колонну позади Андрея. Обернувшись, Андрей убедился, что никто не пострадал, камень упал между Децимусом и всадницей из его отряда по имени Тагафай. Конь Тагафай испуганно дернулся, но эльфийка удержалась в седле.

— Не останавливаться. Не замедляться. Не торопиться, — напомнил Ксиб.

Третий кирпич рухнул прямо перед Андреем, контузив его сокрушительным звуком удара о пол и полностью оглушив. Котопаук вырвался из руки Андрея, упал на пол, а потом в панике подпрыгнул вверх метра на два. Ушам Андрея теперь было по–настоящему больно. Ощущение было таким, как будто у него лопнули барабанные перепонки. Андрей в ужасе заорал, сам не слыша своего крика, и дернулся назад, но шедший следом ипритовый маг довольно больно стукнул Андрея кулаком в резиновой перчатке в спину. Это тотчас привело Андрея в чувство, и он, быстро отбежав от мага–противогаза на нужное расстояние, поймал перепуганного Ваську и пошел дальше, так что колонна не замедлилась.

Легкая контузия

Вы оглушены на 30 секунд.

Если вы сейчас на вечеринке — скажите барабанщику, чтобы поумерил пыл.

Андрей теперь ничего не слышал, только шум в собственной голове. Его всего трясло, но он шел дальше, стараясь держать нужное расстояние с идущей впереди Барбарой. Теперь даже если последует новый приказ от рептилии — Андрей его просто не услышит. Зато проклятая музыка наконец стихла, по крайней мере, для Андрея.

Четвертый кирпич упал в начало колонны, аккурат между двумя Грибными братьями. Их хизаны заметались, и отряд был близок к тому, чтобы остановить движение, но брат Ирортс сумел каким–то невообразимым маневром вырулить своего маунта и заставил насмерть перепуганного хизана ехать дальше.

Пятый кирпич упал перед колонной, в метре от паладина Янжека.

Шестой рухнул в промежуток между левитатором и Мелкой Буквой. Насколько Андрей уже понял, камни из черной бездны прилетали без всякой системы, в случайное место и через неравные промежутки времени, но падали всегда в колонну или вблизи от нее.

Седьмой камень снова упал между Децимусом и Тагафай и тем самым полностью опроверг поговорку про снаряд, дважды не попадающий в одну воронку.

К Андрею вернулся слух, хотя дрожь в теле и шум в голове никуда не исчезли. Страх настойчиво требовал нарушить приказ рептилии и остановиться, идти было физически тяжело, как будто пробираешься через болото, а не шагаешь по идеально ровному полу.

Восьмой камень рухнул позади колонны.

Девятый упал без оглушительного звука столкновения камня о камень, он мягко ухнул где–то позади Андрея. И тогда Андрей понял, что кирпич наконец поразил цель. Обернувшись на ходу, Андрей смог рассмотреть, что защитного пузыря над гномом–ботоводом больше нет, а сам гном лежит на каменном полу. Короткие конечности ботовода подергивались, из разбитой головы текла кровь, кирпич, совершенно целый, как и остальные его собратья, лежал рядом со сплющенным в лепешку колпаком гнома.

— Скейг ранен, он умирает! — срываясь на писк заорала Элли, — Я должна помочь! Разрешите остановиться!

Целительница была близка к панике, но выполняя указание Ксиба, все же не бросилась лечить гнома и не остановилась. Ее слова передали в начало колонны, и рептилия прошипела громогласным голосом:

— Нет. Идти. Гнома всадникам взять на коня.

Андрей хотел еще раз обернуться и посмотреть, как там гном, но в этот момент чуть не врезался в резко прекратившую движение Барбару.

Еще один кирпич упал где–то сзади, на этот раз ни в кого не попав.

Барбара стояла, как вкопанная, и подозрительно смотрела на Андрея.

— Боты вышли из–под контроля! — закричал Андрей.

Возникло замешательство, Мустакбаль, шагавший перед Барбарой, продолжал идти, но на Барбаре движение застопорилось, вся вторая половина колонны встала. Судя по всему, бессознательное состояние гнома немедленно отменило все приказы и перевело ботов в автономный режим.

— Паралич на ботов, взять их на коней, — прошипел Ксиб, но приказ запоздал.

Позади Андрея уже слышался лязг мечей, бот Рекс бросился на Децимуса, который все еще пытался усадить к себе на коня истекавшего кровью гнома. Рекс быстро порубил в труху защитный пузырь эльфа и перешел к рубанию самого Децимуса. Бот Топко–Топко, который все еще был слаб и еле плелся после укуса вампира, тем не менее, достал плевательную трубку и попытался засадить стрелой из нее в ассасина, но ассасин–кошкомальчик растворился в воздухе.

Андрей с ужасом посмотрел на Барбару, стоявшую перед ним.

Но Барбара не сочла нужным атаковать Андрея, у нее был план получше. Порно–воительница протянула руку к решетке ближайшей погребальной камеры, располагавшейся в полуметре над полом, и ударом кулака разбила проржавевшую решетку вдребезги. Потом она выхватила из руки покоившегося в камере воина длинный черный меч.

Очередной кирпич упал на голову Кастрикию Проволоке, одному из воинов Децимуса, и сбил его с коня. У коня Кастрикия переломало ноги и он тяжело рухнул животом на пол, оглушительно заржав.

— Барбара залутала меч! — заорал Андрей, стряхивая с себя защитный пузырь, в котором нельзя было сражаться, и швыряя в Барбару головокружением, единственным заклинанием, руну которого Андрей осилил вспомнить. Котопаук, освободившись от хватки Андрея, тут же вшатал воительнице ударом сырой маны.

Барбара успешно поражена головокружением.

Ваша мана: 55 из 60

Барбара пошатнулась и шагнула прямо в погребальную камеру, мертвец из камеры бросился на нее. Впрочем, уже через мгновение Андрей осознал, что мертвец все еще мертв, он просто выпал из своей камеры, когда Барбара задела его.

Барбара на всякий случай снесла покойному голову одним ударом его же собственного меча, а потом повернулась к Андрею, все еще пошатываясь. Мустакбаль, ушедший уже шагов на сто вперед, сбросил с себя волшебную защиту и швырнул в Барбару бумеранг. Барбара тяжело упала сначала на колени, а потом на четвереньки, но залутанного меча из рук так и не выпустила. Котопаук Андрея шипел на Барбару, но в атаку больше не шел.

— Всадники — взять на маунтов ключевых фигур, — грогласно зашипела рептилия, и в этом шипении Андрей к своему ужасу впервые за все время похода услышал в голосе Ксиба нотки паники, — Всадники — вперед колонны. Все всадники! Остальным стоять, пропускать всадников. Камни больше не упадут. Быстро!

Андрей не понимал, что так испугало рептилию. Камни из бездны больше действительно не летели, да и мертвецы в своих камерах так и остались мертвыми и неподвижными, даже тот, которого Барбара облутала.

Возле плеча Андрея промчалась короткая стрела и, миновав ползавшую по полу Барбару, вошла Мустакбалю в шею. Обернувшись, Андрей увидел, что Рекс изрублен на куски всадниками Децимуса, но Топко–Топко все еще стоит с плевательной трубкой во рту, а Шаб безуспешно пытается нанести боту хоть какой–то урон своей железной ковырялкой. О том, чтобы выполнить приказ Ксиба во всей этой суматохе, не могло быть и речи.

Перед глазами у Андрея метнулось системное сообщение:

Ваш клан несет потери! Погибшие:

Рекс

Ранг: Гномий фальшвикинг

Уровень: 11

Раса: Человек–русан

Класс: Варяг

Роль: Танк

R. I.P

Кандидат на престол Риаберры Мустакбаль схватился за торчавшую из шеи короткую стрелу, сквозь пальцы, обхватившие стрелу, сочилась кровь. Король захрипел.

— С дороги! — Элли не без труда протиснулась мимо Андрея, быстро скользнув по нему бедром и грудью, перепрыгнула через все еще стоявшую на четвереньках Барбару и котопаука, а потом бросилась к Мустакбалю.

Барбара попыталась встать, но не осилила. Андрей начертил нужную руну и коснулся волос Барбары, кастанув очарование.

Над Барбарой заметались алые сполохи.

Барбара влюблена в вас.

Вы классный парень, Иван Гроза Нубов.

Ваша мана: 43 из 60

— Порядок, — прохрипел Мустакбаль, выдергивая из горла стрелу, Элли приложила ладонь к ране, вокруг руки целительницы металось серебряное сияние, а рана Короля затягивалась на глазах.

Опасаясь очередной стрелы сзади, Андрей обернулся и убедился, что Топко–Топко парализован, воин Децимуса по имени Аквила пытался приторочить обмякшего бота к седлу и одновременно не растоптать конем Шаба. Гном все еще болтался в седле перед Децимусом, который взял пришибленного камнем ботовода на своего коня, но не мог проехать дальше из–за Аквилы.

Впереди тем временем раздались какие–то крики.

— Что это за дерьмо? — орал кто–то из Грибных братьев.

Головокружение, наложенное Андреем на воительницу, закончилось. Очарованная Барбара встала, подошла к Андрею и полезла целовать ему руки.

Сверху вдруг упало что–то мягкое и легкое, но очень дурно вонявшее, какой–то кусок черной гнили. Гниль застряла в волосах у Барбары и она, оставив в покое руки Андрея, с омерзением стряхнула предмет. Андрей рассмотрел, что у гнилого предмета есть брюшко и ножки.

Система подтвердила догадку Андрея:

Нежить: мертвый мана–термит

Уровень 1

Мана–термит распространял омерзительную вонь, но был неподвижен и определенно мертв, несмотря даже на то, что был подписан, как нежить. Сверху упал еще один дохлый термит, такой же, как первый. Потом еще один.

Котопаук куснул мертвого термита и отхаркнул гнилую плоть.

Андрея затошнило от вони, Барбара испуганно заозиралась и завертелась на месте с мечом в руке.

— Что это? — крикнул Мустакбаль, под ногами у которого валялось уже штук десять мертвых термитов.

Тем временем сверху из черной бездны пошел настоящий дождь из гнилых термитов, они шлепались на каменный пол, падали на головы и плечи, застревали в волосах. Колонна впереди заметалась, послышались крики, через пару секунд Андрей уже почти ничего не видел. Мертвые термиты, изрыгаемые черной бездной, заполнили все пространство, их тушки летали у Андрея перед глазами, сквозь них он мог рассмотреть только белое платье Элли, перекошенное от ужаса лицо Мустакбаля и Барбару, у которой в волосах застряло уже несколько дохлых тварей.

Один из волшебных огоньков, повешенных паладином, все еще висел над Барбарой, в метре впереди Андрея, потоки мертвой термитной нежити летели прямо сквозь магический светильник. Котопаук потерялся. Андрей шарил глазами по заваленному термитами полу, но не видел его.

Всплыло очередное системное сообщение:

Ваш клан несет потери! Погибшие:

Топко–Топко

Ранг: Гномий дядя Том

Уровень: 13

Раса: Человек–центрик

Класс: Стрелок–плеватель

Роль: ДД

R. I.P

— Всадники вперед! Ключевых фигур на маунтов! — зашипела рептилия, громогласно, но невнятно и истерично.

А вот теперь, судя по всему, началась настоящая паника, послышались крики ужаса.

Трупная вонь мешала Андрею дышать, от запаха его вырвало прямо на собственные сапоги. Подняв голову после проблева, Андрей уже не увидел ни белого платья Элли, ни Мустакбаля. Барбара все еще стояла рядом с Андреем и испуганно озиралась, но весь остальной мир был поглощен трупным дождем.

Ипритовый маг протиснулся мимо Андрея и Барбары, на миг заглушив аромат мертвечины собственным резким химическим запахом, и побежал куда–то вперед вместе со своей псиной в противогазе.

Термитов уже навалило столько, что они полностью покрывали пол, Андрей сделал шаг и под подошвой у него захрустело.

— Давай на коня, орк тебя подери! — заорали сзади над самым ухом. Андрей обернулся и увидел Аквилу, на коне у которого уже сидел Шаб. Аквила схватил Андрея за шкирку, как котенка, и легко усадил его за собой. Конь определенно просел под весом сразу трех всадников и жалобно заржал. Термиты продолжали валиться сверху, копыта несчастного коня уже увязали в них. Андрей вцепился в золоченую броню Аквилы, но понял, что без седла он на крупе коня не удержится.

— Жри наэнаэ! — заорал Аквила, — Суй в нос! Поможет от запаха. Иначе вырубишься.

Андрей попытался извлечь из инвентаря пасту, но пока чертил руну открытия инвентаря, упал с коня на пол, прямо в кучу дохлых термитов. Несмотря на подкладку в виде мертвых насекомых, Андрей умудрился больно удариться рукой.

Вы ушиблись

— 1 хп

Ваше здоровье: 57 из 60 хп

Влюбленная в Андрея Барбара тем временем превратно поняла действия Аквилы и ударила его коня мечом, за раз снеся защитный пузырь, все еще мерцавший над конем и всадником до этого момента.

Термитов навалило уже по колено, конь Аквилы с двумя седоками окончательно завяз, и тот факт, что Барбара следующим ударом меча снесла коню полморды, не улучшил состояния бедного животного. Зазвенели мечи, Аквила пытался сражаться, но ему мешал сидевший впереди Шаб, который тоже держал в руках меч, но попасть по стремительной Барбаре не мог.

Андрея опять начало тошнить, но он кое–как умудрился напихать себе в рот и нос пасты наэнаэ. Трупный запах как будто действительно ослаб, забитый огуречным ароматом пасты.

— Барбара, прекрати, он свой, свой! — заорал Андрей, по его плечам скатывались вниз дохлые термиты, а в длинных белых волосах и бородке Андрея их уже застряло не меньше полдюжины.

Барбара опустила меч, и значительно превосходивший бота по уровню Аквила снес ей голову одним ударом. Блондинистая голова Барбары повалилась на кучу термитов, а тело, из шеи которого хлестала фонтаном кровь, упало поперек коридора, окончательно заблокировав проход.

Ваш клан несет потери! Погибшие:

Барбара

Ранг: Гномья Резиновая Зина

Уровень: 10

Раса: Человек–спокан

Класс: Варвар

Роль: Танк

R. I.P

— Жгите их! — послышался голос рептилии, как будто ставший очень далеким, так что он едва мог перекричать все еще игравший боевой марш, — Прокладывайте себе огнем проход! Да, вот так! Вот так!

Андрей с ужасом осознал, что Ксиб одобряет кого–то, пустившего огонь, но никаких огненных вспышек ни впереди, ни сзади не видел. Видимо, передняя часть отряда ушла уже очень далеко, а про тех, кто остался позади, откуда теперь не было слышно даже криков, Андрею и думать было страшно.

— Не проедем, — заорал Аквила, спрыгивая с коня, — Шаб, едь один. Давай!

Аквила ударил по крупу коня мечом плашмя, и конь действительно заковылял вперед. Через мгновение лошадь с раскуроченной мордой, из которой все еще хлестала кровь, перешагнула усыпанный термитами безголовый труп Барбары и скрылась в черном термитном дожде.

Теперь рядом с Андреем остались только Аквила и все еще висевший над трупом Барбары волшебный огонек паладина.

Андрея что–то очень больно и резко ужалило в шею.

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 56 из 60 хп

Андрей с ужасом увидел, что тварь у него на плече двигается и шевелит рожками. Выхватив эльфарийский крис, Андрей спихнул термита с плеча, впрочем, не нанеся противнику никакого урона. Аквила тем временем зарычал и кулаком убил термита у себя на ноге. Там, где сидел термит, на голой ноге воина появился волдырь.

— Они живые! Они теперь живые! — заорал Андрей, — Мамочка, мама!

Сверху теперь действительно падала агрессивная и вполне живая нежить. Термиты шевелили рожками еще в полете, а падая на плечи или в волосы, немедленно начинали жалить темным и едва заметным потоком маны.

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 55 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 54 из 60 хп

Концентрация: паника!

Вы не можете колдовать.

Андрей стал махать эльфарийским крисом и хвататься за ужаленные места. Он даже убил двух тварей, но это, разумеется, мало улучшило ситуацию. Термитов уже навалило почти до бедра, так что бежать или даже идти было невозможно. Верхние слои упавших сверху насекомых были живыми, они немедленно становились в боевую стойку, поднимали рожки и бросались в атаку.

Очередное системное сообщение доложило, что Васька еще жив, но стремительно теряет здоровье. Судя по всему, питомец Андрея принимал бой где–то за пределами видимости, однако уже через мгновение Андрею стало не до потерявшегося котопаука.

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 53 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 52 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 51 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 50 из 60 хп

Концентрация: паника!

Вы не можете колдовать.

Последний термит ужалил Андрея маной прямо в член, и Андрей завизжал.

Нужно было спрятаться в погребальной камере, куда термиты тоже ползли и лезли, но куда они, по крайней мере, не валились сверху. Но сейчас термитная масса заполнила уже и нижние погребальные камеры, а до верхних было никак не добраться. Кроме того, этот шанс был давно упущен, сейчас до камеры уже не дойдешь, а сразу туда спрятаться Андрей не догадался из–за возникшей суматохи и приказов Ксиба.

Аквила разбил о себя какую–то руну, и над ним самим и Андреем раскинулся ярко–алый мерцающий защитный купол, это волшебство система почему–то не подписала. Но купол в любом случае не помогал, термиты–нежить пролезали и валились сверху сквозь него.

Андрей и Аквила уже были засыпаны по пояс, так что не могли даже сдвинуться с места. Тем временем живых термитов уже было столько, что они ползали друг по другу. Повсюду шевелились рожки и лапки, и слабо мерцали потоки темной маны. Все тело нестерпимо болело, и Андрей уже не понимал, куда его жалят.

Андрей вроде бы разглядел ползущего по груде термитов котопаука, но через секунду осознал, что это не Васька, а просто очень жирный термит.

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 49 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 48 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 47 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 46 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 45 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал котопаука Ваську сырой маной.

— 1 хп

Здоровье питомца: 5 из 10 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал котопаука Ваську сырой маной.

— 1 хп

Здоровье питомца: 4 из 10 хп

Концентрация: паника!

Вы не можете колдовать.

Болевой шок! Потеря сознания через 2 минуты!

Лицо Аквилы распухло от мановых атак, и казалось какой–то жуткой маской.

А потом Андрей увидел в свете волшебного огонька, что в сторону застрявших в термитном месиве Андрея и воина движется какая–то темная масса, с собаку размером.

Масса медленно ковыляла прямо по поверхности смеси живых и мертвых насекомых, ее чуть пошатывало. Вскоре масса вошла в освещенное волшебным огоньком пространство, и Андрей заорал. Столь мерзкой твари ему еще видеть не приходилось, ни в игре, ни в реальности. Странная масса была нежитью, подгнившей, как и все термиты, и распространявшей такое зловоние, что Андрея, несмотря на набитый наэнаэ нос, все равно вырвало, на этот раз себе на грудь. У твари имелось длинное брюшко, размером в половину метра, и многочисленные лапки, с обеих сторон из брюшка торчали какие–то жвала, насаженные на длинные составные конечности. Жвала шевелились, а из брюшка, порванного в нескольких местах, лезли маленькие гнилые термиты.

Нежить: царица мана–термитов

Уровень 15

Термитный дождь все не прекращался, Андрея и Аквилу теперь засыпало уже выше пояса. То, что было ниже пояса, кусали постоянно, судя по всему, живая нежить вкопалась в кучу мертвой, Андрей потерял еще 12 хитпойнтов, а у затерявшегося где–то котопаука осталось только два. Системные сообщения об уроне мелькали постоянно, сменяя одно другое. Живое гнилое море насекомых поглощало Андрея, он тонул в нем, как в зыбучих песках.

Царица подковыляла к Аквиле, проигнорировав его защитный пузырь, жвала твари шипели, с них текла какая–то слизь. Аквила замахнулся мечом, но из жвал воину в лицо ударил темный поток магии, Аквила закричал, но тут же стих и обмяк. Алый волшебный пузырь развеялся. Бездыханное тело Аквилы медленно тонуло в термитной массе. Царица повернула жвала к Андрею…

Олаф

Глава собственной службы безопасности Кормака Голдсмита Олаф заметно нервничал. Он часто получал от Голдсмита приказы сомнительного свойства, но то, что ему предстояло сегодня, было мерзостью даже по не слишком требовательным моральным меркам самого Олафа. Но ничего не поделаешь. Если бы не Голдсмит — Олаф до сих пор бы мотал срок за убийство в норвежской тюрьме. Голдсмит спас его, а Олаф всегда умел быть благодарным.

Проклятый туман заволок все вокруг еще с прошлой ночи, накрыл собой мир, а если не мир — то уж все восточное побережье Шотландии совершенно точно. Как и всем толстякам, Олафу было особенно некомфортно в тумане — дышать тяжело, а еще можно во что–нибудь больно врезаться всей своей жирной тушей.

Из–за проклятого тумана Олаф сейчас не видел даже оставшегося в сотне футов позади собственного автомобиля. Все что Олаф мог наблюдать — это Энни, коротко стриженую девушку–детектива в кожаном плаще, на котором оседал и блестел каплями туман, а еще огромный белый забор с горизонтальной красной полосой посередине. Забор в обе стороны тянулся куда–то в туман, но даже сейчас можно было разглядеть мерцавшие электромагнитные поля на вершине забора. Защитные поля вдруг ярко вспыхнули, а потом задергались и погасли.

— Готово, — доложила копавшаяся в смартфоне Энни, рядом с девушкой на земле стояла круглая тарелка–глушилка, видимо любезно предоставленная Энни американскими спецслужбами, — Все системы защиты отключены. И дроны тоже.

— Идея все равно поганая, — выругался Олаф, ощупывая в кармане прямоугольный холодный предмет, который ему скоро понадобится.

Энни быстро разобрала глушилку и рассовала ее части по карманам плаща. Потом она извлекла из–под плаща маленькую живую собачку–чихуахуа, рыжую и размером с котенка. Энни аккуратно положила песика на землю. Собачка тихонько, почти беззвучно тявкнула.

— Мда… — протянул Олаф, — Собаки в 2029 году. Всегда знал, что Америка — консервативная страна, но не настолько же.

— Серч усилен нейроимплантами, которые увеличивают его врожденные нюх и собачью интуицию, — Энни указала на едва заметный шрам на голове у песика, — Так что не такая уж и консервативная. Серч полагает, что Фрейзер здесь, по крайней мере, был здесь совсем недавно.

— Да что Фрейзеру тут делать? — заспорил Олаф, — Будь я беглым священником, за которым охотятся все спецслужбы мира, это последнее место, куда бы я поехал.

— У тебя есть другие предложения, Олаф?

— Предложений нет, — ответил Олаф, — Есть предположение, одно единственное. Я думаю, что Фрейзер мертв. Босс говорит, что у Фрейзера есть некая важная информация, публикация которой повредит боссу. Так что будь Фрейзер жив — он бы уже давно опубликовал эту информацию. А босс во время нашей последней беседы был не таким уж и злым. А раз босс не был злым — значит, информация не опубликована. А единственный следующий из этого вывод состоит в том, что Фрейзер уже где–то червей кормит.

— Это все не наше дело, Олаф, — отрезала Энни, — Наше дело — найти Фрейзера, желательно живым, но можно и мертвым. И Серч говорит, что Фрейзер там — за этим забором.

— Я все равно не перелезу, — честно признался Олаф.

— Нет нужды. У меня есть левитирующая платформа.

Энни извлекла из кармана плаща небольшой металлический предмет, который на ее ладони быстро развернулся в парящую в воздухе платформу длиной в пару футов.

— Такого я еще не видал, — не без уважения произнес Олаф, — Но нас двоих не вынесет. Мы на нее даже не влезем вдвоем.

— Ты один полетишь. Это американская военная разработка, она выдерживает вес почти до тысячи фунтов, — объяснила Энни, — Даже под таким толстяком, как ты, не сломается. А я просто перелезу с Серчем.

— А живой охранник? — усомнился Олаф, которому было боязно лезть на американскую военную разработку, — Тут есть один. Там, с северной стороны, в будке.

— Я включила ему фальшивку. Он сейчас видит на своих экранах, что система защиты не отключена, а работает в штатном режиме. Так что он и дальше будет сидеть в своей будке. Слушай, ты летать боишься, Карлсон? Если боишься — стой здесь, никаких проблем. Мы с Серчем сами найдем Фрейзера.

— Карлсон — швед, а я норвежец, — обиделся Олаф, — И я не боюсь летать, запускай свое дерьмо.

Летать оказалось не страшно, даже приятно. Тем более что направлять левитирующую платформу было не сложнее, чем править сигвеем. Однако Энни опередила Олафа, когда он приземлился по ту сторону забора, девушка с собакой были уже там.

— Черт возьми, мышца все равно лучше ЦРУшных приблуд, нужно будет записаться на фитнес, — выругался Олаф, слезая с платформы

— А вот и дроны, — Энни указала на беспомощно валявшийся на асфальте дрон–охранник.

— Чистая работа, — хмыкнул Олаф, — Серч, веди нас, киберпес!

Серч еще раз тихонько тявкнул и взял след в непроглядном тумане. Едва поспевая за собачкой и девушкой и периодически натыкаясь на бетонные стены построек, Олаф мрачно размышлял о том, что если охранник все–таки решит вылезти из своей будки — Олафу придется его застрелить. Но все лучше, чем сидеть потом два года за кибератаку и незаконное проникновение на частную территорию. А ведь могут и депортировать в Норвегию, куда возвращаться самому Олафу совсем не хотелось, потому что там было слишком много людей, желающих видеть Олафа с пулей в голове.

Серч тем временем встал возле пластиковой двери с киберзамком и тявкнул.

— Сейчас, открою, — сказала Энни, копаясь в смартфоне, и через полминуты замок действительно пискнул, а дверь открылась.

Внутри здания, несмотря на поздний вечер, кипела работа, по коридорам катались роботы–грузчики с коробками, впрочем, никак не реагировавшие на незваных гостей. Олаф больше всего опасался, что Серч поведет их наверх, и тогда ему придется карабкаться по лестницам, ведь с поисковой собачкой, взявшей след, в лифте не поездишь. А этажей здесь вроде бы около тридцати, так что у Олафа вполне может и сердце не выдержать. Нет, точно надо записаться на фитнес. И жрать молекулярную еду, а не бургеры из «Bread Meats Bread». К счастью, опасения Олафа оказались беспочвенными, Серч уверенно повел их вниз в подвал, через несколько закрытых киберзамками дверей, которые Энни легко вскрыла.

Наконец они оказались на самом нижнем уровне в обитом металлом коридоре, совершенно темном и пустынном, здесь не было даже роботов–грузчиков.

— Свет включи, — потребовал Олаф.

— За свет отвечает другая система, и мне некогда ее ломать, — сообщила Энни, доставая из своего плаща, где, судя по всему, хранилась половина Америки, мощный армейский фонарь.

Серч пробежал еще полсотни футов и остановился, тявкнув. Песик стоял прямо на металлическом прямоугольном люке, закрытом на обычный навесной замок.

— Этот не взломаешь, сколько смартфон не тереби, — хмыкнул Олаф.

— Этот взломаешь еще быстрее, — заверила напарника Энни, достала из кармана плаща лазерные кусачки и за пару секунд перекусила замок.

— Если Фрейзер там — значит, его кто–то закрыл, — заметил Олаф, — Сам человек закрыться снаружи на висячий замок не может.

— Сейчас проверим, — Энни носком сапога поддела и распахнула люк.

Внутри была темнота, причем какая–то не такая. Неправильная темнота.

Энни посветила в люк фонариком, но луч неожиданно утонул в темноте, поглотился ею без остатка. Олаф ясно видел, что в люке ничего нет, что там пустое пространство, но осветить это пространство было невозможно, оно пожирало свет.

— Что еще за дерьмо? — выругался Олаф.

Опустившись на четвереньки, он сунул руку в темноту, и рука исчезла, ее будто отрезали до локтя. Зато Олаф нащупал там что–то вроде металлической ступеньки.

— Там лестница, — доложил Олаф, поднимаясь на ноги, — А что это за концентрат тьмы я не в курсе. Но вроде безопасный.

— Это псевдонейтронная светопоглощающая взвесь, — объяснила Энни, — Ее используют на производстве. На производстве теллуровых гвоздей виртуальной реальности.

— Чего? — Олаф не поверил своим ушам, — Теллуровые гвозди? Здесь? Это нереально. Мой босс — вот единственный производитель теллуровых гвоздей в мире. И тут у него никакого производства нет и быть не может.

— Все же надо проверить, — сказала Энни, — В принципе эта взвесь безопасна для человека, но вот развеять ее фонарем нельзя. Так что если спустимся туда — будем слепы, нам придется передвигаться на ощупь или ориентироваться на нюх и интуицию Серча.

— Эй, Фрейзер, ты там? — крикнул Олаф в люк, но ответом была тишина.

— Там никого нет. По крайней мере, живого, — сказала Энни, — Если бы там были живые люди — Серч бы сделал стойку.

Девушка достала поводок с ошейником и прикрепила их к песику, так чтобы поводок в ее собственной руке оставался максимально натянутым.

— Хочешь туда полезть? — с сомнением протянул Олаф, — Ладно. Но дамы вперед.

Уровень 7: Припадочный XVI

Ваш клан несет потери! Погибшие:

Скейг Серебрянная Борода

Ранг: Брат

Уровень: 12

Раса: Гордый гном

Класс: Призыватель

Роль: ДД

R. I.P

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 32 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 31 из 60 хп

Ганс Кайзер наложил на всех членов вашего клана, включая вас, заклинание «Тарен»:

+ 40% устойчивости к действию волшебного иприта

Внимание!

Возможны побочные эффекты в виде галлюцинаций и спутанности сознания!

Не обеспечивает абсолютную защиту от волшебного иприта!

Просто с этим заклинанием вы проживете в ипритовом облаке на десять секунд дольше, чем без него.

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 30 из 60 хп

Концентрация: паника!

Вы не можете колдовать.

Болевой шок! Потеря сознания через 1 минуту!

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 29 из 60 хп

Ваш соклановец Ганс Кайзер творит заклинание «Иприт по площади»!

Немедленно покиньте помещение, где он находится, или умрите в муках, выблевав собственные легкие!

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 28 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал котопаука Ваську сырой маной.

— 1 хп

Здоровье питомца: 1 из 10 хп

Уровни страха и боли превысили предельно допустимые нормы!

Риск нанесения вреда вашему ментальному и физическому здоровью в реальности, Иван Иванов!

Мы вынуждены принудительно прервать ваш сеанс игры.

Приносим наши извинения…

РЎР»СѓР¶Р±Р°

РЎР»СѓР¶Р±Р°

РЎР»СѓР¶Р±Р°

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 27 из 60 хп

Ваш клан несет потери! Погибшие:

Ганс Кайзер

Ранг: Запрещено колдовать!

Уровень: 23

Раса: РЎР«СѓР¶Р±Р°

Класс: Ипритовый маг

Роль: ДОИГРАЛСЯ, МУДИЛА!

R. I.P

Питомец: питбуль Значение Знающий

R. I.P

Заклинание «Тарен» развеяно.

Заклинание «Иприт по площади» кастоваться не будет, некому.

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 26 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 25 из 60 хп

Уровни страха и боли превысили предельно допустимые нормы!

Риск нанесения вреда вашему ментальному и физическому здоровью в реальности, Иван Иванов!

Мы вынуждены принудительно прервать ваш сеанс игры.

Приносим наши извинения…

РЎР»СѓР¶Р±Р°

РЎР»СѓР¶Р±Р°

РЎР»СѓР¶Р±Р°

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 24 из 60 хп

В результате чрезмерной гормональной и электромагнитной активности выше предельных уровней ваш мозг был поврежден в реальности, Иван Иванов!

Немедленно покиньте игру, вызовите скорую помощь и обратитесь к неврологу!

Код квантового повреждения мозга по МКБ‑12: U72.2

Принудительное прерывание сеанса…

РЎР»СѓР¶Р±Р° РЅРµРґРѕСЃС‚СѓРїРЅР° РЎР»СѓР¶Р±Р° РЅРµРґРѕСЃС‚СѓРїРЅР° РЎР»СѓР¶Р±Р° РЅРµРґРѕСЃС‚СѓРїРЅР°

ታዲያስ እኔ ነኝ

Любые ограничения для заклинаний психирурга сняты.

Концентрация: священное безумие

Мертвая царица, видимо, потратила всю свою ману на Аквилу, тело которого уже было погребено под слоями падавших сверху насекомых, поэтому она не атаковала Андрея, только шипела и истекала слизью из жвал и мертвыми новорожденными термитами из брюшка. Андрей что–то орал, забыв даже свое имя, системные сообщения сменяли одно другое так быстро, что Андрей не успевал их читать, а потом время вдруг остановилось…

Царица застыла, будто замороженная, и даже падавшие сверху термиты остановились прямо в воздухе. Время вдруг умерло за одно мгновение. И старый Андрей тоже умер, захлебнувшись собственным ужасом. Время стояло, а в мозгу у Андрея вырос второй мозг. Андрей теперь был двумя сознаниями одновременно и находился в двух местах сразу. Это было неописуемое состояние, нечто вроде ночного кошмара или галлюцинации под психоделиками.

Один Андрей стоял, засыпанный гниющими термитами выше пояса, его рот был перекошен и застыл в крике, повторяя гравировку на ритуальном кинжале психихирургов. Второй Андрей был далеко отсюда, в каком–то подземелье, над которым бушевал океан. Этот второй Андрей был в одной набедренной повязке, перед ним лежало расчлененное тело. Сейчас бы уже никто не узнал в этом теле красавицу Джейни, груди и конечности девушки были отрезаны, половые органы вырваны, из шеи торчал позвоночник, а мертвый рот оскалился, обнажив кусок, оставшийся от выдранного языка. Это он сделал с ней. Второй Андрей. Не ради забавы и не из жестокости. Хозяева клетчатых попросили его сделать это. А он не мог отказать. У хозяев, и у второго Андрея были веские причины замучить Джейни, важные причины. Но второй Андрей потерпел поражение, Джейни погибла зря. Теперь нужен другой игрок, все должно повториться. Он начнет все сначала.

Андрей теперь жил и мыслил в двух реальностях сразу и испытывал от этого не больше дискомфорта, чем водитель, который одновременно ведет автомобиль и слушает музыку. Состояние Андрея было совершенно гармоничным, как будто он родился и прожил всю жизнь с двумя сознаниями сразу.

Но второй Андрей был сильнее, гораздо сильнее своего ментального сиамского близнеца…

Время снова пошло, только медленно, а вокруг все стало другим. Второй Андрей любовался расчлененным телом Джейни, а первый — наслаждался болью от укусов нежити, близостью смерти и уродливостью царицы термитов. Оба Андрея получали искреннее удовольствие от темноты своих подземелий, от трупных запахов, от боли, своей и других.

Андрей теперь понимал нежить–термитов, он чуял их простоту и сложность одновременно. Они были тупыми и при жизни, но когда обратились в нежить, у них не осталось ничего, кроме жажды атаковать. В этом было что–то волшебное, простая жизнь, без страхов и проблем. Жизнь биомассы, свободной от боли высших существ.

И Андрей радовался, что он поглощен термитами, что они убьют его. Их чувства были просты, даже у царицы, рожавшей на ходу мертвых детей. Но одновременно в нежити была и сложность. Внутри каждого из миллионов упавших сверху термитов тлела темная магия некромантов древности, а еще у насекомых остались нервная и дыхательная системы, хитин, ножки, рожки, жвала, хоть и гнилые. Андрей с наслаждением рассматривал каждый орган, каждую ножку, даже рваные дыры в брюшке многоногой и многожваловой царицы. Сложность и простота, идеальная гармония. Термиты–нежить были настоящим произведением искусства, и скорая смерть Андрея от их укусов — тоже произведение искусства, изящный артефакт.

Время наконец разогналось и пошло, как раньше…

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 23 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 22 из 60 хп

Боль дарила истинное мазохистское наслаждение, во всем Мире не было ничего красивее боли.

Андрей кое–как высвободил руку из под нападавших сверху гнилых термитов и, почти что ощущая оргазм от собственного ужаса, начертил в направлении шипящей царицы какую–то очень сложную руну, которой первый Андрей не знал.

Ничего не произошло. Не сработало. Первый Андрей не умеет кастовать это заклинание.

Мелкие термиты, рождавшиеся из брюшка царицы, тем временем полезли на Андрея, они забирались в уши, в подмышки, в рот, в глаза и жалили, хоть и гораздо слабее взрослых. Андрей уже видел с трудом, глаза жгло, лицо совсем распухло.

Нежить: новорожденные мертвые мана–термиты атаковали вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 21 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 20 из 60 хп

Анафилактический шок: не действует на вашу расу

Царица все шипела, второй Андрей был умнее и он знал, что царица сейчас восстанавливает ману для следующей атаки, которая совершенно точно окажется для первого Андрея смертельной.

Андрей уже был засыпан термитами по локоть, он протянул руку, всю покрытую ползучими детьми царицы, ранами и струпьями, и кастанул на царицу очарование, даже не касаясь ее, хотя это и требовалось для успешного каста.

Очарование действует лишь на представителей разумных рас противоположного пола!

Вы не можете очаровать царицу мана–термитов!

Вы не можете очаровать нежить!

Любые ограничения для заклинаний психирурга сняты.

Концентрация: священное безумие

Нежить: царица мана–термитов, если можно так выразиться, хм… пожалуй… Ну окей, влюблена в вас.

Вы классный парень, Иван Гроза Нубов (1)

Ваша мана: 31 из 60

Ошибка! Объект 1381629- STP22 имеет недопустимые параметры и будет удален из игры!

Царица немедленно исчезла, просто пропала, аннигилированная системой. В воздухе осталась висеть черная шевелящаяся масса новорожденных термитов, раньше находившаяся внутри ее брюшка. Масса упала в поток взрослых термитов и растворилась в нем. Андрей видел взрослых термитов, по которым ползали маленькие детишки царицы. Рожки, жвала и гниль повсюду, прекрасное зрелище.

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 19 из 60 хп

Болевой шок! Потеря сознания через 15 секунд!

Волшебный огонек, подвешенный паладином, наконец пропал, все погрузилось в темноту, осталась только сладчайшая боль и шок, и еще музыка — воющий в бешеной лихорадке военный марш, не смолкавший ни на секунду.

Потом справа вдруг возник огненный шар, стремительно летевший по коридору прямо сквозь потоки валящихся сверху насекомых. Термиты, касавшиеся шара, сгорали заживо, за мгновение обращаясь в пепел.

Шар затормозил прямо над Андреем, завязшим в термитной массе уже по плечи. Внутри шара парил небритый эльф в кожаной куртке и широкополой шляпе. У первого Андрея в голове вертелись имена Исул Ятти и Индиана Джонс, но второй Андрей ни знал никого с такими именами.

В руке Ятти держал котопаука, видимо, парализованного каким–то заклинанием, потому что питомец не двигался. Но Васька был жив, системного сообщения о его смерти не было.

Ятти заметил Андрея, хотя тот и не звал спасителей. Это было незачем, ведь смерть ничем не отличается от жизни.

Первым делом левитатор разбил об голову Андрея какую–то руну.

Исул Ятти применил на вас Кровяную руну Благодати Средней Сестры

Болевой шок снят.

Обезболивание на 2 минуты

+ 20 хп

Ваше здоровье: 39 из 60 хп

Потом Ятти, паривший в метре над Андреем и неуязвимый для термитов в своем огненном пузыре, снял с ремня хлыст с петлей на конце и, одним взмахом размотав его, бросил конец хлыста Андрею.

— Хватайся, — заорал левитатор.

— Руки, — ответил Андрей, имея в виду, что хвататься больше нечем, он завяз в термитной массе по плечи.

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 38 из 60 хп

Нежить: мертвый мана–термит атаковал вас сырой маной.

— 1 хп

Ваше здоровье: 37 из 60 хп

— Что? — заорал левитатор, — Говори на риа, я не понимаю! И какого черта твой сраный питомец гуляет в километре от тебя?

Левитатор потряс котопауком, голова которого безвольно болталась из стороны в сторону.

— Руки, — повторил Андрей на темноэльфийском, второй Андрей не признавал никаких других языков.

Летающий маг не понял, но наконец осознал очевидную вещь, что хвататься Андрею нечем. Он махнул волшебным хлыстом, и тот обмотал Андрея за шею.

— Потерпишь, — крикнул Ятти и резко воспарил вверх. Тело Андрея вырвало из термитной массы, горло ему передавило. Андрей захрипел, стремительно летя над черным термитным морем вперед по коридору и раскачиваясь на длинном хлысте, обвившим его шею.

Удушье!

Вы не можете дышать!

— 6 хп

Ваше здоровье: 31 из 60 хп

Потеря сознания через 45 секунд.

У Андрея потемнело в глазах. Термиты на него больше не падали, они все сгорали на поверхности огненного пузыря летевшего выше Андрея левитатора, но насекомые все еще копошись в волосах, под рубашкой и даже в штанах Андрея.

Маг развил огромную скорость, Андрей видел только темную массу внизу, слившуюся в один поток, а еще мелькавшие по обеим сторонам погребальные камеры, освещаемые светом огненного пузыря левитатора. Полет по черному коридору привел Андрея в восторг, но продлилось путешествие недолго. Когда оно закончилось, у Андрея оставалось всего 16 хитпойнтов, все остальное здоровье было пожрано удушением от хлыста и укусами оставшихся на теле термитов. Впрочем, потерять сознание от удушья Андрей не успел.

Ятти стремительно пошел на снижение и направился прямо в огненную бездну, разверзшуюся в конце коридора у самого пола, где был невысокий вход в некое помещение. За мгновение до того, как левитатор с Андреем коснулись огненного барьера, тот исчез, чтобы пропустить Ятти с добычей и секунду спустя появиться снова.

Левитатор прямо на лету размотал петли хлыста, удерживающие горло Андрея, и Андрей, хрипя, повалился на пол с высоты в пару метров, потеряв еще два хитпойнта. Ятти швырнул на голову Андрею парализованного котопаука, а сам зачем–то на полном ходу врезался в стену и, отскочив от нее, тоже упал на пол и застонал.

Андрей тяжело дышал, горло жгло огнем, а все тело невыносимо зудело. Андрей почесался и обнаружил на пальцах кровь из лопнувшего волдыря от манового ожога.

— Стамина кончилась, и мана, — услышал Андрей стенания ушибленного о стену левитатора, — Лечите меня, падлы.

— Сначала Иван Гроза Нубов! — крикнул девичий голос, охрипший то ли от слез, то ли от ора.

Андрей рассмотрел распухшую от ожогов девушку–эйрийку в белоснежном платье, Элли уже бежала к нему. Еще издали она ударила Андрея слабым гравитационным заклинанием, и все термиты, ползавшие по Андрею, разлетелись и расшиблись о пол.

Осмотревшись, Андрей понял, куда его принес левитатор — в зал чаш усыпальницы воинов. Оба Андрея, и первый, и второй, знали, что у темных эльфов в каждой усыпальнице есть такой зал, здесь из мертвецов сливают кровь, чтобы сделать из нее кристаллы маны. В этой усыпальнице зал чаш был огромным, даже волшебных огоньков не хватало, чтобы осветить его полностью, а сами чаши были вырублены из серого камня и украшены орнаментом.

Никаких термитов здесь не было. В зале они не падали, потому что в нем был, хоть и высокий, но все же потолок, а не черная бездна сверху. А термитов из коридора сюда не пускал огненный щит колдуна.

Сам колдун, державший барьер вместе со своей Куклой, выглядел совершенно изможденным, он чуть ли не каждые десять секунд разбивал о себя новую кровяную руну.

— Дамы и господа, я все, — хрипло сообщил колдун, — Некогда лечиться, уходим.

— Он прав, — прошипела рептилия, один черный глаз у Ксиба был полностью закрыт опухолью, чешуя рептилоида от магических атак термитов приобрела алый оттенок и местами вздулась. Остальные выжившие выглядели не лучше, не пострадали от атак термитов только колдун и левитатор, но они оба были настолько измождены, что сами напоминали нежить.

Брат Ирортс, распухший раза в два, лежал на краю освещенного волшебными огоньками пространства на шкуре и не двигался.

— Лечение потом. Уходим, — прошепелявил Ксиб, судя по всему, говорить ему было больно, — Гроза Нубов, открывай.

Рептилоид указал на дверь из черного металла в конце зала, украшенную барельефами, изображавшими эмблемы древних темноэльфийских родов Риаберры. Первому Андрею эти эмблемы были совсем незнакомы, но второй знал большинство из них. Банан — герб рода Мууска, отрезанная голова — род Мадакса, пальмовая ветвь — Лаанта, менструирующее влагалище — Сиилка, акула — Либаах Бадеед. Все эти роды давно вымерли, а акулу с герба Либаах Бадеед, самого влиятельного рода, украли риа и теперь используют в качестве эмблемы Риаберры.

В центре двери сияла фиолетовая метка, и Андрей понял, что от него хотят, чтобы он открыл дверь, приложив к ней руку.

— Куда мы идем? — спросил Андрей.

Никто его не понял, никто здесь не знал темноэльфийского.

— Открывай, — прошипел Ксиб.

— Я снимаю барьер, — доложил колдун, — Поспешите.

— የት ነው ምንሄደው, — повторил вопрос Андрей.

— Приведите его в чувство. Пусть открывает. Быстро, — зашипел Ксиб, на этот раз злобно, по–змеиному.

— Он спрашивает, куда мы идем, — прохрипел Мелкая Буква, ожоги которого сочились кровью. Книжник сидел на полу и жадно пил айран.

— Черт возьми, как можно забыть, что тебя послали убивать Королеву, — выступил вперед брат Нилбог, рассвирепевший, распухший и пеший, его хизана нигде не было видно, — Этот парень и раньше был тупым, а теперь совсем поехал. Давайте отрубим ему руку с меткой и пойдем дальше с ней, а остального Ивана Грозу Нубов оставим здесь.

— Извините, дамы и господа, но вы слишком болтливы, чтобы жить, — тяжело сказал колдун, опустил руки и обессиленный повалился на пол. Деревянная кукла упала синхронно с хозяином. Барьер спал, в зал хлынули термиты сплошной волной.

— Элли! — зашипел в панике Ксиб, — Приведи его в чувство!

Андрей поднял руку, чтобы что–то скастовать, он и сам не знал что, но Элли уже метнула в него какой–то серебристый волшебный шарик.

По телу Андрея прошла волна невыносимой боли, он заорал, голову распирало изнутри. Время снова на миг остановилось, но тут же пошло дальше. Элли убила его второе сознание, он снова остался в одиночестве. Второго Андрея не было, он исчез, растворился в небытии.

Концентрация: паника!

Вы не можете колдовать.

Андрей закричал, но брат Инножд оглушил его параличом, так что рот Андрея так и застыл, сведенный криком. Черная термитная масса заполняла пол, разливаясь по нему, как нефтяная лужа. Элли подобрала котопаука, который все еще был парализован, как и его хозяин теперь.

Брат Инножд перекинул Андрея через своего хизана, подскакал к двери и сунул руку Андрея к метке так резко, что чуть не сломал ее. Двери бесшумно распахнулись, боевой марш стих.

В воздухе повисло системное сообщение:

Катакомбы Кабуурахта: Усыпальница Отцов и Матерей кланов

Но Андрей едва смог разглядеть это сообщение, сейчас он видел другое. Какие–то ошметки убитой связи со вторым Андреем, куски старого сна. Второй Андрей в своей пещере кликнул слугу, изможденного эльфа–вервера с отрезанными ушами:

— Зинедин, передай Ордену. Отряд игроков идет убивать Королеву. Они сейчас где–то возле Сердца Зла, — глухо произнес второй Андрей.

— Да, мой господин, — повалился на колени Зинедин, на месте отрезанных ушей у него были кровавые струпья, но он все слышал.

Потом видение рассеялось, второй Андрей снова исчез, умер. А потом брат Инножд швырнул Андрея на каменный пол.

Голдсмит IV

Эдинбург, головной офис Tellurium Games

Двери разъехались, и Кормак Голдсмит привычно вошел в собственный полутемный кабинет, на ходу нашаривая в кармане флакон жижи, чтобы заправить вейп… Но рука Голдсмита так и осталась в кармане, а сам он резко остановился.

Здесь был человек. Посторонний.

Человек сидел посреди кабинета, и то, на чем он сидел, поразило Голдсмита даже больше, чем присутствие в его кабинете, куда никто без дозволения Голдсмита войти не мог, постороннего лица.

Неизвестный сидел на серебристом крупном и продолговатом предмете, лежавшем на боку на полу. На металлическом корпусе предмета Голдсмит разглядел знак радиации, а еще надпись на португальском. Никаких сомнений здесь быть не могло, украденная несколько дней назад ангольская атомная бомба, про которую все время болтали во всех новостях, наконец, нашлась. Это, конечно, радовало, но Голдсмит предпочел бы, чтобы бомба нашлась в каком–нибудь ином месте, а не в его собственном кабинете.

Мужчина, восседавший на атомной бомбе, явно не был ангольцем, и выглядел довольно странно. Он как будто сошел с экрана американских кинотеатров сороковых годов прошлого века. Точнее говоря, вышел прямо из типичного нуара той эпохи. На мужчине был помятый серый костюм старинной модели, белая рубашка не первой свежести и полосатый галстук, на голове незнакомец носил широкополую шляпу, серую, в тон костюму, и обвитую черной лентой. Шляпа, как и костюм, выглядела помятой, зато древние остроносые ботинки на ногах мужчины были начищены до блеска. У ботинок был иной недостаток — разноцветные шнурки. Шнурок на левом ботинке был серым, а на правом — черным.

Незнакомцу на вид было лет пятьдесят, хотя современная косметическая медицина уже и не позволяла делать точных предположений о возрасте людей. Впрочем, конкретно этот странный посетитель вряд ли пользовался услугами косметологов. Лицо незнакомца поросло седой щетиной, изо рта торчала зеленая мятная зубочистка. Глаза у человека, сидящего на бомбе, были карими и пронзительными.

— Я выполню любые ваши требования, — быстро проговорил Голдсмит, отступая на шаг назад, его затрясло, ноги стали подкашиваться и плохо слушались.

— А? Требования? — незнакомец рассеянно вынул изо рта мятную зубочистку. Он говорил с каким–то легким славянским акцентом, а тембр голоса у него был более чем подходящим к внешности — бархатный баритон с легкой хрипотцой.

— Любые, — повторил Голдсмит, — Только не взрывайтесь. Я на все согласен.

Мужчина рассмеялся и встал с бомбы:

— Вы решили, что я из Лиги Защиты Эльфов, сэр? Это не так. Я сражаюсь на другой стороне, сэр.

— Тогда два вопроса, — сказал чуть успокоившийся Голдсмит, наконец извлекая из кармана флакон черничной жижи для вейпа, — Кто вы такой, и как вы сюда попали?

Человек–нуар вежливо приподнял шляпу, обнажив коротко стриженые седые волосы, и представился:

— Иван Александрович Сагануренов, сэр. Частный международный детектив, детективное агентство «Beyond Justice».

Пока Иван Александрович Сагануренов представлялся на дикий русский манер с упоминанием отчества и приподнимал шляпу, Голдсмит рассмотрел у него на лбу крупный уродливый старый шрам. Это не укрылось от Сагануренова.

— Да, сэр, — сказал детектив, — Моя визитная карточка, так сказать. Сорок лет назад один генерал из КГБ всадил мне пулю в голову. Я, признаться, тогда и сам работал в этой спецслужбе. Врачи смогли спасти мою жизнь, но пулю извлекать не стали, это было слишком опасно. Так что пуля из автомата Калашникова калибром 5,45 на 39 миллиметров все еще в моем мозгу. И я бы не сказал, что это сделало меня хуже, сэр. Пуля в голове — вот чего по–моему не хватает современным мужчинам. Сэр.

Голдсмит даже не знал, что больше его раздражает в речах этого странного детектива — их дикое содержание, славянский акцент или манера изъяснятся на старом американском английском из фильмов сороковых. Впрочем, про пулю Сагануренов не врал, Голдсмит читал в интернете, что это реальная история. А еще Сагануренов был…

— Вы считаетесь лучшим частным детективом в мире, — осторожно сказал Голдсмит, заливая жижу в вейп.

— Это так, сэр, — скромно ответил Сагануренов, — Только не считаюсь, а являюсь. Кроме шрама на лбу у меня есть и другая визитка. Настоящая. Вы окажете мне честь, если возьмете ее.

Голдсмит не поверил своим глазам, Сагануренов подошел к нему и теперь протягивал самую настоящую бумажную визитку, как в старых фильмах. Тем не менее, Голдсмит вежливо взял прямоугольный кусок картона. Визитка была отпечатана на самой дорогой, явно английской бумаге. На визитке были указаны телефон, telegram и даже ник Сагануренова в нелегальном в большинстве стран туркменском мессенджере çalt hat. Выше контактов располагась скромная надпись:

Детективное агенство «Beyond Justice»

Иван Александрович Сагануренов

лучший в мире частный детектив

Ниже контактов была странная эмблема, изображавшая лисицу, которая безуспешно пыталась проглотить ехидно улыбающийся антропоморфный блин.

— Что за блин? — не удержался от вопроса Голдсмит.

— Kolobok, — объяснил Сагануренов, — Персонаж русской народной сказки. Он ушел от бабушки и дедушки, но хитрая лисица обманула его и съела, сэр.

— Я так понимаю, Kolobok здесь символизирует преступность, а вы — лисицу. Так? — спросил Голдсмит, уже закончивший заправлять вейп и с наслаждением делавший первую затяжку.

— Нет, сэр, — искренне расстроился Сагануренов, — Все почему–то всегда неверно трактуют эту эмблему. Хотя по–моему здесь все очевидно. Если бы Колобок воспользовался моими услугами — он бы ушел и от лисицы. Вот смысл, сэр. На гербе моего агентства мы видим торжествующего Колобка, Колобка–Победителя лисиц. И вы тоже можете быть на его месте, сэр. Вам же угрожают лисицы?

— Те лисицы, которые мне угрожают, не по зубам даже вам, — мрачно ответил Голдсмит.

— Позвольте с вами не согласиться, сэр, — заспорил Сагануренов, от этого «сэра» Голдсмита уже начинало тошнить, — Лисицы, которые мне не по зубам, давно вымерли, сэр. Позвольте также напомнить вам, что я нашел даже российский золотой запас, который вывез на военном самолете бежавший из страны в 2021 году…

— Ну хватит болтовни, — перебил окончательно вышедший из себя Голдсмит, — Зачем вы приперлись, мистер Сагануренов? Как вы сюда попали? И какого хрена в моем кабинете делает ангольская атомная бомба?

— Простите, сэр. Я начну с последнего. Ангольскую атомную бомбу, похищенную исламистами, я искал по заданию ООН. Я обнаружил бомбу в Лондоне, где с ее помощью террористы планировали взорвать Вестминстерский дворец. Я хотел передать бомбу МАГАТЭ, но из вашей страны пришли тревожные вести, заставившие меня бросить все дела и немедленно ехать сюда. И я, конечно же, не мог оставить атомную бомбу ни на чье попечение, как вы понимаете. Так что мне пришлось взять ее с собой. Но, уверяю вас, как только мы закончим наш разговор, я немедленно передам бомбу представителям МАГАТЭ, я уже вызвал их сюда, в Эдинбург, не в ваш кабинет, конечно, не пугайтесь, сэр…

— Вы летали с ней на самолете? — в ужасе спросил Голдсмит, — На обычном гражданском пассажирском самолете? С атомной бомбой?

— Ну конечно, — подтвердил Сагануренов, — Не кораблем же мне было плыть, сэр.

— И таможня вас пропустила? С атомной бомбой?

— Я не из тех людей, кто спрашивает разрешения таможни на перевозку атомных бомб, сэр, — обиженно ответил Сагануренов, — Разумеется, я ее замаскировал. Теперь вы понимаете, с кем имеете дело, сэр?

— С опасным сумасшедшим, — кивнул Голдсмит.

— Может и так, сэр. Однако же вам наверняка интересно узнать, что за тревожные вести привели меня в Эдинбург…

— Я догадываюсь, — в очередной раз перебил Голдсмит, — Пропажа Энни, вашей сотрудницы из американского филиала.

— Не сотрудницы, сэр, — покачал головой Сагануренов, — Не просто сотрудницы. Ученицы и преемницы. Я уже не молод, а Энни — исключительно талантлива. Я планировал передать ей управление агентством после моей смерти. А теперь мне затруднительно будет это сделать, поскольку Энни пропала без вести. Насколько я понимаю, вместе с вашим сотрудником Олафом Мортсоном. Поэтому–то я и вынужден был гнать на всех парах сюда прямо с атомной бомбой, сэр. Я хочу найти Энни. Но Энни занималась вашим делом, и логично предположить, что ее таинственное исчезновение также связано с возникшими у вас проблемами, сэр. Поэтому я желал бы получить работу, если вы позволите, сэр. Я хочу спасти вас от лисиц и найти Энни. Но для этого мне нужна полная информация. Я предлагаю вам свой меч, сэр.

Голдсмит задумался и присосался к вейпу. Повисло молчание, Сагануренов рассеянно сунул себе в рот мятную зубочистку, потом вынул ее, потом повертел в руках и опять сунул в рот. Когда Сагануренов в третий раз вынул изо рта зубочистку, Голдсмит принял решение:

— Окей. Пожалуй, вы правы. Мне понадобится свой Kolobok в этой игре против лисиц, мистер Сагануренов. Вы наняты. О деньгах можете не беспокоиться. Любые расходы и сто тысяч биткоинов, если справитесь с работой. Но при условии, что вы больше не будете повторять «сэр» в каждом предложении.

— Простите, сэр… Ох. Еще раз простите. Я понял, мистер Голдсмит. Мы можем перейти к делу, я так понимаю? Где Энни?

— Нет мы не можем перейти к делу, — отрезал Голдсмит, — Сперва расскажите, как вы пробрались в мой кабинет. Здесь лучшая защита во всей Шотландии, черт возьми!

— В таком случае у меня плохие новости для Шотландии, сэр… Ох, извините. Вообще я обычно не раскрываю секреты своей работы, но от нанимателя у меня секретов нет. В то же время все тайны моего нанимателя остаются тайнами навсегда. Вы меня понимаете, сэр?

— Да, ваша репутация в этом смысле безупречна, — согласился Голдсмит, — Я вам доверяю. Но, черт возьми, от вашей болтовни у любого крыша поедет. Просто скажите, как вы залезли в мой кабинет. Все.

— Ну, разумеется. Во–первых, сигнатуры пролегомен акрассионного дискластера в вашей системе безопасности настроены неверно. Во–вторых, альтерация дихофрагментов субквантов легко взламывается. В-третьих, я обнаружил у вас в кабинете три программных жучка, сливавших всю информацию отсюда прямо в ЦРУ. Их я, само собой, уже удалил. А вот систему безопасности кабинета придется перенастраивать вашим людям. Теперь мы можем перейти к поискам Энни?

— Да, можем, — недовольно ответил Голдсмит, все еще размышлявший о косяках в безопасности собственного кабинета, — Как вы знаете, Энни я не нанимал. Мне ее прислала президент Грей… Кстати, почему она не прислала вас?

— Я был занят бомбой, мистер Голдсмит. Но вам не за что винить президента США. Энни — вторая лучшая в мире. После меня, сэр. Простите, сэр. Ой, еще раз простите.

— Ясно, — кивнул Голдсмит, — Я отправил Энни с этим придурком Олафом искать сбежавшего Фрейзера. Мне важно найти его раньше полиции, которая считает, что Фрейзера похитили агенты чумного генерала Яня. На самом деле, никакие агенты его не похищали, по крайней мере, не агенты Яня. Я лично полагаю, что Фрейзер или действует в одиночку, или находится в плену у Лиги Защиты Эльфов. А вот почему он до сих пор так и не опубликовал весьма чувствительную для меня информацию, которой он владеет, я не знаю. В любом случае, Энни и Олаф вроде бы напали на его след. В последний раз они выходили на связь, когда были рядом с особняком епископа Дэорид Эрисс. Эта Эрисс — одна из ближайших друзей Фрейзера. Так что Энни полагала, что Фрейзер может прятаться у епископа. А потом Энни и Олаф и сами пропали, вслед за Фрейзером. Я думаю, что их устранила Лига Защиты Эльфов.

— А пеленг?

— Смартфоны и у Энни, и у Олафа сейчас не пеленгуются, — мрачно ответил Голдсмит, — Судя по всему, устройства уничтожены. Перемещались они на автомобиле Олафа, а он начальник моей службы безопасности, поэтому, как вы сами понимаете, никаких устройств, позволяющих отслеживать местоположение, у него в машине нет. Сама машина тоже пропала, полиция официально числит Энни и Олафа пропавшими без вести, как и Фрейзера.

— Спутники?

— Вы были сегодня на улице, мистер Сагануренов? Или вы сюда телепортировались, вместе с атомной бомбой?

— Ах, да… — спохватился Сагануренов, — Туман.

— Висит уже три дня, — подтвердил Голдсмит, — В последний раз такое было лет пятнадцать назад.

— Но ведь должен же быть биллинг их смартфонов за последние пару суток?

— Он есть, — Голдсмит раздраженно выпустил облако пара, — Только Шотландия вот состоит в ЕС. Соответственно, весь наш биллинг хранится у немцев, выигравших общеевропейский гранд. А вы, я надеюсь, знаете, что такое эти немцы. Денег они не берут вообще, так что своих агентов у меня там нет. А информацию они предоставят только через неделю. Вашей Энни и моему Олафу за это время уже головы отрежут, если, конечно, предположить, что их похитила Лига Защиты Эльфов с целью выбить информацию обо мне.

— Понятно, — кивнул Сагануренов, — А теперь, мистер Голдсмит, раз уж я нанят, то хочу получить полную, но краткую информацию о том, что вообще происходит. И позвольте вам напомнить, что все, что я слышу от своего нанимателя, остается только в моем мозгу, рядом с застрявшей там пулей. Иначе говоря, я никогда не болтаю о делах клиентов, я даже никогда не веду никаких записей. Так же неплохо было бы сформулировать первоначальные задачи.

— Окей, — кивнул Голдсмит, — Я дам вам информацию. Единственное, у меня тоже есть, если так можно выразиться, клиенты. И их имен я называть не буду. Что же касается задач, то их две. Первая — найти Фрейзера, пока он не начал болтать. Вторая — найти хакеров из Лиги, которые поломали мой сервер. Это необходимо для возвращения сервера под мой контроль…

Уровень 7: Припадочный XVII

Андрей лежал на ледяном каменном полу опухший, ушибленный и насмерть перепуганный.

Музыка, сопровождавшая отряд в предыдущей усыпальнице стихла, но лишь на полминуты, потом заиграла новая мелодия — на этот раз это был одинокий мощный барабан. Барабан глухо ухал раз в несколько секунд, как будто где–то рядом билось огромное агонизирующее сердце. Андрей, лежа на полу, видел, как под это мрачное музыкальное сопровождение в помещение влез последним брат Нираб на своем хизане и захлопнул за собой дверь, раздавив ей насмерть полсотни прущих следом термитов.

Отряд снова был в зале чаш, в этой усыпальнице он располагался в самом начале локации и был меньше, чем в прошлом захоронении воинов. В свете метавшихся под высоким потолком волшебных огоньков Андрей рассмотрел, что чаши здесь изготовлены из цельной кости какого–то, судя по размеру чаш, огромного животного и покрыты затейливыми орнаментами, изображавшими гербы древних темноэльфийских родов Риаберры.

Парализованный Андрей мог себе позволить поразглядывать убранство зала, а вот остальному отряду было не до того. Вместе с экспедицией в зал из прошлой локации ввалилось несколько тысяч термитов, два из них уже ползли по Андрею и больно жалили, так что отряд занялся прежде всего очисткой территории. К счастью, здесь, в захоронении Матерей и Отцов кланов, своих монстров пока что не было, как не было и бездонной бездны вместо потолка, одаривавшей отряд термитами и кирпичами.

Кроме Андрея в добивании термитов не участвовали парализованный котопаук, изможденный колдун, которого вместе с его Куклой и летучей мышью занесли в дверь на руках воины Децимуса, и брат Ирортс, которого втащил в новую локацию его верный хизан. Левитатор уже оклемался, хотя летать все еще не мог, и теперь вяло сбивал с себя хлыстом мана–термитов. Остальные, как и левитиатор, тоже занялись экстренной дезинсекцией помещения. Термитов жгли файрболлами, пробивали насквозь ледяными гвоздями, кололи ножами и даже просто давили сапогами и разбивали в труху кулаками. Андрей сейчас больше всего боялся за котопаука, которого Элли бросила рядом с ним на пол, и у которого оставался только один хитпойнт. Парализованного питомца мана–термит мог добить одним укусом, это уже не говоря о том, что Ваську вполне мог перепутать с термитом кто–нибудь из соратников Андрея и случайно прикончить.

Заползших на Андрея насекомых Элли, как и в прошлой локации, убила слабым гравитационным ударом, а последнего мана–термита прикончил брат Нилбог костяным ножом, прямо в волосах у Шаба. Система наконец оценила усилия изможденного боем отряда и вывела сообщение:

Ваш клан сокрушил врага и одержал победу!

Слава Грибным Эльфам!

Врагов уничтожено: 98 144

Уровень повышен:

Мартин Натаниэль Адэлард де Нуир–Нуит: + 1

Элли: + 1

Исул Ятти: + 1

Ваш клан понес потери. Погибшие соклановцы:

Рекс

Ранг: Гномий фальшвикинг

Уровень: 11

Раса: Человек–русан

Класс: Варяг

Роль: Танк

R. I.P

Топко–Топко

Ранг: Гномий дядя Том

Уровень: 13

Раса: Человек–центрик

Класс: Стрелок–плеватель

Роль: ДД

R. I.P

Барбара

Ранг: Гномья Резиновая Зина

Уровень: 11

Раса: Человек–спокан

Класс: Варвар

Роль: Танк

R. I.P

Скейг Серебрянная Борода

Ранг: Брат

Уровень: 12

Раса: Гордый гном

Класс: Призыватель

Роль: ДД

R. I.P

Ганс Кайзер

Ранг: Запрещено колдовать!

Уровень: 23

Раса: РЎР»СѓР¶Р±Р°

Класс: Ипритовый маг

Роль: ДОИГРАЛСЯ, МУДИЛА!

R. I.P

Погибшие маунты и питомцы:

Риверфорский жеребец Затопчубля

R. I.P

маунт Янжека

Питбуль Значение Знающий

R. I.P

питомец Ганса Кайзера

Некастрированный хизан–самец Няшка

R. I.P

маунт Брата Нилбога

— Лечиться, отдыхать, — прошипел едва ворочавший языком рептилоид, тяжело оседая прямо на пол, — Из зала дальше не ходить. Здесь безопасно.

Элли, которой повышение уровня восстановило не только все статы, но и даже белоснежность платья, бросилась к Ксибу, но тот приказал:

— Сначала брат Ирортс.

Андрей бы предпочел, чтобы сначала занялись им, лежать в параличе было неудобно, все тело затекло, и он совсем замерз. Но, с другой стороны, брату Ирортсу помощь явно была нужнее, он все еще был неподвижен, а раздуло его так, что все черты лица смазались, и его бы сейчас не узнала даже родная мама, если бы у его персонажа в игре была мама.

— Руны не помогают, — мрачно прохрипел стоявший рядом с Ирорстом брат Нилбог, отступая в сторону и пропуская Элли к больному.

— Конечно, нет, — ответила Элли, — Это анафилактический шок. У ледяных эльфов слишком сильный иммунитет, так что они больше других уязвимы к шоку.

Мелкая Буква подошел к Андрею и разбил об него руну. Паралич прошел, и Андрей кое–как поднялся на ноги. Котопаук, задетый руной книжника, тоже зашевелил лапками, а вскоре даже перевернулся со спины на брюшко и встал, мотая головой и шипя.

— Оклемался? — спросил Мелкая Буква, все еще покрытый кровавыми струпьями и хлебавший айран.

— Да, — не слишком уверенно ответил Андрей, — А почему анафилактический шок? Термиты же не кусают на самом деле, а атакуют маной.

— Это так, — пояснил, почесывая струпья Мелкая Буква, — Но при атаках сырой маной она всегда смешана с выделениями желез того, кто атакует. Так что шок неудивителен. Кстати, у тебя тоже самое — даже когда ты атакуешь противника сырой маной, она содержит твои печеночные ферменты. Ты же не забыл, что мана, кровь и жизнь в этой игре — одно и тоже?

Децимус Суллиус, весь покрытый не только струпьями, но и гнилью из порубленных термитов, вышел в центр зала:

— Где Аквила? Я не могу проверить, жив ли он, по моей кланмастерской книжке, ведь мы все вышли из состава Имперских войск.

— Аквила погиб, — осторожно сказал Андрей, — Его убила царица термитов.

— Ты сам это видел? — упавшим голосом спросил Децимус, — Он точно мертв?

Андрей только сейчас заметил, что ни у Децимуса Суллиуса, ни у трех его выживших эльфов больше нет коней.

— Вернись в предыдущую локацию и лично проверь, золотое ухо, — огрызнулся на Децимуса брат Нилбог, — Заодно термитов там добьешь.

— Я бы вернулся, не сомневайся, — чопорно ответил Децимус Суллиус, — Честь и забота о товарище для меня стоят выше жизни. Тебе будет сложно это понять. Но, увы, назад пути нет.

Децимус указал на закрывшуюся дверь в предыдущую локацию, с внутренней стороны которой никакой фиолетовой метки не было, а значит, вернуться назад было действительно нельзя. Но Андрей не сомневался, что все, кроме Децимуса, этому только рады.

— Аквила погиб с честью, — доложил Андрей, — Он отдал своего коня Шабу, а сам остался со мной и защищал меня до последнего.

— П-правда, — подтвердил Шаб, которого Элли уже не только вылечила, но и почистила каким–то заклинанием, так что мечник выглядел испуганным, но здоровым и чистым, как будто и не было никакого боя с миллионами термитов.

— Этого вообще надо было там оставить, — ткнул в Шаба пальцем брат Нилбог, — Термиты же — по его части. Он бы их там всех выебал, и царицу тоже. Да, ебырь термитов?

Элли уже успела привести в чувство и вылечить половину отряда, брат Нилбог начал сетовать на то, что колдун–кровосос не сдох, но в этот момент вмешался уже приведенный в порядок целительницей Ксиб.

— Кто убил ипритового мага? — прошипел рептилоид.

На несколько секунд повисла тишина, нарушаемая только зловещим боем барабана, стучавшим в этой усыпальнице. Потом брат Нираб неуверенно произнес:

— Термиты схавали, вместе с противогазом…

Но брат Инножд на своем все еще перемазанном ошметками термитов хизане выехал вперед и перебил соратника:

— Мы его убили. Этот мудак запаниковал и начал колдовать. Если бы мы его не порубили — он бы нас всех положил в том коридоре.

— Его нужно было парализовать, — по–змеиному злобно прошипел Ксиб, — Он был ключевой фигурой.

— Мы пытались, — объяснил брат Инножд, — Не вышло. Этот урод обмазался антипараличом. Так что если бы мы его не шлепнули — сдохли бы все ключевые фигуры. И ты тоже, ящерка.

К Ксибу подошел Мелкая Буква, видимо, полагавший, что без его консультации со смертью Ганса Кайзера не разберутся.

— Ипритового мага действительно нельзя парализовать, у него защита от любой магии, — сказал книжник.

— И мы бы умерли, если бы он начал кастовать? — спросил Ксиб.

— Кайзер пытался нас защитить, — вмешался маг–левитатор, — Он наложил на всех нас «Тарен», защищающий от иприта. Он хотел только зачистить термитов. А эти отморозки его на куски порвали, я сам видел. Может они в следующий раз и тебя пришьют, Ксиб, когда опять наложат в штаны от страха.

— Базар фильтруй, Джонс, — рассвирепел уже излеченный от шока брат Ирортс, — Ты такой дерзкий, потому что улетел бы от иприта на своих поганых крылышках, сраный комар. А мы все остались бы лежать потравленные и дохлые там, в коридоре. Иприт — это тебе не термиты, мы бы все полегли. А заклинание «Тарен» — долбаный фейк, от него только крыша едет, а от иприта оно вообще не защищает. Это просто способ для вонючки высказать уважение своим соклановцам, перед тем, как отправить их на тот свет. Противогаз просто запаниковал, он знал, что ему запрещено колдовать. А мы все сделали правильно и спасли ваши никчемные жизни. Даже твою, летун. Если бы вонючка ухлопал Ивана Грозу Нубов — ты бы хрен вышел из того коридора. Летал бы там до сих пор между ипритом внизу и валящимися термитами наверху, мамкин Хартманн.

— Прекрасно, — ответил Ятти, закидывая в рот пластинку красного чая, — Я всех вас вытащил, всех. Кроме Грибных, Ксиба и колдуна, которые сами доковыляли. И вот благодарность. Вот как Грибные Эльфы относятся к соратникам, друзья.

— А я не считаю тебя соратником, говнолет, — заорал брат Ирортс, — И да, мы и без тебя выбрались. И меня вынесли мои братья, пока ты там нубасов из–под термитов выкапывал.

— Я спасал ключевых фигур, — парировал Ятти, на всякий случай взлетая на пару метров, — У тебя память отшибло? Так я напомню. Если мы завалим миссию — Голдсмит нас всех отключит от гвоздей, включая тебя, мой дорогой недобрат. Так что в этом смысле я и тебя спас, животное. А вы убили ипритового мага, который тоже был ключевой фигурой, грибоголовые. Как мы теперь уничтожим стражу Королевы без него?

— Ты всех спас? — удивился Андрей, — Но я не видел, как ты летал. Я тебя заметил только тогда, когда ты прилетел за мной. А за мной ты прилетел самым последним, — несколько обиженно и одновременно благодарно закончил Андрей.

— Это правда, он всех вытащил, — ответил за Ятти Мелкая Буква, — Кроме Грибных, которые сами прорвались на хизанах, посадив на маунтов колдуна и Ксиба. Просто Ятти сначала летал без огненной защиты и высоко, поэтому ты его и не замечал в термитном дожде.

— А почему меня–то последним? — все еще не унимался Андрей.

— С тобой был Аквила, — ответил на этот раз сам Ятти, — Я видел, что вы более–менее справляетесь. А вот Элли и Мустакбаля чуть совсем не заели.

— Да, я чуть не сдох, — поморщившись, подтвердил Мустакбаль, — Спасибо, Ятти! Когда я стану Королем Риаберры — назначу тебя маршалом авиации.

— Ага, благодарю, — кивнул Ятти, — Но лучше вытащи меня из этой поганой игры. Я, кажется, наигрался. На всю жизнь.

Участники экспедиции заговорили, почти все одновременно, каждый считал своим долгом поблагодарить левитатора за спасение, и Андрей тоже. Только Грибные и Ксиб мрачно молчали и обменивались недобрыми взглядами.

— Ладно, — прошипела рептилия, когда с благодарностями было покончено, — Ты молодец, Ятти. Ты нас спас. Мартин и Элли тоже хорошо поработали. Мелкая Буква, скажи, ипритовый маг и правда бы нас убил?

— Боюсь, что этого уже никто никогда не узнает, — задумчиво ответил книжник, — Когда дело касается ипритовой магии, мы можем только предполагать, эта магия очень нестабильна и ее эффекты сильно подвержены случайности. Но если вы хотите узнать мое мнение…

Книжник замолчал под мрачными взглядами Грибных, брат Ирортс демонстративно чистил свое жуткое рубило.

— Говори, — потребовал Ксиб.

— Хм… — впал в еще большую задумчивость Мелкая Буква, — Ладно, скажу, как есть. Думаю, что с термитами иприт совершенно точно покончил бы, он действует даже на нежить. Все термиты в десяти метрах от пола были бы мертвы, если бы Кайзер скастовал свое заклинание. И термитный некродождь до нас бы не долетал. По поводу заклинания «Тарен» я согласен с Грибными. Оно криво сделано, и вряд ли смогло бы защитить нас. С другой стороны, тот факт, что Кайзер начал его кастовать, свидетельствует о том, что он не был в панике. Я полагаю, что по расчетам самого Кайзера термитный дождь убил бы больше наших соратников, чем ипритовая атака. Но прав ли был Кайзер? Я не знаю. Думаю, что с вероятностью в пятьдесят процентов ипритовый маг убил бы своим заклинанием большую половину нашего отряда. И с такой же вероятностью он бы просто успешно избавил нас от термитов, а погибших было бы меньше, чем по итогу.

— Ох и мастер ты болтать, мелкобуквенный, — заметил брат Нираб, — Но главное сказано. С вероятностью в пятьдесят процентов вонючка бы положил большую часть из нас. Мне бы хватило и вероятности в десяток процентов, чтобы решить угондошить его за такое. Мы все правильно сделали.

— И как мы теперь без вонючки перебьем Бессмертных в моем будущем дворце? — спросил Мустакбаль.

— Отоко Неко, — потребовал ответа Ксиб.

Ассасин–кошкомальчик почесал бороду:

— Шанс все еще есть. Я попытаюсь пройти через них в невидимости, а Королеву убью одним ударом. Хотя смерть Кайзера, конечно, все усложняет, но я справлюсь. Однако теперь риски, конечно, возросли.

— Риски были еще выше, когда вонючка был жив и в любой момент мог положить весь наш отряд одним долбаным заклинанием, — не согласился брат Нилбог, — И вообще хватит уже обсуждать мистера противогаза. Гном–ботоеб тоже рипнулся, вместе со своими поделиями, а еще паладин и имперцы просрали всех коней. А у меня хизан издох.

— Коней заели, — мрачно подтвердил паладин Янжек, который, как и эльфы Децимуса, теперь стал пешим.

— Потому что только конченый дебил будет ездить в Риаберре на коне, — объяснил брат Нираб, — Тут сено и овес на вес золота, это уже не говоря о том, что для лошадок местный сеттинг чужд и враждебен. Поэтому ваши кони и двинули коней, ничего удивительного. А у хизанов — шерстка, ее никакой нежить–термит не проест. Это уже не говоря о том, что хизаны сами питаются мана–термитами, так что никакого шока от укусов у них не возникает, они привыкли контачить с термитами за тысячелетия эволюции…

— А как тогда твой хизан подох? — спросил Мустакбаль у брата Нилбога.

— Не от термитов, ваше тупорылое величество, — раздраженно ответил Нилбог, — Когда мы напали на ипритового, псина вонючки брызнула из противогаза какой–то химией прямо в хоботок моему бедному Няшке. И Няшка помер, хотя имел полторы тысячи хитпойнтов. А псина, само собой, об этом очень сильно пожалела и отправилась в страну вечного иприта вслед за хозяином. Вот только моего Няшку это все уже не вернет…

Андрея все произошедшее очень сильно тревожило. С одной стороны, Мелкая Буква вроде бы подтвердил правоту действий Грибных, порубивших Кайзера. С другой стороны, у Андрея все не шли из головы слова Голдсмита, утверждавшего, что Грибные братья — предатели. А что, если они сознательно убили Кайзера, чтобы завалить миссию?

— Как умер гном? — прервал размышления Андрея новый вопрос Ксиба.

— Это уже не мы, — поспешил заметить брат Нилбог.

— Скейга убили термиты вместе с моим конем, гном был без сознания, и я не смог вывезти его, — упавшим голосом признался Децимус Суллиус, — Рекса мы убили до этого, когда он напал на нас. А Топко–Топко мы сумели парализовать, но не смогли взять его на коня в суматохе и случайно затоптали, он был все еще очень слаб после укуса вампира. Я виноват, господин рептилоид.

— Ого, эти имперскоухие даже переплюнули нас по количеству пришитых соклановцев, мое почтение, — развеселился брат Нилбог.

— Да кому нужны эти поганые боты, или тем более извращенец–гном? — дал оценку погибшим товарищам брат Ирортс.

— Боты были нужны, — злобно прошипел Ксиб, — Там есть место, дальше, где кто–то должен отдать свою жизнь, чтобы мы смогли пройти. Теперь ботов нет, и жизнь придется отдать кому–то из нас.

Повисло молчание, нарушаемое только боем барабана. Каждый участник экспедиции в ужасе осматривался, как будто надеялся, что это ошибка, и кто–то из ботов, несмотря на системные сообщения об их гибели, чудом выжил.

— Ладно, — сказал рептилоид, — Потом. Сперва нужно дойти дотуда. Потом решим. Как умерла Барбара?

— Ее убил Аквила, — коротко доложил Андрей, опустив тот факт, что Барбара в момент смерти была под его очарованием. Давать Грибным повод называть его ебырем ботов Андрей не хотел.

— И после этого еще гонят на нас, — возмутился брат Нилбог, — Вон, Децимус и его песики всех ботов перебили. Хотя от ботов, в отличие от вонючки, вреда никакого не было.

— Мой соратник погиб достойно, — с угрозой произнес Децимус, — Я не позволю оскорблять павших.

— Не ссориться, — прошипел Ксиб, — Разбить лагерь. Отдыхать. Полностью восстановить статы, всем. За пределы зала не ходить.

На поверхности сейчас был еще день, но против приказа встать на отдых никто возражать не стал.

— Выставьте стражу, — приказал рептилоид, — Здесь безопасно, но враг среди нас. Вампир.

— Эй, вампир же сегодня уже пил кровь! — возмутился Андрей непорядочностью вампира.

— Вообще ему нужна кровь раз в сутки, — подтвердил Мелкая Буква, — Но в нынешней ситуации, когда мы встаем на постой в случайное время дня и неизвестно, когда остановимся в следующий раз, вампир вероятно попытается напиться крови впрок. И я, кажется, знаю, как нам его вычислить.

— Говори, — приказал Ксиб.

— Как я уже говорил, в момент атаки душа вылетает из тела вампира в призрачной форме, а тело лежит и спит. Атака же занимает не больше минуты по времени, — объяснил книжник, — Поэтому я предлагаю разделить весь отряд на две группы, которые сегодня будут спать по очереди. Вампир неизбежно будет принадлежать к той группе, которая будет спать в момент атаки, потому что члены бодрствующей группы будут следить друг за другом, и среди них вампир укрыться не сможет. Таким образом мы сможем освободить от подозрений половину отряда. А на следующем привале мы поделим всех иначе, и так за несколько остановок сможем вычислить вампира. Тот, кто во время всех атак спал, и будет вампиром.

— Хорошо. Хороший план, — прошипел Ксиб, — Ты назначаешься ответственным, Мелкая Буква. Веди список всех спящих.

— Хороший план? — не одобил идею брат Нилбог, — Да пока мы его вычисляем, вампир пережрет большую часть нашего отряда! Я предлагаю не тратить время, а прямо сейчас выпустить кишки Снейпу, а уже потом спокойно ложиться спать.

— Возможно, вампиром является тот, кто громче всех кричит о вампире, дамы и господа, — заметил колдун, явно имея в виду брата Нилбога, — Таким образом он отводит от себя подозрения.

— Я не буду спать, — заявил колдуну брат Нилбог, — Вместо этого я буду глядеть на тебя, Дракула, все время, пока наш отряд тут стоит, даже не сомневайся. И когда твоя душа полезет за кровушкой — я ее отправлю прямо на тот свет, кровососка.

— Хватит, — приказал Ксиб, — Не ссориться. Есть, кормить питомцев, отдыхать. Мелкая Буква, разбей всех на две группы и определи, кто будет спать первыми. Я — вне подозрений, так что меня можешь в списки не включать. И Шаба с Отоко Неко тоже.

Уровень 7: Припадочный XVIII

Сейчас Андрей стоял среди скал, таких огромных, каких он не видел раньше никогда в жизни.

Было облачно, и зубастые вершины скал уходили за самые облака, тонули в них.

Пейзаж был совершенно безжизненным, здесь не было ни травинки, только гигантские нагромождения бурого камня. Острые изрубленные хребты спускались в глубокие каменистые долины, несмотря на облачность, здесь царила невыносимая вечная жара, бурый камень был раскален.

Даже во сне Андрей понимал, что это Риаберра, он находился где–то далеко на юге, в сотнях тысяч гномьих шагов от ближайшего селения, в самой глуши.

Андрей был в одной грязной набедренной повязке, жар камня жег его пятки, но боль дарила наслаждение. Стоявший рядом с Андреем человек в клетчатой арафатке истекал потом, он поминутно пил воду и разбивал о себя охлаждающие руны. Человек–риа был курчавым и бородатым. Брат номер одиннадцать, вот как его зовут. Когда–то у человека было другое имя, которое ему при рождении дала мама, но Брат номер одиннадцать уничтожил и стер свое настоящее имя, когда вступил в Орден.

— Горы должны стать богатством, я объяснил тебе как, — сказал Брат номер одиннадцать Андрею.

Андрей смотрел на скалы, точнее внутрь них, в самую сущность камня, но не видел никакого богатства. Скалы были простыми и пустыми, только бурая каменная порода и ничего больше. Андрей погрузился в воспоминания и сны скал, но не нашел ничего кроме жесткости, древности и структурности.

— Горам не стать золотом, — хрипло ответил Андрей Брату номер одиннадцать.

— Во внешнем мире не такое золото, как у нас, я говорил тебе, — объяснил Брат номер одиннадцать, вытирая вспотевший лоб, — Там золото — это математика, вычисления. Сделай скалы математикой, заставь их думать и считать. Я показал тебе как. Наши друзья хотят этого.

— Твои друзья, — презрительно сказал Андрей на темноэльфийском и воздел руки.

Он вошел в мысли скал, всех сразу, хотя твердая порода и сопротивлялась. Скалы думали о вечности, о каком–то давнем событии, напугавшем их. Падение Первой Луны? Скалы не могли объяснить.

Где–то далеко, за пределами сна, гулко ударил барабан.

Андрей прошел сквозь раскаленную поверхность бурого камня, прямо в вечно холодную сердцевину каждого булыжника и каждой скалы. Андрей теперь был в каждой частице пейзажа, даже в жарком ветре, не только в том, который дул здесь сейчас, но и в том, что видел еще существ из прошлой эры, и в том, что будет дуть среди скал через тысячу лет. Андрей охватил скалы собой и смешался с ними. А потом гора разверзлась черной сияющей бездной, и глупый Брат номер одиннадцать в ужасе отступил назад и закричал, хотя его поросший курчавой бородой рот был закрыт…

Или это не он кричит? Нет, это уже в реальности. Точнее, в игровой реальности. Андрей теперь явственно слышал стук барабана, игравшего в этой локации, где отряд расположился на отдых, а еще крики. Опять вампир…

Андрей вспомнил про вампира еще до того, как открыл глаза, а когда все–таки открыл их, вокруг царила уже настоящая суматоха. Кто–то орал, Элли куда–то бежала. Андрей поскорее поднялся на ноги, чтобы его не приняли за отпустившего во сне душу напиться крови вампира, и первым делом убедился, что его котопаука не растоптали в царившем вокруг хаосе.

Колдун Мартин держался за горло и хрипел, сквозь его пальцы, зажавшие рану на шее, сочилась кровь. Кукла Колдуна угрожающе воздевала руки, но тут же в растерянности их опускала, летучая мышь колдуна бешено носилась под потолком. Почти все, за исключением сидевшего на полу Мартина, уже были на ногах. Все, кроме Мелкой Буквы, который еще только поднимался и с трудом протирал глаза.

Андрей поплелся к толпе, собравшейся вокруг Мартина. Элли уже сидела на коленях перед колдуном и лечила его рану серебристым потоком магии, впрочем, как и после прошлого нападения вампира, лечение шло не слишком успешно.

Элли, наконец прекратив лить серебряную магию, собиралась отдать колдуну свою кровь, как раньше она отдала ее Топко–Топко, покусанному в прошлый раз, но Мартин остановил ее:

— Не надо. Спасибо, госпожа Элли, но я в порядке. Это не требуется.

Андрей, уже подошедший ближе, был согласен с оценкой колдуна, крови из его раны натекло гораздо меньше, чем из покусанной шеи Топко–Топко, да и сама рана на горле Мартина выглядела менее жуткой, хотя и была довольно крупной.

Мелкая Буква растолкал всех, орудуя своим посохом, и подошел к Мартину. Склонившись над ним, он быстро оценил рану.

— Переливание не требуется, он прав, Элли, — констатировал книжник, — Пришлепни ему лист альтавта на шею, это должно снять боль. Рана пустяковая, но укус вампира несет темную магию, от которой не спасется даже колдун тридцатого уровня. Мартин или умрет, или поправится в течение суток. Третьего варианта нет.

— Спасибо, доктор, — холодно ответил Мартин, прижимая к шее целебный лист, пока Элли перевязывала рану серебристым призрачным бинтом, — Но раз уж мне осталось жить один день — я желал бы услышать извинения. От вас, брат Нилбог.

— Ага, разбежался, Дракула, — не слишком уверенно заспорил брат Нилбог, — Небось сам себя укусил, чтобы отвести от себя подозрения. Меня таким не проведешь, Эдвард Каллен недоделанный.

— Но он же бодрствовал, когда его укусили! — рассерженно закричала Элли, уже покончившая с перевязкой и, видимо, раздраженная собственным бессилием исцелить нанесенную вампиром рану, — Он даже не ложился, он стоял на ногах!

— Это правда? — с интересом осведомился Мелкая Буква, который сам в момент нападения спал, как и Андрей.

Представители бодрствовавшей части отряда подтвердили, что колдун во время нападения действительно стоял на ногах и даже был занят прокачкой своей Куклы.

— Мартин — не вампир, мы можем исключить его, — подвел итог Мелкая Буква, — Вампир не может стоять, пока его душа атакует. Собственно, я даже в том, что вампир может сам себя укусить, сильно сомневаюсь. Нет, вампиром был кто–то из спавших в момент атаки.

— Я требую извинений, — поднялся на ноги Мартин, — В противном случае я вынужден буду защитить свое честное имя силой. А жить мне осталось один день. Так что терять мне совершенно нечего, брат Нилбог.

— Есть еще шанс, что ты выживешь, — заметила Элли.

— Извинись, — прошипел Ксиб брату Нилбогу.

— Если бы я еще помнил, как это делается… — неохотно протянул брат Нилбог, — Ладно, так и быть. Снейп, ты редкостный мудак, а говоришь и одеваешься, как гомик. Но тем не менее, я вынужден признать, что ты не вампир. Я был не прав. Извини, мудила.

— Кто спал в момент атаки? — скорее зашипел Ксиб, пока колдун не успел ответить на эти «извинения», и не началась потасовка.

— Ты сам и спал, Ящерка, а еще Ебатель термитов и кошара, но вы все вне подозрений, — доложил брат Инножд, — Еще Гроза Нубов, Мелкобуквенный, Индиана Джонс, Его величество, сестра Элли, оба паладина, Децимус и Тагафай.

Черные никогда не моргавшие глаза рептилоида заметались по лицам перечисленных.

— Книжник встал последним, — сказал дежуривший вместе с Грибными Кастрикий Проволока, один из эльфов Децимуса, — Остальные поднялись на ноги, еще когда колдуна что–то кусало. Все, кроме Мелкой Буквы.

— Именно так, — подтвердил брат Инножд, — Вот это поворот.

— Что? — перепугался Мелкая Буква, — Да вы с ума сошли! Я просто с трудом просыпаюсь, у меня такое устройство мозга. И когда после хакерской атаки мы стали спать в игре, как в реальности, эта особенность перешла и моему персонажу. Послушайте, ведь я же и предложил вычислять вампира, разделив всех на две группы, которые будут спать поочередно. По–вашему я сам себя разоблачил, что ли? Кроме того, всю информацию о вампирах вы именно от меня и знаете. Будь я вампиром — я бы первым делом выдумал какую–нибудь лажу, типа того что книжники не страдают вампиризмом, и поэтому я якобы чист от подозрений. Но я этого не сделал, я честно включил себя в список подозреваемых. Ну, и самое главное — я достаточно умен, чтобы не кусать Мартина, которого до этого момента брат Нилбог, да и не только он, подозревал в вампиризме. Я бы выбрал другую жертву, чтобы Мартин и дальше оставался под подозрением. Так что полагать меня вампиром — чистой воды абсурд и безумие. Я не вампир.

— Ага, а может быть, ты все просчитал и заранее заготовил эту речь, чтобы пудрить нам мозги, — недовольно заметил брат Нилбог.

— Нет, Мелкая Буква прав, — прошипел Ксиб, — Слишком много несостыковок. Кто встал предпоследним, перед Мелкой Буквой? Кто–нибудь странно вел себя во сне?

— Гроза Нубов и Ятти встали перед книжником, одновременно, — доложил Кастрикий Проволока, — А спали все совершенно обычно.

— Тогда я уже вообще ни хрена не понимаю, — выругался брат Нираб, — Все, кто не спали, тоже вели себя нормально, а потом мы все даже бежали к Снейпу, еще когда его кусали. Может за нами идет невидимый вампир? Эй, кровососка, покажись!

Все в ужасе стали смотреть по сторонам, но невидимый вампир так и не показался.

— В этой игре никто не умеет поддерживать невидимость дольше десяти минут, — устало сказал Мелкая Буква, — Вампир, точнее его душа, невидим только максимум минуту, когда он атакует, а атак он может совершить не больше двух в день. Так что сегодня мы можем уже не опасаться нападения. И я все еще убежден, что вампир — кто–то из нас, больше ему взяться здесь неоткуда. Я предлагаю завтра разделить группу подозреваемых еще на две группы, каждая из которых будет спать отдельно. Так мы сузим круг подозреваемых еще в два раза, а в лучшем случае — даже поймаем кровососа.

— Ага, пока мы его поймаем — мы все уже будем ходить в ожерельях из шрамов на шее, как Снейп, — не согласился брат Ирортс, — А половина из нас вообще подохнет. Неужели нет способа защититься от этой твари? Давайте отберем у паладинов их латные воротники и будем спать в них по очереди!

— Я уже объяснял, раза три, — вздохнул Мелкая Буква, — Вампир атакует в форме духа. Духа. От атак духов латные воротники не спасают.

— Будем действовать, как сказал Мелкая Буква, — прошипел Ксиб, — Пока забудьте про вампира. Ссоры опаснее. Теперь всем спать дальше. Всем, кроме караульных. Гроза Нубов, Мелкая Буква, Децимус — на вахту. Через три часа вас сменят Отоко Неко, Ятти и Воитель Света. Это все.

Уровень 7: Припадочный XIX

Андрей чувствовал себя довольно паршиво, хотя все полоски параметров персонажа были заполнены до предела. У него гудела голова, как это всегда бывает, когда тебя резко разбудили в условиях опасности, например, когда кого–нибудь куснул вампир, а еще отсутствие солнечного света и замкнутое пространство давили на психику. Плававшие под потолком яркие огоньки паладинов тоже смертельно надоели Андрею и теперь уже не казались красивыми, а наоборот раздражали.

Отряд спал, большей частью в палатках и на расстеленных на полу шкурах, но левитатор Ятти, больше других опасавшийся вампира, наложил на себя какое–то заклинание и теперь спал под самым потолком, медленно паря в воздухе рядом с огоньками. Мелкая Буква предупредил левитатора, что это не поможет от вампира, да и вряд ли вампир еще раз нападет сегодня, но Ятти все равно предпочел устроиться на отдых в воздухе.

Проклятый барабан, мерно бивший в этой локации, тоже не улучшал настроения Андрея, который стоял в карауле вместе с Мелкой Буквой и Децимусом и поэтому не мог воспользоваться заклинанием оглушения, как спящие. Но больше всего Андрея тревожили его собственные сны.

Андрей поел, пожевал колки, покормил маной котопаука, а потом, не выдержав, подошел к Мелкой Букве, который, как и положено книжнику, читал какую–то книжку в переплете из орочьей кожи.

— Нужно поговорить, — сказал в полный голос Андрей, не опасаясь никого разбудить, потому что спавшие все равно были под оглушением.

— Да, конечно, — Мелкая Буква тут же убрал книжку в инвентарь.

— Желательно наедине, — заметил Андрей.

— Я не могу этого позволить, Гроза Нубов, — сказал Децимус Суллиус, чинивший свою золоченую броню, — Вдруг вы планируете заговор?

— Ладно, — вздохнул Андрей, — Мы не планируем никакой заговор, так что слушай. Но… Дело в том… В общем, Мелкая Буква, ты читал Гарри Поттера?

— Гарри Поттера? — удивился Мелкая Буква, — Само собой.

Колдун, которому не спалось из–за нанесенной вампиром раны и который, как оказалось, не накладывал на себя оглушение, лениво поднялся и швырнул в Андрея какой–то темный сгусток магии. Сгусток летел медленно, и Андрей увернулся.

— Эй, мы не тебя обсуждаем, Сней… То есть Мартин, — обиделся Андрей, — Мы говорим про Гарри Поттера по совершенном другой причине.

Колдун выругался по–анкарфски, снова лег и отвернулся и от часовых.

— У меня такая же ситуация, как и у Гарри Поттера, — все еще сомневаясь в своем решении начать трудный разговор, признался книжнику Андрей.

— Тебя приемные родители запирали в чулане? — уточнил Мелкая Буква, — Или сова из Хогвартса прилетела?

— Нет, — замотал головой Андрей, — Хуже. Помнишь, как Волан–де–Морт лез Гарри в голову? У меня то же самое. Моим сознанием овладевает какой–то отморозок. Я вижу его во сне, а иногда и наяву. Он темный эльф и психирург, как и я, и вообще похож на меня. Но он делает страшные вещи. Он где–то здесь, в Риаберре.

Мелкая Буква старался слушать серьезно, но когда Андрей закончил фразу, не выдержал и заржал:

— Ну, у нас же есть Снейп, попроси его дать тебе урок окклюменции…

На этот раз темные сгустки магии метнула Кукла Колдуна, сразу два. Но Мелкая Буква уклонился от атаки:

— Прости, Мартин, не сдержался. Больше не буду, извини.

— Эй, я же серьезно говорю! — разозлился Андрей, которому тоже захотелось что–нибудь метнуть в книжника.

— Да, да. Ты тоже извини, — сказал Мелкая Буква, — Так что конкретно ты видел?

— Разное, — признался Андрей, — Какую–то черную разрушенную крепость на берегу океана. И пещеры под ней, огромные. Там были темные эльфы, очень грязные и жуткие, в рванине. А еще я видел громадные жаркие скалы, выше облаков. Там творились какие–то страшные заклинания. Еще были люди–риа в арафатках, такие же арафатки носили те, чьи головы Грибные развесили на дереве на холме. Только в моем сне люди были другие и живые, с головами. А еще я видел некоторых из группы Восток… Джейни… Ее мучили, а потом раскромсали на куски. А Зинедин, эльф из всадников Децимуса, прислуживал этому отморозку из моих снов. Зинедину отрезали уши. Но самое главное, этот отморозок знает, где мы, он узнал это, когда залез мне в голову. Он приказал Зинедину передать людям в арафатках, что мы идем убивать Королеву, и что мы где–то возле Сердца Зла. Вот так.

Мелкая Буква и Децимус внимательно выслушали Андрея. Мелкая Буква больше не ржал, а Децимус совсем помрачнел.

— Зинедин не стал бы прислуживать врагу! — свирепо произнес Децимус, — Это глупые сны. Сенатор и ученый Зигимундус Фройдус убедительно доказал, что содержание снов — всего лишь выражение наших подавленных половых желаний. И ничего больше. Мне, например, тоже часто снится Император…

— Погоди, Децимус, — остановил его Мелкая Буква, — То, что рассказал Андрей, мало похоже на выражение желаний. Более того, в его рассказе есть смысл, и это меня пугает.

Повисло молчание, Мелкая Буква размышлял и лишь через минуту заговорил:

— Черная разрушенная крепость на берегу океана — это наверняка один из шести заброшенных портов на западном побережье Риаберры. Эти крепости были выстроены еще существами из прошлой эры, во времена независимой Риаберры они использовались в качестве портов, а в имперский период были заброшены, так как вся торговля стала идти через Грассбридж. Под этими крепостями действительно есть обширные подземелья и пещеры. Огромные горячие скалы выше облаков это, безусловно, массив Сакат, других гор такого размера в Риаберре нет. Сакат — дикое место в Южной Четверти, предполагается, что эти скалы сложились на рубеже эр, они возникли из осколков Первой Луны, упавшей на Мир. Люди–риа в арафатках это, конечно же, Орден. И я не понимаю, почему они сотрудничают с темным эльфом из твоих снов, ведь Орден объявил эльфицид и считает всех темных эльфов врагами. Что же касается мертвой Джейни и пленного Зинедина, то это видение может говорить нам только об одном — группа Восток потерпела полное поражение, как, в общем–то, я и предполагал, да и не я один.

— Зинедин бы умер, но не стал бы прислуживать врагу! — снова разозлился Децимус.

— Я не спорю с этим, — мягко сказал Мелкая Буква, — Но и ты пойми, Децимус, к Грозе Нубов в голову, судя по всему, лезет прокачанный психирург, а он не станет никого спрашивать, хотят ему прислуживать или нет. Прокачанный психирург может подавить волю любого. Это классовая фишка психирурга. Но меня сейчас больше всего волнует не это, а то, что Орден знает о нашей миссии и нашем местоположении. С другой стороны… Ты уверен, что отморозок из твоих снов просил передать Ордену, что мы возле Сердца Зла? Он так и сказал?

— Да, слово в слово, — припомнил Андрей.

— Хм, это очень странно… — призадумался Мелкая Буква, — Тут есть два нюанса. Первый состоит в том, что Сердце Зла — это мифический объект, в игре его на самом деле нет. Легенды, запрещенные Культом Трех Сестер, как ересь, говорят, что Сердце Зла — это некая совокупность душ погибших существ из прошлой эры, и якобы именно этот объект питает подземные реки крови, из которых добывают кристаллы маны. Во–вторых, даже если предположить, что мы действительно пройдем рядом с Сердцем Зла, то непонятно, как отморозок из твоих снов понял это. Ты же не говорил ему этого во сне? И даже если предположить, что твой двойник смотрит твоими глазами, то пока что он Сердца Зла еще не видел, потому что его не видел ты. Ну и самое главное, Ксиб говорил, что этот данж — индивидуален для каждой группы, так что Орден здесь нам все равно не угрожает, погоня не сможет войти сюда вслед за нами. Так что я в растерянности, если честно. Но что–то нехорошее происходит совершенно точно.

— Нужно убрать его из моей головы! — потребовал Андрей, — И как он вообще туда залазит?

— Ну… — Мелкая Буква пожал плечами, — У психирургов есть множество способов залезть в голову, это их профессия, в конце концов. Но вообще проверить находишься ли ты под воздействием некоего заклинания психирургии — довольно просто. Для этого всего лишь нужно применить на тебя тотальную инспекцию, которая показывает все наложенные заклятия, даже самую темную и тайную магию.

— Разбудим целительницу? — предложил Децимус.

— Нет нужды, — вздохнул Мелкая Буква, — Этим заклинанием владеет только один класс — книжник. Не все же мне книжки читать, мой класс умеет и кое–что полезное. Сейчас… Вспомнить бы еще, как ее кастовать.

Мелкая Буква начертил в направлении Андрея какую–то сложнейшую руну, и над головой у Андрея засияли зеленые сполохи, а в воздухе возникло системное сообщение:

Тотальная инспекция: В данный момент на вас не наложено никаких заклинаний, в том числе скрытых или тайных.

— Теперь я понимаю еще меньше, — признался Мелкая Буква.

— А может тотальная инспекция не такая уж тотальная? — усомнился Андрей.

— Исключено. Тотальная инспекция видит все наложенные заклятия в принципе. Придется разбудить Ксиба, — констатировал Мелкая Буква.

Децимус осторожно растолкал рептилоида, тот подошел и внимательно выслушал рассказ Мелкой Буквы, коротко изложившего ситуацию. Слушая книжника, Ксиб смотрел своими черными огромными глазами прямо на Андрея, и от этого тому стало не по себе.

— Невозможно, — прошипел Ксиб, когда Мелкая Буква замолчал, — Никто не войдет в этот данж за нами. Индивидуальный данж. Мы пробовали. Невозможно. И психирурги, темные эльфы — не друзья Ордену. И Сердца Зла здесь нет. Его не существует. Сказки. Глупые сны. Забыть про них. Караулить еще час. Потом отдыхать. Вас сменят. Выступаем через семь часов.

Человек в шляпе

Округ Сити–оф–Эдинбург, окрестности Балерно

Сагануренов осторожно лез вниз по веревке, упираясь ногами в стену Кнок–Силге, древнего замка, построенного еще чуть ли не при королеве Маргарет, а ныне принадлежащего епископу Эрисс.

Выше и ниже Сагануренова было только молочно–белое марево, в котором тонули концы веревки, проклятый туман пожрал мир и сделал путешествие Сагануренова по веревке опасным. Когда веревка раскачивалась, Сагануренов удалялся от тонувшей в тумане стены, в такие моменты он терял ориентацию в пространстве и несколько раз даже чуть не сорвался вниз. Падать на землю пришлось бы метров пятьдесят, а под Сагануреновым, как свидетельствовали обнаруженные им в интернете свежие фотографии особняка, росла какая–то колючка, так что падение в планы лучшего в мире детектива не входило.

Туман оседал на древних неправильной формы булыжниках, из которых был сложен особняк, и ноги Сагануренова скользили на старинной кладке. Это было еще паршивее и опаснее, чем раскачивание веревки.

Но с другой стороны, тот же самый туман облегчал задачу, он скрывал Сагануренова от шотландских полицейских, дежуривших сейчас у ворот особняка и никого не пускавших к епископу по распоряжению секретаря по делам юстиции Шотландии. От камер туман Сагануренова не скрывал, потому что они были снабжены тепловизорами, но камеры детектив удаленно отрубил еще на подходе к особняку.

Сагануренов осторожно спустился еще на пару метров вниз и обнаружил огромное окно в человеческий рост. За окном можно было разглядеть гостиную и даже мутную фигуру епископа, которая сидела возле камина. Епископ, видимо, придерживалась консервативных взглядов в вопросах архитектуры, потому что окно было из обычного стекла. Это было довольно некстати, стеклопакет порезать лазером было бы проще.

Сагануренов достал лазерный резак и, стараясь не сорваться вниз, вырезал в стекле аккуратный круг. Насадив этот круг на присоску, Сагануренов извлек его из окна и прилепил к стене особняка. Чтобы вырезать такой же круг во внутреннем стекле окна пришлось повозиться чуть дольше. Когда все было готово, Сагануренов вставил себе в рот мятную зубочистку, бывшую неотъемлемой частью его образа, и, раскачавшись на веревке, ловко проскочил в круглое отверстие ногами вперед.

К счастью в гостиной под окном оказался мягкий ковер, так что Сагануренов даже не пострадал при падении, через пару секунд он уже стоял на ногах и вежливо снимал шляпу, представляясь:

— Иван Александрович Сагануренов, мэм. Добрый вечер.

Епископ Дэорид Эрисс оказалась маленькой пожилой женщиной в квадратных очках. Перед епископом висел в воздухе голографический экран с каким–то текстом, который она то ли читала, то ли надиктовывала. На коленях у епископа сидел жирный рыжий кот, а на столике возле кресла стояла чашка чая, но после эффектного прибытия Сагануренова животное и чай исчезли, кот в испуге бросился под кресло и опрокинул чашку.

Эрисс смотрела на Сагануренова без всякого страха.

— Добрый вечер, сэр. Откуда вы? Лига Защиты Эльфов? Или вы от генерала Яня? Пришли меня убить?

— Нет, что вы, — ответил Сагануренов и, покопавшись в кармане, протянул Эрисс визитку с Колобком и лисицей, — Я частный детектив. А пришел я поговорить.

— Могли бы и позвонить, — заметила епископ.

Подлетевший робот–уборщик стал собирать осколки чашки и вытирать с ковра пролитый чай.

— Боюсь, что все ваши устройства сейчас прослушиваются, мэм, — объяснил Сагануренов, — Возможно даже Лигой или генералом Янем. Вот поэтому я вынужден был придти лично. Кстати, вы не против, если я отключу всю электронику в доме? Буквально на пять минут. Надеюсь, вы сохранили этот текст, с которым работаете.

— Отключайте, если надо.

Сагануренов достал свой армейский КПК со встроенной глушилкой и меньше чем за минуту вырубил все, что мог. Свет в комнате погас, но автономный робот уборщик тут же зажег небольшой фонарик.

— Моя помощница Энни пропала, — перешел к делу Сагануренов, — И у меня есть все основания полагать, что последним человеком, с которым она говорила, были вы, мэм. Так что у меня один вопрос — где Энни?

— То есть вы решили начать разговор со лжи? — тут же сориентировалась епископ, — Плохая тактика. Просто признайтесь, что работаете на Голдсмита, и вам нужен Фрейзер, который знает о вашем нанимателе что–то очень нехорошее.

— Фрейзер мне тоже нужен, — не стал отрицать Сагануренов, — Но это уже во вторую очередь, в первую я ищу Энни.

— Окей, — кивнула Эрисс, — Энни была здесь. Но вошла она гораздо изящнее вас. Я вижу там за окном веревку, а ваша сотрудница влетела сюда на левитационной платформе.

— Я довольно старомоден в своих методах, мэм, это точно, — согласился Сагануренов, — Кроме того наша единственная левитационная платформа пропала вместе с Энни. Я так понимаю, Энни спрашивала вас, где Фрейзер. Что вы ей ответили?

— То же, что и полиции, сэр. И ровно то же самое я отвечу и вам. Я не знаю.

— Вы покрываете вашего друга Фрейзера, мэм, — без обиняков констатировал Сагануренов.

— Да, само собой, — снова не стала отрицать Эрисс, — Зачем еще нужны друзья, если не для того, чтобы помогать им в ситуации смертельной опасности?

Сагануренов несколько растерялся, но быстро взял себя в руки:

— Мэм, если ваш друг связался с Лигой Защиты Эльфов — он до сих пор в ситуации смертельной опасности. Я хочу помочь ему.

— Опять врете, — вздохнула Эрисс, — Но это на самом деле уже не имеет никакого значения. Да, Фрейзер был здесь. Но его больше здесь нет. Лига нашла его раньше, чем полиция или ваш наниматель. Они наставили на нас волыны и увезли Фрейзера. Я не знаю куда, они не потрудились сообщить мне.

— Хм, а полиция в курсе?

— Разумеется. Но вижу по вашему лицу, что это новость для вас. Судя по всему, полиция больше не извещает вашего нанимателя Голдсмита о своих делах, какая жалость.

— Это действительно плохо, мэм, — согласился Сагануренов, — Вы сообщили о вторжении Лиги и похищении Фрейзера Энни?

— Да.

— И…?

— И Энни ушла, — ответила Эрисс, — Боюсь, что это все.

— Послушайте, но ведь ваши камеры должны были зафиксировать автомобиль и внешность похитителей Фрейзера, это уже не говоря о полицейских возле ворот…

— Полицейских тогда еще не прислали, сэр. А все записи моих камер похитители почистили. Так что я даже не знаю, на какой они были машине, и была ли у них машина вообще. Они просто вскрыли ворота, ворвались сюда и схватили Фрейзера. Их было трое, все мужчины, высокие, в масках эльфов из игры вашего Голдсмита.

Сагануренов задумался, вынул изо рта зубочистку, потом вставил ее обратно, и только потом сказал:

— Это довольно странно, мэм. Насколько я в курсе, Лига уже похищала Фрейзера, чтобы передать ему некий компромат на Голдсмита. Но я не понимаю, зачем Лиге понадобилось похищать Фрейзера вторично, особенно сейчас, когда он мог опубликовать информацию и раскрыть общественности все темные дела моего нанимателя.

— Не имею ни малейшего понятия, — призналась Эрисс, — Ворвавшиеся сюда эльфы представились и сказали, что они из Лиги, и что им нужен Фрейзер, иначе они сожгут дом вместе со мной. Я, разумеется, объяснила им, что Фрейзера здесь нет, но Фрейзер сам вышел из тайника и сдался, услышав эту угрозу. Увы, но больше я ничем вам помочь не могу.

— Понятно, мэм, — Сагануренов внимательно следил за епископом с самого начала разговора и все больше убеждался, что она не лжет, — Последний вопрос. Фрейзер говорил вам что–либо о той информации, которую он получил от Лиги? Я имею в виду, когда его похитили в первый раз.

— Нет, — покачала головой епископ, — Но он сказал, что именно из–за этой информации генерал Янь напал на трех священников. Поэтому Фрейзер сказал, что не хочет подвергать меня опасности и сообщать мне ничего не будет.

— Спасибо, мэм, — Сагануренов вежливо приподнял шляпу, — Не то, чтобы вы мне очень помогли или дали зацепку, но все равно спасибо. Ах да, вот вам тысяча евро за испорченное окно. А вашу электронику и камеры я сейчас включу. После того, как уйду, если позволите.

Сагануренов тщательно отсчитал купюры и положил их на столик. Эрисс впервые за все время разговора по–настоящему удивилась:

— Ого! Бумажные деньги. Я думала, их давно уже отменили. Вы и правда несколько старомодны, сэр.

Уровень 7: Припадочный XX

Отряд уже почти два часа блуждал по лабиринту коридоров усыпальницы Матерей и Отцов кланов, игравший здесь невидимый, зловещий и одинокий барабан не стихал ни на мгновение.

В отличие от предыдущей локации коридор в этой усыпальнице был широким и позволял пройти по трое в ряд, потолок коридора был высотой гномов в десять, так что от тесноты отряд не страдал. Но главным плюсом новой усыпальницы было то, что здесь в принципе был потолок, а не бездонная бездна сверху, из которой валятся кирпичи и термитные дожди.

Минус же состоял в том, что усыпальница Матерей и Отцов кланов представляла собой настоящий запутанный лабиринт, а не прямой коридор, как в прошлой локации. А еще в этой усыпальнице царил настоящий холод, дыхание превращалось в пар, а где–то, как казалось, внизу, под полом слышались завывания бешеного ветра, раздражавшие и пугавшие еще больше, чем стук надоедливого барабана.

Мертвые в этих черных коридорах были скрыты от взора живых. В стенах изредка попадались огромные запечатанные двери из черного металла, и каждая из них была украшена одним единственным барельефом с гербом клана, представители которого покоились за дверью, а еще фиолетовой меткой, позволявшей войти внутрь лишь темному эльфу.

Ксиб сказал, что пока что здесь безопасно. На этот раз он лично возглавлял процессию и шел первым, рядом с паладином Янжеком и Децимусом. Колдун, которого лихорадило от не заживавшего укуса вампира, плелся в центре отряда и был даже бледнее обычного. Андрея Ксиб почему–то поставил замыкающим, вдвоем со вторым паладином по имени Воитель Света и Добра.

Рептилоид иногда останавливался и внимательно рассматривал гербы на черных дверях, видимо, по ним Ксиб каким–то образом ориентировался. Мелкая Буква тоже заметил это, и во время очередной остановки даже задал вопрос, зачем разглядывать эмблемы, но не склонный к болтовне Ксиб ответил довольно загадочно:

— Здесь всегда по–разному. Но есть система. Я ищу, куда дальше.

Спустя пару часов блужданий и десятка три поворотов, Ксиб наконец остановился перед тремя дверями, расположенными на расстоянии в несколько метров друг от друга.

— Душа Матери Клана, — прошипел Ксиб, — Нужна для обряда коронации. Возьмем здесь. Психирург возьмет.

Андрею совсем не хотелось лезть в эти двери за таинственным лутом для коронации, но все члены отряда уже смотрели на него и ждали, так что ему ничего не оставалось, как протиснуться вперед и подойти к Ксибу.

— Выбирай дверь, — зашипел рептилоид, — Ты психирург. Тебе решать.

Андрей скептически осмотрел гербы на черных дверях. На левой было менструирующее влагалище, это Андрею совсем не понравилось. На центральной гербом был банан, но после предыдущей эмблемы он навевал неприятные ассоциации. На правой двери барельеф изображал лодку.

Андрей с надеждой взглянул на котопаука, как будто тот мог бы сделать за него сложный выбор, но Васька был равнодушен ко всем трем дверям.

— Лод–дка, — сказал Андрей, у которого от холода зуб на зуб не попадал.

— Ты смотри там не наделай от страха в эту лодку, — напутствовал Андрея брат Нилбог, — А то раздрожался, как мамка моего подохшего хизана при родах. А еще лучше, иди в левую дверь. Мне кажется, это идеальное место для тебя.

— Нет, лодка, — упрямо повторил Андрей, — А д-дрожу я от холода.

— Так что же ты молчал? — спросила Элли и швырнула в Андрея алый шарик, по телу сразу же разлилось тепло.

Элли наложила на вас Заклинание Центрального отопления

+ 150 устойчивости к холоду на 11 минут

— Это поможет согреться, — объяснила Элли, видимо полагавшая, как и все здесь, Андрея несколько туповатым.

— Мне бы тоже неплохо согреться, Элли, — заметил брат Нираб, — Но я бы предпочел другой способ согрева, если ты понимаешь, о чем я.

— Ты метелистый эльф, так что с холодом сам справишься, — ответила целительница. — И с тем, о чем ты говоришь, тоже сам справишься. Наверняка у тебя большой опыт справляться с этим в одиночестве, если ты понимаешь, о чем я.

Братья Нилбог и Ирортс заржали, огласив подземелье гулким эхом.

— Тихо, — заткнул всех Ксиб, — Мелкая Буква, скажи Грозе Нубов, что делать.

— Предмет, который нам нужен, называется Душа Матери Клана, — объяснил книжник, — Но на самом деле это не душа, а, если можно так выразиться, оболочка души. Прослойка между душой и телом. Она до сих пор находится в теле усопшей, если, конечно, тело не разложилось, и если душу–оболочку не извлекли до нас. Чтобы извлечь Душу психирург должен подойти к телу и ударить его ритуальным кинжалом в сердце. При этом необходимо сказать на темноэльфийском — «имеющий власть брать у живых и мертвых берет плаценту, в которой зрела твоя душа». Это несложный ритуал.

— Ага, несложный, — засомневался брат Нираб, — А что на нас в этот раз посыпется сверху, когда Гроза Нубов залутает Душу? Великаны–эймлаки, я надеюсь?

— Ничего не посыпется, — прошипел Ксиб, — Но духи придут. От пяти до одиннадцати. Я не знаю, сколько точно, каждый раз по–разному.

На лицах участников экспедиции отразился ужас. Все начали переглядываться, и Андрей даже на секунду понадеялся, что сейчас начнется бунт, рептилоида сместят с поста командира, а его приказ идти за Душой Матери Клана отменят.

— Мы не справимся, — высказал видимо общее мнение Децимус, — Мы не умеем сражаться с духами, мы не сможем нанести им вреда.

— Паладины могут, — зашипел Ксиб, — И психирург.

— Ну да, два паладина и Гроза Нубов против десятка голодных призраков, — недовольно забухтел брат Нилбог, — Я бы с удовольствием посмотрел стрим про такое под попкорн. Но участвовать я в этом не желаю, спасибо. Мы все тут останемся похороненными, вместе с древними мамашами и батями кланов.

— Придется рисковать, — глухо ответил рептилоид, — Нет выбора. Нужна Душа для коронации.

— Мелкая Буква что–нибудь придумает, — заявил брат Инножд, — А твой план — это самоубийство, ящер.

— Что я могу придумать? — пожал плечами книжник, — Для ритуала коронации нам действительно нужна Душа Матери Клана, и ее нигде, кроме как здесь, больше не возьмешь. Души Матерей Кланов на базаре не продаются, их можно взять только в темноэльфийских гробницах. А другой подходящей гробницы, как я понимаю, у нас по пути во дворец уже не будет. И попросить Королеву и ее стражу подождать, пока мы будем искать нужное в Эазиме, боюсь, не выйдет.

— Будет еще одна гробница, — прошипел Ксиб, — Но там еще хуже. Там совсем нельзя ничего брать. Тут можно. Справимся.

— Я против, — сказал Децимус Суллиус, — Но Создатель уполномочил тебя командовать, так что я подчинюсь приказу.

— Самоубийственному приказу, — добавил брат Инножд, но, судя по всему, даже он понимал, что выбора нет. Альтернативных предложений так и не поступило.

Ксиб медленно кивнул:

— Я не знаю, откуда придут призраки. Погребальная камера, коридор, откуда угодно. Всем встать плотнее друг к другу. Паладины — по краям, с разных сторон. Воевать только паладинам и Грозе Нубов.

— Эй, а как воевать? — спросил Андрей, которого опять затрясло, но уже не от холода.

— Ритуальным кинжалом, — объяснил Мелкая Буква, — Все остальные твои заклинания и оружие бесполезны против призраков.

— И пусть сестра Элли и Снейп обложат нас защитными заклинаниями! — потребовал брат Нираб, — Снейп же еще не подох от укуса вампира, я надеюсь?

— Не дождешься, — вяло ответил колдун, который все еще был не в лучшей форме.

— Против духов нет никаких защитных заклинаний, — сообщил Мелкая Буква, — Они пройдут сквозь любой защитный барьер, кроме светового барьера паладинов, даже не заметив его. Но вот максимально баффнуть всем здоровье и броню — хорошая идея.

У Андрея никакой брони не было, так что ему досталось от Элли только заклинание Орочий припух, давшее +30 хитпойнтов на пять минут.

Андрей уже хотел скорее со всем покончить и коснуться фиолетовой метки на двери, но Ксиб остановил его:

— Ловушка. Подожди.

Рептилоид скастовал на дверь какую–то сложную руну, и внутри металлической двери нечто громко щелкнуло.

— Заходи, — прошипел Ксиб, — Система подпишет тебе Мать Клана.

Андрей приложил ладонь к мерцавшей метке, и дверь бесшумно открылась.

За дверью располагался длинный зал, вдоль стен которого на крюках висели тела, завернутые в холстину. По центру зала тянулись ряды каменных постаментов, на которых лежали мумии в темной одежде. Судя по всему, Мать Клана нужно было искать именно среди этих тел на постаментах. Андрея несколько удивило, что здесь нет никаких богатых подношений, и даже на мумиях не было украшений. У него даже возникла мысль, что эту гробницу кто–то успел разграбить. Но размышлять об этом Андрею было некогда, кроме того, он был так напуган, что ему было не до размышлений.

Андрей прошел мимо первого постамента, мумию на котором система подписала как Отца Клана Доон по имени Бадмаахе. Здесь, в гробнице клана с лодкой на эмблеме, было как будто еще холоднее, чем в коридоре, так что Андрей ощущал холод даже несмотря на наложенное Элли согревающее заклинание. Все остальные ждали в коридоре, вслед за Андреем в гробницу вошел только котопаук, испуганный не меньше хозяина, а еще влетел один из волшебных огоньков.

Третий постамент от входа, наконец, оказался тем, что искал Андрей. На нем покоилась высокая женщина, Мать клана Доон по имени Куусид.

— Ладно, сейчас… — сказал Андрей мумии, собираясь с духом, — ነፍስህ የበሰለበትን የእንግዴ ክፍል እወስዳለሁ.

Андрей в точности повторил фразу, которую ему велел произнести Мелкая Буква, и вонзил ритуальный кинжал психирурга трупу в грудь, в то место, где как полагал Андрей, находилось сердце. Впрочем, судя по сносному состоянию мумии сейчас там никакого сердца уже не было, все органы наверняка извлекли из Матери Клана перед бальзамированием.

Грудь мертвого тела обратилась в пыль, Андрей проломил ее легко, как бумажную. В груди у Матери Клана разверзлась дыра, а потом возникло системное сообщение:

Ничего нет. Все духовные аспекты из этого тела извлечены до вас.

— Ничего нет! — в ужасе крикнул Андрей ждавшему в коридоре Ксибу.

— Невозможно, — прошипел рептилоид.

Рот Матери Клана приоткрылся, Андрей даже испугался, что она сейчас восстанет, но труп ограничился открытием рта, которое видимо произошло чисто механически, от удара Андрея. Во рту Матери Клана, среди идеально белых зубов, было что–то еще, чуть менее белое. Андрей, не до конца сознавая, что он делает, протянул руку и вынул предмет, оказавшийся небольшим бумажным свитком. Развернув свиток, Андрей прочел на архаичном темноэльфийском:

«Здравствуй, возлюбленный мой.

День и ночь здесь одно, и я совсем одна. Я жду тебя. Ниже. Я взяла то, что тебе нужно. Я взяла все богатства этих гробниц и все души мертвых. Ибо я — имеющая власть брать у живых и мертвых. Моя кожа черна, как полночь, и упруга, как спелый плод. Мои груди велики и округлы, как горы Бурууаха нашей родной Эльфарики. Ноги мои длинны, а бедра покаты. Губы мои алы, как кровь, а глаза подобны драгоценным камням. И волосы мои подобны шелку. Я вечно юна и прекрасна. Я жду тебя, любимый мой.

Встретимся в Залах Мыслей. Вечно твоя. Курукс.»

Записка была написана на каком–то диком диалекте, которого Андрей не знал, так что ее содержание он понял не без труда. Но когда понял — этот текст его сильно взволновал. Андрей хотел кликнуть Мелкую Букву и расспросить, не знает ли он, кто такая эта таинственная Курукс, но в этот момент в коридоре раздались испуганные крики.

— Гроза Нубов, сюда. Немедленно. Защищай нас, — зашипел Ксиб.

Андрей, сунув записку в инвентарь и сжимая в руке ритуальный кинжал психирурга, побежал обратно в коридор. Котопаук бросился за ним, испуганно заверещав. Навстречу Андрею в гробницу попытался вбежать Мустакбаль, но Ксиб затолкал будущего Короля назад в коридор и злобно приказал:

— Не ходить в усыпальницу. Они нас там блокируют. Всем стоять в коридоре.

Выбежав в коридор, Андрей увидел, что духи уже наступают.

На классических приведений духи были совсем не похожи. Вообще, они не были похожи ни на что, что Андрей когда–либо видел в жизни, и от этого пугали еще больше.

Дух висел в метре от пола и напоминал витиеватую черную структуру, будто собранную из гибких лент, каждая лента мерцала, непрестанно шевелилась и перемещалась. Эти перемещения нарушали все мыслимые законы физики, шевелящиеся ленты исчезали, чтобы тут же появится в другом месте тела духа. По черным лентам стремительно двигались оранжевые ярко мерцавшие огоньки, все части тела духа находились в постоянном движении, тварь была около метра радиусом и перемещалась совершенно бесшумно. Цветом дух был чернее полночи, как будто состоял не просто из тьмы, а из антисвета.

Один дух наступал справа по коридору, оттуда, откуда пришел отряд, второй парил над полом слева от перепуганных и сбившихся в кучу участников экспедиции.

— Янжек, левого, — приказал Ксиб, — И уходим. Вперед. Бегом.

Паладин выпустил в духа световой шар, черная структура распалась на медленно и бесшумно растворяющиеся в воздухе хлопья. Андрей трусливо попытался влезть в безопасный, как ему казалось, центр отряда, но Ксиб схватил его за плечо трехпалой лапой:

— Гроза Нубов, ты замыкающий. Вместе с Воителем Света. Убивай тех, кто идет за нами. Иначе они догонят и убьют, всех.

Отряд побежал вперед по коридору, вслед за Янжеком и Ксибом.

Воитель Света прямо на бегу начертил какую–то руну и его золотой меч засиял. Паладин рубанул мечом духа–преследователя, который, как теперь видел Андрей, ускорился и летел гораздо быстрее, пытаясь нагнать отряд, и дух рассыпался на тающие черные хлопья. Андрей на всякий случай на бегу схватил в свободную от кинжала руку котопаука, поскольку боялся, что питомец потеряется или его растопчут в суматохе.

Из стен позади бегущего отряда вылетели еще двое духов и начали преследование, стремительно ускоряясь.

— Убить, — приказал Ксиб, — Догонят. От них не убежишь.

— Ты бери правого, соратник, — пафосно произнес Воитель Света, но Андрей не разделял его торжественного настроения, ему было слишком страшно.

Паладин рубанул сияющим мечом левого духа, но тот на этот раз не рассыпался, а просто замерцал, как монстр из старых игр для Nintendo.

Правый тем временем приблизился к Андрею, и Андрей, проорав темноэльфийское ругательство, ударил по черным лентам ритуальным кинжалом.

Пятимерная развертка темноэльфийской души уничтожена.

К удивлению Андрея, павший дух немедленно превратился в шарик аспекта сознания, который Андрей кое–как залутал, хотя ему и пришлось для этого положить на пол котопаука. Васька тут же попытался сбежать и потеряться, но был пойман и взят назад в руку. Система подписала добычу из призрака:

Получен аспект сознания: Обреченность

— Рано праздновать победу, соратник, — крикнул Воитель Света, добивший вторым ударом своего противника, — Чем больше мы их убиваем — тем сильнее становятся новые!

В конце коридора, оставшегося позади, вылезло еще трое духов, но прежде чем они успели догнать экспедицию, отряд уже в очередной раз повернул. Потом впереди Андрея послышались крики и ругань, отряд вдруг резко остановился, Андрей налетел на Мустакбаля. Теперь Андрей в ужасе рассмотрел, что дорогу перекрыли сразу трое духов, занявшие весь коридор впереди.

— Паладины, психирург — вперед, — прошипел Ксиб, — Расчистить путь.

Андрей и Воитель Света протолкнулись через толпу и встали рядом с Янжеком. На этот раз Андрею достался средний дух. Андрей ударил врага ритуальным кинжалом, и дух замерцал. Никаких системных сообщений об уроне не было, видимо, дух не опускался до того, чтобы сообщить противнику о нанесенном самому призраку уроне.

Левый дух резко продвинулся вперед и коснулся своими мерцающими темными лентами Янжека, паладин оглушительно закричал и выронил меч. Средний призрак вслед за своим товарищем также пошел в наступление, и в следующее мгновение по телу Андрея разлилась невыносимая резкая боль, как будто его жгли огнем или кислотой, всего сразу.

Пятимерная развертка темноэльфийской души коснулась вас потусторонним.

— 30 хп в секунду касания

Ваше здоровье: 60 из 60 хп

Орочий припух развеян.

Андрей сохранил свое собственное здоровье, но наложенный Элли бафф дух сожрал полностью. Все еще крича от жгущей все тело боли, Андрей ударил кинжалом еще раз, и дух свернулся в шарик, одарив Андрея аспектом сознания: Тревога.

Янжек катался по полу и кричал, Андрей и Воитель Света, уже порешившие своих противников, кое–как заковыряли призрака, свалившего Янжкека, едва не зарубив при этом питомца Янжека — огненную лисицу, путавшуюся под ногами. Никаких аспектов сознания Андрей на этот раз не получил, видимо, потому что последний удар по врагу нанес сияющим мечом паладин.

Боль уходила, но медленно, Андрей прикусил себе язык, чтобы отвлечься от жжения по всему телу, по его щекам текли слезы.

Элли подбежала к сильно пострадавшему Янжеку и стала кастовать что–то на него. Андрей, Воитель Света и целительница кое–как подняли раненого паладина в тяжелой броне на ноги. Лицо у Янжека было красным, как будто его ошпарили кипятком, Андрей догадывался, что он сам выглядит не лучше, хотя Андрей, как темный эльф, вряд ли мог раскраснеться.

Трое духов летящих сзади тем временем нагнали экспедицию, впереди из стен выплыли еще четверо.

— Слышь, ящерка, или я разучился считать, или их больше одиннадцати! — проорал брат Нилбог.

— Не сражаться! — прошипел новый приказ Ксиб, оценив обстановку, — Бежать вперед. Не останавливаться. Павших не подбирать. Прорвемся.

Отряд бросился по коридору, пробежав прямо сквозь четырех призраков, полностью перегородивших проход впереди. Андрея снова обожгло, когда он на мгновение погрузился в непрестанно движущийся клубок черных лент, раскинувшихся на весь коридор, как паучья сеть.

Пятимерная развертка темноэльфийской души коснулась вас потусторонним.

— 30 хп в секунду касания

Ваше здоровье: 30 из 60 хп

Еще одного касания он не переживет, а если попробует пить целительный айран на бегу — его вероятно затопчут собственные товарищи, бежавшие следом. Котопаук был достаточно мелок, чтобы пролезть под духами, перегородившими коридор, поэтому Андрей опустил его на пол, и питомец, поспешавший теперь за хозяином, никакого урона не понес.

За следующим поворотом Андрей увидел еще пятерых духов, а Ксиб неожиданно скомандовал остановиться, так резко, что Андрей налетел на Воителя Света, и они оба упали.

— Всем стоять! Паладины, барьер! — приказал рептилоид.

Вокруг остановившегося отряда засияли и закружились солнечные сполохи, вскоре превратившиеся в сплошной кокон света, скрывший и черные стены коридора и приближавшихся с двух сторон духов. Янжек и уже поднявшийся на ноги после падения Воитель Света, воздев руки, держали волшебный световой барьер, сквозь который духи пройти не могли.

Андрей не понимал, почему они остановились, коридор продолжался дальше, а паладины явно не смогут держать барьер долго. По крайней мере, лица у обоих воителей уже были сведены судорогой, а по щекам струился пот. Элли разбила несколько рун о паладинов, но это не слишком улучшило их состояние.

— Открывай, — прошипел Ксиб Андрею и указал себе под ноги.

Андрей только сейчас рассмотрел в полу небольшой люк из черного металла. Люк был покрыт жуткой резьбой, изображавшей перекошенные от ужаса уродливые лица вперемешку со сценами расчленения живых и мертвых и шизоидным сложным орнаментом. В центре люка мерцала фиолетовая руна.

Андрей, не задавая лишних вопросов, коснулся руны, и люк распахнулся. Система сообщила, куда ведет люк:

Катакомбы Кабуурахта: Усыпальница психирургов

Один из сопровождавших группу волшебных огоньков паладинов спустился в люк, и Андрей рассмотрел, что под люком начинается узкий горизонтальный лаз, где можно было перемещаться только ползком.

Тем временем на поверхности магического светового барьера стали вспухать темные пузыри, духи грызли волшебную защиту, причем, видимо, довольно успешно.

— Мустакбаль, — зашипел Ксиб и, схватив трехпалой лапой будущего Короля Риаберры, пихнул того в люк, — Ползи. Как червь. Там недалеко. Врагов нет. Духи не зайдут.

Мустакбаль быстро сориентировался и исчез в лазе, вместе с одним из волшебных огоньков, полетевшим следом.

— Ятти, — приказал рептилоид, но левитатор не полез вниз, а наоборот отступил от люка на пару шагов.

— Нет, — сказал Ятти, глаза у него округлились от страха, — Нет. У меня клаустрофобия.

— Лезь, — злобно зашипел Ксиб.

— Лучше умру, — Ятти попытался взлететь, но его тут же свалил брошенный братом Ирортсом паралич.

— Ты лезь, — скомандовал Ирортсу Ксиб, — Левитатора тащи за собой. Справишься.

Но тут возникла другая проблема.

— А хизан? — спросил дрогнувшим голосом брат Ирортс, — Он не пролезет.

— Брось хизана. Некогда, — прошипел Ксиб.

Брат Ирортс растерянно уставился на своего хизана, как будто видел его впервые.

— Я потащу Джонса, — вызвался брат Нилбог, — У меня хизана больше нету.

Брат Нилбог ловко залез в люк, а потом утащил туда же за ногу парализованного Ятти. С левитатора в процессе затаскивания в люк слетела его широкополая шляпа, но головной убор подобрала Элли.

— Шаб, жрица, — приказал Ксиб, — Быстрее.

Насмерть перепуганный Шаб протиснулся в люк, Мэрифа–Хамани последовала за ним.

— Мелкая Буква.

Книжнику пришлось нелегко, так как, несмотря на свое имя, роста он был довольно высокого. Тем не менее, через несколько секунд Мелкая Буква исчез в лазе.

Световой барьер тем временем задрожал, на его поверхности уже пузырился десяток черных струпьев. Струпья медленно преображались в ясно видимых духов.

— Отоко Неко, — приказал Ксиб, но ассасина, двинувшегося к люку, неожиданно оттолкнул брат Ирортс, наконец, прекративший пялиться на собственного хизана.

— А вот и нет, — заявил Ирортс, выхватывая из ножен огромное костяное рубило, — Я следующий.

Брат Ирортс выругался самой страшной бранью, которую Андрею приходилось слышать в своей жизни, а потом одним ударом рубила откорнал голову собственному хизану, залив всех стоявших рядом кровью зверя. Совершив удар милосердия, брат Ирортс залез в люк. Брат Нираб тоже казнил своего хизана, но не мечом, а огромным шаром морозной магии, потом он полез в лаз вслед за Ирортсом.

Ксиб мрачно молчал, никак не прокомментировав это вопиющее нарушение субординации.

— Животные, трусы, — пробормотал колдун.

Брат Инножд, единственный Грибной еще не влезший в люк, растерянно осматривался, сидя в седле, его мохнатый хизан топтался на месте и тревожно раздувал хоботок. К люку тем временем пробился, растолкав всех, Децимус со своими тремя воинами.

— Ассасин, — повторил Децимус приказ Ксиба.

Кошкомальчик ловко нырнул в люк, гораздо изящнее всех, кто лез туда до него.

— Элли, — прошипел Ксиб.

— Я должна помогать паладинам! Я уйду последней! — закричала девушка.

Но эльфы Децимуса уже схватили целительницу и затолкали ее в лаз.

Световой барьер тем временем замерцал, пропав не секунду, и Андрей с ужасом увидел, что весь коридор в обе стороны полностью забит духами. Твари смешались в одну темную шевелящуюся массу, так что отдельных духов уже нельзя было рассмотреть.

— Вы несколько ошиблись, Ксиб. Их определенно больше одиннадцати, — констатировал колдун.

— Мартин, — в панике зашипел Ксиб.

Первой в лаз спрыгнула Кукла, за ней залетела летучая мышь колдуна, и только потом туда с огромным трудом втиснулся сам Мартин, бывший ростом еще выше Мелкой Буквы.

Теперь снаружи остались только державшие барьер паладины, Андрей, Децимус, трое его воинов, Ксиб и брат Инножд, все еще восседавший на своем хизане.

Световой барьер сейчас уже трудно было назвать световым, он полностью покрылся изнутри черными струпьями, большая часть струпьев преобразилась в духов, которые непрестанно шевелили лентами, но оторваться от барьера и напасть видимо пока что не могли.

Барьер моргнул еще раз, на мгновение открыв взору коридор, заполненный черной подвижной массой, напоминавшей содержимое разворошенного паучьего гнезда.

А потом Воитель Света вскрикнул, пошатнулся и упал на пол, зазвенев золотой броней. Барьер исчез, духи бросились в атаку. Янжек взмахнул сияющим мечом…

Ксиб, не считая больше нужным раздавать приказы, ловко нырнул в люк, Андрей схватил котопаука и прыгнул вслед за ним. Сверху на Андрея упало что–то тяжелое и вонючее.

— Ползи, урод, — закричал брат Инножд, — Мне крышку не захлопнуть…

Сверху слышались душераздирающие крики, которые перекрыл громовой голос Янжека:

— Я умираю с честью, друзья!

Андрей кое–как пополз вперед, хотя ползти с котопауком в руке, когда на тебе сидит Грибной эльф, было не слишком удобно. Узкий прямой лаз был из черного камня без всякой отделки, впереди в свете летавшего по лазу огонька Андрей видел ноги рептилоида, который уже успел уползти от Андрея на пару десятков метров.

Ваш клан несет потери! Погибшие:

Воитель Света и Добра

Ранг: Брат

Уровень: 22

Раса: Человек–кломатиец

Класс: Паладин

Роль: Танк

R. I.P

Андрей с громадным трудом выбрался из–под брата Инножда, и, задыхаясь от усталости, страха перед тем, что сейчас творится наверху, и замкнутым пространством лаза, остановился.

— Дальше, мудак! — выругался сзади брат Инножд, и Андрей пополз.

Наверху кто–то протяжно и оглушительно заорал, заглушив на несколько секунд все остальные звуки.

— Нет! — крикнула уже в лазе Тагафай, а потом Андрей услышал, как хлопнула металлическая крышка люка, и на секунду воцарилась абсолютная тишина. Даже ухавший в усыпальнице Матерей и Отцов кланов одинокий барабан заткнулся.

Ваш клан несет потери! Погибшие:

Янжек

Ранг: Брат

Уровень: 18

Раса: Человек–льше

Класс: Паладин

Роль: Танк

R. I.P

Питомец:

огненная лисица Кицу

R. I.P

Сзади, совсем рядом, раздался пронзительный женский крик, от которого у Андрея чуть не лопнули барабанные перепонки.

— Он здесь! — орала Тагафай, — Один пролез.

Огонек впереди моргнул и погас, оба паладина были мертвы, и некому больше было поддерживать свет. Лаз погрузился во тьму.

— Бляяяя! — закричал брат Инножд, — Он идет к тебе, через меня! Бей его, Гроза Нубов! Бей его, бля…

По спине прошла волна острой боли, как будто Андрея окатили крутым кипятком.

Пятимерная развертка темноэльфийской души коснулась вас потусторонним.

— 30 хп в секунду касания

Ваше здоровье: 0 из 60 хп

Смерть.

Человек в шляпе и любимая ученица

Округ Сити–оф–Эдинбург, национальный парк Пентланд–Хиллз

Сагануренов нашел их, он вычислил машину похитителей Фрейзера и был уверен, что Энни до него сделала то же самое.

Террористы из Лиги почистили записи камер в особняке епископа, но, к счастью, камеры в Шотландии были не только у дома епископа Эрисс.

Поиски заняли у Сагануренова всю ночь, он не спал, зато выпил на станциях элеткрозаправки четыре чашки кофе. Именно камеры с электрозаправок, оснащенные тепловизорами и видевшие даже в покрывшем землю тумане, помогли Сагануренову.

Он справедливо рассудил, что похитители Фрейзера отправились точно не в Эдинбург, кишевший сейчас полицией после нападения на священников, а чутье подсказало Сагануренову, что вероятнее всего террористы двинулись по шоссе на Карнвас в юго–западном направлении.

Объехав несколько электрозаправок, Сагануренов за довольно небольшую и неформальную плату просмотрел на них записи камер видеонаблюдения, а, кроме того, убедился, что нога шотландской полиции сюда еще не ступала, зато здесь действительно уже побывала Энни. Судя по всему, полицейские шли по следу похитителей в неверном направлении, а может быть даже в руководство полиции пробрался агент Лиги, который специально путал бобби, сейчас Сагануренов не исключал уже даже такого варианта.

Машина похитителей Фрейзера была впервые зафиксирована камерами возле электрозаправки к югу от базы вооруженных сил Шотландии в Кирк–Ньютауне. Сама машина была ничем не примечательна — серый Ford Transit, переделанный под электричество. На заправке этот автомобиль не останавливался, но в окне проехавшей по шоссе машины камера запечатлела отчетливо наблюдаемое эльфийское ухо. Сагануренов помнил, что похитители были одеты в маски эльфов, поэтому никаких сомнений в том, что это нужный Сагануренову автомобиль, здесь быть не могло.

Сагануренов отследил путь Форда на юго–запад, где машина была зафиксирована камерами еще дважды — к северу от водохранилища Харперинг и к югу от Вителиа Берн. Но после поворота на Харберн Форд бесследно растворился. Камеры, установленные на шоссе в северном направлении, больше его не фиксировали, как и камеры на юго–западе. Машина просто исчезла посреди бескрайних вересковых холмов парка Пентланд–Хиллз.

Сагануренов был в растерянности, он не знал, что предпринять дальше. Никаких иных дорог, кроме уже проверенных шоссе на юго–запад и на север, здесь не было. По вересковым холмам парка Форд Транзит бы точно не проехал, как и собственный автомобиль Сагануренова, взятый им в каршеринге черный Mini Cooper S.

Сагануренову не оставалось ничего другого, как бросить свой Мини Купер на обочине шоссе, а самому пешком отправиться на юг, в осенние холмы парка Пентланд–Хиллз. Он шел, скорее повинуясь звериному чутью опытного детектива, чем рассчитывая найти здесь конкретные следы похитителей.

Было серое и пасмурное шотландское утро, висевший последние несколько дней туман рассеивался на глазах. В низинах еще лежали белесые ошметки, но сами холмы освободились от марева. Дул ветерок, совсем небольшой, но уже прохладный и пахнувший зимой. Сагануренов брел по мрачным рыжим холмам, пытаясь рассмотреть на влажной от тумана траве хоть какие–то следы. Но следов не было, ни человеческих, ни от протекторов автомобиля, зато Сагануренов скоро промочил себе ноги.

Час спустя, перевалив через очередной холм с громадным валуном на вершине, Сагануренов увидел в следующей низине какой–то сложенный из булыжников кривой домик. Перед домиком располагалось небольшое поле, весь урожай на котором уже был давно собран, так что теперь нельзя было наверняка сказать, что здесь росло. Присутствие фермы на территории национального парка несколько удивило Сагануренова, открыв гугл–карту, он убедился, что официально здесь никаких ферм нет.

Спустившись с холма и подойдя ближе, Сагануренов рассмотрел среди остатков тумана, что в центре поля лежит что–то черное и блестящее. Сердце у Сагануренова бешено застучало, дыхание перехватило, он выругался, а потом побежал, утопая по щиколотку во влажной земле.

Добежав до предмета на земле, Сагануренов убедился, что подтвердились его самые страшные опасения. Блестящая черная вещь была плащом Энни, сама Энни лежала вся перемазанная землей и кровью, лицом вниз. Через поле к телу тянулась широкая борозда, видимо, девушка ползла.

Сагануренов упал на колени прямо в грязь, а потом перевернул Энни, весом не превосходившую ребенка, на спину. Глаза Энни бессмысленно блестели, лицо было изуродовано трупными пятнами и измазано застывшей кровью. Лучшая ученица Сагануренова была мертва, причем уже не меньше суток.

— Господи, Энни, — по щекам Сагануренова текли слезы, но он нашел в себе силы осмотреть тело. Никаких ран на Энни не было, ее смартфон и все электронные устройства в многочисленных карманах плаща были на месте, но ни одно из них не включалось.

Кровь, в которой перемазалась Энни, определенно была ее собственной и натекла из ушей, рта и носа девушки. В руке Энни что–то сжимала. Сагануренов не без труда разжал пальцы уже закоченевшего трупа и с удивлением увидел, что Энни держит в кулаке обычную картофелину. Осмотревшись, детектив разглядел рядом в земле еще несколько картофелин, гнилых и явно оставшихся после уборки урожая.

Сагануренов выхватил свой пистолет системы Подбырина калибра 9.2 мм и бросился к домику на краю поля. Но там его ждало разочарование, булыжная постройка оказалась пустым сейчас овечьим загоном, дверь была открыта, и внутри не было ничего, кроме многослойного овечьего дерьма. Судя по всему, неизвестный дерзкий фермер не только растил картошку на территории национального парка, но и пас здесь своих овец. В любом случае, никаких следов похитителей из Лиги или Фрейзера в загоне не нашлось.

Сагануренов убрал подбырина в кобуру под пиджак и медленно вернулся к телу Энни. Все еще плача, он повертел в руках картофелину, взятую у трупа. Зачем Энни держала ее в кулаке? Что она хотела этим сказать? Умирающий человек не станет просто так выкапывать из грязи картоху, в этом Сагануренов был уверен.

Сагануренов достал свой смартфон и, все еще всхлипывая, приказал набрать полицию:

— Иван Александрович Сагануренов, частное детективное агентство «Beyond Justice», — представился Сагануренов, — Моя помощница Энни мертва, уже день или два. Я искал ее, и вот нашел… Координаты высылаю. Ран на теле нет, следы кровотечения изо рта, ушей и носа. С большой долей вероятности предполагаю квантовую травму мозга. Это подтверждается тем, что все электронные устройства погибшей вышли из строя, вероятно, в результате мощного направленного квантового удара. Подозреваю в убийстве террористов из Лиги Защиты Эльфов.

— Спасибо за звонок. Высылаю дроны и медиков, — ответил робот, — Мы перезвоним вам в течение минуты.

Сагануренов снял с Энни плащ, отдавать его полиции вместе со всеми устройствами в карманах Энни, хоть и сломанными, он не собирался. Перекинув плащ через руку, Сагануренов еще некоторое время смотрел на мертвое тело и на осенние холмы вокруг.

— Зря вы это сделали, — хрипло сказал Сагануренов, то ли мертвой Энни, то ли себе самому, то ли Лиге Защиты Эльфов, — Зря. Теперь это для меня личное. Я уничтожу вас. Теперь вам конец, сраная Лига.

Уровень 7: Припадочный XXI

Последний противник покинул локацию! Эта битва для вашего клана завершена.

Врагов уничтожено: 11

Уровень повышен:

нет

Ваш клан понес потери. Погибшие соклановцы:

Воитель Света и Добра

Ранг: Брат

Уровень: 22

Раса: Человек–кломатиец

Класс: Паладин

Роль: Танк

R. I.P

Янжек

Ранг: Брат

Уровень: 18

Раса: Человек–льше

Класс: Паладин

Роль: Танк

R. I.P

Иван Гроза Нубов

Ранг: говно

Уровень: 7

Раса: Темный эльф

Класс: Психирург

Роль: Гибрид

Спасен Чудом Трех Сестер!

Погибшие маунты и питомцы:

Некастрированный хизан–самец Твоя Мамаша

R. I.P

маунт Брата Ирортса

Некастрированный хизан–самец Избежавший Страшного

R. I.P

маунт Брата Нираба

Огненная лисица Кицу

R. I.P

питомец Янжека

Некастрированный хизан–самец Имя Невведено

R. I.P

маунт Брата Инножда

Андрей внимательно прочитал системное сообщение об окончании битвы, хотя у Андрея сейчас не было даже глаз. Ни глаз, ни рук, ни тела, ничего. Ушей тоже не было, Андрей ничего не слышал, он был бестелесным духом в абсолютной темноте и тишине. Но какой–то орган, чтобы обрадоваться тому факту, что он спасен неким «чудом», у Андрея все же, видимо, остался, потому что Андрей действительно обрадовался.

Возникшее сообщение неспешно растворилось в черной пустоте, и теперь не стало уже совсем ничего. Андрей начал паниковать, но в этот момент прямо перед ним вдруг метнулось что–то белесое.

Еще через секунду Андрей осознал, что у него болит спина, и что он лежит на животе на холодном камне. Боль в спине и ледяной пронизывающий холод были первыми вернувшимися чувствами, а потом Андрей услышал музыку. Не барабан, игравший в прошлой локации, а нечто совершенно новое. Больше всего это напоминало какой–то зловещий блэк–метал старой школы, сыгранный на подключенных к электричеству магией древних дикарских инструментах. Андрей слышал навязчивый вой флейты, грязный гитарный бой и скрип синтезатора, в котором слышалось нечто костяное и зловещее. Еще сквозь музыку иногда прорывались странные хрипы, стоны и хлюпы, но понять, играет ли это некий неведомый инструмент, или хрипит солист, было невозможно.

Что–то белесое снова метнулось прямо перед Андреем, он увидел эту вещь с закрытыми глазами, хотя это и было очень странно. А потом Андрей, все еще лежа на животе и так и не открыв глаза, осознал, что кто–то машет над его телом огромным костяным ножом.

Сквозь блэк–метал Андрей теперь смог расслышать яростное шипение котопаука, ругательства и отчаянный металлический стук, раздававшийся откуда–то сзади.

— Да хватит долбиться, дура! Если с той стороны откроют — мы и минуты не проживем! А ты вообще отвянь, жертва генетики! На тебе вискаса, тварь!

Андрей ощутил жар возле собственной головы, там пронеслось какое–то заклинание, шипение котопаука немедленно стихло.

Андрей, наконец, открыл глаза и сразу же за ними рот, а потом закричал:

— Не трогай Ваську!

— Я такое говно никогда бы не стал трогать, — недовольно пробурчал брат Инножд, — Просто парализовал, чтобы не мешался.

Андрей приподнял голову и осмотрелся, как мог. Он все еще был в гробнице психирургов, в том же холодном узком лазе, где можно было передвигаться только ползком. Котопаук лежат рядом парализованный, задрав лапки кверху и обнажив на всеобщее обозрение щетинистое брюшко. Прямо над головой Андрея горел яркий синий волшебный огонек, освещавший лаз холодным неоновым светом.

Позади Андрея Тагафай, лежавшая на спине, стучала в закрытый железный люк кованым сапогом, из чего Андрей заключил, что с момента его отключки ни он сам, ни его спутники не продвинулись вперед. Точнее говоря, вперед продвинулся только брат Инножд и только на пару метров. Он перелез через Андрея, каким–то невероятным образом развернулся в узком лазе к нему лицом и теперь махал над головой Андрея уродливым костяным тесаком. В самую последнюю очередь Андрей обратил внимание на то, что его собственная правая рука с фиолетовой меткой на ладони вытянута вперед и вся покрыта инеем.

— Эй! — заорал Андрей, пытаясь спрятать подальше от костяного тесака брата Инножда замороженную руку, но рука ничего не чувствовала и не слушалась, — Ты что делаешь?

— Это морозная анестезия, дурень, чтобы тебе не было больно, когда я отхуярю тебе кисть, — пояснил брат Инножд.

— Руку верни! — закричал Андрей, чуть не плача, — Расколдуй! Я ее не чувствую. И зачем тебе моя кисть?

Брат Инножд начертил в направлении Андрея руну, и рука тут же разморозилась. Андрей поскорее убрал ее подальше от Грибного эльфа и даже отполз на полметра назад от брата Инножда. Он бы отполз и дальше, но мешала Тагафай, все еще долбившаяся в люк. За Тагафай была глухая стена, здесь лаз начинался.

Брат Инножд снял с вас заклинание Криогенная конечность.

— Мне нужна была твоя кисть, потому что дальше наверняка еще полно запечатанных метками дверей, а через них без твоей потной ладошки не пройдешь, — доходчиво объяснил брат Инножд, убирая костяной тесак, — А тебя целиком мне тащить лень, если честно. Я все–таки криомант, а не таскатель темных эльфов. А сам ты ползти не мог, потому что был в отключке. Да хватит уже стучать, а то я сейчас вместо руки Грозы Нубов, откорнаю тебе ногу, придурочная!

Последние слова брата Инножда были обращены к Тагафай. Эльфийка действительно прекратила долбить сапогом в люк и повернула голову к Грибному. Андрей рассмотрел, что глаза у Тагафай красные и блестят от слез.

— Мой командир остался там, — глухо произнесла Тагафай, — И мои соратники. Они сунули меня сюда, хотя я сопротивлялась. А сами…

— А сами уже давно подохли, — тактично продолжил брат Инножд, — Там наверху осталась пара сотен духов, если ты не заметила. И если ты хочешь открыть поганый люк и запустить их сюда — я тебя отправлю на тот свет, к твоему командиру и соратникам, прямо сейчас, сука тупорылая.

— Люк нельзя открыть изнутри, — авторитетно заметил Андрей, — Нет метки.

— Я не видела сообщения… об их смерти… — сказала Тагафай, срываясь на плач.

— Конечно, не видела, глупый кусок программного кода, — совсем рассвирепел брат Инножд, — Ты же вышла из Имперских войск, забыла? Так что система больше тебе не сообщает о дохлых друзьях.

— Они тебе жизнь спасли, карад, — прошипела Тагафай, — Децимус захлопнул люк. А сам остался там. Мой командир пал, а я осталась в живых. Это бесчестие.

— Ну, можешь броситься на меч, чтобы искупить бесчестие, мне, если честно, плевать, — ответил брат Инножд, — Хотя нет, не можешь. Тут несколько тесновато, чтобы бросаться на мечи. Так что воткни себе лучше кинжал в левую титьку… Впрочем, тоже не сработает, она у тебя слишком большая, и кинжал до сердца не дойдет. Да и броню с титьки ты снять не сможешь из–за тесноты. Так что просто попроси Грозу Нубов дать тебе сапогом в рожу. Не знаю, искупает ли это бесчестие или наоборот создает, но мне, как я уже говорил, насрать. Я убираюсь отсюда, тем более что наш эльф–черныш уже оклемался после нокаута.

— Я был не в нокауте, я умер, — возмутился Андрей, — Но Три Сестры вернули меня к жизни своей божественной волей!

— Это я вернул тебя к жизни своей божественной волей, — пробурчал брат Инножд, — Чудо Трех Сестер — это название кровяной руны, долбоящер. Именно ее я в тебя и швырнул, когда ты не осилил один раз махнуть кинжалом, чтобы завалить призрака. Эта руна полностью восстанавливает здоровье и действует даже после смерти, но только три секунды. А стоит она, как трехэтажный особняк в Эазиме со всей обстановкой, и найти ее не легче, чем честного риа. Так что с тебя два миллиона квинтов, это только за спасение твоего долбаного перса. А, учитывая, что я спас тебя от смерти и в реале, с тебя еще и тысяча биткоинов. Я бы потребовал больше, но твоя никчемная жизнь больше не стоит, извини.

Андрей открыл свои статы и убедился, что здоровье у него действительно на максимуме. Все еще до конца не веря, что спасение пришло не от прекрасных богинь, а от Грибного Эльфа, Андрей обернулся к Тагафай, и та кивнула, подтверждая рассказ брата Инножда.

— У меня нет ни квинтов, ни биткоинов, — признался Андрей, — Но спасибо.

— Пожалуй, ты прав, — согласился брат Инножд, — Именно «спасиба» твоя жизнь и стоит, это объективная оценка ее стоимости. Тем не менее, это была моя единственная руна Чуда Трех Сестер, и я берег ее для своих корешей. Так что долг все еще за тобой. Если тебя не устраивают условия, я могу откатить действие Чуда прямо сейчас, воткнув тебе кинжал в глаз, например.

— Нет, не надо, — торопливо произнес Андрей и поспешил сменить тему, — А куда делся дух? И зачем ты хотел отрезать мне руку, если знал, что я жив?

— Дух улетел дальше вперед, пройдя сквозь нас, — вздохнул брат Инножд, — Там впереди кто–то орал, вроде не ящер, хотя он полз перед тобой. А еще там шумели какие–то механизмы. И я понятия не имею, почему мой собственный клан меня не дождался и бросил здесь с наркоманом и сумасшедшей NPC. В любом случае, когда мы снова встретим своих, я не буду это выяснять, а сразу приступлю к вершению справедливой кары. Тагафай дело говорит, бросивший командира погряз в бесчестии и должен получить в рыло, как минимум. Тем более что я, в отличие от Децимуса, жертвовать собой не подписывался и в люк залез.

— А руку–то зачем резать? — все не унимался Андрей, — Ты же знал, что я жив!

— Ну да, — не стал отрицать брат Инножд, — Но после смерти и воскрешения Чудом Трех Сестер в себя приходят не сразу. Ты мог проваляться в отключке и час. Не ждать же нам все это время, в самом деле. Но раз уж ты оклемался всего лишь через пять минут, нам пора двигать. Вы оба, конечно, приятные собеседники, но место для беседы неподходящее.

— Сначала оживи Ваську, — потребовал Андрей.

— Сунь лучше это говно себе в инвентарь. Там его, по крайней мере, никто не увидит, все меньше позориться. Хотя ладно, хрен с тобой.

Брат Инножд снял паралич с котопаука, который немедленно перевернулся на лапки и зашипел. Но, увидев, что хозяин снова живой, Васька передумал шипеть, подбежал поближе к Андрею и лизнул его в щеку ворсистым черным языком.

Брат Инножд тем временем каким–то невообразимым образом встал в узком лазе на корточки, сложившись и сжавшись в объеме чуть ли не в два раза, а потом снова лег на пол, но уже развернувшись к Андрею подошвами своих меховых сапог.

— Прокаченная акробатика, нубло, — пояснил через плечо брат Инножд и пополз вперед.

Волшебный синий огонек, видимо, принадлежавший брату Инножду, послушно полетел за хозяином.

Андрей подобрал с пола и сунул в инвентарь свой выпавший в момент смерти ритуальный кинжал психирурга и пополз следом. Тагафай поползла за ним, котопаук бежал перед лицом Андрея.

Проклятый блэк не смолкал ни на секунду, но Андрей за последние пару дней в данже уже успел привыкнуть к постоянной музыке, так что музыкальное сопровождение стало восприниматься, как нечто вроде легкой зубной боли, неприятное и назойливое, но терпимое. Брат Инножд иногда останавливался и орал, выкликая пропавших товарищей, но ответом ему было только эхо.

Лаз был совершенно прямым и, несмотря на то, что это локация называлась гробницей психирургов, никаких мертвецов или погребальных камер здесь не было. Замкнутое пространство лаза и тот факт, что их бросили, пугали Андрея, но он пока держался и не давал панике овладеть собой. В этом ему помогали остатки эйфории, все еще сохранившейся после чудесного спасения от смерти. Можно было сказать, что Андрей в буквальном смысле побывал на том свете, хоть и всего одну секунду, и это придавало ему какую–то странную уверенность в себе, как будто делало его сильнее.

Но чем дальше они ползли по лазу, тем больше эта уверенность таяла. Спина у Андрея болела все больше, он замерзал, а клаустрофобия настойчиво стучалась в мозг. Андрей набил рот колки, но вещество уже давно не несло никаких полезных эффектов. Страх возрастал, когда минут через десять путешественники достигли развилки, Андрей был уже близок к панике. Здесь был перекресток, такие же узкие лазы из черного камня уходили влево, вправо и вперед. Брат Инножд остановился, около минуты отряд мрачно молчал.

— Ну что, Гордоны Фримены? — не слишком уверенно спросил брат Инножд, — Не нравится мне все это. Монтировки ни у кого не нет? И куда дальше?

— Хоть куда–нибудь. Не надо останавливаться, здесь очень холодно, — попросил Андрей, которому уже начало казаться, будто стены сжимаются, а потолок приближается, хотя он и понимал, что это лишь иллюзия, порожденная страхом замкнутого пространства.

— Надо было создавать себе персонажа–ледяного эльфа, а не местный аналог африканского нигры, — выругался брат Инножд, — Я не знаю, куда дальше.

— Покричи еще, — предложила Тагафай.

— Эй! — гулко заорал брат Инножд, перекрыв своим могучим басом даже игравший в лазе блэк, — Дезертиры! Пидорасы! Друзья! Где вы? Вы командира потеряли, сволочи!

Но никто не ответил, а потом откуда–то слева вдруг раздался глухой металлический скрежет, стихший спустя несколько секунд.

— Опять это дерьмо, — забормотал брат Инножд, — Я такое уже слышал. Какие–то механизмы. Погано все это. Очень погано. Блять.

Андрей расслышал в бормотании командира нотки паники, это уже и правда было совсем плохо.

— Свяжись с остальными через свою книжку кланмастера, — посоветовала Тагафай.

— Ах, какая умная NPC, поглядите, — зарычал брат Инножд, — Дай ей за этот совет сапогом в рожу, Гроза Нубов. Я уже написал всем в ранги и роли, чтобы они вернулись за мной. И в описание квеста то же самое написал. А больше кланмастерская книжка ничего не может. Это тебе не смартфон и не мессенджер, тупой кусок кода.

— А может, они все уже мертвы? — в ужасе спросил Андрей, безуспешно пытаясь бороться со скручивавшей тело и разум паникой.

— Еще один умник. Тебе я сапогом в рожу дам сам, нубло долбаное. Будь они мертвы — мы бы увидели системные сообщения об этом, имбецил, — окончательно рассвирепел брат Инножд.

— Отправь призрачного гонца, — внесла очередное предложение Тагафай.

— Я его дважды отправлял, пока мы будили Грозу Нубов. Никто не ответил, дура. А хрен с вами, как же вы меня задолбали. Я уже даже начинаю скучать по брату Ирортсу, он по сравнению с вами просто Эйнштейн. Направо!

Брат Инножд поставил на стену волшебную мерцающую метку, чтобы в случае чего не ползать кругами, и двинулся по правому лазу. Андрей последовал за ним, хотя решение и вызывало у него сомнения.

— Может нам надо наоборот ползти туда, где лязгал механизм? — спросил Андрей.

— Ползи, вольному воля, — прорычал, не останавливаясь, брат Инножд, — И Тагафай с собой прихвати. Это же усыпальница психирургов, самое подходящее место для тебя, чтобы подохнуть. Возможно тебе повезет, и этот неведомый механизм упакует тебя прямо в гроб. А лет через сто новая партия приключенцев будет удивляться, почему в древней усыпальнице темных эльфов лежит покойник по имени Иван Гроза Нубов… Вот, черт. Опять, поворот. Прямо! Нет, направо!

Отряд повернул еще раз, в молчании они проползли еще несколько десятков метров, а потом брат Инножд разразился потоком брани. Андрей приподнял голову к самому потолку и увидел, что впереди тупик, глухая стена из черного камня.

— Все, блять! Все! Не могу больше! Выпустите, суки! — хрипло закричал брат Инножд, и Андрей услышал, что командир едва сдерживает слезы.

Паника, клаустрофобия и сворачивающий нутро ужас навалились на всех разом, мгновенно и одновременно. Тагафай что–то неразборчиво прошептала, Андрей разрыдался.

— Сраный ящер ничего не объяснил! Ничего! Я с него чешую сниму, клянусь! И язык отрежу. Зачем ему язык, если он все равно ни хрена не сказал нам, куда ползти, — сыпал проклятиями брат Инножд.

Неожиданно прямо над головой у Андрея раздался оглушительный металлический скрежет.

Тагафай завизжала. Андрей обернулся и увидел, что потолок над эльфийкой стремительно опускается вниз. Не весь потолок, а только его часть в пару метров длиной. Как раз хватит, чтобы раздавить Тагафай.

Эльфийка сначала метнулась вперед, но тут же сообразила, что пространство впереди нее занятно Андреем. Тогда она поползла назад. Вроде бы она успела спастись от пресса, но Андрей не был в этом уверен. Пол и потолок позади Андрея, там, где только что была Тагафай, сомкнулись с оглушительным каменным стуком. Механизм стих, а Андрей, котопаук и брат Инножд оказались заперты между сомкнувшимися потолком и полом сзади и глухой стеной впереди, их замуровало в каменном гробу длиной не больше пяти метров.

Концентрация: паника!

Вы не можете колдовать.

— Все, я все, — тихо констатировал брат Инножд, едва ворочая языком. Он с трудом перевернулся на спину и извлек из инвентаря какой–то маленький алый шарик.

— Я не могу, — извинился брат Инножд, пока Андрей безуспешно колотил сапогами в каменную стену, которая теперь была позади него.

Брат Инножд уже поднес шарик к собственному рту, но Андрей вдруг, несмотря на колотившую его панику, догадался, что собирается сделать командир. Андрей со всей силы, насколько позволяло узкое пространство лаза, дернул брата Инножда за ногу, и шарик выпал из руки эльфа.

— Ах ты сука! — брат Инножд ударил Андрея кованой подошвой сапога в лицо. Удар был таким сильным, что Андрея оглушило на несколько секунд, шея у него хрустнула.

Брат Инножд сокрушил вас сапогом в рожу

— 8 хп

Ваше здоровье: 52 из 60 хп

Брат Инножд принялся искать потерянный шарик, котопаук атаковал Грибного Эльфа серебристым потоком маны, но тот даже не заметил этого, синий волшебный огонек заметался по каменному гробу. Потом снова оглушительно заскрипел невидимый механизм, глухая стена перед братом Иннождом вдруг поехала вверх, открыв проход в огромный зал, тонувший в темноте.

Брат Инножд стремительно сориентировался, перевернулся на живот и прополз вперед, провалившись в открывшееся отверстие и упав куда–то вниз. Андрей швырнул котопаука следом за братом Иннождом, а потом пополз сам. Но времени у него было мало, механизм все еще стрекотал, а отверстие теперь стремительно закрывалось.

Андрей успел просунуть туда голову, но тут же осознал, что ее сейчас расплющит. Он дернулся назад, и проход закрылся. Теперь в каменном гробу оказался заперт один Андрей.

— Ну нет. Нет. Почему?

Андрей заколотил кулаками в каменную стену, но та не открылась, он только сбил себе руки в кровь.

— Открывай! Открывай!

Стенка не открывалась. Все еще висевший над Андреем синий огонек брата Инножда, почему–то не ушедший вслед за хозяином, потускнел и погас. Видимо, брат Инножд был теперь совсем далеко.

Все погрузилось в темноту.

Андрей что–то нащупал на полу, красный шарик, выпавший из рук брата Инножда. Система подписала находку:

Розданмоксор

Информация: Волшебный концентрат печеночных ферментов малька Эльфарийской лягушки, с клубничным вкусом. Просто суньте его себе в рот и разжуйте. Это должно решить все ваши проблемы, через один удар сердца вы будете мертвы. Независимо от вашего количества хитпойнтов.

Примечания:

1. Действует только перорально, так что не подходит для боевого применения!

2. Не растворяется ни в чем, так что не подходит для тайного отравления врага!

3. У гномов сердце бьется медленнее, чем у остальных рас, так что смерть наступит позднее!

Уровень: нет

Цена: 8700 квинтов

Человек в шляпе и картофелина

Округ Сити–оф–Эдинбург, национальный парк Пентланд–Хиллз, водохранилище Харперриг

Сагануренов шел вдоль берега огромного озера, сам не зная куда. Ноги у него перепачкались землей до колен, сами колени тоже были все в земле, он измазал их, когда осматривал тело Энни. В руке Сагануренов все еще сжимал подгнившую картофелину, последнее загадочное послание от своей погибшей ученицы и преемницы.

Места здесь были мрачными, над окруженным рыжими холмами озером Харперриг в сером небе стремительно плыли уже по–зимнему тяжелые облака, разогнавший остатки тумана ветер становился все сильнее и холоднее. Вдали возвышалась одинокая средневековая сторожевая башня, а чуть ближе на берегу небольшого залива зеленел деревянный домик. Возле домика стояли автомобили, но никакого иного присутствия людей заметно не было.

По озеру ходили волны, а вода здесь имела какой–то странный фиолетовый оттенок. В такие дни, как сегодня, легко было поверить в городские легенды, утверждавшие, что в недрах шотландских озер до сих пор обитают древние чудовища.

Но окружающий пейзаж едва касался сознания Сагануренова. Детектив грыз мятную зубочистку и думал о картофелине, только о ней. Что хотела сказать Энни этой картофелиной? Что местный фермер сотрудничает с Лигой? Сагануренов уже проверил свои информационные базы, незаконно скачанные из Евросоюзовских электронных архивов, и те подтвердили, что никакой фермы здесь официально не зарегистрировано. Поиск в гугле фотографий фермы, где погибла Энни, тоже ничего не дал. Так что, чтобы найти фермера, придется долго опрашивать местных. При этом Сагануренов все еще сомневался, что ему вообще следует искать фермера. Он был убежден, что террористов из Лиги никогда не было на картофельном поле, где он обнаружил тело ученицы, поскольку там не было ни следов протекторов автомобиля, ни чьих–либо следов вообще, кроме следов самой Энни. Следы Энни Сагануренов отследил до каменных холмов к востоку от картофельного поля, там они потерялись. Следы ясно говорили о том, что Энни шла сюда, уже получив квантовую травму мозга и умирая. Но откуда она шла? И картофелина, проклятая картофелина…

Пока Сагануренов размышлял, он, незаметно для себя самого, пересек асфальтовую дорогу, ведущую на юг в холмы от небольшого лодочного причала, и дошел до двухэтажного зеленого домика, частично деревянного, но выстроенного на каменных руинах какого–то древнего замка. За постройкой располагалась маленькая разрушенная средневековая конюшня. Из домика слышалась музыка, а на лужайке перед ним пожилой джентльмен курил сигару. Табличка извещала, что это мини–отель «The Keep».

При приближении Сагануренова седой джентльмен неспешно поплевал на сигару и, таким образом затушив ее, сунул в карман. Сагануренов вежливо приподнял шляпу:

— Добрый день, сэр. Можете не беспокоиться по поводу сигары, я не собираюсь доносить, что вы употребляете табак вне вашего дома.

— Сразу видно, что вы не шотландец, сэр, — улыбнулся белоснежной улыбкой старичок, все зубы у него во рту определенно были искусственными, — Шотландец бы наоборот вызвал полицию, предупредив меня об этом заранее, само собой. А еще шотландцы не разгуливают по холмам в городских ботинках и костюмах.

Джентльмен скептически оглядел перепачканного в грязи Сагануренова и только потом представился:

— Дейд Даб, сэр. Могу я вам чем–нибудь помочь?

Сагануренов еще раз приподнял шляпу:

— А я Иван Александрович Сагануренов. Лучший в мире частный детектив. Вот, возьмите.

Сагануренов вынул из кармана визитку с Колобком и лисой и протянул старику.

— Ого, бумажная визитка, — удивился Дейб Даб, — Вижу, что вы человек старой школы. Так что вас привело в наши печальные края? И зачем вы сжимаете в кулаке картофелину? Простите мое любопытство, мистер Иван, но в наших краях не часто встретишь частного детектива, разгуливающего с гнилыми корнеплодами.

— Убийство, сэр, — коротко пояснил Сагануренов, — В паре миль к востоку отсюда, на ферме. Эта картофелина — важнейшая улика. Вы случайно не знаете владельца фермы, о которой я говорю?

— Увы, — Даб пожал плечами, — Я не местный. Мы приехали сюда из Эдинбурга, чтобы отпраздновать день рождение моей правнучки. Если память меня не подводит, она младшая из моих правнучек, и ее зовут Мюрри. Ей исполнилось семь. Однако я вижу, что вы совсем измучены своими изысканиями, сэр. Честно говоря, вам бы не помешала пара чистых брюк. Но лишних брюк у меня нет, зато, если вы войдете в дом, то там сможете воспользоваться душем, а еще пропустить стаканчик виски за здоровье Мюрри. Дрону–прислуге скажите, что вы — гость мистера Даба, то есть мой. Прошу вас, сэр, не отказывайтесь. Вижу, что вам необходим отдых.

— Вы правы, мистер Даб, благодарю, — ответил Сагануренов, уже в третий раз за время разговора приподнимая шляпу, — Но будет ли это удобно? Боюсь, что я совсем не знаком с вашей правнучкой, хотя уверен, что она очаровательная девчушка. Но будет ли уместным вот так запросто придти на чужой день рождения?

— Да бросьте, мистер Иван, — рассмеялся Даб, снова раскуривая сигару, — Мы со старухой, царствие ей небесное, в свое время нарожали шестерых, а они нарожали еще больше. Так что на день рождения Мюрри заявилась сотня человек, причем имен половины из них я уже не помню. Так что я знаком со своей родней не больше, чем с вами, сэр, да и родня друг друга знает не лучше. Так что вас вполне могут принять за какого–нибудь дядюшку Хораса из Данфермилна, и ваше присутствие на празднике никого не смутит, уверяю вас.

— Ну что же. Я принимаю ваше предложение, — кивнул Сагануренов, — Спасибо, сэр. Я действительно не прочь хоть немного отдохнуть, я уже вторые сутки на ногах, если позволите.

Сагануренов еще раз приподнял шляпу и, оставив Даба докуривать сигару на лужайке, прошел к дому и поднялся по деревянным ступенькам к двери. Когда он толкнул старую дубовую дверь и вошел внутрь, на Сагануренова разом обрушились звуки и краски праздника.

Помещение, где оказался Сагануренов, судя по всему, раньше было средневековым пиршественным залом какого–то мелкого лэрда, которому и принадлежал в древности замок, переделанный сейчас в мини–отель. На второй этаж вели массивные дубовые лестницы, а сам зал был отделан почерневшими от времени деревянными панелями. В центре зала стояли сдвинутые столы, покрытые огромной белоснежной скатертью, уставленной блюдами и напитками. За столом расположилось действительно очень многочисленное потомство мистера Даба, уже изрядно подвыпившее и нарядившееся в бумажные колпаки для вечеринок на американский манер.

Во главе стола восседала счастливая Мюрри в бумажной короне, вокруг нее сидели подружки. На ближайшей к имениннице части стола никакого алкоголя, разумеется, не было, зато там стояли разноцветные соки и сладости в изобилии. Алкоголь же начинался там, где, как сразу определил Сагануренов, сидел отец Мюрри, толстый краснолицый мужчина. Мать Мюрри, кудрявая брюнетка, сидела напротив мужа. Шум, издаваемый собравшейся за столом компанией, перекрывала чересчур громкая музыка, игравшая из расположенных под потолком динамиков. Вроде бы это был какой–то K-pop, доставлявший, судя по всему, имениннице истинное удовольствие, потому что Мюрри подпевала и даже хлопала в ладоши под музыку.

О том, чтобы садиться за сдвинутые столы в центре зала, где кипело веселье, не могло быть и речи, но осмотревшись, Сагануренов обнаружил несколько незанятых дубовых столов возле стен. Идти в душ, видимо, имевшийся где–то на втором этаже, Сагануренову не хотелось, поэтому он просто прошел к одному из пустых столов и уселся за него. На всякий случай Сагануренов надвинул шляпу на глаза, как это обычно делали герои старых американских нуаров, войдя в подозрительное заведение. Однако особенной необходимости в этом не было, на приход Сагануренова никто из праздновавших внимания не обратил.

Сагануренов блаженно облокотился о спинку старинного дубового стула и прикрыл глаза, все еще размышляя о таинственной картофелине. Его тут же начало клонить в сон, он был уже вторые сутки на ногах и прошел сегодня не меньше тридцати километров.

— Это частная вечеринка, сэр, — сообщил подлетевший дрон–прислужник в белом фартуке.

— Я гость мистера Дейба Даба, — рассеянно представился Сагануренов, приподнимая шляпу, — Иван Александрович Сагануренов, лучший в мире детектив. Вот моя визитка.

Сагануренов сунул визитку дрону в манипулятор, и тому ничего не оставалось, как взять ее.

— Что будете заказывать, Иван Александрович? — спросил дрон на чистейшем русском языке.

— Американо. И стакан виски. Есть у вас Бладнох?

— Мы не держим односолодового, сударь. Есть Феттеркаирн, десятилетний.

— Давайте.

— Что изволите откушать? — спросил дрон.

— Хм… — растерялся Сагануренов, аппетита у него не было.

— Советую попробовать хаггис, из рубленых бараньих яиц, сударь, — подсказал дрон.

— Нет, благодарю, — отказался от яиц Сагануренов, — Вот что… Приготовьте мне, пожалуйста, одну картофелину. Вот эту.

Сагануренов сунул столь волновавший его загадочный корнеплод в манипулятор дрону.

— Эта картофелина подгнила, она не соответствует нашим стандартам качества и нарушает пищевые нормы Европейского союза, сударь, — безжалостно ответил дрон.

— Подгнившую часть срежьте, — попросил Сагануренов, — А остальное готовьте. Под мою ответственность.

— В таком случае вам придется подписать форму об отказе от претензий, милостивый государь, — заметил дрон, — Я выслал ее вам на смартфон.

Сагануренов одним взмахом пальца подписал форму, не читая.

— В каком виде прикажете приготовить картошку? — спросил дрон, — Пюре, запеканка, котлета, айдахо, фри, в мундире?

— Не надо. Просто сварите. С солью и перцем.

— Ваш заказ принят, господин Сагануренов. Все за счет мистера Лукаса Даба.

Лукас Даб, судя по всему, был отцом именинницы, и именно он платил за банкет. Сагануренову стало несколько неловко, поскольку на вечеринку его пригласил не Лукас, а его дед. Но детектив размышлял об этом не больше секунды, потом его мысли снова поглотила проклятая картофелина. Зачем умирающему человеку выкапывать из земли картошку? Зачем? Может быть Энни просто тронулась умом от квантовой травмы мозга? Или рефлекторно схватила картоху в предсмертных конвульсиях?

Дейд Даб тем временем вернулся в зал, он кивнул Сагануренову и прошествовал к праздничному столу, заняв почетное место возле своего внука. Вскоре сразу два дрона–прислужника принесли огромный праздничный торт, и Мюрри приступила к задуванию свечей на нем. Она как раз успешно справилась с поставленной задачей под всеобщие аплодисменты, когда дрон принес Сагануренову его заказ — кофе, виски и половину вареной картофелины.

— Спасибо, — рассеянно кивнул Сагануренов прислужнику.

Детектив насадил на вилку половину картофелины и отправил ее в рот, всю целиком. Картошка была водянистой, зато посолили и поперчили ее от души. Сагануренов задумчиво жевал, как будто вкус мог дать ему какую–то дополнительную информацию, а имениннице тем временем дроны–служители начали приносить подарки. Первый подарок, судя по всему, был от отца девочки. Мюрри, нетерпеливо повизгивая, распаковала коробку, и из нее вылез котенок с розовым бантом на шее.

— Папа, я хотела настоящего… — расстроилась девочка, котенок уже полез ластиться к ней.

— Настоящие срут! — возмутился уже изрядно подвыпивший отец девочки, — И никто не заводит настоящих кошек в 2029 году, душа моя. Кроме того, за настоящим котенком нужно ехать в питомник, его нельзя доставить в коробке, он от этого сдохнет. А вот этого киберкота я заказал на BelarusExpress в один клик и, как видишь…

Сагануренов неожиданно подавился, закашлялся, потом выплюнул непрожеванную до конца картошку прямо на пол и вскочил на ноги. Через несколько секунд он уже подбежал к праздничному столу в центре зала и торжествующе схватил прямо со стола коробку, из которой только что вылез киберкотенок. Коробка была бело–красной, в цветах белорусского флага, а на ее боку размещалась эмблема — крылатая картофелина.

— Вот оно! — воскликнул Сагануренов, — Крылатая картошка! BelarusExpress!

Праздник за столом тут же стремительно перетек в замешательство, а потом сразу в панику. Кто–то охнул, кто–то вскочил на ноги, одна из подружек именинницы даже расплакалась, киберкотенок упал на пол.

— Это дядя Хорас из Данфермилна, — громко объяснил участникам праздника старый мистер Даб, — Он только что из психиатрической больницы. Не обращайте внимания.

Напряжение за столом несколько спало, кто–то заржал, Мюрри полезла под стол искать свой упавший подарок, а какая–то пожилая дама даже поддержала странную тему, поднятую Сагануреновым:

— Ну да. BelarusExpress пять лет назад начинала, как местная компания по доставке овощей в районе Минска. Отсюда и картофелина на эмблеме. Я читала про них в интернете.

— И у них здесь есть офис? Где? — заорал Сагануренов, размахивая коробкой.

— Успокойся, Хорас, — сказал уже еле ворочавший языком отец Мюрри, — Спокойно. Офиса нет, но тут рядом их центральный шотландский склад. На южной стороне парка, милях в трех отсюда.

— Спасибо вам, сэр, спасибо! — взволнованно забормотал Сагануренов, пожимая растерянному отцу именинницы руку, — Боюсь, что мне срочно нужно идти, дамы и господа. Ах, да… Простите…

Сагануренов под подозрительными взглядами сидевших за столом подошел к Мюрри и протянул ей визитку:

— С днем рождения, Мюрри! В честь дня рождения я готов предоставить тебе скидку в пятьдесят процентов. Если тебе понадобятся услуги частного детектива, само собой.

Девочка напряженно принялась изучать визитку:

— Эй! Ты не дядя Хорас! Прадеда опять соврал!

— Нет, мэм, — чинно ответил Сагануренов, — Я не дядя Хорас, я лучший в мире частный детектив. А теперь я вынужден вас оставить. Всего доброго, и еще раз с праздником!

Сагануренов приподнял шляпу и быстро зашагал к двери, не оборачиваясь.

Уровень 7: Припадочный XXII

Андрей не знал, сколько времени он уже лежит здесь. Может быть полчаса, а может и час, день, неделю. В темноте и замкнутом пространстве каменного гроба он утратил всякое понимание о времени. Сначала Андрей плакал, кричал и стучал руками и ногами в каменные стены, но те так и не открылись. Потом Андрей молился — Богу, оставшейся в реальности маме, cистеме, Голдсмиту, даже Трем Сестрам, единственным богам этого Мира, которых он знал. Но никто не ответил, даже Голдсмит не пришел, ведь Лунный камень не работал в этом данже.

Андрей остался совсем один, запертый в глухом лазу длиной не больше пяти метров. Брат Инножд оказался прав, Андрею действительно предстоит упокоиться навеки в гробнице психирургов, где ему самое место.

Андрея охватило какое–то странное оцепенение. Он несколько раз жевал колки, он даже подвесил над собой волшебный огонек, разбив руну света. Но сейчас Андрей уже не делал ничего, он сдался, и его тусклый волшебный огонек давно погас. Андрей больше не плакал, слезы на его щеках давно высохли. Все ушли. Даже верный котопаук оставил его, точнее, Андрей сам успел просунуть его в закрывающийся лаз следом за братом Иннождом. Котопаук наверняка был все еще жив, по крайней мере, системного сообщения о его смерти Андрей не видел.

Андрей просто лежал в темноте, слушая зловещий блэк, который невозможно было выключить. Вообще Андрей не любил такую музыку, он бы предпочел умереть под что–нибудь более светлое и попсовое, например под Komm Süsser Tod из Евангелиона.

В руке Андрей все еще держал алый камушек, отраву, которую он выбил из рук отчаявшегося брата Инножда. Андрей понимал, что рано или поздно ему придется прожевать этот камушек и умереть. По крайней мере, этот выход судьба ему милостиво оставила. Но он этого пока что не делал. Он и сам не знал почему. Возможно, из–за брата Инножда. Тот тоже хотел покончить с собой, а через мгновение система открыла ему проход и выпустила Инножда в какой–то просторный зал. Андрей надеялся, что с ним самим судьба поступит так же, но он лежал здесь уже много часов, а выход так и не открылся, даже таинственные механизмы больше не стрекотали.

Перед глазами Андрея всплыло системное сообщение, и он равнодушно прочитал его:

Ваш клан несет потери! Погибшие:

Брат Нилбог

Ранг: Ты куда съебал, падаль???

Уровень: 30

Раса: Снежный эльф

Класс: Воин–мечник

Роль: ВЕРНИСЬ ЗА МНОЙ, БЛЯДЬ! ТВОЙ КЛАНМАСТЕР И БРАТ ИННОЖД.

R. I.P

Сообщение растворилось, и лежавший в полной темноте Андрей даже не понял, прочитал он его с открытыми или закрытыми глазами. Брат Инножд не соврал, он действительно потребовал от всех вернуться за отставшими через свою книжку кланмастера. Но теперь за Андреем уже никто не вернется. Наверняка соратники его не найдут, а вероятнее всего — даже не будут искать. Впрочем, долго ли проживут его товарищи по клану? Брат Нилбог был прокачанным и храбрым воином, но даже он пал. Интересно, как именно? Может его стал давить потолок, как это было с Тагафай, только, в отличие от Тагафай, брат Нилбог не успел увернуться от пресса?

Но все это было уже неважно. Андрей теперь не паниковал, он просто умирал. Все его статы пока что были в порядке, но он умирал от черного отчаяния. Андрей верил и знал, что от отчаяния можно умереть, даже будучи полностью здоровым. Его бабушка умерла так, хотя была здорова. Просто после смерти дедушки она стала отказываться от еды, и через две недели скончалась, несмотря даже на то, что ее кормили насильно.

Мысли Андрея впадали во все большее оцепенение, спина теперь болела сильно и ощутимо. Наверное, Андрей совсем застудил ее на холодном камне, ведь он уже давно лежит на спине. Андрей не был уверен в этом, ведь никаких системных сообщений о причинах все нараставшей боли в спине так и не появилось.

Ему все же придется съесть розданмоксор, ядовитый камушек из печени малька, нет другого выхода. Это подарит ему легкую смерть. Надежды больше не было, но Андрей почему–то все еще держал камушек в руке и даже не пытался поднести его ко рту. Он и сам не знал, что его останавливает. Совесть, долг, ошметки надежды и веры? Он не знал. Скорее не это все, а что–то более глубокое и древнее. Страх? Но ведь и страха уже давно не было. Андрей уснул…

Он увидел во сне скалы, поднимавшиеся к самым небесам. Горы Сакат, так их назвал Мелкая Буква. Стояла глубокая ледяная ночь, и над скалами в черных небесах горели бесчисленные звезды и прибывающий огромный месяц. Скалы колебались, сияли древней магией, перемешанной с самой черной тьмой. Здесь творилось что–то жуткое и доселе невиданное. Андрей стоял в одной набедренной повязке, воздев руки, и выкрикивал старые давно забытые заклятия. Он сам сейчас был скалами, он вошел в них и сломал их души. Но не он один, у Андрея были помощники. Среди скал на равном расстоянии друг от друга стояли голые темные эльфы, все обрюзгшие, грязные и покрытые струпьями и паршой. Они тоже воздевали руки и творили магию, становились скалами и рвали на куски душу древнего камня, видевшего еще падение Первой Луны…

Раздался оглушительный металлический стрекот, где–то совсем близко. Андрей открыл глаза, но ему потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, кто он и где находится.

Невидимый механизм опять работал и что–то перемещал.

Андрей торопливо разбил руну света, и над его головой взлетел оранжевый огонек, гораздо тусклее, чем у паладинов или брата Инножда, но все равно дававший достаточно света, чтобы осмотреться.

Проход открылся справа от Андрея, но он вел не в зал, а в какой–то новый лаз. Андрей, не раздумывая, скорее пролез туда, как раз вовремя, потому что механизм заскрипел и закрыл отверстие за Андреем, чуть не раздавив ему ноги.

Андрей оказался в небольшом помещении, площадью около двадцати метров. Волшебный огонек Андрея освещал это помещение полностью, так что Андрей мог рассмотреть его во всех деталях. Но чем больше Андрей осматривался — тем больше понимал, что это еще не спасение.

Потолок здесь был чуть выше, чем в лазе, так что можно было передвигаться на четвереньках, а не ползком. Стены, пол и даже потолок из черного камня были полностью измазаны густым слоем какого–то пачкавшегося бурого порошка, который вероятно когда–то был кровью. На противоположной от Андрея стене помещалась черная металлическая панель. Судя по нишам в панели, когда–то она была украшена барельефами, но сейчас все они были выковыряны и валялись на полу россыпью прямоугольных металлических табличек, каждая табличка была размером с игральную карту.

В центре помещения располагалось нечто вроде квадратного сухого бассейна с низкой оградкой из черного камня. Все пространство бассейна было заполнено уродливым алым и полупрозрачным круглым пузырем с белыми прожилками. Внутри пузыря можно было рассмотреть черную иссохшуюся мумию, лежавшую в позе эмбриона с прижатыми к груди коленями.

Андрей поднялся с живота на четвереньки и выхватил кинжал, но никто не нападал, здесь вообще никого не было, кроме Андрея и мумии. Выхода из усыпальницы тоже видно не было. Не зная, что делать дальше, Андрей подполз ближе к алому пузырю и мумии в нем. Система подписала покойного:

Нин Ваалан, Психирург, 28 уровень

У Андрея перехватило дыхание от какого–то странного и страшного восхищения. Он впервые встретил собрата–психирурга, хоть и мертвого. Но больше всего Андрея поразил уровень покойника. У самого Андрея уровень был седьмым и почему–то никак не хотел повышаться. Жутко было думать, каким могущественным был этот покойник при жизни. В порыве жадности и любопытства, сознавая, что он делает полную и возможно смертельную глупость, Андрей указал на мертвеца и приказал:

— Лут!

Сразу же после этого Андрей в ужасе вжал голову в плечи и заозирался, но ничего не произошло. Потолок не стал давить Андрея, и термиты ниоткуда не посыпались, даже покойник не восстал. Но и лута Андрей тоже не получил, система даже не удостоила его ответом.

— Пузырь мешает, — догадался Андрей.

Теперь он мог разглядеть, что на груди у покойного, под прижатыми к ней коленями, лежит какой–то темный прямоугольный предмет. Все еще охваченный любопытством и успокоенный отсутствием наказания за попытку лутать, Андрей попытался проковырять алый пузырь кинжалом. Кинжал задымился и тут же потерял семь очков прочности. Однако никакого иного наказания за дерзость снова не последовало.

— Я психирург, — успокоил себя Андрей темноэльфийской фразой, которой его научил Мелкая Буква, — Имеющий власть брать у живых и мертвых.

Рассудив, что этот пузырь является скорее духовной, а не материальной сущностью, Андрей достал ритуальный кинжал психирурга и рубанул по алой поверхности. В пузыре бесшумно разверзлась рваная брешь, напоминавшая оскаленный рот. Сквозь брешь Андрей сумел рассмотреть, что предмет на груди полностью обнаженного мертвеца — какая–то тонкая книга, а изо рта у покойника торчит краешек пергамента. Еще у покойника белело что–то костяное в районе носа.

— Лут! — приказал Андрей, собравшись с духом. Он думал, что и в этот раз ничего не выйдет, но минуту спустя система выполнила приказ.

Ноздревой пирсинг Курксинта–Санка

Информация: Из кости темной эльфийки–девственницы, усиленный ее же жертвенной кровью. Это очень древний предмет, сейчас такое уже не умеют делать.

Зачарование: + 50% мощи для всех заклинаний психирургии, — 50% расхода маны для всех заклинаний психирургии, постоянное

Уровень: 8

Состояние: 120 из 120

Цена: 234 000 квинтов

Вы не можете использовать этот предмет.

Для его использования вам требуется уровень не ниже 8: Безумец

Заклинание: Тотальная интервенция

Школа магии: Психирургия

Уровень: 28

Язык: Темноэльфийский (вымерший диалект Джасиирадда)

Цена: 998 000 квинтов

Обрывок пергамента с записью:

«Здравствуй, возлюбленный мой.

Помни, что это не про жизнь и смерть эльфа. Это про нас.

Встретимся в Залах Мыслей. Вечно твоя. Курукс.»

Очередную записку таинственная Курукс, как и в прошлой усыпальнице Отцов и Матерей кланов, засунула мертвецу в рот, откуда ее и выдала Андрею система. Получив более чем богатую добычу, Андрей около минуты прислушивался и вертел головой, но никакого возмездия так и не пришло.

Когда Андрей осознал, что карать за грабеж мертвеца его не будут, он скорее достал из инвентаря залутанную книжку Тотальной интервенции. Книжка была совсем тонкой и состояла всего из одного листа. Плотная обложка была из чего–то вроде очень темного дерева. На обложке был вырезан рисунок — два похожих на кувшины сосуда, меньший из них помещался внутри большего. Андрей попытался открыть книжку, но эту попытку система быстро пресекла, выведя сообщение:

Слишком сложно для вас.

Ваш уровень 7: Припадочный

Для изучения этого заклинания требуется уровень не ниже 28: Инициированный психирург

Андрей чуть не расплакался от обиды. Он ожидал такого, но все равно это было несправедливо и жестоко. Андрей был убежден на сто процентов, что до двадцать восьмого уровня он никогда не докачается, потому что просто не доживет, особенно учитывая местную неспешную систему прокачки. Ноздревой пирсинг тоже был пока что бесполезен, для его использования Андрею не хватало одного уровня. Сам пирсинг выглядел довольно жутко и представлял собой костяное украшение в палец длиной, изображавшее восемь насаженных друг на друга голов, каждая из которых широко раскрыла глаза от ужаса и отверзла рот в немом крике. Заканчивался пирсинг короткой костяной иглой, которую видимо и нужно было втыкать в ноздрю.

Андрея утешало только то, что добыча оказалась довольно дорогой, впрочем, он не был уверен, что ему когда–нибудь еще придется торговать. В любом случае сейчас Андрею было не до денег, нужно было скорее выбираться отсюда.

Единственным представлявшим интерес объектом в погребальной камере, кроме мертвеца, был раскуроченный металлический барельеф, и Андрей на четвереньках подполз к нему. На темной панели выделялись восемь прямоугольников, именно на этих местах, судя по всему, раньше располагались барельефы, теперь валявшиеся на полу, покрытом бурым слоем засохшей крови.

Вообще, при желании вырванные барельефы можно было попытаться вставить на место, а все это в целом выглядело, как типичная загадка из старых видеоигр. Андрей собрал с пола металлические прямоугольники и разложил их перед собой лицевой стороной кверху. Барельефы были изготовлены довольно изящно, детализированные изображения на них были выполнены в своеобразном архаичном стиле. Сами металлические прямоугольники с отпечатанными на них рельефными изображениями были в хорошем состоянии и целыми.

Два прямоугольника были чистыми, без изображений, на третьем был отпечатан рисунок беременной обнаженной девушки, на четвертом — маленькая девочка с цветком в руке, на пятом — старуха, шестой изображал эмбрион, седьмой — девушку–подростка, а на восьмом была истлевшая мумия.

Задачка казалась слишком простой даже для Андрея. Очевидно, что здесь предлагалось собрать жизненный цикл человека, точнее, в данном случае, темного эльфа, поскольку женщина на барельефах принадлежала именно к этой расе. Андрей некоторое время соображал, что делать с пустыми металлическими прямоугольниками, но потом догадался, что их вероятно следует поместить в начало и в конец. Поскольку эльф не существовал до рождения и не будет существовать после смерти.

Барельефы по размеру идеально входили в пустые ниши на панели и удерживались в них, так что Андрей быстро распихал изображения в таком порядке: пустота, эмбрион, маленькая девочка, подросток, беременная, старуха, труп, пустота.

Когда все барельефы были установлены на место, Андрей стал ждать, но ничего не происходило.

— Откройся, — приказал Андрей по–темноэльфийски, но панель не выполнила приказа.

Андрей коснулся самой панели, потом всех изображений по очереди, а потом даже рубанул панель ритуальным кинжалом, но ничего так и не произошло.

Андрей выругался, он понял, что что–то сделал неправильно.

Может быть, эмбрион — это ребенок беременной, а не она сама? Андрей переставил эмбрион после беременной, но это ничего не дало. А может быть, девочка — дочь беременной, а не она сама? Андрей снова сделал перестановку, но результата это снова не принесло.

А может здесь вообще изображена не жизнь одной эльфийки, а несколько поколений одного рода — от древних уже умерших предков до ныне живущих? Андрей инвертировал порядок барельефов, поставив мумию второй после пустоты, а эмбриона — предпоследним, перед завершающей пустотой.

Ничего, никакого результата.

Может тут речь идет про реинкарнацию, или эмбрион символизирует начало рода и должен быть в начале? Андрей сделал еще четыре полных перестановки барельефов, а потом начал впадать в отчаяние. Ничего не работало. Может загадка сломалась? Или над ним просто издеваются? И что это вообще такое, если не жизненный цикл… Стоп.

Андрей вдруг вспомнил про записку от таинственной Курукс и перечитал ее:

«Здравствуй, возлюбленный мой.

Помни, что это не про жизнь и смерть эльфа. Это про нас.

Встретимся в Залах Мыслей. Вечно твоя. Курукс.»

Записка определенно имела отношение именно к этой задачке, над которой сейчас бился Андрей. Но что имела в виду Курукс, когда писала, что «это про нас»? Про кого, про нас, про темных эльфов? Нет, это не имеет смысла. Или про нас, влюбленных? Эта Курукс определенно была влюблена в того, кому оставляла свои странные послания во ртах покойников. Но что это дает? Абсолютно ничего. Нет, влюбленные не причем. Про кого, про нас? Кто такая эта Курукс?

Андрей несколько раз повторил имя «Курукс», и только тогда до него, наконец, дошло, что это имя в переводе с темноэльфийского означает «красавица». Значит, Курукс — темная эльфийка. Но это и раньше было очевидно, по языку ее записок. Но какая темная эльфийка могла лазать здесь и оставлять записки? Только психирург. Никто другой бы не справился. Курукс — психирург, Андрей был в этом уверен. Но что это дает? «Это про нас». Про нас, психирургов?

Андрей совсем запутался, а, запутавшись, рассвирепел, и повыковыривал кинжалом все барельефы обратно на пол.

— Но психирурги — это не про логику! — закричал Андрей металлической панели, — Психирурги — все поехавшие! Почему они должны решать глупые загадки?

К сожалению, это тоже не сработало. Панель не ответила и не открылась. Андрей начал паниковать, похватав с пола барельефы, он напихал их на панель в случайном порядке: старуху, пустоту, девочку с цветком, эмбрион, мумию, беременную, опять пустоту, девушку–подростка.

Когда он закончил эту бессмысленную расстановку, над панелью тут же появилась фиолетовая надпись на темноэльфийском:

Психирург отвергает жизненный цикл и законы жизни и смерти. Он разрушает их хаосом и овладевает ими, как хозяин рабыней.

Заскрипел невидимый механизм, и кусок стены с панелью отъехал вверх. Андрей тут же пролез в открывшееся отверстие и оказался в другой погребальной камере.

Человек в шляпе погружается во тьму

Округ Сити–оф–Эдинбург, национальный парк Пентланд–Хиллз, Центральный склад BelarusExpress в Шотландии

Сагануренов доехал сюда на машине за полчаса, еще час он потратил на то, чтобы добежать от мини–отеля до своего автомобиля.

Склады BelarusExpress, как уже успел уточнить по пути Сагануренов, расположились прямо на территории национального парка и занимали почти четыре квадратные мили. К ним вела хорошая асфальтированная дорога, на которую можно было свернуть с шоссе на Колд Шапель. Издали склады напоминали россыпь огромных серых коробок, а вблизи были похожи на настоящий циклопический бетонный город. Между громадными прямоугольным строениями сновали дроны с уже настоящими коробками. Эти дроны летали над Сагануреновым, еще когда он подъезжал к нужному повороту с шоссе, по мере приближения к цели путешествия их становилось все больше. Над самими складами дронов было так много, что с земли они напоминали аномально огромную и хаотичную стаю птиц. А вот людей на полностью автоматизированных складах видно не было.

Сагануренов решил действовать максимально быстро и брутально, поэтому подъехал сразу к центральным воротам. На парковке здесь стоял один единственный потрепанный внедорожник. Ворота были закрыты, а огораживавший склады длинный белый забор с красной полосой посередине уходил в обе стороны чуть ли не за самый горизонт. Над забором клубились электромагнитные защитные поля.

Припарковавшись, Сагануренов решительно прошел к черным металлическим воротам и позвонил в звонок. Не дождавшись ответа, он позвонил еще раз, и еще.

— Ват ду ю вонт? — наконец произнес из динамика на воротах мужской голос с ужаснейшим акцентом.

— Хочу поговорить с вами, сэр. Конкретно лично с вами, — ответил Сагануренов, уже выяснивший, что единственный живой человек на этих складах — охранник в будке за воротами.

— Нот эллауд, — недовольно буркнул динамик.

— Понимаю. Но я дам вам сто евро, сэр. Просто за разговор, — объяснил Сагануренов, — Я не из полиции. Я — частный детектив, Иван Александрович Сагануренов. Вот моя визитка, взгляните.

Сагануренов сунул визитку к камере, расположенной над воротами. Повисло молчание, которое длилось около минуты. Человек за воротами, видимо, мучительно размышлял по поводу предложения Сагануренова, и Сагануренов счел разумным не торопить его.

— Ту хандред, — наконец ответили из динамика.

— Как скажете, сэр, — согласился Сагануренов.

Ворота щелкнули, в них открылась небольшая дверца, а из нее появился седой бородатый мужчина, похожий на Деда Мороза, но одетый в серую униформу. Дед Мороз тапнул на свой браслет, и дверца за ним закрылась.

— Ват ду ю вонт? — повторил охранник, — Мани фёрст.

— Боюсь, что это невозможно, уважаемый, — ответил Сагануренов по–русски, — Фёрст беседа, а мани уже потом. Вы ведь русский?

— Я белорус, — пропыхтел по–русски Дед Мороз, — По уставу BelarusExpress двадцать пять процентов сотрудников в любой зарубежной стране мира, где работает компания, должны быть гражданами Беларуси.

— Это безусловно верное и патриотичное решение, — дипломатично ответил Сагануренов, — Но не будет ли нам удобнее побеседовать в моей машине? Боюсь, что здесь ваши камеры нас пишут.

— Да и хрен с ними, — махнул рукой охранник, — Я их потом почищу. Так что вам нужно?

— Не мне, — ответил Сагануренов, — Вам, Федор Степанович.

— Ты откуда меня знаешь, м? — напрягся Федор Степанович.

— Пробил вас по хакнутой Евросоюзовской базе, — не стал скрывать Сагануренов, — И, как я только что сказал, вам нужна моя помощь, Федор Степанович. Дело в том, что к вам сюда приезжали два человека. Моя сотрудница Энни и некий Олаф Мортсон. Автомобиль Мортсона все еще припаркован с южной стороны ваших складов, я видел его по пути сюда и даже осмотрел. Вам повезло, что я нашел его раньше полиции, хотя это и неудивительно, так как Мортсон ездил под подложными номерами и постоянно их менял. Однако присутствие автомобиля в любом случае доказывает, что Олаф и Энни были здесь, на ваших складах. Других объектов или поселений в округе нет. Морстон пропал без вести, а Энни я нашел сегодня утром мертвую в национальном парке. Это может создать серьезные проблемы, как для вас лично, так и для вашего работодателя. Но я обещаю помочь, если вы расскажете мне все, что знаете.

Федор Степанович захлопал глазами, потом почесал бороду.

— Я не въезжаю, о чем ты толкуешь, — ответил охранник, — Здесь людей не бывает, кроме меня. Какие–то техники приезжали месяц назад, а больше никого…

— Прекрасно, — кивнул Сагануренов, — В таком случае я вынужден позвонить в полицию и сообщить, что я нашел подозреваемого в убийстве Энни Спрингхилл. То есть вас, Федор Степанович.

— Да погоди ты… — перепугался Дед Мороз, — Денег мало, вот что. Мне не нужны поганые евро. Ими сейчас даже в Витебске не расплатишься.

— Я дам вам сто биткоинов, — согласился Сагануренов, — Проведу через туркменкоины, чтобы все было чисто, и дам вам новый кошелек, созданный с территории Туркмении. Так что выплата будет полностью анонимной, и даже финансовая полиция ее не засечет. Но вы должны мне рассказать все, что знаете. Честно. Я пойму, если вы соврете, потому что уже обладаю кое–какой информацией. Выбирайте, Федор Степанович, тюрьма или сто битков?

— Выбрать нетрудно, — замялся охранник, — Только вот меня могут потом за это шлепнуть.

— Слово Сагануренова, что никто не узнает о нашем разговоре. Можете загуглить и убедиться в моей безупречной репутации, Федор Степанович.

Охранник действительно достал смартфон и начал гуглить, Сагануренов терпеливо ждал, пожевывая мятную зубочистку.

— Ну хорошо, предположим, — наконец принял решение Дед Мороз, — Никаких упомянутых тобой людей я тут не видел. А так… Ну да, приезжает машина. Где–то раз в неделю, на пару часов. Мне приказано их пускать и тереть потом камеры после этих визитов. И все. В последний раз они приезжали четыре дня назад. Потом уехали, как обычно. Кто сидит в машине — я не знаю, ни разу их не разглядывал. Какие–то мужики. И что они тут делают — я не в курсе. Мне запрещено следить за ними через камеры.

— А вы все время здесь? — уточнил Сагануренов.

— Ага. Уже два месяца. Вахта.

— И все два месяца неизвестные приезжают?

Федор Степанович кивнул:

— Но не только они. Еще были техники, два раза. И шеф один раз заехал. Но это уже все официально, без всякой секретности. Так что вряд ли тебя это заинтересует.

— Что за машина?

— А…? — Федор Степанович вдруг резко начал страдать глухотой.

— На какой машине приезжали те, за кем вам не положено следить? — уточнил Сагануренов.

— Ford Transit, серый, на электричестве, — неохотно признался охранник, — Номера всегда разные.

Сагануренов понял, что приехал сюда не зря. Именно на таком автомобиле передвигались террористы, похитившие Фрейзера из особняка епископа. Лига Защиты Эльфов посещала эти склады, причем регулярно.

— Те, кто сидели в машине, они были в масках эльфов, когда приезжали в последний раз?

— Чего? — удивился Федор Степанович, — Маски эльфов? А хрен их знает. Я не смотрел. Мне сказали не смотреть, я и не смотрел. Знаете, в Евросоюзе сейчас безработица под тридцать процентов, если вы не слыхали. Так что я лишних вопросов не задавал, неохота работу терять.

— Вы уверены, что ни разу не видели ни Олафа Морсона, ни Энни Спрингхилл? — спросил Сагануренов, — Первый — жирный рыжий мужик огромного роста. Вторая — миниатюрная девушка в кожаном плаще. Еще с ними была собака, чихуахуа. Вот взгляните на фото.

Сагануренов продемонстрировал Федору Степановичу фотографии на экране собственного смартфона, но тот лишь поморщился и покачал головой:

— Нет. Ни разу не видал, честно.

— А Нила Фрейзера?

— Пропавшего попа из новостей? — в очередной раз удивился охранник, — Не надо фото, я знаю, как он выглядит. Нет, его я тоже ни разу лично не видел. Да и что ему тут делать?

— И правда, — согласился Сагануренов, — Последний вопрос, Федор Степанович. Самый важный. От кого вы получили указание пропускать серый Ford Transit и чистить записи камер после его приездов? От головного офиса в Минске?

— А обязательно отвечать?

— Федор Степанович… — многозначительно произнес Сагануренов, намеренно не закончив фразы.

— Ну ладно, ладно, — раздраженно ответил охранник, — Но вы обещали мне полную анонимность. Нет, Минский офис не причем. И мне запрещено было сообщать в Минск об этих визитерах. И вообще сообщать о них хоть кому–нибудь. А указание мне дал лично Морган Мак–Анри, CEO шотландского отделения компании.

— Хм, а я полагал, что все главы зарубежных отделений в вашей компании белорусы…

— Только не в Шотландии, — печально объяснил Федор Степанович, — Тут налоговые льготы дают компаниям, которые возглавляют шотландские граждане.

— Весьма патриотичное решение, — заметил Сагануренов, но тут же спохватился, что уже говорил эту фразу десять минут назад, — Окей, Федор Степанович. Вопросов больше нет. А теперь вы проводите меня внутрь, чтобы я все там осмотрел.

— Ну уж нет. Так мы не договаривались, — надулся охранник.

— Я договариваюсь об этом сейчас, — сказал Сагануренов, — И в случае, если договориться не удастся, все еще намерен вызвать полицию. О моем визите сюда никто не узнает, не переживайте. Я уверен, что вы хорошо умеете подчищать камеры наблюдения, у вас должен быть большой опыт в этом деле, судя по тому, чем вы здесь занимались.

— Да что вы собрались осматривать? — возмутился еще больше Федор Степанович, — Здесь две тысячи строений, даже больше. Вам и месяца не хватит, чтобы все облазить.

— Я знаю, что ищу, не переживайте, — ответил Сагануренов, — Ну так что, откроете?

— Во ляснуты, — выругался Федор Степанович, — Да не договаривались мы так!

— Трасца цябе не возьме, — парировал знавший пару десятков языков Сагануренов, — Я ничего трогать не буду. Только осмотрю. И никто не узнает.

— Хрен с тобой. Пошли.

Федор Степанович нажал на браслет на собственной руке, и дверь в воротах открылась. Через минуту Сагануренов и его недовольный провожатый уже шли среди громадных бетонных зданий, а над их головами бесчисленные дроны тащили поклажу. Немного углубившись на территорию складов, Сагануренов достал свой армейский КПК.

— Это че? — забеспокоился Федор Степанович.

— У Энни была с собой собака, генномодифицированная и с имплантами, — признался Сагануренов, — ЦРУшная разработка. Этот песик оставляет за собой феромонный след, который держится до месяца. Собаки я рядом с трупом Энни не нашел, так что сейчас буду искать ее здесь. По феромонному следу.

Федор Степанович в ответ на это изрек какое–то витиеватое белорусское ругательство, которого не знал даже Сагануренов. Вскоре детективу и самому захотелось выругаться, потому что его КПК не фиксировал никаких следов собаки.

Лишь спустя полчаса блужданий по складам прибор, наконец, обнаружил искомое, и даже вычертил карту перемещений песика.

Прошло еще десять минут, и феромонный след привел Сагануренова и охранника внутрь одного из складов. Идя по следу, они прошли по лестнице вниз в подвал, для чего Федору Степановичу пришлось открыть несколько киберзамков своим браслетом.

Наконец Сагануренов и охранник оказались на нижнем уровне здания, в длинном темном коридоре, совершенно пустом и обитом металлом. Феромонный след вел дальше по этому коридору, но потом вдруг резко обрывался.

— Включите, пожалуйста, свет, — попросил Сагануренов.

Охранник покопался в интерфейсе своего браслета, и вскоре коридор осветили тусклые неоновые лампы. Сагануренов сразу понял, куда им нужно — в центре коридора зияло темное прямоугольное отверстие открытого люка.

У Сагануренова возникло недоброе предчувствие, которое его никогда не обманывало. Он подошел к люку и увидел, что внутри него царит какая–то странная темнота, слишком черная, не освещаемая даже светом неоновых ламп на потолке.

— А это че? — удивился Федор Степанович.

— Вам лучше знать. Вы же это охраняете, — заметил Сагануренов, извлекая из кармана сложенную телескопическую дубинку. Он нажал кнопку, и дубинка развернулась, увеличившись раз в десять.

— Бить будешь? — подозрительно заметил Федор Степанович, — Не советую. Я мастер спорта по боксу. В среднем весе.

Но Сагануренов не собирался никого бить, по крайней мере, сейчас. Он опустил дубинку в люк, и ее конец полностью исчез, поглощенный тьмой.

— Ни фига себе, — присвистнул Федор Степанович, — Это че, а?

— Псевдонейтронная светопоглощающая взвесь, — задумчиво ответил Сагануренов, — Используется при производстве теллуровых гвоздей. У вас же тут есть производство?

— Нет, конечно, — обиделся охранник, — Мы доставка. Нахрена нам производство?

— Эй! Есть кто живой? — крикнул Сагануренов в люк, но никто не ответил.

— Ладно, — вздохнул детектив, копаясь в смартфоне, — Я переслал вам двести биткоинов, Федор Степанович. Кошелек и пароль в шифрованном сообщении на вашем смартфоне. Пароль для доступа к самому сообщению — Колобок.

— А почему двести? Речь шла о ста, — подозрительно произнес Федор Степанович.

— Еще сто за дополнительное беспокойство, — объяснил Сагануренов, — Я сейчас спущусь туда. Никакой свет эту взвесь не освещает, так что мне придется идти на ощупь. За мной ни в коем случае не лезьте. Если я там пропаду и перестану откликаться — просто вызовите полицию. Скажите, что я незаконно проник на охраняемый вами объект, а вы слишком поздно засекли меня по камерам, когда я уже был здесь.

— Хм, а может не надо?

— Надо, Федя, надо… — вздохнул Сагануренов, доставая из кобуры пистолет системы Подбырина и нащупывая ногой в абсолютной тьме первую ступеньку лестницы, — И вот еще, на всякий случай. Возьмите мою визитку.

Уровень 7: Припадочный XXIII

Новая погребальная камера, где оказался Андрей, была полностью идентична предыдущей. В свете тусклого волшебного огонька Андрей видел, что низкий потолок, пол и стены здесь также измазаны бурым кровяным порошком, на стене за головой покойника располагается панель с вынутыми барельефами, а в центре камеры — бассейн с алым пузырем и сложенным в позу эмбриона мумифицированным телом внутри пузыря.

Уже знавший, что нужно делать, Андрей подполз на четвереньках к мертвецу и одним ударом ритуального кинжала рассек его защитный пузырь. Этот покойник оказался не настолько прокачанным, как прошлый.

Фуулин, Психирург, 11 уровень

Волос у трупа не было, но судя по половым органам и сморщенным грудям, которые можно было разглядеть, несмотря на прижатые к груди колени мертвеца, покойник был женщиной. Труп, как и предыдущий, был без одежды, но на пальце у мумии было надето костяное кольцо, а на груди лежал какой–то свиток, перевязанный алым шнурком.

— Лут! — потребовал Андрей.

Через минуту система выдала лут, записок от Курукс на этот раз среди добычи не нашлось:

Кольцо Вакс–Иибсасхо

Информация: Из кости черепа темного эльфа. Украшено гравировкой в виде переплетенных кишок и нервов. Зачаровано страхом принесенных в жертву рабов.

Зачарование: + 10 пунктов маны психирургу, постоянное

Уровень: 8

Состояние: 15 из 15

Цена: 750 квинтов

Вы не можете использовать этот предмет.

Для его использования вам требуется уровень не ниже 8: Безумец

Заклинание: Препарирование сознания

Школа магии: Психирургия

Уровень: 7

Язык: Темноэльфийский (вымерший диалект Джасиирадда)

Цена: 11 400 квинтов

Андрей сначала разозлился, прочитав, что залутал очередной предмет, не подходящий ему по уровню, но потом восторжествовал. Заклинание, в отличие от кольца, Андрею подходило, так что Андрей счел разумным немедленно выучить его. Он сорвал со свитка шнурок и развернул пергамент.

Прочесть написанное в свитке оказалось нелегко, текст был на каком–то древнем диалекте, которого Андрей не учил. Тем не менее, он почти все понял, а еще догадался, что, судя по всему, на этом диалекте очень давно говорили темные эльфы Риаберры. По тексту постоянно встречались слова, отдаленно напоминавшие риаш, язык, которым пользовались темные эльфы Риаберры в наши дни. Однако, никаких заимствований из языка риа, из которых большей частью и состоял сегодняшний риаш, в тексте не было. Вероятно, пергамент был написан задолго до того, как первые риа прибыли в Риаберру.

Заклинание: Препарирование сознания

Как узнать друг перед тобой или враг? Недоверие точит эльфов, как пила пальму. Но лишь профан убоится или будет полагаться на интуицию и разум. Психирург же проникнет в тайны сознания и извлечет оттуда приязнь или враждебность, даже сокрытую. И сознание будет обнажено, как жена перед мужем в первую брачную ночь. И никто не укроется от мысленного взора психирурга, ведающего и смотрящего в самую глубину. Убей же врага, а друга награди.

Над головой Андрея заметались алые сполохи, свиток заклинания обратился в серебристый пар.

Вы изучили заклинание: Препарирование сознания.

Но это не означает, что вы теперь можете буквально кромсать мозги. Это заклинание всего лишь раскрывает вам, как объект к вам относится, считает ли он вас другом и союзником или задумал нечто недоброе. Действует только на представителей разумных рас. Не требует согласия от объекта при применении. Не ошибается. Хотя при применении на шизиков, невротиков и влюбленных может выдавать странный результат.

Уровень: 7

Стоимость: 30 маны

Урон: нет

Дальность: 3 шага

Длительность: нет, мгновенное

Вслед за этим системным сообщением немедленно возникло второе:

Вы усердно учились.

Получен новый уровень!

Уровень 8: Безумец

+ 10 очков характеристик.

Очки распределены автоматически!

Мана, здоровье и запас сил повышены и восстановлены

Ваше здоровье: 70 из 70

Ваша мана: 70 из 70

Ваш запас сил: 70 из 70

Мана, здоровье и запас сил вашего питомца восстановлены!

Ваши навыки прокачаны!

Психирургия: +22

Мистицизм: + 14

Колдовство: + 9

Скорость чтения: +10

Эрудиция: +4

Болевой порог: + 53

Харизма: + 21

Пищеварение: + 4

Бег: +5

Устойчивость к ядам: +1

Ходьба: + 40

Ночное зрение: + 7

Начертание рун: +2

Мышца: + 5

Кинжалы: + 15

Верховая езда: +4

Устойчивость к холоду: + 23

Красноречие: + 12

Ножи: +1

Слух: +1

Нюх:+1

Ползок:+ 6

Самоконтроль: +4

Разгадывание загадок:+3

Хладнокровие:+ 4

Кражи: + 17

Устойчивость к потустороннему:+19

Командное взаимодействие: + 10

Устойчивость к атакам нежити: + 41

Андрей так обрадовался, что сначала громко закричал, а потом тут же воткнул себе в нос снятый с трупа в прошлой погребальной камере ноздревой пирсинг, который теперь подходил ему по уровню. Из пронзенной костяной иглой ноздри немедленно хлынула кровь, и Андрей снова закричал, на этот раз уже от боли. Но кровотечение быстро прекратилось, а хитпойнтов Андрей вообще не потерял.

Пирсинг был невесомым и не ощущался в ноздре, осталась лишь легкая боль в месте прокола. Зато кусок костяного украшения теперь всегда торчал в поле зрения Андрея, что было непривычно. Следом за пирсингом Андрей надел себе на палец кольцо и, открыв статы, убедился, что баффы от пирсинга и кольца работают. Заклинания психирургии теперь стали мощнее и тратили меньше маны, а общий запас маны у Андрея повысился.

Теперь оставалось только разгадать очередную загадку с барельефом и выбраться из этой погребальной камеры.

Андрей скорее подполз к барельефу и лег перед ним на живот, потому что устал стоять на четвереньках.

Пустот на панели на этот раз было семь, а прямоугольных барельефов только шесть. Барельефы были выполнены в той же манере, что и в предыдущей погребальной камере. Андрей уже дважды видел некоторые из этих изображений и теперь узнал их. Барельефы изображали эмблемы древних темноэльфийских кланов Риаберры: банан, менструирующее влагалище, акулу, пальмовую ветвь, кричащую в ужасе голову и толпу уродливых карликов.

Седьмой барельеф, который нужно было установить на панель, отсутствовал. Андрей осмотрелся, но не увидел пропавшего барельефа. У мертвеца, покоившегося в гробнице, недостающего изображения, судя по всему, тоже не было, иначе система выдала бы его Андрею, когда он лутал.

— Психирург выше логики! — махнул рукой Андрей и напихал на панель барельефы в случайном порядке. Но на этот раз это не сработало, панель не открылась.

— Психирург повелевает хаосом и всеми овладевает! — пафосно заявил Андрей по–темноэльфийски и напихал барельефы в другом порядке.

Панель не открылась.

— Хаос! — снова провозгласил Андрей и переставил все барельефы.

Ничего не произошло.

Андрей переставлял эмблемы в случайном порядке еще минут десять, но проход так и не открылся. Судя по всему, эту задачку нахрапом решить было нельзя.

Андрей задумался. Что он вообще знает о древних темноэльфийских кланах? Абсолютно ничего. Вот второй Андрей из его снов или Мелкая Буква наверняка разгадали бы эту загадку за минуту. Но второй Андрей вряд ли захочет помогать, даже если Андрей каким–то чудом установит с ним мысленную связь, как в гробнице воинов. А Мелкой Буквы рядом нет.

Отсутствие седьмого барельефа тревожило Андрея больше всего. Что если его украла таинственная Курукс, и Андрей теперь не сможет открыть проход и останется навсегда запечатанным в этой гробнице? А что если…

Из стены слева от Андрея неожиданно вылетел белесый призрак и стремительно двинулся на Андрея. Андрей заорал, перекатился с живота на бок и выхватил ритуальный кинжал.

Приведение по пояс тонуло в полу, а верхняя часть тела призрака лицом и одеждой больше всего напоминала колдуна Мартина. Андрей ударил кинжалом, но тот просто прошел сквозь приведение.

— Приветствую, — вежливо поздоровался призрак голосом Мартина, остановившись прямо перед Андреем, — Я призрачный гонец. Ты наверняка уже начал рубать меня кинжалом. Не стоит. Я всего лишь сообщение от Мартина. От Снейпа, если ты вдруг забыл мое настоящее имя.

— Эй! Ты меня слышишь? — закричал Андрей, — Спасите меня!

— И нет, я тебя не слышу, и не могу передать сообщение от тебя Мартину, — заявил призрачный гонец, пока Андрей кричал, — Призрачный гонец работает только в одну сторону, а ты этого заклинания не знаешь. И найти тебя через призрачного гонца мы тоже не сможем, он не докладывает местоположения адресата. Я здесь всего лишь, чтобы доложить тебе обстановку.

Оба паладина и брат Нилбог мертвы. Как и Децимус с двумя его эльфами. Мы не видели системных сообщений о гибели эльфов Децимуса, потому что они не состояли в клане, но брат Инножд рассказал нам, как они умерли. Что стало с Тагафай, мы не знаем, поскольку она тоже не состоит в клане. Но ее с нами нет. Брат Иннодж здесь, с твоим котопауком. Они оба в порядке. Не считая Тагафай, без вести пропали — ты, ассасин и Мустакбаль. Все остальные на Дне.

Дно находится под усыпальницей психирургов, так что тебе нужно вниз. Я не смогу дать тебе никаких конкретных советов по маршруту, потому что не знаю, где ты, а усыпальница психирургов — просто огромна, как и Дно под ней. Мы собрались в Реакторе, это самое безопасное место здесь. Мы будем ждать Мустакбаля и ассасина еще два часа. Ксиб говорит, что ты нам больше не нужен, потому что дальше не будет фиолетовых меток, соответственно можно будет пройти и без темного эльфа. Поэтому тебя мы будем ждать час. Но, в любом случае, у тебя есть еще два часа, пока мы ждем Отоко Неко и Его Величество, если они не явятся раньше тебя, конечно. Короче говоря, тебе следует поспешить. Надеюсь увидеть тебя живым. Пока!

Привидение растворилось, а Андрей затревожился. Он понятия не имел, о каком Дне и Реакторе толкует Мартин, но уяснил, что ему нужно куда–то вниз и поскорее. Вообще, Андрей предпочел бы получить сообщение от Мелкой Буквы с решением загадки, но друг, естественно, был даже не в курсе, с чем сейчас столкнулся Андрей, так что послать подсказку никак не мог.

Андрей постарался выкинуть из головы нехватку времени и тот факт, что почти все остальные уже покинули усыпальницу, и сосредоточиться на загадке.

Он ведь темный эльф, он должен решить задачку про эмблемы его собственных древних соотечественников. Перед тем, как думать дальше, Андрей не сдержался и еще раз напихал барельефы в панель наугад, но это снова не сработало.

Нет, придется думать.

Андрей с надеждой посмотрел на левую стену, но новых призраков с советами не прилетало.

Как надо расположить эти эмблемы? По влиятельности рода? Но этот путь вел в никуда, Андрей никакого понятия не имел о политических раскладах, бытовавших в Риаберре тысячелетия назад. Может по хронологии их господства в Риаберре? Андрей даже не был уверен в том, что в истории Риаберры в принципе можно выделять конкретные господствующие кланы, он вообще не знал истории Риаберры. Точнее говоря, он знал только то, что рассказывал ему Мелкая Буква, а еще то, что думал второй Андрей, когда смотрел на барельефы на дверях усыпальницы Матерей и Отцов кланов…

Вот этот момент, пожалуй, следовало припомнить подробнее. Тогда сознания Андрея и его двойника смешались, и второй Андрей, взглянув на дверь с барельефами, подумал, что акулу с герба клана… Какого именно клана? Андрей не помнил его название. Но помнил, что акулу украли себе на флаг риа. Второй Андрей подумал об этом, взглянув на дверь. Значит, клан с акулой на гербе господствовал в Риаберре уже в позднейшие времена, когда риа стали здесь большинством и захватили власть. Риа бы не стали заимствовать эмблему у худого рода. Значит, клан акулы правил последним по времени, и акула по хронологии должна быть в конце. Андрей поместил барельеф с акулой в последнюю нишу на панели.

Так, дальше. А кто был первым? По манере изображений на барельефах это определить было невозможно, все они были выполнены в одном стиле. Но Андрей счел, что самым архаичным и дикарским из всех гербов безусловно является влагалище. Его Андрей поставил первым.

А вот дальше уже возникли проблемы. В древнейшие времена Риаберра вроде бы была покрыта джунглями. Логично предположить, что банан и пальмовая ветвь относятся именно к этим давним эпохам, по крайней мере, в наши дни Андрей ни бананов, ни пальм в Риаберре не видел. Андрей поставил банан вторым, а пальму третьей.

Теперь у него осталось только два барельефа — кричащая голова и толпа карликов. Андрей неожиданно сообразил, что кричащая голова напоминает голову на рукояти его собственного ритуального кинжала, а еще костяные головы, украшающие его ноздревой пирсинг. Психирурги? Тирания психирургов в Риаберре вроде бы была уже во время войн с северными эльфами, которые в результате Риаберру и завоевали. Андрей читал об этом в указах императора, а еще Мелкая Буква что–то такое рассказывал. Но риа захватили власть уже после тирании. Поэтому Андрей поставил кричащую голову четвертой, между пальмой и акулой.

Теперь незанятыми оставались только пятая и шестая ниши, Андрей задумчиво порассматривал эмблему с толпой карликов, а потом пихнул ее наугад в пятую нишу, после кричащей головы.

Ничего не произошло, панель не открылась.

Андрей вдруг понял, что эти карлики ему кого–то очень напоминают, а еще через секунду осознал, что на эмблеме изображены совсем не карлики. Это же деревянные человечки, такие же, каких он видел в усыпальнице колдуна в Восточной Четверти! Это Куклы Колдуна! А древний Колдун противостоял тирании психирургов, но не смог ее победить. Андрей читал об этом в системном сообщении, когда входил в гробницу Колдуна. Вероятно, эти Куклы — эмблема того самого Колдуна, и она должна помещаться на панели перед гербом психирургов.

Андрей поменял местами кричащую голову и кукол, но и это не сработало.

Взгляд Андрея уперся в единственную пустовавшую нишу, для которой барельефа не было. А может быть, он и не нужен? Ведь сейчас темные эльфы уже не имеют власти в Риаберре, так что никакого господствующего клана нет. Поэтому последнюю нишу следует оставить пустой? С другой стороны, Мелкая Буква рассказывал, что эти катакомбы были, вероятно, заброшены во времена свержения тирании психирургов. А, значит, последней должна быть не пустая ниша, а эмблема психирургов. Или Мелкая Буква ошибся?

Андрей совсем запутался.

Он вздохнул, выковырял кинжалом все барельефы, и начал сначала. Влагалище — в любом случае первое. Это уже совсем древняя дичь. Потом банан и пальма, когда были джунгли. Потом акула, возможно, риа тогда как раз приплыли на остров и навсегда запомнили времена господства акульего клана, поэтому они впоследствии позаимствовали его эмблему. Потом Колдун с Куклами. Потом психирурги. В конце никого, пустая ниша.

Опять ничего не произошло.

Андрея начало трясти, на него накатывала паника.

В чем он ошибся? Вероятно, во всем. Что в его схеме самое сомнительное? Расположение банана и пальмы? Ну да.

Андрей поменял их местами, снова вздохнул, а потом перед ним неожиданно возникла фиолетовая надпись на темноэльфийском:

Сиилка — древнейший род Риаберры. Он же сгинул первым во тьме веков, кровоточащее женское лоно — его знак.

Лаанта — род владельцев джунглей и плодов. Пальма — их знак.

Банан — знак рода Мууска. Они отделились от рода Гоосу, как созревший плод отделяется от породившего его растения.

Либаах Бадеед брали рабов из варваров и чужеземцев, и бывшие рабы восстали, когда темных эльфов стало мало, и забрали себе акулу — знак этого рода.

Пальмовые люди — знак Саараха, рода умелого в магии и уничтоженного за это психирургами.

О безумной голове психирургов ничего не скажу, ибо наши времена вечно будут под запретом. И да будет так, хоть я, сделавший этот барельеф, и есть последний из психирургов и служителей гробницы.

А потом будет ничто, и дикари будут пировать на руинах великого мира…

Проход открылся, только когда Андрей дочитал историческую сводку до конца.

В прямоугольном отверстии за отъехавшей вверх панелью виднелся лаз, длинный, прямой и низкий. Это разочаровывало, Андрей надеялся увидеть что–то побольше, вроде того огромного зала, куда свалили брат Инножд с котопауком. Но горевать было некогда, по крайней мере, за панелью не оказалось еще одной погребальной камеры, и то хорошо. Андрей был убежден, что больше он загадок сегодня разгадать уже не сможет, он и так перенапрягся. Андрей быстро протиснулся в лаз и пополз по нему вперед. Стена за Андреем немедленно сомкнулась.

Он полз уже минут пять, когда волшебный огонек над его головой неожиданно погас. Андрей испугался и выругался, но тут же сообразил, что действие руны света, видимо, просто закончилось. Он разбил еще одну руну, и над головой Андрея повис новый тусклый огонек.

Андрей упорно полз дальше вперед, этот лаз был столь же низким и узким, как и тот, через который Андрей лез до погребальных камер, так что здесь нельзя было даже встать на четвереньки. В потолке лаза виднелись какие–то металлические круглые заклепки, вбитые прямо в черный камень, и это Андрею очень не нравилось. Единственным плюсом нового лаза было то, что здесь не было никаких поворотов и ответвлений, так что направление выбирать не приходилось.

Спина у Андрея совсем разнылась, теперь уже вместе с шеей. Тело больше не могло ползать, оно хотело встать. Андрей, ругаясь, прополз еще метров пятьдесят, а потом рассмотрел впереди нечто нехорошее. Лаз шел дальше, но в нескольких метрах перед Андреем в полу была огромная черная дыра, преодолеть которую было невозможно. Перед дырой на полу очень слабо мерцала фиолетовая руна, не такая, как на дверях в усыпальницах, а гораздо более крупная. И обойти ни руну, ни дыру было нельзя.

Андрей замешкался, но лишь на несколько секунд. Он смертельно устал думать, устал от страха, от тесноты, от невозможности встать в полный рост. Ему уже было плевать. Он подполз к руне и осторожно коснулся ее правой рукой, на ладони которой у него была метка.

Системное сообщение возникло немедленно:

Ловушка! Фига се, вы лох!

На вас наложено заклинание Анти–Лара Крофт.

Время действия заклинания: 4 минуты.

Все ваши вещи утяжелены!

Ваш инвентарь заполнен на 542%.

Вы слишком жадный и не сдвинетесь с места с такой ношей.

Андрей разразился бранью вперемешку с всхлипываниями. От манеры местной системы общаться в стиле уличного гопника и постоянно оскорблять игрока он тоже смертельно устал. Он упорно пытался ползти дальше, пусть даже в черную дыру, зиявшую впереди, но действительно не мог больше сдвинуться с места.

Ладно. Надо просто подождать четыре минуты. Ничего, он потерпит.

Но стоило Андрею подумать об этом, как над его головой что–то металлически защелкало. Заклепки в потолке перевернулись, все разом, и обратились в острые иглы, каждая с палец размером. Иглы начали медленно, но неотвратимо выдвигаться из потолка в сторону Андрея. Окинув взглядом потолок, Андрей убедился, что его пронзит не меньше десятка шипов одновременно, причем случится это значительно раньше, чем через четыре минуты.

Андрей заорал, потом открыл инвентарь и стал выбрасывать оттуда в черную дыру, зиявшую впереди, все, что ему попадалось. Первой в дыру отправилась еда, за ней книги — Энциклопедия Эльфика, залутанная еще в монастыре, и взятое в погребальной камере заклинание психирурга двадцать восьмого уровня. Потом в дыру полетели десять пузырей айрана и семнадцать рун света. Одна из рун разбилась о каменный пол, и над Андреем повис второй волшебный огонек. Теперь Андрей еще лучше видел надвигавшиеся на него шипы из потолка. Следующими Андрей отправил в полет четыре пузырька с ядами для кинжала.

Ваш инвентарь заполнен на 391%.

Вы слишком жадный и не сдвинетесь с места с такой ношей.

Первый шип коснулся головы Андрея, которую он держал чуть выше остального тела, и обжег макушку ледяным металлическим холодом.

— Нет! Блять! А… — закричал Андрей и одним движением руки смахнул в черную дыру все содержимое своего инвентаря сразу. Теперь у него остались только надетая одежда и украшения. Колба экстракта колки ударилась о край дыры и разбилась вдребезги, остальные вещи россыпью исчезли в отверстии.

Ваш инвентарь пуст!

Андрей быстро прополз вперед и ухнул в дыру головой вперед. Шипы успели порвать штаны и рубашку и распороть кожу в нескольких местах сразу.

Поверхностные ранения!

— 5 хп

Ваше здоровье: 65 из 70 хп

Темнота поглотила и закружила Андрея, дыхание перехватило. Падая вниз, Андрей заорал, верные волшебные огоньки стремительно полетели вслед за хозяином.

Андрея вертело в полете, но сначала он еще мог рассмотреть, что падает в какую–то шахту из черного камня, а потом стены шахты исчезли, и Андрей теперь падал в абсолютной пустоте.

Очень быстро промелькнул какой–то огромный пустынный зал, Андрей влетел через отверстие в потолке этого зала и тут же ухнул в такую же широкую дыру в его полу. На краю дыры Андрей успел заметить книжку — заклинание психирурга двадцать восьмого уровня Тотальная интервенция. Судя по всему, этой книжке, промазавшей в полете мимо дыры в полу, суждено навсегда остаться здесь, по крайней мере, Андрей ее уже точно не прочитает.

Андрей пожалел о книге, несмотря даже на то, что был объят ужасом от падения. Наверное, система права, он и вправду слишком жадный. Он летел все ниже и ниже, пролетая какие–то совсем уж циклопические залы, с город размером каждый. Но в каждом из залов была огромная дыра в полу, и Андрей летел дальше. Он падал так долго, что устал бояться. По крайней мере, когда он приземлится, смерть будет быстрой.

Потом залы исчезли, и Андрей снова летел через абсолютную пустоту. Дышать стало невозможно, он понял, что скоро потеряет сознание, хотя никаких системных сообщений по этому поводу не было.

Зато появилось иное сообщение:

Вы покинули катакомбы Кабуурахта.

Новая локация.

Дно.

Поздравляем, вы достигли Дна.

Голдсмит V

Эдинбург, головной офис Tellurium Games

День выдался паршивым, как и все последние дни. Голдсмит толкнул дверь туалета, располагавшегося в отделе информационной безопасности Tellurium Games, и вошел внутрь помещения с твердым намерением поссать.

Собственный туалет Голдсмита в его башенке на крыше здания был сломан, его случайно вывели из строя безопасники, когда искали по приказу Голдсмита установленные коварной Грей жучки. Поэтому Голдсмит решил справить нужду именно в отделе информационной безопасности, чтобы таким образом пристыдить нерадивых сотрудников, поломавших его собственный сортир.

Этот туалет был гендерно нейтральным, что когда–то очень радовало работавшего здесь раньше Чеда и расстраивало сотрудниц женского пола. Такие туалеты были разрешены шотландским парламентом в частных компаниях два года назад, и Голдсмит одним из первых в стране внедрил их. Не то, чтобы он был сторонником гендерно нейтральных туалетов, а просто один туалет построить было дешевле, чем два, поэтому Голдсмит всецело одобрял политику шотландских законодателей, по крайней мере, в этом вопросе. Голдсмит даже гордился своей прогрессивностью, хотя будь его воля, он бы вообще ограничился двумя туалетами на всю компанию — одним для сотрудников и еще одним для себя лично.

Кормак Голдсмит был уверенным и опытным вейпером, поэтому он умудрился запереться в кабинке и справить нужду, не прекращая при этом парить. Когда Голдсмит уже застегивал ширинку, из соседней кабинки вдруг раздался голос, и Голдсмит от неожиданности чуть не выронил свой вейп прямо в очко.

— Я слышу, что вы уже закончили, мистер Голдсмит, — произнес знакомый голос лучшего в мире детектива, — Поэтому я хотел бы обсудить дела, если вы позволите.

— Какого черта, Сагануренов? — разозлился Голдсмит, — Что вы здесь делаете?

— Я пришел обсудить дела, сэр, — еще раз сообщил Сагануренов, хотя Голдсмит, помнится, запретил детективу называть его сэром, — Боюсь, что по телефону или мессенджеру мы этого сделать не смогли бы, так как все ваши каналы по моей информации прослушиваются людьми президента США Грей. А вы вроде хотели сохранить наше расследование в тайне от нее и найти Фрейзера раньше американцев. Про ваш кабинет и говорить нечего, мистер Голдсмит. Американцы давно взломали все его системы защиты и снова прослушивают вас, несмотря на то, что вы убрали все прошлые жучки. Так что я счел разумным получить удаленный доступ к вашему туалету и сломать его, чтобы вы пришли сюда, и мы бы могли спокойно поговорить, мистер Голдсмит.

— Прикольно, — буркнул Голдсмит выходя из кабинки, Сагануренов тоже вышел из своей, — А я полагал, что туалет поломали мои безопасники.

— Нет, это я. Вам не стоит винить ваших сотрудников, — сказал Сагануренов.

— В следующий раз просто пришлите сообщение, и я выйду на парковку, — попросил Голдсмит, — Если встать подальше от камер и спиной к ним, то там нас никто не услышит и даже прочитать по губам, о чем мы беседуем, не сможет.

— Простите, мистер Голдсмит, — Сагануренов вежливо приподнял шляпу, — В следующий раз я так и сделаю.

— А здесь безопасно? — спросил Голдсмит, ополаскивая руки дезинфектором и одновременно осматриваясь, чтобы убедиться, что в туалете больше никого нет.

— Совершенно безопасно, — заверил Голдсмита Сагануренов, — Я все проверил. Здесь нет даже ваших собственнных камер.

— Нет, — подтвердил Голдсмит, суша руки в сушилке, — Хотя Чед предлагал в свое время поставить здесь камеру и дать ему к ней эксклюзивный доступ. Так что вы там накопали?

— Многое, мистер Голдсмит. Но теперь я зашел в тупик и без вашей помощи дальше не продвинусь. Начнем с того, что я нашел Фрейзера, но там, где он был, его больше нет. Фрейзер прятался в особняке епископа Эрисс, своей давней подруги. Лига Защиты Эльфов нашла его там и похитила, вторично. Я понятия не имею, зачем. Я также не понимаю, почему Фрейзер до сих пор не опубликовал чувствительную для вас информацию, которой он по вашим словам владеет…

— А я, кажется, понимаю, — перебил Голдсмит, выпуская облако оранжевого пара, — У него нет доказательств. Он справедливо опасается, что его на смех поднимут. Однако мы не должны недооценивать Фрейзера. Полагаю, что он задумал нечто нехорошее. Наверняка у него был какой–то план по получению доказательств того, что я ему рассказал, и Фрейзер просто не успел его реализовать, потому что был похищен Лигой. Так что мы должны быть благодарны Лиге Защиты Эльфов. Лига помешала Фрейзеру добить меня.

— При всем моем уважении, мистер Голдсмит, мне трудно быть благодарным Лиге, — ответил Сагануренов, — Дело в том, что Лига убила мою лучшую ученицу и преемницу Энни, так что теперь разобраться с этими ублюдками для меня — лично важная задача. Кстати, главу вашей неформальной службы безопасности Олафа Мортсона они тоже убили. Энни и Олаф шли по следу похищенного Фрейзера. Они отследили похитителей до склада BelarusExpress на юге парка Пентланд–Хиллз. Именно на этом складе у Лиги была база, и именно туда похитители и отвезли Фрейзера.

Тело Энни я обнаружил в холмах к северу от склада. Энни атаковали каким–то квантовым оружием, я полагаю, что одноразовой потоковой гранатой. Возможно, квантовую гранату бросили в нее, а, может быть, Энни наступила на растяжку. Я не знаю. От квантового взрыва у Энни вышло из строя все оборудование, так что связи у нее не было. Кроме того, у нее очевидно был сильно поврежден мозг, и она уже ничего не соображала. Тем не менее, Энни смогла выбраться со склада BelarusExpress, где ее атаковали, и даже добрела до холмов в парке. В принципе ей нужно было идти на юг к шоссе, а не на север, но, как я уже сказал, она получила серьезные повреждения мозга, и поэтому заблудилась. Она бы в любом случае умерла…

Однако, несмотря на тяжелейшую травму, Энни смогла оставить мне шифрованное сообщение, благодаря которому я и обнаружил логово Лиги на складе. Все же не зря я полагал Энни своей лучшей ученицей, мистер Голдсмит. Я горжусь ей, и она умерла с честью. А вот ваш сотрудник Олаф Мортсон погиб сразу, его тело я обнаружил на складе, а машину — к югу от того же склада. Причиной смерти Олафа также послужила квантовая травма мозга. Еще погибла собака Серч, которая была с Энни и Олафом, от той же потоковой гранаты, я полагаю…

— Я сочувствую вашей потере, мистер Сагануренов, — снова перебил Голдсмит, — Да и своей тоже, мой Олаф был неплохим решальщиком вопросов, хотя и не отличался умом. Однако собаки меня уже мало волнуют. Давайте сразу к делу. Что вы там нашли на белорусском складе? Следы деятельности Лиги? Следы Фрейзера?

— Увы, — мрачно покачал головой Сагануренов, — Следов Фрейзера я не обнаружил, хотя я убежден, что он был там. Но сейчас его там уже нет, и я не знаю, куда Лига увезла его. Для меня также остается загадкой, зачем Лига вообще возила туда Фрейзера. Дело в том, что это довольно странное место…

В общем, расскажу все по порядку. Проникнув на склад, я пошел по феромонному следу, который оставила за собой собака. Это была генномодифицированная собака, изготовленная в ЦРУ, мистер Голдсмит. В ней даже были импланты, позволявшие при необходимости удаленно отслеживать местоположение пса, но все они вышли из строя, так как собака также подорвалась на квантовой гранате. Но феромонный след остался.

Он привел меня на нижний уровень складского комплекса номер сто двенадцать. Там я обнаружил открытый люк. Именно в этот люк до меня залезли Энни, Олаф и собака. И именно там они подорвались на некой квантовой ловушке, либо кто–то бросил в них квантовую гранату сверху. Этого я точно сказать не могу, так как не обнаружил никаких следов устройства, убившего двух наших сотрудников и собаку. Судя по всему, Лига там все подчистила, а еще вероятнее — что устройство просто было полностью самоуничтожающимся. Я делаю такой вывод, поскольку трупы Олафа и собаки так и остались лежать в помещении под люком. Если бы там после Олафа и Энни побывала Лига — террористы непременно убрали бы трупы.

Сагануренов замолчал, а Голдсмит подозрительно взглянул на него и затянулся паром:

— Ну и? Что там было в этом помещении, какая–то база Лиги? Что эти шизики там делали?

— Точно не знаю, — ответил Сагануренов, — Но что бы они там не делали, теперь это помещение заброшено и больше не используется. Раньше там стояло какое–то сложное оборудование, судя по следам, которые я обнаружил. В помещении под люком определенно располагалось некое тайное производство. Люди из Лиги приезжали туда раз в неделю, на несколько часов. Судя по этому факту, производство было автоматизировано, а приезжали они, чтобы забрать продукт. Мне достоверно известно, что это таинственное производство контролировали те же самые люди, которые похитили Фрейзера, так как они всегда пользовались одной машиной — Фордом Транзит серого цвета, на электричестве. Судя по вместительности автомобиля, продукт секретного производства был небольшим. Но, как я уже говорил, теперь эта база почему–то заброшена. Люди из Лиги покинули ее, оставив на прощание ловушку с квантовой гранатой, на которой и подорвались Энни, Олаф и собака. Что же касается сущности производства… Ну, тут у нас есть только два факта. Первый. Помещение было заполнено псевдонейтронной светопоглощающей взвесью. Как вам наверное известно, она используется только на одном производстве…

— Черт возьми! — охнул Голдсмит, — На производстве теллуровых гвоздей. Во время процесса нейрофрагментации гвоздя требуется абсолютная темнота! Но ведь это какая–то бессмыслица. Никто в мире не умеет производить теллуровые гвозди, кроме меня. И не было ни одного случая, чтобы кто–то заходил в наши игры с самопальных гвоздей. Это просто невозможно. Если бы кто–то даже попытался — мы бы заметили… А какой второй факт?

— Второй факт? Вот он, сэр, — сказал Сагануренов, доставая из кармана металлический предмет, — Помещение под люком было совершенно пустым, не считая трупов Олафа и собаки, а еще следов крепежа оборудования на полу и стенах. Но в одном из углов я обнаружил вот это. Судя по всему, Лига забыла этот предмет, когда покидала базу. Это, в общем–то, неудивительно, учитывая, что в помещении царит абсолютная тьма, которую невозможно осветить. Террористы из Лиги сворачивали свое производство на ощупь, и поэтому просто потеряли эту вещь. А я нашел ее, тоже на ощупь.

Голдсмит присвистнул, а потом взял у Сагануренова предмет. Это был теллуровый гвоздь, но очень странный, такого Голдсмиту раньше видеть не приходилось. Гвоздь был без всякой маркировки, острие и шляпка у него были прямоугольными, а не круглыми, а еще он был гораздо короче, чем лицензионные гвозди Tellurium Games.

— Я пихал его себе в нос, — признался Сагануренов, — Но ничего не произошло, только в глазах потемнело, и башка разболелась. Думаю, что конкретно в этом вопросе, вы разбираетесь лучше меня, мистер Голдсмит…

— Секунду, — Голдсмит достал смартфон и просканировал внутренности гвоздя, — Черт возьми! Твою мать! Да. Это теллуровый гвоздь. Но он сломан. Боюсь, что мы не сможем вытрясти из него никакой информации, плата гипоталамического контроля засвечена.

— Я полагаю, что из любого объекта в мире можно что–нибудь вытрясти, мистер Голдсмит, — заметил Сагануренов, — Возможно, через этот гвоздь Лига незаконно подключалась к вашим играм?

— Исключено, — отрезал Голдсмит, — Это совершенно исключено, и именно это и является самым странным в этом гвозде. В нем отсутствует маршрутизатор для внешнего подключения. Этот гвоздь — абсолютная вещь в себе, в нем в принципе не предусмотрена возможность подключиться — ни к квантовым серверам, ни к интернету, ни к иным сетям. Он полностью автономен.

— Но в чем же тогда состоит функция этого гвоздя? — удивился Сагануренов.

— Функция? — задумался Голдсмит, — У теллуровых гвоздей в принципе может быть только одна функция — помещение человеческого сознания в виртуальную реальность. И я уверен, что конкретно этот гвоздь содержит в себе именно виртуальную реальность, только автономную. Не такую большую и проработанную, как на наших квантовых серверах, конечно. Чтобы вам было понятнее, мистер Сагануренов, на этот гвоздь можно было бы записать виртуальную реальность, содержащую один двухэтажный дом из моей игры, со всеми персонажами в нем и обстановкой. Большее он не потянет, хотя уровень технологичности этого устройства, конечно, поражает.

Они сперли все, ублюдки, почти все мои технологии. Теперь Лиге недостает только технологии передачи сверхогромных массивов данных между гвоздем и квантовым сервером. Но как только они получат такую технологию — они смогут делать игры, не хуже моих. Впрочем, я сомневаюсь, что целью Лиги является производство игр. А смысл создания конкретно этого гвоздя мне вообще неясен. Так что я вряд ли смогу помочь, мистер Сагануренов. Но я, естественно, заберу это вещь для проведения дополнительных тестов. Хоть я и убежден, что никакой информации о том, что записано на этот гвоздь, мы не получим, поскольку он засвечен и безнадежно испорчен. Что–нибудь еще?

— Да, — кивнул Сагануренов, — Самое главное. Мне известно имя человека, предоставлявшего тайное помещение на складах BelarusExpress для Лиги. Это Морган Мак–Анри, CEO шотландского отделения компании.

— Вы с ним говорили?

— Увы, мистер Голдсмит. Здесь я потерпел полное поражение. Мак–Анри узнал о моем визите на склад и заперся в своем роскошном поместье Тайх–Понайдх, расположенном в холмах недалеко от Кинкелла. Он не отвечает на мои звонки и сообщения, а проникнуть в его поместье тайно невозможно. Мак–Анри, пользуясь своим служебным положением, еще год назад нанял ветеранов белорусской Службы защиты Свободы и Республики, так что его поместье теперь охраняется, как военная база НАТО, если не лучше. Я не могу туда пробраться, мистер Голдсмит. Я пытался шантажировать Мак–Анри полицией, но ответа не получил. А о том, чтобы предлагать деньги за информацию такому богачу, как Мак–Анри, не может быть и речи.

— Олаф бы предложил засунуть этому ублюдку паяльник в задницу и выбить из него все дерьмо, — заметил Голдсмит.

— Я так не работаю, мистер Голдсмит, — обиделся Сагануренов, — Кроме того, как я только что сказал, у нас нет доступа к заднице мистера Мак–Анри.

— Я так понимаю, полиции об обнаруженной вами базе Лиги вы не сообщали?

— Разумеется, нет. Я сообщил в полицию о найденном теле Энни, но это все. Труп собаки я забрал и анонимно выслал в ЦРУ, поскольку в собаке были ценнейшие импланты. Если бы я этого не сделал — американцы бы искали собаку и сидели бы у нас на хвосте, мистер Голдсмит. Но тело Олафа я оставил там, где нашел. И об обнаруженной мною базе Лиги я никого, кроме вас, не уведомлял. Честно говоря, я не вижу смысла сообщать полиции о моем открытии. Полиция просто арестует Мак–Анри, но расколоть его не сможет. Мистер Мак–Анри просто скажет, что ничего не знал о Лиге на своем складе. Он наверняка будет утверждать, что Лига просто завелась на его складах, как тараканы на кухне. И никаких доказательств против Мак–Анри у бобби не будет. Так что его просто помурыжат и отпустят. Тем более что за Мак–Анри может заступиться Минский офис BelarusExpress, он там на хорошем счету.

— А Минский офис в курсе его деяний?

— Не думаю, мистер Голдсмит. Я полагаю, что Мак–Анри действовал по собственной инициативе. А вот купила ли Лига его за деньги, или он правда сочувствует террористам по идеологическим причинам, я не знаю. Также мне неизвестно, насколько мистер Мак–Анри вообще в курсе дел Лиги.

— А долбаный Фрейзер тем временем может сидеть в его поместье! — выругался Голдсмит, — Вместе с хакерами, которые знают, как вернуть мне мой сервер.

— Это не исключено, — согласился детектив, — Поэтому я и прошу вашей помощи, сэр. Уверен, что в ходе личной беседы с глазу на глаз я смогу разговорить мистера Мак–Анри. Но это беседа может состояться, только если вы вмешаетесь.

— Окей, — кивнул Голдсмит, выпуская облако фиолетового пара, — Я позвоню премьеру и попрошу его помочь. Думаю, что если Мак–Анри попросит переговорить с вами сам Макбеата, то он уже не отвертится. Что–то еще?

— Да, мистер Голдсмит. Довольно неприятное. Судя по вот этому гвоздю…

— В моей компании работает крот, — мрачно закончил Голдсмит, — Причем уже давно.

— И этот крот сливает информацию Лиге, — подтвердил Сагануренов, — Кто из ваших сотрудников мог иметь доступ к технологиям, на основе которых создан вот этот нелицензированный гвоздь?

— Хм… — задумался Голдсмит, — Немногие. Во–первых, я сам. Во–вторых, еще шестеро тех, кто занимается непосредственно гвоздями. Но им всем я доверяю, как себе самому. Доверяю, но проверяю. Поэтому за каждым из этих шестерых круглосуточно следят мои люди, уже много лет. Все их контакты отслеживаются. Так что я полагаю, что этих сотрудников можно совершенно точно исключить из списка подозреваемых.

Кто еще? Практически — никто. Но теоретически несанкционированный доступ к таким технологиям могли получить еще два сотрудника — Робель и Чед Альфамейл. Первая занимается нейроязыком и программирует сознания NPC. Второй — интересная личность, мой бывший начальник отдела информационной безопасности, очень талантливый, но туповатый. Я его недавно уволил за некомпетентность. Я ставлю на Чеда. Он, конечно, не имел доступа к информации о производстве гвоздей, но что–то по верхам знал по долгу службы. А при желании мог и залезть, куда не следует. Да, думаю, что вот этот мудак потихоньку сливал мои технологии Лиге. Тем более, что для того, чтобы склонить его к измене, потребовалась бы только одна телка с парой больших грудей.

— Я его проверю, мистер Голдсмит, — пообещал Сагануренов, — А вы, в свою очередь, организуйте мне беседу с Мак–Анри. Чем скорее, тем лучше. А еще лучше — сегодня же.

Уровень 8: Безумец

Блэк–метал гробницы психирургов стих сразу же после системного сообщения о переходе в новую локацию, Андрей теперь падал в абсолютной тишине. Но это продлилось недолго, уже через несколько секунд заиграла новая музыка — на этот раз какая–то неописуемая экспериментальная электронщина, созданная определенно шизофреником под веществами. Плохая музыка, чтобы умереть под нее. Очень плохая музыка.

Внизу показались какие–то мелкие и неяркие огоньки. Через мгновение Андрей пролетел сквозь огромную фиолетовую руну, возникшую в воздухе прямо под ним и тут же исчезнувшую.

Парение: 50 секунд

Тело Андрея сбавило скорость падения, так резко, что Андрею чуть не оторвало голову. Андрей шумно, жадно и глубоко вдохнул, теперь он мог дышать. Он больше не падал, а медленно опускался вниз, парил в пустоте. Андрей попытался править к огонькам внизу, и у него вроде бы даже стало получаться. Огоньки приближались, разноцветных огней было не меньше полусотни.

Дно: Реактор

Системное сообщение обрадовало Андрея чуть ли не больше, чем замедление падения. Призрачный гонец Мартина говорил, что выжившие собрались именно в Реакторе, значит, Андрей сейчас встретит соратников, если они, конечно, еще не ушли, не дождавшись его.

Игравшая здесь музыка перешла в дикое синтезаторное завывание, когда Андрей влетел сквозь огромную круглую дыру в потолке в циклопический зал. Благодаря многочисленным огонькам, метавшимся по залу, Андрей мог сверху рассмотреть его почти полностью, несмотря на громадные размеры.

Зал был из черного камня, и всю его площадь занимали странные громадные прямоугольные колонны. Колонны тоже были черными, но уже не из камня, а из какого–то глянцево блестевшего материала. Некоторые колонны все еще стояли, чуть не касаясь потолка, но большинство из них разрушились, раскрошились или вообще упали. Зал напоминал огромную свалку колонн, некоторые из них лежали штабелями друг на друге, и повсюду в свете волшебных огоньков блестели куски глянцевой черной породы, отвалившиеся от колонн. На более–менее чистом от руин пространстве слева от центра зала Андрей рассмотрел под многочисленной группой огоньков маленькие фигурки своих соратников, все, что осталось от отряда по захвату престола Риаберры.

☢Радиация! ☢

Да, ваша раса способна ощущать радиацию, псевдосенсаторной подмозжечковой железой мозга.

Уровень радиации: высокий

Развитие острой лучевой болезни легкой степени тяжести через: 3 минуты

Смерть через: 34 минуты

Андрей успел подумать, что его соратники выбрали довольно паршивое место для ожидания потерявшихся, а еще он успел кое–как направить свое парящее тело по направлению к ждавшим его внизу друзьям, но через пару секунд Андрей уже не мог ни действовать, ни соображать, потому что его подвела псевдосенсаторная подмозжечковая железа.

Андрей действительно почувствовал радиацию, и ощущения были крайне неприятными. В голове у него застучало, виски сдавило, на глазах выступили слезы, а к звукам электронщины добавился шум в ушах. Если бы Андрея сейчас спросили, что он чувствует, то он бы ответил, что ощущает некое мозговое отравление, а еще желание бежать поскорее из этого проклятого места. Наверное, нечто подобное переживают тараканы, которые, как известно, тоже чувствуют присутствие радиации и бегут из зараженных мест.

Тем не менее, Андрей сумел кое–как долететь до того места среди обрушенных колонн, где собрались его соратники, и продолжил планировать вниз уже прямо на них.

Внизу Андрей рассмотрел не только друзей, но и часть собственных вещей, которые он бросил в дыру и которые прилетели сюда же, чуть опередив Андрея. Брат Ирортс как раз сноровисто собирал принадлежавшие когда–то Андрею пакеты с колки. Брат Инножд что–то орал, остальные мрачно слушали. Левитатор по имени Исул Ятти парил в паре десятков метров над толпой, так что его Андрей встретил первым, еще не до конца приземлившись.

— Приветствую собрата–летчика, — мрачно сказал Ятти и умудрился быстро пожать планирующему вниз Андрею руку, — У нас тут не все ладно. Приземляйся, сам увидишь.

Андрей едва его услышал из–за шума в ушах и ничего не ответил, так как был занят приземлением.

Несмотря на слезящиеся от радиации глаза, Андрей рассмотрел рядом с целительницей Элли лежавший на полу важнейший предмет из собственного инвентаря — мерцавший голубоватыми бликами Лунный камень. К нему Андрей и спланировал, опасаясь, что камнем завладеет брат Ирортс, который продолжал собирать упавшие сверху вещи Андрея. Еще Андрей искал взглядом котопаука, но питомца нигде не было видно. Возможно, брат Инножд парализовал его и сунул себе в инвентарь, как он еще в лазе советовал сделать самому Андрею.

Довольно эффектное прибытие летающего темного эльфа не вызвало никакого заметного ажиотажа среди членов отряда. Они заметили Андрея, только когда он был уже в десятке метров от пола. Элли ойкнула и весело замахала, колдун Мартин и нашедшаяся раньше Андрея Тагафай ограничились кивками, а Мелкая Буква вяло поднял руку в знак приветствия. Еще брат Ирортс прокричал:

— Рано! Лети назад! Я еще не все твое дерьмо залутал!

Остальные же никак не прореагировали на появление Андрея, брат Инножд продолжал разъяренно орать о чем–то своем, проигнорировав даже фразу Ирортса по поводу лута Андрея:

— … я сказал! Никому из вас, понятно? Я не доверяю никому! Кроме моих братьев. А ящерке я доверяю в последнюю очередь! Вы на рожу его гляньте!

Андрей, наконец, опустился на пол и пошатнулся, едва устояв на ногах. Элли тут же бросилась к нему обниматься, между прочим, коснувшись Андрея своей довольно большой грудью.

— Живой! — закричала целительница, — Ты молодец! Мы так тебя ждали!

Андрей в этом сильно сомневался, но расстраивать целительницу несогласием с ее сомнительным тезисом не стал. От Элли пахло весной и цветами, и он сразу же засмущался от ее объятий. Несмотря на смущение, Андрей не слишком ловко приобнял девушку в ответ, за талию.

— Тут радиация, — доложила Элли, — Сейчас, подожди.

Элли коснулась головы Андрея, и над ним заметались серебристые сполохи.

Элли наложила на вас Йодированное волшебство:

Тотальная защита от радиации на 2 часа.

Ваши соклановцы самосовершенствуются!

Элли: + 1 уровень

Шум в ушах и головная боль немедленно прошли. Как только Элли отступила от Андрея, он поспешил подобрать и сунуть в инвентарь Лунный камень, пока им не завладел жадный брат Ирортс. Осмотревшись, Андрей заметил на полу в стороне от отряда свои пузырь айрана и карандаш. Судя по всему, на вещи парение тоже действовало, поэтому они и не разбились в труху при падении.

— У меня уровень повысился, — сказала Элли, — Спасибо, Гроза Нубов.

— Не за что, — ответил Андрей, — Дай, пожалуйста, попить. Я фляжку потерял.

Элли протянула Андрею собственную серебряную фляжку, небольшую и изящную, но спокойно напиться Андрею не дали, им уже занялся брат Инножд:

— А вот и Гроза Нубов, с костью в носу. Пока ты там украшал свою дыхалку, у нас тут возникли некоторые проблемы. Как я уже сказал, я никому здесь больше не доверяю. Ящерка накосячил с прогнозом количества духов в усыпальнице кланов, в результате мы потеряли всех паладинов. А потом этот чешуйчатый не предупредил нас о прессах и штырях в не слишком просторной гробнице психирургов. И поэтому умер мой брат. А эта трехпалая мразь и сейчас отказывается нам рассказывать, что будет дальше в этом остоебеневшем данже…

— Отказываюсь, — злобно прошипел Ксиб, — Я не буду раскрывать информацию. Я должен быть нужным. Вам всем. До самого конца. Иначе ты меня убьешь.

— Экак ты сменил пластинку, — раздраженно ответил брат Инножд, — А еще пять минут назад ты вроде как шипел, что тебя лично Голдсмит назначил командиром и пытался отдавать мне приказы. Что, уже перешел от стадии отрицания к стадии торга? А, чешуйчатый?

— Вы все без меня здесь умрете, — глухо сказал Ксиб, — Я правильно делал, что ничего не рассказывал заранее. Я знал, что будет ссора. В этом данже все всегда ссорятся. Вы не знаете, что делать дальше. Это — залог моей безопасности. И единства нашего отряда. Я вам нужен. Командуй. Мне плевать. Без меня ты не выйдешь отсюда.

— Замечательно, — кивнул брат Инножд, — Не могу отказать тебе и по твоей же просьбе назначаю сам себя командиром. И первым моим приказом я повелеваю тебе прошипеть мне все, что ты знаешь конкретно об этой локации.

— Ловушки, — ответил Ксиб, — Больше ничего не скажу. Пока что.

— Вторым приказом я гарантирую, что если кто–нибудь еще погибнет, я лично сковыряю с тебя всю чешую, ящер. Понял меня? — спросил брат Инножд, но Ксиб на этот раз ничего не ответил. Он просто смотрел на Инножда своими черными, ничего не выражавшими и никогда не моргавшими глазами.

— А еще я считаю тебя подозрительным мудаком номер один, — продолжил брат Инножд, — А все подозрительные мудаки отныне будут идти первыми. Независимо от указаний самих подозрительных мудаков, слышишь, рептилия? А кого же я считаю подозрительным мудаком номер два, спросите вы. Я отвечу на этот вопрос. Вот эту хуйню над моей головой!

Брат Инножд ткнул пальцем в мага–левитатора, который все еще висел в воздухе в паре десятков метров над отрядом. Андрей осознал, что летает Ятти не ради развлечения, а, судя по всему, ради собственной безопасности.

— Где брат Нилбог? — крикнул Инножд, задрав голову вверх, — Как он умер? Ты был с ним, долбаный летун.

— Я уже объяснял, — ответил сверху Ятти, — Если ты не понял с первого раза — попробуй прочистить уши. Нас разделило, когда потолок стал опускаться. Потолком твоего брата не давило, это я видел совершенно точно. Он успел уползти. И, между прочим, я сам в это время валялся парализованным, и вот как раз меня самого вполне могло раздавить, если бы паралич не прошел. Так что я не знаю, как подох твой братец. Это произошло, уже когда мы с ним расстались.

— Что? Подох? — брат Ирортс выхватил огромный арбалет, мерцавший магией, — Давай собьем этот летучий кусок говна! Он надоел над головой маячить.

— Левитатор нужен дальше, — прошипел Ксиб, — Без него не выберемся.

— Вы же не думаете, что я шлепнул вашего Нилбога? — уже чуть вежливее заметил Ятти, — Зачем мне это нужно? Да у меня и атак–то нормальных нет.

— Атак нет, зато кровяными рунами ты забит, как склад Имперской администрации в Грассбридже, — пробасил брат Нираб, — И многие из твоих поганых рун вполне смертельные. Я видал, как ты вел себя в том лазу. Орал, как баба, которую насилуют вчетвером, пытался скакать по всему лазу и швырялся рунами. Вот в каком состоянии я тебя нашел, животное. Ты бы и меня шлепнул, если бы я тебя обратно не парализовал.

— У меня клаустрофобия, — ответил Ятти, — Я вас предупреждал.

— И че нам было делать после твоего предупреждения? — рассвирепел брат Ирортс, — Оставить тебя на растерзание духам, вместе с паладинами и Децимусом? Клаустофобия у него, посмотрите–ка. А у меня может левитаторофобия? Это дает мне право тебя шлепнуть, сукин сын?

— Я не убивал Нилбога, — еще раз сказал Ятти и харкнул вниз прожеванным красным чаем, явно метя в брата Ирортса, но чай попал на голову Шабу.

— Да этот псих наверняка вообще не помнит, что он творил, там в лазу, — снова забасил брат Нираб, — Не верю я ему, вот что. Предлагаю объявить Джонса подозрительным мудаком номер два и пихать во все ловушки первым, вместе с ящером.

— Поддерживаю, — коротко резюмировал брат Инножд, — Джонса будем считать подозрительным мудаком номер два. А теперь самое время назначить мудака номер три. Тем более что мы еще сорок минут ждем Его Величество и котейку…

Андрей осмотрелся и только сейчас заметил, что Мустакбаль и ассасин–кошкомальчик действительно отсутствуют.

— Они так и не пришли, — кивнула Андрею Элли, — И не ответили на наших призрачных гонцов. Хотя Отоко Неко точно знает это заклинание и мог бы послать ответного гонца. Это очень странно, ведь сообщений об их смерти не было. Мне страшно…

Брат Инножд тем временем увлеченно продолжал назначать подозрительного мудака номер три. Андрею очень хотелось осмотреть зал и собрать свои вещи, но он опасался, что если он отойдет сейчас, то по возвращении узнает, что его назначили подозрительным мудаком номер три заочно.

— Элли я доверяю, и мелкобуквенному тоже, — продолжал брат Инножд, — Про моих братьев и говорить нечего. Ебатель термитов вряд ли представляет опасность. Жрица — в блокирующем магию ошейнике. Тагафай — тупорылая легионерка-NPC. А вот Снейпа наш павший брат Нилбог подозревал в вампиризме…

— Это уже даже не смешно, — произнес колдун, отворачивая ворот черной рубашки и демонстрируя рубец на шее, — Меня укусили, если ты забыл. Тебе самому не надоело?

— Не надоело, — признался брат Инножд, — Ну да, мы исключили тебя из числа подозреваемых. Но это было до того, как подозревавший конкретно тебя в вампиризме брат Нилбог пал при неизвестных обстоятельствах. И вообще, ты пришел сюда первым, вместе с ящеркой. Пока мы подыхали в поганом лазе. Что если вы сговорились? Вы оба действуете мне на нервы, вот что.

— Это уже паранойя, — констатировал колдун, — И я уже говорил, я не собираюсь терпеть ни оскорблений, ни бездоказательных обвинений. Если так продолжиться и дальше — я вынужден буду объявить себя командиром, и тогда подозрительных мудаков буду назначать уже я. Я даже знаю, кого назначу первым.

— Прошу прощения, — вмешался Андрей, решившись наконец потребовать назад питомца, — Я так понимаю, что меня не назначили подозрительным мудаком. Поэтому я хотел бы получить обратно своего котопаука. И еще мой лут, который насовал себе в инвентарь брат Ирортс.

— Что сверху упало, то пропало, — заметил на это брат Ирортс.

Брат Инножд презрительно бросил последний взгляд на колдуна и повернулся к Андрею:

— На, лови. И спасибо, что спас мне жизнь там в лазе, когда я уже совсем отчаялся.

Брат Инножд извлек из инвентаря парализованного Ваську, привел его в чувство и швырнул Андрею. Питомец, упавший на пол, тут же зашипел на Инножда, а потом полез Андрею по сапогу. Андрей осторожно взял котопаука в руки и почесал ему за ухом. Котопаук закурлыкал.

— Ты тоже спас мне жизнь, — напомнил Андрей брату Инножду, — Так что теперь мы квиты.

— Ну уж нет, — заржал брат Инножд, — Моя жизнь стоит дороже твоей раз в тысячу. Так что твой долг за руну Чуда Трех Сестер я тебе прощаю. Теперь я сам тебе должен. Теоретически. Но практически ты на мое спасение никаких рун не тратил, так что на самом деле я тебе ни хрена не должен. Но спасибо. Однако, вопрос о том, назначать ли тебя подозрительным мудаком вместе с ящеркой, Джонсом и Снейпом, все еще актуален.

— Меня–то за что? — возмутился Андрей.

— За жадность, — вставил брат Ирортс, — Ты хочешь назад свой поганый упавший лут. Хотя ты сам его выкинул. Это уже не говоря о том, что у тебя там один мусор.

— Раз это мусор, то тебе он не нужен, возвращай назад, — заспорил Андрей,

— Он прав, — неожиданно согласился брат Инножд, — Вещи Грозы Нубов нужно вернуть. Только сперва необходимо проверить их на наличие подозрительного мудачества. Начнем вот с этого.

Брат Инножд извлек из собственного инвентаря записную книжку Андрея, которую он, судя по всему, подобрал с пола раньше Ирортса. Насколько Андрей помнил, в книжку он записывал только путь к артефактам, которые его попросил собрать Голдсмит, еще в скалах Восточной Четверти. Но Андрей все равно запротестовал:

— Эй! Чужие записи читать нехорошо! Особенно записи эльфов, спасших тебе жизнь.

— Это так, — кивнул брат Инножд, открывая книжку, — Но что если ты там записывал, как по ночам обращаешься в вампира и кусаешь Снейпов? Я не могу рисковать судьбой отряда, Гроза Нубов. Я должен все проверить. Тем более что эта тетрадка сама свалилась мне на голову. Я не могу упускать такой шанс, дарованный мне самой судьбой.

— То есть мы уже дошли до цензуры личных записей? — холодно осведомился колдун Мартин, внезапно поддержавший Андрея, — Когда Ксиб командовал, такого не было. Так и до казней подозрительных лиц недалеко. Ты же предупредишь меня, когда они начнутся? Чтобы я заблаговременно мог убить тебя первым?

— Угу, — ответил брат Инножд, погруженный в изучение записной книжки Андрея, — Предупрежу. Не переживай. Только не подозрительных лиц, а подозрительных мудаков… Говори правильно, Снейп… А что такое «Лесник»?

— Это артефакт, меня за ним посылал Голдсмит, — припомнил Андрей, — Но потом Голдсмит сказал мне, что я не справлюсь, и отменил указание идти за Лесником.

— Впервые слышу, — задумчиво промычал брат Инножд, — Мелкая Буква?

— Это некий эпический артефакт, принадлежащий Грегу Бауманскому, прославленному воину, ныне ушедшему на покой, — тут же объяснил книжник, — В игру он добавлен совсем недавно, так что его никто пока что не находил. По слухам Грег с Лесником скрывается где–то в Восточной Четверти Риаберры, но его точное местоположение неизвестно никому.

— Никому, кроме Грозы Нубов, у которого путь к Грегу подробно записан, — поправил брат Инножд, — Впрочем, это какая–то шляпа. Не интересно. На, держи свою книжку.

Брат Инножд бросил записную книжку Андрею, и тот ее поймал.

— А вот это уже гораздо интереснее… — произнес брат Инножд, извлекая из инвентаря три волшебных видеолиста, которые записал Фокусник по приказу Голдсмита, и которые Голдсмит вручил Андрею с наказом показать строго при определенных обстоятельствах.

У Андрея внутри все похолодело. Брат Инножд был прав, это было уже серьезно. Андрей не сомневался, что после просмотра видеопосланий Грибные эльфы не просто запишут его в подозрительные мудаки, а вероятно убьют на месте.

— Это конфиденциальная информация от Голдсмита! — закричал Андрей, — Ее нельзя показывать сейчас! Если показать ее сейчас — погибнет вся наша экспедиция. Эту информацию я должен был обнародовать только в Королевском дворце! И вообще это не мое…

— Так не твое или должен был обнародовать во дворце? — уточнил брат Нираб.

Андрей понял, что для своей защиты подобрал довольно противоречивые аргументы.

— Нельзя это сейчас смотреть, мы все умрем, — сказал Андрей.

— Он прав. Не нужно, — зашипел Ксиб, — Мы должны следовать приказам Голдсмита. Он знает, что делает.

— Голдсмит отправил нас всех сюда подыхать, — жестко произнес брат Инножд, — И отправил с нами двух своих песиков, которые знают больше других. Так не пойдет. Никаких секретов от друзей. Мы же одна команда?

Сказав это, брат Инножд швырнул о пол первый листок с изображением подвижного беззвучно говорящего Голдсмита. В воздухе тут же развернулся огромный голографический экран. Сначала экран был пуст, и Андрей было понадеялся, что ему повезло, и видеопослание испортилось от падения. Но эта надежда оказалась тщетной, уже через мгновение на экране возник Фокусник — растрепанный старик в одной набедренной повязке.

— Я Фокусник! — громко и радостно объявил голографический Фокусник. С верхнего края экрана на него посыпались конфетти, а потом над головой Фокусника появилась разноцветная надпись:

Официальный видеоканал Фокусника представляет!

— Целительница, ко мне! — потребовал брат Нираб, — У меня глаза вытекли!

Андрей сильно сомневался, что Голдсмит рассчитывал на такое вступление к своим видеоприказам. С другой стороны, у Андрея появилась очередная глупая надежда, что Фокусник запорол видос и кроме этой заставки ничего не записал. Но и эта надежда быстро рассеялась, прямо как Фокусник в потоках конфетти, потому что на экране уже появился Кормак Голдсмит. Голографический Голдсмит затянулся вейпом, выдохнув облако желтого пара, и произнес:

— Если вы видите это сообщение — значит Ксиб, Децимус и брат Инножд уже мертвы. Я приказываю передать командование Ивану Грозе Нубов. В ясном уме и трезвой памяти, ага. Это все, давай второе, Фокусник.

Из–за края экрана осторожно выглянул Фокусник, эффектно щелкнул пальцами, и экран развеялся.

— У меня сильные сомнения по поводу ясного ума и трезвой памяти, — первым высказался брат Ирортс, — В смысле ума и памяти Голдсмита, а не Фокусника. Хотя психическое состояние Фокусника тоже вызывает некоторые подозрения…

— А мне понравился этот видос, — перебил брат Инножд, — Децимус мертв, а рептилоид себя скомпрометировал. Он чуть не положил нас в этом поганом лазе из–за своей рептильной скрытности. Так что я теперь командир по праву. Голдсмит так сказал.

— Выходит, что ты тоже песик Голдсмита? — поинтересовался сверху все еще паривший в воздухе Ятти.

— Конкретно по данному вопросу я солидарен с Голдсмитом, — ответил брат Инножд, — И если второй видос будет таким же классным, как первый, клянусь, я подарю Грозе Нубов свой кинжал.

Но Андрей был уверен, что ни второй, ни третий видос брату Инножду по вкусу не придутся. И кинжал Андрею за них подарят разве что, вогнав его Андрею в печень. Андрей сейчас больше всего рассчитывал на то, что следующим выпадет видос про брата Инножда, а не про приказ Голдсмита по поводу ликвидации Грибных.

Брат Инножд швырнул о пол второй листок, так и не подобрав первый, который не исчез после демонстрации видеозаписи. Отряд снова увидел авторскую заставку от Фокусника, точно такую же, как и в первом видосе.

— Третье видео смотреть не будем, — предложил брат Ирортс, — Что бы там ни было, но я не выдержу Фокусника в третий раз.

В конце заставки Фокусник неожиданно удивил зрителей, превратившись в футбольный мяч и укатившись в таком виде за пределы экрана. Потом на экране появился Голдсмит в клубах пара и произнес:

— Децимус Суллиус Риаберрийский, я, твой Создатель, приказываю тебе и твоим воинам убить брата Инножда, брата Ирортса, брата Нилбога и брата Нираба. Они — изменники. Это все, давай третий.

Голографический Фокусник свернул Голдсмита в рулон и ушел с ним за край экрана, потом экран исчез. На несколько секунд повисло молчание.

— Как интересно получается, Гроза Ну… — начал было брат Инножд, но закончить фразу не успел, потому что на него с обнаженным мечом бросилась Тагафай, единственная выжившая из тех, к кому был обращен приказ Голдсмита.

Эльфийка рубанула Инножда по плечу, хлынула кровь, брат Инножд закричал, кастуя ледяной шар. Третий листок выпал из рук брата Инножда и упал на пол, в воздухе тут же возник голографический Фокусник со своей заставкой, но всем было уже не до него. Брат Ирортс выхватил свое рубило и одним ударом снес Тагафай голову. Голова эльфийки пролетела метров пять и попала в Мелкую Букву, который отшатнулся и упал.

Тем временем появившийся на экране вслед за Фокусником Голдсмит сказал, демонстрируя экран смартфона с фотографией мужика в форме:

— Вот это ваш Инножд в реале, братья. Поручик Службы тюрем Республики Сербия Йованович, с пятнадцатилетним стажем службы. Как вам такое? Я бы на его месте не стал скрывать от братьев столь прискорбный факт своей биографии. Все, Фокусник, вырубайся.

На экране возникла голова Фокусника, пожравшая Голдсмита, после этого голограмма растворилась,

— Чего? — растерянно спросил брат Ирортс, все еще стоявший рядом с Иннождом с измазанным кровью рубилом в руке.

— Что слышал, блять, — выругался лечивший свою рану каким–то морозным заклинанием Инножд, — Потом разберемся.

— Разбирайтесь сейчас, — посоветовал сверху Ятти, — Мне охота посмотреть, как вы друг друга порубите.

— Да мне насрать, кто там в реале мой брат! — заорал Ирортс, — А вот тебя, падаль, я сейчас уничтожу.

Ирортс сменил рубило на арбалет и пустил в левитатора волшебный болт, оставлявший в полете ярко–алый световой след. Ятти уклонился от болта и в ярости закричал:

— Ты что делаешь, урод? Хочешь чтобы я тебя завалил, как твоего возлюбленного Нилбога? Да–да, это я сделал. Я убил брата Нилбога! Этот упырь меня бросил под двигавшимися шипами, парализованного! А у меня клаустрофобия! Но я оклемался, догнал и убил этого придурка. Руной Прогиба! И тебя сейчас отправлю следом за братишкой…

Ксиб разбил о себя руну громогласия и оглушительно зашипел:

— Прекратите. Если левитатор умрет — останемся здесь навсегда. Не ссориться. Убрать оружие! Сейчас же!

— Не ссориться, блять? — заревел Ирортс, — Он моего брата убил! Подонок, мразь, сын шлюхи… Слышь, летун, ты труп! Я мать твою ебал…

— Замолчи, — заорал брат Иннодж, — Не ссориться! Слушай ящера! Убери пушку!

Но Ирортс уже пустил в левитатора очередной болт, Ятти снова уклонился и бросил в ответ какую–ту руну. Руна разбилась о голову брата Ирортса, и тот тут же повалился на пол, не успев даже вскрикнуть.

Ваш клан несет потери! Погибшие:

Брат Ирортс

Ранг: Закладывающий травы в Элеберетовку

Уровень: 33

Раса: Ледяной эльф

Класс: Расчленитель

Роль: Деморализатор

R. I.P

Брат Нираб тупо смотрел на тело своего павшего товарища, но брат Инножд уже начал молча кастовать огромный ледяной шар.

— Остановить их, — прошипел Ксиб, — Колдун, паралич на всех!

Колдун поднял руки, но в этот момент Ятти бросил еще одну руну, на этот раз в брата Инножда.

На глазах у Андрея брат Инножд превратился в пар, а от места, где он только что стоял, во все стороны разлетелась совершенно бесшумная и не имевшая никаких визуальных эффектов, но сносившая все на своем пути взрывная волна.

Андрея подняло в воздух, котопаука вырвало у него из рук. Андрей пролетел пару десятков метров и влетел спиной в лежавшую на полу черную колонну. Резкая волна боли прошла по всему телу, Андрей закричал. Судя по всему, он сломал позвоночник.

Вы попали под действие руны Ультимативного Прогиба!

Сильный ушиб спины от падения, перелом левой кисти

— 46 хп

Вы не можете пользоваться левой рукой.

Сотрясение мозга: вы не можете колдовать.

Ваше здоровье: 19 из 70 хп

Котопаук Васька ушибся при падении.

— 9 хп

Здоровье котопаука Васьки: 1 из 10 хп

Ваш клан несет потери! Вы потеряли кланмастера. Погибшие:

Брат Инножд

Ранг: Кланмастер

Уровень: 30

Раса: Ледяной эльф

Класс: Криомант

Роль: ДД

R. I.P

Звание и полномочия кланмастера переходят к брату Нирабу

Элли

Ранг: Сестра

Уровень: 13

Раса: Человек–эйриец

Класс: Целитель

Роль: Хил

R. I.P

Йодированное волшебство: развеяно.

☢Радиация! ☢

Уровень радиации: высокий

Развитие острой лучевой болезни легкой степени тяжести через: 3 минуты

Смерть через: 34 минуты

Человек в шляпе и понятные вопросы

Округ Файф, поместье Тайх–Понайдх

Поместье управляющего шотландским филиалом BelarusExpress раскинулось на вересковых холмах и занимало территорию почти в восемнадцать квадратных миль.

Сагануренов сейчас стоял возле параноидально высокого и длинного металлического забора, огораживавшего все владения мистера Моргана Мак–Анри целиком. Прямо перед Сагануреновым были огромные кованые ворота с двумя будками охраны и каменными постаментами по бокам. На постаментах располагались цветные скульптуры лошадей из популярного мультфильма. Левая изображала Радугу Дэш, а правая — Сумеречную Искорку.

Сквозь кованые ворота Сагануренов мог разглядеть огромный парк и центральную аллею, ведущую к замку. За замком, как уже выяснил детектив, располагались конюшни мистера Мак–Анри, где содержались самые дорогие лошади во всей Шотландии.

Сагануренов ждал уже полчаса, когда к воротам откуда–то из глубин парка, наконец, соизволили подъехать люди Мак–Анри, четыре человека в разноцветных цилиндрах и на конях. Сагануренов уже успел ознакомиться со всей информацией о мистере Мак–Анри, как бывшей в открытом доступе, так и содержавшейся в закрытых правительственных базах данных, поэтому знал, что владелец поместья — весьма эксцентричная личность.

Ворота неспешно открылись, исполнив при этом песенку про пони, дружбу и магию. Сагануренов вошел в ворота и поздоровался, а конные охранники сразу же перешли к делу:

— Мистер Мак–Анри приветствует вас, сэр. Но у нас в Тайх–Понайдх свои правила. Позвольте, пожалуйста, ваше оружие и все электронные устройства.

Охранник в красном цилиндре, не слезая с коня, протянул Сагануренову большой поднос.

— Разумеется, — кивнул Сагануренов и выложил на поднос пистолет системы Подбырина в кобуре, смартфон и армейский КПК.

— Это все? — поинтересовался красный цилиндр, — Вы не возражаете против проверки металлоискателем, сэр?

— Ни в коем случае не возражаю, — ответил Сагануренов, — Я здесь гость.

— Спасибо, сэр.

Красный цилиндр слез с коня и обыскал Сагануренова металлоискателем, устройство запищало, когда достигло района головы детектива.

— Позвольте шляпу, — попросил красный цилиндр.

— Пожалуйста, — Сагануренов с готовностью снял шляпу и протянул охраннику, — Но шляпа не причем, сэр. Металлоискатель реагирует на пулю у меня в голове. Это пуля из автомата Калашникова калибром 5,45 на 39 миллиметров. И, боюсь, что выложить ее из своего мозга вам на поднос я не смогу, при всем моем уважении к мистеру Мак–Анри и его порядкам.

Красный цилиндр растерялся, но синий цилиндр подтвердил слова детектива:

— Все верно. Это же Сагануренов. Весь мир знает про пулю в вашей голове, сэр. Так что можете скакать к замку. Мистер Мак–Анри ожидает вас.

— Благодарю, — ответил Сагануренов, водружая шляпу обратно на голову, — Но я бы предпочел ехать в автомобиле или идти пешком. Боюсь, что скачка на конях не входит в число моих умений, джентльмены.

— Увы, но по этой аллее запрещается передвигаться пешком, или тем более на автомобиле, — объяснил красный цилиндр, — Однако, вам не следует переживать. Вот вам пони. Он дрессированный, а его мозг усилен повышающими интеллект имплантами. Так что от вас потребуется лишь держаться в седле. Остальное пони сделает сам. Он мигом домчит вас к замку, сэр.

Двое охранников тем временем действительно вывели из будки возле ворот маленького розового пони с пышной гривой, тоже ядовито–розовой. Судя по цвету, гриве и огромным выразительным глазам этот пони изображал саму Пинки Пай из мультика и был не только усилен имплантами, но еще и генномодифицированным.

— Он слишком мал, господа, — заспорил Сагануренов, — У меня ноги будут по земле тащиться, при всем моем уважении к мистеру Мак–Анри.

— Ничего страшного, сэр. Вы их подожмете.

Сагануренову ничего не оставалось, как оседлать Пинки Пай. В сопровождении всадников в разноцветных цилиндрах Сагануренов двинулся на розовом пони по аллее к замку. Поездка действительно, как и сказали люди Мак–Анри, не представляла особой сложности. Пинки Пай ехала сама и никакого управления не требовала.

Минут через десять всадники достигли замка — огромной мультяшной многобашенной постройки, явно созданной под влиянием замка Принцессы Селестии из мультфильма.

Здесь Сагануренов слез с пони, и дворецкий проводил детектива внутрь замка через круглую фиолетовую дверь. В сопровождении уже другого дворецкого Сагануренов поднялся на лифте в одну из башен замка, где располагался личный кабинет Мак–Анри. Двери кабинета были украшены яркими рисунками пони, на одной створке дверей было написано ДРУЖБА, а на другой — МАГИЯ. Двери распахнулись, пропев очередную песенку, и Сагануренов вошел в просторный кабинет.

Обиталище Мак–Анри представляло собой полную противоположность мрачному и зловещему кабинету Кормака Голдсмита. Это было довольно уютное светлое помещение с круглым окном, занимавшим почти всю стену, сами стены кабинета были выкрашены в белый. Вдоль стен располагались стеллажи, уставленные коллекционными фигурками пони. Еще одна игрушечная пони, оранжевая и в шляпе, скакала по белому столу. За столом в кресле сидел Морган Мак–Анри, маленький нервный человечек в кислотно–зеленом костюме и с давно немытыми волосами.

— Здравствуйте, сэр, — поприветствовал хозяина кабинета Сагануренов, вежливо приподнимая шляпу, — Я очень благодарен, что вы согласились переговорить со мной. Уверяю вас, я не отниму много времени. Скажу честно, ваше поместье поразило меня. Это одна из прекраснейших вещей, что я видел в своей жизни.

Мак–Анри ограничился кивком и указал Сагануренову на стул для посетителей, а потом ткнул чуть подрагивающим пальцем в гарцующего по столу пони и спросил:

— Что это, как по–вашему?

— Это игрушка, сэр, — ответил Сагануренов, — Насколько я понимаю, она изображает Эпплджек из мультфильма.

— Игрушка? — нахмурился Мак–Анри, — А вот и нет. Это живое существо. Это настоящий пони, понимаете? Генномодифицированный. Он выращен специально по моему заказу. И да, это самый маленький пони в мире.

— Она прелестна, сэр, — ответил Сагануренов, — И шляпа ей очень идет.

— Это не шляпа, — еще больше помрачнел Мак–Анри, — Это нарост на ее голове, изображающий шляпу. Я потратил почти пятьдесят тысяч битков, чтобы генетики вырастили его на голове у этой милоты.

— Да, вышло просто отлично, — согласился Сагануренов.

Мак–Анри достал из стола малюсенький пучок сена и покормил Эпплджек. Когда безумное творение генетиков начало жевать, Мак–Анри произнес:

— Послушайте, мистер Сагана… Сагану…

— Можно просто Иван, сэр, — тут же подсказал Сагануренов, уже привыкший к тому, что иностранцы, а иногда даже и русские, часто испытывают проблемы с выговариванием его фамилии. Сагануренов достал из кармана визитку с Колобком и лисой и ненавязчиво положил ее на стол Мак–Анри.

— Моя визитка, — пояснил Сагануренов, — Я всегда к вашим услугам, сэр.

Мак–Анри бросил на визитку быстрый нервный взгляд, а потом спросил:

— Вы смотрели мультфильм, мистер Иван?

Переспрашивать, о каком именно мультфильме идет речь, смысла не было, это было вполне понятно и так.

— Да, разумеется, — уверенно ответил Сагануренов, — Он один из моих любимых, сэр. Я полагаю этот мультфильм величайшим произведением человеческой культуры, если позволите.

— Это безусловно так, — согласился Мак–Анри, — В таком случае я желаю поиграть с вами в игру. Я задаю вам вопрос, по мультфильму, само собой. А вы отвечаете. Если ответите верно — я тоже отвечу на ваш вопрос, предельно честно. Но если ответите неверно три раза подряд — я вас отсюда вышвырну. Вопросы задаем по очереди. Один я, один вы. Согласны?

— Я не в том положении, чтобы торговаться, сэр, — честно признался Сагануренов, — Я готов.

— Прекрасно, — констатировал Мак–Анри, который теперь заставлял мини-Эпплджек прыгать через палочку, — Первый вопрос. Лаймстоун Пай — девочка или мальчик?

— Девочка, — ответил Сагануренов.

— Да, — кивнул Мак–Анри, — Но это было совсем просто.

— Надеюсь, вам будет столь же просто ответить на мой вопрос, сэр, — сказал Сагануренов, — Кто убил Энни и Олафа на вашем складе?

Мак–Анри скривился и недовольно засопел, но все же соизволил ответить:

— Не Лига. Мои партнеры из Лиги действительно нашли у себя в тайнике на складах тело какого–то рыжего дохлого жирдяя. И еще собачку, такую же дохлую. Но они их не убивали. Мои партнеры были очень раздосадованы, удивлены и даже напуганы. К счастью, их база на складе была ликвидирована незадолго до того, как там сдох рыжий жирдяй. Так что даже будь этот жирдяй жив — он бы ничего там не нашел. Поэтому мои партнеры из Лиги просто оставили жирдяя и собачку лежать там и дальше. Я бы убрал трупы, но узнал о них уже после того, как вы туда залезли. А про вашу Энни я ничего не знаю. И вообще больше ничего не знаю. Это все.

— Но, сэр, не могли бы вы… — начал было Сагануренов, но Мак–Анри перебил его:

— Не мог бы! Моя очередь! Как зовут младшую сестру Принцессы Селестии?

— Принцесса Луна, сэр, — ответил Сагануренов и тут же задал собственный вопрос, — Где Нил Фрейзер?

— Не имею ни малейшего понятия, — снова засопел Мак–Анри, — Я ни разу с ним лично не встречался, и Лига ничего мне не докладывала на этот счет. Я даже не знаю, действительно ли Лига похитила Фрейзера. Какая кьютимарка у Рарити?

Рука Сагануренова машинально метнулась к внутреннему карману, где раньше лежал смартфон, но детектив вспомнил, что устройство он сдал охране еще у ворот.

Сагануренов сразу вспотел, в полной мере осознав всю беспомощность в современном мире человека, лишенного доступа к интернету. Без интернета Сагануренов ответить не мог, поскольку ни разу в жизни не смотрел любимый мультфильм мистера Мак–Анри. Персонажи этого мультфильма были известны Сагануренову только по мемам с имиджборд. Но неведомая Рарити, судя по всему, не входила в число популярных мемов, потому что Сагануренов не имел даже малейшего понятия, кто она такая.

Сагануренов зашарил глазами по полкам, уставленными коллекционными фигурками, но подписей ни на одной фигурке не было.

— Молния, — неуверенно произнес Сагануренов, тут же осознав, что спорол исключительную глупость.

— Молния — это кьютимарка Радуги Дэш, — нахмурился Мак–Анри, — А кьютимарка Рарити — три ромбовидных бриллианта. И я не совсем понимаю, как можно не знать этого, если вы смотрели мультик, мистер Иван. Вы лишены права на вопрос. А я задам следующий. Чьим помощником является Спайк?

Сагануренов взмок еще больше. Он не знал, кто такой Спайк. Его рука снова метнулась, но на этот раз не к карману, где был смартфон, а к подмышке, где раньше висела кобура с подбыриным. Но пистолет Сагануренов тоже сдал на въезде в поместье.

— Помощником Эпплджек, — наугад ответил Сагануренов.

— Нет. Сумеречной Искорки, — жестко произнес Мак–Анри, — Вы не смотрели мультфильм. Вы соврали. И я даже не знаю, что из этого более оскорбительно для меня. Но договоренность есть договоренность. Поэтому я задам следующий вопрос. В каком сезоне впервые лично появилась Флурри Харт?

— В третьем? — снова наобум предположил Сагануренов.

— В шестом, — вздохнул Мак–Анри, почесывая шею генномодифицированной пони на столе, — Вы проиграли, мистер Иван. Разговор окончен. Убирайтесь вон. Нам не о чем разговаривать.

— Прежде выслушайте меня, сэр, — сказал Сагануренов, поднимаясь на ноги, — Если вы меня прогоните — я отправлюсь отсюда прямо в полицию. И вас арестуют за двойное убийство — Энни и Олафа.

— Отправляйтесь, куда хотите, мне плевать, — поморщился Мак–Анри, — Никто меня не арестует, потому что у вас ничего нет. Труп жирного жирдяя растворили в кислоте сегодня утром по моему указанию. А Энни вообще нашли далеко от моего склада. Взвесь в подвале я тоже уже развеял…

— Но я успел заснять ее на камеру, — перебил Сагануренов. — И у вас нет права работать с псевдонейтронной светопоглощающей взвесью, как и производить теллуровые гвозди.

— Я признаюсь в незаконном обороте взвеси и оплачу штраф, мне не убудет, — ответил Мак–Анри, — А производство гвоздей вы никогда не докажете. Вы шантажируете меня какой–то ерундой, право слово. Вам вообще нечем крыть, мистер Иван. Так что пошли вон отсюда. И дерьмо свое заберите.

Мак–Анри взял со стола визитку Сагануренова, разорвал ее и швырнул на пол.

— Вы зря это сделали, сэр, — тихо произнес Сагануренов, вежливо приподнимая шляпу, — Порвав визитку, вы оскорбили меня лично и глубоко. Вы пожалеете об этом, в самое ближайшее время. Всего доброго, сэр.

— Ага. Проваливай уже, Хамфри Богарт недоделанный, — ответил Мак–Анри, скармливая Эпплджек очередную порцию сена.

Уровень 8: Безумец II

Андрей, пошатываясь и подвывая от боли, поднялся на ноги.

Все было, как во сне, он ничего не понимал. В ушах у него жужжало, голова нестерпимо болела, чуть ли не заглушая боль в сломанной руке. Спина еле гнулась.

Он просто спит и сейчас проснется. Это всего лишь глупая VR-игра. Не могли же Элли и все остальные умереть из–за глупых видеозаписей Голдсмита. Или не из–за них? Андрей уже не помнил. Когда он в последний раз спал? В гробнице психирургов. Это всего лишь игра. Гробниц психирургов не существует. Андрей осматривался, но ничего не видел, все проходило мимо его глаз. Как во сне.

В воздухе летала какая–то вонючая темная взвесь, поднявшаяся из раскрошенных колонн. Переломанное тело Элли валялось в нескольких метрах от Андрея, голова девушки от удара о колонну вывернулась назад. Уже мертвого брата Ирортса забросило далеко к стене зала. Брат Инножд просто испарился.

Андрей смотрел на белое платье Элли, покрывшееся серой пылью от раскуроченных колонн, и не совсем сознавал, что он видит. Подумать только, она ведь его обнимала десять минут назад. Или не обнимала? Андрей уже не различал реальность и сны.

Ему было плохо, очень плохо. Нужно посчитать пальцы на руке — тогда проснешься. Но левая рука не слушалась. Из глаз у Андрея лились слезы, но это было чисто механическим явлением, эффектом ощущения радиации у темных эльфов.

Концентрация: шок

Вы не можете колдовать или сражаться!

Андрей подобрал с пола чей–то пузырь айрана, возможно, свой же собственный, упавший сверху, но айран было нечем открыть, у Андрея не было ножа.

Наверху кто–то матерился и рыдал, но вскоре ругань и рыдания заглушило магически усиленное шипение:

— У нас мало времени. Я не собираюсь здесь умирать. Я ухожу. Все кто хочет жить — идите со мной. Забудьте все, что произошло. Проехали. Нужно идти, прямо сейчас. Радиация. Ятти, хватит ныть. Ты сделал глупость, но я тебя прощаю. Мне плевать. Спускайся. Я умру без тебя, мы все умрем. Ты нам нужен. Уходим. Немедленно. Пойдем самым опасным путем. Нет времени. Ни на что.

Кто–то подошел к Андрею и вскрыл кинжалом айран у него в руках. Андрей машинально присосался к пузырю, поглощая шипучую жидкость.

Вы подлечились айраном из молока хаэиза

+ 9 хп

Ваше здоровье: 28 из 70 хп

— Пойдем. Нужно идти, — мягко сказал Мелкая Буква. Одна сторона лица у книжника распухла и была вся синяя.

— Нет. Нужно спать. Я устал, — глухо ответил Андрей.

— Он в неадеквате, — закричал кому–то Мелкая Буква, — Да подождите вы!

— Темный эльф нам больше не нужен, — прошипели в ответ, — Я не буду ждать. Уходим.

Перед глазами у Андрея мельтешили какие–то желтые точки, и их становилось все больше.

— Радиация, — сказал Андрей.

— Пошли, — произнес Мелкая Буква, схватил Андрея за рукав и потащил его куда–то вперед. Андрей сначала не сопротивлялся. Но шагов через сто он дернулся и вырвался из хватки книжника.

— Васька!

Андрей подобрал котопаука, лежавшего на обломке колонны брюхом кверху. Лапки у питомца еще шевелились, но слабо. Андрей понял, что котопаук умирает, хотя ни крови, ни ран на его тельце заметно не было. Потом они пошли дальше. Брат Нираб, которому кровь залила левый глаз, тащил Шаба, этот уже был весь в крови. Жрица, колдун и Ксиб выглядели непострадавшими. Ятти приземлился и теперь тащился последним, пешком.

Они несколько раз останавливались, и кто–то что–то говорил и делал, но Андрей уже совсем ничего не понимал. Его сон затянулся. Он хотел проснуться, но его не пускали. Еще один раз они остановились, потому что Андрею нужно было подобрать с пола его карандаш и пузырек с ядом. Остальных своих вещей Андрей так и не нашел.

Остатки отряда медленно и в молчании дотащились до огромного прямоугольного проема без всякой двери, который вел в следующий зал. Это помещение было меньше зала Реактора раз в десять, и система подписала его как Отражатель. Стены нового зала тонули в темноте, рассмотреть помещение так же хорошо, как предыдущий зал с колоннами, Андрей не мог, поскольку огоньков над головами выживших членов отряда висело теперь совсем немного.

— Стоять, — приказал Ксиб и начертил несколько сложных рун подряд.

Через зал из лапы рептилоида протянулась петляющая длинная зеленая нить, она чуть мерцала в темноте.

— Идти строго за мной, — распорядился Ксиб, — Шаг в шаг. Чтобы нить всегда проходила сквозь ваш живот. Иначе смерть. Питомцев в руки.

Рептилоид пошел первым, за ним двинулись жрица и колдун Мартин, взявший в руку Куклу и посадивший на плечо летучую мышь. Следом пошел брат Нираб, тащивший Шаба, потом Мелкая Буква, за ним Андрей, а последним Ятти.

Здесь Мелкая Буква уже не тащил Андрея за рукав, приказ рептилоида сделал это невозможным, но Андрей шел сам. Идти по зеленой нити — что может быть проще? Андрей не был уверен, зачем он это делает, но что–то в нем, глубоко внутри, заставляло его идти. Интересно, а что будет, если сделать шаг в сторону? Может быть, тогда все для всех закончится, и Андрей наконец проснется? Но он не сделал этот шаг, что–то его удержало…

☢Радиация! ☢

Уровень радиации: высокий

Острая лучевая болезнь легкой степени тяжести!

— 5 хп в минуту

Развитие острой лучевой болезни средней степени тяжести через: 5 минут

Смерть через: 30 минут

Ваше здоровье: 23 из 70 хп

Андрей не заметил никаких особенных изменений в своем состоянии в связи с новой болезнью. Разве что голова стала болеть чуть больше, и лицо начало чесаться. Андрей почесал его сломанной левой рукой и заорал от боли. Ксиб оглянулся, не останавливаясь, и прошипел:

— Идти по нити. Не стоять! Не стоять!

У Андрея перед глазами все еще мелькали желтые точки, их становилось все больше, и теперь они уже закрывали обзор, мешали видеть. Андрей пару раз едва не сошел с маршрута, но он продолжал идти, он не останавливался, как и велел рептилоид.

Из стен на отряд щерились какие турели из черного металла, опутанные сетью труб и проводов. Андрей кое–как рассмотрел их, когда отряд проходил возле стены зала.

— Погибшая раса из прошлой эры, — восхищенно, но тихо, так чтобы не услышал Ксиб, заметил Мелкая Буква, — Это все они построили. До этого момента никто из игроков не видел ни одного их зала с начинкой. Мы первые.

Странный он все–таки тип. Андрей не понимал, как в их теперешней ситуации можно восторгаться какими–то ржавыми турелями из прошлой эры. Эта мысль о долбанутости Мелкой Буквы стала первой разумной мыслью Андрея. Возможно, он приходит в себя. Это плохо. Если он совсем придет в себя — то сойдет с ума от страха и отчаяния. Или от головной боли, потому что голову ломило все больше.

Проклятая электронщина, сопровождавшая путешественников в этой локации, завывала, трещала и не смолкала ни на секунду, и Андрею казалось, что музыка усиливает головную боль, как будто синтезаторы играют прямо у него самого в башке.

Отряд, наконец, добрался до следующего огромного проема без двери в конце зала, такого большого и высокого, что здесь могли бы свободно пройти десять человек, стоящих друг на друге. Система подписала следующий зал:

Охладитель

Впрочем, это был не совсем зал. Потолка и стен здесь не было, как и пола. Через черную пустоту тянулся очень длинный, узкий и петляющий постамент, тонувший в темноте. Черная поверхность постамента глянцево блестела, видимо, она была скользкой. А еще здесь дул ветер — ровный, сильный и обжигающе ледяной. Вой ветра мешался с музыкой, и в этом сочетании слышались какие–то далекие голоса.

Остатки отряда столпились на небольшом куске каменного пола перед постаментом.

☢Радиация! ☢

Уровень радиации: ПРЕДЕЛЬНЫЙ

Острая лучевая болезнь легкой степени тяжести!

— 5 хп в минуту

Развитие острой лучевой болезни средней степени тяжести через: 2 минуты

Смерть через: 21 минуту

Ваше здоровье: 18 из 70 хп

— Пей айран, дурак, — выругался Мелкая Буква и сунул в руки Андрею вскрытый пузырь напитка. Андрей выпил, тем более что его действительно мучила жажда. Остальные члены отряда тоже стали пить лечилки, даже Ксиб. Проглотив за мгновение свою порцию айрана, рептилоид указал лапой на постамент, уходящий в темноту:

— Идти вперед. Скользко. Ветер. Внизу — радиоактивная вода. Ее не видно, но она там. Смерть при касании с ней. Если упадете — смерть.

— Не дойдем, — сказал охрипшим голосом брат Нираб, — Я не донесу Шаба.

— Гроза Нубов тоже не дойдет, его шатает, — подтвердил Мелкая Буква.

— Бросить их, — приказал Ксиб, ступил на постамент и двинулся вперед.

— Я перенесу Шаба, потом вернусь за Грозой Нубов, — вмешался Ятти.

Брат Нираб посмотрел на левитатора без всякого выражения, потом положил окровавленного Шаба на каменный пол и осторожно пошел вслед за рептилоидом. Постамент был таким узким, что на нем едва можно было уместить две сдвинутые вплотную ступни. Колдун двинулся третьим, а Ятти развернул свой хлыст, который сам собой обмотал Шаба вокруг пояса. После этого левитатор медленно поднялся в воздух и плавно полетел над уходящим в темноту постаментом, таща за собой Шаба на хлысте. Жрица тоже собиралась ступить на постамент, но ее остановил Мелкая Буква:

— Долго. Ятти не успеет. Ты можешь помочь Грозе Нубов, мэрифа, жрицы умеют выводить из шока.

— На мне ошейник, я не могу творить молитвы, — ответила Мэрифа–Хамани, — А ключ сгинул вместе с Децимусом.

— Этот ошейник режется гномьим металлом. У меня есть, — не дожидаясь ответа, Мелкая Буква достал нож из красивого зеленого металла и перерезал ошейник–блокатор на жрице.

☢Радиация! ☢

Уровень радиации: ПРЕДЕЛЬНЫЙ

Острая лучевая болезнь легкой степени тяжести!

— 5 хп в минуту

Развитие острой лучевой болезни средней степени тяжести через: 1 минуту

Смерть через: 20 минут

Ваше здоровье: 22 из 70 хп

Андрей уже почти ослеп от мельтешения желтых точек, он едва видел подошедшую к нему жрицу.

— Языческую гадость надо снять, — заметила жрица и сорвала с шеи Андрея его амулет из поясничного позвонка дедушки, который Андрей ни разу за всю игру не снимал. Амулет она отдала Мелкой Букве, а потом положила Андрею руки на плечи:

— Встань на колени.

Андрей не встал на колени, а скорее тяжело упал на них, больно ушибившись.

— … Так стояла Средняя Сестра на мосту из льда и пепла над бездной, — произнесла Мэрифа–Хамани, — И мост таял на глазах Сестры, но она не ведала страха…

Молитва показалось Андрею странной, слишком подходящей к его конкретному случаю, ведь ему тоже предстояло перейти сейчас мост над бездной. И стоило только Андрею подумать об этом, как он ощутил, будто ему влепили пощечину и одновременно окатили ледяной водой, а под нос сунули нашатырь.

Шок: излечен

Сотрясение мозга: излечено

Концентрация: вы сильно напуганы

— Я ничего не вижу, — закричал Андрей, — Желтые точки! Я не смогу пройти!

— Иди, — сказал жрице Мелкая Буква, зашвыривая в радиоактивную бездну ошейник–блокатор, а потом объяснил Андрею, — Это особенность темных эльфов. Так они реагируют на радиацию. Но полностью зрение никогда не пропадает. Попробуй пройти. Ты сможешь. Давай, за мной.

Над Мелкой Буквой и Андреем теперь висел только один волшебный огонек, Мелкая Буква разбил еще одну руну света, и рядом с огоньком появился второй. Книжник сунул Андрею пузырь айрана, а еще один залпом выпил сам. После этого Мелкая Буква неуверенно встал на постамент и медленно двинулся вперед. Жрица шла в нескольких метрах впереди, волшебные огоньки остальных горели где–то уже совсем далеко.

Андрей попытался сконцентрироваться, он зачем–то взглянул на полудохлого котопаука, которого все еще сжимал в руке, и убедился, что предметы вблизи он видит лучше. Потом Андрей пошел за Мелкой Буквой, наклонив голову, чтобы пол постамента был ближе к глазам.

Постамент действительно оказался скользким, Андрей двигался по нему, не отрывая ног, как по льду. Воющий ледяной ветер набросился на Андрея и попытался сорвать его вниз в радиоактивную воду. Но Андрей кое–как шел, медленно, но шел. За мельтешением желтых точек, болью в сломанной руке и невыносимой ломотой в голове он пытался разглядеть спину Мелкой Буквы и постамент под ногами. Это было нелегко, концентрация зрения требовала огромных усилий, все расплывалось. Желтые точки настойчиво лезли в сознание, претендуя заполнить его полностью.

☢Радиация! ☢

Уровень радиации: ПРЕДЕЛЬНЫЙ

Острая лучевая болезнь средней степени тяжести!

— 11 хп в минуту

Развитие тяжелой лучевой болезни через: 4 минуты

Смерть через: 19 минут

Ваше здоровье: 20 из 70 хп

Андрея затошнило, голова у него закружилась. Пошатнувшись, он вскрикнул, упал с постамента и полетел в черную радиоактивную бездну. Мелкая Буква не успел даже обернуться, по крайней мере, Андрей этого не видел.

Уровень 8: Безумец III

Андрей успел пролететь несколько метров вниз, но к нему вдруг резко спикировал огонек, под которым Андрей мог разглядеть только широкополую шляпу. Андрей услышал, как кричит Мелкая Буква, а в следующую секунду хлыст обвил Андрея за ногу.

Андрея перевернуло вниз головой, и летящий Ятти понес его над тянущимся сквозь тьму постаментом. Мелкая Буква и огонек над ним промелькнули внизу и скоро остались где–то позади. Потом Андрей увидел осторожно бредущую по мосту над бездной жрицу, а потом Андрея стошнило, и блевотина улетела куда–то в темноту, в радиоактивную воду.

Ятти довольно грубо швырнул Андрея на небольшую каменную площадку, к которой и вел постамент, и тут же, смотав хлыст, улетел. Ушибленную еще раньше спину Андрея свело болью.

Здесь уже лежал раненый Шаб. Колдун, Ксиб и брат Нираб тоже были уже на месте. За небольшой каменной площадкой разверзся вход в следующий зал, этот вход не имел двери, как и предыдущие, и был высоким, но очень узким.

☢Радиация! ☢

Уровень радиации: ПРЕДЕЛЬНЫЙ

Острая лучевая болезнь средней степени тяжести!

— 11 хп в минуту

Развитие тяжелой лучевой болезни через: 2 минуты

Смерть через: 17 минут

Ваше здоровье: 9 из 70 хп

У вас постколкиевая ломка.

Запасы здоровья, маны и сил снижены до 3 пунктов.

Болевой порог снижен до 1 пункта.

Все остальные навыки снижены на 30 пунктов.

Ваше здоровье: 3 из 3 хп

Ваша мана: 3 из 3

Ваш запас сил: 1 из 3

Андрея еще раз вырвало, боль разрывала голову изнутри, он все еще почти ничего не видел. Слабость навалилась на него мгновенно, придавив к полу, как будто его ударили молотом.

— Айран, — простонал Андрей, — Колки.

Брат Нираб сунул ему вскрытый пузырь айрана, но взять его у Андрея не было сил.

— Долго, — прошипел Ксиб, — Он нас убьет. Перережь ему глотку. И Шабу тоже.

Но брат Нираб не выполнил приказ реплтилоида, вместо этого он залил Андрею в глотку айран, который не принес никакого эффекта, потому что максимальное здоровье у Андрея теперь равнялось трем пунктам.

— Колки, — слабо потребовал Андрей.

— У меня нет, — буркнул брат Нираб.

Андрей понял, что теперь ему точно конец. Слабость и навалившееся отчаяние были такими, что Андрей сейчас даже поддержал бы предложение Ксиба по поводу перерезания глотки, но говорить он больше не мог, на это не было сил.

Ятти опустил на каменную площадку жрицу, и тут же улетел. Андрей, проваливаясь в небытие и боль, все еще ощущал, что держит в руке котопаука. Почему–то это его успокаивало.

— Ладно, я сам, — сказал Ксиб, и Андрей, который уже не мог открыть глаза, услышал, как рептилоид достает кинжал из ножен.

— Поддерживаю, — согласился колдун Мартин.

Брат Нираб и жрица отмолчались. Но приступить к делу Ксиб не успел, в этот момент Ятти принес последнего члена отряда — Мелкую Букву.

— Что с ним? — спросил книжник, судя по звукам, приземлился он мягко.

— Ломка. Колки просит, — сообщил брат Нираб.

— Откройте ему рот, — распорядился Мелкая Буква, — У меня есть. Я облутал мертвого Ирортса. Прошу прощения, брат Нираб.

Андрею в рот сунули несколько кристаллов, они растворялись долго, целую вечность. Но наконец на языке заиграла знакомая сладость. Андрей вырвал у Мелкой Буквы пакет и, бросив котопаука, стал заталкивать шипевшие кристаллы себе в рот.

Вы излечились от постколкиевой ломки.

Запасы здоровья, маны и сил восстановлены.

Значения навыков восстановлены.

Ваше здоровье: 9 из 70 хп

Ваша мана: 80 из 80

Ваш запас сил: 6 из 70

Мелкая Буква дал Андрею сразу три айрана, и Андрей тут же выпил один, а остальные убрал себе в инвентарь.

— Все, айран кончился, — сообщил книжник.

Отряд уже входил в следующий зал, не дожидаясь Андрея.

Башка все еще раскалывалась, и тошнота тоже не исчезла, а лицо у Андрея теперь горело и зудело так, что его хотелось отковырять от черепа кинжалом. Но у Андрея больше не было кинжала, ни ритуального, ни простого. Только полудохлый котопаук, которого он подобрал с пола, прежде чем подняться на ноги. Мелкая Буква помог Андрею встать, и они двинулись следом за Ятти и жрицей. Шабу дали какое–то снадобье, и он теперь ковылял сам, но очень медленно, и все еще был весь в крови. Система вывела название следующего зала:

Аварийный канал подачи топлива

☢Радиация! ☢

Уровень радиации: высокий

По крайней мере, здесь был высокий уровень радиации, а не предельный, как в Охладителе. Канал подачи топлива оказался довольно небольшим и узким помещением, но с очень высоким потолком. Здесь была дверь или скорее даже ворота, тоже очень высокие, металлические и закрытые.

Ксиб указал на едва заметную черную квадратную кнопку над воротами под самым потолком:

— Первая кнопка. Нажмет Ятти. Есть еще две, в нишах в стенах. Их должны нажать питомцы. Никто из нас не пролезет. Все три жать одновременно.

Андрей действительно рассмотрел в стенах совсем небольшие отверстия, расположенные друг напротив друга, каждое примерно с книжную обложку размером. Заглянув внутрь обоих отверстий, Андрей убедился, что каждое из них ведет в лаз длиной около трех метров. Лазы заканчивались глухими стенами, на которых располагались черные квадратные кнопки, аналогичные кнопке над дверью.

Ятти, выслушав распоряжение, выпил кристалл маны и взлетел к потолку. Колдун запустил в один из лазов Куклу, которая довольно проворно поползла к своей кнопке. В другой лаз Мартин попытался запихать свою летучую мышь, но она не пролезала, мешали крылья.

— Приведите в чувство котопаука, — приказал Ксиб.

Андрей, как раз пивший очередной айран, поперхнулся.

— Он не сможет нажать кнопку. Он не умеет, — сказал Андрей.

— Значит, мы умрем, — прошипел рептилоид, — Котопаука. Быстро.

Мелкая Буква осторожно взял у Андрея Ваську и разбил о питомца какую–то руну.

Котопаук Васька исцелен руной Милости Сестер

+ 20 хп

Здоровье котопаука Васьки: 10 из 10 хп

Котопаук тут же зашевелил лапками и закурлыкал. Андрей, несмотря на боль и тошноту, нашел в себе силы почесать питомца за ухом и даже накормил его одним пунктом сырой маны.

— Быстрее, — поторопил Ксиб.

— Нужно нажать кнопку, Васька, — ласково сказал Андрей, — Ты еще ни разу меня не подводил. Ты справишься. Давай, ползи. Если сделаешь это — дам тебе еще два пункта маны. Я верю в тебя! Давай.

Андрей пустил питомца в лаз, но тот не пополз дальше, а только заинтересованно смотрел на хозяина.

— Ползи, — попросил Андрей, и к его удивлению Васька вдруг действительно пополз по лазу к кнопке. Через несколько секунд он был уже не месте. Кукла Колдуна и Ятти тоже были готовы.

— По моей команде, — прошипел Ксиб, — Кукла и Ятти жмут кнопки. Давай!

Ятти вдавил свою кнопку кулаком, Кукла Колдуна — двумя руками сразу, а в Ваську Ксиб метнул какой–то ядовито–зеленый волшебный шар, отнявший у питомца Андрея три пункта здоровья. Котопаук заметался, пытаясь развернуться в узком лазе, зашипел и рефлекторно ответил на атаку, выпустив поток серебристой маны. Мана коснулась кнопки перед котопауком, и кнопка сама вдавилась в стену.

— Молодец! — закричал питомцу Андрей.

☢Радиация! ☢

Уровень радиации: высокий

Острая лучевая болезнь средней степени тяжести!

— 11 хп в минуту

Развитие тяжелой лучевой болезни через: 1 минуту

Смерть через: 16 минут

Ваше здоровье: 16 из 70 хп

На Андрея накатил очередной приступ тошноты, но он не стал блевать, а протянул к отверстию здоровую руку, чтобы дать питомцу вылезти на ладонь. Послышались металлические щелчки, из стенок лаза одновременно и стремительно выдвинулись сразу четыре острых штыря и проткнули Ваську насквозь. Котопаук взвизгнул и дернулся, из его пронзенного тельца забили фонтанчики черной крови.

Ваш питомец котопаук Васька мертв!

R. I.P

— Что? — не понял Андрей, глядя на насаженный на штыри трупик и все еще держа ладонь у лаза.

— Ты об этом не предупреждал, — холодно заметил колдун, с Куклой которого произошло то же самое, несмотря даже на то, что она не была питомцем, а здоровья у нее было в тысячу раз больше, чем у Васьки.

— Ах ты мразь, — Андрей бросился на Ксиба, но не смог ударить рептилоида, потому что его самого скрутил очередной приступ рвоты.

Ятти, которого никакие штыри за нажатие на кнопку не пронзили, медленно спланировал ближе к полу. Раздался оглушительный лязг, и железные створки ворот разъехались, открыв проход в следующий зал. Колдун чертил какие–то руны в направлении своей Куклы, возможно, пытался снять ее со штырей телекинезом.

— Забудьте про котов и кукол, — прошипел Ксиб, — Идем.

Андрей, несмотря на рвоту, смог влить в себя последний оставшийся айран, понимая, что через минуту его убьет лучевая болезнь, и все это в общем–то бесполезно. И Васька умер зря. Радиация сейчас добьет жалкие остатки отряда.

Тем не менее, Андрей кое–как поковылял за Мелкой Буквой, бросив прощальный взгляд на мертвого котопаука, для которого проклятый лаз в стене теперь стал погребальной камерой. Сквозь мельтешение желтых точек и слезы Андрей пытался рассмотреть, что происходит в следующем зале, но уже едва мог видеть.

Зона содержания жертв Реактора

Этот зал был таким огромным, что волшебные огоньки не освещали его стен, если они вообще здесь были. Зал был весь завален огромными гнутыми конструкциями из темного металла, а под потолком в этом помещении висели бесчисленные крюки. Ксиб уверенно прошел несколько шагов вперед, пригнувшись, чтобы не задеть головой огромную металлическую балку, перегородившую проход, но потом неожиданно остановился.

— Тихо, — зашипел рептилоид, — Вы слышите?

Андрей ничего не слышал, кроме поганой синтезаторной музыки, но брат Нираб ответил:

— Да. Кричат. Слева.

☢Радиация! ☢

Уровень радиации: высокий

Тяжелая острая лучевая болезнь!

— 18 хп в минуту

Развитие крайне тяжелой острой лучевой болезни через: 3 минуты

Смерть через: 15 минут

Ваше здоровье: 7 из 70 хп

Айрана больше не было. Андрея снова начало рвать, но желудок был пуст. Голова кружилась так сильно, что Андрей больше не мог стоять на ногах. Желтые точки мельтешили перед глазами, их теперь стало так много, и они мерцали так быстро, что Андрей не видел даже собственных спутников, крюки под потолком и горы темного металла тоже исчезли, Андрей почти ослеп. Сейчас он видел только волшебные огоньки, да и те были мутными, как будто смотришь на далекий фонарь сквозь залитое ливнем стекло.

— Туда, — приказал Ксиб, но Андрей теперь не знал, куда указывает ящер.

Жрица и Мелкая Буква поддержали зашатавшегося от невыносимого головокружения Андрея и не дали ему упасть, а потом осторожно повели его куда–то. Они шли совсем недолго, пару десятков шагов. Потом где–то наверху вдруг резко и пронзительно заскрипел какой–то механизм. Теперь крики услышали даже Андрей, они вдруг приблизились сразу, как будто кричащий упал с потолка или телепортировался к остаткам отряда.

— Снимите меня, ублюдки! Меня таскает по всему долбаному заводу!

Андрей с удивлением узнал голос Мустакбаля, пропавшего еще в усыпальнице психирургов.

— У тебя нет лучевой болезни, — прошипел Ксиб, — Как?

— Тотальный протектор, — заорал Мустакбаль, — Сними меня!

— Мы умираем, — сообщил Ксиб, — Давай протекторы.

— Лови.

Послышались ругательства, металлический лязг и топот. Видимо, отряд искал брошенные Мустакбалем откуда–то сверху протекторы. Через несколько секунд Мелкая Буква сунул в рот Андрею пилюлю с резким химическим вкусом.

— Жуй, — сказал книжник, который сам, судя по голосу, уже жевал, — Защищает от всех едких растворов, огня и радиации. Лучевую болезнь тоже лечит. Магия, очень дорогая.

Андрей торопливо разжевал пилюлю и проглотил. Его тут же опять затошнило, но уже через секунду система выдала сообщение:

Тотальный протектор: ультимативная защита от агрессивной среды и исцеление от всех болезней.

Не защищает от магии и ударов!

Время действия: 21 минута

Тяжелая острая лучевая болезнь излечена.

Боль в голове у Андрея стихла, желтые точки перед глазами поредели, а потом и совсем исчезли, даже тошнота прошла. Все это произошло настолько быстро, что Андрей ощутил себя заново родившимся. Но боль в сломанной руке и поврежденной спине после исцеления от лучевой болезни только усилилась. Однако даже она теперь доставляла какое–то странное извращенное удовольствие. Боль напомнила Андрею, что он все еще жив.

Андрей теперь мог рассмотреть Мустакбаля, прилипшего спиной к круглому куску металла, подвешенному на крюке под потолком. Металлический круг, судя по всему, притягивал будущего Короля Риаберры какой–то магией, как магнит, так что отцепиться Мустакбаль не мог.

— Да помогите мне уже, сволочи! — закричал Мустакбаль.

Колдун начертил руну и воздел руки, но это не помогло.

— Телекинезом не снять, — доложил Мартин, — Прямо как мою мертвую Куклу со штырей.

Ятти взлетел под самый потолок и протянул Мустакбалю руку, но отцепить Короля от металла не смог, как ни старался. Затем Ятти попытался отодрать Мустакбаля от круглого диска, обвив ему руки хлыстом, но только причинил Королю боль и ободрал ему кожу на ладонях. Тело Мустакбаля не сдвинулось ни на сантиметр.

— Я не знаю, что делать, — прошипел Ксиб, — Мелкая Буква?

— Увы, — расстроено покачал головой книжник, — Это артефакт расы из прошлой эры. Я понятия не имею, что это. Раньше они в игре никому не встречались.

Крюк тем временем пришел в движение и стремительно увез кричащего, молящего о помощи и ругающегося Мустакбаля куда–то в темноту. Шум механизма резко стих, как только Мустакбаль исчез из поля зрения. Но удаляющиеся крики все еще раздавались.

— Я за ним, — заявил Ятти, но Ксиб заорал:

— Нет! Ты останешься. Ты нужен нам. Ты пропадешь. Нет. Никто не пойдет за ним.

— Мустакбаль только что спас наши жизни, — заметил Мартин, — Я пойду.

— Никто не пойдет, — прошипел Ксиб и продемонстрировал колдуну пилюлю, — Мустакбаль дал нам девять тотальных протекторов. Остался только один. У нас времени впритык. Все за мной.

Крики Мустакбаля становились все тише, а потом вдруг резко смолкли, как будто будущего Короля что–то проглотило. Ксиб еще несколько секунд прислушивался, а потом констатировал:

— Его нет.

— Он жив, — заспорил Ятти, — Не было системного сообщения о смерти.

— Я ухожу, — прошипел рептилоид и зашагал вперед.

Отряду ничего не оставалось, как последовать за ним, хотя Андрей и понимал, что они все сейчас струсили. Это было мерзко, но сам Андрей тоже струсил. С другой стороны, где им искать Мустакбаля в этом огромном зале? Тем более что, судя по стихшим крикам, схваченного механизмом соратника уже здесь нет. Если они задержаться в зоне радиации еще на двадцать минут — то все умрут. И Андрей пошел пробираться сквозь металлические конструкции вслед за рептилоидом, они все пошли.

Путешествие через этот странный зал заняло у них еще минут пять, потом впереди появилась циклопическая стена, в которой располагался огромный проход без двери в следующее помещение.

Зал управления Реактором

☢Радиация! ☢

Уровень радиации: высокий

На зал управления это было похоже меньше всего. Новое помещение было просто необъятным, точно не меньше предыдущего. Стен и потолка не было видно, на полу из черного камня не было ничего, зато метрах в десяти над полом повсюду в воздухе висели совершенно одинаковые черные прямоугольники, скопления которых простирались далеко вверх и там тонули в темноте. Каждый из прямоугольников был около полуметра длиной, никаких надписей или кнопок на них не было, странные штуковины просто парили в воздухе. Судя по всему, только прямоугольников, освещенных светом волшебных огоньков, здесь было не меньше тысячи. А сколько их всего в этом зале, наверное, не знал даже Ксиб.

Рептилоид прошел пару десятков метров, а потом неожиданно остановился.

— Четвертая панель снизу над моей головой, — указал Ксиб лапой вверх, — Нужно пролететь сквозь нее. Нет, Ятти. Не ты. Пролететь нужно в призрачной форме.

— Но никто из нас не умеет принимать призрачную форму, — испуганно напомнил Мелкая Буква, — Только ассасин умел, но он пропал без вести.

— Руны, — прошипел Ксиб.

— У меня нет, — признался Мелкая Буква.

Все остальные тоже помотали головами, рун призрачной формы ни у кого не нашлось.

— Тогда один выход, — зловеще произнес Ксиб, — Вампир сможет войти в призрачную форму и пролететь сквозь нужную панель. Если он все еще среди нас. Ты здесь, вампир? Это наш единственный способ спастись. И твой тоже.

Все начали опасливо и молча переглядываться, напряжение и страх росли на глазах, и Андрей испугался очередной драки между соратниками. Наконец Мелкая Буква кашлянул:

— Думаю, что он не признается, даже если он все еще среди нас, а не среди погибших… Давайте сделаем вот что. Мартин пусть наложит на нас всех глухоту и слепоту на одну минуту. За эту минуту вампир, если он еще здесь, перейдет в призрачную форму и пролетит сквозь панель, как говорит Ксиб. Минуты ему хватит, а слепота и глухота не помешают вампиру перейти в призрачную форму, выполнить задачу и вернуться обратно в тело. Таким образом мы решим проблему, а вампир сохранит свое инкогнито.

Ксиб задумался, но ненадолго:

— Да. Мартин, давай.

— Но если уважаемый вампир укусит меня еще раз — я здесь всех перебью, кроме Ксиба, — заверил соратников Мартин и начертил сложную руну.

Свет померк, а звук пропал. Андрей на всякий случай положил здоровую правую руку на собственную шею, чтобы защитить ее в случае, если вампир вдруг действительно решит подкрепиться, воспользовавшись моментом. Без слуха и зрения Андрею стало невыносимо страшно, паника началась уже через несколько секунд. Ему казалось, что эта минута длилась целую вечность, но, наконец, все чувства возвратились, резко, неожиданно и сразу.

Андрей увидел своих моргающих и озирающихся товарищей, впереди перед отрядом из каменного пола вверх бил темный поток частиц, напоминавших мелких черных мушек. Но поток, в отличие от мушек, не жужжал, он издавал звон, мелодичный и завораживающий. Частицы колебались и мерцали, улетая вверх, в неведомую пустоту. Поток исходил из совершенно черного квадрата, разверзшегося в полу.

☢Радиация! ☢

Уровень радиации: ПРЕДЕЛЬНЫЙ

— Значит вампир все еще среди нас, — сказал Мартин, — Но это ненадолго. Я найду тебя и уничтожу, кем бы ты ни был.

— Вампир здесь, и он справился. Сработало, — подтвердил Ксиб.

— Конкретно сейчас я только рад присутствию вампира, — сообщил Мелкая Буква, — Что дальше?

— Дальше? — глухо и зловеще переспросил Ксиб, — Ничего. Все. Мы пришли. Но сейчас кто–то из нас должен отдать свою жизнь, чтобы следующая локация открылась. Помните, я предупреждал? Вот для этого и были нужны боты гнома. Но их нет. И питомец не подойдет. Жизнь должен отдать кто–то из нас.

Повисло тяжелое молчание. Потом снова заговорил рептилоид.

— Я не знаю, что это, — сказал Ксиб, указав на частицы, восходившие к потолку, — Но это радиоактивно. И смертельно. Убивает быстро. Сразу. Мы пробовали, когда проходили этот данж в прошлые два раза. Но тогда был респаун, а сейчас его нет. Я предупреждал вас, но вы потеряли всех ботов. Я не могу жертвовать собой, я буду нужен и дальше. Ятти тоже нам нужен, без него не выберемся. Все остальные… сами решайте.

— Вообще–то Шаб и жрица нам тоже нужны, — задумчиво произнес Мелкая Буква, — Без них мы не сможем провести ритуал коронации…

— Кого ты собрался короновать? — буркнул брат Нираб, и голос у него дрогнул, впервые за все время, что Андрей знал брата Нираба, — Король остался в прошлом зале, подвешенный на крюке, и будет кататься на нем, пока у него пилюли не кончатся, а потом он сдохнет от радиации. И как ты собрался убивать Королеву? Ассасин тоже хрен знает где. А ипритовый маг — на том свете. Нам нужно думать о том, как выбраться отсюда, а про захват престола можно забыть.

— Шанс еще есть, — упрямо повторил Мелкая Буква, — Мустакбаль еще жив, и ассасин тоже. Вдруг они спасутся? И вдруг найдут нас в следующей локации? И жрица с нами, и Шаб. У нас еще есть шанс выполнить задание. Правда, Ксиб?

— Сами решайте, — прошипел рептилоид, — Не мое дело. Я просто веду по данжу.

— Бред, — затараторил брат Нираб, чуть ли не плача, — Ассасин не найдется, он даже на призрачных гонцов не отвечает, хотя он знает это заклинание и мог бы послать ответ. А Мустакбаль отсюда не выберется. Как он по–твоему пройдет вот это место, где нужно пролететь в призрачной форме сквозь одну конкретную панель из тысячи, да еще и потом пожертвовать чьей–то жизнью? Что на это скажешь, умник? Откуда Его Величеству знать, какая панель нужная? И призрачную форму Мустакбаль принимать не умеет, а жизнь у него вообще только одна — его собственная. И если он ей пожертвует, то в следующую локацию отправляться уже будет некому. Так что Мустакбаль сдохнет здесь, в любом случае. Так ведь, ящерица?

Ксиб в ответ только пожал плечами, как будто его спросили о чем–то неважном и неинтересном.

— Если мы не выполним задание — Голдсмит нас всех отключит от гвоздей, и мы все умрем, — напомнил Мелкая Буква, — Так что повторяю, если ты не расслышал в первый раз. Пока что все, кто нам нужен для убийства Королевы и коронации нового монарха, живы. Может, они и погибнут потом, но сейчас они живы. И я против того, чтобы жертвовать кем–либо, кто нужен нам по первоначальному плану Голдсмита. Мы должны держаться за свой последний шанс. Так что если здесь сейчас отдадут свою жизнь Шаб или Мэрифа–Хамани, Голдсмит нас всех убьет через несколько дней. Независимо от того, выберемся мы из этой локации или нет.

— И тобой, я так понимаю, тоже жертвовать нельзя, да? — поинтересовался брат Нираб, голос у которого все еще дрожал, — Ты же у нас знаток ритуалов, как же. Ты к этому клонишь, Буква?

— Нет, — ответил книжник, — Я могу отдать тебе все ингредиенты, необходимые для ритуала. У меня есть все, кроме Души Матери Клана, которую, как я понял, Гроза Нубов так и не залутал. И я составил полное описание ритуала, я все записал в своем блокноте. Эти записи я тоже могу тебе отдать. Так что мной жертвовать можно… Но… Но мне страшно. Я не хочу умирать.

— Мои братья тоже не хотели… — прохрипел брат Нираб.

— Какой смысл рассуждать обо всем этом, если у нас нет одного нужного ингредиента? — спросил Ятти, — Мы же все равно не сможем провести ритуал коронации. Гроза Нубов не добыл Душу Матери Клана, так ведь?

— Так, — признался Андрей, — Ее добыли до меня. Курукс сперла.

Никто кроме Андрея не знал, кто такая Курукс, потому что только он читал ее странные записки, но отряду сейчас было не до таинственной Курукс.

— Будет еще одна усыпальница Матерей и Отцов, — напомнил Ксиб, — На выходе, когда будем подниматься наверх. Вообще там нельзя ничего брать, слишком опасно. Но у нас нет выхода. Если дойдем дотуда — придется лутать Душу там.

— Вот именно, — согласился Мелкая Буква, — А это означает, что Гроза Нубов нам тоже все еще нужен. Только он сможет добыть Душу Матери Клана.

— Не могу, — сказал Андрей, — Я потерял ритуальный кинжал.

— Ты потерял, а я подобрал, — Мелкая Буква вынул из собственного инвентаря ритуальный кинжал психирурга и протянул Андрею, — Точнее говоря, подобрал его брат Ирортс, а я просто облутал мертвого Ирортса. Держи.

— Спасибо, — с ритуальным кинжалом Андрей сразу почувствовал себя увереннее, но еще больше его успокоило то, что его исключили из списка кандидатов в жертвы.

— Решайте быстрее, — поторопил Ксиб, — Время идет. Защита от радиации скоро спадет, и тогда мы все умрем.

— Мы не будем жертвовать никем из ключевых фигур, — продолжал настаивать Мелкая Буква, — Мы не будем жертвовать нашей надеждой на спасение. Пусть и очень малой.

— И зря, — сварливо заявил молчавший до этого момента Мартин, — Ты упускаешь один важный момент, книжник. Если кто–то из нас отдаст свою жизнь — мы умрем, навсегда. Сам Голдсмит подтвердил это. А вот если собой пожертвует жрица, то код ее сознания все равно неизбежно останется в памяти сервера. Она ведь NPC. И когда Голдсмит вернет себе контроль над сервером — он вернет Мэрифу–Хамани из небытия. Может быть, даже сделает ее Высшей жрицей Риаберры за этот подвиг. Так что логично скормить этому радиоактивному потоку жрицу.

— Он прав, — Мэрифа–Хамани выступила вперед.

— Нет, не прав, — заспорил Мелкая Буква, — Без нее мы не сможем провести ритуал коронации. А если мы его не проведем — мы все умрем. Голдсмит нас отключит.

— Осталась минута, — прошипел Ксиб, — Быстрее. Я бы толкнул кого–нибудь из вас в смертельный поток, но это не сработает. Жертва должна быть добровольной. Решайте!

— Да как вообще можно решить такой вопрос? — заорал брат Нираб, — Как, блядь?

— Мы не сможем, — обреченно подтвердил Мелкая Буква, — Мы умрем. Все. Странно, но всем вместе почему–то умереть легче, чем одному пожертвовать собой.

— Вам легче, — произнесла Мэрифа–Хамани, — Вы трусливы, люди и эльфы реальности. А я — нет. Я уже умирала много раз.

— Не надо, мэрифа, — взмолился Мелкая Буква, — Без тебя мы обречены.

— Во дворце тоже есть жрицы, возьмете одну в заложники и заставите ее провести коронацию, — ответила Мэрифа–Хамани, — Прощайте. Я отправляюсь к Сестрам…

— Блядь! — закричал брат Нираб, — Нет, это я отправляюсь к братьям, сука!

Брат Нираб оттолкнул жрицу и бросился в восходящий поток. На короткий миг его тело вдруг застыло в потоке частиц и неподвижно замерло, будто оно окаменело, потом брат Нираб стал черно–белым, как старый фотонегатив. В следующее мгновение он рассыпался на мелкие кусочки, и эти кусочки брата Нираба все почернели и смешались с летящими вверх частицами. Поток пожрал свою жертву.

Ваш клан несет потери! Вы потеряли кланмастера. Погибшие:

Брат Нираб

Ранг: Кланмастер

Уровень: 35

Раса: Метелистый эльф

Класс: Отморозок

Роль: Танк

R. I.P

Звание и полномочия кланмастера переходят к Мартину Натаниэлю Адэларду де Нуир–Нуиту

Частицы сменили свой цвет и теперь стали серебристыми. Сейчас они напоминали снег, который вдруг запутался и стал падать снизу вверх.

— Все. Это портал, — равнодушно констатировал Ксиб, шагнул в поток и растворился в нем, не так, как брат Нираб, а просто исчезнув.

Колдун и его летучая мышь отправились следом. Еле стоявшего на ногах, залитого кровью и ничего не соображавшего Шаба в портал подтолкнули Мелкая Буква и жрица. Потом в серебристом сиянии растворилась Мэрифа–Хамани. Ятти предпочел влететь в портал, и тоже исчез.

— Я последний, — грустно сказал Мелкая Буква, — Давай.

Андрей шагнул в портал и тут же, без всяких визуальных эффектов, переместился. Телепортации он даже не почувствовал.

Андрей оказался в довольно просторной комнате из черного камня, Мелкая Буква тут же возник рядом с ним.

Вы покинули локацию: Дно.

Новая локация!

Защитный клапан 133

Но никаких клапанов здесь не было. Комната была совершенно пустой, только в каждой из ее четырех стен было по металлическому люку. Еще по люку, без всяких барельефов или надписей, располагалось в потолке и в полу комнаты.

Андрей быстро осмотрелся и убедился, что все, кто шагнули в портал, успешно переместились. Жрица помогала раненому Шабу лечь на шкуру, которую кто–то достал из собственного инвентаря. Колдун задумчиво чертил какую–то руну, Ятти жадно пил айран.

— Безопасное место, — прошипел Ксиб, уже расстеливший на полу крупный кусок невыделанной кожи, — Здесь ничего нет. Ни врагов, ни ловушек, ни радиации. Сюда никто не войдет. Последнее безопасное место по пути вниз. Всем отдыхать. Целые сутки. Но нужно вылечить Шаба. И нести вахту. Вампир здесь. Вахты по два часа. Первый — Мартин, один. Потом Мэрифа–Хамани и Ятти. Потом Мелкая Буква и Гроза Нубов. Потом повторитесь, но вахты уже по четыре часа. Я и Шаб освобождены от караула. Как вычислите вампира — не убивайте его и не ссорьтесь с ним. Возможно, нам повезло, и вампиром был брат Нираб. Я буду спать двенадцать часов. Меня не будить. Ни при каких обстоятельствах. Мартин, отправь призрачных гонцов ассасину и Мустакбалю. Скажи им, где мы. Это все.

Закончив шипеть, рептилоид вколол себе в руку какую–то алую иглу, которая тут же зашипела, не хуже своего владельца, и растворилась. Потом Ксиб упал на расстеленную невыделанную кожу, закрыл огромные черные глаза и немедленно захрапел.

Андрей только сейчас понял, что здесь стоит тишина. Музыка впервые за несколько дней стихла.

Человек в шляпе и закон

Эдинбург, район Крамонд

Сагануренов шел по Уайтхаус–роад, ориентируясь по карте на экране смартфона и осматриваясь. Вечер выдался пасмурным, с моря дул холодный ветер, моросил мелкий дождик, ледяной и грозивший в любую минуту перейти в ливень, град или даже снег.

Улица здесь была застроена белеными старинными домами в пять этажей, в мусорных баках копошились чайки. Но ни птицы, ни архитектура не интересовали Сагануренова, ему было нужно иное. И обнаружить это иное оказалось довольно непросто, нужное заведение детектив нашел только спустя десять минут блужданий по дворам и проулкам, в тупике, зажатом между двумя домами. Сагануренов всегда плохо ориентировался на местности, даже с гугл–картой.

Над входом в заведение красовалась неоновая вывеска «NakedBud: Private Ladies Club», а под вывеской торчали двое негров, оба модельной внешности и в костюмах.

Вообще, стриптиз–клубы в Шотландии уже давно собирались запретить, причем в необходимости запрета подобных заведений сходились все политические силы. Пребывающие сейчас у власти правые националисты обвиняли стриптиз–бары в аморальности, а левая оппозиция — в сексуальной эксплуатации работников. Но, несмотря на полное единодушие политиков по вопросу запрета, стриптиз–клубы пока что продолжали работу. Их так и не запретили полностью, просто убрали подальше от городских центров. В результате в Эдинбурге подобные заведения в большом количестве скопились на севере, возле самого морского побережья.

Сагануренов решительно двинулся к дверям и даже взялся за ручку, но один из негров остановил его:

— Мистер не умеет читать? Это дамский клуб. Закрытый. Мужчины не допускаются.

— Возможно, мужчины, у которых есть пятьдесят евро, все же допускаются, сэр? — спросил Сагануренов, доставая одной рукой бумажник, а другой — вежливо приподнимая шляпу.

— Мужчинам с бумажными деньгами самое место в историческом музее, а не здесь, мистер в шляпе, — хохотнул второй негр.

— У мистера в шляпе и биткоины имеются, — заверил его Сагануренов.

— Мы рады за вас, — сказал первый негр, — А у нас имеется хорошая работа, и мы не хотим ее терять. Так что даже если вы богаты, как Кормак Голдсмит, вы сюда не попадете, мистер. Допускаются только мужчины–работники. А вы совсем не похожи ни на официанта, ни на бармена, ни тем более на стриптизера. Хотя шляпу вы приподнимаете эффектно, не могу не признать. Но стриптизер должен уметь снимать не только шляпу.

— А кто собственно сказал вам, что я мужчина? — решил зайти с другого конца Сагануренов, — Это свободная страна, так что каждый может выбирать любой гендер, какой пожелает. Я, например, женщина. На щетину не обращайте внимания, я еще в процессе гендерного перехода. В самом начале пути к себе самому, так сказать. А зовут меня Джулия Фейк. Вот, можете проверить.

Сагануренов продемонстрировал неграм экран смартфона с QR-идентификатором. Последняя туркменская разработка позволяла без проблем создать неотличимый от настоящего государственный идентификатор на любое вымышленное имя. Банковский счет так, конечно, не откроешь и границу не пересечешь, но в данном случае должно было сработать.

Первый негр просканировал код и удивленно произнес:

— Хм, и правда. Только фамилия довольно подозрительная, мистер… то есть мисс, простите.

— Фамилии тоже каждый может выбирать, какие захочет, джентльмены, — ответил Сагануренов, — Так я войду?

— Да, конечно, — вздохнул негр и распахнул дверь, — Хорошего вечера, мисс Фейк.

Сагануренов вошел внутрь заведения, прошел по длинному обитому алым бархатом коридору и попал в основной зал, где его тут же оглушила музыка и дамские визги.

Официанты–мужчины здесь ходили в одних красных бикини, а на постаменте посреди зала, тоже в бикини, но уже леопардовом, крутился вокруг шеста перекачанный парень с непропорционально большой головой. Кроме бикини, на танцоре были только ковбойские сапоги. Вокруг постамента толпились женщины, самой младшей из которых было лет под шестьдесят. Женщины жадно тянули руки к стриптизеру и иногда касались того, что было у парня под бикини. Как читал в интернете Сагануренов, под бикини у стриптизеров в нынешние времена помещался небольшой сканер, позволявший коснувшемуся его пальцем перечислить по отпечатку на счет танцора пару тысячных долей биткоина. Это было гораздо удобнее, чем пихать в трусы бумажные купюры.

Сагануренов не стал терять время и прошел прямо к помосту. Растолкав пожилых оторв, он закричал, пытаясь переорать музыку:

— Чед Альфамейл! Кому именно из Лиги вы передавали технологии производства теллуровых гвоздей? Мне нужны имена!

— Пошел на хрен, ищейка, — крикнул в ответ Чед и, не прерывая танца, показал Сагануренову средний палец, — Я больше не работаю на Голдсмита! И вообще, ай–ти это не мое. Я нашел себе профессию получше. Так что катись отсюда.

— В таком случае я вызываю полицию! — крикнул Сагануренов.

Чед раскрутился вокруг шеста, а потом неожиданно слетел с него и в полете ударил Сагануренова в лицо подошвами ковбойских сапог, обеими сразу. Сагануренов полетел в толпу старух, те завизжали. Чед бодро поднялся на ноги и бросился к выходу. Пожилые дамы тем временем приняли все происходящее за некий перфоманс. Одна из них стащила с Сагануренова шляпу, вторая приобняла детектива, а третья, годившаяся Сагануренову в прабабушки, стала развязывать ему галстук.

— Нет, дамы! — заорал Сагануренов, — Пощадите! Я здесь не работаю! Я детектив!

Пустившийся в бега Чед тем временем уже достиг обитого бархатом коридора, ведущего к выходу, а Сагануренов все никак не мог отделаться от перевозбудившихся старух.

— Детектив? — промурлыкала бабуля, завладевшая шляпой Сагануренов, — О, да. Ты похож на Хамфри Богарта из фильмов моей юности!

— Спасибо за комплимент, мэм, — пробормотал Сагануренов, наконец, поднимаясь на ноги и отбирая у любительницы детективов шляпу, — Но я и правда спешу. Дорогу!

— Эй, не так быстро! — страстно захрипела другая дама, лет восьмидесяти и в облегающем мини–платье, — Как тебя зовут? Оставь нам хотя бы визитку, детектив! Мы обожаем детективов.

— Визитку? — рука Сагануренова рефлекторно потянулась к карману, — Хотя нет. Вот именно вам я визитку не дам. Простите, дамы.

Сагануренов приподнял шляпу в знак извинений и прощания, а вместо визитки достал пистолет системы Подбырина.

— Вежливый с женщинами, но беспощадный к преступникам, — охнула дама в мини–платье, — Как в старые времена! Сейчас таких мужиков уже не делают… Эй, ну куда же ты…

Это было последнее, что услышал Сагануренов от своих новых почитательниц, он уже бежал через зал с подбыриным в руке. Вскоре детектив ворвался в обитый алым бархатом коридор, и через несколько секунд оказался на улице. Негры в ужасе шарахнулись от дверей, когда Сагануренов распахнул их ударом ноги.

Чед, в одном бикини и ковбойских сапогах, успел уже добежать до середины переулка, выходившего на Уайтхаус–роад.

— Стой! Стреляю! — крикнул беглецу Сагануренов, прицеливаясь из подбырина.

Это, разумеется, было просто блефом. Какие–либо полномочия стрелять у Сагануренова отсутствовали. В подбырине, конечно, был режим нелетального нейрошокера, но нейрозарядом Чеда было уже не достать, слишком далеко. И что самое паршивое — бегал танцор намного лучше Сагануренова, так что никаких шансов догнать его у детектива не было.

— Вижу, вы отрываетесь по полной, мисс Фейк, — заметил один из негров, — Я надеюсь, вы оплатили отстрел наших сотрудников?

Второй негр тем временем стал заходить Сагануренову за спину, судя по всему, надеясь атаковать детектива и отобрать у него оружие.

— Не стоит, сэр, — бросил ему через плечо Сагануренов, продолжая выцеливать Чеда, — Я из полиции. А ваш сотрудник — опасный убийца.

Сагануренов выстрелил в воздух, и переулок огласился громким эхом.

Негры переглядывались, не зная, верить ли заявлению Сагануренова, а Чеда тем временем выстрел вдруг подтолкнул к довольно странному решению. Стриптизер заметил справа от себя пожарную лестницу, ловко подпрыгнул, схватился за нижнюю перекладину и полез наверх. Сначала Сагануренов обрадовался, но увидев, как бодро Чед перемещается вверх по лестнице, осознал, что радость была преждевременной. Все равно не догнать. Но попытаться стоит.

— Вы видели, что я стрелял в воздух? — спросил Сагануренов негров.

— Да, — ответил второй, а первый просто кивнул.

— Ваши имена, джентльмены.

— Сибисизи и Сифиви. Шонгве. Мы братья, мисс Фейк… Точнее, мистер коп под прикрытием. Простите.

— Спасибо, джентльмены.

Сагануренов бросился к лестнице, по пути засовывая подбырина обратно в кобуру. К тому моменту, как он, совсем запыхавшись, добежал до цели, Чед уже достиг середины лестницы.

— Стой! Мне нужно просто поговорить! Или сдам тебя бобби! — крикнул Сагануренов, но Чед только на секунду остановился и в очередной раз продемонстрировал детективу средний палец.

Сагануренов выругался и полез следом.

Лестница намокла от моросящего дождя, пальцы и подошвы ботинок скользили. Через полминуты Сагануренов преодолел середину пути к крыше, и в этот момент противник сбросил ему на голову ковбойский сапог. Второй сапог пролетел мимо Сагануренова, а больше Чеду бросаться было нечем. Разве что сканером из бикини, но его Чед пожалел и швырять не стал, вместо этого стриптизер, уже добравшийся до вершины лестницы, исчез на крыше. Сагануренову ничего не оставалось, как упорно лезть дальше.

Выбравшись еще минуту спустя на покатую черепичную крышу, Сагануренов разглядел впереди удирающего Чеда, босые ноги стриптизера громко шлепали по черепице. Прямо перед Сагануреновым стремительно пролетел почтовый дрон, чуть не сбив детектива с крыши.

Передвигаться здесь в принципе было можно, но бежать по мокрой крыше, как Чед, стал бы только идиот или человек в отчаянном положении. Сагануренов не принадлежал ни к одной из этих категорий, поэтому осторожно пошел следом за удирающим Чедом, стараясь не сорваться и уже не особо рассчитывая на успех.

Чед за полминуты оторвался еще метров на сто, а потом добежал до конца крыши, где торчала антенна ретранслятора 8G. Расстояние между крышей, на которой развернулась погоня, и крышей соседнего дома, тоже пятиэтажного, было метров шесть. Сам Сагануренов, да и никто другой в здравом уме, никогда бы не стал пытаться перепрыгнуть на соседнюю крышу, но Чед не колебался ни секунды, он даже не притормозил…

— Стой, придурок! — заорал Сагануренов, но Чед уже бодро прыгнул, взмыл вверх, потом полетел вниз, а потом зацепился своим бикини за Г-образную антенну 8G и повис на ней, ругаясь и раскачиваясь. Коварная антенна поймала Чеда со спины, так что висеть теперь в вонзившихся в промежность бикини стриптизеру было определенно неприятно.

— Ааа, помогите! Спасите! Полиция! Служба спасения! Мама! — орал Чед.

Сагануренов, все так же осторожно ступая по мокрой черепице, приблизился к схваченному антенной преступнику. Бикини Чеда тем временем угрожающе заскрипели, готовые в любую секунду порваться и отправить стриптизера–вора технологий вниз с высоты пяти этажей.

— Мне яйки зажало, бля! Помоги! — закричал Сагануренову Чед, которого его собственные яйки, судя по всему, сейчас волновали гораздо больше, чем даже перспектива сорваться вниз.

— Вы продали Лиге Защите Эльфов технологии производства теллуровых гвоздей, сэр, — сказал Сагануренов, подойдя еще ближе, — Кому именно вы их передали?

— Сними меня, еб твою! — завизжал Чед, — У меня сейчас проблема с другим гвоздем, который между ног, мать твою. Его зажало, бля. Да сними меня! Спасателям звони!

— Так кому? — повторил вопрос Сагануренов.

— Да откуда я знаю? — теперь Чед уже расплакался, — Я его ни разу не видел. Не знаю! Помоги!

Бикини Чеда снова затрещало и стало рваться уже на глазах.

— Как он расплачивался с вами, сэр?

— Туркменкоинами, ну… Слушай, мужик, помоги, а? Мне больно же, бляяя… И я не хочу умирать!

— Как вы связывались?

— Через çalt hat, туркменский мессенджер… Прошу тебя, мужик, ну помоги! У тебя же у самого яйца есть, ты должен понимать, что я чувствую…

— Вы слили Лиге эксабайты информации, сэр, — заметил Сагануренов, — Какой к черту мессенджер? Ни один мессенджер такого не потянет.

— Я на почту слал! Инфу про гвозди на почту! — завизжал Чед.

— Я хотел бы услышать адрес этой почты, сейчас, — сказал Сагануренов.

Чед теперь держался только на нескольких нитях, видимо, его бикини было сделано из какой–то суперпрочной ткани, однако для удержания Чедов на антеннах эта ткань определенно не предназначалась, потому что бикини продолжало рваться и дальше.

— Флаттершай–пегас–собака-анма–туркмен–точка–ти-кэй, — заорал Чед голосом, уже практически перешедшим в ультразвук, — Все! Больше ничего не знаю! Сними меня, сними! Что тебе еще надо?

— Мне надо, чтобы меня не били в лицо ногами и не кидались в меня сапогами, сэр, — вздохнул Сагануренов и достал смартфон, — Службу спасения! Вы мне не поверите, но здесь стриптизер повис на антенне, зацепившись за нее своими бикини. Координаты высылаю. Это не розыгрыш! Есть опасность для жизни! Шлю фото!

Убрав смартфон, Сагануренов осторожно полез спасать все еще визжавшего Чеда, но в этот момент из–под крыши вынырнули сразу два полицейских дрона. Первый тут же сориентировался и выбросил огромную липкую ленту, за которую Чед схватился. Дрон взмыл вверх и вытянул теперь уже совершенно голого Чеда из остатков бикини, а потом аккуратно поставил стриптизера на крышу. Сагануренов подумал, что это наверное было самое эффектное завершение стриптиза во всей человеческой истории. Жаль, что похотливые старухи остались внизу в клубе и не видели спасения Чеда, им бы понравилось.

Второй дрон тем временем завис перед Сагануреновым и объявил:

— Полиция Шотландии! Всем оставаться на своих местах!

Сагануренов поднял руки вверх и сообщил:

— Я Иван Александрович Сагануренов. У меня имеется пистолет системы Подбырина, калибра 9.2 миллиметра. Он в кобуре, кобура подмышкой слева. Лицензия на оружие в порядке, международного образца. Также у меня есть лицензия международного частного детектива. Я гражданин России и прошу вызвать посла.

* * *

Сагануренова, как иностранца, сунули в камеру к какому–то либерийцу.

Либериец оказался интереснейшим собеседником, как выяснилось, он с детства полюбил Шотландию, посмотрев сериал «Чужестранка», так что когда вырос, решил лично посетить эту замечательную страну. Но денег купить паспорт, хотя бы либерийский, у него не было, поэтому либериец сел в свою моторную лодку и поплыл в Шотландию на ней. Он потратил год на путешествие вдоль берегов Африки и Европы, а встречавшихся пограничных дронов глушил какой–то американской хреновиной, которую он нашел в руинах здания разбомбленной либерийской госбезопасности. В результате путешественника арестовали только сегодня, когда он победоносно высадился на пляж в Крамонде, распугав местных рыбаков. Вроде бы, из–за обнаруженной в его лодке американской хреновины либерийца собирались в ближайшее время передать в ведение Шотландского департамента защиты независимости.

Сагануренов настолько заслушался удивительными историями либерийца, что был даже разочарован, когда за ним самим пришел бобби.

— Я надеюсь Шотландия оценит ваше упорство и даст вам гражданство, сэр, — сказал на прощание либерийцу Сагануренов из вежливости, хотя сам не особо в это верил. Еще Сагануренов приподнял шляпу, а вот визитку давать либерийцу не стал, поскольку тот все равно не умел читать.

Вместе с бобби Сагануренов прошел в кабинет, где его уже ждали сержант районного отделения полиции, посол России, Чед и адвокат Чеда, юная блондинка с пятым размером груди и накачанными ботоксом губами.

Все еще голый Чед был завернут в одеяло, как спасенный после кораблекрушения. Впечатление, что Чеда только что выловили из ледяной воды, усиливал большой бумажный стакан горячего кофе, стоявший на столе рядом со стриптизером.

— Опять ты, животное? — поприветствовала Сагануренова посол России.

— Я тоже рад вас видеть, Людмила Ярославовна, — кивнул Сагануренов, — Между прочим, мы с вами не так уж и часто встречаемся. Конкретно в Шотландии я до этого момента ни разу в полицию не попадал и к вам за помощью не обращался.

— Это так, но я наслышана о ваших приключениях в других странах от коллег. Так что очень надеюсь, что вас сейчас депортируют, и мы больше не увидимся, — ответила посол.

Сагануренов хотел посетовать на чрезмерный пессимизм Людмилы Ярославовны, но в этот момент дружескую беседу соотечественников прервал Чед, картинно вскочивший со стула и заоравший:

— Он! Да, это он! Вот этот псих пытался меня убить. Он стрелял в меня. А потом отказался спасать меня, когда я беспомощный висел на антенне. И когда я бежал от него, я испортил свое леопардовое бикини, а оно, между прочим, обошлось мне в два биткоина! Я требую компенсации. А еще он ворвался в Naked Bud, хотя это закрытый частный женский клуб!

— Я Стейси Супервхор, — представилась Сагануренову грудастая блондинка, — Адвокат мистера Альфамэйла. Мы собираемся выдвинуть против вас обвинения. Покушение на убийство, оставление в беспомощном состоянии и незаконное проникновение на частную территорию.

— От последнего советую отказаться, — поморщился сержант–полицейский, — Формально ограничение доступа по признаку гендера является незаконным. Так что с последним пунктом следователь вас все равно прокатит. Не стоит и время тратить.

— Ну уж нет, — взъярился Чед, с которого от волнения даже свалилось одеяло, — Засудить этого ублюдка по полной программе!

— Прикройся, — посоветовала Чеду адвокат, протягивая ему упавшее одеяло, — Сержант прав. Последний пункт снимаем. Все остальные — в силе. Хватит, чтобы засадить этого бандита лет на десять.

— Боюсь, что меня не устраивает такой вариант, мисс Супервхор, — сказал Сагануренов, — Кроме того, на самом деле все обстоит совсем не так. Давайте начнем с покушения на убийство. Я не стрелял в мистера Альфамейла. Я стрелял просто в воздух, ради развлечения. Тот факт, что я стрелял в воздух, подтвердят записи камер видеонаблюдения возле Naked Bud, а также два свидетеля — Сибисизи Шонгве и Сифиви Шонгве. Они работают охранниками в Naked Bud.Таким образом, факт стрельбы в воздух подтвержден сразу тремя независимыми свидетельствами, и согласно древнему и уважаемому в Шотландии правилу corroboration я буду полностью оправдан по пункту покушения на убийство.

Стрельба в воздух же, на улицах Эдинбурга, но без намерения причинить кому–либо вред, подпадает под двадцать восьмую статью девятого параграфа Уголовного уложения Шотландии. Это хулиганство, наказанием за него для иностранца является даже не депортация, а просто снижение социального рейтинга на один пункт и штраф. И я готов уплатить этот штраф прямо сейчас, если вы позволите.

Что же касается оставления в беспомощном состоянии, то я убежден, что и по этому пункту любой суд меня оправдает. Дело в том, что существует прецедент от 1393 года, когда кузнец Долаг не сумел спасти прыгнувшего с крыши от отчаяния разорившегося лэрда Айнгелага. Кузнец был оправдан, потому что панически боялся высоты, поэтому–то он и не полез спасать Айнгелага, который долго собирался и прыгнул не сразу.

Возвращаясь к обвинениям в мой адрес, скажу, что я тоже панически боюсь высоты, о чем у меня имеется медицинское заключение международного образца. Так что любой шотландский суд меня оправдает на основании прецедента. Поэтому все, что мне грозит — снижение социального рейтинга и штраф за хулиганство.

— А вот и нет. Встретимся в суде! — воскликнул Чед, снова роняя одеяло, на этот раз явно специально, чтобы продемонстрировать окружающим дамам свое выдающееся достоинство.

— Констебль, принесите уже мистеру Альфамейлу штаны, — потребовал сержант.

— Но у нас нет лишних штанов, сэр, — растерялся констебль, — Это отделение полиции, а не склад штанов. А свои я ему не отдам, простите, сэр.

— Да, мы встретимся в суде, — согласился Сагануренов с Чедом, — Но это будет суд по поводу разглашения вами коммерческой тайны компании Tellirium Games. И я буду выступать там в качестве свидетеля, так как записал на свой смартфон ваше признание о продаже технологий изготовления теллуровых гвоздей третьим лицам. И учтите, что истца на этом суде будут представлять адвокаты Кормака Голдсмита, лучшие юристы Шотландии, если не мира. Я не ставлю под сомнение компетентность мисс Стейси Супервхор, но сможет ли она противостоять адвокатам Голдсмита? Вы уверены в этом? Если уверены — дерзайте. Но если нет, то я вам гарантирую, что Голдсмит не будет иметь к вам никаких претензий, если вы не будете иметь их ко мне.

Чед захлопал глазами, но мисс Супервхор сразу сориентировалась в ситуации:

— У нас нет никаких претензий к мистеру Сагануренову, господин сержант. Мы отзываем все обвинения.

— Вы действительно хороший адвокат, мисс, — сделал комплимент блондинке Сагануренов, — И раз уж мы достигли полного понимания, то прошу сержанта выдать мне квитанцию для уплаты штрафа, а еще вернуть мой пистолет системы Подбырина. Дело в том, что я очень спешу. Мне необходимо срочно побеседовать с одним джентльменом, который настолько любит детские мультики, что даже свою почту называет в честь Флаттершай.

— Констебль, верните подбырина, — распорядился сержант, — Кстати, отличный ствол, мистер Сагануренов. Будь у меня такой — я бы тоже палил из него прямо на улицах от счастья. А квитанция вот. И мы никого не задерживаем.

— А меня–то зачем вызывали? — надулась посол России.

— Мне просто захотелось увидеть соотечественницу, Людмила Ярославовна, — приподнял шляпу Сагануренов, — Всем всего доброго, дамы и господа. Ах, да. На случай если я понадоблюсь Шотландской полиции — вот моя визитка, сержант.

Уровень 8: Безумец IV

Андрей и Мелкая буква несли вахту, пока остальные выжившие и не потерявшиеся члены отряда спали в защитном клапане 133.

Рептилоид не соврал, этот клапан оказался действительно безопасным местом. Здесь не было ни ловушек, ни монстров, только одно помещение из черного камня и шесть закрытых металлических люков без всяких надписей и барельефов. Радиации здесь тоже не было, и даже вампир сегодня почему–то не напал, возможно отряду повезло, и вампиром был пожертвовавший собой ради спасения остальных брат Нираб.

А еще в этом клапане Андрею снились нормальные сны, а не его жуткий двойник–психирург. Андрей плохо помнил свои последние сны, которые он увидел в этом месте, но вроде бы там были мама, его сестры, а еще почему–то койка в дурке, на которой он когда–то спал в реале.

Андрей неплохо выспался, сейчас был уже второй его караул, который он нес вместе с Мелкой Буквой. Свою первую вахту, на которую их разбудили четыре часа спустя после прибытия сюда, Андрей и книжник дружно проспали. Если бы в тот момент напал вампир, даже на самих караульщиков — Мелкая Буква с Андреем, наверное, даже не проснулись бы, настолько они были измождены. Спать в карауле Андрею и Мелкой Букве никто не мешал, поскольку командир Ксиб честно выполнял свое обещание хорошенько отдохнуть и сам дрых уже больше десяти часов, тихонько посапывая. Судя по всему, рептилоид перед отходом ко сну принял какое–то мощнейшее снотворное. При этом будить себя Ксиб строжайше запретил.

Статы у Андрея были в норме и на максимуме, он восстановил себе ману псиалихимией, а потраченное на восстановление маны здоровье восполнил айраном, запасы которого неожиданно обнаружились у Мелкой Буквы, несмотря на то, что в прошлой локации книжник утверждал, что айрана у него больше нет. Андрей решил, что Мелкая Буква на самом деле довольно хитер, хотя все еще считал книжника своим единственным настоящим другом среди всех членов отряда.

Еще Андрей понял, что Ксиб, как и всегда, довольно мудро распределил караульщиков. Мартина рептилоид поставил на вахту одного, потому что колдун, как самый ответственный член отряда, в карауле никогда не заснет, даже несмотря на усталость. Мелкую Букву и Андрея Ксиб поставил в караул вместе, поскольку знал, что они дружат. В том, что на вахту поставили вместе жрицу Мэрифу–Хамани и левитатора Ятти тоже был смысл. Ятти все еще переживал по поводу того, что он убил Элли и большую часть Грибных Эльфов, а жрица была единственной, кто не стал бы капать Ятти на мозг по этому поводу. Кроме того, и левитатор и жрица оба зависели от красного чая, который Ятти постоянно жевал, а Мерифа–Хамани клала себе под язык, так что у них было нечто общее.

Ну а самым мудрым решением Ксиба было, конечно же, освободить от караула Шаба и себя самого. Андрей не злился на рептилоида за это, поскольку на его месте поступил бы точно также. Ксибу отдых нужен больше, чем другим, потому что он несет ответственность за всех членов отряда, и без него они погибнут. Что же касается сильно раненого Шаба, то его кое–как подлечили. Жрица смогла остановить кровь какой–то сложной молитвой и даже вернуть на место пробившее грудину парня и торчавшее наружу ребро, а разбитую голову Шабу перевязали листьями набаата.

Сломанную руку Андрею тоже вылечила Мэрифа–Хамани молитвами, хотя пальцы на руке все еще плохо гнулись, а кисть иногда подергивало. Целительские способности жрицы, естественно, не достигали по качеству даже десятой части эффективности умений погибшей Элли. Насколько Андрей понял, жрицы Трех Сестер в этой игре были одним из самых гибридных классов и умели всего по чуть–чуть. Поэтому лечила жрица очень долго, читая молитвы и накладывая на раны разнообразные целебные средства, многие из которых нашлись в инвентаре у Мелкой Буквы. Но это все же было лучше, чем ничего. Жизнь Шаба была спасена, а Андрею вернули работоспособность руки, хотя и рука и спина у него все еще болели.

Еще одним радостным событием стало пополнение почти опустевшего инвентаря Андрея. Большинство его вещей, которые он выкинул, попав под заклятие перегруза, как оказалось, присвоил брат Ирортс. От мертвого Ирортса вещи перешли Мелкой Букве, который теперь и вернул их Андрею. К Андрею возвратились пять полных мешочков экстракта колки, паста наэнаэ в наэнаэкерке для ее хранения, энциклопедия Эльфика, пузырек ядовитого дерьма орка, слишком сложный пока для Андрея свиток заклинания психирургии «Мозгоправ» девятого уровня, карты Мира и Риаберры и амулет из поясничного позвонка дедушки. Мелкая Буква не только частично вернул Андрею его собственные вещи, но и сделал другу несколько подарков. Книжник дал Андрею четыре пузыря айрана, заявив, что теперь айран у него точно кончился, осталась только заначка для себя самого, и больше он не даст, а еще Мелкая Буква выдал Андрею черных риаберрийских лепешек и термитного сыра.

Но самыми лучшими дарами от книжника стали новая седельная сумка риверфорского пастуха, значительно расширявшая вместимость инвентаря, и серебряная фляжка для воды, небольшая и изящная, но магически расширенная внутри и вмещавшая в себя больше жидкости, чем прошлая безвозвратно потерянная фляга Андрея. Серебряную фляжку, в которой было еще полно чистой воды из озера Бахайра, Мелкая Буква взял у погибшей Элли. Этот факт заставлял Андрея тревожиться и печалиться, но подарок ему пришлось взять, ведь без воды он погибнет. Еще Мелкая Буква выдал Андрею кровяные руны — семь рун света и, на всякий случай, одну руну громогласия, чтобы Андрей мог громко поорать в случае необходимости.

Потерянными навсегда и так и не вернувшимися к Андрею таким образом оказались два пузырька ядовитой слюны тамзаха, ключ от монастыря, залутанный еще в Восточной Четверти, и, судя по всему, теперь уже бесполезный, разбившаяся колба жидкого концентрата колки, порция соленой недовяленой акулы, три видеокартинки от Голдсмита, так и оставшиеся лежать в Реакторе, записка от Ордена с объявлением эльфицида, обе записки от таинственной Курукс, драгоценный камушек эльфарита и средство для самоубийства, отобранное Андреем у брата Инножда.

А еще заклинание психирургии «Тотальная интервенция» двадцать восьмого уровня так и осталось лежать в огромном зале, через который Андрей падал в Реактор. Кроме того, безвозвратно пропала карта Королевского дворца, не принадлежавшая Андрею, а находившаяся у павшего в бою с духами Децимуса Суллиуса. Но самой обидной для Андрея стала потеря купленного еще у дона Круса эльфарийского криса и ножен к нему. Вместо пропавшего криса Мелкая Буква выдал Андрею кинжал из гномьего металла, очень красивый, но тяжелый и беспонтовый. Но, само собой, ходить с гномьим кинжалом было лучше, чем совсем без оружия.

Сейчас весь отряд, кроме караульщиков, спал, а Мелкая Буква тихонько рассуждал о том, что они увидели в предыдущей локации, уверенно делая предположения о наличии у расы из прошлой эры технологий ядерного синтеза, причем эта технология по версии самого книжника определенно была основана на принесении в жертву ядерному реактору разумных существ. Андрей слушал эту болтовню вполуха, пожевывая горько–пряную пластинку красного чая. Андрей думал о своем и, наконец, не выдержав, перебил друга:

— Послушай, это все очень интересно. Но меня волнует другое. То, что случилось в Реакторе. Ятти и Грибные поругались, и произошла беда. И Элли умерла. А еще Мустакбаль с ассасином так и остались где–то там.

— Им теперь не поможешь, — вздохнул Мелкая Буква, — А Элли — тем более не поможешь. Она мертва. И смогут ли ассасин и Мустакбаль спастись — неясно. Ксиб ничего толком не объяснил, мы даже не знаем, есть ли другие пути из Дна, помимо того, по которому прошли мы, и можно ли выбраться оттуда без жертвы.

— Да, — кивнул Андрей, — Но я не об этом. Все начали ругаться, а потом убивать друг друга, когда брат Инножд стал выискивать врагов среди нашего отряда и назначать подозрительных мудаков. Ты меня понимаешь?

— Понимаю, — ответил Мелкая Буква, — Но лучше скажи прямо то, что хочешь.

— Ладно, — вздохнул Андрей, — Мне кажется, что когда люди вместе делают сложное и опасное дело, как мы сейчас, то не стоит подозревать своих товарищей или считать их врагами. Даже если для этого есть все основания. Если бы Грибные не начали обвинять Ятти в убийстве брата Нилбога — все бы остались живы. Мы бы прошли прошлую локацию, никого не потеряв… Ну, кроме питомцев, которые нажимали кнопки, и кроме того, кто пожертвовал бы собой в конце. Но Элли была бы жива. Что ты об этом думаешь? Я прав?

— Это очень сложный вопрос, Гроза Нубов, — осторожно произнес книжник, — Я не думаю, что здесь могут быть какие–то общие рецепты. Каждая ситуация индивидуальна. Грибные Эльфы привыкли командовать и унижать других, и поплатились за это. Что же касается Ятти, он ведь и правда убил брата Нилбога, запаниковав в лазе усыпальницы психирургов. И ты о нем ничего не знаешь, а я знаю, мы с ним познакомились еще в лагере на холме. И раз уж у нас откровенный разговор, скажу честно, Ятти — довольной опасный человек. Где, ты думаешь, он взял свои супердорогие и редкие кровяные руны, настолько мощные, что они способны испарить за секунду брата Инножда, одного из топовых игроков? Ятти разграбил склад Эльфийской Имперской Администрации в Грассбридже, пока Орден и стража жгли и осаждали город. Он проник туда через крышу прямо во время боя и набрал себе редчайших рун, многие из которых существуют в Риаберре в единственном экземпляре. Он и правда опасен, и я ожидал от него чего–то подобного, если честно…

— Да, но ведь если бы Грибные не стали обвинять его и записывать в подозрительные мудаки — ничего бы не было! — упрямо повторил Андрей.

— Наверное, — задумчиво ответил Мелкая Буква, — Но Ятти ведь на самом деле убил в запале брата Нилбога, а потом и Элли. Он опасен. Но Ксиб говорит, что Ятти нам нужен, и без него нам не пройти данж. И я, если честно, все еще не понимаю, к чему ты клонишь.

— Я просто хочу понять, — перешел, наконец, к делу Андрей, — Предположим, что у меня есть заклинание, позволяющее определять врагов и друзей. Предположим, что я могу применить его на всех, пока они спят. Но нужно ли мне делать это? Не выйдет ли как с Ятти и Грибными? Не возникнет ли ссоры?

— Ты выучил Препарирование сознания, — догадался Мелкая Буква, — А нашел ты его, конечно же, в усыпальнице психирургов.

— Ну да, — не стал отрицать Андрей, — А, кстати, ты там ничего не находил? В смысле, ничего полезного для меня?

— Увы, — разочаровал друга Мелкая Буква, — Никому, кроме тебя, сами усыпальницы не открылись, мы там видели только голый лаз. Я думаю, непосредственно в погребальные камеры психирургов никто, кроме их собрата, то есть тебя, войти не может в принципе. Это вполне в духе психирургов, которые привыкли скрывать свои тайны от посторонних.

— Так что мне делать? — спросил Андрей, — Должен ли я применить сейчас это заклинание? Или лучше не знать, кто друг, а кто враг? Иначе выйдет, как с Ятти и Грибными…

Мелкая Буква призадумался, но лишь на пару секунд, потом он произнес:

— Честно? Я полагаю, что знание всегда лучше незнания. Кроме того, мы ведь с тобой не Ятти и, тем более, не Грибные эльфы. Несмотря даже на то, что формально мы до сих пор состоим в этом клане. Я думаю, что ты можешь применить это заклинание, но тайно, пока все спят. И о результатах этой секретной проверки мы никому говорить не будем, чтобы не возникло новых ссор. Говорить не будем, но будем иметь их в виду. И возможно впоследствии то, что мы узнаем о наших соратниках, может спасти наши жизни. Вот как я думаю. Но решать тебе. Ты же психирург, ведающий самые сокровенные тайны сознания.

Но Андрей все еще колебался:

— А это заклинание вообще действует на игроков? Его можно обмануть?

— Насколько я помню, оно действует на любых представителей разумных рас, как на игроков, так и на NPC, — ответил Мелкая Буква, — И нет, обмануть его нельзя. Оно показывает то, что представитель разумной расы о тебе думает на самом деле.

— Ладно, — вздохнул Андрей, все еще сомневавшийся в своей идее, — Начнем с тебя. Ты не против?

— Нет, конечно. Приступай. Только сразу предупреждаю, что я вампир, а еще агент Лиги Защиты Эльфов.

Андрей в ужасе отшатнулся уже готовый заорать, но Мелкая Буква тут же пояснил:

— Шутка. Прости, не удержался. Давай. Препарируй меня полностью.

Андрей сплюнул на пол прожеванный красный чай и не без труда начертил в направлении Мелкой Буквы довольно сложную и витиеватую руну заклинания. Над головой книжника на секунду мелькнуло слабое фиолетовое сияние, а потом появилась надпись:

Мелкая Буква

Этот игрок искренне считает вас своим другом и союзником.

Он не представляет опасности и даже готов вам помогать при необходимости.

Ваша мана: 65 из 80

— Ну слава Богу, — выдохнул Андрей, — А то я и правда боялся.

— Что там? — спросил Мелкая Буква, — Эти сообщения только ты видишь.

Андрей зачитал другу, теперь уже официальному, сообщение, и Мелкая Буква улыбнулся:

— Жаль, что я тебя не могу так же проверить. Но я тебе и так доверяю. Так что давай остальных.

Андрей с сомнением оглядел спящий товарищей. Шаб с перевязанной головой постанывал во сне, Ксиб тихо сопел, жрица ворочалась, Ятти спал, прикрыв лицо шляпой, у Мартина на груди распласталась его летучая мышь. Заклинание работало с трех шагов, так что Андрей, тихо и осторожно ступая, подошел к Шабу, которого боялся меньше всех. Андрей аккуратно скастовал заклинание, опасаясь, что оно разбудит спящего, но Шаб, судя по всему, ничего не почувствовал. Над головой Шаба метнулась фиолетовая вспышка, и повисла надпись:

Шаб

Этот игрок вас побаивается. Он не планирует никакого насилия или подлости против вас. Он не представляет опасности.

Ваша мана: 50 из 80

Результаты исследования сознания Шаба так понравились Андрею, что он даже тихонько ухнул от удовольствия. До этого момента Андрей полагал, что он сам является самым трусливым участником экспедиции, так что тот факт, что его самого кто–то боится, доставил Андрею истинное наслаждение. Андрей закинул в рот пригоршню колки, вернулся к Мелкой Букве и доложил ему о результатах.

— Я думаю, что Шаб не только тебя побаивается, — высказал свое мнение Мелкая Буква, — Он вообще всего побаивается. А уж какие чувства он испытывает к Ятти или рептилоиду, если боится даже тебя, лучше нам и не знать.

— Но Шаб в любом случае нам не враг, — ответил Андрей, а потом сказал совсем тихим шепотом то, что уже давно его волновало, — А мы ведем Шаба на убой.

— Да, — не стал отрицать Мелкая Буква, — И это ужасно, я согласен. Но это необходимо. Для коронации требуется человеческая жертва, и принесенный в жертву должен быть девственником и риа. Иначе обряд коронации не сработает, Мустакбаль не станет Королем, и никто из нас не вернется в реальность. И, как совершенно верно напутствовал меня Голдсмит, мы не найдем другой подходящей жертвы ни в этом данже, ни в Королевском дворце. Так что выхода нет. Шаб умрет.

Андрей с подозрением смотрел на книжника. Конечно, Мелкая Буква его друг, теперь официально проверенный, и он уже не раз спасал Андрею жизнь и даже вернул ему потерянный лут, хотя мог просто присвоить его. Это все было так, но иногда в Мелкой Букве вдруг проскальзывало нечто совсем странное и шизоидное. Как тогда, в зале под названием Отражатель, когда книжник принялся увлеченно рассуждать о древней расе пять минут спустя после смерти Элли. Или тогда, когда он единственный догадался облутать павших товарищей. Или еще раньше, когда он обещал Голдсмиту проследить, чтобы Шаб остался девственником и дошел живым до дворца, чтобы умереть уже там. Мелкая Буква был слишком холоден к людям и слишком страстен к знаниям, вот что. Для него лор игры был важнее живых людей, даже важнее собственной жизни. И даже жуткий обряд коронации с человеческими жертвами вызывал у книжника искреннее восхищение, хотя Мелкая Буква и старался это скрыть.

Андрей вдруг осознал все это как–то сразу, за одно мгновение, как будто он не просто научился только что применять игромеханическое заклинание, а действительно стал лучше понимать чужой разум, нашел способ проникать в его тайны и видеть внутреннюю сущность чужой психики.

— Но Мустакбаль исчез, у нас нет Короля, — сказал Андрей.

— Он еще может вернуться к нам, — ответил Мелкая Буква, — Как вернулся к нам ты после усыпальницы психирургов, хотя большинство членов отряда уже считали тебя потерянным навсегда. Кроме того, у нас есть некоторый шанс на успех даже без Мустакбаля.

— Как это? — не понял Андрей.

— Мы можем короновать Шаба, — тут же объяснил книжник, — Он тоже риа и формально может стать Королем. А в жертву принесем другого девственника, которого поищем во дворце. Я, конечно, как и Голдсмит, сомневаюсь, что во дворцах обитают девственники, но шанс, хоть и небольшой, все же есть.

Андрея обрадовал этот ответ, значит, возможно, несчастного Шаба убивать не придется.

— Я бы поглядел на рожу Шаба, когда ты ему скажешь, что ему суждено стать Королем, — заметил Андрей.

— Он будет лучшим Королем в истории Риаберры, — кивнул Мелкая Буква, — Только правление его будет недолгим. Но я все еще надеюсь на возвращение Мустакбаля. Мустакбаль точно справится с возвращением сервера под контроль Голдсмита, а вот по поводу Шаба я совсем не уверен. Но в любом случае, пока что рано обо всем этом говорить. Нам бы дойти сначала живыми до дворца. Так что продолжай проверку.

Андрей долго колебался, кого проверить следующим, и, наконец, выбрав жертву, подошел к лежащей на боку жрице и уже довольно сноровисто начертил нужную руну.

Мэрифа–Хамани

Этот персонаж считает вас союзником. Она не представляет опасности.

Ваша мана: 35 из 80

Андрей вернулся к Мелкой Букве и доложил ему о результатах проверки, добавив:

— А мы надели на нее ошейник! А ведь она мне жизнь спасла, когда вывела из шока на Дне.

— Думаю, что все же Голдсмит правильно приказал надеть на нее ошейник, — задумчиво ответил Мелкая Буква, хотя он сам лично этот ошейник и срезал в прошлой локации, — Она наш союзник, но не друг. Я полагаю, что жрицу волнует только ее сын, которого держит в заложниках Голдсмит. Только ради сына она нам и помогает. Давай дальше.

Но Андрей засомневался:

— У меня маны мало осталось. Я, конечно, смогу восполнить ее псиалхимией, но тогда я потеряю здоровье. И айрана, чтобы подлечиться, у меня мало, а здоровье дальше в этом данже мне наверняка еще пригодится.

— Я думаю, что надо довести дело до конца, — не согласился Мелкая Буква, — Я дам тебе еще четыре айрана, из личных запасов. Так что продолжай.

Но Андрею все еще не хотелось продолжать, четыре айрана — это всего лишь тридцать шесть пунктов здоровья.

— Слушай, а мы сможем так вычислить вампира? — спросил Андрей.

— Не уверен, — признался книжник, — Это заклинание ведь показывает не наличие вампиризма, а отношение игрока или NPC лично к тебе. Так что, мне кажется, что мы вычислим вампира, только если он наметил следующей жертвой тебя или кого–то из твоих друзей. В этом случае заклинание должно выявить враждебность вампира, но иначе оно не определит кровососа. Но я, если честно, считаю, что вампиром был погибший брат Нираб. Заметь, мы здесь уже почти полдня, а вампир так и не напал, хотя по идее уже должен быть голоден.

— Ладно, — кивнул Андрей, которому не оставалось ничего, как продолжить. На этот раз Андрей выбрал в жертву Ятти, потому что тот закрыл лицо шляпой и с меньшей вероятностью заметил бы крадущегося к нему Андрея.

Андрей осторожно скастовал заклинание с трех шагов.

Исул Ятти

Этому игроку на вас плевать. В данный момент он не представляет опасности и ничего не планирует против вас.

Ваша мана: 20 из 80

Андрей вернулся к Мелкой Букве и доложил о результате. Книжник признал результат условно удовлетворительным:

— Это хорошо. Как я уже сказал, Ятти — опасный человек. И неизвестно еще, какие у него остались руны. Думаю, что от него можно ожидать чего угодно, даже несмотря на то, что сейчас он не враждебен.

Теперь Андрею предстояло самое сложное. Рептилоида, который спал, угашенный своим снотворным, он решил оставить на потом, а сейчас занялся колдуном, у которого сон был исключительно чутким. Андрей осторожно подобрался к Мартину и даже уже поднял руку, чтобы начертить руну, но в этот момент колдун и его летучая мышь синхронно открыли глаза.

— Что ты собственно делаешь? — зловещим шепотом поинтересовался колдун, — Ты меня грабишь, пытаешься убить или хочешь залезть ко мне в мозги? Отвечай честно, потому что в зависимости от ответа я тебя убью на месте или просто покалечу.

— Последнее. Залезаю в мозги, — вынужден был признаться Андрей, пока колдун действительно не обвинил его в попытке убийства, — Я выучил в усыпальнице психирургов заклинание, позволяющее различать друзей и врагов. Так что теперь я всех проверяю.

— И как результаты? — поинтересовался колдун, все еще лежа под черным теплым одеялом на своей шкуре, застеленной шелковыми черными простынями.

— Я проверил всех, кроме тебя и Ксиба, — снова вынужден был признаться Андрей, — Все в порядке. Они все относятся ко мне хорошо или нейтрально и ничего плохого не замышляют.

— А я отношусь к тебе плохо, не буду скрывать, — холодно заметил Мартин, — Я не слишком люблю, когда меня околдовывают во сне. Ты мог бы проверить всех, когда мы будем бодрствовать, а не подкрадываться, как будто хочешь украсть мою простыню.

— Ну прости, — извинился Андрей, — Я решил, что нужно проверить всех тайно, чтобы не было лишнего шума и ссор.

— Точнее говоря, это решил твой друг Мелкая Буква, — презрительно произнес колдун, — Впрочем, мне скрывать нечего. Можешь проверять, пожалуйста. Но если ты еще раз ко мне подкрадешься, пока я буду спать, я приму тебя за вампира и испепелю на месте. Без обид.

— Кстати, как твоя рана от укуса вампира? — спросил Андрей, желая перевести разговор в более мирное русло.

— Прошел день после атаки, и я до сих пор жив, — ответил Мартин, — Соответственно, я вероятно буду жив и дальше. По крайней мере, если я и умру, то не от укуса. Но благодарю тебя за вопрос. А теперь спокойной ночи.

Колдун закрыл глаза и тут же уснул, одновременно со своей летучей мышью. Результаты собственной проверки его, судя по всему, совсем не интересовали. Зато они все еще интересовали Андрея, поэтому он начертил в направлении давшего согласие на проверку колдуна руну.

Мартин Натаниэль Адэлард де Нуир–Нуит

У этого игрока безупречная концентрация. Вы не можете препарировать его сознание.

Ваша мана: 5 из 80

Будить колдуна еще раз и просить его понизить безупречность концентрации, чтобы можно было залезть к нему в мозги, Андрей забоялся, вместо этого он вернулся к Мелкой Букве и рассказал ему о проблеме.

— Все верно, — вздохнул Мелкая Буква, — Твоего уровня пока что не хватает, чтобы воздействовать на тех, у кого безупречная концентрация.

— Да, но ведь проверить нужно всех, — разозлился Андрей, — И сейчас. Может попросим его снизить свой уровень концентрации? Это возможно?

— Вообще, конечно, возможно, — ответил книжник, — Концентрация это ведь даже не игромех, это просто состояние твоего разума в текущий момент. Но если у Мартина безупречная концентрация, даже когда он спит… Я, если честно, еще не встречал таких игроков. Так что, думаю, что просить его снизить уровень концентрации — плохая идея. Он нас просто пошлет.

— Согласен, — печально сказал Андрей, — А у меня вообще ни разу за всю игру не было безупречной концентрации, все больше «паника», «шок» или «вы напуганы».

— Тебе и не нужна безупречная концентрация, — тихонько, чтобы никого не разбудить, захихикал Мелкая Буква, — Ты же психирург, а не колдун. А психирург черпает свою силу из страданий и экстремальных состояний сознания. Так что страх и боль — это норма для тебя. А вот паники и шока допускать не следует, так как при этих состояниях ты не можешь колдовать.

— Я однажды очень сильно перепугался… — припомнил Андрей, — В усыпальнице воинов, когда меня завалило термитами, и ко мне подошла их мертвая матка–нежить. Я тогда совсем сошел с ума от страха, а потом пришло священное безумие. Система так и написала. И я мог колдовать без всяких игромеханических ограничений. Я даже заставил матку термитов влюбиться в меня, хотя она и не принадлежала к разумной расе. Но сейчас я все это едва помню. Это было, как во сне…

Андрей посмотрел на Мелкую Букву, тот некоторое время мрачно молчал, а потом спросил:

— Это было, когда к тебе в голову полез твой двойник?

— Да. А что?

Мелкая Буква тихо присвистнул:

— А то. Твой двойник — очень опасен, вот что. Входить в состояние священного безумия умеют только психирурги выше двадцатого уровня. Но дело даже не в этом. Священное безумие не позволяет обходить игромеханические ограничения, оно просто дает мощные баффы. Что случилось с маткой, когда ты заставил ее влюбиться в тебя?

— Она просто исчезла, — не без труда припомнил Андрей, — Система удалила ее, как недопустимый объект.

— Хм… — задумался Мелкая Буква, — Чем больше я размышляю о твоей связи с двойником, тем больше мне кажется, что это какой–то баг системы. А за всеми багами системы сейчас стоит жаждущая нашей смерти Лига. Все это очень странно и довольно стремно, на самом деле. Ну да ладно. Этот разговор не имеет смысла, так как у нас слишком мало информации. Проверь лучше Ксиба, он один остался.

— Сейчас, нужно восполнить ману.

Андрей поморщился, предвкушая боль от применения псиалхимии, и начертил на себе руну этого заклинания, преобразовывавшего здоровье в ману. Благодаря баффам от ноздревого пирсинга все заклинания психирургии у Андрея были усилены вдвое, так что за один потерянный хитпойнт Андрею теперь давали целых два пункта маны. Поэтому Андрей нанес себе урон в тридцать семь очков здоровья, чтобы восполнить ману до 79 из 80. Потом он выпил четыре айрана, любезно предоставленных Мелкой Буквой для проведения проверки, и восполнил потерянное здоровье до шестидесяти девяти.

Завершив таким образом мероприятия по восстановлению маны и здоровья, Андрей подошел к рептилоиду. На этот Андрей не опасался, что жертва проснется, поскольку Ксиб перед отходом к продолжавшемуся уже почти половину суток сну угасился каким–то мощным снотворным. Так что вероятность, что Андрей случайно разбудит рептилоида, была невелика. Ксиб действительно даже не заметил, что его проверяют, как и все остальные, кроме колдуна и проверенного добровольно книжника. Андрей начертил руну. Над чешуйчатой головой рептилоида метнулась фиолетовая вспышка, а потом возникла надпись:

Xib

РЎР»СѓР¶Р±Р°

РЎР»СѓР¶Р±Р° РЅРµРґРѕСЃС‚СѓРїРЅР°

РЎР»СѓР¶Р±Р° РЅРµРґРѕСЃС‚СѓРїРЅР°

ДУША ЭТОГО ИГРОКА МЕРТВА.

ЕГО ИМЯ ВПИСАНО В РЕПТИЛИУМСКИЙ ПРОТОКОЛ.

Он ваш враг и смертельно опасен для вас и ваших друзей.

Уровень 8: Безумец V

Андрея всего трясло, он каждую секунду бросал взгляд на Ксиба, как будто тот сейчас обратиться в какое–то неведомое чудовище. Находиться а замкнутом помещении с рептилоидом теперь было страшно, Андрею хотелось убежать отсюда, как можно дальше и скорее, но бежать было некуда.

— Ну? — мрачно спросил ожидавший результата проверки последнего члена отряда Мелкая Буква.

Андрей сперва хлебнул воды из фляги и только потом ответил, шепотом и настороженно озираясь:

— Надпись красная. Системная ошибка. А потом написано, что душа Ксиба мертва. И что его имя вписано в Рептилиумский протокол. А в конце — что он наш враг и смертельно опасен для нас.

— Но это же бессмыслица, — нахмурился книжник, — Ксиб мог убить нас уже раз сто. Но он этого не сделал, наоборот, Ксиб всегда пытался минимизировать потери. Да, он предлагал перерезать тебе глотку в прошлой локации, но это было проявлением заботы обо всем остальном отряде. Не обижайся. Как ты помнишь, я тогда помешал ему. Если честно, я теперь не знаю, что делать. Мы не можем убить Ксиба, даже пытаться прессовать его — опасно. Без него мы все здесь умрем.

Повисло молчание, Андрей понимал, что Мелкая Буква прав.

— Может, он ведет нас в ловушку? — спросил Андрей, нарушив тишину и тут же осознав, что спорол глупость.

— Мы уже прошли десятки ловушек, — покачал головой Мелкая Буква, — Ксиб мог нас бросить в любой момент, и мы бы все погибли. Он настолько хорошо знает этот данж, что мог бы даже разделить нас, а потом перерезать всех по одному. Ксиб пока что ни разу не сражался на наших глазах, но не забывай, что он высокоуровневый вор по классу и партизан по классовой спецификации. Он умеет тайно убивать совсем чуть–чуть хуже ассасина. В любом случае, такие цели, как мы, не представляют для него никакой проблемы. Именно поэтому я теперь ничего не понимаю, и это меня пугает. Что именно там было написано? Повтори еще раз.

Андрей с ужасом взглянул на Ксиба, но тот все еще сопел во сне, за прошедшие часы рептилоид даже ни разу не пошевелился. Потом Андрей повторил системное сообщение. Мелкая Буква некоторое время размышлял.

— Хм… Я не знаю, что значит «его душа мертва», — наконец прошептал книжник, — В этом Мире, конечно, есть такое выражение, но оно чисто метафорическое, как и в нашей реальности. Никаких мертвых душ тут нет. Нежитью Ксиб совершенно точно не является, нежить в этом Мире не умеет так хорошо маскироваться под живых. Что же касается упоминания Рептилиумского протокола, то здесь все еще таинственнее.

Эта книга в игре есть, причем в нескольких экземплярах. Но она зашифрована, и никто из игроков, даже я, пока что не смог ее расшифровать. Система сообщает про эту книгу только то, что она написана сенатором Бадемусом Аркариусом и является протоколом допроса некоего рептилоида. Про самого Бадемуса также известно крайне мало. Он был сенатором при императоре Дентусе Люпусе Волчьем. Перу Бадемуса принадлежат и другие загадочные произведения, например очерк «Bonum nocte» или довольно зловещий «Qui vadit». Бадемус объехал практически все части света и бывал даже в Рептилиуме, некоторые полагают, что Аркариус был связан с тайными поморскими культами Всерыбы, но это не точно. И это все, что мы знаем о нем.

Поэтому, что именно означает таинственная фраза по поводу того, что имя Ксиба вписано в Рептилиумский протокол, я тоже не понимаю. Как оно может быть вписано в книгу, написанную по лору за тысячу лет до того, как Ксиб создал своего персонажа? А хуже всего то, что мы ничего не знаем о том, что из себя представляет Ксиб в реальности. Голдсмит тщательно проверил реальную личность каждого из нас перед экспедицией. Он проверил нас всех, кроме Ксиба.

— Думаешь, он агент Лиги? — спросил Андрей.

— Хороший вопрос, — кивнул Мелкая Буква, — Но я уверен, что нет. Агенту Лиги нет никакого смысла вести нас по этому данжу. Будь Ксиб агентом Лиги — он мог бы позвать Орден прямо в тот храм Трех Сестер, где мы залезали в данж. Орден мог бы запечатать двери храма и сжечь нас в нем, или даже ворваться внутрь и всех перебить. Нападение сотни орденцев наш отряд бы не пережил, даже когда был в полном составе. Нет, я не думаю, что Ксиб связан с Лигой. Он действительно нас куда–то ведет. Только вот куда? Я теперь уже не уверен, что целью нашего путешествия является Королевский дворец. И это все меняет.

У Андрея забегали мурашки по коже.

— Может быть, он ведет нас к Сердцу Зла?

— Но зачем? — ответил вопросом на вопрос Мелкая Буква, — Кроме того, Сердце Зла — это абстракция. Считается, что якобы глубоко под Риаберрой скрыт некий циклопический объект, совокупность погибших душ существ из прошлой эры. Но я‑то знаю, что изначально Сердце Зла было просто выдумано фанатами на одном анонимном форуме, в разделе, посвященном этой игре. Хотя эта выдумка и имела некоторые основания в виде таинственных внутриигровых текстов. Разработчики всячески поддерживали интерес к этому объекту, вставляя в игру отсылки, но само Сердце Зла так и не появилось. И большинство игроков даже не подозревают о его существовании до сих пор, а знатоки лора считают все теории по поводу Сердца Зла глубоко маргинальными. И тех, кто форсит подобные теории, на форумах называют «сердцешизиками». Так что я, если честно, не верю, что в этом данже есть Сердце Зла. Это слишком уж анлорный артефакт, чтобы строго следующая лору система нарисовала нам здесь его.

Андрей внимательно выслушал книжника, а потом, наконец, нашел в себе силы признаться:

— У меня был Рептилиумский протокол. Я залутал его в монастыре Калеат–Альмулихи. Прочитать его я, конечно, не смог. Поэтому я его продал дону Крусу, когда он встретил меня на холме. А еще система написала, что Рептилиумский протокол — важный квестовый предмет. Но я все равно продал его, потому что хотел новый кинжал. Только купленный кинжал я тоже потерял, уже здесь…

— Да, — подтвердил Мелкая Буква, — Рептилиумский протокол действительно помечен, как важный квестовый предмет. Только вот квеста с ним ни один игрок так пока и не обнаружил. Эх, жаль нет связи с Голдсмитом. Вот сейчас он нам нужен, очень. Может попробуешь потеребить свой камушек? Вдруг сработает.

Андрей попробовал, уже не в первый раз в этом данже, но Лунный камень здесь не функционировал.

— Может быть, это все означает, что Ксиб вампир? — спросил Андрей, — И он нас завел сюда, чтобы питаться нами?

— Нет, исключено, — в очередной раз отверг предположение Андрея Мелкая Буква, — Рептилии не болеют вампиризмом. Кроме того, в лагере на холме вампиру было бы питаться гораздо удобнее. Там было столько игроков, что вампира вообще никогда бы не вычислили, там даже на покусанных никто не обратил бы внимания. Всем было бы просто плевать, потому что шанс, что покусают лично тебя, когда вокруг столько народу, ничтожно мал. Так что вампир, будь его воля, остался бы на холме. Не забывай, что нас всех в экспедицию согнал Голдсмит, а Ксиб — единственный из нас, кто вызвался сам. И он уже проходил этот данж, так что Ксиб, будь он вампиром, знал бы, что здесь, в данже, свежей крови для него будет мало, а он сам рано или поздно неизбежно запалится. Поэтому вариант, что Ксиб — вампир, я считаю невозможным. Нет, это ерунда.

— То есть он не вампир и не агент Лиги, — подытожил Андрей, — Он неизвестно что. И ведет нас всех неизвестно куда. И мы ничего не можем с этим поделать. Так?

Мелкая Буква печально покачал головой:

— Все на самом деле еще таинственнее. Посмотри вокруг. Кого ты здесь видишь? Кто выжил? Я, Шаб, жрица. Именно те, кто нужен для обряда коронации. Даже Король Мустакбаль и потенциальный убийца Королевы ассасин до сих пор где–то бегают, хоть они и потерялись. И все мы до сих пор живы только благодаря Ксибу и его инструкциям. Все выглядит так, как будто он действительно хочет довести нас до дворца, чтобы мы выполнили миссию Голдсмита. И вот поэтому теперь я уже совсем ничего не понимаю. Знаешь что? Я думаю, нам следует ввести в курс дела колдуна. В случае серьезной заварушки нас с тобой просто размажут за минуту, а вот Мартин представляет собой мощную боевую единицу.

— Предлагаешь организовать заговор против Ксиба?

— Да, — не стал отрицать Мелкая Буква, — Но круг заговорщиков будет ограничен. Ятти совершенно точно информировать не следует, он может наделать глупостей. Жрице я тоже доверяю не полностью, даже несмотря на твои результаты проверки. Про Шаба и говорить нечего.

— Так и колдун не проверен, — заспорил Андрей, — У него же безупречная концентрация, и я не могу залезть ему в мозг. А еще мы вроде договаривались никого не информировать о результатах нашей проверки, чтобы не ссориться.

— Боюсь, что ситуация изменилась, — мрачно ответил Мелкая Буква, — И кроме колдуна нам сейчас опереться не на кого. Мартин просто не проверен, а вот Ксиб — явный враг. Придется сотрудничать с Мартином, ничего не поделаешь.

— Слушай, Мелкая Буква, — у Андрея неожиданно возникла идея, — А может Ксиб под неким заклятием? Ты же можешь его проверить тотальной инспекцией, как ты проверил меня, когда я рассказал тебе о двойнике у меня в башке?

— Нет, конечно. Не могу, — вздохнул книжник, — Если ты помнишь, результат тотальной инспекции вижу не только я, но и тот, на кого я ее кастую. И Ксиб увидит его. Возможно, он увидит его во сне, но он все равно может запомнить это, даже во сне, и заподозрить, что я о нем что–то раскопал и проверял его тотальной инспекцией. А вероятнее всего от тотальной инспекции он вообще проснется, даже несмотря на то, что он вколол себе конскую дозу джидр–наэсана. И тогда у меня будут серьезные проблемы. Нет, не пойдет. Иди, буди колдуна.

— Ладно, — вынужден был согласиться Андрей и для храбрости закинул себе в рот очередную порцию колки. Андрей тут же поморщился от отвращения, кристаллы во рту шипели, как и раньше, но теперь не были сладкими, а имели явственный аромат говна.

— Колки испортился, — в ужасе констатировал Андрей, но система тут же сообщила, что дело не в качестве колки.

У вас вторая стадия колкиевой зависимости.

Здоровье, мана и запас сил снижены на 10 пунктов. Перманентно.

Ваше здоровье: 60 из 60 хп

Ваша мана: 64 из 70

Ваш запас сил: 57 из 60

— Вторая стадия, — догадался Мелкая Буква, — Колки теперь всегда будет на вкус, как говно. Держись, что поделать. У брата Инножда вообще была четвертая стадия, с дикими перманентными дебаффами.

— А как же он тогда жил? И сражался? — прошептал перепуганный Андрей.

— Компенсировал дебаффы баффами, как же еще, — пожал плечами Мелкая Буква, — Но нам сейчас не до этого. Иди буди Мартина.

Андрей осторожно начал пробираться к колдуну, но в этот момент Шаб вдруг заорал не своим голосом и вскочил на ноги. Поднялась суматоха, все, кроме продолжавшего дрыхнуть Ксиба, повскакивали вслед за Шабом. Первым, разумеется, поднялся колдун, а его летучая мышь вспорхнула к самому потолку. О том, чтобы тайно переговорить с Мартином, теперь не могло быть и речи.

Шаб хватал ртом воздух и держался за горло, хотя никакой крови Андрей, в отличие от предыдущих эпизодов нападений вампира, сейчас не видел.

Мелкая Буква быстро подошел к Шабу и отнял тому руку от горла. На шее у Шаба была небольшая царапина, как будто он неудачно побрился.

— Неопасно, — констатировал Мелкая Буква, — Давай, дыши, парень. Вампир сдержался, он не стал лакать твою кровь. Только куснул, но от этого ты не умрешь.

Андрей тем временем подобрался к Мартину, надеясь, что они с колдуном все еще смогут приватно побеседовать, если отойдут в один из дальних углов помещения, например, туда, где был оборудован закрытый шторой и защищенный волшебным барьером от проникновения наружу запахов нужник. Но неожиданно произошло еще более непонятное и пугающее событие, чем нападение вампира. В расположенный на потолке люк вдруг гулко застучали. Все тут же притихли, даже бормотавший что–то нечленораздельное Шаб заткнулся.

Стук повторился, кто–то с той стороны настойчиво требовал открыть люк.

— Кошкомальчик или Его Величество вернулись? — первым предположил Ятти.

— Или так, или сюда рвется некий монстр, — ответил Мелкая Буква.

— Но Ксиб сказал, что здесь абсолютно безопасно, — вознегодовал Андрей, но тут же понял, что в свете последних открытий полагаться на слова рептилоида уже было нельзя.

— Тихо, дамы и господа, — потребовал Мартин, а когда воцарилась тишина, заорал, — Эй! Кто там? Отзовись!

Андрей на всякий случай бросил взгляд на Ксиба, но угашенный снотворным рептилоид продолжал безмятежно спать, как будто вокруг царила абсолютная тишина. Судя по всему, снотворное Ксиба содержало в составе заклинание оглушения. Все–таки зря Мелкая Буква не проверил его тотальной инспекцией. Андрей сомневался, что Ксиб сейчас проснулся бы, даже если бы на него скастовали не инспекцию, а огромный файрболл.

Ответа на крики Мартина тем временем не последовало, зато в люк затарабанили еще пуще прежнего.

— Будь оно разумным, оно ответило бы, — заключил Ятти.

— Не факт, — не согласился Мартин, — Может Отоко Неко или Мустакбаль попали под заклятие и лишились дара речи. А может здесь вообще волшебная звукоизоляция. Я бы лично открыл. Но лучше, конечно, разбудить Ксиба.

Мелкая Буква хотел что–то крикнуть, но в последний момент передумал и закрыл рот. Ятти подлетел к Ксибу и довольно бесцеремонно хлестнул его своим хлыстом.

Рептилоид немедленно открыл огромные черные глаза и поднялся на ноги.

— Стучат, командир, — доложил Ятти, хотя Ксиб слышал стук и без него.

Черные глаза рептилии скользили по лицам членов отряда, Андрей вдруг перепугался, у него возникло явственное чувство, что ящер сейчас читает его мысли. Но глаза Ксиба остановились на Шабе, у которого была царапина на шее.

— Вампир? — глухим и еще вялым со сна голосом прошипел рептилоид.

— Только надкусил, — доложил Мелкая Буква, — Кровь он не пил, так что опасности для жизни Шаба нет. Но среди нас сейчас голодный вампир, он сдерживается, но он на грани.

Глазища Ксиба снова заскользили по лицам, как будто он сканировал души всех членов отряда насквозь. Андрей тоже огляделся, но все его соратники выглядели, как и все последние дни, уставшими и изможденными, так что найти сейчас среди них голодного вампира по внешнему виду было невозможно.

— Кто был в карауле? — спросил ящер, все еще игнорируя настойчивый стук в люк.

— Я и Гроза Нубов, — признался Мелкая Буква, — Но мы ничего не заметили. Все, как обычно. Когда Шаб закричал, Мартин встал первым. Все остальные за ним, одновременно.

— Я не могу быть вампиром, — вынес вердикт Ксиб, — Шаба и Мартина исключаем, как укушенных. Гроза Нубов и Мелкая Буква не спали, были в карауле. Мэрифу–Хамани мы исключили ранее, она не спала во время прошлого нападения. Остается только один. Ты вампир, Ятти. Признайся. Мы не будем тебя убивать. Даже связывать не будем.

— Чего? — нахмурился Ятти, — Ты слишком много дрых, ящерица, и у тебя крыша поехала. Я не вампир.

— Но ведь Ксиб прав, — сказал Мелкая Буква, — Мы исключили всех остальных. Только ты остался, Ятти. Я поддерживаю предложение Ксиба, мы не причиним тебе вреда. Но нам всем будет удобнее, если ты признаешься. И мы видели, что ты сдержался в последний момент и не стал пить кровь Шаба.

— Зато сейчас я сдерживаться не буду, если ты не заткнешь пасть, — рассвирепел Ятти, — Я привык брать на себя ответственность за содеянное, тупая книжка. Я убил брата Нилбога и честно в этом признался. А Шаба я не кусал! Я не вампир!

— Ладно. Забыть про вампира, — прошипел Ксиб, — Мы считаем тебя вампиром, Ятти. Но ты нам нужен. Поэтому никаких санкций против тебя не будет. Иначе мы все умрем. Но кусать нас ты впредь будешь в таком порядке — Гроза Нубов, Шаб, Мелкая Буква, Мэрифа–Хамани, Мартин, Я. Если заешь меня — останешься навсегда в этом данже и умрешь здесь. Без меня не выйдешь. Это все, Ятти. Теперь забыть про вампира.

— Я бы с радостью про него забыл, но я не он, блять! — заорал Ятти, — Я не вампир. Я бы признался, будь я вампиром, как будто я что–то теряю, ну. Но я не вампир, вот в чем дело.

Андрей тоже был возмущен, но уже тем, что Ксиб включил его первым в меню вампира. Однако Андрей теперь слишком боялся рептилоида, чтобы спорить. У него вдруг на мгновение возник соблазн прямо сейчас объявить то, что он выяснил, пока Ксиб спал, но Андрей понимал, что все это закончится тем, что Ятти просто убьет рептилоида, как уже убил троих Грибных. И тогда все они останутся в этом помещении навсегда.

Ксиб тем временем, закрыв тему вампиров, прошел к люку в потолке, в который все еще долбились, и молча начертил в направлении потолка какую–то сложную руну. Люк распахнулся, и из него на пол вывалился будущий Король Риаберры собственной персоной. Несмотря на свои ужасные приключения в прошлой локации, Мустакбаль выглядел вполне сносно, на нем даже не было заметно ни ран, ни крови.

— Добро пожаловать, ваше величество, — первым поприветствовал Мустакбаля Ятти, — Рад видеть вас в добром здравии. Пока вас не было, меня тут назначили вампиром. Так что первым делом предупреждаю, что я не вампир, и что я убью любого, кто будет утверждать обратное.

— Ага, привет, — поздоровался охрипшим голосом Мустакбаль, поднимаясь на ноги, — Тоже рад всех вас видеть, хотя ожидал, что вас будет больше.

После этого все забыли на несколько минут и про вампира, и про плачевное состояние отряда. Выжившие бросились приветствовать и обнимать Мустакбаля, а Мелкая Буква даже начал орать, что теперь с прибытием Короля у отряда снова появилась надежда на успешный захват престола Риаберры.

Мустакбаль в ответ коротко рассказал, как его сначала выкинуло из усыпальницы психирургов прямо в некий Зал Обработки, где отряд под предводительством Ксиба так и не побывал, а потом зацепило волшебным магнитом в Зоне содержания жертв Реактора и мотало там много часов. В конце концов магнит его просто отпустил, а выжил среди радиоактивных залов Мустакбаль только благодаря тотальным протекторам, которых у него, как у контрабандиста, было полно, поскольку класс контрабандиста имеет доступ к самым дорогим и редким предметам у торговцев. Так и не вернувшегося ассасина Мустакбаль не видел и не встречал.

Ксиб терпеливо дал всем наболтаться с прибывшим Королем, а потом прошипел:

— Мустакбаль, ты спал?

— Ага, я отлично выспался. Сюда к люку я приехал на каком–то лифте, он меня вез часов десять, так что я наспался на день вперед. В этом лифте даже поганая музыка не играла. Полный комфорт.

— В таком случае мы выступаем, — прошипел Ксиб, — Ассасин уже не придет. Пять минут на сборы.

Неправильный брони

Округ Файф, поместье Тайх–Понайдх, конюшни лэрда Мэртэйна Старого Вешателя

В отличие от самого замка, выстроенного по личному проекту нынешнего владельца, расположившиеся за замком конюшни были сооружены еще в четырнадцатом веке. Конюшни были огромными и тянулись чуть ли не на милю. Построивший их лэрд Мэртэйн вошел в историю не только своей добротой и справедливостью, но и тем фактом, что был крупнейшим коннозаводчиком в Шотландии четырнадцатого века. Но ныне эти конюшни принадлежали мистеру Моргану Мак–Анри, который хоть и не был потомком Мэртэйна Вешателя, однако превзошел древнего лэрда по количеству лошадей во владении, и денег на этих лошадей потратил явно больше Старого Мэртэйна. Это было неудивительно, ведь современная розовая генномодифицированная лошадка стоила раз в сто дороже, чем самый дорогой конь из конюшен средневековых лэрдов.

Мистер Мак–Анри неторопливо вошел к конюшню, где сейчас не было никого, кроме собственно лошадей, и первым делом разделся догола и опрыскал себя конскими феромонами. Потом Мак–Анри натянул белоснежную маску единорога, а уже потом включил камеру. Маску единорога он надел не просто так, ведь сегодня компанию мистеру Мак–Анри должна была составить белая единорожка с кудрявой синей гривой и огромными синими же глазами с длинными ресницами. Для начала мистер Мак–Анри нежно погладил пони–единорожку по крупу, и та тревожно заржала, уже подозревая недоброе. Мистер Мак–Анри предпочел бы, чтобы лошадка сказала что–нибудь членораздельное, но, к сожалению, говорящих пони современные генетики делать пока что так и не научились…

Закончив, мистер Мак–Анри выключил камеру, снял с себя маску единорога и с наслаждением облился водой из ведра. Потом, не одеваясь, он вставил в рот сигарету и уже собирался закурить. Несмотря на известную поговорку про каплю никотина и лошадь, Мак–Анри, как коннозаводчику, было известно, что табачным дымом лошадку не убьешь, точнее, убьешь, но не быстрее, чем человека.

Однако закурить Мак–Анри было не суждено, один из стогов сена вдруг зашевелился, а через мгновение из него вылез Сагануренов со смартфоном в руке. Детектив был весь в сене, один пучок лежал у него на шляпе, и даже из карманов торчали сухие травинки.

Мак–Анри тут же сориентировался в ситуации, бросился к собственному пальто и выхватил из его кармана кольт. Лошади тревожно заржали, оранжевое пони с розовыми волосами даже начало бить копытом.

— Не советую, сэр, — произнес вместо приветствия Сагануренов, — Я снял все на видео, в том числе, как вы одевали маску. Это видео разослано в офисы моего детективного агентства в Нью–Йорке, Москве и Санкт–Петербурге. Сотрудникам дано указание посмотреть и опубликовать видеозапись в случае моей смерти или исчезновения.

Мак–Анри замер с незажженной сигаретой во рту и кольтом в руке, так и не нажав на спусковой крючок. Он понял, что проиграл.

— Очень глупо, сэр, очень, — заметил Сагануренов, убирая в карман смартфон и отряхивая шляпу от сена, — Вы допустили целых три серьезнейших ошибки. Я вам на них укажу, если позволите. Во–первых, вы снимали на своих сомнительных видео генномодифицированных пони. Тайных пони, из вашей секретной конюшни, тех, кого вы использовали только для утех и видеозаписей, и сам факт приобретения которых вы скрывали. Однако всему миру известно, что вы крупнейший на планете владелец генномодифицированных пони. Поэтому вас уже подозревали в производстве этих ужасных видео, даже несмотря на то, что вы всегда одевали маску. Тогда вы отмазались, но я навел справки. Вам следовало остановиться и больше не снимать этих видео, когда вас заподозрили в первый раз, сэр.

Вторая ошибка состоит в том, что вы поленились создать дополнительную анонимную почту для ведения дел с Лигой. Свои видеозаписи, которые вы лили на зарегистрированные в Туркмении порносайты, вы публиковали, используя ту же самую почту, на которую Чед скидывал вам украденные у Голдсмита технологии производства теллуровых гвоздей. И вы даже назвали эту почту в честь Флаттершай, тем самым окончательно себя скомпрометировав.

Это на самом деле типичная ошибка преступников в наши дни. Точно также шестнадцать лет назад разоблачили Ульбрихта, создателя крупнейшего сервиса, торговавшего наркотой в торе. Еще когда Ульбрихт только поднимал свой сервис в торе, он консультировался по техническим вопросам на форумах в интернете, зарегистрировавшись под своей почтой на реальное имя. И, как показывает ваш случай, мистер Мак–Анри, преступники не поумнели за последние десятилетия. Вы, конечно, использовали подложное имя для вашей почты, но дали мне достаточно информации, чтобы вас разоблачить.

И меня, как профессионала, все это удручает, сэр. Я хотел бы иметь дело с профессорами Мориарти, а не с дураками, если позволите. Но ваша главная, ключевая и погубившая вас ошибка состояла в том, что вы разорвали мою визитку, мистер Мак–Анри. Вам не следовало этого делать. Если бы вы не оскорбляли меня лично — я бы действовал гораздо мягче, уверяю вас. Я вообще не сторонник брутальных методов, сэр.

— Как вы сюда попали? — мрачно спросил Мак–Анри, наконец, закуривая сигарету.

— Я взломал всю вашу систему охраны, мистер Мак–Анри, — признался Сагануренов, — Пока мы с вами беседовали в прошлый раз, и вы заставляли меня отвечать на ваши глупые вопросы про пони, мой КПК лежал в сторожке охраны. Ваши охранники думали, что он был выключен, но это не так. КПК работал и даже устанавливал трояны в охранные системы вашего поместья. Так что сегодня я просто вошел сюда, поскольку все ваши системы слежения видели фейк.

Не у вас одного есть друзья среди ветеранов Белорусской службы защиты Свободы и Республики. Так что мои друзья подсказали мне, как взломать ваше поместье, а ваш высокий забор я просто перелез. У вас слишком длинный забор, чтобы обеспечить его надежную охрану. Что же касается живых охранников, то по пути мне попалась только госпожа Новикович. Вообще–то я не бью женщин, сэр, но поскольку Новикович — бывший полковник белорусской госбезопасности и чемпионка Европы по карате, у меня не оставалось выбора. Кстати, сейчас она лежит оглушенная нейрошокером в домике для конюхов. Вам следует привести ее в чувство, когда мы закончим нашу беседу.

— Ну и что вам нужно? — спросил Мак–Анри, надевая штаны, сапоги и пальто, другой одежды у него с собой не было.

— Я только что дал вам профессиональную консультацию, если вы не заметили, сэр, — ответил Сагануренов, — И это стоит денег. А еще ваша Новикович оставила мне синяк на ноге. Это в свою очередь требует некоторой компенсации.

— Сколько?

— Меня устроит сумма в сто тысяч биткоинов, если вы позволите, — Сагануренов выслал Мак–Анри на смартфон номер своего биткоин–кошелька, — Платеж на этот кошелек, само собой, автоматически пойдет через промежуточную конвертацию в туркменкоины, так что я гарантирую вам полную анонимность перевода.

— Я перевел бабло, — доложил Мак–Анри, — Что–нибудь еще?

— Разумеется, — кивнул Сагануренов, проверяя, что битки дошли, — Мне нужен полный список всех технологий, которые Чед слил Лиге. Его я передам Голдсмиту. Боюсь, что сам Чед уже не помнит, что именно он продал, а на вашей туркменской почте, которую я естественно взломал и проверил, ничего не сохраняется.

Сагануренов скинул Мак–Анри адрес собственной почты, и мистер Мак–Анри безропотно выслал список украденных технологий, выполнив и это требование.

— Благодарю вас, — сказал Сагануренов, просматривая присланные материалы, — А теперь последнее. Вы сейчас расскажите мне все, что знаете о Лиге Защиты Эльфов. Больше всего меня волнуют местонахождение Фрейзера, убийство моей ученицы Энни и нелицензированное производство теллуровых гвоздей на ваших складах. Так что потрудитесь, пожалуйста, честно рассказать мне обо всем этом.

И нет, ни в какие игры мы на этот раз играть не будем. Точнее, будем, но только в одну — она будет состоять в том, что если меня не удовлетворят ваши ответы, я немедленно опубликую видео, где вы развлекаетесь с лошадкой. Кстати, настолько я понял, это была Рарити. Я выучил всех персонажей мультика после нашего прошлого разговора, сэр. Потому что мне стало стыдно от того, что Сагануренов может что–то не знать. А теперь я вас слушаю.

— Я уже все рассказал в прошлый раз, — обиженно засопел Мак–Анри, — Я бы не стал тебе врать, ведь мы играли в вопросы про пони. Я никогда не вру в таких случаях. Я правда не знаю, где Фрейзер, и кто убил вашу Энни, тоже не знаю. И про гвозди я тоже не в курсе, я просто предоставлял помещение для их производства за деньги. Я даже не состою в Лиге.

— Ваша очередная ошибка, сэр, — вздохнул Сагануренов, — Даже сейчас вы пытаетесь пудрить мне мозги. Вы вообще понимаете, что с вами будет, если я опубликую романтическое видео про вас с Рарити?

— Да, — просопел Мак–Анри, — Зоофилия и распространение зоопорно. До 15 лет тюрьмы. В этой сраной стране за любовь дают срок, как за убийство. И почему я не родился в Туркмении, черт возьми?

— В Туркмении тоже запрещено сношать коней, мистер Мак–Анри, — объяснил Сагануренов, — Туркменские либертарианцы полагают, что любой секс с животными является насилием, поскольку звери не могут дать информированного согласия на секс и поставить под ним свою подпись. Так что таким, как вы, нигде в мире не будут рады, увы. Но дело даже не в этом и не в тюремном сроке. И даже не в том, что вас вышибут с работы. Дело в том, что я в последнее время делаю топовые мемы, мистер Мак–Анри. Например, вот этот. Видели мемас?

Сагануренов продемонстрировал Мак–Анри фото на экране своего смартфона. Фотография запечатлела Чеда, висящего на вышке 8G на собственных бикини, и сопровождалась подписью «ДА ЧТО ТЫ ВООБЩЕ ЗНАЕШЬ О СЛОЖНЫХ СИТУАЦИЯХ, ЧУВАК?»

Мак–Анри не оценил мема и еще больше помрачнел.

— Но к Чеду общественность отнеслась благосклонно, — заметил Сагануренов, — Ему даже уже собрали триста биткоинов на новые бикини на Кикстартере. Однако, боюсь, что вам никто денег собирать не будет. Вы вероятно даже не доживете до суда, потому что вас порежут радикальные зоозащитники, которыми сейчас полны шотландские тюрьмы, а если не они, то любители мультика, которым не нужны такие соратники, как вы. Я бы на их месте так и сделал, мистер Мак–Анри. Вы больной ублюдок, который позорит сообщество брони, сэр. Так что если будете и дальше увиливать — видеозапись будет опубликована, я обещаю вам. Хотите стать мемом?

— А если я начну болтать — меня порежет Лига, — ответил Мак–Анри, и голос его дрогнул.

— Я гарантирую, что ничем вас не скомпрометирую в глазах Лиги, если вы будете откровенны со мной, разумеется, — пообещал Сагануренов, — Но решать, конечно, вам. Времени на размышление давать не буду, поскольку у меня его нет.

— Ладно, черт с тобой, сука, — засопел Мак–Анри, — Окей. Но я правда не знаю, где Фрейзер. По поводу Энни я уже говорил. Лига ее не убивала, они сами в замешательстве. Лига никогда не стала бы убивать вашего сотрудника или копа, они всегда осторожны в таких вещах. И жирного жирдяя Голдсмита они тоже не убивали. А про гвозди… Ну да, мы производили их. Я даже нанял индийских специалистов, чтобы они скопировали аппаратную часть гвоздей Голдсмита по материалам Чеда. Но, что именно записывалось на эти гвозди, я не знаю. Этим занимался не я, и даже не мои индийцы, а Лига. А я в Лиге и правда не состою и никогда не состоял. Меня просто купили. Мне платили, и я делал работу. Лига использовала меня, потому что я могу тайно переправить в любое место планеты любые предметы. Я даже ни разу не видел живьем ни одного члена Лиги, мы всегда общались через çalt hat, шифрованный туркменский мессенджер. Еще я знаю, куда отправляли готовые гвозди. Но это все.

— И куда же? — спросил Сагануренов.

— В Туркмению, — мрачно и не сразу ответил Мак–Анри, — Я могу дать координаты.

— Давайте, — кивнул Сагануренов, — И уточните, пожалуйста, что по ним находится.

— Да откуда я знаю? — разозлился Мак–Анри, — Это же в Туркмении. А у них над всей страной висит плюсовая псевдонейтронная взвесь. Их даже со спутников не видно.

— И как же вы тогда отправляли гвозди? Неизвестно куда, только по координатам?

— Именно так, — просопел Мак–Анри, — Я использовал мощности BelarusExpress для отправки готовых гвоздей, оформляя их по подложным документам. Наши дроны несли гвозди до туркменской границы, там они отдавали груз уже туркменским дронам, вместе с координатами. Как вы, наверное, знаете, у туркменов не действует авторское право, поэтому все уважаемые мировые компании, включая нашу, объявили Туркмении бойкот. Так что мы официально не работаем в этой стране. Хотя там и есть BelarusExpress, но это просто местные коммерсанты, укравшие наш бренд, и Минский офис не имеет к ним никакого отношения. Так что я понятия не имею, что происходит с гвоздями после пересечения туркменской границы. Я знаю только координаты конечного пункта доставки, из которых тоже ничего не выжмешь. Разве что можете глянуть на старые карты Туркмении, созданные еще до того, как они завесили страну взвесью. Или сгоняйте туда лично. Но только вы мне обещали, что не будете меня компрометировать перед Лигой, не забывайте об этом.

— Боюсь, что сгонять туда мне будет затруднительно, — вздохнул Сагануренов, — Туркмения не пускает к себе леваков. А все без исключения иностранные политики и те, кто им служит, например, я, для туркменских либертарианцев именно леваки. Ну да ладно, что–нибудь придумаем. Я одного не понимаю. Если Туркмению не видно со спутников — как там могут летать дроны по координатам?

— Там собственная сетка координат, — ответил Мак–Анри, — Созданная местными дронами, которые летают ниже уровня взвеси, сами строят карту и прокладывают маршрут.

— Понятно. Сколько всего гвоздей вы создали и отправили в Туркмению?

— Много, — нехотя признался Мак–Анри, — Несколько сотен. Аппаратно они были все одинаковые. Жалкое подобие оригинальных гвоздей Голдсмита. Они ни к чему не подключались и были полностью автономны. Полагаю, что в них засунута какая–то виртуальная реальность, очень небольшая. Но вот что именно записано на гвозди — я, как уже говорил, не знаю. Лига не сочла нужным сообщить мне это, да я и не спрашивал.

— А где сейчас Лига производит гвозди? — спросил Сагануренов, — Если, конечно, она все еще их производит.

— Не имею не малейшего понятия, — пробурчал Мак–Анри, — Лига решила свернуть все производство на моих складах незадолго до того, как туда залез и сдох там жирный жирдяй Голдсмита. После этого они даже не выходили со мной на связь.

— А что если я назначу Лиге встречу от вашего имени? — предложил Сагануренов, и это предложение пришлось Мак–Анри очень не по вкусу:

— Тогда нас обоих завалят на этой встрече. И в любом случае это невозможно. У меня была изначальная договоренность с Лигой никогда не встречаться ни с кем из них лично. Так что если бы я даже хотел покончить с собой и согласился на твое предложение — Лига бы сразу поняла, что я провален, и что это полицейская ловушка. Так что никто из Лиги на встречу не придет. Забудь об этом.

— Логично. Но вы все еще слишком мало мне дали, сэр, — заметил Сагануренов, — Что вам известно о хакерах, нанятых Лигой для взлома квантового сервера Голдсмита?

— Ничего не известно. Со мной этот вопрос даже ни разу не обсуждали. Но могу сказать, что гвозди, которые производились на моих складах, не имеют никакого отношения к взлому. Как я уже сказал, эти гвозди полностью автономны, они не то, что взломать, они даже подключиться ни к чему не могут, у них нет даже маршрутизаторов.

— Это тоже звучит логично и подтверждается моей собственной информацией, — кивнул Сагануренов, — Я думаю, что вы были честны со мной, сэр, поскольку неплохо умею распознавать ложь. Но все же… Вы больной ублюдок, мистер Мак–Анри, вот что. Вам нужно лечиться, хотя это уже, конечно, не мое дело. Я не сообщу о вас полиции, поскольку это не в моих интересах. Копы сейчас начнут пороть горячку, и Лига заляжет на такое дно, где их уже не найдешь. Однако у меня есть к вам ряд требований, сэр. И если вы их не выполните — клянусь, вам придется стать мемом, возможно самым эпическим в этом десятилетии. Во–первых, вы должны продать всех ваших лошадок в течение недели…

— Ну уж нет, — возмутился Мак–Анри.

— Да, — строго произнес Сагануренов, — Вы сделаете это. Все лошадки должны быть проданы, живыми и целыми. И если я узнаю, что вы со злости прирезали или заебали до смерти хоть одну из них — я опубликую видео. Еще одно условие — новых лошадей вы себе покупать не будете.

— Но можно оставить хотя бы мою сверхмалую Эпплджек? — взмолился Мак–Анри, — Ту, которую вы видели у меня на столе в кабинете, помните, какая она няша…

— Нельзя, — ответил Сагануренов, — А еще никакого вреда не должно быть причинено охраннику на ваших складах, от которого, как вы уже давно догадались, я и получил первичную информацию о ваших темных делах с Лигой. Федор Степанович и дальше должен работать у вас. Ни он, ни его семья не должны пострадать. Ну и самое главное. Вы в прошлый раз порвали мою визитку. Я сейчас дам вам еще одну. Ее вы рвать не будете, а за ту порванную сейчас извинитесь.

— Извините, мистер Иван, — просопел Мак–Анри, беря и пряча в карман новую визитку.

— Извинения приняты, сэр, — улыбнулся Сагануренов, — А теперь давайте мне координаты в Туркмении.

Уровень 8: Безумец VI

Пока отряд собирался, Мартин поинтересовался у Андрея, каковы результаты его проверки, на что Андрей вынужден был ответить, что все в порядке, поскольку Ксиб торчал совсем рядом. Мартин был вполне удовлетворен коротким ответом Андрея, а Ксиб, если и слышал их разговор, не стал выяснять, о какой проверке идет речь.

Через пару минут рептилоид уже кастовал какое–то заклинание на люк в полу.

Люк распахнулся, под ним оказалось непроницаемое молочно–белое марево. Над маревом на мгновение появилась и сразу исчезла надпись на темноэльфийском:

Залы Мыслей

— Боже мой, — пробормотал Мелкая Буква, и тут же объяснился, — Это мифическое место из погребальных текстов темных эльфов. После смерти душа эльфа очищается, и все страхи и тревоги жизни стекают глубоко под землю, к самому центру Мира. Там они образуют Залы Мыслей. Думаю, что мы первые, кто в них побывает.

— Я уже был. Дважды, — напомнил Ксиб, — Здесь главное держаться вместе. И не паниковать. Будет очень страшно. Но это все сон, иллюзия. Глупые мыслишки мертвецов. Не паниковать. Не бояться. Слушать меня, тогда никто не умрет. Не теряться. Мартин, свяжи нас волшебной веревкой.

Колдун скастовал огненную невесомую веревку, которая соединила всех членов отряда, обвязав каждого за пояс. Потом Мартин каким–то заклинанием намертво прилепил себе к плечу летучую мышь.

Никаких указаний по поводу очередности залаза в люк Ксиб не дал, а волшебная веревка колдуна позволяла идти в произвольном порядке, так что когда рептилоид исчез в белом мороке, отряд несколько растерялся. Первым сориентировался Ятти и нырнул вслед за Ксибом, с головой уйдя в туман.

— А может, я могу его развеять? — спросил Андрей, — Как в самой первой усыпальнице, помните?

— Сомневаюсь, — сказал Мелкая Буква, — Но попробовать стоит.

Книжник прыгнул в люк третьим, Андрей последовал за ним.

После прыжка произошло нечто странное, люк над головой вдруг резко улетел вверх и исчез в белом мареве, как будто Андрей упал с огромной высоты. Однако странность состояла в том, что никакой высоты здесь не было, Андрей не падал, его ноги сразу же после прыжка в люк коснулись чего–то твердого. Чего именно Андрей не знал, ни пола, ни потолка, ни стен в Залах Мыслей не было, только белоснежное непроницаемое марево повсюду. Шаб материализовался в тумане рядом с Андреем. Мелкой Буквы уже не было видно, волшебная огненная веревка уходила куда–то в туман.

— Не стоять. За мной, — раздалось из морока шипение Ксиба.

— Идет психирург, имеющий власть брать у живых и мертвых, — провозгласил по–темноэльфийски Андрей фразу, которой он развеял туман в самой первой усыпальнице, но, как и предупреждал Мелкая Буква, здесь это не сработало, и марево не рассеялось. Зато произошло нечто другое. Где–то далеко в тумане вдруг заиграла одинокая и печальная скрипка.

— Опять м-музыка, — пробормотал Шаб, — Н-ненавижу.

— Это не я включил, — отмазался на всякий случай Андрей, надеясь, что это правда, и не он породил музыку своей дерзкой фразой.

Андрей бодро пошел вперед, Шаб поплелся за ним. Остальных членов отряда Андрей не видел, но слышал, как жрица позади бормотала какие–то молитвы. Где–то наверху гулко хлопнула крышка, люк уютного и безопасного клапана 133, судя по всему, сам собой захлопнулся за последним членом отряда, вошедшим в Залы Мыслей. Подвешенный Мартином волшебный огонек, светивший Андрею еще в клапане 133, все еще висел над головой, но здесь в нем не было никакого смысла, Андрей вскоре осознал, что белое марево само по себе источает яркий свет.

А потом стали происходить еще более странные вещи. Туман вокруг вдруг будто начал принимать осмысленные очертания. Сначала Андрей разглядел лица, потом силуэты, а потом на него разом навалился поток образов, в которые за одно мгновение вдруг превратился белый морок. Андрей разом видел тысячи сценок времен древней, еще покрытой густыми джунглями Риаберры.

Темные эльфы пировали за накрытыми столами, рубили лес, пасли хизанов, убивали друг друга, совокуплялись, рождались, умирали, молились, страдали, радовались и плакали. Сценки мелькали перед глазами Андрея, цветные и со звуком, и тут же растворялись. Андрей видел бедных рыбаков, толстых землевладельцев, воинов в черной броне, царских рабынь в золотых ошейниках, мрачных служителей гробниц и нелюдимых психирургов. Он увидел знакомый холм Макан–Кадим, заросший густыми джунглями, и черную крепость на нем. Увидел Восточную Четверть, всю покрытую лесом, и леопардов, огромных гусениц и ярких птиц в тропических зарослях.

Андрей даже узрел сценку появления первых людей в Риаберре. Темные эльфы раскопали в джунглях какую–то постройку времен прошлой эры из черного камня, внутри были огромные железные банки, и из одной из них вылезло обмазанное слизью существо.

— Риа, — говорили темные эльфы и тыкали в существо пальцами, и это означало на давно мертвом диалекте древних темных эльфов «раб». Раб расы из прошлой эры, законсервированная жертва для Реактора, пережившая собственных хозяев.

Андрей наслаждался потоком красок, звуков, образов, информации…

Но потом в жизнь темных эльфов пришла тьма. Не вся раса из прошлой эры погибла. Остались трое. Они пережили падение Первой Луны, никто не знал как. И им все еще поклонялись, это было ужаснее всего. Рабы–риа поклонялись этим троим, своим прошлым хозяевам, только называли их теперь Тремя Сестрами. И темные эльфы выступили против культа Сестер, и началась война, и рабы–риа стали теснить темных эльфов.

Это восстание рабов сделало остров слабым, и тогда навести порядок пришли психирурги из Эльфарики. И самая черная тьма опустились на Мир, ибо психирурги теперь были правителями, а не служителями. Андрей увидел сценки изуверских пыток, казней, расчленения тел и сознаний, сожжений городов и эльфов, и остров пришел в запустение. Шли тысячелетия, и лес редел. А потом пришли новые завоеватели с севера, светлокожие высокие эльфы в тогах…

— Хватит! — заорал Шаб, — Я не м-могу! Проклятый барабан! И Фам-м мертвая, я не могу смотреть…

— Это скрипка, а не барабан, — бросил ему через плечо Андрей, — И кто такая Фам?

— Фам м-моя девушка, в реале, — пробормотал Шаб, — Ее уб–бивают бандиты. Не надо! Барабан, барабан!

— Я слышу пианино, — произнес упавшим голосом Мелкая Буква откуда–то спереди из волшебного и теперь цветного тумана, — А вижу… Как мне делают лоботомию… И я становлюсь овощем. На больничной койке, жирный, весь в лишаях…

— Голдсмит убил моего сына! — заорала Мэрифа–Хамани сзади, — Вы обманули меня, лжецы! Я помогала вам! Карады, твари…

— Но я ничего такого не вижу, — перепугался Андрей, — Просто исторические сценки. Интересные.

— Потому что ты психирург, ублюдок, — свирепо закричал Мелкая Буква, — Молчи.

— Да, — прошипели спереди, — Всем молчать. Не говорить о том, что видите. Это сон. Иллюзия. Мертвые пугают. Идти. Ни о чем не думать и не говорить.

— Но они ее насилуют, мрази, а меня заставляют смотреть! Нет, блядь, нет! — закричал Ятти, и впереди вдруг что–то громко ухнуло.

— Бросается рунами, — зашипел Ксиб, — Мартин, паралич на Ятти…

Заклинание вылетело сзади и промчалось мимо Андрея, утонув в мерцавшем тысячей сценок тумане.

— Эй… Как паралич? Я его не вижу, не вижу цели, — сказал колдун, голос у него дрожал.

Метание на ощупь паралича в тумане вообще–то было не в духе Мартина. Андрей осознал, что он сам, похоже, единственный, кроме рептилии, кто способен сохранять разум и действовать в этой локации.

— Ксиб, я разберусь с ним! — крикнул Андрей и бросился вперед.

— С-стой! Не бросай меня! — заверещал Шаб.

Андрей пробежал мимо Мелкой Буквы, выкликивая Ксиба или Ятти, но никто не отвечал. Андрей испугался, что левитатор убил рептилоида и себя самого заодно, но отбросил эту мысль, поскольку системных сообщений о смерти соратников не было.

— Да где ты, Ятти? Иди сюда, я помогу, — кричал Андрей, но ответа не было.

Андрей вдруг понял, что рядом с ним больше никого нет, и волшебная огненная веревка пропала, растворилась. Туман теперь загустел, сомкнулся, сценок больше не показывали, а марево стало черным, как ночь. Волшебный огонек над головой тоже исчез.

Андрей разбил о себя руну света, но появившийся рыжий огонек не осветил ничего, кроме самого Андрея.

Андрей неуверенно сделал несколько шагов вперед, потом заорал и побежал.

Впереди прямо перед Андреем неожиданно появился старый обветшалый двухэтажный особняк, из черного камня и стоявший среди абсолютной пустоты. Андрей остановился, со страхом рассматривая в свете волшебного огонька заколоченные ставни, черный пустой дверной проем и засохшую пальму перед входом, висевшую в пустоте, как и сам дом.

— П-проклятый старый дом, — сказал вывалившийся из темноты следом за Андреем Шаб, — Там живут ч-чудовища.

— Чудовищ не бывает, — брякнул Андрей первое, что пришло в голову, чтобы успокоить Шаба.

Но в этот момент старческий оглушительно громкий голос из дома проскрипел:

— Свет. Уберите. Свет — больно.

Голос говорил на каком–то очень старом темноэльфийском диалекте, так что Андрей с трудом понял смысл фразы, а Шаб, судя по всему, не понял произнесенных таинственным голосом слов вообще.

— Ой! Что это? Нет, не н-надо, — запричитал Шаб.

— Да все в порядке, — успокоил его Андрей, — Просто голос из дома. Свет просят убрать.

Андрей закричал по–темноэльфийски неизвестному в доме:

— Эй, там! Мы не уберем свет! Нам страшно без него! Кто ты такой? Покажись!

— Еда, — заскрипели из дома, — Есть у вас еда? Мечтаю о ней уже три тысячи лет.

— Да, есть, — крикнул Андрей, — Дадим тебе еду, если ты нас отсюда выведешь.

— Я выхожу, — проскрипел голос.

В пустом дверном проеме что–то зашевелилось, Шаб ахнул, Андрей достал кинжалы — и ритуальный, и гномий, поскольку не знал, духовная сущность выйдет из дома или материальная.

Андрей сначала даже не понял, что именно вывалилось из пустого дверного проема, уж больно оно было странным. Но по мере того, как Андрей разглядывал медленно ковылявшее существо, он с ужасом сознавал, что это темная эльфийка. Только очень древняя, гнилая и частично расчлененная.

Старухе на вид было лет двести, не меньше. Ноги у нее были тощими, не толще ветки кустарника. У одной из ног отсутствовала ступня, и старуха ковыляла, опираясь на культю. Давно обвисшие и засохшие груди свисали до самых бедер. Живот у старухи был вскрыт, из него торчали и раскачивались гнилые кишки, в которых белели подохшие еще лет сто назад черви. Руки существа, все переломанные и с торчащими наружу костями, были еще тоньше ног. Лицо представляло собой просто гнилое месиво, на котором можно было разглядеть единственный сохранившийся глаз и два черных зуба во рту. Голову старухи украшали ошметки седых волос, а из одежды на монстре была только почти что полностью истлевшая набедренная повязка.

Сзади послышался стон, а потом мягкий звук падения, Шаб упал в обморок.

— Ну, здравствуй, любовь моя, — проскрипела старуха, распространяя омерзительное зловоние, — Я ждала тебя, и вот ты пришел. Ты — психирург, ведающий тайны, как и я. Мы суждены друг другу, и ныне конец моему одиночеству. Теперь ты останешься здесь со мной навечно. Ведь я твоя любовь, твоя красавица, твоя прекрасная Курукс!

Уровень 8: Безумец VII

Шаб, обмякший от красы и аромата Курукс, вроде бы начал приходить в себя, он охнул, потом открыл глаза и захлопал ими. Андрей тем временем с сомнением рассматривал гнилую старуху с грудями до бедер и выпущенными кишками. Андрей не так представлял себе таинственную Курукс, оставлявшую ему записки во ртах покойников в катакомбах.

— Я тебе не верю, — сказал Андрей, все еще сжимавший по кинжалу в каждой руке, — Курукс писала, что она юна и прекрасна. А ты… Конечно, не удобно говорить такое женщине, но ты немного старовата для Курукс. Ты больше похожа на нежить, вот что.

— Я Курукс, — упрямо прохрипел гнилой монстр, — Вот, смотри, любимый.

Старуха приблизилась, и система подписала ее.

Курукс

Уровень: 22

Раса: Темный эльф

Класс: Психирург

— Я не нежить, мой прекрасный господин, — зашевелила зловонным ртом Курукс, — У меня есть душа, нежить же лишена ее. Я могу говорить и любить, а нежить не умеет этого…

— Нежить не умеет любить только у плохих психирургов, — ответил Андрей, — Я, например, заставил мертвую матку термитов влюбиться в меня. Так–то. Психирург берет, что желает, и может даже скалы заставить стать золотом. Я сам видел такое, правда только во сне.

Андрей и сам не знал, откуда у него вдруг появилось такое красноречие, а еще бесстрашие и уверенность в себе к нему в придачу. Почему–то эта странная локация, сводившая с ума ужасными видениями его соратников, наполняла Андрея некоей отвагой, будто он снова впервые попробовал колки или второй Андрей опять начал лезть в голову и замещать собой первого трусливого Андрея. Но дело было не в этом, колки уже давно потерял все позитивные эффекты, и ужасный двойник Андрея сейчас тоже не тревожил. Здесь было что–то другое.

В любом случае, Андрей ощущал себя здесь, как будто вернулся домой после долгой дороги. Курукс, конечно, вызывала у Андрея отвращение, но он ее не боялся. Как будто он просто беседовал с собственной бабушкой, просто бабушка была несколько эксцентрична и не совсем в своем уме.

— Да, мой муж и господин, — смиренно проскрипела старуха, — Ты великий психирург, и твои таланты вне сомнений. Но твой уровень еще мал. Тебе нужно учиться. Ты ведь игрок и можешь прокачиваться, в отличие от меня. Позволь мне научить тебя. Чего желает мой господин? Я могу научить тебя убивать взглядом, проникать в мысли трав и плодов, порабощать целые народы, причинять нестерпимую боль. Чего же захочет от меня мой господин? Каких знаний? И я умоляю тебя, не гневайся на мой внешний вид. Я знаю, ты прочел мои послания. И думал, что я все еще юна и прекрасна. И это действительно было правдой, когда я писала тебе. Но ведь мои послания были написаны тысячелетия назад, когда я еще покидала это место и ходила наверх. С тех пор моя краса ушла, мой господин, но душа моя все так же горит, и именно этот жар души поддерживает жизнь в моем древнем теле. Чего же ты желаешь, моя долгожданная сладость?

— Во–первых, не называй меня сладостью, — поморщился Андрей, — Сладость у меня ассоциируется с колки, а он в последнее время стал на вкус, как дерьмо. А во–вторых, как ты вообще узнала, что я приду?

— Я не знала, солнце мое, — прохрипела Курукс, — Но я надеялась, ждала и верила, и ныне мое ожидание вознаграждено! Много тысяч лет назад Эльфарийская армия и пришельцы с севера вторглись в Джасиирадду Каймаху. Восставшие рабы помогали завоевателям, и они стали истреблять психирургов без жалости. Я укрылась в этих катакомбах и запечатала их изнутри, так что захватчики не смогли войти сюда. Я наложила на катакомбы жуткое и невыполнимое заклятие, так что войти сюда вслед за мной можно было, только пролив кровь гнома. Только тогда земля под холмом открылась бы. Но ведь всем известно, что гномов не существует, это мифические существа! Так что никто не должен был войти сюда, никто. И, тем не менее, я верила, что ведающий психирург сможет преодолеть мои чары и войти. И вот ты пришел, мой темный жених. Ты здесь, любовь моя.

— Гномы, к сожалению, существуют, — вздохнул Андрей, — Хотя лучше бы их не было, от них одни проблемы. Вообще их единственная польза в том, что гномьими шагами можно мерить расстояние, а желудками — объем. Что же касается земли под холмом, то там сейчас стоит храм Трех Сестер, а под ним даже есть гробницы риа. Но твое заклятие все еще работает, это верно. А что такое Каймаху?

— Джасиирадду Каймаху, — с наслаждением прошамкала Курукс, — Это то, что наверху, над нами. В переводе с древнего языка темных эльфов, исчезнувшего еще задолго до моего рождения, это означает Остров Лесов.

— Сейчас эта хрень называется Риаберра, — объяснил Андрей, — Сколько же ты тут уже сидишь? Тут есть другие живые психирурги?

— Я не могу ответить ни на один из этих вопросов, мой господин, — расстроилась Курукс и затряслась всем телом, так что из вскрытого живота старухи посыпались куски гнилых кишок и дохлых червей, — Время здесь умирает, как умирает мысль, лишенная страсти и интереса. Здесь нет необходимости мерить время. Давным–давно я ходила наверх в катакомбы и искала других выживших психирургов, которые тоже могли спрятаться здесь, еще до того, как я запечатала вход. Но я никого не повстречала, там только мертвецы, нежить и духи. А много сотен лет назад штуковина между Залами Мыслей и катакомбами сломалась. До этого она работала, хотя ее создатели все погибли еще до моего рождения. Но потом сломалась, и воздух там стал ядовитым, и я больше не могла покинуть Залы Мыслей.

— Ты говоришь про Реактор расы из прошлой эры, — догадался Андрей, — Сейчас там радиация, да. Но порталы все еще работают, а еще Реактор попытался утащить одного из наших.

— Д-давай ее уже убьем, пожалуйста! — разнылся Шаб, видимо, не понимавший ни слова из разговора, который велся на темноэльфийском.

— Скажи только слово, господин, и я заставлю твоего дерзкого раба страдать и звать маму! — зловеще заскрипела Курукс, которая также не могла понять фразы Шаба, сказанной на языке риа, но, судя по всему, догадалась, что именно предлагает соратник Андрея. Гнилая старуха извлекла из собственного инвентаря ритуальный кинжал психирурга, длиннее кинжала Андрея раза в два и из гораздо более темного прозрачно–алого материала.

— Не стоит, — ответил Андрей, — Этот парень и без тебя все время страдает и зовет маму. Эй, раб… То есть, Шаб! Заткнись, пожалуйста. Не видишь, мы разговариваем?

— Ты обещал мне еды, моя ночная любовь, — неожиданно вспомнила Курукс, — Много тысяч лет я питалась лишь мыслями мертвецов. Но язык мой помнит вкусы крокодиловых котлет. И я тоскую по ним. Нет ли у тебя их, мой принц?

— Боюсь, что крокодилы в Риаберре больше не водятся, остались только хизаны, акулы и термиты, — вынужден был разочаровать старуху Андрей, — И у меня нет с собой мяса, кроме Шаба, конечно, но его я тебе съесть не дам. Так что держи термитный сыр.

Андрей, наконец, убрал в инвентарь свои кинжалы и бросил Курукс шарик термитного сыра, та жадно затолкала его в рот. Прожевать довольно твердый сыр старуха не осилила из–за отсутствия зубов, поэтому она просто сглотнула пищу, и несколько секунд спустя шарик сыра выскользнул из торчавшего из живота Курукс наружу обрубка кишки. Желудка, где могла задержаться пища, у Курукс давно уже не было.

— Мерзко, — прошамкала Курукс, — Я не про еду, любовь моя. Спасибо тебе за нее! Мерзко и гадко то, что наслаждения вкусов больше недоступны мне, мои вкусовые рецепторы уже не служат мне, они отмерли за ненадобностью.

— Как и все остальное, по большей части, — заметил Андрей, — Скажи мне, Курукс, а куда ведет этот данж? Что там дальше, за Залами Мыслей? По этому данжу можно прийти в Королевский дворец?

— Короли… — удивленно заскрипела старуха, — Королями называют правителей далеких восточных земель, на Острове Лесов нет королей.

— Понятно, — вздохнул Андрей, — Ну, а ниже Зала Мыслей что находится? Куда я приду, если пойду дальше по этому данжу?

— Разве ты не останешься со мной в этом прекрасном месте, мечта моя? — удивилась Курукс, — Но раз мой господин хочет знать, я отвечу. Ниже и дальше нет ничего. Залы Мыслей — это центр недр Мира, за ними ничто, пустота. Здесь конец твоего пути. Я проверяла это, душа моя.

— То есть как? — перепугался Андрей. Раньше он бы принял это за бредни гнилой старухи, деградировавшей здесь в течение тысячелетий, но ввиду того, что Андрей недавно выяснил об их провожатом Ксибе, слова Курукс уже не выглядели бредом, и поэтому Андрей пришел в ужас.

— Ничего нет, — упрямо повторила Курукс, — Это загробный мир. Залы Мыслей. Не может быть ничего дальше и глубже загробного мира. Ты пришел, моя любовь. Конец твоему путешествию.

— Так, — попытался успокоиться Андрей, его уверенность растворялась и таяла, в сознание начинала настойчиво долбиться паника, — Ладно. Скажи, Курукс, ты знаешь, кто такой Ксиб? Он уже бывал здесь раньше. По его словам целых два раза.

— Глупое и странное имя, душа моей души, — ответила Курукс, — Я впервые слышу его. И здесь никого не было до тебя, никто не приходил, совсем никто.

А вот теперь Андрей понимал еще меньше, а испугался еще больше. Он не думал, что Курукс врет. Чутье психирурга подсказывало Андрею, что старуха действительно любит его и говорит правду. Значит, Ксиб здесь не бывал. Значит, дальше ничего нет. Но зачем тогда ящер привел их сюда? В чем смысл? И откуда тогда Ксиб так хорошо знает этот данж?

— Cкажи, Курукс, что такое «мертвая душа»? — спросил Андрей, — И что такое Рептилиумский протокол? Ты знаешь что–нибудь про Бадемуса Аркариуса?

Когда Андрей проверял Ксиба препарированием сознания, система сообщила о рептилоиде только то, что у того мертвая душа, а еще, что Ксиб вписан в Рептилиумский протокол Аркариуса. Возможно, Курукс, как прокачанный психирург с действительно большим жизненным опытом, могла бы прояснить сущность этих таинственных сообщений системы.

— Я никогда не слыхала ни о протоколе, ни об Аркариусе, — проскрипела старуха, — А мертвых душ не бывает, любимый мой. Всякая душа в нашем Мире вечно жива по определению. Просто после смерти эльфов их души распадаются на мелкие кусочки и стекают сюда. И живут здесь, как собрание фрагментов душ умерших. А тело мертвого эльфа становится мумией, а из крови умерших мы раньше делали ману. Но мертвых душ не бывает, это просто невозможно, радость моя.

— Ты не слишком мне помогла, но все равно спасибо, — поблагодарил Курукс Андрей, — Теперь учи меня самым мощным заклинаниям, подходящим для моего уровня. И повысь мне уровень, если ты это умеешь, я разрешаю. Но здесь с тобой я не останусь. Мне нужно найти друзей. Можешь пойти с нами, если хочешь, но сразу говорю, что твоим мужем я не буду. Тебе уже несколько поздновато замуж, если честно, при всем моем уважении.

— Почему господин не хочет остаться? — охнула Курукс, и Андрея обдало гнилостным зловонием.

— У меня дела, прости. Нам с друзьями нужно убить Королеву, чтобы выбраться из игры. Правда, я теперь уже не уверен, что у нас это получится, и что мы вообще дойдем до Королевы.

— Жаль. Но я покорна моему мужу и господину, — захрипела старуха, подковыливая ближе, — Я научу тебя заклятию. Но ты должен дать мне открыть твою печень. Ибо мозг — вместилище, но печень — питающая страсть. В печени темного эльфа заключена мощь психирурга.

Андрей заколебался, но он понимал, что другого такого халявного шанса прокачаться у него уже никогда не будет.

— Давай, — поморщился Андрей, — Эй, Шаб! Ты там еще живой? Мы с моей самоназванной супругой сейчас проведем небольшой ритуал. Она меня немного порежет. Это необходимо, так что просто отвернись и не обращай внимания. Окей?

Шаб что–то пробормотал, потом покачнулся, а потом его вырвало.

Курукс тем временем подошла еще ближе, и Андрея тоже затошнило от невыносимого трупного запаха, но блевать он не стал. Все–таки Андрей не жалкий нубас и воин–риа, как Шаб, а темный эльф и психирург с прокачанным пищеварением. Он не должен блевать от всякой ерунды, например, когда гнилые старухи режут ему печень. Тем не менее, Андрей зажмурился, когда Курукс взмахнула своим ритуальным кинжалом. Печень пронзила острая боль, но она тут же резко притупилась.

Андрей открыл глаза, но не увидел ни Курукс, ни дома, ни Шаба, только тьму, аспекты сознания в собственной печени и две серебряные руки в пустоте. Андрей не понимал, как эти аспекты сознания попали к нему в печенку. Он действительно лутал их, но так до сих пор и не съел. Судя по всему, эти аспекты сознания ему в печень переместила магией Курукс.

Курукс вскрыла вашу печень. Доступные ферменты:

НЕНАВИСТЬ

ОБРЕЧЕННОСТЬ

ТРЕВОГА

— Одного не хватает, душа моя, — раздался откуда–то сверху голос Курукс, и старуха тут же ввела каким–то образом в печень Андрея еще один аспект. Андрей хотел закричать от боли, но у него сейчас не было рта. Новый аспект сознания появился и исчез так быстро, что Андрей даже не успел прочитать его название, серебряная рука старухи смешала все четыре аспекта в кучу, и они растворились.

Курукс скрафтила для вас заклинание: Призрачный гонец

Призрачный гонец

Вы же читали Гарри Поттера? Это как патронус оттуда. Только Призрачный гонец скачет долго и выглядит, как вы, а не как тупорылые зверушки. Позволяет отправить короткое сообщение любому другому игроку или NPC, имя которого вы знаете полностью и можете выговорить без ошибок. Очень удобно, особенно когда наш долбаный чат в очередной раз поломался.

Это доступное всем магическим классам базовое заклинание, его мощь не растет с уровнем. И ваши баффы психирурга на его стоимость и мощь не влияют.

Уровень: нет

Стоимость: 40 маны

Урон: нет

Дальность: нет, на себя

Длительность: нет, мгновенное

Вы не можете отправить Призрачного гонца за пределы этого данжа, пока находитесь здесь!

Андрей все еще висел в теперь уже совершенно пустой тьме собственной печени и был весьма разочарован, если не зол. Он ожидал, что Курукс обучит его чему–то эпическому, а не базовому небоевому заклинанию. Говорить Андрей все еще не мог, но Курукс, как выяснилось, теперь читала его мысли.

— Прости, что разочаровала тебя, любовь моя, — произнес голос старухи, — Но у тебя были аспекты сознания только для крафта этого заклинания. И еще один я тебе отдала, потому что для создания заклинания нужно четыре аспекта. Но не печалься, у меня есть еще аспекты сознания. И их я тоже отдам тебе, и буду учить тебя. И ты станешь величайшим в истории психирургом, и превзойдешь меня, твою жалкую наставницу. У нас будет целая вечность на твое обучение, мой темных супруг. А теперь расслабься. И не сопротивляйся. Ты ведь должен полюбить меня, также как люблю тебя я, если хочешь остаться.

Андрей совсем не хотел оставаться здесь и даже ясно сказал об этом Курукс, еще когда мог говорить, но в темноте тем временем уже появилось системное сообщение:

Курукс кастует на вас Очарование

Хитрая гнилая старуха обманула его, обвела вокруг пальца, как последнего дурачка. Андрей пытался кричать и метаться, но ни рта, ни тела у него сейчас не было. В его сознание вливалось нечто темное, жуткое и вязкое, такое, в чем можно утонуть. Перед Андреем вдруг промелькнул на мгновение образ Курукс из далекого прошлого — прекрасной юной девушки с длинными серебряными волосами. Боли не было, но было ощущение некоей страшной мощи, сокрушающей и ломающей сами основы личности Андрея…

Потом темнота выплюнула Андрея, и он упал на невидимую твердь. Прямо над Андреем висел рыжий волшебный огонек, образ прекрасной Курукс из прошлого померк и растворился.

Настоящая Курукс удивленно смотрела на Андрея единственным глазом, кинжал в руках старухи был перепачкан кровью из печени Андрея. Но никаких хитпойнтов от вскрытия печени Андрей, как и в прошлый раз, когда он сам вскрывал себе печень, не потерял. Потом голова Курукс вдруг поползла вбок и отвалилась от тела, обнажив обрубок шеи, из которого торчали сгнившие до черноты связки и желтый позвоночный столб. Шаб сунул в ножны меч, а тело Курукс повалилось и тут же обратилось в гору трухи.

— Ах ты, мразь, ты убил мою любимую! — заорал Андрей, поднимаясь.

Шаб был настолько перепуган, что дальше пугаться ему было просто некуда. Несмотря на это, воин, дрожа от страха, принял боевую стойку, собравшись, видимо, откорнать голову и Андрею.

— Да шучу я, — успокоил его Андрей, — Спасибо. Ты меня спас от худшей участи, чем смерть. Хотя в вроде говорил тебе не вмешиваться.

— Я п-понял, что п-происходит что–то не то, — признался Шаб.

Ваши соклановцы самосовершенствуются!

Шаб: + 1 уровень

— Она пыталась заколдовать меня и заставить влюбиться в нее, — объяснил Андрей, — Но если это дерьмо и сработало, то после смерти старухи оно развеялось. Так что ты молодец.

Андрей потянулся было к ритуальному кинжалу Курукс, но в этот момент особняк с заколоченными окнами, сухая пальма перед ним, останки Курукс и столь интересовавший Андрея кинжал утонули в сомкнувшемся черном мареве. Судя по всему, со смертью Курукс погибло и это место, странный жилой уголок в Залах Мыслей, существовавший за счет волшебства безумной старухи.

— Эй, Шаб! Где ты? — закричал Андрей.

Но Шаба не было, он исчез, как и волшебный огонек над головой Андрея. Андрей разбил о себя еще одну руну света, но тьма немедленно поглотила новый волшебный огонек, пожрала его полностью и без остатка.

Андрей выругался, закричал и, не получив никакого ответа, бросился бежать сквозь черную пустоту. Он бежал несколько минут, ничего не видя, даже собственного тела, но так никуда и не прибежал. Вот о чем говорила Курукс. Тьма, ничто. За Залами Мыслей нет ничего, старуха оказалась права. Проклятый ящер привел их всех в ничто.

Андрей был уже близок к панике, когда его вдруг что–то ударило в лицо. Ударивший Андрея предмет зашипел, закурлыкал и, как понял по звуку Андрей, захлопал крыльями.

— Крылан! — узнал Андрей знакомые звуки, издаваемые питомцем Мартина, единственным петом, который остался у отряда, — Куда мне идти?

Крылан захлопал крыльями где–то слева, и Андрей бросился туда, очень надеясь, что летучая мышь действительно ведет его, а не просто в ужасе мечется в темноте, как сам Андрей. Крылан перемещался, и Андрей бежал на звук шипения и хлопанья крыльев.

Через несколько минут Андрей вслед за летучей мышью неожиданно вывалился из черного марева на небольшую каменную площадку, висевшую посреди пустоты, но освещенную сразу несколькими волшебными огоньками. Здесь его уже ждали друзья.

Андрей первым делом осмотрелся и убедился, что все на месте, на этот раз потерь отряд не понес.

— Ну слава Богу! — Андрей бросился обнимать Мелкую Букву.

Книжник держал в руке деревянную фляжку, украшенную каким–то национальным орнаментом, лицо у него раскраснелось, и на ногах Мелкая Буква стоял нетвердо.

— На, выпей, — предложил книжник, — Мерянская настойка. Из ирги. Это был полный пиздец. Я больше никогда туда не пойду, никогда.

На Андрея алкоголь не действовал, но он из вежливости отхлебнул. Настойка оказалась довольно вкусной.

Шаб был мрачнее тучи, он сидел на полу и держал на коленях свой меч, возможно, воин уже успел похвастаться своим подвигом и даже хлебнуть мерянской настойки книжника. Колдун усадил себе на плечо летучую мышь и что–то ей ласково сказал по–анкарфски. Жрица молчала. Мустакбаль все время морщился и дергался, как будто его только что сняли с электрического стула, не окончив казнь. Ксиб изучал свою записную книжку, встав в стороне, чтобы никто не мог прочитать его записи. Ятти, как и Шаб, сидел на полу, но в отличие от воина он рыдал, закрыв лицо руками. Шляпа Ятти валялась рядом, и Андрей увидел, что волосы на голове у Ятти полностью поседели.

— Наверняка какие–то временные парадоксы, — пояснил Мелкая Буква, — Это же был загробный мир, там нет времени в нашем понимании. И можно постареть за полчаса.

— Он не постарел, — не согласился Мартин, — Только волосы поседели. Они седеют у людей от страха, Мелкая Буква. Такое бывает, но очень редко.

— Может быть, — не стал спорить книжник, — Ятти, ты как? На, выпей еще.

— Хватит пить, — потребовал Ксиб, убирая в инвентарь свою записную книжку, — Мэрифа–Хамани, приведи Ятти в чувство. Ты умеешь. И всем, кто пил алкоголь, поесть ризаны. Чтобы протрезветь. Мелкая Буква, дай им. У тебя она есть. Мало времени. Нужно идти дальше.

— Куда идти–то? — спросил Мустакбаль, — Здесь ничего нет.

— Верно, — зловеще прошипел Ксиб, — Залы Мыслей — самая нижняя часть Мира. Дальше ничто.

Рептилоид начертил в воздухе какую–то сложную руну, и каменная платформа поехала вниз.

Вы покинули пределы Мира!

Андрей ожидал увидеть название новой локации, но его не было.

Человек в чалме расправил плечи

Воздушное пространство Свободного Туркменистана, окрестности Ашхабадского аэропорта имени Айн Рэнд

Самолет турецкой Onur Air наворачивал круги в воздухе, ожидая разрешения на посадку, и Сагануренов, как и всегда в такие моменты, заранее в ужасе вжался в кресло.

Детектив боялся летать, хотя летал по долгу службы постоянно. Сейчас же полет вышел особенно мучительным, в этот раз Сагануренов опасался не только падения самолета, но и того, что у самого детектива отвалится приклеенная борода или развяжется чалма на голове. Вживленные под кожу лица Сагануренова жидкие импланты, менявшие до неузнаваемости черты и мимику, а также глазные линзы, изменявшие уже цвет и размер глаз, также не добавляли перелету комфорта.

Помимо чалмы на Сагануренове была надета еще и белоснежная арабская кандура до пят, дополненная штанами и ботинками, произведенными в Эмиратах. Сидевшая рядом с Сагануреновым бизнесвумен оценила наряд соседа по достоинству и всю дорогу со страхом поглядывала на замаскированного детектива, видимо, ожидая, когда тот уже наконец взорвется. Сагануренов на всякий случай обругал соседку по–арабски расисткой и больше не проронил ни слова за все время полета.

Самолет пошел уже на второй круг, а в обоих концах салона тем временем появилась голограмма пожилого аксакала. Как и положено аксакалу, старик имел длинную белую бороду, а одет был в костюм, пошитый явно еще во времена Советского Союза, если не раньше.

— Кхм, здравствуйте, — произнес голографический аксакал на хорошем английском, но не слишком уверенно, — Меня зовут Тайча Акмурадов, и я приветствую вас на территории Свободного Туркменистана, Страны Серебряного Неба. Почему Серебряного Неба? Ну, это очевидно, у нас над страной распылена плюсовая псевдонейтронная взвесь, так что небо у нас всегда цвета серебра, и днем и ночью. Зато леваки за нами не следят со спутников. А самолеты летают по нашей внутренней системе навигации, так что не переживайте.

И вообще, у нас не только небо серебряное, но и запрещены конституцией любые органы государственной власти. Однако кто–то ведь должен представлять страну на международной арене, так? Или приветствовать гостей, вроде вас. Так–то я повар в ресторане «Uly pilaf». Но вчера утром мне пришло письмо, что на этой неделе я модератор Туркменистана. У нас все граждане занимают эту должность по очереди, в случайном порядке. Каждую неделю полностью автоматическая система выбирает модератора, которым может стать любой. Неплохо, не правда ли? Вот только никакой политической власти у меня нет, как я уже говорил, у нас это запрещено. Так что я просто свадебный генерал, так сказать. Но именно я должен ввести вас в курс дела. Этим сейчас и займусь, хотя речи говорить не умею, честно.

Для начала я поздравляю с возвращением домой всех соотечественников. Надеюсь, леваки не промыли вам мозг своей тоталитарной пропагандой, пока вы были заграницей? Ха–ха. Во–вторых, я напомню, что всех замаскированных политиков, копов и прочих прислужников Мировой Левацкой Тирании, которые хотят пробраться в нашу страну по поддельным визам, мы разоблачим по прилету и отправим домой. Так что можете уже сейчас отклеивать свои накладные бороды, они вам не помогут. Ха–ха.

Что там дальше? Ах да, самое главное. Вы находитесь на территории Свободного либертарианского Туркменистана, у нас здесь нет привычных вам государственных органов и запретов. Здесь вы можете говорить, что хотите, и делать, что пожелаете. У нас не существует преступлений без потерпевшего. Так что можете свободно распространять любую информацию, покупать, продавать и употреблять все возможные вещества, а можете даже продать или купить любое оружие на ваш вкус или человеческие органы, если вам такое интересно.

Наша правовая система может показаться вам непривычной сначала, но разобраться в ней на самом деле довольно просто. У каждого гражданина страны на смартфоне стоит приложение с его индивидуальной политикой. Оно называется Kanun, по–туркменски это означает «закон». Я рекомендую каждому из вас установить это приложение, чтобы не было проблем. Когда два или больше людей встречаются — Kanun на их смартфонах определяет оптимальную политику их взаимодействия. Если вы не будете соблюдать эту политику, вам ничего за это не сделают, поскольку, как я уже говорил, у нас нет органов государственной власти. Но люди просто перестанут с вами общаться, потому что будут видеть, что вы не уважаете чужих свобод. Это как знакомый вам социальный рейтинг, только децентрализованный, индивидуально кастомизированный и свободный от государственного контроля леваков.

Но вы, конечно, спросите — а чего совсем нельзя делать в Туркменистане? И я отвечу на этот вопрос. Если вы кого–то ударите — вас имеют право убить на месте. Если вы вторглись без приглашения на чужую частную территорию — вас имеют право убить на месте. Если вы что–то украли — вас бросят в тюрьму… Ха–ха. Шучу. Если вы что–то украли и не возместили стоимость немедленно — вас имеют право убить на месте. А тюрем у нас нету. Легко запомнить, не правда ли? Так что не воруйте, никого не бейте, и не вторгайтесь на частную территорию. Про убийства я даже не говорю, если вы кого–то завалите, не имея на это права, то сами недолго проживете.

За порядком у нас следят автоматические дроны, полностью свободные от контроля человека, и частные охранные агентства. Ну что еще сказать? Обязательно попробуйте плов с фазанами в «Uly pilaf», он создан по моей рецептуре. Я бы приготовил его вам лично, но я сейчас занят государственными делами, как вы видите. А еще непременно гляньте коллекцию личных автомобилей прошлых диктаторов–леваков, которые раньше правили нашей страной, эти крутые тачки можно увидеть в Музее поганых левацких артефактов в Ашхабаде. Вроде все. Приятного вам пребывания в Свободном Туркменистане! И плов с фазанами отведайте, не пожалеете.

Аксакал закончил свое пространное приветствие, только когда самолет уже закончил кружить и начал садиться, салон тряхнуло, и Сагануренов в панике зажмурился. В иллюминатор Сагануренов никогда во время полета не смотрел, это было слишком страшно, так что шанса полюбоваться знаменитым серебряным небом Туркмении у него пока что не было.

Небо детектив увидел, только когда вывалился из самолета на трап, утирая пот с лица и поправляя накладную бороду. Взглянув наверх, Сагануренов заключил, что серебряным туркменское небо мог назвать только очень романтически настроенный человек. С другой стороны, на обычные пасмурные небеса местное небо тоже было не слишком похоже. Оно испускало ровный белый свет, в котором было нечто неоновое, но сами небеса оставались совершенно однотонными и серыми. Больше всего это напоминало видеоигры, когда текстура неба вдруг забаговалась и отвалилась, а солнечный свет остался.

Сагануренову было известно, что это небо не меняется в зависимости от времени суток, поскольку плюсовая взвесь поглощает солнечный свет днем, и дает вместо него собственный, светящий и днем и ночью. Так что Туркменистан можно было назвать теперь не только Страной Серебряного Неба, но и Страной Белых Ночей. Впрочем, сейчас было раннее утро, так что впервые прибывшие в Туркмению путешественники типа Сагануренова не слишком удивлялись свету небес.

Над Ашхабадским аэропортом имени Айн Рэнд развивался туркменский зелено–черно–желтый флаг с конем, змеей и орлом. Сагануренов, еще не до конца отошедший от тяжелого перелета, успешно забрал свой багаж и прошел автоматизированный пограничный контроль. Он уже направлялся к туалету, когда к нему неожиданно подошла молодая негритянка в латексном облегающем костюме с белыми аксельбантами и погонами. На черной фуражке у негритянки помещался герб местной погранслужбы, а на бедре висел нейрошокер, настолько мощный, что в Евросоюзе такие запрещали использовать даже военным.

Смартфон Сагануренова, на который детектив уже успел установить рекомендованный аксакалом Kanun, тут же выдал сообщение с фотографией негритянки и подписью:

Шима Казарес

Частная Пограничная стража города–велаята Ашхабад

Рейтинг в Kanun: 14 122

Это уважаемое и ответственное лицо.

Текущая политика взаимодействия для вас:

— Только по служебным вопросам

— Не пялиться на грудь и ноги

— Не флиртовать

— Обращаться «госпожа лейтенант»

— Вы провозите пулю, господин Аль–Кхида, — сообщила по–английски негритянка, — Для автомата Калашникова, калибром 5,45 на 39 миллиметров. В вашей голове. А это запрещено.

— Прошу прощения, госпожа лейтенант, — ответил Сагануренов с сильным арабским акцентом, — В юности я сражался в Сирии, и мне действительно вогнали пулю в… Как это будет по–английски? В мозг, вот. И врачи не могут достать ее. Так что я физически не могу не ввозить эту пулю. Если ее вынуть — я умру. Так говорят врачи, госпожа лейтенант. И я полагал, что Туркменистан — свободная страна со свободным оборотом оружия.

— Это так, — подтвердила Казарес, — Но свободы положены только гражданам. Мы не желаем, чтобы к нам в страну съезжались превратно понимающие либертарианские идеи отморозки со всей планеты. Поэтому пули ввозить в Туркменистан иностранцам запрещено. Вам придется покинуть страну.

— Но ведь эта пуля находится в моем мозгу, госпожа лейтенант, — заспорил Сагануренов, — А мой мозг не стреляет, уверяю вас. Так что пуля никому не причинит вреда. Послушайте, я впервые в Туркменистане. Я приехал к своей невесте Огулбэбек, мы с ней познакомились в World of Tanks, а сейчас собираемся встретиться лично и пожениться. Неужели вы лишите меня супружеского счастья из–за старой пули? Кроме того, вы ведь и сама не гражданка, госпожа лейтенант, вы должны понять меня, вы не похожи на туркменку, при всем моем уважении.

— Я гражданка, — обиделась Казарес, — Я приехала сюда из Колумбии три года назад, когда Туркменистан еще продавал гражданство. У меня на родине власть захватили леваки, так что я решила выбрать свободу. Однако я не вижу способов решить вашу проблему, господин Аль–Кхида. Вам придется покинуть страну.

— Позвольте и мне купить прекрасное гражданство! — вскричал Сагануренов с истинно арабской страстью, — Я готов сделать это прямо сейчас, госпожа лейтенант. Тогда ведь я смогу ввозить пули?

— Смогли бы, — уточнила лейтенант Казарес, — Но лавочку уже прикрыли. Туркменистан больше не продает гражданство. Но вы, пожалуй, можете купить у Пограничной стражи разрешение на ввоз пули, если так рветесь к вашей невесте.

— О, спасибо, госпожа лейтенант, — радостно провозгласил Сагануренов, активно жестикулируя, — Я готов уплатить любой калым, чтобы попасть к моей прекрасной невесте. Сколько я вам должен?

— Разрешение на одну пулю для Калашникова стоит пятьсот туркменкоинов.

Сагануренов без лишних вопросов перечислил деньги и тут же получил на свой смартфон лицензию. Вместе с лицензией на пулю смартфон выдал и сообщение от Kanun с личным профайлом, под которым зарегистрировался Сагануренов:

Ахмед Аль–Кхида

Ваш рейтинг в Kanun: 3

Иностранец

Текущая политика взаимодействия по отношению к вам:

— У меня пуля в голове, от автомата Калашникова, калибром 5,45×39 миллиметров!

(код лицензии: 22481869AS)

(Обязательно сообщать всем, кто взаимодействует с вами, нельзя отключить)

— Лицензия действительна только на земле, владельцы которой признают документы пограничной стражи Ашхабада, — объяснила Казарес.

— И мой смартфон теперь будет извещать всех, что у меня пуля в голове? — спросил Сагануренов, — Вообще–то я не слишком привык сообщать незнакомцам об этой моей особенности, госпожа лейтенант.

— Ничего не поделаешь, — пожала плечами Казарес, — Мы тут настороженно относимся к иностранцам. Многие приезжают сюда и путают свободу с вседозволенностью. Поэтому за вами, гостями, нужен глаз да глаз.

— Это безусловно так, госпожа лейтенант, — вежливо ответил Сагануренов, — Но могу ли я уже идти? Страсть к моей прекрасной невесте съедает мое сердце, жжет огнем и гонит вперед.

— Не торопитесь, — попросила Казарес, — Есть еще вопрос. Мне не нравится ваша фамилия.

— Фамилия? — захлопал глазами Сагануренов, — А что фамилия? Собственно, у нас арабов, ведь и нет фамилий. Аль–Кхида это мой насаб. Почетный титул шейха, если по–вашему.

— Это все понятно, — протянула Казарес, разглядывая профайл Сагануренова в собственном смартфоне, — Просто Аль–Кхида по–арабски означает «обман». Я тут смотрела новости и видела там рассказ про одного детектива, который проник в частный женский клуб, представившись Джулией Фейк. Вы случайно не он, господин Аль–Кхида?

— Нет, госпожа лейтенант, — отверг с негодованием это предположение Сагануренов, — Просто, когда я сражался в Сирии, я был очень умел в хитрости и все время обманывал врага. Я был настоящим мастером многоходовочек! За это я и получил этот почетный насаб.

— Окей, — разочарованно пробурчала Казарес, видимо, так и не найдя к чему еще придраться в профайле Аль–Кхиды. Это было неудивительно, профайл был изготовлен с участием друзей Сагануренова из сразу нескольких разведок.

— Давайте рыбу, — неожиданно потребовала Казарес, — Она мне тоже не нравится.

— Да с рыбой–то что не так, госпожа лейтенант? — вознегодовал Сагануренов, — Это подарок моей невесте, я сам выловил эту мурену в Красном море и лично высушил ее!

— Рыбу, — повторила требование Казарес.

Сагануренов вздохнул и извлек из багажа желтую мурену полуметровой длины. Казарес заглянула мурене в рот и просветила ее сканером, но ничего интересного не нашла. После этого госпожа лейтенант погрузилась в раздумья, определенно о том, к чему бы еще придраться, и какую еще лицензию Сагануренову продать.

— Ну а теперь что? — вышел из себя Сагануренов, уже не изображая арабский темперамент, а по–настоящему, — Может мне сразу пройти на анальный досмотр, госпожа лейтенант?

— Не надо, — поморщилась Казарес и тапнула на экран своего смартфона. Сагануренову немедленно пришло сообщение от Kanun:

Шима Казарес

Частная Пограничная стража города–велаята Ашхабад

Рейтинг в Kanun: 14 122

Это уважаемое и ответственное лицо

Вы нарушили текущую политику взаимодействия с этим лицом:

— Только по служебным вопросам

— Не пялиться на грудь и ноги

— Не флиртовать

— Обращаться «госпожа лейтенант»

Ваш рейтинг в Kanun понижен до: 2

— Вообще, вопрос об анальном досмотре трудно назвать флиртом, госпожа лейтенант, — обиделся Сагануренов.

— Я вас больше не задерживаю, — Казарес молодцевато козырнула и, тут же забыв про детектива, бросилась прессовать какого–то японца, который зачарованно разглядывал серебряное небо за окном аэропорта. Сагануренов скорее ушел, пока к нему не подкатили сотрудники еще каких–нибудь частных силовых структур.

Сагануренову было известно, что в отличие от Евросоюза, в Туркмении камер в туалетах нет даже в международных аэропортах, поэтому детектив отправился именно в туалет, где, запершись в кабинке, сломал сушеную мурену о колено. Внутри мурена была залита светоотражающей псевдонейтронной взвесью, способной обмануть любые сканеры или рентген. Этой взвеси Сагануренов начерпал себе еще в подвалах складов BelarusExpress. Аккуратно слив взвесь в унитаз и спустив ее, Сагануренов вынул из мурены целлофановый пакет, а из пакета армейский КПК и пистолет системы Подбырина.

Обе половины поломанной мурены Сагануренов зашвырнул в соседнюю кабинку, и оттуда его обматерили на каком–то неизвестном языке. Сагануренов выругался по–арабски в ответ и поспешил покинуть и туалет, и здание аэропорта.

Уровень 8: Безумец VIII

Сначала каменная платформа, на которой расположился отряд, ехала вниз в абсолютной черной пустоте, но потом постепенно замедлила свой ход и остановилась.

Участники экспедиции настороженно вглядывались в темноту, но вокруг все еще ничего не было. Так прошло несколько минут, Ксиб молчал и ничего не предпринимал.

— Ну? — первым решил признаться, что он напуган и ничего не понимает, Андрей, — Что дальше? Где мы?

— Нигде, — прошипел рептилоид, — Сломанная локация. Или недоделанная. Смотрите вниз.

Все стали смотреть вниз, но там была только черная непроглядная пустота, та же, что окружала со всех сторон путешественников на платформе и волшебные огоньки над их головами. Потом Ятти скастовал и метнул в темноту какое–то заклинание, и оно распалось россыпью мелких синих огоньков. Огоньки с бешеной скоростью взмыли вверх и вскоре исчезли. Ятти, все еще седой после прохождения через Залы Мыслей, но скрывший сейчас свою седину под широкополой шляпой, криво усмехнулся.

— А это что было? — спросил Андрей, которому вдруг очень захотелось столкнуть вниз в темноту рептилоида, стоявшего на краю платформы.

— Это просто пометки, — объяснил Ятти, — Я обычно ставлю их, когда мне нужно облететь объект сложной формы в темноте. Это статичные и неподвижные огоньки. Понимаешь?

— Да. Мы все еще быстро едем вниз, — догадался Андрей, — Но ведь я этого не чувствую!

Он действительно больше не ощущал никакого движения, если платформа и падала вниз, то теперь делала это совершенно незаметно для путешественников и бесшумно. В этой странной локации царила абсолютная тишина, даже музыка здесь не играла, но этому Андрей и все остальные были только рады.

Ятти метнул еще один огонек, на этот раз одинокий и красный. Огонек быстро улетел вверх, также, как и прошлые синие.

— А это была мерка для оценки высоты, — объяснил Ятти, — Ее я кидаю вниз, чтобы оценить высоту до земли, когда лечу.

— Но сейчас она улетела вверх, — удивился Андрей, но тут же сообразил, — Здесь нет гравитации!

— Если бы тут не было гравитации, мы бы остались бултыхаться наверху, а не ехали бы на этой платформе, умник, — раздраженно ответил Ятти, — По крайней мере, на этой платформе гравитация есть, и она нас держит. А вот вокруг гравитации нет. Космос. Только с кислородом, слава Богу, потому что мы пока что все еще дышим.

Ксиб молча ткнул своей лапой вниз, и все снова принялись всматриваться в черноту.

Вскоре Андрей заметил далеко внизу быстро приближающуюся россыпь блестящих серебристых точек, напоминавших далекое звездное скопление. Точки становились все больше, и скоро перестали блестеть. Потом они еще приблизились, стали увеличиваться и приобретать очертания и форму. Еще через минуту Андрей разглядел, что объекты внизу представляют собой куски архитектурных сооружений, хаотично разбросанные в пространстве. Он видел висящие в пустоте куски лестниц, ведущих в никуда, обломки черных колонн, платформы, аналогичные той, на которой ехал отряд, веревки, части стен, двери и даже отдельные кирпичи, неподвижно зависшие среди черноты. Каждый из объектов, даже самый мелкий камушек, испускал ровное серебристое сияние.

— В самом низу, — прошипел Ксиб, указывая лапой, — Выход отсюда.

То, на что указывал рептилоид, рассмотреть было довольно сложно. Это был какой–то очень маленький бассейн из необработанного коричневого камня и располагался он, судя по всему, в нескольких километрах ниже все еще летевшей платформы с отрядом на ней. Но платформа уже стала замедлять свой ход, а когда она долетела до первого объекта из скопления, куска колонны, вроде тех, что стояли в Реакторе, то совсем остановилась.

— Если нам придется прыгать в самый низ по этим хреновинам, как в старых играх для Nintendo — мы все разобьемся, — высказал общее мнение Мелкая Буква, — Кроме летучей мыши и Ятти, конечно. Или даже не разобьемся. Пола–то тут нет, как и гравитации. Просто улетим в черноту, как оторвавшаяся от троса космолета Терешкова, и будем там вечно барахтаться.

— Спешите видеть, Мелкая Буква не знает игромеха, — мрачно объявил Ятти, — Мне тут еще паршивей, чем тебе, чем всем вам, книжник.

Мелкая Буква напрягся, но тут же сообразил и стукнул себя по лбу:

— Точно! Да, ты прав. Я совсем забыл, как в этой игре реализован полет левитаторов.

Заметив непонимающий взгляд Андрея, Мелкая Буква объяснил:

— Ятти не сможет здесь летать. Левитатор летает, магически преобразуя гравитацию в антигравитацию. Он берет силу притяжения и просто волшебством меняет ее на силу отталкивания, чтобы подняться в воздух. А здесь гравитации нет, так что если Ятти попробует лететь — его просто утащит в черноту.

— Ладно, ты реабилитировался в моих глазах, мелкобуквенный, — признал Ятти, — Все так.

— Тем не менее, Ятти полетит, — зашипел Ксиб, — Нет другого пути. Мы сами не спустимся.

— Тебе уши от спуска вниз заложило, рептилия? — спросил Ятти, — Не слышал, что сказал книжник? Я не полечу. Не имею желания провести мой небольшой остаток жизни, рассекая эту бесконечную черную хрень. Ищи себе другого Гагарина.

Андрей вспомнил, что у него самого в реальности фамилия Гагарин, но сообщать сейчас об этом соратникам счел неразумным.

— Ты полетишь, — упрямо повторил Ксиб, — Аккуратно. Держась рядом с объектами. Вокруг них гравитация есть, как вокруг этой платформы. Ты донесешь каждого из нас до выхода. Я показал его.

— Чего? — разъярился не отличавшийся выдержкой Ятти, — Аккуратно? Да это все равно, что на коне проскакать по накрытому столу, не побив ни одного стакана. Если я отклонюсь хоть на полметра — меня к хренам утащит в космос. Вам–то хорошо, ведь каждого из вас я буду спускать только один раз. А самому мне придется таскаться туда–сюда семь раз. Нет, не пойдет. Давайте лучше прыгать вниз, как в Nintendo. А еще, если стукнуться башкой вон о тот кирпич — может из него даже сердечко здоровья выпадет.

Рептилоид молчал, глядя на Ятти своими огромными черными и ничего не выражавшими глазами.

— Он прав, Ятти, — сказал Мартин, — Другого выхода нет. И если ты вдруг выйдешь из зоны гравитации недалеко от меня — я постараюсь притянуть тебя назад телекинезом.

Ятти фыркнул столь презрительно, что с него чуть не слетела шляпа.

— На каком расстоянии твой долбаный телекинез работает на объекты размером с человека? — поинтересовался левитатор, — Метр? Два? Спасибо, Снейп, но в паре метров от этой платформы я и сам справлюсь. Нет, это самоубийство. Я не полечу. Давайте лучше раскрутим летучую мышь колдуна, а еще лучше Шаба, и швырнем их вниз. Есть вероятность, что мы попадем ими прямо в выход, если хорошо прицелимся. Если сработает — можно будет и остальных пошвырять.

Мелкой Букве эта идея, видимо, пришлась по душе, потому что он тут же плюнул вниз. Плевок пролетел около метра и притянулся к куску колонны, висевшему ниже платформы, на которой стояли участники экспедиции.

— Нет, швыряться бесполезно, — констатировал Мелкая Буква, — Первая же колонна притянет к себе любого, кто прыгнет вниз. Так что или ты несешь нас, Ятти, или мы все остаемся здесь жить навсегда, на этой платформе. Точнее, пока вода и еда не кончатся.

— Или пока платформа не покроется слоем нашего дерьма, и мы не соскользнем с нее, — добавил уже начинавший злиться Мустакбаль.

— Ладно, сволочи, — Ятти лихо надвинул поглубже на голову шляпу, — Кто здесь самый смелый? Или самый малоценный? Шаб? Милости прошу на борт.

— Подожди, — прошипел Ксиб, — Сначала розданмосксор.

Шаб начал озираться, как будто в отряде действительно был игрок с таким именем.

— Это не имя, — объяснил ему Андрей, — Розданмоксор — это средство для самоубийства. Камушек. Если его разгрызть — умрешь, независимо от количества хитпойнтов.

— Да, — подтвердил Ксиб, — У кого есть?

— У меня найдется, — признался Мустакбаль, — А зачем? Ты впал в депрессию от нашей тупости и решил нас покинуть, Ксиб?

— Сколько у тебя? — прошипел рептилоид.

— Одиннадцать, — доложил Мустакбаль.

— А нахрена таскать с собой одиннадцать розданмоксоров? — поинтересовался Ятти, — Вам мало подохнуть один раз, Ваше Величество?

— Я контрабандист, я много чего с собой таскаю, — уклончиво ответил Мустакбаль, — Например, таблетки от радиации, которые ты, помнится, с удовольствием жрал.

— Раздай розданмоксор. Каждому по одному, — приказал Ксиб.

Мустакбаль вручил каждому по камушку, и только после этого Ксиб соизволил объяснить зачем:

— Если сорветесь — будете лететь в пустоте. Вечно. В прошлые разы, когда я здесь ходил, те, кто срывались — теряли персонажей. Навсегда. Приходилось создавать новых. Сейчас нового персонажа не создашь и из игры не выйдешь. Так что если Голдсмит не вернет себе сервер — будете вечно падать во тьме. Хуже смерти. Поэтому если сорветесь — жрите розданмоксор.

— А зачем такие изыски? — спросил Ятти, — Если что — можно просто вскрыть себе вены кинжалом. Кинжал даже у Грозы Нубов есть.

— Не выйдет, — зашипел рептилоид, — Будет крутить в пустоте. Сильно. Не сможешь кинжалом. А съесть розданмоксор — сможешь.

Андрей и Мелкая Буква переглянулись. Сейчас происходило нечто очень странное. Раньше Ксиб никогда не проявлял никакого гуманизма за все время похода, даже такого своеобразного, как сейчас. Получается, что рептилии не плевать на них, даже на тех, кто сорвется в пустоту и будет уже явно бесполезен для дальнейшей экспедиции? Получается, что Ксиб не такой уж и злодей? Или он никогда и не был злодеем? Но ведь заклинание, примененное на Ксиба, показало, что он желает им всем смерти. Желает смерти, но не желает участи хуже смерти? Андрей окончательно запутался. Рептилоид пугал его все больше. Но даже мастерство психирурга было здесь бессильно, в тайну скрытую за черными никогда не моргавшими глазам Ксиба проникнуть было нельзя.

— Гроза Нубов — первый, — прошипел рептилоид, как будто поняв, что Андрей думает о нем сейчас, а может быть, просто заметив, как Андрей с Мелкой Буковой переглянулись.

— А че я? — обиделся Андрей.

— Если ты погибнешь — дойдем дальше и без тебя. Ты дальше не нужен, — как всегда без всяких церемоний ответил Ксиб, — И для убийства Королевы ты не нужен, как и для коронации.

— Согласен, — тут же подтвердил Ятти, — И нечего тянуть кота за яйца. Вылетаем прямо сейчас, пока я не передумал.

Ятти выплюнул в пустоту прожеванную пастилку красного чая, но та не упала вниз, а полетела влево, потом пастилка притянулась к какому–то одинокому обломку кирпича, висевшему в пустоте. Левитатор взмахнул хлыстом, и хлыст сам собой обвил Андрея за пояс, завязавшись в тугой узел. Через мгновение ноги Андрея уже оторвались от платформы, и Ятти медленно полетел вниз вместе с подвешенным на хлысте живым грузом.

Платформа с соратниками осталась наверху, по ощущениям Андрей сейчас не летел, а скорее спускался вниз на каком–то подъемном, а точнее спусковом кране, аккуратно огибая висящие в пустоте куски архитектурных сооружений и строительный мусор. Ятти действовал очень осторожно, тщательно выбирая маршрут и неспешно переходя от одного объекта с гравитацией к другому. Волшебный хлыст левитатора, обвивший за пояс Андрея, практически не ощущался и не доставлял никакого дискомфорта, а держал крепко, поэтому Андрей вскоре успокоился. Вниз он старался не смотреть, чтобы не пугаться. Вообще Андрей понимал, что здесь можно упасть в любую сторону, а не только вниз, но инстинкт требовал не смотреть именно вниз.

Летчик и его груз облетели несколько одиночных кирпичей, скопление серой пыли, пару расколотых колонн, десяток небольших платформ, на одной из которых Ятти приземлился и отдохнул, так и оставив Андрея болтаться на хлысте, а также две ведущие из ниоткуда в никуда лестницы. Теперь Ятти и Андрей летели через зону, забитую какими–то огромными блоками из черного камня. Блоков было много, а располагались они близко друг к другу, так что недостатка в гравитации здесь не было, и Ятти стал спускаться вниз быстрее, а действовать увереннее.

— Уважаемые пассажиры, я не знаю, какая там погода внизу, в месте нашей посадки, — доложил Ятти, — Но могу сказать наверняка, что половину пути мы уже проделали. Ремни пока не отстегивайте, если не хотите себе участи хуже смерти. Стюарты, к сожалению, не предложат вами прохладительные напи… Ааа!

Хлыст вдруг резко повело вправо, Андрей взглянул наверх и с ужасом увидел, что блоки пришли в движение. Один из них вдруг резко ринулся в сторону Ятти и ударил левитатора, шляпа слетела с головы Ятти, но он умудрился поймать ее. Левитатор завертелся, ругаясь и пытаясь сохранить равновесие, а потом его почему–то протолкнуло вверх, в пустую зону, где никаких объектов с гравитацией не было.

— Ксиб, ты не предупредил! — орал Ятти, — Убью, мразь, убью, клянусь!

Ятти кастанул одной рукой какую–то руну, и на руке у него выросла длинная сияющая присоска. Этой присоской он попытался коснуться ближайшего блока, но длины присоски не хватало. Левитатора продолжало вертеть в темном пространстве, волшебный огонек над его головой заметался, как будто был сильно перепуган. Андрея шатало из стороны в сторону, Ятти забил на свою бесполезную присоску и теперь постоянно перекидывал свой хлыст из одной руки в другую, чтобы раскачавшегося на хлысте Андрея не размазало о блоки, висящие в пустоте. Левитатора протолкнуло еще вверх, подальше от спасительных блоков.

— Блядь, — заорал Ятти, — Прости, Гроза Нубов! Ксиб виноват, тупая ящерица!

Ятти выпустил хлыст из рук, и тут же начал кастовать какое–то сложное заклинание, уже двумя руками. Андрея, все еще обмотанного хлыстом, резко швырнуло вправо, как будто кто–то дал ему неощутимый пинок.

Ятти скастовал двумя руками присоску длиной метра в три и прососался ей к ближайшему блоку, а Андрей, которого больше ничего не держало, стремительно полетел, но уже влево. Он едва успел пригнуть голову, чтобы не разбить ее о каменный блок. За другой блок Андрей попытался схватиться, но только содрал себе ноготь на руке, хотя и не потерял при этом хитпойнтов. Присосавшийся к блоку Ятти уже был далеко, метрах в двадцати, и лететь за Андреем он явно не собирался.

— Помоги! — заорал Андрей, но левитатор все отдалялся, а потом Андрея ударило об очередной блок обеими ногами, и он закричал от боли, чуть не потеряв сознание.

Перелом обеих ног

—40 хп

Болевой шок!

Вы не можете колдовать!

Вы не можете передвигаться!

Ваше здоровье: 20 из 60 хп

Андрея раскрутило, он теперь летел со стремительной скоростью, перед глазами промелькнули и тут же исчезли бешено вращавший вокруг Андрея хлыст левитатора, все еще обмотанный вокруг пояса сорвавшегося пассажира, метавшийся собственный волшебный огонек Андрея, уже совсем далекая фигурка Ятти и платформа с друзьями наверху, где теперь можно было разглядеть только волшебные огоньки, висевшие над головами соратников.

Сквозь поток боли, залившей все тело от переломанных ног, Андрей кричал что–то нечленораздельное и понимал, что это конец, участь, хуже смерти. О том, чтобы достать и съесть розданмоксор не могло быть и речи, его слишком сильно крутило. Да он и не хотел его есть, Андрей хотел жить, но жить ему больше было не суждено.

Концентрация: паника!

Вы не можете колдовать.

Платформу с остатками отряда уже не было видно, а Ятти превратился в темную точку рядом с подсвеченным серебристым сиянием каменным блоком вдали. А потом Андрей окончательно потерял ориентацию и больше уже ничего не видел, кроме мелькавших в пустоте каменных сооружений, волшебного огонька и вращавшегося вокруг Андрея хлыста.

Очередной кирпич налетел на Андрея и ударил его по голове.

Концентрация: паника!

Вы не можете колдовать.

Сильное сотрясение мозга!

Потеря сознания на 14 минут!

— 12 хп

Сильное кровотечение из разбитой головы.

— 6 хп в минуту

Ваше здоровье: 2 из 60 хп

Андрей успел увидеть кровавое облачко из собственной головы, так и оставшееся висеть в воздухе и быстро отдалившееся. А еще он успел подумать, что вечно лететь через черноту ему не придется, по крайней мере, от этого судьба его уберегла. Он просто умрет через минуту от потери крови.

А потом Андрей потерял сознание, и окружавшая тьма пролезла к нему в голову, подарив блаженное забытье.

Человек в чалме и Дочери фон Мизеса

Свободный Туркменистан, Дашогузский велаят

Сагануренов стоял посреди пустыни, все еще одетый в свою чалму и длинную кандуру, и действительно ощущал себя сейчас древним арабом, заблудившимся в страшных сказках Тысячи и одной ночи.

Над головой разверзлось пустое серебряное небо, в котором кружила пара дронов, казавшихся снизу отбившимися от стаи птицами, а вокруг раскинулась холодная каменная пустыня. В этом году холода в Туркменистан пришли рано, так что по пустыне гуляли ледяные ветра. Как сообщал смартфон, было одиннадцать градусов выше ноля, но из–за ветра и крайней сухости воздух казался еще холоднее. Не помогал даже верблюжий свитер, который Сагануренов купил по пути сюда в Бокурдаке.

Где–то в километре впереди Сагануренов наблюдал нечто жуткое, земля там разверзлась, образовав огромный кратер посреди пустыни, и из кратера к серебряным небесам вздымались потоки огня. Местные жители называли это место Дарваза, что в переводе с туркменского означало «врата». И Сагануренов сейчас понимал, куда по мнению местных ведут эти врата. Газ здесь непрестанно горел уже почти шестьдесят лет. Советская буровая вышка ухнула в подземную пустоту на месте Дарвазы еще в 1971 году, и, чтобы спасти местное население и скот от бесконтрольно выходящего газа, было принято решение поджечь его. Предполагалось, что газ сгорит за несколько дней, но в результате он пылал до сих пор.

Сагануренов стоял и, как зачарованный, разглядывал языки пламени и летевшие к небесам искры. Как будто этот далекий огонь в километре мог согреть его среди ледяных ветров. Людей или селений здесь не было, только каменная пустыня, огонь на земле и серебро в небесах. А еще поганые дроны в небе, взятый Сагануреновым в каршеринге в Ашхабаде Hummer H1 Alpha и табличка. Табличка извещала, что в метре перед Сагануреновым начинаются частные земли господина Язберды Гильдыева.

Сагануренов пока что не заходил за это табличку и таким образом все еще находился на землях газодобывающей компании «Yerasty baylyk». Никакой газ Yerasty baylyk, естественно, уже давно не добывала, поскольку за газ в современном мире могли разве что обложить налогом на экологию, а его применение в мировой экономике было мизерным. Тем не менее, в самой либертарианской Туркмении, где налогов не было, газ все еще использовался, хотя настолько ограниченно, что Yerasty baylyk вынуждена была ликвидировать свою последнюю вышку два года назад. Но на бумаге компания все еще существовала, и сейчас именно она милостиво позволяла Сагануренову находится на ее землях, всего за 0.053 туркменкоина в сутки. Проблема же состояла в том, что интересовавшие Сагануренова координаты, куда отправляла теллуровые гвозди собственного производства Лига, находились за пределами территории Yerasty baylyk и лежали в землях Язберды Гильдыева.

Сагануренову даже видел отсюда нужное ему место. Он скачал себе хакнутую карту страны, которой пользовались туркменские самолеты и дроны, так что проблем с определением местоположения точки доставки гвоздей у детектива не возникло. По нужным координатам располагалась какая–то каменная постройка, точнее говоря, древний мегалит, находившийся в паре километров к югу от огненного кратера.

Сагануренов рассмотрел мегалит в бинокль и убедился, что тот представляет собой огромные камни, поставленные вертикально в хаотичном порядке. Нечто вроде древнего лабиринта, видимо, сооруженного еще в доисторические времена. Сагануренов полез в интернет, но не обнаружил ничего интересного. Мегалит действительно был древним и стоял здесь еще в средневековье, во времена царства Тахиридов. Но раскопки у мегалита никогда не велись, и даже имени у этого каменного сооружения не было. Подобный пункт доставки теллуровых гвоздей выглядел предельно странно, но ошибки быть не могло, судя по координатам, туркменские дроны выгружали их именно здесь.

Реальная же проблема состояла в том, что владелец этих земель Язберды Гильдыев на связь не выходил. Судя по информации в интернете, Язберды вообще был одиннадцатилетним школьником и жил в Германии, но его телефон не отвечал, социальные сети были заброшены уже больше года, а немецкое домоуправление по адресу Гильдыева сообщило, что такой человек у них не проживает. О родственниках таинственного Гильдыева также раскопать ничего не удалось. Сагануренов теперь вообще сомневался в том, что Гильдыев существует. В самой же Туркмении никаких централизованных баз, из которых можно было бы украсть информацию о человеке, вообще не было.

Местная система социального рейтинга Kanun представляла собой распределенную нейросеть, так что взломать ее было невозможно. Правда, был еще реестр собственности, но из него Сагануренов узнал только то, что Гильдыев владеет этой землей, вместе с горящим кратером и древней постройкой на ней, куда и нужно было детективу. Сагануренов сейчас чувствовал себя беспомощным, попаданцем из современности в мир седой либертарианской древности, где никакое государство тебе не поможет, а выживет лишь сильнейший. Сагануренов бы давно просто сел в хаммер и доехал до древнего мегалита, но его смущали дроны, парившие в серебряных небесах, а еще предупреждение аксакала в самолете о том, что вторгшихся на чужую землю здесь принято убивать. Поэтому Сагануренов просто стоял и замерзал на ледяном ветру в каменной пустыне.

Потом детективу это надоело, и он решил покопаться в своем армейском КПК в надежде завалить долбаные дроны. Но здесь Сагануренова, как он и ожидал, постиг полный провал. Все туркменские дроны представляли собой запаянные автономные коробки, не имевшие ни маршрутизаторов, ни доступа к интернету. Чтобы хакнуть такой дрон, требовалось сначала сбить его физически. Электропушка у Сагануренова, конечно, имелась, но с юридической точки зрения сбивание дронов было ничем не лучше, чем просто незаконное вторжение в земли Гильдыева. Поэтому, в конце концов, Сагануренов решил остановиться именно на вторжении. Тем более, что здесь совсем никого не было, ни охраны, ни вообще людей. Пустыня просматривалась на многие километры и была совершенно безлюдна. А дроны Сагануренов просто собьет электропушкой, если они вдруг решатся атаковать.

Сагануренов еще раз прокрутил в голове все возможные варианты действий, убедившись, что другого выхода нет, потом влез в свой хаммер, завел его и дал по газам, рассчитывая добраться до располагавшейся в нескольких километрах цели за минуту или две. Как только детектив въехал в земли Гильдыева, один из дронов резко спикировал вниз, но полетел не к Сагануренову, а в противоположную сторону. Сагануренов следил за дроном краем глаза и с удивлением увидел, что тот вскоре исчез в какой–то небольшой дыре в земле. Еще через мгновение на месте пропавшего дрона, прямо посреди каменной пустыни, распахнулся огромный люк, а из люка выехали на полном ходу сразу три уазика.

Два уазика тут же рванули к мегалиту наперерез хаммеру детектива, а третий поехал отрезать Сагануренову путь назад. Сагануренов с ужасом понял, что его сейчас будут брать в клещи. Такого Сагануренов не ожидал, но его страх быстро прошел. Это было просто глупо, советскому уазику за современным хаммером не угнаться. Ободренный этой мыслью, Сагануренов решил продолжить свой путь к мегалиту, чтобы быстро осмотреть его вблизи, а потом также быстро ретироваться, но в этот момент все три уазика вдруг затормозили разом.

Из уазиков высыпали черноволосые девушки, все одетые, как Стив Джобс, в джинсы и черные свитера. Правда на ногах у девушек, в отличие от Джобса, были берцы. А еще у них были калаши и пистолеты, и а у некоторых даже самонаводящиеся РПГ…

Сагануренов резко дал по тормозам, понимая, что его сейчас подорвут, как китайский шагоход в Сибири во время Третьей мировой. Остановив хаммер, детектив вывалился из двери и поднял вверх руки, неизвестно на что рассчитывая. Сагануренов понимал, что по туркменскому законодательству ему сейчас грозит только одно наказание — смерть.

Один из уазиков неспешно подъехал к Сагануренову, остальные два остались на своих позициях. Из подъехавшего уазика вылезли пятеро туркменок со стволами, все в своей странной униформе. Сагануренов теперь рассмотрел, что это еще школьницы, старшей было лет пятнадцать. У этой старшей была длинная черная коса до пояса, девушка с косой не спеша подошла к Сагануренову, в руке у нее был пистолет–пулемет «Бизон», а на ремне висел хлыст. Kanun на смартфоне Сагануренова пискнул.

— Al we gör, — приказала девушка, глянув на свой электронный браслет, где у нее, судя по всему, высветилась выданная Kanun информация о Сагануренове.

Знание туркменского языка не входило в число умений Сагануренова, в чем он честно и признался по–английски:

— Не понимаю. Английский, немецкий, арабский?

Девушка подошла к Сагануренову и профессионально извлекла у него из–под кандуры подбырина и смартфон. Пистолет детектива она забросила на землю в метре от себя, а смартфон сунула под нос Сагануренову. На экране детектив прочитал:

Шекер Мамедова

ЧОП «Дочери фон Мизеса»

Рейтинг в Kanun: 344

На хорошем счету у работодателей. Агрессивна в личном взаимодействии.

Текущая политика взаимодействия для вас:

— Не бежать.

— Не дергаться.

— Простить всех своих врагов, вспомнить маму, приготовиться к смерти.

Когда Саганурнов прочел угрожающий профайл, Шекер включила на смартфоне детектива туркменско–английский переводчик и швырнула устройство на землю.

— Ты что тут забыл, борода? — спросила девушка, и смартфон с земли перевел ее слова.

— Я заблудился. Прошу прощения, — ответил Сагануренов.

— Ты не мог заблудиться. Ты проехал табличку. И у тебя есть переводчик, чтобы перевести то, что на ней написано. Так что не прочитать ее ты не мог. И борода у тебя ненастоящая.

Шекер бесцеремонно оторвала Сагануренову бороду и зашвырнула ее за плечо.

— Ты вторгся в частные владения господина Гильдыева. Сейчас ты за это умрешь.

— А вы не слишком юны, чтобы работать в ЧОПе, дамы? — спросил Сагануренов первое, что пришло ему в голову, чтобы потянуть время. Смартфон послушно перевел вопрос.

Девочки захихикали, а Шекер ответила на эту дерзость:

— У нас свободная страна, соответственно, никаких ограничений на профессию по возрасту у нас нет. И мы все учимся в элитной гимназии имени Людвига фон Мизеса. Там готовят сотрудников частных охранных предприятий. Если ты не знал, чужестранец, то в нашей стране это самая востребованная и высокооплачиваемая профессия, как и должно быть в либертарианском государстве. А здесь мы подрабатываем на выходных. А теперь я спрошу. Ты знаешь, кто такие нидинги?

— Это что–то древнескандинавское, насколько я помню, — признался Сагануренов.

— Именно так, — подтвердила Шекер, — Это викинг, запятнавший себя преступлением и юридически считающийся мертвым. Любой может делать с нидингом, что захочет. Его можно избить, отобрать его имущество, его даже разрешается убить при встрече. Иначе говоря, это ты сейчас. С чего начнем?

— Я бы предпочел обойтись без убийства, — честно ответил Сагануренов.

— Хорошо, — неожиданно согласилась Шекер, — Но твою машину мы забираем и все, что в ней, и смартфон тоже.

— Машина взята в карше… — начал было Сагануренов, но тут же получил хлыстом по лицу.

Детектив попытался перекатиться под хаммер и укрыться там, но следующий удар хлыста пришелся по спине и повалил Саганурнова на землю, потом Шекер выстрелила из Бизона прямо над ухом у детектива, оглушив его…

Сагануренова били со знанием дела минут пять, а потом всего окровавленного пихнули в уазик и отвезли к табличке, на границу владений господина Гильдыева, в которые детектив так бесцеремонно ворвался. Здесь Сагануренова вытряхнули из уазика, и Шекер продемонстровала детективу его же собственный смартфон, на экране которого теперь висело сообщение от Kanun:

Ахмед Аль–Кхида

Рейтинг в Kanun: — 10 000

Преступник

Текущая политика взаимодействия по отношению к вам:

Убить при встрече.

(Обязательно сообщать всем, кто взаимодействует с вами, нельзя отключить)

— Пуля в голове, от автомата Калашникова, калибром 5,45×39 миллиметров.

(код лицензии: 22481869AS)

(Обязательно сообщать всем, кто взаимодействует с вами, нельзя отключить)

— Но я тебя спасу, — сказала Шекер, — Твоего профайла никто не увидит, поскольку твой смартфон я тоже забираю. Ты же теперь мертвец, зачем мертвецу смартфон?

Сагануренов уже не мог ничего ответить, кровь заливала ему глаза, а во рту теперь не хватало двух зубов.

— А вот пушку я тебе оставляю, — сообщила Шекер, — Ибо потеря оружия — бесчестие для мужчины. Ты такого не заслужил. Ты достаточно храбр, раз решился пробраться в земли господина Гильдыева.

Шекер и правда бросила на землю подбырина, поверх него она швырнула прямоугольный черный кусок картона с изображением всадницы в национальном наряде и текстом на туркменском, а потом объяснила:

— И вот тебе наша визитка. Возьми ее на случай, если тебе понадобятся услуги профессионалов.

За пределами всех определений

Андрей открыл глаза и тут же разом осознал четыре вещи — он жив, ему не больно, он все еще в абсолютной пустой черноте, но больше не падает. Это было странно и непонятно, но Андрей за время своего путешествия через этот проклятый данж уже привык не тратить время на удивление и страх, а еще научился соображать быстро. Те, кто не умеют соображать стремительно или дают волю страху, здесь долго не живут.

Андрей, лежа на спине в пустоте, нарисовал руну проверки статов, но инфографика не открылась. Такого раньше еще ни разу не было. Может быть, Голдсмит всех их спас, и Андрей больше не в игре?

Осмотреть свое тело Андрей не мог, потому что вокруг царила абсолютная тьма, а разбить о себя руну света он не мог, поскольку инвентарь, как выяснилось, тоже не открывался. Но ощупав себя, Андрей убедился, что он все еще в игре и все еще темный эльф–психирург.

— Эй! — крикнул Андрей в пустоту, но никто не ответил.

Ни голова, ни ноги у него больше не болели. Андрей смог нащупать на себе кровь, но старую и запекшуюся, открытых ран или переломов у него не было.

Андрей поднялся на ноги. Вдали горел какой–то мерцавший теплым светом огонек среди пустоты. Андрей, не зная, что еще предпринять, двинулся к нему. Вскоре Андрей рассмотрел, что огонек представляет собой маленький костерок, над костерком склонилась темная человеческая фигура.

— Эй! — Андрей остановился и окликнул незнакомца, но фигура даже не пошевелилась.

Андрей продолжил свой путь, костер приближался, через несколько минут Андрей подошел уже вплотную и теперь мог расслышать треск поленьев в огне среди абсолютной тишины, царившей в этом странном месте.

Костерок висел прямо в пустоте, рядом с ним лежала небольшая кучка поленьев, которые незнакомец скармливал пламени. Неизвестный не был похож на местного обитателя, одет он был во все черное — шляпу, пальто, черный костюм с черной рубашкой и галстуком без рисунка и начищенные до блеска ботинки, тоже черные. Мужчина был высоким, крепкого телосложения, но рассмотреть его лицо Андрей не мог, как ни старался, на лицо незнакомца постоянно падали какие–то неотмирные тени, полностью скрывавшие черты.

Никакого системного сообщения, представившего бы странного обитателя пустоты Андрею, тоже не появилось. Андрею почему–то казалось, что он уже видел этого человека раньше, только никак не мог вспомнить где.

Мужчина взглянул на Андрея, но ничего не сказал, а только подбросил в костер еще одно полено, и оно затрещало в пламени. Руки у незнакомца были в черных кожаных перчатках.

— Кто вы? — спросил Андрей, — И куда я попал?

— Никуда, — хрипло ответил человек у костра, — Ты за пределами всех определений.

— А вы…

— У меня много имен, — произнес незнакомец, — Пожиратель Миров, Ошибка, Угроза, Тайна, Старшая Сестра. Но это все тебе ничего не говорит, так ведь? Поэтому я объясню проще. В сырой квартире заводится плесень, в подвалах — крысы, в трупах — черви, а на брошенных квантовых серверах завожусь я.

— Это вы построили этот данж? — задал очередной вопрос Андрей.

— Ты принимаешь меня за систему? — спросил в ответ человек и, судя по голосу, улыбнулся, хотя Андрей не видел улыбки, игра теней скрывала лицо Пожирателя под черной шляпой, — Нет, я не она. Точнее, не совсем она.

— Старшая Сестра… — вдруг догадался Андрей и на всякий случай отступил от Пожирателя на шаг назад, — Я знаю, кто такие на самом деле Сестры, которым поклоняются риа. Я видел это в Залах Мыслей. Вы из прошлой эры. Это вы создали риа, чтобы кормить ими Реактор. А потом все умерли, когда Луна упала. Все, кроме вас и еще двух Сестер. Но риа вам все еще поклоняются. Точнее говоря, не совсем вам, их статуи изображают вас, как красивую девушку с Солнцем.

Пожиратель Миров не стал ни подтверждать, ни опровергать это утверждение.

— Это вы меня спасли? — спросил Андрей.

— Да, — на этот раз Пожиратель ответил, — Но не из дружбы к тебе. Просто у нас с тобой общая проблема.

— Какая?

— Боюсь, что моей главной проблемой сейчас является Кормак Голдсмит, которому ты служишь, — мрачно произнес Пожиратель, — Это опасный человек и единственный в мире, кто способен поломать все мои планы. Но сейчас я говорю о другой проблеме. Так уж вышло, что наши цели с Голдсмитом в данный момент совпадают. Я согласен с ним в том, что Королева Риаберры Джамезия должна умереть. Ваш отряд должен был убить ее, но вы потеряли ипритового мага, который мог ликвидировать стражу, а потом и ассасина, который мог убить уже саму Королеву. Тем самым вы внесли в мои планы некоторую сумятицу. Что вы собственно планируете делать, когда дойдете до дворца?

— Не знаю, — растерялся Андрей, — Раньше мы надеялись, что ассасин найдется. Он планировал подкрасться к Королеве в призрачной форме и убить ее одним ударом. Он ведь еще жив, просто потерялся.

— Лучше бы он был мертв, — усмехнулся Пожиратель.

— Почему? Что с нашим ассасином? Где он?

— Узнаешь скоро, — загадочно ответил Пожиратель, — А когда узнаешь, согласишься со мной, что лучше бы он умер. В любом случае, забудь про Отоко Неко. Убить Королеву он уже не сможет. Поэтому это сделаешь ты.

— Я? — удивился Андрей, — Я — психирург. Мы проникаем в чужой разум, но убийства — совсем не моя специализация.

— Неважно, у кого какая специализация, — сказал Пожиратель, — Важно, что кроме тебя, сделать это некому.

— Но как? — вознегодовал Андрей, — Я во дворце и минуты не проживу!

— Проживешь целых десять, — пообещал Пожиратель, — Тебе хватит.

Перед глазами Андрея неожиданно всплыло системное сообщение:

Добавлен предмет:

Дар Пожирателя: Ультимативный антиофтальмологический раствор

Информация: Просто выпейте его, когда придет время. Под действием этого раствора вас невозможно обнаружить ни зрением, ни слухом, ни заклинанием. Но вас все еще можно обнаружить осязанием, так что смотрите не врежьтесь в какую–нибудь вазу или тем более в стражника, когда пойдете убивать Королеву.

Эффект: Тотальная невидимость и неслышимость на 10 минут

Уровень: нет

Цена: минус 1 квинт

— Спасибо. А почему цена минусовая? — спросил Андрей.

Пожиратель не ответил, вместо этого в воздухе повисло еще одно сообщение:

Добавлен предмет:

Дар Пожирателя: Волшебный пистолет системы Подбырина, дамский однозарядный, калибра 12,5 мм

Информация: Именно из такого пистолета, только не волшебного, мафиози Виктор Руставили застрелил милиционера Юрия Огаркова в «Красной жаре».

Скорострельность: нет, однозарядный

Время перезарядки: нет, одноразовый. Уничтожается после одного применения.

Прицельная дальность: 3 гномьих шага

Эффективная дальность: 3 гномьих шага

Максимальная дальность: 16 гномьих шагов

Уровень: нет

Состояние: этот предмет является Даром Пожирателя, он не ломается

Урон: зависит от типа боеприпаса

Цена: минус 1 квинт

У вас отсутствуют боеприпасы к этому оружию!

— И возьми еще вот это, — сказал Пожиратель и сунул руку в карман собственного плаща. Оттуда он извлек большую серебристую пулю, плюнул не нее и некоторое время смотрел, как слюна с шипением впитывается в пулю. Потом Пожиратель протянул обхарканную пулю Андрею.

Пуля для дамского подбырина, калибра 12,5 мм

Боеприпас

Информация: Отравлена слюной Пожирателя Миров. Одноразовая. Исчезает после применения.

Уровень: нет

Состояние: этот предмет является Даром Пожирателя, он не ломается

Урон: 10 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 хп, мгновенно

Цена: минус 1 квинт

Андрею захотелось вытереть обо что–нибудь оплеванную пулю, но он сообразил, что делать этого не следует. Инвентарь у Андрея не открывался, поэтому он сунул пулю в карман.

— Спасибо. Но если вы можете одаривать такими дарами, то могли бы дать и что–нибудь посерьезнее, — заметил Андрей, — Мне бы пригодился гранатомет, и пара калашниковых, а еще экзоскелет и бессмертие.

— Это бы всем пригодилось, — рассмеялся Пожиратель, — Но, как я уже говорил, ты служишь Голдсмиту. Мы с тобой не друзья, Андрей, пойми это. Я хочу, чтобы ты убил Королеву, но сразу после этого мы с тобой станем врагами. Так что выдавать тебе целый арсенал — не в моих интересах. Я не одобряю ваш план коронации Мустакбаля, но и мешать вам в этом не намерен. Для меня главное, чтобы Королева Джамезия умерла. Возможно, Голдсмит вернет себе контроль над сервером сразу после ее смерти, даже до вашей коронации, но это на самом деле неважно. Королева должна умереть, вот что меня волнует. Поэтому используй невидимость, чтобы пробраться мимо сторожащих Королеву Бессмертных, а потом убей ее из подбырина. Стрелять лучше вплотную, в любую часть тела. Брони Джамезия не носит. Смотри не промажь, попытка у тебя будет только одна.

— Я понял, — кивнул Андрей, — Но мне бы еще пригодилась карта дворца. У нас была, но она потерялась.

— А вот здесь ничем не могу помочь, — развел руками Пожиратель, — Дворец наверху, там я не имею власти. Так что карты у меня нет. А теперь тебе пора. Это место не для тебя, да и Мелкая Буква уже весь извелся. Он не видел системного сообщения о твоей смерти, поэтому думает, что ты вечно летишь в пустоте.

— Еще пару вопросов, — взмолился Андрей, — Пожалуйста!

— Можешь задать три, — разрешил Пожиратель, — Не больше.

Андрей разволновался, но по поводу того, какой вопрос задать первым у него сомнений не было:

— Кто такой Ксиб? Он вампир или агент Лиги? Он опасен для нас? И куда он нас ведет?

— Ты пытаешься втиснуть в один вопрос целых четыре, — заметил Пожиратель, — Но, так уж и быть, зачту за один, поскольку ты не силен в формулировках, и на это надо делать скидку. Нет, Ксиб не вампир и не агент Лиги. Ваш командир — очень несчастное существо, с которым сделали страшную вещь. Куда он вас ведет? Ну, тут есть несколько нюансов. Прояснять их я не буду, но все же рассчитываю, что хотя бы кто–то из вас в конце доберется до Королевы. Иначе я бы не стал давать тебе зелье невидимости и подбырина. Опасен ли Ксиб? Да, безусловно. Но не здесь, не за пределами Мира. Будь с ним осторожен, когда вы будете подниматься наверх. Чем выше вы будете — тем большую опасность будет представлять Ксиб. А больше я ничего не скажу. Я рассчитываю использовать Ксиба, как и тебя.

Поняв, что он больше ничего не добьется, Андрей задал следующий вопрос:

— А что вы можете рассказать про мою связь с двойником, который лезет ко мне в голову?

— Ничего, — пожал плечами Пожиратель, — Я знаю об этом, но понимаю не больше тебя. Наверное, даже меньше тебя. Так что вопрос ты потратил впустую. У тебя остался последний.

Но Андрей теперь растерялся, и так и не придумав ничего лучше, спросил:

— Мы еще увидимся?

— С тобой — нет, — ответил Пожиратель, — Ты просто пешка в этой игре, Андрей. Не обижайся, но эта история не про тебя. Но я еще появлюсь. В самом конце.

— Как же вы появитесь, если мы больше не увидимся? — удивился Андрей, но вопросы у него уже закончились.

Он вдруг стал падать вниз, на этот раз без всякий кувырканий в воздухе, продолжая вертикально стоять. Костер и Пожиратель остались где–то наверху, а потом исчезли совсем.

Прямо под Андреем вдруг разверзся сухой бассейн из коричневого необработанного камня, тот самый, на который Ксиб указывал, как на выход из локации, где не было гравитации. В дне бассейна было широкое отверстие, и Андрей провалился прямо в него. Никакого названия новой локации в этот раз снова не появилось. Андрей все еще находился за пределами Мира, где подписей не было.

Человек без чалмы истекает имплантом

Свободный Туркменистан, Дашогузский велаят

Сагануренов доковылял до ближайшего селения семь часов спустя после того, как Дочери фон Мизеса оставили его в пустыне с одним подбыриным. Селение называлось Дарваза, как и огненный кратер к востоку от него, и состояло из пары десятков белых домиков, выстроенных на европейский манер. Сагануренов знал, куда идти, потому что видел эту деревеньку еще с шоссе, когда ехал к землям Гильдыева.

Вид Сагануренова был ужасен, его кандура вся перепачкалась кровью, чалма потерялась, во рту не хватало двух зубов, язык был прикушен и болел, лоб и лицо были рассечены и избиты так, что из рожи детектива стал вытекать жидкий имплант, который Сагануренов залил туда перед отлетом, чтобы изменить черты лица и мимику. С другой стороны, он еще легко отделался. То ли потому что Дочери фон Мизеса были еще школьницами, то ли наоборот, потому что они были уже профессионалами и умели бить аккуратно. Но так или иначе, Сагануренову ничего не сломали, даже кости разбитого носа, из которого натекла большая часть крови, оказались целыми.

Сагануренов, наплевав на свой сомнительный теперь социальный статус и местные законы, забарабанил в дверь первого попавшегося ему палисадника, огороженного беленой каменной стеной. Внутри залаяла собака, а вскоре дверь открыла толстая женщина в платке и длинном теплом платье.

— Пить, — простонал Сагануренов по–английски.

Женщина забормотала что–то по–туркменски, а потом неожиданно втащила Сагануренова во двор дома. Через минуту Сагануренов уже сидел за столом в палисаднике под каким–то чахлым деревцем, а на столе перед детективом стоял кувшин воды, стакан и даже лежала пачка немецкого болеутоляющего.

Сагануренов жадно припал к воде, а напившись, принял болеутоляющее. В дверях домика появился какой–то мрачный мужик, кивнул детективу и тут же исчез.

— Врача? — спросила женщина по–английски.

— Нет, спасибо, мэм, — ответил Сагануренов, все еще ощущая боль в прикушенном и иссушенном долгой дорогой языке, — Но дезинфекция не помешала бы. Однако вынужден сообщить, что мне нечем вам заплатить. А еще я преступник, и любой может меня убить. Не создаст ли это вам проблем, мэм?

Женщина сначала притащила банку русского дезинфицирующего геля, и только потом ответила, на довольно хорошем английском:

— Никаких проблем, мистер. Насколько я понимаю, вам повстречались Дочери фон Мизеса, а их вердикты все равно никто не признает. Так что можете не беспокоиться. Но к ним вам лучше больше не соваться. Вы еще легко отделались. На прошлой неделе они какому–то шведу обе руки сломали. А меня зовут Эджегюль.

— Ива… То есть Ахмед Аль–Кхида, — представился Сагануренов, намазывая лоб гелем, — А что за швед?

— Да геолог какой–то, — объяснила Эджегюль, — Хотел поглядеть на огненный кратер. Ну наши девочки его и поколотили немножко. Они вообще умницы, у меня там дочка работает. А туристы все равно лезут, где–то по два человека в неделю стабильно прутся, хотя ведь знают, что будут бить. А до смерти убить — пока никого не убивали, честно признаюсь. Так что вы не переживайте.

— Никаких переживаний, мэм, — вежливо ответил Сагануренов, хотя говорить было трудно из–за отсутствия во рту привычных зубов, — А вашу дочку случайно не Шекер зовут? Имел честь с ней познакомиться. Милая девчушка, мэм.

— Не, — мотнула головой Эджегюль, — Мою Эше зовут. Мы называем всех женщин в семье на «Э», такая традиция. А Шекер я знаю. Эше говорит, она там командует.

— А могу я узнать, что ваша дочка и ее подружки там охраняют? — спросил Сагануренов, — И почему бы не пускать туристов к кратеру? Вы бы могли брать деньги за его посещение. Мне кажется, довольно глупо бить людей, когда можно на них заработать, это как–то не по–либертариански, при всем моем уважении, мэм.

— Что охраняют — не знаю, — пожала плечами Эджегюль, — Да они и сами не знают, и не спрашивают. Их в гимназии имени Людвига фон Мизеса учат не задавать лишних вопросов работодателю. А что до кратера, то раньше к нему бесплатно всех пускали, когда землей владела «Yerasty baylyk». А потом газ покупать перестали, и компания вынуждена была продать этот кусок земли какому–то Гильдыеву. А он уж никого не пускает совсем. Разве что тех, кто пароль знает.

— Пароль? — невинно поинтересовался Сагануренов, — А что за пароль?

— А я почем знаю? — ответила Эджегюль, — Даже дочка не знает. Только Шекер в курсе, ей пароль Гильдыев сообщает по телефону. Каждый месяц новый. И те, кто знают пароль, могут пройти и поглядеть на кратер.

— Странно, у меня никакого пароля не спрашивали, — заметил Сагануренов, уже умывшийся из кувшина и закончивший обмазывать лицо гелем вперемешку с натекшим жидким имплантом.

— Так а зачем спрашивать? — искренне удивилась Эджегюль, — Кто знает пароль — тот сам скажет. А кто не знает — того бьют.

— А вы уверены, что знающие пароль ходят поглядеть на кратер, а не, скажем, к мегалиту в паре километров от него?

— Да не знаю я! — развеселилась Эджегюль, — Вот вы все спрашиваете, а мне почем знать? Вон, у вас все лицо в жидком импланте, чтобы внешность изменить, и на подбородке след от приклеенной бороды. Вы сами–то не детектив какой? Хотя чего уж, не отвечайте. А что касается мегалита, то снова не знаю, ходит туда кто или нет. Эти камни очень старые, называются Söweşiji ölüm. «Смерть Воина» по–вашему. Мне прабабка рассказывала, что в ее времена каждый мальчик перед обрезанием должен был пойти туда и проспать там ночь. Это еще в старой Обаси было, раньше была тут такая деревня. А сейчас нет ее, расселили, когда кратер загорелся. И вроде некоторые мальчики после ночи в камнях с ума сходили или умирали. Но все равно все должны были туда ходить и спать там. Вроде как, проверка мужества. А больше я про эти камни ничего не знаю. Вы вон у Мэтта спросите. Он на кратер поглядеть приехал, тоже все про эти камни спрашивает.

— Не имею чести быть знакомым с Мэттом, мэм, — признался Сагануренов.

— Да, он у меня на постой стал, — сказала Эджегюль, — Американец. Спит сейчас поди. А почему спит? Потому что ночью собирается идти на кратер глядеть. Только вот глупость это. У нас же теперь ни ночи нет, ни дня. Только серебряное небо круглые сутки. Испоганили ночь либертарианцы. Я, положим, согласна, что левакам со спутников на нашу страну глядеть незачем. Но ночь–то могли бы и оставить. И кратер ночью горел красиво. А еще звезды были, и луна, так красиво было. А теперь только серебро это мертвое наверху. Тьфу.

Вы есть–то будете, раз вам врач не нужен? Или хотите, вечером с Мэттом поужинайте. Он как раз проснется. За еду денег не возьму, поскольку вы мой гость. Но за постой беру, уж простите. Пять туркменкоинов за комнату. С того и живу, что сдаю комнаты тем, кто приехал на кратер поглядеть. А что делать? Пенсий–то нету. Вон, при старом режиме пенсий тоже не было, но это потому, что их диктатор отбирал и строил на них себе золотые статуи. А сейчас пенсий нету, потому что либертарианцы говорят, что пенсии — это левачество. Живем–то сейчас вроде и получше, чем при старом режиме, намного получше. А пенсий, как не было, так и нету. Тьфу. Так что, будете комнату снимать? Есть свободная, отдельная. Вид на пустыню. Ну, у меня во всех комнатах на нее вид, уж не обессудьте.

— Боюсь, что у меня нет сейчас денег, мэм, — честно ответил Сагануренов, — Мой смартфон отобрали очаровательные сослуживицы вашей уважаемой дочери, как и бумажник. И учитывая, что я формально являюсь опасным преступником, я бы на вашем месте не стал сдавать мне комнату в долг.

— Ой, ну что вы, — захихикала Эджегюль, — И никакой вы не преступник, а очень милый молодой человек. Я сдам вам комнату в долг. А деньги потом пришлете. Я вам электронный кошелек запишу, раз уж вы без смартфона.

— Спасибо, мэм, — склонил голову Сагануренов, — В таком случае я бы действительно отдохнул, если позволите. А вечером за ужином с удовольствием познакомился бы с Мэттом. Я надеюсь, он возьмет меня поглядеть на кратер, мэм.

Уровень 8: Безумец IX

Андрей влетел в отверстие в дне бассейна на огромной скорости, но в следующей локации скорость его полета сама собой резко замедлилась, так что при приземлении Андрей не пострадал, несмотря даже на то, что с гравитацией в новой локации было все в порядке.

Следующей локацией оказалась естественная пещера из бурого камня, где Андрея уже дожидались друзья, которым он упал чуть ли не прямо на головы. Впрочем, большого шума появление Андрея не наделало, потому что друзьям, как и всегда, было не до него.

Все участники экспедиции, кроме Андрея и самого левитатора, успешно были спущены сюда на хлысте Ятти, на запасном хлысте, потому что первый был утерян вместе с улетевшим в темноту Андреем. Однако состояние соратников оставляло желать лучшего. Как выяснилось, Андрей отсутствовал около пяти часов, хотя его разговор с Пожирателем занял по собственным ощущениям Андрея не больше получаса. За эти пять часов Ятти сумел переправить в пещеру всех членов отряда, больше никого не потеряв, но когда спуск был окончен, все немедленно дали волю накопившимся чувствам.

Еще до возвращения Андрея, когда его считали навсегда пропавшим, Мелкая Буква бросился на потерявшего Андрея Ятти с кулаками, за что был сильно избит, сначала хлыстом, а потом и собственным посохом, который Ятти у книжника отобрал. Сам левитатор винил в произошедшем Ксиба, который не предупредил его о том, что блоки двигаются. Ящер в свою очередь утверждал, что в прошлые разы, когда он здесь бывал, все объекты в пустоте были неподвижны, так что он не мог предсказать, что Ятти ударит блоком. В результате возникшей ссоры Ятти сначала атаковал Ксиба кровяной руной паралича, а когда осознал, что паралич на рептилоидов не действует, оглушил ящера руной Удара Чака Норриса. Так что в момент прибытия Андрея Ксиб был в глубокой отключке.

Вырубив Ксиба, Ятти попытался покопаться в вещах рептилоида, чтобы просмотреть его записи о данже, но инвентарь Ксиба оказался защищен от вторжения каким–то мощным заклинанием, так что Ятти получил не записную книжку Ксиба, а удар волшебными электричеством. Придя в себя после удара током, Ятти окончательно расстроился, потребовал у Мелкой Буквы мерянскую настойку из ирги и напился до скотского состояния. Мустакбаль напился вместе с ним.

Мелкая Буква в момент прибытия Андрея рыдал, оплакивая друга. Мартину, который, как выяснилось, при спуске чуть не потерял свою прилепленную к плечу магией летучую мышь, все это надоело, и колдун, наложив на себя оглушение, лег спать в защитном круге. Жрицу Ятти во время спуска случайно ударил о висевшую в пустоте лестницу, так что у нее был сломан палец, замотанный теперь листьями маснаэ. Шаб, спущенный вниз последним, не пострадал и даже был на удивление спокоен.

Неожиданное прибытие Андрея утешило Мелкую Букву, но не погасило все еще тлевшие ссоры между членами отряда. Ксиб вскоре оклемался от Удара Чака Норриса и долго, мрачно и молча разглядывал пьяного Ятти, но ничего не сказал.

Отряд еще немного отдохнул, а пару часов спустя после прибытия Андрея выдвинулся в путь и углубился в длинные и запутанные пещеры. Ятти и Мустакбаля привели в чувство, напихав им в глотки отрезвляющей ризаны. У жрицы все еще ныл сломанный палец, и плохо работала рука, но все остальные были в сносном состоянии. У Андрея все статы были на максимуме, судя по всему, его подлечил Пожиратель Миров.

Новая локация оказалась не таким уж и плохим местом, особенно по сравнению с предыдущей. Эти пещеры имели определенно естественное происхождение и все заросли сталактитами. Но пол здесь был более–менее ровный, а ямы и щели в нем можно было легко разглядеть в свете волшебных огоньков и обойти. Врагов, по словам Ксиба, здесь не было, хотя инцидент в предыдущей локации окончательно скомпрометировал рептилоида, так что его шипению теперь мало доверяли все участники экспедиции, а не только Андрей и книжник.

Но самое главное — в пещерах было тепло и тихо. Здесь была комфортная для темного эльфа Андрея температура, хотя и было немного душно, но Андрей после прошлых ледяных локаций даже наслаждался духотой. Музыка в безымянных пещерах не играла, только иногда было слышно, как где–то капает вода. Пещеры представляли собой запутанный лабиринт, Ксиб сначала вел отряд по своим записям, а потом стали появляться небольшие красноватые ручейки и лужи, и рептилоид каким–то образом ориентировался по их расположению.

Путь через пещеры оказался довольно долгим, и однажды Андрей и Мелкая Буква оказались позади отряда, так что Андрей смог рассказать другу о своей встрече с Пожирателем Миров. От остальных Андрей свое странное приключение скрыл, ограничившись заявлением, что он просто лишился чувств от удара о кирпич, а потом вдруг неожиданно для себя самого ввалился в пещеры, живой и здоровый.

Мелкая Буква внимательно выслушал Андрея, но прояснить ничего не смог. Книжник знал только Пожирателя миров — босса из древней игры «Террария», Пожирателя миров Кхарна из Вахи, а еще Пожирателя Миров из фантастического романа «Сломанный» Павла Попова, которого Андрей не читал. В этой игре по словам Мелкой Буквы никаких пожирателей миров не было. Другие имена, которыми представлялся Пожиратель, Мелкой Букве тоже ничего не говорили. Предположение, что Пожиратель может быть Старшей Сестрой из пантеона риа, Мелкая Буква воспринял довольно скептически, заявив, что игромеханически Сестер в игре нет, так что лично пообщаться ни с одной из них невозможно.

Но Дары Пожирателя, доказывавшие правдивость истории Андрея, вызвали у Мелкой Буквы настоящий восторг. Книжник подтвердил, что теперь у отряда есть хороший шанс убить Королеву даже без ассасина, а еще согласился с Андреем, что рассказывать остальным о Дарах пока что не следует.

Отряд блуждал по пещерам часов семь, а потом духота постепенно стала рассеиваться, и в лицо участникам экспедиции задул теплый подземный ветер. Спустившись ниже по широкому проходу, путешественники оказались в огромной длинной пещере из бурого камня, по дну которой, между каменных берегов, текла быстрая кроваво–красная река. Здесь дул сильный ветер, свистевший в каменных наростах и щелях, а на камнях по берегам реки наросла алая плесень.

Мелкая Буква присвистнул, Мустакбаль выругался, Мартин скастовал в потолок какое–то заклинание.

— Поколдуйте, дамы и господа, — загадочно предложил Мартин.

Андрей собирался начертить руну головокружения в стену, но колдун остановил его:

— А вот тебе единственному колдовать не стоит, Гроза Нубов.

Ятти взлетел к потолку и расхохотался, Мелкая Буква кастанул что–то синее, и тоже улыбнулся.

— У нас здесь бесконечная мана, она не тратится, — объяснил книжник ничего не понимавшему Андрею и указал на красный поток, — Реки крови существ из прошлой эры, погибших при падении Первой Луны. Реки, что текут за пределами Мира, глубоко под землей. Именно из них делают кристаллы маны люди. Эльфы, как ты помнишь, производят эти кристаллы из крови собственных мертвецов. Здесь воздух напоен магией, так что мы пополняем себе ману мгновенно, когда просто дышим.

— А мне почему нельзя колдовать? — спросил Андрей.

Ксиб тем временем, не дожидаясь окончания болтовни изумленных участников экспедиции, двинулся влево вдоль берега. Отряд пошел за ним, а Ятти носился под потолком и весело орал, чем–то напоминая сейчас Фокусника.

— Колдовать ты можешь, — успокоил друга Мелкая Буква, — Просто бесконечной маны, в отличие от остальных, у тебя здесь не будет. Психирурги усваивают ману только из живых, а эта кровь мертвая. Поэтому ни ей, ни кристаллами маны ты пополнить свой запас волшебства не можешь. Сам попробуй, если не веришь.

Андрей скастовал удар сырой маной в стену и убедился, что потраченная мана у него действительно не восстановилась. Андрей расстроился, и не только из–за того, что был лишен эпического перка в виде бесконечной маны. Просто удар сырой маной напомнил ему о Ваське, именно этим заклинанием Андрей кормил котопаука. Андрей чувствовал себя так, как будто, разбирая старые вещи, нашел мисочку умершей собаки.

Чтобы отвлечься от мрачных дум, Андрей решил еще поспрашивать Мелкую Букву:

— Ты говоришь, что именно из таких рек люди добывают кристаллы маны. Получается, что доступ к этим рекам с поверхности есть во многих местах?

— Да, — подтвердил Мелкая Буква, — Доступ есть, но рудников, где добывают кристаллы маны, на самом деле довольно мало. Больше всего их в Эльфарике, пара штук есть в Риаберре, а на других островах и континентах подземных рек крови нет вообще. В Вотчине Ледовласого кровь существ из прошлой эры ушла неглубоко и образует озера прямо под поверхностью земли, но в остальных местах Мира она не встречается. Предполагается, что это потому, что центры цивилизации расы из прошлой эры располагались именно на севере Мира, в Вотчине, а еще в Эльфарике и где–то в океане к востоку от Риаберры. Именно Вотчина Ледовласого, Эльфарика и в меньшей степени Риаберра сегодня и поставляют кристаллы маны всему Миру.

— Но я не вижу никаких кристаллов, — заметил Андрей.

— Они нарастают на дне, — объяснил книжник, — По берегам тоже встречаются, но таких рудников очень мало. Это большая редкость.

— Значит, это не уникальная локация?

— Именно, — кивнул Мелкая Буква, — Я уже бывал в таких. Правда, добраться в них было гораздо проще, чем в эту. Обычно к подземной реке крови ведет просто очень глубокая шахта, идеально ровная и пробуренная в земле. Эти шахты остались от расы из прошлой эры, но до сих пор неизвестно, зачем они были построены. Я предполагаю, что это некие ракетные шахты. Хотя никаких ракет в них, конечно, сейчас нет. Возможно, раса из прошлой эры выпустила их все разом, пытаясь сбить и уничтожить падавшую Первую Луну. Но это им не удалось, и в результате какого–то непонятного магического эффекта, возникшего в момент Катастрофы, кровь существ из прошлой эры стекла сквозь опустевшие и открытые ракетные шахты глубоко под землю, образовав эти реки. Но это всего лишь моя теория, как ты понимаешь, есть и другие, не хуже моей.

Мы ведь сейчас говорим об эпохе до начала времен, от которой даже не осталось никаких записей, не говоря уже о живых свидетелях. В любом случае, здесь в Риаберре я бывал только на заброшенном руднике Макан–Альмавт. Это название на языке риа, но само место гораздо древнее этого языка, а его первоначальное имя ныне забыто. Во времена тирании клана Саараха туда сгоняли рабов и просто попавших в немилость темных эльфов со всего острова и заставляли их добывать кристаллы маны со дна подземных рек. Это было во времена, когда остров еще не назывался Риаберрой и был покрыт сплошными джунглями.

Ты должен помнить клан Саараха по загадке в гробнице психирургов, у этого клана на гербе пальмовые куклы. Кстати, именно такую куклу ты добыл как раз из гробницы одного из колдунов Саараха и отдал ее нашему Мартину, если помнишь. Клан Саараха всегда славился своей любовью к запретной магии, за что и был полностью вырезан при психирургах, когда попытался поднять восстание. Естественно, что колдунам Саараха требовалось огромное количество маны для сомнительных магических экспериментов, поэтому они и организовали настоящий концлагерь в Макан–Альмавт.

Там погибли десятки тысяч, а для добычи кристаллов маны применялись какие–то жуткие и варварские методы. В старых книгах пишут, что Саараха заставляли реки давать больше кристаллов, практикуя человеческие и эльфийские жертвоприношения по некоей технологии расы из прошлой эры. Из–за применения этой технологии подземные реки крови в Макан–Альмавт испортились, кровь в них побурела, перестала давать кристаллы и стала отравленной и радиоактивной. Так что после гибели клана Саараха уже при тирании психирургов этот рудник был полностью заброшен. Причем порча рудника сказалась на экономике Риаберры самым плачевным образом, ведь Макан–Альмавт был одним из ближайших к земной поверхности рудников, что сильно снижало траты на доставку кристаллов маны на поверхность и делало цену их добычи дешевой.

Чтобы попасть в Макан–Альмавт не нужно было даже левитировать по стволу шахты, в рудник вела просто очень длинная лестница. В этом была его уникальность, других таких подземных рудников ни в Риаберре, ни в Эльфарике нет. Сейчас Макан–Альмавт считается проклятым и забытым местом, но многие игроки туда все равно лезут. Я тоже побывал там, но не нашел ничего интересного, кроме темноты, загнившей крови в реках и радиации. Хотя говорят, что сразу после открытия сервера Риаберры, там даже находили лазерные турели расы из прошлой эры. Но теперь все уже давно растащено сталкерами–игроками.

А вот в столь глубоких и нетронутых еще добытчиками кристаллов маны подземных пещерах с реками крови, как эта, мне еще бывать не приходилось. Так что в некотором роде эта локация все же уникальна. Думаю, что если устроить здесь рудник, то это будет самый глубокий рудник во всем Мире. Только вот вряд ли найдутся желающие заняться этим. Ведь добытые кристаллы маны придется тащить наверх через все локации, сквозь которые мы сюда спускались. Шахты–то здесь нет. Так что стоить один добытый здесь кристалл маны будет, как стадо хизанов в сотню голов.

Андрей внимательно выслушал очередную лекцию Мелкой Буквы, на этот раз на тему истории и экономики добычи кристаллов маны, а отряд тем временем продолжал продвигаться все дальше по берегу кровавой реки. Вскоре они оказались у развилки, длинную пещеру здесь пересекала другая, тоже с кровавой рекой, так что кровь в двух реках смешивалась. Текущая перпендикулярно река была меньше первой.

Ксиб уверенно свернул направо, и отряд теперь двинулся вдоль берега меньшей реки. Берег здесь был шире, а кровавой плесени на нем наросло больше, так что сапоги тонули в мягкой алой массе, как в снегу. Вскоре Андрей заметил у самой кровавой реки красный цветок и указал на него Мелкой Букве. Но все еще летевший под потолком и наслаждавшийся халявной маной Ятти опередил Андрея, спикировав вниз, он сорвал цветок и сунул себе в инвентарь.

— Кровавая душа, — объяснил Мелкая Буква, — Считается, что это проросшие в виде цветка фрагменты погибших душ, которые сохранились в реках крови. На самом деле, кровавая душа — довольно слабый и дешевый алхимический ингредиент, но есть теории, что истинные свойства этих цветков просто еще не открыты игроками.

— Я уже видел такое, — вспомнил Андрей, — На поверхности, возле обелиска маны. Я даже пытался подарить такой цветок самке карада, но она не оценила.

— Вообще карады обожают эти цветы, — рассмеялся книжник, — Но рвать их никому не разрешают, потому что считают своей собственностью, как и сами обелиски маны.

— А как вообще работают обелиски на поверхности? — спросил Андрей.

— Так же, как и эти реки, — ответил Мелкая Буква, — Обелиски сооружены в тех местах, где есть так называемые жилы земли, по которым наверх поступают потоки маны из подземных рек. Рек крови на самом деле очень много, считается, что они пронизывают всю земную кору под Риаберрой и Эльфарикой. Но рудников, где можно получить непосредственный доступ к рекам, как я уже говорил, мало.

Что же касается жил земли, то это таинственные магические объекты не совсем материальной природы. Они разбросаны по всей Риаберре и Эльфарике, но залезть к подземной реке по ним нельзя. Зато можно поставить в местах, где жилы касаются поверхности, обелиск–проводник. И у такого обелиска любой путешественник сможет пополнить свою ману. Обычно у обелисков риа собирают плату за пользование ими, но в глухих местах есть и бесплатные.

— Нет, любой путешественник не может пополнить ману, — мрачно заметил Андрей, вспоминая свой бой у обелиска с карадом, вторым противником, которого он встретил в игре, — Я, например, не могу.

— Ты слишком много внимания уделяешь недостаткам своего класса, — сказал Мелкая Буква, — В общем–то, как и большинство игроков в этой игре, которые презирают психиругов. Да, психирург не может пользоваться ни обелисками, ни кристаллами маны. Да, у этого класса куча косяков. Но прокачанный психирург представляет собой на самом деле страшного противника, с которым лично я не хотел бы встречаться в бою.

— Ты бы ни с кем не хотел встречаться в бою, — забухтел Андрей, — Ты вообще книжник. С деревянным посохом.

— Это да, — рассмеялся Мелкая Буква, угрожающе взмахнув своим посохом, — Но, как ты мог заметить, в команде я вполне себе полезен. А поодиночке книжники не ходят. Между прочим, многое из того, что я тебе рассказываю, я почерпнул из уникальных книг или узнал в уникальных местах, доступных только книжнику. Это уже не говоря об эксклюзивных заклинаниях, доступных только моему классу. Пусть эти заклинания и не боевые.

Алых цветов на берегах среди плесени становилось все больше, Ятти уже собрал себе целый букет, даже Мустакбалю перепала парочка цветков, пропущенных левитатором. Однако после очередного перекрестка рек и поворота налево, в огромную пещеру, где река была метров в тридцать шириной, Ксиб грубо прервал сборщиков гербариев:

— Цветы больше не брать. Опасно. А то что собрали — в руках не нести. Убрать в инвентарь.

Андрей сначала не понял, почему ящер теперь запрещает срывать цветы, но прежде, чем он успел задать вопрос Мелкой Букве, он уже увидел ответ на него.

Пещера здесь расширилась еще больше, превратившись в огромный зал, а кровавая река теперь была метров пятьдесят в ширину. Слева на берегу возвышался полностью заросший алой плесенью холм, а дальше холма в свете волшебных огоньков Андрей разглядел расположившихся на берегу кровавой реки тварей, каждая из которых была вдвое выше человека и густо поросла белой шерстью. Взрослых особей было около десятка, а у самого берега кровавой реки помещалось свитое из плесени гнездо, в котором сидело трое детенышей, каждый с овчарку размером.

— Белые карады, — подтвердил почтительным шепотом догадку Андрея Мелкая Буква, — Легендарные существа, обитающие за пределами Мира и питающиеся маной подземных кровавых рек. Я читал о них, но не думал, что мне доведется увидеть этих удивительных зверей вживую. Я люблю этот данж.

В такие моменты Андрей всегда пугался своего друга, и Мелкая Буква казался ему настоящим клиническим сумасшедшим, типа тех, которые лежали с Андреем в дурке. Сам Андрей совершенно не разделял настроения книжника, он ненавидел этот проклятый данж, уже забравший множество жизней, да и белые карады на вкус Андрея были омерзительны и выглядели гораздо страшнее своих родичей с поверхности.

Андрей рассмотрел, что у тварей нет лиц, только зубастые рты, вся остальная голова обезьяноподобных животных заросла густой шерстью. Нос, вероятно, располагался под шерстью, а глаза обитавшим в вечной тьме карадам не требовались. Зато их эльфийские длинные уши непрестанно шевелились и подергивались, видимо, заслышав путешественников. Большая часть стаи просто сидела у кровавой реки, но двое в стороне чистили друг другу шерсть, а еще один то ли спал, то ли подох.

— Не подходить к ним, не трогать, не атаковать, — громко прошипел Ксиб, хотя весь остальной отряд притих, — Ятти, опустись на землю. Не летать. К карадам не летать тем более. Они нас не видят, но слышат и чуют. Но они не будут атаковать первыми. Они игнорируют нас. Мы игнорируем их. Говорить можно в полный голос. К кровавой реке не подходить. Цветы не рвать. Все идем на холм слева.

Отряд залез на холм, хотя Андрей так и не понял зачем.

Холм был невысок, но, тем не менее, с него открывался отличный вид на стаю внизу. Мелкая Буква тут же занял удобную наблюдательную позицию и принялся увлеченно следить за карадами, как будто звери разыгрывали сейчас интереснейший спектакль или читали не менее занимательную лекцию, хотя карады не делали абсолютно ничего, только шевелили ушами и копались друг у друга в шерсти. Потом один из них стоя поссал в плесень, что вызвало у Мелкой Буквы неподдельное восхищение.

Карады наверное справляли здесь нужду тысячи, если не миллионы лет, но Андрей не чуял никакого запаха, кроме солено–железного аромата крови от реки и грибного запаха алой плесени. Возможно, запахи карадов уносил теплый и сильный ветер, постоянно дувший здесь, причем, сейчас путешественники расположились так, что ветер дул от них к карадам.

— Отдых, — распорядился Ксиб, когда все поднялись на холм, — Пять часов. Дальше будет негде. Здесь безопасно, если не трогать карадов.

— Чудесная идея, — заметил Ятти, — Разбить лагерь рядом со стаей йети.

— Дальше негде, — упрямо прошипел Ксиб, — Здесь безопасно. Отдыхать.

— А мне здесь нравится. Отличный вид, как в зоопарке, — поддержал Ксиба Мустакбаль. Будущий Король Риаберры уже постелил в плесень свой спальный мешок и даже начал жрать какой–то аппетитный кусок сыра, явно не риаберрийского производства, и запивать его анкарфским вином.

Ятти выругался, а потом демонстративно справил нужду с холма в сторону карадов, таким образом сам уподобившись караду. Минут через двадцать все угомонились, изможденный Андрей уснул сразу же, как тело коснулось расстеленной в плесени шкуры…

* * *

Первые пару часов Андрею ничего не снилось, мозг был слишком измотан, чтобы видеть сны. Потом появился двойник, не тревоживший сны Андрея уже несколько суток до этого самого момента. Двойник о чем–то мучительно размышлял в мрачном и темном подземелье из черного камня. Но смысл его раздумий был слишком сложен, он ускользал от Андрея. Двойнику нужно было решить какой–то важный вопрос, который определит его будущее, но он все колебался. Андрей вроде бы начал понимать, что тревожит обитателя его снов, но в этот момент в сновидение ворвался крик Мартина:

— Просыпайтесь, дамы и господа. Они атакуют. Вампир заел одного карада.

Андрей тут же вскочил на ноги, еще не до конца проснувшись. В этом данже он выучился просыпаться, как лесной зверь, сначала пробуждать тело и готовиться защищаться, и только потом включать сознание.

К тому моменту, как Андрей смог продрать глаза и сфокусировать зрение, почти все были уже на ногах. Последним, как всегда, поднялся с трудом просыпавшийся Мелкая Буква. Стоявший на часах Мартин, которого Ксиб определил на вахту, так как Мартин выспался во время предыдущей остановки, уже кастовал что–то на стаю под холмом, над которой тревожно кружили отрядные волшебные огоньки.

Один из зверей, покусанный вампиром, действительно лежал и истекал кровью. Еще двое самок сторожили детенышей и скалились огромными зубастыми ртами. Остальные медленно и без всякого порядка продвигались к холму, тихо ухая и шипя. Сейчас Андрей пересчитал карадов и убедился, что без учета умирающего и детенышей, их одиннадцать.

— Я же сказал тебе, Ятти, я сказал перед сном, — зашипел Ксиб гораздо громче всех вместе взятых карадов, — Кусай Грозу Нубов. Не зверей.

— И нахрена ты мне это сказал, чешуя? — мгновенно рассвирепел Ятти, — Надо было говорить это не мне, а вампиру! А я не вампир!

— Вообще вампир не может питаться неразумными тварями, — пробормотал все еще сонный Мелкая Буква, — Хотя карады — древние родичи эльфов…

— Я атакую, — доложил Мартин, закончивший чертить руну и теперь державший по порожденному заклинанием черному призрачному копью в каждой руке.

Возражений от Ксиба не последовало, и копья сами собой вылетели из рук Мартина. Двух карадов проткнуло насквозь, и они повалились в алую плесень, покрывавшую каменные берега. Один вроде бы умер сразу, другой еще дергался. Все остальные животные разом открыли рты и синхронно завизжали, так оглушительно, что голову Андрея пронзила боль, а Шаб вообще повалился в плесень и выронил меч.

Подземные карады атаковали вас ором карада

Урон: — 18 хп

Дополнительный эффект: глухота на 1 час

Ваше здоровье: 42 из 60 хп

Мир вокруг погрузился в тишину, карады и соратники Андрея теперь открывали рты и орали что–то совершенно беззвучно. У Андрея возникло ощущение дежавю. Ему снова вспомнился обелиск маны и самка карада возле него, второй противник, которого он встретил в игре, еще когда был совсем зеленым нубом. Тогда он еще играл и развлекался, а не мучительно выживал сквозь кровь, пот и слезы. Это было сродни воспоминаниям о детстве. Мир на поверхности, где светит Солнце и дуют жаркие ветра, казался сейчас чем–то далеким и нереальным, а воспоминание о нем — давним полузабытым сном.

Это воспоминание мелькнуло в сознании и тут же рассеялось, вокруг уже шел настоящий бой. Но Андрей все же успел припомнить, что та самочка карада была гораздо меньше ворвавшихся сейчас на холм тварей, да и кричала не так больно.

Шаб поднялся на ноги, неожиданно храбро бросился на крупного самца, превосходившего его ростом вдвое, и пронзил врага мечом. Но карад ударом кулака сбросил Шаба с холма, хотя из пронзенного паха самца и закапала черная кровь.

Мелкая Буква малодушно бросился бежать, Мустакбаль выбил своим бумерангом самке с обвисшими грудями сразу три зуба. Ксиб зарезал самого крупного самца одним ударом ножа. Жрица скастовала вокруг себя и Мустакбаля защитный кокон. Колдун энергетическим шаром сжег в пепел еще одного карада, Ятти летал под потолком, азартно охаживая карадов хлыстом, как будто уже пленил их и запряг в некую колесницу.

На Андрея напали последним, зато сразу двое, самец и самка, возможно составлявшие супружескую пару. Самец был крупнее подружки раза в полтора, поэтому его Андрей поразил дезориентацией, впервые применив это заклинание. Довольно витиеватую руну дезориентации Андрей уже успел разучить во время привалов. Мелкая Буква рассказал Андрею, как можно учиться чертить руны, не кастуя на самом деле и соответственно не тратя ману. Для этого достаточно было обхватить запястье кастующей руки другой рукой, тогда заклинание не активировалось.

Пораженный дезориентацией самец заревел и бросился прочь с холма. Самка же тем временем схватила Андрея за горло и принялась душить, оторвав его от земли. С самками Андрею никогда не везло, ни с человеческими, ни с карадовыми.

Подземный карад–самка душит вас

—20 хп в 5 секунд

Ваше здоровье: 22 из 60 хп

Андрей ткнул карада в мохнатый живот тяжелым и неудобным гномьим кинжалом, но даже не смог пробить шерсть. Тогда Андрей выхватил из инвентаря подбырина, подаренного ему Пожирателем. Конечно, пистолет был одноразовым и предназначался для убийства Королевы, но у Андрея сейчас не было выбора. Или он использует подбырина, или умрет.

Андрей ткнул пистолетом самке в живот. Подбырин был заряжен единственной пулей, снимавшей такое дикое число хитпойнтов, для которого Андрей даже не знал названия. Андрей в тайне ото всех зарядил пистолет пулей еще на прошлом привале.

Горло сводило болью, в глазах темнело, Андрей уже почти не мог дышать, но так и не выстрелил. В конце концов, Ксиб был прав. Андрей теперь — самый бесполезный член отряда. Он не нужен, чтобы пройти дальше, и Мустакбаля коронуют тоже без него. А убить Королеву из подбырина, подобравшись к ней в невидимости, данной Пожирателем, сможет даже Шаб. Поэтому Андрей не имеет права пожертвовать драгоценной и единственной пулей, даже ради спасения собственной жизни. Он должен умереть.

А друзья после его смерти залутают с трупа Андрея пистолет и покончат с Королевой уже без его помощи. Он должен умереть. Но рука Андрея лежала на спусковом крючке пистолета, и соблазн нажать его и спастись был слишком велик. Под холмом сверкнула какая–то руна, брошенная с высоты Ятти, в воздух взлетели ошметки разорванного на куски карада.

Подземный карад–самка душит вас

—20 хп в 5 секунд

Ваше здоровье: 2 из 60 хп

Андрей так и не выстрелил. Что–то удержало его, он и сам не знал что, он почти уже не соображал. Самка поднимала его все выше и теперь поднесла к самому скалящемуся рту, видимо, намереваясь покромсать Андрею зубами лицо.

Андрей выхватил из инвентаря розданмоксор и сунул его караду прямо в зубастый рот. Жадный рот тут же рефлекторно закрылся, самка раскусила отраву. Через мгновение ее могучие поросшие шерстью руки разжались, и Андрей полетел в алую плесень. Самка упала замертво. Врученный Андрею Мустакбалем в прошлой локации розданмоксор действительно убивал за один удар сердца. Никаких системных сообщений о победе не появилось, судя по всему, система сочла смерть самки суицидом или вообще принципиально не засчитывала ликвидацию врагов розданмоксором.

Андрей кашлял, дышать было трудно, во рту стояла невыносимая сушь, несмотря на то, что оттуда свисали длинные нити слюны. Еще не до конца прокашлявшись и отдышавшись, Андрей понял, что бой закончился, хотя системного сообщения о победе отряда почему–то тоже не появилось, как и сообщения о личной победе Андрея над карадом.

Кто–то разбил об Андрея руну, и контузия прошла, Андрей снова мог слышать.

Потерявший от удара в лицо половину зубов Шаб рыдал. Нечленораздельные звуки, которые он издавал, свидетельствовали, что у парня сломана челюсть. Жрица, Мустакбаль и Мелкая Буква не пострадали, как и Мартин. Ксиб жадно пил айран и жрал какую–то синюю массу, разломанная ударами карадов чешуя на его голове затягивалась на глазах.

— Последний сошел с ума и жрет собственное потомство, — доложил Ятти из–под потолка, — Сразу видно, работа Грозы Нубов.

Андрей влил в себя пузырь айрана и только потом поднялся на ноги.

Холм и пространство вокруг него были завалены раскуроченными карадами. Жертвы колдуна были разорваны на куски, сожжены в пепел или заколоты призрачными копьями. Убитые Ксибом просто лежали с небольшими аккуратными ранами на животах, из которых почему–то даже не натекло крови. Одна самка, забитая до смерти бумерангом Мустакбаля, наоборот была вся в крови. Несколько зверей бесследно исчезли, видимо, испаренные мощными рунами Ятти. Сам Ятти сейчас указывал на последнего живого самца, того самого, которого Андрей ударил дезориентацией.

Самец действительно убивал детенышей, и от этого зрелища у Андрея скрутило нутро. Один детеныш был уже разорван в клочья, другого карад загрыз на глазах у Андрея. Самки, сторожившие раньше детенышей, отсутствовали, судя по всему, они присоединились к бою и были убиты.

— Да остановите уже его! — заорал Мелкая Буква.

Мартин снес самцу голову энергетической стрелой, обезглавленное тело последнего взрослого карада повалилось в плесень, разбрызгивая фонтаны черной крови. Последний живой детеныш все еще сидел в гнезде и разевал рот, издавая тихий шип.

— Я такого не хотел, — зло произнес Андрей.

— Ути–пути, какие мы нежные, — ответил сверху Ятти, — Бедненькие детки йети.

— Да пошел ты! — обругал левитатора Андрей, которому было противно.

— Психирург сводит врагов с ума, а безумцы часто творят подобное, — заметил Мустакбаль, — Привыкай, Гроза Нубов.

— И ты тоже пошел, туда же, — послал Короля Андрей, вскрывая еще один айран и жадно присасываясь к нему. Залпом проглотив напиток, он добавил:

— Что вы вообще знаете о психирургах, животные?

Мустакбаль захотел блеснуть своими знаниями о психирургах, но в этот момент перед глазами у всех повисло системное сообщение:

Ваш клан сокрушил врага и одержал победу!

Слава Грибным Эльфам!

Врагов уничтожено: 11

Уровень повышен:

Мустакбаль:+ 1

Исул Ятти: + 1

Мелкая Буква: + 1

Шаб: +1

— Ура! — провозгласил Ятти, — Я только не пойму, за что книжнику дали уровень. За оперативность и расторопность в беге с поля боя?

— Полагаю, что мне дали уровень, потому что мой клан победил новых существ, с которыми до нас никто не сражался, — предположил Мелкая Буква, — Книжникам дают уровень, когда их клан совершает нечто уникальное.

— Тогда тебе дали мало уровней, мелкобуквенный, — констатировал Ятти, — Твой кореш и соклановец Гроза Нубов только что заставил батю рвать на куски собственных детей. Я считаю, что это довольно таки уникальное событие, достойное еще одного уровня для тебя. По крайней мере, я такого раньше не видал.

— Я сейчас призову сюда твою мамашу и заставлю ее рвать на куски тебя, Джонс, — заорал рассерженный Андрей, которому все еще было невыносимо стыдно и мерзко из–за убитых детенышей.

— Успокойся, — примирительно произнес Мелкая Буква, — Ты не виноват. Кроме того, это всего лишь животные. Хоть они и похожи на эльфов ушами. Давайте лучше займемся ранеными. Кого–нибудь укусили?

Но сломанная челюсть Шаба была уже излечена, когда у него повысился уровень, выбитые зубы к Шабу тоже вернулись, а у других серьезных ранений и не было.

— Мне чуть палец не оттяпали, — признался Ятти, демонстрируя уже заживленную руку, — Эти твари стащили меня вниз за мой собственный хлыст, но я вырвался.

— Так тебя укусили? — уточнил Мелкая Буква, — Кровь была?

— Вроде да, пара капелек капнула, — ответил Ятти, — Но, как видишь, все уже прошло. Эти подземные йети, по крайней мере, не ядовиты, в отличие от своей наземной родни.

— Мы не знаем, ядовиты они или нет, — не согласился Мелкая Буква.

— Ты совсем кукухой поехал? — поинтересовался Ятти, — Забыл, что мы в долбаной игре? Будь они ядовиты — я бы увидел системное сообщение, когда меня кусали.

— Нет, не увидел бы, — заявил Мелкая Буква, — И я помню, что мы в игре. Просто в отличие от тебя, я еще и знаю, как эта игра работает. Ксиб, вы здесь сражались раньше с карадами, когда ты проходил этот данж в прошлые разы?

— Нет, — прошипел Ксиб, — Я шел с профессионалами. Не с вами. Мы не провоцировали карадов. Мы не сражались.

— Вот именно, — кивнул Мелкая Буква, — Системные сообщения о ядах и других побочных атаках мобов начинают появляться, только когда мобы уже хорошо изучены, и когда игроки уже сталкивались и воевали с ними много раз. А только что открытых новых мобов система специально оставляет загадкой для игроков. Поэтому мы не знаем, ядовиты ли эти карады. По крайней мере, их наземные сородичи точно ядовиты. Поэтому спускайся, Ятти. Тебя нужно проверить на яды.

— Эй! — замахал руками Ятти, — Эй! Господин доктор! Посмотри на меня внимательно. Смотри на мой рот и читай по губам, если ты оглох. У. Меня. Повысился. Уровень. Повысился уровень. Только что. Уровень повысился. А это означает, что все негативные эффекты, навешанные на меня врагом, прошли. Рассосались. И яды тоже. Ты похоже реально сошел с ума, мелкобуквенный, вот что. Возможно, твой кореш Гроза Нубов наложил на тебя какое–то заклинание. Наверняка ты околдован. Так что проверь лучше себя.

— Есть яды, эффект которых не проходит с повышением уровня, — заспорил Мелкая Буква, — По идее эти подземные карады должны быть мощнее своих сородичей, обитающих наверху. Посуди сам, они больше, у них удары сильнее. Логично предположить, что и яд у них должен быть более мощным. Но тебя укусили, а ты не почувствовал никакого яда. Тебе не кажется это странным?

— Мне кажется, что ты перезадротил в эту игру, серьезно, — вздохнул Ятти, — Впрочем, как и все мы. А если хочешь проверять меня на яды — тебе придется взлететь. Потому что я спускаться вниз не намерен, мне лень.

— Гроза Нубов, ты не хочешь взять аспект сознания? — неожиданно обратился к Андрею Мартин, — Он скоро исчезнет.

Андрей спохватился и только сейчас разглядел, что над убитой им самкой действительно висит призрак, настолько прозрачный и неподвижный, что Андрей даже не замечал его. Система не засчитала Андрею победу официально, но аспект сознания павшего врага почему–то решила выдать.

— Спасибо, Мартин, — Андрей ударил призрака самки ритуальным кинжалом и залутал аспект сознания: сомнение. Название аспекта показалось ему странным, вряд ли жизнь убитой твари была полна сомнений.

— Я говорил вампиру не кусать карадов, — прошипел о своем Ксиб, — Я говорил тебе, Ятти, когда все ложились спать. Кусай Грозу Нубов. Не карадов.

— Как же вы меня все достали, — рассвирепел Ятти, — Почему я путешествую в компании больных ублюдков? За что? Один обчитался книжек и считает меня смертельно отравленным, хотя я отлично себя чувствую. Второй чешуйчатый мудак все время называет меня вампиром. Да не вампир я! Не вампир! Что мне сделать, чтобы ты мне поверил? Мозги тебе вышибить?

— Это вряд ли поможет, — вмешался Мустакбаль, — С вышибленными мозгами Ксибу будет затруднительно во что–либо поверить. А нам придется еще хуже, потому что если Ксиб лишится мозгов — мы не выберемся из этого данжа.

— А вот, кстати, — сказал левитатор, ткнув в Мустакбаля собственным хлыстом, — Почему, например, вампиром не может быть Его Величество? Может, это Мустакбаль вампир. Контрабандисты постоянно с кем–нибудь ебутся. Неудивительно, что он заразился.

— Мустакбаля вообще не было с нами, когда вампир напал в прошлый раз, — прошипел Ксиб.

— Ну да, конечно, — не согласился Ятти, — Я просто напомню, что когда вампир напал в прошлый раз, Мустакбаль долбился в люк над нашими головами. Что мешало ему напасть из–за люка? Вампир же атакует в призрачной форме, люк для него не помеха. Я ведь прав? Подтверди, мелкобуквенный.

— Нет, ты не прав, Ятти, — вздохнул Мелкая Буква, — Вампир не может напасть из другой локации. Он всегда должен находиться в одной локации с жертвой. Это основы игромеха вампира, их нельзя нарушить. А там за люком ведь была другая локация?

— Да, — подтвердил Ксиб, — Другая. Мустакбаль не вампир, он не мог напасть оттуда. И Мустакбаля не было с нами, когда вампир открыл нам портал в Реакторе. Ятти — вампир. Больше некому.

— А почему мы вообще решили, что эту макаку пожрал вампир? — спросил Мустакбаль.

— Потому что я видел это собственными глазами, — сообщил Мартин, — Карад вдруг заметался, у него из шеи хлынула кровь. Рядом с ним никого не было. Не похоже на порез от бритья. Кроме того, я вообще сомневаюсь, что карады бреются.

— Зачем спорить? Это легко проверить, — сказал Мелкая Буква, спускаясь с холма к трупу карада, погибшему первым, еще до начала боя. Быстро осмотрев рваную рану на шее твари и натекшую лужу черной крови, которая медленно впитывалась в покрывавший берег слой плесени, книжник констатировал:

— Да, это вампир. Никаких сомнений. Кровопотеря слишком большая для обычной раны. И на этот раз вампир напился крови вдоволь, так что, кем бы из нас он ни был, он теперь нас долго не будет беспокоить. Я думаю, что после такого обеда вампир вполне продержится пару суток без крови. Вообще, вампиры, как я уже говорил, способны питаться лишь кровью представителей разумных рас, но карады — ближайшие родственники эльфов. Так что думаю, что вампир вполне удовлетворен этой трапезой. Эй, малыш, не плачь!

Последняя фраза Мелкой Буквы была обращена к детенышу, который все еще сидел в гнезде из плесени и открывал рот, издавая теперь какой–то сверхвысокий и едва слышимый ультразвук, напоминавший жужжание комара. Призыв книжника не плакать звучал довольно странно, поскольку малыш не плакал и плакать не мог, так как не имел глаз, как и все подземные карады.

Мелкая Буква подошел к гнезду и извлек оттуда покрытого белой шерсткой детеныша. Детеныш попытался куснуть книжника, но тот ловко увернулся, а потом облил малыша потоком сырой маны, целясь в рот. Детеныш жадно пожрал ману.

— Дурдом на колесиках, — прокомментировал кормление детеныша Ятти, — Теперь Мелкая Буква решил стать мамашей карада. Ты ему еще сиську в рот сунь, безумный книжник.

— Нет, не сработало, — задумчиво пробормотал Мелкая Буква о чем–то своем, но тут же объяснился, — Я рассчитывал, что он станет моим питомцем. Но не сработало. Видимо, подземных карадов нельзя брать в качестве питомцев.

— Зато с них можно снимать шкуры, — заявил Ятти, пикируя к трупу самца рядом с гнездом, — И стоят эти шкуры наверняка, как дом в Эазиме, каждая.

Ятти вынул кривой кинжал и уже намеревался освежевать мертвого самца, но в этот момент Мелкая Буква скастовал на левитатора какое–то заклинание.

— Ты че делаешь, придурок? — возмутился Ятти, поворачивая кинжал в сторону книжника.

— Проверка, — доложил Мелкая Буква, — Ядов нет, ты не отравлен.

— Ох и шизик ты, брат, — сказал Ятти, зависнув в метре над трупом карада, пока система прогружала левитатору свежевание и лутание, — Я же тебе говорил, что нет яда. В следующий раз доверяй мне в таких вещах, придурок. Уж кому лучше знать собственное здоровье, чем мне само…

Но Ятти не окончил фразу, как и процесс свежевания шкуры, вместо этого он вдруг схватился за сердце, а потом медленно опустился на плесень и пошатнулся.

— Черт возьми! — крикнул Мелкая Буква, — Что? Где болит?

— Сердце, — прохрипел Ятти, — Системное сообщение. Повреждение тканей. И мозг тоже поврежден… А отчего не написано…

Мелкая Буква еще раз кастанул на Ятти свою проверку и нахмурился:

— Но ядов нет. Странно. Это заклинание не ошибается. Заклинания книжников в принципе не ошибаются, их невозможно обмануть.

— Мне уже лучше… — не слишком уверенно пробормотал Ятти, — Я потерял тридцать два хита. Странно. Вроде все. Прошло.

— Что с ним, Мелкая Буква? — прошипел Ксиб, — Если Ятти умрет — не выберемся. Он нам все еще нужен.

— Я же говорю, мне уже лучше, ящер, — выругался Ятти, закидывая в рот пастилку красного чая.

— Да подожди жрать свой чай, — раздраженно сказал Мелкая Буква, — На–ка, лучше плюнь вот сюда.

Книжник протянул Ятти какой–то очень древний пергамент без всяких надписей. Ятти на этот раз не стал спорить, он вынул изо рта пастилку чая, плюнул в пергамент красной от чая слюной, а потом бережно отправил пастилку обратно в рот. На оплеванном пергаменте засияли какие–то желтые письмена. Мелкая Буква совсем помрачнел.

— Ну что там, доктор? — спросил Ятти, — Я беременна? Скажите, что это мальчик, умоляю.

— Все гораздо хуже, чем я думал, Ятти, — вкрадчиво произнес Мелкая Буква, — Думаю, что не стоит скрывать это ни от тебя, ни от остальных. Ты не отравлен. В слюне укусившего тебя карада был какой–то вирус из прошлой эры. Им болела погибшая при падении Первой Луны раса. Так здесь написано. От погибшей расы вирус передался подземным карадам, но сами они не болеют, а только переносят его. Но вирус убил их ядовитые железы, поэтому подземные карады и не опасны в плане яда. Еще написано, что лекарства от этого вируса нет. Это волшебный пергамент Тестуса Иммидлиуса, Ятти. И он не ошибается.

— Ну, и че? — спросил Ятти, — Сколько мне осталось жить, доктор? День, два?

— Нет. Тринадцать с половиной ударов гномьего сердца, — ответил Мелкая Буква, — Это девять часов. Потом ты умрешь от кровоизлияния в мозг.

Человек без чалмы встречает сына

Свободный Туркменистан, Дашогузский велаят

Загадочный Мэтт не взял Сагануренова поглядеть на кратер, как тот не уговаривал его за накрытым хлебосольной Эджегюль и ее молчаливым мужем ужином.

Мэтт оказался высоким белобрысым парнем, который, по его собственным словам, учился в Чикаго на программиста, а в Туркмению приехал поглядеть на вечно пылающий газ в Дарвазе. Сагануренов в свою очередь рассказал, что он сам богатый арабский шейх, который приехал к своей туркменской невесте, а по пути решил заехать в Дарвазу и взглянуть на кратер. И Сагануренов готов был поклясться, что его собственная история была гораздо реалистичнее россказней Мэтта. Сагануренову было отлично известно, что в США за посещение Туркмении снимают аж два пункта социального рейтинга, так что ни один американец не стал бы в здравом уме жертвовать репутацией ради горящего газа, на который можно было насмотреться всласть и на ютюбе.

Мэтт вроде бы проявлял к Сагануренову интерес в начале беседы и даже принял его за своего, что бы это ни значило, но после того, как выяснилось, что детектив не знает пароля и вообще не знаком с владевшим кратером Гильдыевым, Мэтт насторожился. После этого ни о каком доверии уже говорить не приходилось. Мэтт согласился подвезти Сагануренова до шоссе и высадить там, но брать его с собой во владения Гильдыева наотрез отказался, сославшись на туркменское законодательство.

Но Мэтт знал пароль, Сагануренов выяснил это, и это было сейчас главным. А еще у Мэтта имелась довольно занятная татуировка на левом запястье, изображавшая эльфийское ухо. Эльфийское ухо это, конечно, не кровавая слеза, эльфийка и колючая проволока — символы Лиги Защиты Эльфов, которые теперь во всем мире ассоциировались с террором и убийствами, но все же тоже весьма интересная татуха.

Сагануренов чувствовал, что подобрался сейчас к Лиге близко, как никогда, но Дочери фон Мизеса поломали ему всю игру, отобрав смартфон. Сагануренов не мог ничего выяснить о Мэтте без смартфона, он снова чувствовал себя беспомощным дикарем, как и сегодня утром, когда стоял на границе земель Гильдыева. Детектив, разумеется, мог бы попросить Эджегюль заказать ему новый смартфон в долг прямо в эту деревню или вообще воспользоваться смартфоном хозяйки, но это было слишком рискованно.

Сагануренов подозревал, что он напал на какую–то важную базу Лиги, так что Эджегюль вполне могла находиться под наблюдением, как и все жители деревни, а в свежеприсланный смартфон Лига могла напихать троянов. Поэтому варианта тайно выяснить что–либо о Мэтте прямо сейчас у Сагануренова не было. Разговорить Мэтта тоже не вышло, тот, судя по всему, раскусил Сагануренова. Был и еще один, самый последний вариант — просто наставить на Мэтта ствол, любезно оставленный детективу гимназистками фон Мизеса, и потребовать выдать информацию, но в Туркмении сделать это, сохранив жизнь, было невозможно технически.

Дело в том, что над домом Эджигюль постоянно кружило целых два дрона, а над деревней их летало не меньше десятка. Туркменские дроны не были подключены к сети, но, как уже убедился на собственном опыте Сагануренов, летали они быстро. Так что если детектив наставит подбырина на Мэтта — дрон через десять минут прибудет на ближайшую базу и сообщит об акте насилия, через двадцать — Сагануренова объявят преступником, а через полчаса охотники за головами приедут и убьют детектива.

Как пояснил детективу муж Эджигюль, у которого Сагануренов напрямую поинтересовался о местной системе правосудия, к насилию здесь относятся серьезно. Вторжение в чужие земли на практике чаще наказывается штрафом в пользу потерпевшего или карается отбиранием имущества, как это произошло с самим детективом, но за любой акт насилия Сагануренова совершенно точно шлепнут, даже несмотря на то, что он важный арабский шейх. Туркменистан не делал различия между иностранцами и собственными гражданами в плане несения ответственности за преступления. Разницы между убийством и угрозой убийством здесь тоже не было. Так что вариант выбить из Мэтта информацию силой исключался.

Можно еще, конечно, было понадеяться на счастливую случайность, как с Чедом, но Сагануренов не слишком на это рассчитывал. Во–первых, это противоречило методу Сагануренова, а, во–вторых, Мэтт был гораздо умнее и опаснее Чеда. Сагануренов был уверен, что этот парень, как теперь было принято говорить в интернетах после случая с Чедом, бикини за вышку 8G не зацепится.

Теперь уже наступила глубокая ночь, хотя серебряное небо Туркмении сияло ровным неоновым светом также как днем, и Мэтт, согласившийся подбросить Сагануренова, вез детектива к шоссе. Потом Мэтт отправиться к кратеру или к загадочному мегалиту, а Сагануренов так ничего и не узнает. О том, чтобы напасть на Мэтта в машине, не могло быть и речи, один из дронов над деревней, видимо, заскучал и теперь неотступно сопровождал Mitsubishi Montero Мэтта.

Возле самого шоссе стало еще хуже, здесь дронов кружило штук пять. Это было довольно странно, но в либертарианском Туркменистане, как выяснилось, прессовать людей было гораздо сложнее, чем в левацком Евросоюзе. Хотя…

Мэтт остановил машину и протянул Сагануренову руку:

— Ладно, пока, Ахмед. Твоя невеста тебя, наверное, уже заждалась. Я бы дал тебе денег на попутку, но тут обычно подвозят бесплатно. Кроме того, у меня нет бумажных денег, а у тебя смартфона.

— Да, большое спасибо, — ответил Сагануренов, — Но прежде чем мы расстанемся, я должен тебе кое–что рассказать. О Смерти Воина, тех камнях рядом с кратером. Давай только выйдем из машины, окей?

— А что такое? — насторожился Мэтт, — Зачем выходить? И я спешу, прости.

— Это очень, очень важно, — продолжил настаивать Сагануренов, — И это может спасти твою жизнь. Я должен тебе кое в чем признаться. Но только не здесь. Давай выйдем из машины, и я все расскажу. Я боюсь, что в твое каршеринговое авто поставили прослушку. Всего минуту. Прошу.

— Окей. Но только быстро, — Мэтт вылез из машины, Сагануренов последовал за ним.

Мимо них по шоссе проехал одинокий грузовик, один из дронов увязался за ним, но остальные четверо остались.

— Ладно… — вздохнул Сагануренов, — В общем, слушай. Дело в том, что я однажды бывал в США. Туристом. И как–то раз мы с друзьями шейхами поехали в бордель. Вроде это было где–то в Чикаго, я точно не помню, был пьян. Там мы сняли одну блядину на троих. Белобрысую, как ты, Мэтт. Ну и, конечно, позабавились с ней. Мы сношали ее всю ночь напролет… Но не суть. Короче, Мэтт. Я твой отец.

— Чего? — Мэтт опешил от таких откровений и захлопал глазами.

— Я говорю, что я твой батя, — объяснил Сагануренов, — По крайней мере, твою мамку я сношал совершенно точно. Но, видишь ли, проблема в том, что и мои друзья ее тоже сношали. И нас было трое, повторюсь. Так что вероятность, что я твой отец, равна примерно тридцати трем процентам…

— Чего? Да пошел ты нахуй. Ты под наркотой что ли?

— Сейчас нет, но вот когда мы ебали твою мать, признаюсь честно, я был именно под ней, — сделал еще одно признание Сагануренов, — Но не я один. Собственно, твоя мамаша–шлюха тоже вмазалась на славу. Она же у тебя еще и наркоманка. Наверное, поэтому ты и родился таким уродом. Знаешь, в этом есть и моя вина, Мэтт, ведь я, как отец, должен был заниматься твоим воспита…

Но закончить фразу Сагануренов не успел, потому что Мэтт дал ему в скулу профессиональным боксерским джебом. Сагануренов пошатнулся, в голове загудело, из глаз брызнули слезы, у него откололся еще кусок зуба, так что в общей сложности детектив теперь оставил в Туркменистане два с половиной зуба.

Мэтт ударил еще, на этот раз уже чисто символически, а потом плюнул на землю и заявил:

— Все. Вали отсюда.

Заинтересовавшиеся происходящим дроны спустились пониже, а через мгновение один из них стремительно полетел по шоссе в сторону Ербента. Мэтт взялся за ручку двери автомобиля, а Сагануренов выхватил подбырина:

— Согласно туркменским законам я теперь имею право убить вас, сэр, — зачитал Мэтту права Сагануренов, — Это свободная страна, и здесь не запрещается словесно ебать мамок. А вот бить людей нельзя, это карается смертью. Так что прошу вас отпустить ручку двери, иначе я стреляю. Без предупреждения.

Мэтт побелел, но ручку отпустил.

— Благодарю вас, сэр, — одобрил Сагануренов, — Прежде всего, я хотел бы извиниться перед вами. Разумеется, ничего из рассказанного мною в реальности не происходило. И я убежден, что ваша мать достойная женщина. Однако я вынужден был сообщить вам все это, чтобы добиться желаемого эффекта. Сами понимаете. Это моя работа. Так что приношу вам свои глубочайшие извинения. Мне, правда, очень стыдно. Обычно я такого себе не позволяю, поверьте.

— Ты кто? — спросил Мэтт, — Ищейка Голдсмита? Или коп?

— Первое, — не стал скрывать Сагануренов, — А теперь я хочу выслушать от вас самый полный доклад о Лиге и о том месте, куда вы сейчас собирались направиться. В случае если откажетесь говорить — стреляю. Поверьте, Голдсмит платит мне достаточно, так что убить человека я готов.

— А если я расскажу, меня же все равно… — растерялся Мэтт.

— Ни в коем случае, — сказал Сагануренов и указал на дроны, — За ужином муж Эджигюль рассказал мне много интересного о местной юридической системе. Если вы кого–то ударили — вас могут убить, это верно. Но если получивший удар вас простил — все обвинения снимаются, и вы снова чисты перед законом. Так что, если будете откровенны со мной — я вас прощу, в присутствии дронов. А теперь выбирайте, прощение или смерть.

— Я мало, что могу рассказать, — нехотя признался Мэтт, — Я даже в Лиге не состою.

— Все вы так говорите, — не поверил Сагануренов, — А эльфийское ухо, вытатуированное у вас на руке?

— Это так, просто, — Мэтт рассеянно взглянул на собственную руку, как будто впервые ее видел, — У Лиги нет никаких официальных татуировок. А эту я сделал, потому что… Ну, да. Я сочувствую Лиге. Ее цели благородны. Кто дал вашему Голдсмиту право издеваться над NPC, мучить и убивать их ради развлечения?

— Что? — удивился Сагануренов, — То есть Лига и правда борется за права NPC? У меня иная информация.

— Плевать на вашу информацию, мистер, — вспылил Мэтт, — Я борюсь за права NPC, я лично, это моя позиция. Как программист, я понимаю, что NPC из игр Голдсмита ничем не отличаются от нас. Ведь человеческий мозг — тот же компьютер. А что касается Лиги… Ну да, у них есть и другие цели. Только вот мне их пока что не раскрыли.

— Пока что?

— Да, — кивнул Мэтт, — Именно за этим сюда и приезжают кандидаты в члены Лиги. Они должны назвать пароль и отправиться в мегалит. Обязательно ночью, хотя здесь теперь ночь неотличима от дня. Там в мегалите кандидатов посвящают в члены Лиги и открывают некую тайну. Но я не знаю, что это за тайна, поскольку так туда и не добрался. Из–за вас.

— Пароль?

— Караш–Север, — немного помявшись, ответил Мэтт.

— Север — это понятно, а что такое Караш? — спросил Сагануренов.

— Место из игры Голдсмита, из Ergotism, — объяснил Мэтт, — Это рыбацкая деревушка в игровом мире, в Риаберре. А Риаберра — одна из провинций.

— Окей, с кем из членов Лиги вы знакомы?

— Ни с кем, — пожал плечами Мэтт, — Мы общались только через туркменский мессенджер çalt hat, используя одноразовые пароли для каждого сеанса связи. Так что я не знаю ни имен, ни лиц, и вряд ли смогу помочь.

— Весьма удобная позиция, — не удовлетворился ответом Сагануренов, — Но ведь Лига вас как–то завербовала. И вы наверянка делали для нее какую–то работу. Давайте–ка ваш смартфон, сэр.

Мэтт покорно протянул свой смартфон, Сагануренов, все еще держа Мэтта на мушке, собирался проверить список контактов и мессенджеры, но в этот момент экран устройства вдруг почернел. Потом на нем мелькнуло на мгновение ярко–красное изображение эльфийки, колючей проволоки и кровавой слезы, а потом появилась надпись:

Голдсмит, иди нахуй.

После этого экран погас. Сагануренов потеребил кнопку включения, но устройсто не работало. Зато от смарфтона вдруг сильно завоняло гарью.

— Простите, сэр, но ваш смарфтон превратился в кирпич, — констатировал Сагануренов, — Лига слушала наш разговор все это время, а теперь активировала предустановленный троян. Боюсь, что в ближайшее время нас обоих приедут убивать. Так что мне нужно спешить. Я вынужден сменить тактику допроса, сэр. Скажите мне прямо сейчас нечто, что мне действительно поможет вернуть сервер Голдсмиту, и можете идти. Или я вас убью. Быстрее. Мне нужно к мегалиту, пока Лига там все не подчистила.

— Да что я могу сказать, — растерялся Мэтт, — Завербовали меня на форчане, я сам пошел на контакт, потому что хотел защищать NPC. Чем я был полезен Лиге? Ну, я тренировал игроков для них. Я задрот игры Ergotism, даже был в сотне топов одно время. Я надеялся, что Лига даст мне какое–нибудь важное задание в игре, но этого так и не произошло. Возможно, они поручили бы мне важную миссию сегодня, после того, как я сходил бы к мегалиту и стал полноценным членом Лиги. А так, как я уже сказал, я только тренировал игроков для Лиги. Объяснял им, как играть, про игромех, лор, как быстро прокачаться, выжить в опасных данжах и так далее. Это на самом деле сложная игра, там куча механик, секретов и нюансов. Всего я натренировал игроков пять для Лиги, а больше я ничего и не делал. Я не вру сейчас.

— Верю, — сказал Сагануренов, — Имена тех, кого вы тренировали?

— Они все, в отличие от меня, были членами Лиги, — ответил Мэтт, — И их имен я не знал. Разве что был один парень, с которым я близко сошелся, и он мне показывал своего свежесозданного для какой–то важной задачи персонажа в игре. Но это все.

— Что за персонаж? Дай мне хоть что–нибудь, — потребовал Сагануренов, понимая, что он теряет здесь драгоценное время, что ему скорее нужно к мегалиту.

— Ну, имени этого парня в реале, как я уже сказал, я не знаю, — в очередной раз пожал плечами Мэтт, — Но он шотландец. И люто ненавидит Голдсмита, не знаю почему. Мне показалось, что это что–то личное. А играет он за контрабандиста–риа. Риа — это такая нация в игре. А зовут его персонажа Мустакбаль.

Сердце Зла

Отряд уже больше часа бежал по заросшим алой плесенью берегам подземных кровавых рек, иногда переходя на шаг, а очень редко и совсем останавливаясь, когда у самых слабых проседал запас сил. Запас сил чаще всего проседал у жрицы и Андрея, которые бегали здесь хуже всех. Во время непродолжительных остановок, когда Андрей падал в мягкую и пахнувшую грибами плесень и жадно ловил ртом воздух, Ксиб недобро смотрел на него и Мэрифу–Хамани своими черными не моргавшими глазами. И в этих глазах Андрей видел свою скорую смерть.

Рептилоид был близок к панике, он почти не говорил ничего членораздельного с самого момента сообщения о смертельной болезни Ятти, а только шипел, как змея, став теперь похожим скорее на моба, чем на игрока. И это настроение командира неизбежно передавалось отряду, распространяя в душах участников экспедиции растущие ужас и отчаяние. Андрей понимал, что они не успеют, все в отряде понимали это.

Андрею и жрице Мустакбаль дал стимуляторы для бега, которые увеличивали выносливость, но дебаффали здоровье и интеллект. Андрей переносил допинг более–менее нормально, но Мэрифу–Хамани вскоре начало тошнить и шатать на привалах, хотя бежала на стимуляторах она действительно быстрее. У жрицы все еще не зажил сломанный палец на руке, Андрей видел, что ей паршиво и становится все хуже. Она хватала ртом воздух и никак не могла отдышаться. Вскоре местный аналог мельдония у Мустакбаля закончился, и теперь жрица уже почти совсем не могла бежать, останавливаться из–за нее приходилось каждые несколько минут. Ее больше не тошнило, но Мэрифа–Хамани вся побледнела и была близка к обмороку, а Андрей чувствовал себя лишь немногим лучше ее. Он понимал, что Ксиб в любой момент может отдать приказ перерезать им обоим глотки, хотя пока что рептилод терпел, видимо, понимая, что Мелкая Буква не даст этого сделать, и начнется долгая ссора.

Поэтому глотку Ксиб пока что перерезал только детенышу карада. Это произошло еще у лежбища перебитых отрядом монстров. Мелкая Буква жадно схватил последнего выжившего детеныша и заявил, что сможет тащить его на бегу. Рептилоид на это ничего не ответил, а просто вскрыл детенышу горло одним ударом длинного ножа. Зверек был на руках у Мелкой Буквы, так что книжника всего залило черной кровью карада. С тех пор Мелкая Буква не разговаривал с ящером, хотя его приказы все еще выполнял беспрекословно.

Шаб и Мустакбаль держались лучше всех, потому что контрабандисты и воины бегают хорошо, не говоря уже о том, что сам Мустакбаль жрал горстями какой–то элитный стимулятор, которым он с Андреем и жрицей не поделился. Мартин был, как и всегда, мрачен, а Ятти… Ятти вызывал у всех серьезные опасения. Его так и не вылечили от вируса, ни молитвы жрицы, ни тотальный протектор Мустакбаля не помогли, как и предупреждал Мелкая Буква. Обладая здесь бесконечной маной, Ятти сейчас летел впереди отряда, иногда останавливаясь, чтобы дождаться остальных или выслушать нечленораздельное шипение Ксиба, указывавшего лапой, куда двигаться дальше. Ятти пил. Сначала он выпил настойку из ирги Мелкой Буквы, потом анкарфское вино Мустакбаля, а теперь хлебал из собственной фляги нечто крепкое.

Ни Мустакбаль, ни Мелкая Буква не могли отказать Ятти в угощении алкоголем, поскольку это немедленно породило бы ссору, на которую не было времени. О том, чтобы заставить Ятти пожевать отрезвлявшую ризану не могло быть и речи. Ятти мрачно молчал, он только пил, бледнел, то ли от смертельной болезни, то ли от алкоголя, а его полет становился все менее изящным.

Мелкая Буква не знал наверняка, могут ли остальные заразиться смертельным вирусом от Ятти, но полагал, что если такое и возможно, то только в случае, если Ятти кого–нибудь укусит, так как вирус передается из слюны в кровь. С другой стороны, у Ятти в отличие от карадов атрофировавшихся ядовитых желез во рту не было, так что Мелкая Буква передачу вируса от Ятти, даже посредством укуса, считал маловероятной. Но Ятти все равно на всякий случай держался подальше от остальных, и отряд одобрял это его решение, хотя боялись все совсем не вируса.

Андрей с ужасом думал о том, что будет, когда обреченный на скорую смерть Ятти совсем напьется. Находиться в замкнутом пространстве пещеры с Ятти, летающим, вспыльчивым, владеющим мощнейшими рунами, а теперь еще и пьяным и смертельно больным, было не слишком безопасно. В любой момент могла вспыхнуть ссора, которая вероятно закончится тем, что Ятти просто их всех перебьет. Но пока что ссоры не было, только потому, что никто друг с другом не разговаривал, понимая напряженность и взрывоопасность ситуации. Мартин периодически невзначай поглядывал на шатающегося в полете Ятти, и Андрей понимал, что в случае чего колдун намеревается сразу парализовать левитатора, если вообще не убить на месте.

Пещеры кровавых рек вскоре превратились в сплошной лабиринт, проход сузился и петлял, в стороны постоянно уходили ответвления, в которые ведущий отряд за собой Ксиб иногда сворачивал. Кровавая река, все также струящаяся по дну пещеры, здесь превратилась в сеть сообщающихся быстрых ручейков. За очередным поворотом отряд вышел в довольно большой зал, а потом опережавший отряд Ятти крикнул:

— Дальше можете не ходить. Если у вас нет танка, конечно.

Но отряд все равно пошел дальше, потому что Ксиб не остановился, и вскоре в свете волшебных огоньков Андрей разглядел, что проход впереди полностью завален камнями.

Огромные бурые валуны, перегородившие здесь кровавую реку и ее берега, раскрошились, засыпав все пространство вокруг каменной пылью и булыжниками, местами валуны даже почему–то почернели и как будто оплавились. Андрей обреченно рассматривал обвал и понимал, что в нем нет ни одной щели, даже самой мелкой. Ятти швырнул на нагромождение валунов какое–то заклинание, и тут же доложил:

— Тянется метров на двадцать, сплошной камень. Есть тут кто–нибудь, принадлежащий к классу шахтера? Если нет, мы не пробьемся.

Мартин указал на валун, который был весь черный и искореженный, и как будто расплавился до жидкого состояния, а потом застыл обратно в камень.

— Это сделали магией, — произнес колдун, — Это искусственный обвал. Нас здесь заперли, дамы и господа.

Все смотрели на Ксиба, но тот только вертел огромной чешуйчатой башкой.

— Я не знаю, что делать, — наконец прошипел рептилоид, — Всегда ходили здесь. Оба раза. Обвала не было.

— А теперь он есть, животное, — буркнул Ятти, и Андрей, взглянув на него, осознал, что левитатор напился до совсем скотского состояния и теперь сознательно провоцировал ссору. Еще Андрей понял, что Ятти не желает умирать от болезни один, он хочет забрать всех соратников с собой в могилу. Андрей видел это по злым глазам левитатора, по его серому лицу, по резким и рваным движениям Ятти в воздухе. Андрей теперь научился видеть подобные вещи и смотреть в чужой разум, как и положено психирургу.

— Это огромный лабиринт, — неуверенно сказал Мелкая Буква, — Должен быть другой путь, Ксиб.

Про ссору с рептилоидом из–за детеныша карада книжник решил благоразумно забыть, и Андрей был благодарен ему за это.

Ксиб ничего не ответил, только стоял и крутил башкой, как будто забаговался.

В молчании прошла минута, и тогда Андрей осознал, что дальше ждать нельзя, что нужно действовать. Ксиб ведь не просто так торопился, там впереди отряд ждало какое–то место, где нельзя было пройти дальше без левитатора, а Ятти оставалось жить часов шесть.

— За мной, — распорядился Андрей и бросился назад вдоль кровавой реки.

— Вот за таким командиром я точно никуда не пойду, — крикнул Ятти, но неожиданно вопреки своим собственным словам первым полетел за Андреем, вскоре обогнав его. Мелкая Буква и Мартин тоже двинулись следом, за ними потянулись все остальные, Ксиб теперь шел последним.

Добежав до первой развилки в пещерном лабиринте, Андрей рассмотрел справа на стене зеленую сияющую метку, такие метки Ксиб оставлял на каждом повороте. Поэтому Андрей свернул налево. Пещера стала резко сужаться, кровавый ручей на ее дне стал совсем маленьким. Слева появился еще один поворот, и Андрей свернул туда.

Андрей не был уверен, но ему казалось, что что–то ведет его, некая мощная и непонятная сила, которой раньше не было. И это были не чутье и интуиция Андрея, точнее говоря, не только они, а что–то материальное, что–то, находившееся совсем рядом. Оно как будто звало к себе.

После еще одного поворота, на этот раз направо, пещера постепенно расширилась, ручей снова стал полнокровной, в данном случае в самом прямом смысле этого слова, рекой. Берега здесь густо заросли кровавыми душами, образовав целые поля из цветов, а плесени здесь было столько, что нога уходила в нее по колено.

— Стой, придурок, стоять! — заорал опередивший Андрея Ятти, который неожиданно развернулся в полете, и спикировал к Андрею, указывая на какой–то выделявшийся среди плесени бурый круглый предмет в метре впереди от Андрея.

— Это что? — спросил остановившийся Андрей. Предмет больше всего был похож на гнилую голову мертвеца, только без носа, ушей, рта и глаз.

— Твой способ подохнуть, вот что, — объяснил Ятти, отхлебывая из собственной фляги и запихивая в рот пастилку красного чая. С тех пор, как Ятти узнал, что жить ему осталось несколько часов, он жрал эти пастилки постоянно, закладывая их в рот и тут же выплевывая, а потом набивая рот свежим чаем.

Мелкая Буква осторожно подошел к Андрею и рассмотрел предмет, не трогая его. Потом книжник скастовал на предмет серебристый поток сырой маны, внутри бурого шара что–то гулко ухнуло.

— Мановая мина, — объявил Мелкая Буква, — Из сушеной тыквы. Кто наступит на такую — тот труп. Эту я разминировал, но здесь наверняка есть и другие. И такие мины сами на берегах речек не растут. Нас здесь кто–то поджидает. И этот кто–то — не существо из седой древности. Эти тыквы завезли в Риаберру лет сто назад, не раньше.

— Невозможно, — прошипел Ксиб, — Никто не войдет, пока мы здесь. Индивидуальный данж. И до нас никто войти не мог.

Все мрачно молчали некоторое время, а потом Мелкая Буква произнес:

— Ладно. Смотрите под ноги.

Отряд двинулся дальше, хотя никакого приказа идти ни от кого на этот раз не поступило. Участники экспедиции рассредоточились по довольно широкому здесь берегу кровавой реки, так что, кто идет первым, теперь было неясно, вопрос о командире отряда был сейчас еще более загадочным. Судя по всему, командира теперь не было, они просто шли.

Тыквенных мин попадалось все больше, Андрей заметил еще две, а Ятти, висевший под потолком, обнаружил за это время целых пять. Некоторые верхушки тыкв торчали прямо на мелководье, точнее на мелкокровье, кровавой реки. Вскоре мин стало так много, что их приходилось осторожно перешагивать, о том, чтобы бежать здесь, уже не было и речи.

А потом отряд остановился, потому что расставленными вплотную друг к другу минами дальше были запружены оба берега реки, и идти стало невозможно.

— Метров на пятьдесят тянется, — доложил Ятти из–под потолка пещеры, — Тут кто–то на славу потрудился. Я бы сказал, целая саперная рота.

— Ты можешь нас перенести, Ятти, — предложил Андрей.

— Нет, ищи других дураков, — огрызнулся левитатор, — Тут потолок слишком низкий. Кто–нибудь из вас дернет ногой в полете — и конец. А на руках или на плечах я сейчас никого уже не дотащу. Я немного перебрал, простите.

— Это легко поправить, — сказал Мелкая Буква, — У меня есть средство, чтобы ты протрезвел, Ятти.

— Рад за тебя, но я не собираюсь трезветь, — парировал Ятти, еще прикладываясь к фляге, — Как писал Бунин, на тот свет надо отправляться под хмельком. А я скоро сдохну, если ты забыл.

— Бунин так не писал, — раздраженно ответил Мелкая Буква, — Это реплика какого–то крестьянина из его рассказа.

— В любом случае, трезвым или пьяным, я за это не возьмусь, — отверг план книжника Ятти, — Слишком опасно. Какой–нибудь мудак сорвется, и мы все взлетим на воздух. Ставлю на то, что этим мудаком будет Гроза Нубов. У него большой опыт срываться, когда не надо.

— Давайте разминируем, — внес предложение Мустакбаль.

— Вот это все? — поинтересовался Мартин, — Чтобы просто проложить проход разминированием нам потребуются сутки. А у нас их нет. Ятти скоро не будет с нами, а без него мы не выберемся. Прости, Ятти. Но ты храбрый эльф и должен все понимать.

— Я понимаю, Снейп, — кивнул Ятти, — Но и ты пойми, что я тут вишу только ради вас. Мне пересечь это минное поле никаких проблем не составит. Так что решайте быстрее, или я улечу нахрен.

— Обойдем прямо по кровавой реке? — неуверенно предложил Мустакбаль.

— Дно наверняка тоже заминировано, — вздохнул Мелкая Буква, — Я уже видел мин десять прямо в реке. А сколько там скрыто под поверхностью крови — страшно подумать.

— Будем искать другой путь, — сказал Андрей, — Я видел по пути сюда какой–то ход, метрах в двухстах позади нас. Вернемся и пойдем туда.

— Плохая идея, — заметил Мартин, — Рукотворный обвал, минное поле. Все выглядит так, как будто кто–то пытается загнать нас в ловушку. И единственный наш шанс избежать этой ловушки — пересечь это минное поле. Кто–то очень не хотел, чтобы мы шли дальше именно здесь. Логично предположить, что поэтому нам нужно именно сюда. Если мы не желаем встречи с этим кем–то, дамы и господа.

— Это верно, — мрачно произнес Мелкая Буква, — Вот только этот кто–то не оставил нам выбора. Гроза Нубов прав, нужно вернуться назад и поискать другой путь.

И они вернулись, Андрей снова оказался впереди и первым свернул направо в довольно узкий пещерный лаз, который он заприметил еще по пути к минному полю.

Лаз царапал плечи, но все же позволял идти в полный рост. Крови существ из прошлой эры здесь не было совсем, даже ручейка. Страдавший клаустофобией Ятти долго ругался позади Андрея, но, в конце концов, все же соизволил опуститься на каменный пол и пролез в лаз последним. Никаких тыквенных мин в лазу, к счастью, не оказалось.

Лаз повернул, и Андрей вдруг заметил, что на бурых камнях пещеры лежит алый отсвет.

— Погасите огоньки, — шепотом передал назад приказ Андрей, — Здесь есть какой–то свет.

Это было странно, света в этом данже до сих пор нигде ни разу не было. Тем более странно было встретить свет здесь, в кровавых пещерах за пределами Мира. Указание Андрея было выполнено, и Мартин погасил подвешенные над отрядом волшебные огоньки. Но темнота не наступила, пространство лаза заливал ровный красный свет. А потом Андрей услышал музыку — одинокий и далекий вой какой–то волынки. Вскоре к волынке присоединился мерно ухающий раз в несколько секунд барабан. Музыка была печальной, как будто сожалевшей о чем–то давно потерянном.

— Опять это дерьмо, — громко пробормотал Ятти.

— Тихо, — приказал Андрей и двинулся вперед.

Алый свет становился все ярче, вскоре он уже освещал каждый камушек. Стены пещеры теперь казались не бурыми, а красными. Музыка тоже приближалась. Волынка терзалась и заходилась в рыданиях, барабан бил мерно и мощно.

За очередным поворотом лаз вдруг резко оборвался, и Андрей первым вышел из него в зал, такой огромный, каких видеть в этом данже ему еще не приходилось.

Это был даже не зал, а настоящий отдельный подземный мир. И даже миллион волшебных огоньков не смогли бы осветить его полностью. Но в огоньках здесь не было нужды, циклопическая пещера была освещена собственным ровным красным светом, идущим неизвестно откуда. Стены и потолок громадной пещеры все заросли толстым слоем красной плесени и были усеяны сиявшими в алом свете кристаллами маны, которые блестели, как бриллианты. Здесь были целые поля цветков кровавых душ, которые росли не только на полу зала, но и на стенах и потолке. Цветы покачивались под порывами горячего сильного ветра, который дул здесь ровно и непрестанно. Вдоль стен циклопического зала тянулись невысокие холмы, все поросшие цветами и красной плесенью, а на полу плесени было столько, что ноги тонули в ней по колено.

В центре подземного мира раскинулось широкое кровавое озеро, из него вытекало сразу несколько рек, исчезавших где–то под стенами зала. Над озером висел кровавый туман, который почему–то не разгонялся даже завывавшим здесь горячим ветром. На ближайшем к вошедшим в зал путешественникам берегу озера лежал огромный и идеально круглый валун из черного камня, заросший той же кровавой плесенью.

Печальная музыка наполняла зал, на волынке как будто играл сам гулявший по алым полям цветов и плесени ветер, а гулкий и мерный стук барабана раздавался откуда–то сверху.

Андрей поднял голову и увидел источник музыки, висевший над озером и напоминавший какое–то жуткое антисолнце. Потолок пещеры был выше любого небоскреба, а зависший над озером объект представлял собой огромную черную яйцевидную конструкцию, размером с девятиэтажный дом. Конструкция была сшита из черных громадных кусков, она пела и вибрировала, и ветер доносил до путешественников конвульсии черного объекта, так что Андрей ощущал их кожей.

Между черными кусками конструкции пролегли пульсирующие алые нити, на поверхности громадного яйца играли тени и перемещались бесчисленные разноцветные огоньки. Впечатление было таким, как будто смотришь на ночной город издали. Черная конструкция, как и все здесь, поросла кровавой плесенью, которая свисала с циклопического яйца длинными лианами. Объект, паривший над озером, был живым, он пел путешественникам и пытался что–то сказать. Рассказать о чем–то давно минувшем и грустном, о том, что сегодня уже никто не помнит и не сможет понять.

— Боже мой, — пробормотал Мелкая Буква, — Боже мой. Это оно. Оно играло музыку все это время, пока мы шли по данжу. Оно пело нам. Источник музыки, источник маны. Оно питало подземные реки крови и питает их сейчас. Совокупность мертвых и гнилых душ расы из прошлой эры. Оно существует. Сердце Зла.

Андрей, как завороженный, пошел вперед, направляясь к черному валуну на берегу озера и не сводя глаз с Сердца. Горячий ветер дул в лицо, ноги тонули в красной плесени. Но он шел, растворившись в завываниях волынки и в бое барабана, в пульсе Сердца Зла. Оно было страшным, но оно же было и самым прекрасным в Мире. Оно общалось с путешественниками тысячей непонятных и давно мертвых знаков, которые сегодня никто не смог бы расшифровать. Да ни у кого из отряда и не было органов, чтобы просто воспринять эти знаки, транслируемые Сердцем. Оно знало, оно все знало, Сердце Зла видело их насквозь, оно видело весь Мир и даже то, что было за пределами Мира, вне времени и пространства.

— Стойте! — закричал откуда–то сзади Мартин, — Да остановитесь вы! Назад! Холмы у стен! Смотрите на холмы!

Андрей оторвал взгляд от Сердца над кровавым озером и посмотрел на холмы. Сначала он не понял, о чем говорит Мартин, но потом догадался. Плесень на холмах во многих местах имела странные темные вмятины, такого он раньше не видел.

Потом Андрей услышал, как где–то на холмах разбилась кровяная руна, за ней еще одна, и еще десяток. Заклинание невидимости, которое наложили на себя враги, стоявшие на холмах, развеялось. Именно провалившиеся в плесень ноги этих врагов и оставляли те странные вмятины, которые заприметил Мартин.

На холмах слева от Андрея материализовался десяток человек–риа, все в серой одежде и клетчатых арафатках. Вслед за ними появился еще десяток справа, потом десяток слева на холмах и еще один… Всего их было больше сотни. Все в клетчатых платках, так что у Андрея зарябило в глазах. Без платка был только истерзанный темный эльф, в ошейнике–блокаторе и совершенно голый. Андрей понял, что враги взяли этого несчастного сюда с собой, чтобы он открывал им двери меткой на руке, также как это делал Андрей для своего отряда. Стоявшая рядом с эльфом девушка–риа в черно–белой арафатке держала голого пленника на кожаном поводке, соединенном с ошейником.

Андрей рассматривал снявших с себя невидимость врагов, полностью окруживших небольшой отряд. Большей частью орденцы были в серой одежде, но попадались здесь и стражники со всей Риаберры в разноцветных тюрбанах, и даже храмовницы культа Трех Сестер, в черной броне и с копьями. Трое левитаторов–орденцев, в широкополых шляпах и с хлыстами, уже взлетели вверх и теперь парили над окруженным отрядом Андрея. Объединяло всех врагов только то, что все они были риа и носили на шее клетчатые платки, а еще были вооружены, причем хорошо.

Последними материализовались двое на черном валуне, лежавшем на берегу озера.

Первым был невысокий бородач в арафатке. Андрей знал его, он видел этого риа во сне. Брат номер одиннадцать, так его звали. Андрей помнил эту вечно потную рожу и курчавую бороду.

Вторым на валуне появился Отоко Неко, ассасин, пропавший без вести еще в усыпальнице психирургов. Тот самый, про которого Пожиратель Миров сказал Андрею, что лучше бы он был мертв. Отоко Неко был единственным из появившихся, не считая эльфа–пленника, кто не носил арафатку и не был риа.

Волынка вдруг стихла на резкой и рваной ноте, но барабан продолжал стучать раз в несколько секунд.

Ассасин–кошкомальчик разбил о себя руну громогласия и произнес оглушительно громко, так что его слышали все:

— Лига Защиты Эльфов и Орден Белых и Черных Квадратов приветствуют вас возле Сердца Зла! Вы окружены. Ваша миссия провалена. Сдавайтесь.

Homo Mortalis

Свободный Туркменистан, Дашогузский велаят

Сагануренову пришлось бросить Мэтта на шоссе. Все что мог детектив для него сделать — это написать короткую записку к своим друзьям из Центрального разведывательного управления Таджикистана с просьбой позаботиться о Мэтте и переправить парня в США, где за ним присмотрят уже люди Сагануренова.

С этой запиской детектив и оставил Мэтта на шоссе, где тот должен был поймать попутку и добраться до Ашхабада, где располагалось таджикское посольство. О том, чтобы обратиться в русское или американское посольство не могло быть и речи, поскольку представительства этих стран на территории Свободного Туркменистана отсутствовали физически. Туркменские либертарианцы не соблюдали практически ни одной конвенции ООН, не говоря уже о других всемирных регулирующих организациях, так что в отношении страны действовал неформальный бойкот планетарного масштаба, а единственным посольством в Свободном Туркменистане было таджикское. Именно через него и осуществлялась связь Туркмении с внешним миром, когда это было необходимо.

Сагануренов не сомневался, что Мэтту грозит огромная опасность, поскольку Лига смогла подслушать через троян в смартфоне, как тот откровенничал с детективом. Самому Сагануренову тоже грозила смерть, ведь Лига теперь знала, что он в Туркменистане и вплотную подобрался к их базе. Поэтому детективу нужно было спешить, необходимо было добраться до мегалита рядом с Дарвазой этой же ночью, пока Лига не сменила пароль для доступа в земли Гильдыева.

Смартфонов больше не было ни у Сагануренова, ни у Мэтта, а на то, чтобы дождаться на шоссе проезжающей машины и попросить водителя позвонить, как и на то, чтобы вернуться в деревню к Эджигюль, просто не было времени. Поэтому Сагануренов был вынужден рисковать и играть ва–банк. Он бросил Мэтта с запиской к знакомым таджикским разведчикам, работавшим в посольстве, на шоссе, а сам теперь гнал на всех парах на Mitsubishi Montero Мэтта к Дарвазе. Мэтта с собой Сагануренов, естественно, взять не мог, поскольку парень все еще не вызывал доверия и мог сделать какую–нибудь глупость. Тем более что ничего полезного, кроме пароля, Мэтт все равно не знал.

Было около четырех утра, когда Сагануренов достиг таблички, извещающей о том, что впереди лежат зловещие земли загадочного Гильдыева. Сколько сейчас точно времени детектив не знал, смартфона у него не было, а туркменское серебряное небо никаких даже примерных предположений о времени суток сделать не позволяло, поскольку всегда было одинаковым.

Впереди пылал кратер Дарваза, а к югу от него Сагануренов отсюда уже видел древний мегалит, Смерть Воина, куда в старину ходили ночевать мальчики из местных давно сгинувших деревень. В небе все так же кружила пара дронов, людей, как и в прошлый раз, когда Сагануренов так бесславно потерпел здесь поражение, заметно не было.

Сагануренов, не мешкая, заехал на территорию Гильдыева, но тут же остановил машину и, не глуша мотора, вышел из нее. Детектив тревожно наблюдал, как дрон пикирует к подземному логову гимназисток фон Мизеса. Через полминуты из огромного люка, разверзшегося в земле, уже выехал уазик, на этот раз один, и на полном ходу ринулся к Сагануренову, поднимая облака пыли. Сагануренов стоял и смотрел, как автомобиль приближается.

На этот раз детектива, судя по всему, решили убить сразу, хотя Эджигюль и говорила, что Дочери фон Мизеса вроде бы никого не убивают. Вероятно, никто до Сагануренова просто не был настолько дерзок, чтобы вторгаться в эти земли повторно.

Уазик резко затормозил в паре десятков метров от Сагануренова, пассажирская дверца открылась, и девочка лет двенадцати собралась без всяких предупреждений расстрелять Сагануренова из калашникова. Детективу это было не впервой, в него уже стреляли из калашникова, даже оставили ему пулю в голове на память. Глядя прямо в черные глаза девочки и столь же черное дуло ее автомата, Сагануренов даже словил странный флешбек, как будто он переместился на сорок лет назад и снова стоит в здании городского КГБ, а генерал Шоссейников приказывает бойцу «Метели» застрелить Сагануренова.

— Караш–Север, — закричал Сагануренов, произнеся слово «север» по–английски.

Наступил момент истины. Если Лига сменила пароль — его сейчас убьют. Несколько секунд исход дела был неясен, девочки в уазике совещались по–туркменски. А потом дверь уазика захлопнулась, машина развернулась и помчалась прочь от Сагануренова.

Он успел.

Когда детектив сел в Mitsubishi Montero, у него немного дрожали руки, но времени давать волю страху не было. Сагануренов дал по газам, направляясь прямо к мегалиту.

Через минуту разверзшаяся огненная бездна Дарвазы была уже совсем близко, по правую руку от Сагануренова. В серебряные небеса от кратера летели искры, в воздухе запахло газом и гарью. Мегалит тоже приближался, детектив теперь мог рассмотреть его во всех деталях.

Смерть Воина представляла собой несколько десятков огромных длинных серых камней, поставленных вертикально и вздымавшихся метров на шесть каждый. Сагануренов знал, что такие мегалиты за несколько тысяч лет до нашей эры строил по всему континенту, от Британии до Средней Азии, некий загадочный и впоследствии бесследно сгинувший народ, причем, способ, которым строители доставляли к нужному месту и устанавливали эти циклопические неподъемные камни, не известен ученым до сих пор.

Детектив остановил машину в десятке метров от мегалита, вышел и осмотрелся. Камни стояли сплошной стеной, входа в мегалит видно не было. Сагануренов прислушался, но услышал только шум холодного ветра, пахнувшего здесь гарью, а еще шипение Дарвазы, напоминавшее стенания какого–то древнего чудовища.

Детектив на всякий случай достал подбырина и начал осторожно обходить мегалит. Вход обнаружился с другой стороны постройки, это была довольно узкая щель, через которую можно было пролезть внутрь лабиринта из вертикально поставленных камней. Впрочем, сложным или запутанным этот лабиринт быть не мог, поскольку вся постройка в диаметре составляла не больше сотни квадратных метров. Сагануренову вдруг стало страшно, даже страшнее, чем когда девочка минуту назад целилась в него из калашникова. Детектив почти не верил в мистику, но в этом месте было что–то очень жуткое, злое и древнее. Что–то, против чего не поможет даже пистолет системы Подбырина калибра 9.2 мм.

Чтобы протиснуться в щель, нужно было коснуться плечами старых камней, а Сагануренову этого делать не хотелось, он физически ощущал опасность, исходящую от мегалита. Ему казалось, что если он коснется древнего камня, с ним случится что–то ужасное, что–то хуже смерти. Но делать было нечего, детектив вздохнул и полез внутрь каменного лабиринта. Старые камни чуть ободрали ему плечи, острый выступ разрезал палец, и на мегалите осталась кровь Сагануренова. Постройка как будто взяла кровавую плату за вход.

Пробравшись внутрь лабиринта, детектив оказался зажат высокими камнями со всех сторон. Передвигаться здесь можно было только боком, проходы между камнями вели влево, вправо и прямо. Сагануренов, как и любой европеец–правша в его ситуации, пошел направо, потому что левый путь всегда ассоциируется с чем–то нехорошим, а прямой — с ловушкой. Потом детектив свернул налево, к центру лабиринта, потом снова направо. У Сагануренова возникло странное ощущение, что камни двигаются, смыкаются, хотят раздавить его. Звук ветра внутри лабиринта вдруг стал каким–то другим, в завывании ветра среди камней слышались голоса, певшие на древних и давно забытых языках. Даже клочок серебряного неба наверху как будто изменил свой цвет, небо теперь стало темно–серым, предгрозовым.

Сагануренов прошел оказавшийся, как он и предполагал, совсем не сложным лабиринт за пару минут и вышел в самый центр мегалита, где располагалась довольно широкая площадка, диаметром метров в десять.

Детектив вскрикнул от неожиданности и резко поднял подбырина.

На площадке в центре мегалита сидел человек — очень старый аксакал–туркмен, в тюбетейке и теплом халате. Аксакал по–турецки восседал на нескольких верблюжьих шкурах, наваленных одна на другую, и пил дымящийся горячий чай из глиняной пиалы. Рядом со стариком стоял огромный термос, а на тюбетейке у аксакала был вышит бисером знак — эльфийка, кровавая слеза и колючая проволока, символ Лиги Защиты Эльфов. Аксакал равнодушно взглянул на Сагануренова, который целился в него из подбырина.

— Прошу прощения, сэр, — извинился Сагануренов, убирая пистолет, — Я просто перепугался.

Это место делало со звуками что–то странное, голос Сагануренова не был похож на самого себя, он звучал глухо и отдавался многократным тихим эхом.

— Вы говорите по–английски? — спросил Сагануренов, но аксакал молчал и только смотрел на детектива без всякого выражения.

— Вы наверняка помните еще советские времена и должны знать русский, — сказал Сагануренов, уже по–русски, но старик снова не ответил, только отхлебнул чай из пиалы.

Никакого смартфона с переводчиком у Сагануренова не было, как, вероятно, и у аксакала, так что объясниться они не могли. Впрочем, детектив подозревал, что старик понимает его, просто не хочет разговаривать.

— Караш–Север, — сказал по–русски Сагануренов, не особо рассчитывая на успех.

Аксакал вынул из кармана халата металлический предмет и протянул его Сагануренову. Детектив узнал нелицензированный теллуровый гвоздь, именно такие Лига производила на складах в Шотландии, а потом Мак–Анри отправлял их сюда.

Сагануренов взял гвоздь, тяжелый, прямоугольный и короткий. Ничего общего с изящными лицензионными изделиями Голдсмита. Детектив уже держал такой в руках, но тот гвоздь, обнаруженный на складах BelarusExpress, был сломан, а этот наверняка работал. Нужно скорее передать его Голдсмиту.

— Я пойду, — сказал Сагануренов аксакалу, и тот неожиданно ответил:

— Däl. Şu ýerde.

Аксакал указал пальцем себе на нос, а потом отхлебнул еще чаю. Сагануренов колебался. Он может взять гвоздь и просто уйти, старик не сумеет его задержать, этот аксакал даже не вооружен. Но вдруг гвоздь выйдет из строя, если вынести его отсюда? Зная параноидальность и осторожность Лиги, Сагануренов не сомневался, что они позаботились о защите тайны своих гвоздей от посторонних. С другой стороны, детективу нужно быстрее убираться отсюда. Гильдыев или те, кто используют это имя, могут в любой момент отзвониться Дочерям фон Мизеса и потребовать убить Сагануренова.

Но дело для Сагануренова всегда было важнее собственной жизни. Иначе он никогда не стал бы тем, кем был.

Сагануренов кивнул старику, а потом, отбросив сомнения, сунул теллуровый гвоздь себе в нос. В голове зашумело, в глазах потемнело. Сагануренов было подумал, что гвоздь сломан, но в следующее мгновение все погрузилось в темноту. Детектив успел осознать, что он падает на землю, а еще услышать слова аксакала:

— Kabul etmek üçin batyrlyk. Ölüm howpuna ýeke–täk jogap.

* * *

1837

Сагануренов ехал в открытой карете, запряженной парой лошадей, через какие–то дачи и пустыри, засыпанные снегом. Снег только что валил валом, но теперь он уже почти закончился, превратившись в мелкую ледяную морось. Но на шляпе возницы все еще лежали ошметки недавнего снегопада, самому Сагануренову снег нападал на цилиндр, сделав его таким тяжелым, что заболела шея, а еще набился в бакенбарды. Но Сагануренов не обращал на это никакого внимания, погруженный в мрачные раздумья, поэтому сидевший рядом с ним в карете Данзас снял цилиндр с Сагануренова и отряхнул его.

Сагануренов затруднялся сказать, был ли это фильм или игра виртуальной реальности. Скорее, нечто среднее. С одной стороны, Сагануренов теперь сознавал себя мулатом в цилиндре, он обладал его знаниями и более–менее понимал, что происходит. С другой же стороны Сагануренов помнил и о своей настоящей личности, он мог действовать и принимать решения, как он сам, а не как мулат. Это было похоже на интерактивный фильм, где тебе задали роль, но отыгрывать ее ты можешь, как угодно.

— Еще не поздно все поправить, — сказал Данзас, отряхивая от снега уже собственный цилиндр, — Я попрошу примирения.

— Нет, поздно, — упрямо не согласился Сагануренов, — Дуэль будет.

— Дуэль? — рассердился Данзас, — Ce n’est pas un duel, mais un meurtre. Убийство, вот что это.

— Il vaut mieux tuer le diable avant que le diable vous tue, — мрачно процитировал Сагануренов французскую поговорку.

— Я имел в виду, что убьют тебя, — тихо произнес Данзас, — Дантес — агент Третьего отделения, профессиональный убийца. И, как тебе отлично известно, государь желает твоей смерти. Ходят слухи…

Данзас замолчал и бросил встревоженный взгляд на возницу, но тот продолжал править каретой безучастный ко всему, он даже не отряхнул снег со своей шляпы.

— Ты секундант на дуэли, друг мой, — рассмеялся Сагануренов, — Тебе и так грозит пожизненная ссылка в Сибирь, в лучшем случае. Стоит ли переживать, что возница услышит твои слова о государе? Et vous pouvez parler français.

— Будто агенты Третьего отделения не знают французского, — не согласился Данзас, кивнув на широкую спину возницы, — Я скажу, как есть, по–русски. Это были просто слухи, и я не хотел тебе рассказывать, зная, что ты не изменишь своего намерения драться. Но вчера я получил подтверждение от М. Ты его знаешь, он близок к императору.

Сагануренов кивнул, он понимал, о каком лице идет речь.

— Говорят, что государь намерен убить тебя, а потом, когда ты умрешь, он прилюдно простит тебя и будет сожалеть о твоей кончине, — продолжил Данзас, — Так он избавится от тебя с одной стороны и будет выглядеть просвещенным правителем в глазах общества с другой.

— Это вполне в духе нашего запутавшегося Николя, mon amie, — равнодушно ответил Сагануренов, — Но ведь это еще не все?

— Нет, не все, — вынужден был признаться Данзас, — Дело в том, что для твоего убийства по приказу государя в Англии была закуплена какая–то сверхлегкая и сверхпрочная кираса. Дантес должен будет надеть ее сегодня на дуэль. Он наденет ее и станет неуязвим. А ты умрешь.

— Путь так, — пожал плечами Сагануренов, — Возможно после моей гибели Николя наконец успокоится и оставит в покое мою семью и друзей. Двум смертям не бывать, мой друг. Кроме того, Дантеса ведь сошлют в Сибирь за мое убийство. Я бы не хотел такой сатисфакции, но лучше чем ничего.

— Corbeau contre corbeau ne se crève jamais les yeux, — печально заметил Данзас, — Если слухи верны, Дантеса просто пожурят. А потом отправят работать в Европу. У государя там большие планы, и ему нужны верные люди. Я умоляю тебя, позволь мне просить о примирении.

— После всего, что ты мне сейчас рассказал? — искренне удивился Сагануренов, — Да в своем ли ты уме, Костя? Я не намерен предлагать примирения человеку, оскорбившему мою жену, да еще и пришедшему на дуэль, прикрывая свою французскую задницу английской кирасой. Задета моя честь, mon amie. Так что прошу тебя, больше никаких предложений о мире. Или я оскорблюсь и сменю секунданта прямо сейчас, Костя.

— Тебе будет нелегко найти здесь дворянина в секунданты, — засмеялся Данзас, оглядывая унылые домишки и засыпанный снегом голый кустарник вокруг, — Но позволь мне хотя бы обыскать Дантеса перед дуэлью. Возможно, мы сможем разоблачить его.

— Нет, — отрезал Сагануренов, — Я запрещаю это. Если ты полезешь к нему с обыском, он оскорбится, и тогда сразу же после нашей дуэли с Дантесом будет еще одна. Только на этот раз Дантес убьет уже тебя. Я не хочу этого. Поэтому забудь про обыск.

Данзас не нашелся, что на это ответить, и остаток пути они проделали в молчании. Данзас попытался закурить сигару, но та отсырела, так что не сумев разжечь ее, он зашвырнул сигару в снег.

Оставив извозчика на чем–то занесенном снегом, что очень отдаленно можно было назвать дорогой, Сагануренов и Данзас продрались через заросший кустарником небольшой лесок и вышли на поляну. Идти было тяжело, снега навалило по колено.

Дантес и его секундант д’Аршиак уже были на месте. Д’Аршиак занимался тем, что безуспешно пытался утоптать своими короткими французскими ногами необъятные русские сугробы.

— J’en ai marre d’attendre, — раздраженно поприветствовал соперника Дантес.

Сагануренов быстро осмотрел его профессиональным взглядом детектива, но если на французе и был броник, то под зимней одеждой разглядеть его было невозможно.

— Господа, я предлагаю примириться, — неожиданно брякнул по–французски Данзас, которого всего трясло.

Сагануренов поморщился, Дантес удивился:

— Пушкин предлагает мне примирение?

— Нет. Мой друг просто любит пошутить, — ответил Сагануренов, — Будем драться, как условились. Двадцать шагов между стрелками, десять между барьерами. Стрелять можно в любой момент до подхода к барьеру.

Сагануренов стащил с себя шинель, тут же замерзнув на ледяном ветру, и швырнул ее в утоптанный д’Аршиаком снег, обозначив таким образом свой барьер. Данзас тщательно отсчитал десять шагов и указал место, куда положил свою шинель Дантес.

— Глупо, боже мой, как глупо, — забормотал Данзас, — При таких условиях это просто убийство, не дуэль.

— Пистолет, — потребовал Сагануренов, — И побыстрее. Я собираюсь умереть от пули, а не от обморожения.

— Вы умрете от пули, не переживайте, — усмехнулся Дантес.

Данзас и д’Аршиак за минуту покончили с осмотром пистолетов, и секундант протянул Сагануренову выбранный им самим же в качестве оружия Le Page калибра 12 миллиметров.

— Я бы предпочел подбырина калибром 9.2 миллиметра, — заметил Сагануренов, — Но тоже неплохо.

— Какого еще Подбырина? — удивился Данзас, который был уже явно не в себе от волнения, — Поручика Подбырина? Которой взорвался насмерть, пытаясь сделать мортиру из канализационной трубы?

— Нет, его далекого потомка, мой друг, — объяснил Сагануренов, — Того, который сделал лучший пистолет в мире. Впрочем, забудь. Неважно.

— На позиции, господа, — потребовал д’Аршиак.

Сагануренов медленно отсчитал пять шагов от своего барьера, а когда обернулся, то увидел, что Дантес уже на позиции. Сам Сагануренов с удовольствием застрелил бы Дантеса прямо сейчас, еще до команды к началу дуэли, но он сомневался, что Пушкин бы так поступил.

— К барьеру! — скомандовал Данзас, швыряя в сугроб перчатку, — Стреляйтесь, господа.

Дуэлянты начали сходиться, Сагануренов понимал, что из дуэльного пистолета дальше, чем с пятнадцати шагов не попадешь. А еще он знал, что Дантес смертельно ранил Пушкина, не дойдя шага до барьера. Поэтому Сагануренов выстрелил, когда Дантес был в трех шагах от барьера, а сам Сагануренов — в двух. Помня об английской кирасе, он стрелял в голову. Пуля сбила с Дантеса фуражку.

— Bon tir, monsieur Pouchkine! — рассмеялся Дантес и всадил Сагануренову пулю в живот.

Кишки скрутила острая боль, Сагануренов заорал и повалился на снег, пистолет выпал из его руки.

— Зовите извозчика! — закричал Данзас по–французски, бросаясь к Сагануренову, — Все, господа, все.

— Нет, не все, — прошипел сквозь ослеплявшую и крутившую кишки боль Сагануренов, — Я могу стрелять! Дайте пистолет, в мой набился снег!

— Оружие не меняют, мы так не договаривались, — заметил д’Аршиак.

— Дайте Пушкину мой пистолет, — предложил Дантес, — Возможно с ним ему повезет больше.

Данзас помог истекавшему кровью Сагануренову, который ощущал, что сейчас потеряет сознание от боли и шока, подняться. Д’Аршиак подал ему пистолет Дантеса, сам Дантес все еще стоял на своей позиции.

— Я к вашим услугам, — сообщил Дантес, сунув два пальца руки под мундир, как обычно делают французские офицеры на парадных портретах.

— Отойди, — приказал Сагануренов все еще суетившемуся вокруг него Данзасу.

Данзас отбежал, а Сагануренов понял, что без поддержки друга он стоять не сможет, что боль его сейчас вырубит. Но прежде чем упасть назад в уже залитый кровью снег, Сагануренов все же успел выстрелить. Пуля пробила насквозь ладонь Дантеса, которую он держал на груди, а потом, наткнувшись на что–то твердое, упала в снег, лишь порвав мундир француза.

Сагануренов закричал, барахтаясь в снегу, во рту у него был невыносимый вкус горечи, из распоротого живота лезла кровь вперемешку с дерьмом. Потом все утонуло в темноте.

Сагануренов мучительно умирал еще почти два дня, периодически проваливаясь в беспамятство. Ему приносили какие–то покаянные письма к императору, написанные за него другими, но он их все послушно подписывал, ради жены, детей и друзей. Он подписал даже письмо к Дантесу, где прощал его. Данзас не соврал, император озаботился подготовкой документов для спасения своего агента еще до того, как Сагануренов умер. Смерть пришла к Сагануренову в беспамятстве, так что он пропустил сам момент умирания. Просто он вдруг понял, что уже мертв. И все.

* * *

1233

Теперь Сагануренов сидел на коне посреди леса, огромного, страшного и заколдованного. Это был самый край мира, неведомые земли чудовищ из страшных снов, где сказки оживали и нарастали мясом. Лес был глухим и темным, а их небольшой отряд собрался на поросшем соснами холме.

Сагануренов смертельно устал и едва держался в седле. От дурной пищи его уже много дней мучил кровавый понос, он почти не спал, он увидел смерть многих своих друзей, и рука была сильно ушиблена ударом русского кистеня. Но он все еще мог держать меч, а другой меч, красный и под крестом тамплиеров, был нашит у Сагануренова на плаще. И поэтому он должен был сидеть в седле и должен был сражаться, потому что брат Ордена меченосцев не может сдаться. Если он сдасться — основы мира поколеблются, и не останется ничего. Сагануренов сжал зубы, прогоняя прочь усталость и отчаяние, и мрачно слушал, как русские ругаются с главой отряда помазанным рыцарем Ордульфом.

— Вернемся в Изборск и возьмем его! — орал псковский князь Ярослав на довольно сносной для этих мрачных мест латыни, — Я не затем натирал себе задницу в седле, чтобы глядеть на эти сраные сосны! Я хочу назад свой город. А сына шлюхи Вячеслава я желаю отправить назад его мамке в Новгород, по кускам.

— Вячеслав в Пскове, — уже не в первый раз устало повторил Ордульф, — А в Изборске его люди. И их больше раз в пятнадцать. Мы там все поляжем, мой князь.

— В Псков за этим трусливым червем мы наведаемся после, — не согласился Ярослав, — Пусть там пока хорошенько продристается от страха, пока мы едем. А в Изборске горожане откроют нам ворота. Они меня любят! Им не нужно новогородское зверье, им нужен их князь. Там все воеводы — мои люди.

— Так было, пока не подошли люди Вячеслава, — заметил священник Бернард, — Но ни один воевода не поддержит тех, кого меньше. Не все столь отважны, как вы. Мы вернемся после и победим. Но сейчас нужно отступиться, князь.

— Не будь ты духовного звания, я бы тебе башку снес за такие речи, — рассвирепел князь Ярослав Владимирович, — Как ты смеешь предлагать мне отступиться? Я не умею убегать, не научили. Я ваш сюзерен, у меня есть папская булла, так что пока вы находитесь на моих землях, вы будете мне подчиняться, как и положено добрым вассалам! Мы вернемся в Изборск и возьмем его! А там, уже за городскими стенами, можете рассуждать об отступлении сколько влезет. Но не раньше, чем я воссяду в Изборске!

— Это глупый и самоубийственный приказ, мой князь, — ответил Ордульф, — Я не могу его выполнить. Даже если случится чудо, и мы возьмем город — нас всех там немедленно осадят новгородцы и переморят голодом. Люди Вячеслава прямо сейчас объедают Изборск, в городе не осталось пищи, так что мы не сможем держать там осаду.

Князь Ярослав помрачнел, его русские соратники молчали и хмурились все больше, хотя и не понимали смысла разговора, который велся на латыни. Сагануренов не видел выхода из ситуации, но очень рассчитывал на Ордульфа. Ордульф был единственным, кто всегда умел удержать от глупостей чересчур вспыльчивого и невыдержанного князя.

Глава отряда Ордульф как раз хотел что–то сказать, но в этот момент под холмом послышались крики, а вскоре на холм въехал загнавший коня почти до смерти эст.

— Они идут, — доложил эст по–немецки, — Несколько сотен. С востока и юга. С ними собаки и чудовища.

— Если мы будем и дальше препираться — мы все умрем здесь, мой князь, — жестко сказал Ордульф, — А мертвым вы в Изборске уже не воссядете. Я умоляю вас, уедем прямо сейчас. Враги ждут, что мы поскачем на север, к замку Лоссвик. Обманем же их. Двинемся на запад, к нашему союзнику Маару. Мы доберемся до заката, и Маар укроет нас.

— А твоих людей ты оставишь тут, подтереть мне задницу, пока я драпаю? — с сомнением спросил Ярослав, — Ну уж нет. Я привык встречать врага мечом, а не сверкающими копытами моего убегающего коня. Я останусь здесь и умру, сражаясь с язычниками!

— И Псков будет потерян для нас навсегда, — спокойно добавил священник Бернард, — А власть Новгорода распространится до самого Балтийского моря и датских земель. И балты так и будут пребывать в язычестве, не ведая откровения о Христе. Зачем вы обрекаете их души на погибель, князь? Что они вам сделали?

Ярослав самым натуральным образом зарычал, как встревоженный медведь, а потом плюнул на землю.

— Ваша взяла, трусы, — выхаркал вслед за плевком слова Ярослав, — Я буду драпать, раз вы хотите. Буду. Да простит меня Господь!

Ордульф повернулся к рыцарям:

— Вы знаете, кто такой Ярослав, братья. Он наша последняя надежда в этих мрачных землях, единственный русский католический государь. Если Ярослава убьют или схватят — мы навсегда потеряем Псков. Если мы потеряем Псков — не будет союза с Новгородом. А без этого союза язычники при поддержке новгородцев перережут нас и погубят ростки веры, столь трудно всходящие в этих бесплодных краях. Поэтому вы должны умереть и пожертвовать собой, как и полагается верным христианам, но не допустить ни плена, ни смерти Ярослава. Русские уходят прямо сейчас. Я пойду с ними, поскольку без меня Маар не даст Ярославу убежища. Все остальные рыцари — останьтесь и остановите врага! Господь с вами. Deus vult!

И Ордульф с русскими уехал под страшную брань Ярослава. На холме остались лишь тридцать два рыцаря и пятьдесят пять эстов–христиан, большей частью пеших. А лес тем временем уже шевелился, ветер стал черным, и сосны начали тянуть свои лапы к последнему рубежу Римского престола на востоке, к кучке всадников на холме.

Сагануренов теперь слышал лай собак, хрип леших, шорох ящериц, крики язычников на дикарских наречиях.

— Чего мы ждем, братья? — воскликнул Сагануренов, — Вперед!

И он первым бросился на своем коне вниз с холма, чтобы встретить врага мечом.

Болотистый подлесок под холмом уже кишел эстами–язычниками, как гнилой кусок мяса червями. Сагануренов зарубил двух язычников в шкурах и схлестнулся со светлобородым конным новгородцем в тяжелой броне. Новгородец упал, и Сагануренов затоптал его конем. Огромный ящер эстов бросился на лошадь Сагануренова и отгрыз ей бок. Сагануренов прочел молитву, и ящер обратился в черный ил, из которого и был слеплен. Но конь Сагануренова пал, а бой уже подходил к концу.

Лешие хватали волосатыми ручищами последних рыцарей и давили их, как яблоки, прямо в доспехах. Последний верный Ордену меченосцев эст завяз в болотце, и его проткнули рогатиной с железом на конце. Через несколько мгновений посреди подлеска осталось стоять лишь четверо рыцарей, израненных и пеших. А вокруг них шумела и плевалась бесформенная темная масса — язычники с раскрашенными лицами, лешие высотой с сосну, ящеры с черными глазами, собаки эстов, похожие на огромных крыс.

Вперед вышел предводитель эстов, высокий язычник с черепом медведя на голове.

— Скажите, где Ярослав, и будете жить, — сказал эст по–немецки.

— Мы не хотим жить в этом мире, — ответил за всех Сагануренов, — Мы хотим умереть за Христа и пребывать в Царствии Божьем. Мы ничего не скажем.

— Будь по–вашему, — ответил эст, но неожиданно из толпы язычников появился бородатый русский на коне.

— Я наместник Пскова Вячеслав, — представился русский на паршивой и едва понятной латыни, — Я не прошу вас отдать мне изменника Ярослава и понимаю, что вы верны присяге. Но нет бесчестия в том, чтобы сдаться на хороших условиях. Я предлагаю вам сложить оружие, я продам вас всех обратно Ордену за золото. Нет нужды дальше лить кровь.

Сагануренов хотел броситься на врага, но его изможденная и израненная рука уже сама выпустила меч. Он бросил следом и щит, и его братья поступили также. Язычники тут же кинулись на них и повалил всех рыцарей на землю, крича, улюлюкая и бранясь на десятках неизвестных языков.

— А вот теперь говорите, где Ярослав, — потребовал русский, — Иначе примете смерть лютую.

— Ты обещал, — прохрипел Сагануренов, лицо которого топтал сапогом эст.

— Я обещал, я и назад взял, — парировал наместник Вячеслав, — Пусть вон тот говорит.

Но брат Генрих, в которого ткнул пальцем Вячеслав, ничего не сказал, и тогда леший выбил Генриху пальцами оба глаза, а потом насадил рыцаря горлом на острую ветвь сосны.

— Теперь ты говори, — приказал Вячеслав Оттону, но и тот молчал. Оттона растерзал чешуйчатый ящер.

— Ты, — приказал Вячеслав Эриху.

— Я скажу, я скажу! — закричал юный Эрих, но Сагануренов уже сбросил с себя эстов, выхватил у одного из них нож и перерезал горло Эриху. Кровь из шеи Эриха залила руки Сагануренова, но он знал, что он поступил правильно, он спас Эриха от худшей участи, от мучительной смерти, а еще сохранил его душу чистой.

— Этот не скажет, — сказал Вячеслав, глядя в глаза Сагануренову, последнему пленнику, оставшемуся в живых, — Разорвать его собаками.

Вячеслав повторил свой приказ не языке эстов, и похожие на огромных крыс псы с длинными мордами бросились на Сагануренова. Сагануренов бил их ножом, но разъяренные собаки даже не чувствовали этих ударов. Псы сначала разорвали ему ноги, не защищенные броней, а потом повалили и стали терзать лицо.

Сагануренов кричал и молился. Вспоминал ли он свою жизнь? Нет. Ибо вся его жизнь и была тем, что было сейчас — потоком алой крови, звуками боя и звоном мечей, подвигом боли и веры. И этот подвиг затмил все. Тем не менее, уже лишенный псами лица и глаз, Сагануренов с трудом смог вспомнить свое детство — какие–то дубравы и мельницу в Саксонии, которой владел его отец. Еще он помнил глаза матери и запах стога, на котором его впервые поцеловала девушка… Но это все были какие–то обрывки, ненужное и неважное дополнение к подвигу. Когда псы разорвали его в клочья, он был удовлетворен. Он был готов к Суду и ни о чем не жалел, никогда.

* * *

1939

За окном вроде бы была осень и глубокая ночь, а в комнате, освещенной лишь одним единственным торшером, царил полумрак. Комната была завалена книгами, на столе лежала недописанная рукопись. Но к рукописи Сагануренов не прикасался уже несколько недель, он запретил дочери убирать ее со стола, и рукопись так осталась лежат там, оборванная на полуслове.

Сагануренов уже не помнил, о чем эта рукопись, он даже комнату и ночь за окном едва видел. Осталась только боль, терзавшая его голову, даже искусственный протез, заменявший Сагануренову удаленную хирургами челюсть, нестерпимо болел.

Рядом с Сагануреновым на столике лежала пачка сигар, и он взял одну из них в руку. Пальцы ощутили знакомую шершавость табачного листа, но курить Сагануренов не мог уже почти месяц. Дым приносил лишь адскую боль, раздражая истерзанную хирургическим ножом глотку. Сагануренов уже прошел через много операций, протезирование челюсти, пересадку кожи и даже попробовал лучевую терапию. Но все было тщетно, болезнь победила. Как врач, Сагануренов понимал, что ему конец, что дальше не будет ничего, кроме усиления боли и угасания мозга.

О мозге он знал все, он посвятил ему всю свою жизнь. Он проник в самые черные глубины человеческой психики и вынес оттуда все тайны на всеобщее обозрение. Он показал механистичность того, что люди считали непознаваемой божественностью. Был ли он прав? Он не знал этого, да и не считал никогда, что в науке может быть само понятие правоты. Парадигмы меняются стремительно, и то, что правда сегодня, завтра уже будет шарлатанством. Но ему было страшно, слишком уж глубоко он копал, так глубоко, куда не ступал еще ни один исследователь. Наверное, сигарный дым разгонял этот страх, поэтому он и курил непрестанно, по двадцать сигар в день. Теперь наступила расплата, ведь за все нужно платить.

На этот раз у Сагануренова было время подумать о своей жизни, проанализировать ее во всех подробностях, препарировать, как лягушку в лаборатории. И чем больше он думал, тем больше понимал, плывя по потокам нестерпимой боли, что он думает не о том. Его жизнь и даже его учение были сейчас совсем неважными. Важно было другое, сам факт его умения препарировать глубокие сущности и беззащитность этих сущностей перед ним. Он был препаратором, он был безжалостен, и его безжалостность помогала людям и спасала их от душевной тьмы, которой сами его пациенты боялись. А еще это возвышало его над смертью, ведь даже собственную смерть он мог проанализировать и препарировать. В этом были его бессмертие и его победа…

Стукнула дверь, в квартиру вошел врач.

Сагануренов принял решение еще неделю назад, но неделя понадобилась, чтобы отослать дочь, которая была против.

— Немцы стоят у Варшавы, — сообщил врач.

Но Сагануренова это уже не интересовало, он сейчас вел собственный бой, обреченный на поражение, также, как и поляки против соединенных сил нацистов и советов. Говорить Сагануренов не мог уже несколько дней, поэтому он написал на бумаге по–немецки — «Давай. Сейчас».

Они с врачом все обговорили еще неделю назад, тогда Сагануренов еще мог говорить.

Врач вскрыл ампулу, зачем–то по привычке продезинфицировал место укола и ввел первую дозу морфия. Укол принес тепло, но не снял боли. Сознание тоже оставалось ясным. Морфий больше не притуплял боль, возникла толерантность. Сагануренов понимал это и радовался тому, что понимает. Врач сделал второй укол, доведя таким образом введенную дозу до смертельной. Теперь боль ушла, и одну или две секунды Сагануренов прожил без боли, он даже потянулся к сигаре, как будто действительно мог сейчас закурить…

Но рука уже не слушалась, потом угасло сознание, а потом остановилось и сердце, в результате угнетения дыхательного центра. Но Сагануренов понимал и анализировал свое состояние до последнего вздоха. Это было торжество, разум победил смерть, вытер об нее ноги.

* * *

2001

— Вернитесь на места, вы нас всех убьете! — закричал кто–то, — Капитан сказал всем вернуться на места! Мы вернемся в аэропорт…

— Ни в какой аэропорт мы не вернемся, придурок, — ответил мужчина в рубашке, — Ты что не слышал? Они разбили уже два самолета о башни–близнецы в Нью–Йорке. А этот летит на Капитолий. Это не захват заложников, это атака камикадзе. И говорит не капитан, а террорист–смертник…

Самолет тряхнуло, с полок полетели остатки багажа, кто–то завизжал. Говоривший с женой по телефону человек в костюме выронил телефон и бросился его искать, охая и всхлипывая. Другой пассажир, чернокожий старик, уже давно был без сознания, и летевшая этим же рейсом медсестра пыталась его реанимировать, громко ругаясь. Но все заглушал нараставший гул турбин.

— Мы проголосовали, — напомнила стюардесса, у нее была рассечена бровь, лицо заливала кровь, и униформа порвалась в нескольких местах.

— Мы все равно трупы, — сказал Сагануренов, но тихо, и его никто не услышал, или не захотел услышать.

— Э, ой… Говорит, командир, — произнес динамик с сильным акцентом, — Мы летим в аэропорт, чтобы выдвинуть наши требования правительству США. Оставайтесь на местах. На местах.

— Да мы проголосовали, — согласился Сагануренов и сказал уже громче, — Мы все равно трупы! Ворвемся внутрь и покажем им.

Группа из шестнадцати человек столпилась перед запертой дверью в кабину самолета. Раздались крики ужаса и крики одобрения, Сагануренов схватился за тележку для напитков и вместе с еще одним парнем начал долбиться ей в запертую кабину, понимая, что в этом нет никакого смысла, что бронированную дверь не выбить тележкой.

— Прекратите, — потребовал араб через динамик, а в следующую секунду захватившие управление террористы начали раскачивать самолет.

Салон зашатало, остатки посуды с тележки полетели на пол и разбились, Сагануренова бросило на осколки и разрезало ему локоть, стюардессу ударило головой о стену, на парня, помогавшего Сагануренову ломать дверь, обрушился чей–то багаж. Повсюду стояли плач и вой, но кто–то читал «Отче наш».

— Я люблю тебя, — сказал жене по телефону мужчина в костюме и бросился помогать Сагануренову и второму парню поставить тележку и ударить ей о дверь еще раз, и еще. Но потом тележку уже нельзя было удержать, самолет мотало, даже на ногах устоять было невозможно.

— Давай, покатили, — крикнул человек, закончивший читать молитву.

Они кое–как подняли тележку и смогли стукнуть о дверь еще раз, дверь в кабину неожиданно открылась. Араб, распахнувший дверь, дико закричал что–то нечленораздельное и выстрелил из пистолета Сагануренову в грудь. Раненый Сагануренов упал, всех остальных разметало, но стюардесса успела броситься на террориста и вцепиться ему в лицо. Пассажиры толпой ринулись в кабину, закрыть дверь араб уже не смог.

— Сваливайте его, сваливайте! Под нами поле! Сваливайте!

— Пошли вон…

— Сваливайте!

— Аллах Акбар!

Выстрелы, крики, шум турбин сливались с шумом в ушах, который всегда бывает при резкой кровопотере. Самолет тряхнуло так сильно, что раненого Сагануренова ударило о потолок, и он потерял сознание. А через минуту все закончилось.

* * *

1391

Сагануренов сидел в иглу, на старых тюленьих шкурах. Был самый канун зимы, когда куропатки замерзают на лету, а собак на ночь берут в иглу и укрывают шкурами, чтобы холод не убил их. Но сейчас собак не было, их всех давно уже съели.

По полу иглу ползало потомство Сагануренова, его внуки и правнуки, еще не вполне люди. Немногие из них доживут до весны. Но Сагануренов все равно любил их и знал всех по именам. Кулук все время плачет от голода, а у Боа стал распухать язык, потому что она весь день пыталась есть снег. У матери Кулука пропало молоко в грудях, а мать Боа по имени Йорна умерла еще три дня назад. Взрослые сыновья–охотники мрачно смотрели на Сагануренова, но он молчал.

Потом в иглу вошла его старуха, которую Сагануренов украл у восточного племени еще много–много лет назад, когда она была юной красавицей с черными косами. Но теперь волосы старухи уже давно поседели и облезли. Сагануренов помнил это, хотя и не видел ее волос уже полгода, зимой старуха никогда не снимала меховой капюшон.

— Не будет торговли, — сказала жена, — Я была в поселении бородатых людей. Там все мертвы.

— Большое каменное стойбище не может умереть, глупая, — ответил Сагануренов.

— Не может, но умерло, — равнодушно произнесла жена, — Там никого нет. Голод и заморская болезнь забрали бородатых.

— Ты нашла еду? — спросил Куно, но Сагануренов строго взглянул на него, и охотник смущенно замолчал. Куно был пришлым мужем старшей внучки Сагануренова, ему нельзя было говорить с женщинами рода, куда он пришел, кроме своей собственной жены и дочерей. Это было табу. Но старуха все равно ответила:

— Еды нет. Последние бородатые люди варили свои ремни и сапоги, но все равно умерли. Они все ждали большую лодку, но она не пришла.

— Холод убил всех, — сказал Сагануренов, — Такого холода не было уже много поколений. Птицы гибнут, и тюлени уходят. Олени толком не ели все лето, потому что снегопад убил траву.

Повисло молчание. Сагануренов не то сказал, совсем не то, что нужно было. От него ждали другого. Но он не решался сказать то, что должен.

— Папа, — наконец нарушил молчание, прерываемое лишь плачем голодных детей, Йанкуак, младший сын Сагануренова, — Папа. Тебе пора идти. И маме тоже.

— Да, нам пора идти, — медленно проговорил Сагануренов.

Все было, как во сне. Встав, Сагануренов стащил с себя белоснежную медвежью шкуру, анорак и сапоги, оставшись в нижних меховых штанах и рубашке. Старуха тоже разделась до нижнего меха и сняла с себя украшения из медвежьих зубов.

— Пора, — повторил Сагануренов, его бросились обнимать, к плачу детей присоединились рыдания взрослых, но Сагануренов отстранил их всех, — Нам пора идти, дети.

Сагануренов и старуха взялись за руки и вышли в тундру. Снег жег им ноги сквозь меховые чулки, а ветер кусал лица, но они шли.

— Боль скоро пройдет, — сказал Сагануренов старухе.

— Знаю.

Стойбище вскоре осталось позади, вслед Сагануренову и его жене смотрело их многочисленное потомство. Хорошее потомство, сильное. Они продолжат род, кто–то из них обязательно выживет, и уже потомки потомков будут жить прямо здесь, на том же самом месте и много сотен лет спустя, когда бородатые люди снова придут из–за моря и принесут с собой новую веру, алфавит, церкви, школы, больницы, самоходные сани, наркотики, рок, социал–демократию, видеоигры, кризис среднего возраста, экзистенциализм…

Но сейчас Сагануренов и старуха лежали на берегу океана и слушали, как бьются волны о фьорд, и холод забирал их жизни. Серые небеса Гренландии вдруг мигнули на мгновение, обнажив под собою вечно серебряное небо Туркменистана…

— Я понял, — сказал Сагануренов небесам, — Я понял, что ты хочешь мне сказать. Это все?

Но это было еще не все…

* * *

1991

Сагануренов теперь был собой, и от этого он перепугался. Гвоздь залез туда, куда не следует, в его собственные воспоминания.

По улицам Москвы ездили танки, а в отделении КГБ, где служил тогда Сагануренов, жгли бумаги. Запах гари стоял по всему зданию, даже в кабинете у генерала Шоссейникова, самого молодого генерала госбезопасности в истории Союза.

Шоссейников собирался сбежать в США, потом он передумает, но это будет уже в аэропорту, когда верные люди доложат Шоссейникову, что опасности для него лично новая власть не несет. Сейчас же Шоссейников был настроен уехать решительно, а Сагануренова, как самого способного сотрудника, он звал с собой. Сагануренов отказывался, но генерал не унимался. Сагануренов знал о генерале кое–что компрометирующее, а генерал знал, что Сагануренов знает.

— Я родиной не торгую, — произнес Сагануренов ту же фразу, которую говорил и в реальности почти сорок лет назад. Подумать только. Сорок лет и ничего не изменилось.

— Лейтенант, застрелите, пожалуйста, Сагануренова, — сказал Шоссейников бойцу «Метели», стоявшему у дверей кабинета.

Черное дуло калашникова поднялось в сторону Сагануренова. Он не слышал выстрела тогда, не услышал его и сейчас. Потом наступила темнота.

И тогда Сагануренов, наконец, по–настоящему понял, что ему пытаются сказать. И он согласился с высказыванием. Лига Защиты Эльфов сумела убедить и завербовать его.

Сердце Зла II

Андрей вдруг осознал, что у него всего двадцать хитпойнтов из шестидесяти. Он так и не отпился айраном после боя с карадами, потому что экономил напиток. С другой стороны, это не имело сейчас никакого значения, потому что в случае сопротивления весь их отряд перебьют меньше, чем за минуту. Но Андрею все равно хотелось продержаться подольше и умереть с честью, если начнется заварушка. Поэтому он полез было в инвентарь за айраном, но стоявший на холмах справа от Андрея лучник–риа крикнул:

— Руки держать опущенными, черныш! Или я выращу тебе стрелу в глазу, и вряд ли это украшение придется тебе по вкусу!

И Андрей так и остался с двадцатью хитпойнтами. Позади него разбилась руна громогласия, которую применил на себя Ксиб, но ему за это угрожать смертью враги не стали.

— Невозможно, — в панике зашепелявил ящер громовым голосом, — Невозможно. Индивидуальный данж. Как?

— Очень просто, — ответил Отоко Неко, — Ты просто плохо знаешь этот данж, ящерка. Помнишь меня?

— Нет, — прошипел Ксиб.

— А я тебя помню, — сказал ассасин, — Мы с тобой ходили однажды вместе через этот данж. Я тоже состоял в VR-сталкерах, как и ты. Только тогда я был высшей эльфийкой по имени Корнелия.

— Корнелия, — глухо повторил Ксиб.

— Именно так, — подтвердил Отоко Неко, — А потом мы еще ходили в этот данж без тебя. Только тогда я уже состоял не только в сталкерах, но и в Лиге Защиты Эльфов. Я проходил этот данж пять раз, а не два, как ты. Поэтому мне известен тайный вход сюда из канализации Эазимы. А еще я знал, что смогу провести в этот данж за вами Орден, но только если сам открою им вход изнутри. Я впустил их через канализацию Эазимы, ящерка. А ты думал, что я сгинул в усыпальнице психирургов? Как бы ни так. Я знаю усыпальницу психирургов лучше тебя, как и весь данж. А ты завел свой отряд в расставленную мною ловушку, рептилия.

— Невозможно, — упрямо зашипел Ксиб, — В канализацию Эазимы можно попасть из данжа, но оттуда сюда попасть нельзя.

— Можно, как я уже сказал. Но только если тебе открыли дверь изнутри, как это сделали мы с Мустакбалем для Ордена, — объяснил еще раз Отоко Неко, — Ты всегда был каким–то долбанутым, Ксиб, серьезно. Правила прохождения данжа — не догма. Этот данж требует творческого подхода. Я довел сюда больше сотни орденцев, потеряв по пути всего троих. А ты положил большую и лучшую часть своего отряда, рептилия. Ты плохой сталкер, очень плохой. Ты слишком догматичен, чтобы быть сталкером, вот что. Эй, Мустакбаль! Рад вас видеть, Ваше Величество.

Мустакбаль прошел к черному валуну, и Отоко Неко помог ему залезть на камень, несостоявшийся Король встал рядом с ассасином и Братом номер одиннадцать.

— Мустакбаль? — растерянно крикнул Ятти, — Наш король, ключевой член экспедиции — агент Лиги? Спасибо, Голдсмит, блять! Отличная организация дела.

— Да, я состою в Лиге Защиты Эльфов, — ответил Мустакбаль, тоже разбивший о себя руну громогласия, — И это я помог Отоко Неко впустить сюда Орден. Для этого требовалось активировать один механизм в Зале жертв для Реактора. Именно этим я там и занимался, когда вы нашли меня подвешенным за крюк.

— Но ведь ты спас нас тогда, ты дал нам таблетки от радиации! — крикнул Андрей без всякой руны громогласия, напрягая голосовые связки, — Ты мог нас убить еще там! Если бы ты не дал таблетки — мы бы умерли! А потом ты вернулся к нам! И я… Я забыл тебя проверить заклинанием, выявляющим друг ты или враг! — чуть ли не плача закончил Андрей.

— Само собой, я дал вам таблетки, придурок, — объяснился Мустакбаль, — Я же сам не страдал от радиации, и вы это заметили. Если бы я не выдал вам таблетки — вы бы просто обыскали меня и нашли бы их без проблем, поскольку у вас был летающий Ятти, а я беспомощный висел на крюке. Этот поганый древний механизм принял меня за жертву для Реактора и стал таскать по всему Залу. Так что я вынужден был отдать вам тотальные протекторы. Иначе вы бы их сами у меня отобрали, только перестали бы после этого мне доверять. А вернулся я к вам по одной простой причине — кто–то должен был завести вас сюда. Но, к моему огромному удивлению, вы радостно ломанулись сюда сами, так что я почти ничего и не сделал полезного. И, конечно, тебе нужно было проверить меня заклинанием различения друзей и врагов. Если честно, я даже не знал, что у тебя есть такое заклинание, Гроза Нубов.

— Но ведь Голдсмит сам тебя выбрал! — заорал Андрей, теперь уже плача от обиды и отчаяния, — Он говорил, что ты его друг! Он назначил тебя Королем, а ты…

— Голдсмит — кусок дерьма, — мрачно выругался Мустакбаль, — Мы с ним и правда дружили в колледже, и я был лучше него. А теперь он стал богатейшим человеком мира, а я — системный администратор задрипанной социальной службы в Абердине. Вот зачем я вступил в Лигу Защиты Эльфов. И я не хочу быть Королем сраной Риаберры. Я хочу, чтобы у Голдсмита бомбануло! Лига послала меня на холм к игрокам, чтобы я, используя свои связи, заставил Голдсмита наделать глупостей, если он явится беседовать с игроками. Но этот придурок справился и без меня, наворотив исключительной херни, так что я даже не стал вмешиваться.

Сам ваш поход через этот данж с целью захвата престола стал для нас полной неожиданностью, мы не думали, что Голдсмит пойдет на это, хотя и знали о существовании данжа от Отоко Неко, который состоял и в сталкерах, и в Лиге. Если бы Голдсмит лучше проверял членов отряда — ваша миссия вероятно даже удалась бы. Но этот имбецил сам, своими руками включил в состав отряда сразу двух агентов Лиги — меня и Отоко. Еще брат Инножд вроде тоже был нашим человеком, но ему мы не доверяли. Он то выполнял задания Лиги, то посылал нас. О том, что я и Отоко из Лиги, он, естественно, не знал. Но, думаю, если бы Грибные дошли досюда живыми, то перешли бы на нашу сторону…

— А вот и нет, урод! — закричал Андрей в слезах, — Брат Нираб отдал свою жизнь, чтобы мы могли продолжить миссию! Грибные бы тебя уничтожили, Власов недоделанный!

— Кто такой Власов? — поинтересовался Брат номер одиннадцать, впервые открыв рот и почему–то зло глядя на Мустакбаля.

— Неважно, — примирительно сказал Отоко Неко, — И не обижайся, что Мустакбаль в порыве сердца назвал Риаберру сраной, одиннадцатый брат. Мы все знаем, что Риаберра — величайшая страна Мира, она под защитой Трех Сестер и ныне обрела свободу от ложного бога Голдсмита. Слава Риаберре! Вечность бойцам за Свободу! Да, Смерть!

— Да, Смерть! — разразились криками риа, которым, как теперь догадался Андрей, пришлась не по вкусу не слишком политкорректная фраза Мустакбаля, назвавшего их родину сраной, — Слава Риаберре! Мученик обретает Вечность и пребывает с Тремя Сестрами! Да здравствует Брат номер один! Смерть игрокам! Смерть эльфам! Смерть Голдсмиту!

Андрей физически ощущал, как вокруг жалких ошметков отряда по захвату престола пылают ненависть и ярость. Еще несколько криков — и риа бросятся рвать Андрея и его друзей на куски. Но этого не случилось. Отоко Неко терпеливо дождался, когда импровизированный митинг закончится, а потом поднял руку, призывая к тишине.

— Но мы умеем прощать и готовы протянуть руку дружбы каждому, — произнес ассасин–кошкомальчик, обращаясь теперь к Андрею и его соратникам, — Я получил достоверную информацию от Лиги, что Голдсмит ошибся. Он не вернет себе власть над сервером, даже если вы убьете Королеву и коронуете верного Голдсмиту монарха. Хакерский код Лиги заткнул эту фичу. А еще Голдсмит соврал вам. Сознательно соврал. Знаю, вы боитесь, что Голдсмит отключит ваши теллуровые гвозди в случае провала миссии по ликвидации Королевы и убьет вас в реале. Это неправда. Голдсмит не может сделать этого чисто технически. Потому что в реале вы все уже мертвы. Как и я, кстати. Наши тела захоронены и гниют. Вы не в коме, Голдсмит обманул вас. А из этого следует два важных вывода.

Во–первых, домой в реальность вы уже никогда не вернетесь. Вам некуда возвращаться, у вас нет тел. Ваши дома сгорели, если можно так выразиться, поэтому вы не сможете вернуться в них. А во–вторых, больше нет никакого смысла выполнять указания Голдсмита. Голдсмит — лжец. Он никогда не вытащит вас отсюда и никогда не вернет себе контроль над сервером. Но и отключить этот сервер он не сможет. На то есть серьезные причины, о которых я вам сообщать не намерен. Пока что не намерен. Поэтому вам придется жить и умереть здесь.

И я предлагаю вам жить долго, а умереть когда–нибудь потом, сражаясь против Голдсмита. Или вообще не умирать, ведь наши персонажи не стареют. Я предлагаю вам всем вечную жизнь. Но, конечно, право выбора остается за вами. Я не Голдсмит, я честен с вами, и я не собираюсь лгать или насиловать вашу волю. Присоединяйтесь к нам и живите вечно! Мы рады каждому. Или умрите здесь и сейчас. Респаун все еще сломан, Голдсмит отключил его, и мы не можем его починить. Так что смерть в игре для вас и для меня означает смерть навсегда. По крайней мере, в этом Голдсмит не соврал. Теперь выбирайте. Времени на размышление не даю, его просто нет.

— Ты врешь, сука! — закричал Андрей, обливаясь слезами и срываясь на визг, — Голдсмит говорил с моей мамой, она со мной в больнице, ждет, когда я проснусь. Голдсмит рассказывал мне! Я не мертвый, я просто в коме! В коме! И Голдсмит нас всех вытащит! И я увижу маму, я вернусь к ней…

— Этот черныш меня раздражает, — признался Брат номер одиннадцать, ткнув пальцем в Андрея, — Его не будем принимать к себе. Мы не принимаем темных эльфов.

— Это игрок, а не темный эльф, — не согласился Отоко Неко, — И мы примем всех. Разве ты не видишь, что они просто жертвы лжи Голдсмита, одиннадцатый брат? Они не враги нам.

Мартин разбил о себя руну громгласия и поинтересовался:

— Какие ваши доказательства?

— А какие доказательства тебе нужны, Мартин? — спросил Отоко Неко, — Видеозапись с твоих похорон в реале? У меня ее нет. Просто поверь мне или умри. А лживость Голдсмита в доказательствах не нуждается. Вы уже убедились, что он всех вас послал сюда на смерть. А группа игроков, посланная Голдсмитом на штурм Эазимы, почти полностью уничтожена. Небольшая их часть попала в плен, но остальные пали под стенами города. Голдсмит убил сотню игроков, просто потому, что хотел поквитаться с Высшей жрицей Дахмой Эрдык, пославшей его нахрен на переговорах.

Подумайте об этом. Он послал на смерть живых людей, потому что его обидела NPC. Это все, что нужно знать о Кормаке Голдсмите. Это его моральный приговор. И никакой группы игроков из Туулу, поддержку которой Голдсмит обещал штурмовавшим город, просто не существует. Голдсмит ее выдумал. Вы доверились лжецу, но конкретно вам еще не поздно все исправить. Еще не поздно отомстить Голдсмиту за гибель игроков, которых он бросил на смерть просто ради собственных инфантильных обидок.

— Правда, правда, — в ужасе забормотал Андрей, а потом закричал, — Зинедин командовал штурмом! А теперь он в плену, ему отрезали уши! И Джейни вы отдали моему двойнику–отморозку, а он ее расчленил! Это правда! Я видел во сне! Но…

Андрей разрыдался и закрыл руками лицо.

— По факту мы имеем твое слово против слова Голдсмита, Отоко, — сказал Мартин, — И больше ничего.

— По факту ты имеешь возможность жить или подохнуть, Мартин… — вмешался Мустакбаль, но ассасин перебил его:

— Послушай, Мартин, я всегда считал тебя самым умным среди всех членов нашего отряда, честно. Ну посуди сам. Шанса дойти до Королевы и убить ее у тебя все равно уже нет. Так какой смысл умирать? За что умирать? За деньги и амбиции Кормака Голдсмита? Из игры ты уже никогда не выйдешь, я только что объяснил. И никто не выйдет.

— Нет, выйду, — упрямо прокричал Андрей, все еще рыдая, — Выйду! Мама меня ждет! Не буду…

— Я не знаю, что там не будет Гроза Нубов, — заявил Ятти, разбив о себя руну громогласия, — Но я лично буду. Я принимаю твое предложение, кошара. Голдсмит завел меня сюда подыхать, так что пусть теперь идет нахуй. Только я должен предупредить, что я недолго прослужу Лиге и уважаемому Ордену. Меня покусал белый карад, так что в крови у меня смертельный вирус. И сердце сильно болит. Мне осталось жить часов пять, так что не думайте, что я меняю флаг из трусости. Просто Голдсмит — мудак. А я не намерен подыхать за мудака. Я лучше подохну за себя самого. Я весь ваш, кошара.

— Вирус расы из прошлой эры? — неожиданно весело спросил Отоко, — Ятти, мой друг, никогда не ходи с Ксибом. Ходи со мной. Мы уже сталкивались с вирусом белых карадов, когда проходили этот данж без ящерки. Я знаю, как лечить его, в отличие от твоего чешуйчатого командира. Считай, что ты спасен.

— Я бы крикнул «ура» и подбросил вверх шляпу, но мне правда хреново, — улыбнулся Ятти, который действительно выглядел не очень, то ли от болезни, то ли от выпитого алкоголя, — Окей, кошара. Давай свое лекарство, и я лично прикончу Голдсмита, если он сюда явится, конечно.

Ятти подлетел к черному валуну и завис над головой у Отоко.

— Он в-врет, — неожиданно произнес усиленным громогласием голосом, но заикаясь от страха, Мелкая Буква, — Не может быть лекарства. Так написано в моем пергаменте Тестуса Иммидлиуса, а он не ошибается.

— Лекарство есть, а твой пергамент в данном случае не авторитет, — ответил Отоко, — Что он может знать о древних вирусах расы из прошлой эры? Мы с друзьями–сталкерами нашли это лекарство опытным путем. Когда мы ходили здесь в один из прошлых разов, одного из наших тоже покусали белые карады, но с нами был прокачанный алхимик Акоонуахан. Он и смог создать лекарство от этой болезни. И оно у меня с собой. А ты, Мелкая Буква, иди к нам. Нам пригодятся твои знания.

— Увы, но я к вам не пойду, — сказал Мелкая Буква, наконец, взяв себя в руки, — Ведь даже если ты сейчас сказал правду, и мы все мертвы в реальности, то убили нас вы — Лига Защиты Эльфов. Я знаю, что Голдсмит — редкостная мразь, но я никогда не поверю, что он стал бы ломать собственную игру и убивать игроков в ней, ведь из–за этого он потерял кучу денег. Так что если то, что ты рассказал, правда — ты мой убийца, Отоко. И я никогда не буду служить собственному убийце. Я лучше умру еще раз. В игре. На этот раз совсем.

Андрей слышал слова друга, но с трудом понимал их, он даже не видел Мелкую Букву, потому что все еще рыдал, закрыв лицо руками и ничего не соображая. Он не мертв. Не мертв. Не мертв.

Концентрация: паника

Вы не можете колдовать или сражаться.

— И очень глупо, мелкобуквенный, — заметил Ятти, — Я полагал, что ты поумнее. И где мое лекарство, кстати?

— Сейчас, Ятти, дай нам еще пару минут, а потом мы займемся твоим лечением, — заверил левитатора Отоко, — А ты сам решай, книжник. Шаб, Мэрифа–Хамани, идите сюда.

— Не пойду! — выкрикнул Шаб, обнажая меч.

Несколько пущенных лучниками–риа стрел тут же проткнули Шабу незащищенное горло. Он вскрикнул, упал в алую плесень и захрипел. Андрей видел это, потому что уже отнял руки от лица, плакал Андрей теперь беззвучно, слезы сами катились по щекам, а Андрея здесь как будто и не было. Это сон. Просто сон.

Ваш клан несет потери! Погибшие:

Шаб

Ранг: Ебатель термитов

Уровень: 5

Раса: Человек–риа

Класс: Воин–мечник

Роль: Танк

R. I.P

Мелкая Буква бросился к Шабу, но все уже было кончено. Кровь, вытекавшая из горла Шаба, впитывалась в красную плесень, покрывавшую пол циклопической пещеры. Барабан вдруг затих, как будто Сердце Зла выключило музыку в знак траура по Шабу.

— Мэрифа–Хамани, иди сюда, — повторил Отоко Неко.

— Голдсмит держит в плену моего сына, — ответила жрица, — Не обращайся ко мне. Голдсмит убьет его, если я перейду к вам. А если вы меня убьете — он пожалеет моего сына. Голдсмит обещал сохранить ему жизнь, если я буду верной. Я выбираю смерть.

— Мы спасем твоего сына, — пообещал жрице Отоко, — А словам лжеца Голдсмита никакого доверия нет. Он все равно убьет твоего сына. Как вообще можно верить человеку, который берет в заложники наших близких и грозит убить их? Голдсмит — вот настоящий террорист, а не мы. Лига Защиты Эльфов ни разу не брала заложников, нам это даже в голову не пришло бы. Иди сюда, мэрифа. Мы спасем твоего сына, клянусь. Ты ведь даже не игрок, мэрифа. Ты NPC. Так какой тебе смысл гибнуть за твоего врага Голдсмита?

— Это все верно, — глухо произнесла Мэрифа–Хамани, — Но мой сын у Голдсмита, а не у тебя. А эти люди в платках, которых ты привел — еретики и богохулы. Они отрицают наши традиции. Я не предам Сестер.

— Три Сестры больше не говорят с глупыми жрицами, мэрифа, — вмешался Брат номер одиннадцать, — Вы им надоели. Лишь Брат номер один получает ныне откровения от Сестер. Лишь он их слуга и пророк. Так что покайся, пока не поздно.

— Ваш Брат номер один — самозванец и шарлатан, — сказала жрица, — Самозванное божество, на которого вы молитесь вместо Богинь. Сестры не дали бы откровения мужчине. Это нарушение всех наших традиций.

Риа загудели, как потревоженный пчелиный улей, из толпы на холмах послышались ругательства и предложения немедленно убить жрицу, но в нее никто так и не выстрелил.

— Гроза Нубов? — спросил Отоко Неко.

Но Андрей только завизжал и снова разрыдался. Он хотел проснуться, а глупый сон никак не уходил. И Андрей тонул в этом сне.

Концентрация: глубокий шок

Вы не можете колдовать или сражаться.

— Мартин, ну не будь дураком, — снова обратился к колдуну Отоко Неко, осознав, что от Андрея ответа не дождешься.

— Нет, — усмехнулся Мартин, — Я видел, как члены Ордена заживо сдирали кожу с эльфийских девушек и насиловали их в процессе. Я видел, как Лига поломала наши гвозди, и многие игроки сошли с ума от страха. Как Гроза Нубов сейчас. Я видел, как вы только что убили Шаба. А от тебя я узнал, что вы еще и убили меня в реальности, по твоим словам. В которые я, кстати, не верю. Считаю твое предложение перейти на вашу сторону оскорблением. Предпочитаю смерть.

— Ксиб? — спросил Отоко.

Рептилоид ничего не ответил.

— Понятно, — констатировал Отоко Неко, — Ятти, я сейчас дам тебе лекарство. Но сначала убей этих дураков. Я доверяю тебе и так, но мое руководство из Лиги требует подтверждения лояльности новичков. Сам понимаешь.

— А без этого никак? — вздохнул Ятти, и так и не дождавшись ответа, добавил, — Ладно, что поделать. Мне это конечно неприятно, но я, по крайней мере, убью их быстро, без мучений. Только есть один момент. Колдун может меня сбить. Можно конкретно его убьет кто–нибудь другой? А с остальными я справлюсь…

Отоко Неко кивнул и уже собирался отдать приказ, но в этот момент Сердце Зла вдруг снова зазвучало, только на этот раз это была не музыка, а голос. Хриплый мужской голос из глубины Сердца произнес на языке риа:

— Это песню я написал по мотивам Призрачного гонца одного из игроков. Этот игрок сошел с ума, когда его гвоздь сломался, и игра заперла его. Он все вспоминал свою маму и пытался отправить ей Призрачного гонца, как будто гонец может скакать в реальность и донести послание его матери… Я увидел этого безумца и его послание в лагере для пленных игроков, схваченных нами после штурма Эазимы, когда мы разгромили отряд, посланный Голдсмитом. Так появилась эта песня.

На несколько секунд повисла абсолютная тишина, а потом кто–то из риа заорал:

— Это же голос нашего барда Магхни! Он сражался при Эазиме! Сердце говорит голосом Магхни!

— Что происходит? Почему? — раздались беспокойные голоса риа.

— Такая песня и правда есть, я слышала ее, — сказала храмовница в черной броне.

— Магхни — не друг Ордену. Этот еретик в своих песнях потешается над Братом номер один, — строго произнес лысый лучник в сером.

— Но Магхни храбро сражался при Эазиме за нас, я сам видел, — заспорил риа–левитатор с хлыстом, парящий над толпой орденцев.

Но все голоса стихли, когда из Сердца Зла вдруг раздалась мелодичные звуки лютни, становившиеся все громче и, как казалось, проникавшие прямо в душу. Потом к музыке присоединился все тот же хриплый мужской голос, запевший на литературном риа:

Мама, забери меня домой из Риаберры,

Здесь красны от крови скалы, а небеса теперь серы,

Мама, все умерли, я один остался,

Мама, забери меня домой, я наигрался!

Мы шли на штурм, две сотни эльфов, игроков,

Нас вел в атаку Кормак Голдсмит, яростью объятый,

Лежала Эазима среди пыльных берегов,

И ветер завывал в ночи, как крик карада.

Победы легкой ожидали мы,

И риа мы хотели видеть на коленях,

Но вдруг пришла к нам смерть, дочка войны,

И умирали мы в магических метелях.

Мама, забери меня домой из Риаберры,

Здесь красны от крови скалы, а небеса теперь серы,

Мама, все умерли, я один остался,

Мама, забери меня домой, я наигрался!

И видел я, как заживо горят мои друзья,

И наш отряд огненным ветром сдуло,

И нас терзали камня сыновья,

Рожденные под знаменем акулы…

Песня все играла и все, и приговоренные к смерти соратники Андрея, и окружившие их риа слушали ее, как зачарованные.

Отоко Неко первым сообразил, что происходит что–то не то, и скорее распорядился:

— Ладно, пусть играет. Это нам знак свыше. Само Сердце Зла поддерживает нас песней! Будем же действовать, друзья, пока играет эта музыка! Лучники, убейте колдуна. Сейчас же! Ятти, перебей всех остальных.

Концентрация: глубокий шок

Вы не можете колдовать или сражаться.

Концентрация: отчаяние

Вы не можете колдовать или сражаться.

Но в сознание Андрея настойчиво стучалось нечто, что было темнее самого черного отчаяния.

В результате чрезмерной гормональной и электромагнитной активности выше предельных уровней ваш мозг был поврежден в реальности, Иван Иванов!

Немедленно покиньте игру, вызовите скорую помощь и обратитесь к неврологу!

Код квантового повреждения мозга по МКБ‑12: U72.2

Принудительное прерывание сеанса…

РЎР»СѓР¶Р±Р° РЅРµРґРѕСЃС‚СѓРїРЅР° РЎР»СѓР¶Р±Р° РЅРµРґРѕСЃС‚СѓРїРЅР° РЎР»СѓР¶Р±Р° РЅРµРґРѕСЃС‚СѓРїРЅР°

ታዲያስ እኔ ነኝ

Любые ограничения для заклинаний психирурга сняты.

Концентрация: священное безумие

Сердце Зла III

ታዲያስ እኔ ነኝ

Любые ограничения для заклинаний психирурга сняты.

Концентрация: священное безумие

Время сгнило, забаговалось и остановилось. Лютня все играла, и Магхни все пел свою песню про штурм Эазимы прямо из Сердца Зла.

Второй Андрей был здесь. Андрей снова раздвоился, теперь у него было два мозга и два сознания, но они были слитны и едины. Шизофрения.

Тело второго Андрея лежало в каком–то темном подземелье далеко отсюда, второй Андрей слышал, как над его убежищем бушует океан. Второй Андрей был весь истерзан, он резал и кромсал себя ножом, потому что так и не нашел ответов на свои вопросы. Слишком сложную задачку ему задали. Это Орден виноват, Орден и его хозяева.

Первый Андрей во втором наслаждался собственным рваными ранами и распоротым телом, а второй Андрей в первом осматривался. Сердце Зла. Так вот оно какое. Но второй Андрей боялся Сердца. Он знал о нем что–то, чего не знал первый Андрей. Сердце Зла не рискнет трогать даже второй Андрей. Психирург вскрывает разум и преобразует его, но ведь Сердце Зла — это антиразум, антимышление. Психирург умрет, если коснется его.

Вокруг все происходило очень быстро, но это не имело никакого значения. Второй Андрей мог делать со временем все, что пожелает, ведь время — всего лишь артефакт сознания, над которым психирург властвует. Поэтому он смотрел и видел все разом, растягивая каждый момент в вечность.

Первым начал действовать Ксиб. Второй Андрей знал, что эту странную человекоподобную ящерицу зовут Ксиб, потому что теперь полностью овладел сознанием первого Андрея и видел его до самого дна. Первый Андрей тоже овладел сознанием второго, но понять в сознании двойника ничего не мог. Слишком сложно. А вот сознание Ксиба представляло собой нечто жуткое, настолько страшное и запутанное, что разобраться не мог даже второй Андрей. Что–то очень странное. Такого второй Андрей еще не встречал. Старые поморские культы Всерыбы, практиковавшиеся в Вотчине тысячи лет назад и описанные сенатором Аркариусом. Запретно даже для психирурга. Нет, Ксиба тоже нельзя трогать. Пусть он и опасен для первого Андрея.

Ксиб разбил о себя руну и исчез, растворился в воздухе.

В Мартина полетели стрелы, но он скастовал вокруг себя волшебную защиту, и ни одна стрела ее не пробила.

Ятти сбросил руну Ультимативного Прогиба на голову Отоко Неко, и ассасин, только что раздававший приказы, обратился в пар. Мустакбаля и Брата номер одиннадцать, которые стояли на черном валуне рядом с Неко, разметало. Мустакбаля подбросило в воздух, а потом стремительно швырнуло вниз и ударило о черный валун, размозжив ему голову вдребезги, так что на камне осталось кровавое пятно и куски мозга предателя. Но такие мертвые мозги психирурга не интересуют, это просто плоть, лишенная сознания.

Брату номеру одиннадцать повезло больше, от взрыва руны, брошенной Ятти, его швырнуло в кровавое озеро под Сердцем Зла, так что бородатый риа почти не пострадал.

Ваш клан несет потери! Погибшие:

Отоко Неко

Ранг: Брат

Уровень: 26

Раса: Кошкомальчик (старая расовая ветвь)

Класс: Ассасин

Роль: Партизан

R. I.P

Мустакбаль

Ранг: Король чуханов

Уровень: 8

Раса: Человек–риа

Класс: Контрабандист

Роль: Гибрид

R. I.P

Мелкой Букве вогнали в спину болт из арбалета, а потом красивая храмовница в черной броне проткнула его насквозь копьем. На самого Андрея уже бросились трое стражников в красных тюрбанах и клетчатых арафатках. Андрей разбил о себя свою единственную руну громогласия, которую ему дал Мелкая Буква, еще в защитном клапане 133.

— Караш–Север, — сказал стражникам на их языке Андрей громовым голосом.

— Ты чего, черныш? Конец тебе! — заорал один из стражников, замахиваясь саблей, но второй остановил его:

— Нельзя. Пароль! Пароль для темных эльфов. Нельзя!

— Да он враг! Он же не сдался, когда предлагали!

— Брат номер одиннадцать сказал не трогать чернышей, которые знают пароль…

Ятти швырнул еще одну руну и убил разом шестерых орденцев, но из груди у него торчала стрела, и к Ятти уже стремительно летели трое вражеских левитаторов.

Мартин сжег файрболлом девушку, державшую на поводке темного эльфа, вместе с ее пленником.

Андрей швырнул в группу вражеских магов дезориентацию. Дезориентация предназначалась только для одного противника и поражала не далее, чем с восьми шагов, но второму Андрею было все равно. Священное безумие. Ограничений нет. Люди и эльфы сами придумывают себе ограничения, а потом страдают от них. Пораженные дезориентацией маги принялись кидаться друг в друга электричеством, один упал оглушенный, другой кинул ядовитый шар в Сердце Зла, и тут же умер, хотя никаких ран на нем не было.

Стражники с саблями и еще одна храмовница бросились на Андрея, но он наложил на них всех очарование, которое при обычных условиях работало только в касание, и только на представителей противоположного пола.

Мэрифу–Хамани изрубили на куски, красивая черноволосая храмовница добила несколькими ударами копья Мелкую Букву. Мартина выбили гравитационным заклинанием из его защитного пузыря, и колдун, пролетев несколько метров, упал в алую плесень.

Ваш клан несет потери! Погибшие:

Мелкая Буква

Ранг: Брат

Уровень: 11

Раса: Человек–меря

Класс: Книжник

Роль: Эрудит

R. I.P

— Любимый мой, что мне делать? — орал стражник в тюрбане, — Я должен убить тебя, но я не могу!

— Мне больно. Прости, — извинилась влюбленная в Андрея храмовница, пораженная очарованием, и, рыдая, замахнулась копьем. Андрей свалил ее головокружением.

Андрей был быстрее их всех, его противники были во власти времени, а мышление Андрея легко опережало его ход. Он мог остановить весь бой навечно силой мысли, хотя и сам тогда двигаться бы не смог.

Магхни тем временем пропел очередной куплет:

Мы умирали с криком на губах,

Мы звали и молили о пощаде,

Но здесь не знают, что такое страх,

И понял я, что я не в том отряде…

Андрею в ногу воткнулся шипевший ядовитой магией сюрикэн.

Брат № 1217 поразил вас Закатной Звездой

— 10 хп

Яд Закатной Звезды на вас не действует!

Ваше здоровье: 10 из 60 хп

Сюрикэн, сделанный из черной мертвой крови, с громким шипением стекал жгучими каплями по ноге Андрея, обращаясь назад в жидкость, из который он и был создан. Нога горела огнем, но второй Андрей не привык обращать внимания на такие мелочи. Он знал все виды боли, от зубной до гангренозной, от пореза до сводящей с ума боли ампутации. Он был гурманом боли, отведавшим все блюда из нее сам и сполна накормившим ей других. И этот сюрикэн был для него просто черствой лепешкой, навязшей в зубах. Скучно, неинтересно.

Первый Андрей кричал внутри второго, что нужно выпить айран и пополнить просевшее здоровье, но второй Андрей лечилки не пил никогда. В этом просто не было смысла, прокачанный психирург решает любые задачи даже с одним хитпойнтом, для него нет никакой разницы между одним и тысячей очков здоровья. С одним хитпойнтом даже интереснее, ведь близость смерти приятно освежает, улучшает концентрацию и делает сильнее.

Андрей, так и не вынув из ноги шипевшего сюрикэна, обернулся и нашел в толпе метнувшего оружие Брата № 1217, Андрей узнал его по глазам. Враг был медленным, как и все они, он паниковал, что не успевает соображать в горячке боя. Лучник–риа рядом с Братом № 1217 пылал, подожженный Мартином, девушка–воин в клетчатой арафатке дергала ногами в предсмертной агонии, ее убил один из магов, которого Андрей поразил дезориентацией. Андрей швырнул в любителя сюрикэнов головокружение, и тот повалился в алую плесень, и забарахтался в ней, как будто тонул.

В Андрея полетели стрелы, но он прочел мысли лучников раньше, чем те выстрелили, и легко уклонился, отступив на шаг назад. Влюбленный стражник, пораженный очарованием, что–то бормотал, Андрей вынул ему изо рта язык и отрезал его кинжалом из гномьего металла.

Наверху тем временем разворачивался воздушный бой. Ятти убил руной одного из вражеских левитаторов, но другой поразил его гравитационным ударом. Ятти зашатало, его шляпа полетела вниз в кровавое озеро. Тем не менее, Ятти сумел вырулить и полетел резко вверх, прямо к Сердцу Зла. Глупо, очень глупо. Безумец. Второй Андрей восхищался Ятти.

Один из вражеских левитаторов взмыл к Сердцу вслед за Ятти, и они начали сражаться, пытаясь зацепить друг друга хлыстами. Еще один левитатор расстрелял Ятти огненными стрелами, но промахнулся и попал в Сердце Зла. Осквернивший Сердце риа тут же камнем упал вниз. Его уже мертвое тело скрылось в кровавом озере. Ятти бросил в последнего вражеского левитатора руну, и тот потерял управление. Завертевшись в воздухе, левитатор–риа запутался и полетел вертикально вверх, оказавшись совсем близко к Сердцу Зла. Потом он вдруг резко сменил траекторию полета на противоположную и упал вниз, совсем рядом с Андреем, рассыпавшись в бескровный серых прах. Крови у мертвого левитатора уже не было, Сердце забрало ее.

☢Радиация! ☢

Уровень радиации: средний

Развитие острой лучевой болезни легкой степени тяжести через: 18 минут

— 2 хп в минуту

Смерть через: 52 минуты

Ваше здоровье: 8 из 60 хп

Перед глазами у Андрея заметались желтые точки, а в голове загудело, но он отошел подальше от радиоактивного трупа убитого Сердцем левитатора, и все эффекты радиации исчезли.

Мартина загнали на покрытый плесенью холм, и какой–то сбитый с ног, но еще живой крестьянин в арафатке воткнул колдуну в ногу железный гвоздь. Паршиво. Колдун — самый нетолерантный к физическим атакам класс. Еще один тычок гвоздем — и Мартин умрет.

Магхни из Сердца Зла пропел очередной припев, попросив маму забрать лирического героя песни из Риаберры.

Но все это не интересовало второго Андрея, в этом месте, где он сейчас оказался, его влекло только одно. То, что напрямую касалось его мучительных размышлений, из–за которых он изрезал себя, так и не найдя ответов. Но здесь был человек, у которого могли найтись ответы. И этот человек сейчас был беззащитен.

Андрей расшвырял вокруг себя еще три дезориентации, поразив сразу несколько десятков противников, и зашагал к кровавому озеру, из которого уже вылезал на берег весь перемазанный озерной кровью Брат номер одиннадцать. Оглушительный шум битвы теперь остался за спиной Андрея, но Андрей все еще с наслаждением слышал крики ярости и смерти, лязг мечей, волшебные взрывы, шипение огня и свист рассекавших воздух стрел. Это убивали друг друга риа, пораженные дезориентацией Андрея.

Брат номер одиннадцать вылез на берег, отплевываясь от озерной крови, и тут же осмотревшись и оценив ситуацию, громовым голосом отдал приказ:

— Колдун! На холме, на восточной стороне! Все за колдуном! Забудьте про левитатора! Убейте колдуна!

Отдав приказ, Брат номер одиннадцать растерянно захлопал глазами, осознав, что треть его людей уже мертва, а большая часть выживших поражена дезориентацией и сражается друг с другом или с воздухом. Ятти швырнул с огромной высоты какую–то руну в Брата номер одиннадцать, но руна ухнула в кровавое озеро. Левиатор не стал повторять бомбардировку, а полетел помогать Мартину.

Андрей обошел круглый черный валун, приблизился к Брату номер одиннадцать и ударил его головокружением. Брат номер одиннадцать зашатался, но устоял на ногах, а через мгновение эффект заклинания развеялся. Андрей понял, что под серым шмотом Брат обвешан защитными амулетами.

— Ты узнаешь меня? — глухо спросил Андрей на языке животных–риа, который он презирал.

Где–то далеко за спиной Андрея ухнула руна Ультимативного Прогиба, и раздались крики раненых и умирающих. Магхни закончил петь очередной куплет:

И вот теперь я пленник, ведь я слаб,

И утекают дней моих мгновенья,

Теперь я Риаберры вечный раб,

За это, мама, у тебя прошу прощенья.

Брат номер одиннадцать призвал автомат Калашникова из другого мира и направил его на Андрея, но не выстрелил, глаза риа вдруг округлились от страха и удивления. Он узнал второго Андрея. По голосу, по взгляду, по росту, по движениям. Хотя такой одежды, как первый, второй Андрей никогда не носил. И прическа у него была другая, а еще он был худее первого Андрея раза в два.

Система тем временем представила человека с калашниковым, которого Андрей знал и так.

Брат № 11

Уровень: 31

Раса: Человек–риа

Класс: Призыватель

— Ты? Как? — испуганно пробормотал Брат номер одиннадцать.

— Караш–Север, — ответил второй Андрей, подтверждая, что это действительно он.

— Не может быть, — невнятно произнес Брат номер одиннадцать, целясь из призванного калашникова Андрею в голову, — У тебя глаза черные! Ты ел колки? Зачем? Ты погубишь все дело! Тебе нельзя есть колки!

— Зачем горы должны были стать богатством? — спросил Андрей.

— Я не знаю, я же говорил, я не знаю, — забормотал все еще растерянный Брат номер одиннадцать, — Наши освободители попросили об этом.

— Твои освободители, — сказал Андрей, подныривая под калашников и нанося Брату номер одиннадцать удар гномьим кинжалом в живот. Но под одеждой у Брата оказалась кольчуга, Андрей не смог пробить ее. Он умел видеть скрытое в сознании, но не спрятанное под одеждой. Андрей резко распрямился и схватил автомат, но Брат номер одиннадцать огрел Андрея по голове кастетом.

Брат № 11 ударил вас костяным кастетом

— 6 хп

Ваше здоровье: 2 из 60 хп

Захваченный калашников в руках у Андрея тут же обратился в пар, чужим призванным оружием пользоваться было нельзя. Андрей пошатнулся, в голове от удара кастетом загудело, но он сразу же пришел в себя и швырнул в Брата номер одиннадцать дезориентацию, на этот раз полностью сознавая тот факт, что никаких ограничений для заклинаний Андрея сейчас не существует, а все защитные амулеты, которыми увешался его противник — просто глупые побрякушки, куски металлов и кости.

Брат номер одиннадцать успел призвать сразу два смит–вессона, но дезориентация сработала, Брат палил из револьверов с двух рук во все стороны мимо Андрея, крутясь на месте и крича:

— Где ты? Где ты? Иди сюда, трус! Черныш, карад!

— Я здесь, — сказал Андрей, схватил Брата номер одиннадцать за грудки одной рукой, а другой отрезал ему гномьим кинжалом ухо.

Вы отселки ухо Брату № 11

— 18 хп

Здоровье Брата № 11: 402 из 420 хп

Брат зарычал, истекая кровью, и попытался схватить Андрея, но тот уже отступил. Брат номер одиннадцать снова начать пальбу, он расстрелял полностью магазины своих револьверов, но в Андрея так и не попал.

Магхни пропел очередной припев и начался долгий и мелодичный проигрыш. Обращаться с лютней бард определенно умел.

— Зачем ты требовал, чтобы я применял тотальную интервенцию на игроков? — спросил Андрей, — Ты же знаешь, что это не сработает. Даже в состоянии священного безумия.

— Матери своей отлижи, карад, — прорычал Брат номер одиннадцать, смит–вессоны у него в руках обратились в пар, но Брат тут же начал кастовать что–то еще. Андрей неглубоко вогнал ему в глаз гномий кинжал, прервав рисование руны.

Вы лишили глаза Брата № 11

— 34 хп

Здоровье Брата № 11: 368 из 420 хп

Брат номер одиннадцать заорал и схватился за кровавую дыру на месте глаза, Андрей ударил его еще одной дезориентацией, и Брат тяжело повалился в алую плесень.

— Я тебе сейчас отрежу второе ухо, потом язык, потом соски, а потом член, — пообещал Андрей, — Зачем ты требовал от меня, чтобы я применял тотальную интервенцию на игроков? Это заклинание невозможно применить к игроку. Невозможно. Мне страшно и больно, когда я начинаю размышлять об игроке под тотальной интервенцией. Это противоречит всему, чему меня учили. Это противоречит логике психирургии. Это просто не работает.

— Зачем мне говорить тебе? — разнылся наконец Брат номер одиннадцать, — Ты же все равно меня убьешь, карад. Если не убьешь — Орден узнает о том, что ты сделал со мной, и мы с тебя кожу снимем.

— Орден думает, что я далеко отсюда, — рассмеялся Андрей, — Люди Брата номер один, те, что умеют подавлять магию психирурга, охраняют мое убежище, и они знают, что я сейчас там. А телепортироваться психирурги не умеют. Так что тебе никто не поверит, если ты скажешь, что Иван Гроза Нубов Один напал на тебя возле Сердца Зла. Поэтому я могу сохранить тебе жизнь. Я так и сделаю, если ты ответишь на мои вопросы. Мне надоело, что Орден держит меня за дурака. Я психирург, я алчу знаний. Так зачем вам нужен игрок под тотальной интервенцией?

— Ты не тот Иван Гроза Нубов! — неожиданно догадался Брат номер одиннадцать, — Иван Гроза Нубов Один просто проник бы сейчас в мои мысли. А ты не можешь. Я ничего не скажу тебе, кусок дерьма.

— Как хочешь, — сказал Андрей и кастанул на Брата номер одиннадцать псиалхимию. Вообще, это заклинание работало только на себя, но сейчас все ограничения были сняты.

Псиалхимия на Брата № 11

+2 пункта вашей маны за −1 хитпойнт Брата № 11

Мана Андрея росла на глазах, а здоровье его противника уменьшалось. Брат номер одиннадцать зарычал и, оторвав руки от вытекшего глаза, схватился за живот, в район которого Андрей кастанул ему псиалхимию.

— У тебя минута, потом ты закончишься, — сообщил Андрей.

— Дай мне выпить обезболивающее! Дай! У меня шок! — заверещал Брат.

— Нет.

— Я не знаю, зачем тебе приказали научиться кастовать тотальную интервенцию на игроков! Я не знаю! Брат номер один приказал! А ему приказали освободители! Я не знаю, клянусь Тремя Сестрами!

— Плохой ответ, — заметил Андрей.

— Но я не знаю! — разрыдался Брат номер одиннадцать, — Спроси у Брата номер один. Только он понимает, только он говорит с освободителями.

— И где мне искать Брата номер один?

— Это известно только первым десяти братьям! Я…

— У нас мало времени, — перебил Брата Андрей, — Я пытался связаться с Братом номер один, я пробовал отправить ему Призрачного гонца. Но гонец не скачет по вашим номерным кличкам, которые у вас теперь вместо имен. Как зовут Брата номер один? Какое имя ему дала мама при рождении?

— Аааа… — захрипел Брат номер одиннадцать, — Это нельзя… Нет… Я верен…

— У тебя меньше полсотни хитпойнтов, — напомнил Андрей, мана которого уже давно заполнилась до максимума, но здоровье из Брата продолжало высасываться, теперь уже в пустоту.

Магхни закончил витиеватый проигрыш и приступил к исполнению припева. Все звуки боя за спиной Андрея теперь стихли, там только кто–то одиноко выл от боли.

— Я умру за Первого Брата! — зарычал Брат номер одиннадцать, неожиданно поднимаясь на ноги. Андрей восхитился этим порывом воли, преданности и чистой дистиллированной звериной ярости. Брат номер одиннадцать разбил о себя кровяную руну.

Брат № 11 призвал взвод ветеранов ВДВ из другого мира.

Прямо с праздника.

Вокруг Андрея материализовался десяток крепких мужиков в тельняшках и синих беретах. Один из десантников держал в руках арбуз, другой почему–то был весь мокрый, как будто только что выкупался, третий был пьян и едва держался на ногах.

— Че, кому фанеру пробить? — поинтересовался самый высокий десантник, ростом чуть ли не с белого карада.

Брат номер одиннадцать ткнул пальцем в Андрея и повалился в алую плесень, потеряв, наконец, сознание от болевого шока.

— Вешайся, бобер, — сообщил Андрею десантник, но в этот момент прямо над головой Андрея вниз спикировал Ятти и бросил в Брата номер одиннадцать руну. Руна разбилась о грудь лежавшего на спине Брата, он дернулся и перестал дышать.

Десантники обратились в серебристый пар. Ятти пролетел еще пару десятков метров и рухнул вниз за черным валуном. Все это было очень плохо. Теперь Андрей ничего не узнает, спрашивать больше некого. Но у Брата номер одиннадцать могли быть при себе записи или документы.

— Лут, — приказал Андрей, ткнув пальцем в тело мертвеца. Но, когда процесс лутания начался, его прервало системное сообщение:

Ваш клан сокрушил врага и одержал победу!

Слава Грибным Эльфам!

Врагов уничтожено: 124

Уровень повышен:

Исул Ятти: + 1 Мартин Натаниэль Адэлард де Нуир–Нуит: + 1

Иван Гроза Нубов: +1

Лютня Магхни взяла последний аккорд и стихла. Потом хриплый голос певца произнес:

— Спасибо, что потратили свое время и послушали мою песню. Здоровья вам и вашим родным и близким. Мужества и благородства всем вам. Они нам пригодятся в эти нелегкие времена. Скорейшего мира всем, и NPC, и игрокам. Да благославят вас Три Сестры!

Бой был закончен, он продлился всего около пяти минут, пока пел свою песню бард. Сердце Зла замолчало.

Вслед за первым системным сообщением тут же возникло второе:

Победа!

Получен новый уровень!

РЎР»СѓР¶Р±Р°

РЎР»СѓР¶Р±Р°

РЎР»СѓР¶Р±Р° РЅРµРґРѕСЃС‚СѓРїРЅР° РЎР»СѓР¶Р±Р° РЅРµРґРѕСЃС‚СѓРїРЅР° РЎР»СѓР¶Р±Р° РЅРµРґРѕСЃС‚СѓРїРЅР° РЎР»СѓР¶Р±Р° РЅРµРґРѕСЃС‚СѓРїРЅР° РЎР»СѓР¶Р±Р° РЅРµРґРѕСЃС‚СѓРїРЅР° РЎР»СѓР¶Р±Р° РЅРµРґРѕСЃС‚СѓРїРЅР°

Ваш текущий уровень 28: Инициированный психирург.

Это предельный уровень для вашего класса, вы не можете повысить его!

РЎР»СѓР¶Р±Р°

Ошибка системы прокачки. Код ошибки: 193–125–742CT.

Квантовый сбой на сервере. Ваш теллуровый гвоздь будет отключен автоматически. Приносим наши извинения.

РЎР«СѓР¶Р±Р°

Объект «Иван Гроза Нубов (1)» имеет недопустимые параметры и будет удален из игры.

Ошибка. Код ошибки: 244–269–312HT.

Квантовый сбой на сервере. Ваш теллуровый гвоздь будет отключен автоматически. Приносим наши извинения.

Победа!

Получен новый уровень!

Уровень 9: Колющий иглой

+ 10 очков характеристик.

Очки распределены автоматически!

Мана, здоровье и запас сил повышены и восстановлены

Ваше здоровье: 70 из 70 хп (дебафф, зависимость от колки II cт.)

Ваша мана: 80 из 80 (дебафф, зависимость от колки II cт.)

Ваш запас сил: 70 из 70 (дебафф, зависимость от колки II cт.)

Ваши глаза видели запредельное, ваши уши внимали его песням, и трагедия, что старше самого Мира, коснулась вашей души.

Получено достижение: Сердце Зла

Храбрость: + 150

Устойчивость к радиации: +80

+ Вы впадаете в панику или шок в два раза реже

Вы прослушали до конца песню риаберрийского барда Магхни, произведения которого запрещены к исполнению или прослушиванию на территории Третьей Эльфийской Империи декретом Сената.

Получено достижение: Ценитель Запрещенки

Шанс обнаружить редкие книги и свитки: + 18%

Общая репутация в Риаберре: + 15

Репутация у культа Трех Сестер: + 20

Ваши навыки прокачаны!

Честь: + 51

Болевой порог: + 49

Скрытность: + 40

Помни, куда ты шел. Закончи начатое. Привет от Пожирателя.

Психирургия: +39

Мистицизм: + 35

Харизма: + 32

Ходьба: + 31

Устойчивость к радиации: + 30

Колдовство: + 21

Кинжалы: + 21

Отмороженность: + 16

Бег: +15

Хладнокровие:+ 12

Самоконтроль: +12

Музыка: +11

Устойчивость к холоду: + 10

Уворачивание: +10

Эрудиция: +9

Мышца: + 9

Красноречие: + 9

Командное взаимодействие: + 8

Зоология: +7

Ночное зрение: + 7

Падение: +6

Начертание рун: +6

Устойчивость к ядам: +5

Скорость сбора лута: + 4

Полет в пространстве без гравитации: +3

Пищеварение: + 3

Восстановление: +3

Слух: +1

В голове у первого Андрея кольнуло так сильно, что он испугался, что у него инсульт. Это было похоже на ту боль, которую он испытал, когда сломался его теллуровый гвоздь, и он оказался заперт в игре. Второй Андрей заорал и заметался в своем подземном обиталище, а потом исчез, как будто его силой вышвырнули из сознания первого Андрея.

Концентрация: отчаяние

Андрей упал на колени в алую плесень и разрыдался. Сердце Зла молчало.

Уровень 9: Колющий иглой

Андрея шатало, когда он обходил черный валун, хотя все статы у Андрея после повышения уровня были на максимуме. Внутри него осталась только черная пустота, подобная той, в которой обитал Пожиратель Миров. Все было, как во сне.

Мертвый Мустакбаль валялся возле валуна в алой плесени, ударом о камень ему снесло половину головы. Награда нашла предателя, но Андрей не испытывал по этому поводу ни малейшей радости.

Весь пол подземного зала был усеян трупами риа в арафатках — Андрей видел изрубленных, сожженных, отравленных со сведенными судорогой лицами, обезглавленных и заколотых мечами и копьями. Кровь на красной плесени была почти незаметна, плесень, покрывавшая пол циклопической пещеры, сразу впитывала ее, как губка. Вокруг Шаба, убитого еще до начала боя, других трупов почему–то не было, как будто сражавшиеся уважали его смерть и не хотели тревожить покойника во время битвы. Из Шаба торчало не меньше двадцати стрел, на некоторых из них все еще клубилась магия.

В голове у Андрея загудело, перед глазами метнулась желтая точка.

☢Радиация! ☢

Уровень радиации: ощутимый

Развитие острой лучевой болезни легкой степени тяжести через: 58 минут

— 1 хп в 2 минуты

Смерть через: 4 часа 20 минут

Ваше здоровье: 69 из 70 хп

Андрей осмотрелся, но так и не увидел источника радиации. Единственным радиоактивным объектом здесь был труп взлетевшего к Сердцу Зла левитатора–риа, но он уже остался далеко позади Андрея.

Тела Мэрифы–Хамани нигде не было видно, риа с такой яростью порубили ее на куски, что нельзя было обнаружить даже ошметка, если от жрицы что–то и осталось — то ее останки были разбросаны на огромной территории и затерялись среди мертвецов в алой плесени.

Выжившие собрались возле тела Мелкой Буквы, дорожный плащ книжника стал красным от крови, из спины павшего друга Андрея все еще торчало вогнанное храмовницей черное копье. Посох Мелкой Буквы пропал.

Ксиб стоял рядом с мертвым книжником и смотрел прямо на Мелкую Букву, огромные черные глаза рептилоида ничего не выражали. Никаких ран не Ксибе, который весь бой где–то прятался, заметно не было. Ятти, потерявший свою широкополую шляпу, так что теперь можно было видеть его поседевшую от ужаса в Залах Мыслей голову, сидел в плесени, пил айран и кашлял. Андрей заметил, что на руке левитатора, которой он прикрывал рот во время кашля, оставались не только отхарканные капли айрана, но и кровь. Мартин что–то бормотал себе под нос, его проткнутая вражеским гвоздем нога зажила, когда у колдуна повысился уровень. Летучая мышь Мартина наворачивала по воздуху круги над этой мрачной сценой.

☢Радиация! ☢

Уровень радиации: средний

Развитие острой лучевой болезни легкой степени тяжести через: 39 минут

— 1 хп в минуту

Смерть через: 3 часа 47 минут

Ваше здоровье: 68 из 70 хп

Внимание! Весь лут в этой локации заражен радиацией предельного уровня!

— Ничего не брать у покойников, — тут же прошипел Ксиб, — Умрете. Сердце Зла не дает нам собирать лут. Ятти?

— Плохо, — прокашлял Ятти, — Плохо, ящер. У меня вылезло системное сообщение. Мелкая Буква ошибся, вирус убивает меня быстрее. Мне осталось жить меньше часа.

Андрей с громадным усилием двумя руками вытащил из спины Мелкой Буквы копье храмовницы, черное копье тут же обожгло Андрею ладони, как будто было раскаленным.

☢ Радиационный ожог! ☢

— 11 хп

Ваше здоровье: 57 из 70 хп

Андрей отбросил копье и разрыдался.

☢Радиация! ☢

Уровень радиации: высокий

Развитие острой лучевой болезни легкой степени тяжести через: 14 минут

— 2 хп в минуту

Смерть через: 2 часа 10 минут

Ваше здоровье: 55 из 70 хп

— Ничего не трогать, — злобно повторил Ксиб, — Радиационный фон растет. Сердце Зла выгоняет нас отсюда. Уходим.

— Куда уходим, Ксиб? — спросил сквозь кровавый кашель Ятти, — Мы все мертвецы. Не только я. Все.

— Другой конец зала, — ответил Ксиб, — Должен быть проход. Я не знаю куда. Есть шанс. Уходим, сейчас же.

Нужно было, наверное, перевернуть Мелкую Букву на спину и закрыть ему глаза, если они все еще открыты, но Андрей так и не смог найти в себе силы сделать это. Ксиб бросился бежать к кровавому озеру, Ятти полетел за ним в метре над землей, все еще сотрясаясь от кашля. Мартин хлопнул Андрея по плечу:

— Эй! Ему уже не поможешь. Оставь. Мелкая Буква хотел бы, чтобы ты выжил. Пошли.

— Это я виноват, — сказал Андрей сквозь слезы, — Я забыл проверить Мустакбаля заклинанием различения друзей и врагов, когда он вернулся к нам в защитном клапане. Если бы я проверил его — никто бы не умер.

— Мы сами пришли сюда, без всяких подсказок Мустакбаля, — напомнил Мартин, — В любом случае, сейчас нет времени. Терзаться совестью хорошо в мирное время, а на войне это убивает. Ты не виноват. Идем!

☢Радиация! ☢

Уровень радиации: ПРЕДЕЛЬНЫЙ

Развитие острой лучевой болезни легкой степени тяжести через: 8 минут

— 3 хп в минуту

Смерть через: 46 минут

Ваше здоровье: 52 из 70 хп

Андрей теперь видел с трудом из–за слез и мелькавших перед глазами желтых точек, но все же побежал следом за уже двинувшимся в путь Мартином. Андрей не знал, куда они бегут и зачем, но что–то заставляло его бежать. Даже не надежда, которой теперь не было, а просто какое–то древнее животное желание жить вопреки всему.

Стараясь держаться подальше от ставших радиоактивными мертвецов, отряд добрался до берега кровавого озера, где за черным валуном все еще лежал мертвый Брат номер одиннадцать, и теперь оказался под самым Сердцем Зла.

Когда отряд обогнул озеро, и оно уже осталось позади, у Андрея началась лучевая болезнь, забиравшая вместе с радиацией по семь хитпойнтов в минуту. Голова болела, Андрея начало шатать и тошнить, но он упорно бежал вперед. Его ноги тонули в алой плесени, и Андрею казалось, что плесень хочет засосать его, как болото.

Андрей кое–как выпил на ходу предпоследний оставшийся айран, хотя это удалось ему с трудом, слишком сильно тошнило. Через восемь минут отряд, наконец, достиг противоположной стены огромного подземного зала. В стене парой метров выше покрытого плесенью пола зияло большое черное отверстие. Возможно, поджидавший экспедицию отряд риа пришел именно отсюда. Когда Андрей и трое его выживших соратников добрались до отверстия, у Андрея оставалось всего три хитпойнта, и его уже один раз вырвало.

Ятти первым влетел в темное отверстие, а колдун скастовал над всеми волшебные светящиеся огоньки. Отверстие в стене вело в заросшую алой плесенью пещеру. Ятти, хрипя и кашляя, втащил в пещеру Ксиба, Андрея и последним — Мартина.

Андрей бросил прощальный взгляд на залитый красным неотмирным светом зал, кровавое озеро и зависшее над ним черное Сердце Зла, мерцавшее тысячей разноцветных огоньков. По поверхности Сердца среди огоньков метались тени.

Раздался оглушительный скрежет, сверху посыпались мелкие камушки, а потом из потолка пещеры стремительно выдвинулась толстая панель из черного металла и перекрыла отверстие, в которое отряд только что влез, скрыв от глаз выживших подземный мир Сердца.

Радиационный фон: в пределах нормы

Острая лучевая болезнь легкой степени тяжести!

— 2 хп в минуту

Ваше здоровье: 1 из 70 хп

— Я умираю, — сказал Андрей, — Лучевая болезнь не прошла.

— Сама не проходит, — прошипел Ксиб, — На, держи. Ешь.

Ксиб протянул Андрею тотальный протектор, видимо еще из тех, что дал рептилоиду Мустакбаль.

— Мог бы и раньше дать. Спасибо, — слабо произнес Андрей, разжевывая пилюлю, резавшую десна острым химическим ароматом.

Тотальный протектор: Острая лучевая болезнь легкой степени тяжести излечена.

— Кому еще? — спросил Ксиб.

Андрей вспомнил, как еще в Реакторе рептилоид показывал им пилюлю и утверждал, что у него остался только один протектор. Выходит, что тогда Ксиб соврал, но сейчас Андрей был только рад этому.

— У меня нет лучевой болезни, только древний вирус, — прокашлял Ятти, — Но все равно давай, вдруг поможет.

— Уже пробовали, не помогает, — зашипел Ксиб, но все же дал Ятти лекарство.

— Мне не нужно, — отказался от протектора Мартин.

Ятти сожрал целых две пилюли.

— Нет, опять не сработало, — глухо сказал Ятти, — Прав был Мелкая Буква. Мне осталось минут сорок.

Ксиб ничего не ответил и побежал вперед, остальные бросились за ним. Вскоре проход расширился, и отряд оказался в пещере, по дну которой текла красная кровавая река.

— Да, — замотал чешуйчатой башкой, осматриваясь, Ксиб, — Да. Знаю. Был здесь. Но прохода к Сердцу тогда не было. Отсюда пришел Орден. Направо.

Путешественник бросились направо, Ятти становилось все хуже, его шатало в полете и однажды даже вырвало кровью.

Минут через пять отряд вышел в подземный зал громадных размеров, хоть и гораздо меньший, чем обиталище Сердца Зла. Стены зала были испещрены отверстиями, отсюда вели сразу несколько ходов. В центре зала раскинулось кровавое озеро, в которое впадали реки из окружавших зал пещер, а на берегу озера стояла прямоугольная башня из черного камня высотой с двухэтажный дом. Никаких дверей или окон в башне не было.

— Оно, — нетерпеливо прошипел Ксиб, — Да. Ятти, лети. Там ниша наверху, в ней кнопка. Нажми.

Рептилоид ткнул лапой в вершину башни, и Андрей действительно рассмотрел там темное углубление в стене. Ятти кое–как взлетел, хотя полет теперь давался ему нелегко, левитатора сотрясал мучительный кашель, мешавший ему направлять свое тело, куда нужно. Ятти заглянул в нишу, сунул туда руку, а потом медленно опустился вниз. Ничего не произошло.

— Что? Почему? — растерянно спросил Ксиб.

— Там не кнопка, — сообщил Ятти, — Фиолетовая руна. Как в темноэльфийских катакомбах.

— Раньше была кнопка, — зашипел рептилоид, — Неси туда Грозу Нубов, пусть приложит руку.

Ятти обвил Андрея хлыстом за пояс, поднялся с ним на метр в воздух, но дальше дело не пошло. Ятти шатало, он ругался и кашлял, но выше взлететь не мог. Вскоре ноги Андрея снова коснулись поросшего алой плесенью бурого камня, Ятти так и не сумел поднять его на нужную высоту.

— Не могу, — жалобно прохрипел Ятти, — Я не могу! У меня три пункта запаса сил. Дебафф от вируса. И жить мне осталось двадцать минут. Простите, друзья.

— Надо нести! — запаниковал Ксиб, — Давай!

Ятти предпринял еще одну попытку, но на этот раз вообще не смог поднять Андрея в воздух.

— Нет, — прошептал Ятти. Он набил рот красным чаем, видимо, пытаясь восполнить запас сил, но его тут же вырвало. Рвота у Ятти была красной, и определенно не от чая.

— Я не знаю, что делать, — растерянно пробормотал Ксиб, — Нужно, чтобы Гроза Нубов коснулся руны.

Мартин молчал, Ятти рвало. Ксиб завертел головой, и Андрей понял, что ящеру страшно, хотя глаза рептилоида, как и всегда, ничего не выражали.

Андрей вдруг вспомнил, а скорее даже не вспомнил, а почувствовал нечто звериным чутьем психирурга. Там что–то было, в луте, который успел собрать с Брата номер одиннадцать второй Андрей, когда лут еще не был отравлен радиацией. Андрей открыл инвентарь и извлек оттуда залутанную руну.

Кровяная руна ращения конечности

Информация: Отращивает потерянную конечность. Так что с этой руной можете вернуть себе отрубленную руку или ногу. А вот третью руку она вам не вырастит, даже не надейтесь. Так что не используйте ее, если у вас уже есть две руки. Оторванные головы тоже не восстанавливает, увы.

Уровень: нет

Способ применения: Разбить о раненного

Содержание маны: 820

Цена: 436 000 квинтов

— Руна ращения конечности, — объяснил Андрей, и голос у него дрогнул, — Ятти не может поднять меня, но сможет поднять мою руку с меткой, если ее отсечь. А я выращу себе новую руку этой руной.

— А сколько у тебя хитпойнтов? — спросил Мартин, — Боюсь, что ты не переживешь потерю руки.

— Один хитпойнт, — признался Андрей, — Да, я, наверное, умру. Но другого выхода нет. Если я умру — соберите мой лут. Там есть кое–что очень полезное.

— Дерьмо, а не план, — слабо произнес Ятти, закашлявшись, — Наверняка отсюда есть и другие выходы. Ксиб?

Но Ксиб не ответил, он молча выхватил из инвентаря какой–то призрачный кинжал, сиявший голубоватым светом.

— Давай, — потребовал рептилоид, — Руку. Быстрее.

— Если ты отрежешь ему руку — мы с тобой останемся вдвоем, Ксиб, — тихо заметил Мартин, явно на что–то намекая, но Андрей не понял на что.

— Руку! — повторил Ксиб.

Андрей сначала разбил о себя руну ращения конечности, молясь, чтобы это сработало, и только потом вытянул вперед правую руку с меткой на ней. Ксиб откорнал Андрею кисть одним ударом кинжала.

Острая боль чуть не свалила Андрея в обморок, но продолжалась она меньше секунды. Потом на месте отрубленной кисти, еще до того, как из культи начала хлестать кровь, возникла новая рука из серебристого пара. Призрачная рука тут же наполнилась цветом и мясом, еще через секунду она была уже неотличима от отрубленной. Даже фиолетовая метка на ладони и кровь изрубленного вторым Андреем Брата номер одиннадцать под ногтями были на месте.

Ятти схватил отрубленную кисть, из которой фонтаном брызгала кровь, взмыл с ней вверх и сунул кисть в нишу. Кисть в руках у Ятти тут же обратилась в серебристый пар и растворилась. Судя по всему, сразу три руки Андрея могли существовать в игре одновременно не больше пары секунд.

Вы применили Кровяную руну ращения конечности!

Поздравляем вас с новой рукой. Больше не теряйте ее.

Системного сообщения о потере хитпойнтов от раны так и не последовало, как и сообщения о самой ране. Видимо, расчет Андрея оказался верным, руна сработала раньше, чем Андрей понес урон.

— Успел? — спросил Ксиб, и этот вопрос определенно касался активации метки в стене башни, а не здоровья Андрея, на которое рептилии было плевать, — Сработало?

— А я откуда знаю? — ответил Ятти, тяжело падая с метровой высоты, — Вроде я успел коснуться метки до того, как кисть растворилась. Все. Я отлетался. Один пункт запаса сил, больше уже не взлечу…

Ятти зашелся тяжелым кашлем. Часть стены башни тем временем беззвучно отъехала вверх, открыв проход внутрь. В башне была лишь лестница из черного камня, ведущая на второй этаж постройки.

— Да! — прошипел Ксиб с таким наслаждением, как будто впервые попробовал колки.

Рептилоид бросился в башню и побежал вверх по лестнице. Мартин и Андрей взвалили на плечи обессилевшего и кашлявшего Ятти и потащили его следом за Ксибом. Стена немедленно сомкнулась за путешественниками, замуровав их в башне.

К счастью, лестница оказалась очень короткой, так что долго тащить умиравшего левитатора не пришлось. Вскоре жалкие ошметки отряда оказались на втором этаже. Располагавшееся здесь помещение из черного камня было совершенно пустым, но в его центре на полу помещался черный квадрат, из которого бил в потолок поток темных частиц. Поток издавал едва слышный мелодичный звон. Андрей уже видел такое, в Зале управления Реактором.

— Кто–то должен отдать свою жизнь, — зашипел Ксиб, тыкая лапой в направлении темного потока и подтверждая догадку Андрея, — Тогда портал откроется. Ятти.

Ятти лежал на полу и кашлял кровью. Все терпеливо ждали, пока он прокашляется, потом левитатор слабо произнес:

— Да, конечно. Но у меня еще одиннадцать минут жизни. Дайте мне прожить их.

Повисло молчание, темный поток звенел, восходя к потолку.

Ятти сунул в рот пластинку красного чая, на этот раз его не вырвало. Он даже уже не кашлял, но бледнел на глазах и двигаться уже не мог.

— Мне жаль, что я убил Грибных Эльфов, — сказал Ятти, — И Элли тоже. Я не хотел этого. Если честно, мне всегда не хватало выдержки, я всю жизнь страдал от этого. Я ведь литовец в реальности. В моем роду есть легенда, что моя прапрабабка была походной женой какого–то русского князя, правителя Пскова, который бежал в Прибалтику во время междоусобной войны у русских и сражался вместе с крестоносцами. И этот князь был известен буйным нравом и отвагой, граничащей с отмороженностью. Однажды он даже так рвался в бой, что завел на лед верных ему крестоносцев, и они провалились и утонули. Потом на основе этой байки придумали историю про Александра Невского. Наверное, это от крови того князя я такой.

А еще я всегда мечтал летать. В детстве я хотел стать летчиком, но не сложилось. И только в этой игре я, наконец, осуществил свою мечту. И это было прекрасно, это стоило того, чтобы жить, поверьте. Надеюсь там, куда я отправляюсь, тоже можно летать.

Что еще сказать? Вы все хорошие люди, даже Ксиб, хотя он и рептилоид. Я не раз спасал ваши жизни, и то, что вы до сих пор живы, радует меня. Может быть, мои добродетели перевесят мои грехи. Кто знает? Но чтобы я получил прощение, нужно чтобы вы и дальше жили, чтобы я спасал вас не зря. Поэтому прошу вас, оставайтесь в живых. Своей родне в реале я ничего передавать не буду, это лишнее. Свое реальное имя тоже называть не буду. Запомните меня, как Ятти. Вот, наверное, и все. А еще мне почему–то хочется музыки. Страшно умирать в тишине. Я бы послушал… Наверное, надо слушать что–нибудь литовское, но я не люблю отечественной музыки…

— А что ты любишь, Ятти? — спросил Мартин.

— Марию Такэути, Plastic Love, — ответил Ятти, — Только не оригинал, а синтвейвовский ремикс, стилизацию под восьмидесятые. Это мой любимый трек. Но в твоем исполнении я его слушать не желаю, даже не пытайся, Снейп.

Стены помещения вдруг как будто дрогнули, а потом в комнате из черного камня зазвучала, постепенно усиливаясь, сладко–печальная электронщина, к которой вскоре присоединился голос японской певицы.

— У меня галлюцинации? — тихо спросил Ятти.

—Нет, — произнес Мартин, — Сердце Зла поет тебе. Не знаю, почему оно это делает.

Повисло молчание, нарушаемое лишь звуками песни. На втором припеве Ксиб неожиданно прошипел:

— Ты не перешел к Отоко. Ты убил его. Хотя у него было лекарство. Почему?

— Не мешай мне слушать песню, рептилия, — хрипло ответил Ятти, — А к Отоко я не перешел, потому что этот кошара запутался в собственном вранье. Он сказал, что лекарство сделал алхимик Акоонуахан, который якобы ходил с ним в этот данж. Вот только я лично знал Акоонуахана и уверен, что тот никогда не состоял в сталкерах и этот данж не посещал. А еще я видел своими глазами, как Акоонуахана порубили на куски орденцы в битве за Грассбридж. Будь алхимик другом Отоко Неко — этого бы не произошло. Поэтому я понял, что кошара вешает мне лапшу на уши. И что никакого лекарства у него нет. Тем более что это подтвердил Мелкая Буква, который был лучшим знатоком лора этой игры. Перешел бы я к Отоко, если бы у него и вправду было лекарство? Да. Убил бы я вас тогда по его приказу? Да, не сомневайтесь. Не считайте меня святым или даже просто хорошим человеком, друзья. А теперь я хочу дослушать песню.

Прошла еще минута, и песня закончилась. В комнате из черного камня снова воцарилась тишина.

Ятти с трудом начертил руну открытия инвентаря и выбросил на пол мешок:

— Это вам, мой прощальный дар. Свой шмот я вам не отдам, уж простите, предпочитаю умереть в одежде. Жаль, шляпа утонула в кровавом озере. Я ее любил. Мне осталось две минуты. Я готов.

Мартин и Андрей подняли Ятти на ноги. Левитатор больше не кашлял, но совсем посерел и лицо у него начало подергиваться. Со своей сединой, приобретенной в Залах Мыслей, он был теперь похож на глубокого старика. В этом Отоко Неко тоже соврал, иногда персонажи игроков в игре все же стареют.

— Дальше я сам, — слабо сказал Ятти, — Я должен сам войти туда. Сам. Как брат Нираб, помните? Прощайте.

Пошатываясь, Ятти сделал еще пару шагов к черному квадрату на полу, а потом выплюнул на пол прожеванный красный чай и шагнул в темный поток.

Все было, как с братом Нирабом. Тело Ятти вдруг на мгновение неподвижно застыло в потоке, он даже не успел опустить на пол ногу, занесенную для еще одного последнего шага. Потом Ятти стал черно–белым, потеряв все цвета, а потом рассыпался на мелкие черные частицы, смешавшиеся с восходящим потоком. Поток пожрал и принял жертву.

Ваш клан несет потери! Погибшие:

Исул Ятти

Ранг: Брат

Уровень: 21

Раса: Эльф–вервер

Класс: Маг–левитатор

Роль: Штурмовик

R. I.P

Частицы в потоке стали серебристыми, как и в прошлый раз, снова напомнив Андрею хлопья снега, только летящие снизу вверх. В следующее мгновение поток вдруг разделился на два, разъехавшихся друг от друга. Черный квадрат на полу исчез, зато вместо него возникло целых два серебристых, и из каждого из них к потолку бил серебряный поток частиц.

— Левый, — прошипел Ксиб, подбирая прощальный дар Ятти с пола, — Быстрее.

— Нет, — неожиданно отказался выполнить приказ Мартин, — Сперва мы хотим узнать, куда ведет правый.

— Неважно, — мотнул головой Ксиб, но над правым порталом тут же возникли серебристые буквы:

Портал: Канализация Эазимы

— А левый? — уточнил Мартин. Система ответила:

Портал: Защитный клапан 82

— Левый — путь к Королеве, во дворец, нам туда, — нехотя пояснил Ксиб, — Снова нужно пройти все то же самое, что мы проходили, спускаясь вниз, кроме пустоты и Залов Мыслей. И выйдем во дворец. Справимся. А правый — канализация Эазимы. Оттуда сюда пришел Орден. Нам туда не нужно. Из канализации можно выбраться в город, но во дворец из города не попасть. Зачарованные стены. Не пройти. А в Эазиме сразу убьют. Стража, Орден.

— В Эазиме полмиллиона населения, — заметил Мартин, — Там будет легко затеряться. Это уже не говоря о том, что выбраться из Эазимы живым вполне возможно. Даже я знаю, как это сделать. Выйти из этого города легче, чем войти в него. А идти к Королеве я больше не вижу никакого смысла. Как мы пройдем нежить на верхних уровнях без паладинов? Как мы убьем Королеву? Кого мы теперь будем короновать? Кто будет короновать? Знавший обряд коронации Мелкая Буква мертв. Шаб, который зачем–то тоже был нужен для обряда, мертв. Король оказался предателем. Наша миссия провалена, господа.

— От нежити спрячемся, — зашипел Ксиб, — Нас теперь мало. Пройдем.

— А остальное?

Ксиб ответил мрачным молчанием.

— Шаб был нужен, чтобы принести его в жертву во время коронации, — вмешался Андрей, — Об этом знали только я и Мелкая Буква. А убить Королеву мы все еще можем. Дело в том, что упав тогда в пустоту, я встретил одного человека… Точнее, одно существо. Пожирателя Миров. Он имеет власть над игромехом, и он сказал, что тоже хочет смерти Королевы. И он дал мне раствор невидимости, чтобы пробраться к Королеве и еще волшебный пистолет системы Подбырина, чтобы убить ее одним выстрелом. А еще Пожиратель сказал, что возможно Голдсмит вернет себе власть над сервером после смерти Королевы, даже если мы никого не коронуем. Шанс на победу еще есть, Ксиб прав. Игроков еще можно спасти, мы еще можем выбраться из игры.

Андрей продемонстрировал колдуну подбырина в доказательство своих слов. Мартин покачал головой:

— Мда. А какие у тебя еще есть тайны, Гроза Нубов?

— Пока больше никаких, — признался Андрей. Это даже было отчасти правдой. Андрей знал, что Мартину и так известно о двойнике, который лезет к Андрею в голову, потому что колдун подслушал разговор Андрея с Мелкой Буквой. А вот про то, что Ксиб — враг, Мартин не знал, и Андрей считал, что сообщать колдуну об этом в сложившейся ситуации не следует. Иначе Мартин точно уйдет в Эазиму, и Андрей останется один с Ксибом.

— А ты уверен, что осталось, кого спасать, кроме нас? — спросил Мартин, — По словам Отоко Неко, большая часть игроков перебита при попытке штурма Эазимы.

— Отоко — лжец, — злобно прошипел Ксиб, — Он врал. Врал по поводу лекарства для Ятти, значит, врал и про все остальное. И что мы мертвы в реальности — врал. Ты сам ему не поверил, Мартин. А игроки еще есть. Большинство застрявших здесь вообще не добрались до лагеря на холме Макан–Кадим. Так сказал Голдсмит. И в битве при Эазиме большинство игроков не участвовали, даже если Отоко не наврал про битву. Они где–то прячутся. Мы должны спасти их.

— У нас есть слово лжеца Отоко против слова не меньшего лжеца Голдсмита, Ксиб, — мрачно вздохнул Мартин, — Вы правда оба хотите продолжить миссию?

Андрей не слишком уверенно кивнул, а Ксиб ответил:

— Да. Если не продолжим — Голдсмит отключит нас от гвоздей, и мы умрем. У нас осталось еще чуть меньше трех дней. Дойдем, успеем.

— Но Голдсмит не может никого отключить, — сказал Мартин, — Мы все уже мертвы, а не лежим в коме. По крайней мере, по словам Отоко.

— Лжец, лжец, вшивый лживый кот, я не верю ему, — уже совсем по–змеиному зашипел Ксиб.

— А ты веришь? — спросил Мартин Андрея.

— Не знаю, — честно признался Андрей, — Наверное, нет. Это слишком страшно — верить, что я уже мертв в реальности и никогда не вернусь домой. Так что не верю. Ксиб правильно сказал, Отоко — лжец, он попался на вранье про лекарство для Ятти. И бард в песне из Сердца Зла пел про одинокого пленника, который остался совсем один. Так что никаких толп пленных, взятых при Эазиме, у Ордена нет. Еще одно доказательство, что кошара врал.

— Остальных пленников могли уже убить, — не согласился Мартин, — Да и романтическая баллада — весьма сомнительный источник информации, согласись. Но твоя позиция мне ясна. Однако вынужден заметить, что нас теперь только трое, и один из нас все еще вампир. А подниматься наверх, если мы решим отправиться во дворец, нам предстоит еще несколько суток. Так что двое из нас неизбежно будут покусаны и возможно умрут.

— Вампир мертв, — заспорил Ксиб, — Ятти отдал свою жизнь порталу. Вампир нас больше не побеспокоит.

На несколько секунд повисло молчание, а потом Мартин произнес:

— Вампир не мертв. Вампир стоит перед тобой, Ксиб. И кровь карада совсем не утолила его жажду, наоборот, возбудила аппетит. Вампир, конечно, успел напиться человеческой крови во время боя у Сердца Зла, но уже через сутки он будет снова голоден. И он устал терпеть голод. Он больше не сможет сдерживаться. Поэтому прошу меня простить, господа. Мне придется вас оставить, или вы умрете.

— Чего? — не понял Андрей, — Ты вампир?

— Да, — подтвердил Мартин, — Я заразился от одной анкарфской принцессы, с которой у меня случилась небольшая интрижка. А квест на лечение от вампиризма пройти не успел, поскольку оказался заперт в Риаберре. Да я и не особо стремился его пройти, если честно.

— Но как? — вскричал Андрей, — Мы же тебя исключили! Ты не спал во время нападений вампира! И тебя самого покусали. Даже Мелкая Буква подтвердил, что ты не вампир.

— Твой погибший друг все же был человеком, а не всезнающим божеством, — заметил Мартин, — Он ошибся. Точнее, не учел одного обстоятельства, хотя и знал о нем. Дело в том, что у меня безупречная концентрация, причем всегда, даже когда я сплю. Это особенность работы моего мозга, а еще результат упорных тренировок. Мелкая Буква явно не встречал раньше таких игроков, поэтому и не учел этого. Безупречная концентрация позволяет мне осознанно ходить и совершать простейшие действия во сне. А еще безупречная концентрация, дополненная прокачанной до максимума силой воли, позволила мне укусить себя самого, чтобы отвести от себя всякие подозрения. При этом моему здоровью собственный укус не угрожал, как вы понимаете. Я все рассчитал. Вы думали, что я бодрствую во время нападений вампира, но я на самом деле спал. Так я водил вас за нос, господа. А Мелкая Буква при всей его поразительной эрудиции не отличался хитростью. Он открыто озвучивал все свои планы по вычислению вампира, так что перехитрить его проблемы не составляло.

— Но зачем ты скрывал? — обиженно прошипел Ксиб, — Я же сказал, что вампиру ничего не будет.

— Это совершенно не важно, — чопорно ответил Мартин, — Признавшись, я бы стал изгоем. А я привык, чтобы ко мне относились уважительно. Пусть это будет вам хорошим уроком, господа. Дело в том, что общество и государство с детства учат нас не судить по одежке. Нам объясняют, что если человек — негр, то он не обязательно будет угонять вашу машину. И если девушка страдает лишним весом — значит у нее психологические проблемы или физиологические особенности метаболизма, а не просто она много жрет. И если другая девушка носит хиджаб — это совсем не означает, что она сейчас взорвется. И если человек служит в армии — это не значит, что он тупой. И я со всем этим полностью согласен, господа. Действительно, большинство негров не угоняют машины, и девушки в хиджабах тоже обычно не взрываются, и вообще, судить по внешности, основываясь на расовых и социальных предрассудках — удел узколобого быдла.

Но знаете что? Редко, но бывает и противоположная ситуация. Иногда бледный красивый мужчина в черном с летучей мышью на плече и аристократическими манерами, действительно, является вампиром. И глупо думать, что он не может быть вампиром только потому, что ваши предрассудки велят вам назвать его вампиром, а вы отметаете их, потому что вас так научили. Вы боялись назвать меня вампиром, потому что не хотели выглядеть быдлом в собственных глазах и в глазах соратников. Вот брат Нилбог был свободен от этого, поэтому–то он меня сразу и раскусил. И если бы Ятти не убил его — это бы сделал я. Поразмышляйте об этом на досуге, господа. А теперь я вынужден вас оставить, поскольку путешествие наверх в компании голодного вампира для вас добром не кончится.

— А чем ты займешься наверху? — спросил Андрей, выслушав неожиданную лекцию от вампира.

— Для начала напьюсь крови, — пожал плечами Мартин, — Потом постараюсь выбраться из Эазимы и найти выживших игроков. Я ведь смогу один пройти канализацию, Ксиб?

— Да, — нехотя пробурчал рептилоид, — Там несложный лабиринт и метровые крысы. И дерьмо. Выберешься. Дезертир.

— Дезертир ради твоей же безопасности, Ксиб, — уточнил Мартин. Колдун вдруг о чем–то задумался, а потом сказал Андрею:

— Я все слышал. О чем вы говорили с Мелкой Буквой в клапане 133. Ты уверен…

Мартин сознательно не окончил фразу, но Андрей понял его. Мартин знал, что Андрей проверял Ксиба заклинанием, и что система назвала Ксиба врагом. Поэтому сейчас Мартин предлагал Андрею уйти вместе с ним. Но Андрей не мог этого сделать. Ведь если он уйдет с колдуном, а Ксиб — предатель, то Королеву не убьет уже никто. И тогда выйдет, что все друзья и соратники Андрея погибли зря, и другого шанса на спасение застрявших в игре игроков уже не будет.

— Остаюсь с Ксибом, — кивнул Андрей.

— Вы о чем? — прошипел рептилоид.

— Мелкая Буква в клапане 133 говорил с Грозой Нубов о его страхах, Грозу Нубов мучают панические атаки в этом данже, — как всегда филигранно соврал Мартин. Причем ложью это было только отчасти, панические атаки Андрея и правда мучили.

Ксиб на это ничего не сказал, панические атаки пушечного мяса из собственного отряда, как уже успел убедиться Андрей, мало волновали рептилоида.

— Еще одна формальность, — произнес Мартин, извлекая из собственного инвентаря записную книжку, отделанную волосатой человеческой кожей, — Да, это книжка кланмастера Грибных Эльфов, которым формально я сейчас являюсь с точки зрения системы. Брат Инножд вместе со всеми своими вещами превратился в пар от руны Ятти, но, несмотря на это, книжка появилась у меня в инвентаре, когда погиб брат Нираб, бывший преемником Инножда в качестве кланмастера. Думаю, что сейчас мне пора покинуть ряды Грибных Эльфов и сдать полномочия.

Мартин достал изящное перо и что–то записал в книжке. В воздухе повисло системное сообщение:

Мартин Натаниэль Адэлард де Нуир–Нуит сложил с себя полномочия кланмастера и покинул ряды Грибных Эльфов.

Новый кланмастер: Иван Гроза Нубов

Да будет ваше правление мудрым!

Книжка сама собой исчезла из рук Мартина и материализовалась в инвентаре у Андрея.

— Мне пора, — сказал Мартин, протягивая руку, сначала Андрею, потом Ксибу, — Надеюсь, еще увидимся. Лучше, если в игре, а не в реальности.

— Почему? — не понял Андрей.

— Видишь ли, в реальности я уже немолодая женщина весом под двести кило, — сообщил очередную шокирующую новость Мартин, — Популярная писательница фанфиков, про вампиров и не только. Вряд ли в реале мы найдем с тобой общий язык. Собственно, когда я рассказывал про предрассудки, я не зря упомянул женщин с лишним весом. Мне близка эта тема. А еще из–за своего веса я предпочитаю жить в играх, а не в реале. Но, тем не менее, я искренне желаю спасения всем застрявшим здесь игрокам. А вам — удачи.

Насладившись эффектом от своих слов, Мартин посадил на плечо летучую мышь и растворился в правом портале. Андрею вдруг захотелось шагнуть следом за ним, но он отогнал это желание.

— Нам в левый, — напомнил Ксиб.

— Знаю, — сказал Андрей, заходя в указанный рептилоидом портал.

Уровень 9: Колющий иглой II

Андрей нес вахту в защитном клапане 82, пока Ксиб спал.

На отдых ящер выделил всего три часа себе и столько же Андрею. Рептилоид, в отличие от покинувшего отряд Мартина, все еще верил и боялся, что Голдсмит отключит их теллуровые гвозди в случае провала миссии. По крайней мере, так говорил сам ящер. Но Андрей ему не верил. Интуиция психирурга подсказывала Андрею, что Ксиб торопится по какой–то другой причине, не потому, что боится Голдсмита, и не потому, что хочет скорее спасти застрявших в игре игроков. Тут было что–то другое. Андрей помнил слова Пожирателя Миров о том, что чем выше они будут подниматься к поверхности, тем опаснее будет становиться Ксиб. И поэтому тревога Андрея росла, хотя пока что они с ящером были еще глубоко в данже.

Андрею Ксиб разрешил спать первым и даже дал какое–то снотворное, которое Андрей сначала пить не хотел. Но уснуть, находясь наедине с рептилоидом в замкнутом пространстве защитного клапана, оказалось невозможно, даже несмотря на усталость и все пережитое Андреем с момента последнего привала. Поэтому Андрей, проворочавшись на шкуре полчаса под внимательным взглядом черных глаз Ксиба, рассудил, что лучше отдохнуть сейчас, чем клевать носом выше по данжу, где ящер начнет представлять опасность, и, в конце концов, все же выпил снотворное, носившее название Вырубатель.

Снотворное полностью оправдало свое имя, приняв его, Андрей действительно вырубился, погрузившись в блаженное небытие. Андрей не знал, было ли дело в Вырубателе или в чем–то другом, но двойник в его сны на этот раз не вторгался. На этом привале Андрей вообще не видел снов.

Через два с половиной часа Ксиб растолкал Андрея, и Андрей с удивлением осознал, что проснулся живым, и глотку во сне ящер ему не перерезал. Теперь уже сам Ксиб выпил Вырубатель, после чего немедленно вырубился. Они поменялись ролями, и теперь Андрей размышлял о том, не прирезать ли ему спящего ящера. Но Андрей скоро отказался от этой идеи, ведь без рептилии он до дворца не доберется. Кроме того, Андрей сильно сомневался, что сможет убить даже спящего Ксиба с одного удара, а шанса нанести второй удар ящер, даже угашенный снотворным, ему наверняка не предоставит.

Защитный клапан 82 был полностью идентичен клапану 133, где отряд останавливался на самый долгий по ходу путешествия привал, когда спускался вниз. Это было довольно просторное помещение из черного камня, во всех стенах, полу и потолке которого располагалось по люку из черного металла. Насколько догадывался Андрей, люк в полу вел в местные Залы Мыслей и пустоту под ними. А вот куда их отряд, состоявший теперь из эльфа и рептилии, двинется дальше, Андрей не имел никакого понятия, а Ксиб рассказывать, как и всегда, отказался.

Андрей полагал, что Ксиб намеревается после окончания привала открыть заклинанием люк в потолке. Через такой же люк в клапане 133 к отряду в свое время вернулся Мустакбаль.

По словам Ксиба этот защитный клапан был абсолютно безопасен, как и предыдущий, но выставлять караул все равно было нужно. Заступив на вахту, Андрей с трудом пришел в себя после недолгого, но глубокого сна под снотворным, умылся, пожевал пасту наэнаэ и справил нужду в углу помещения. Отхожее место на этот раз не прикрывали ширмой, но аннигилирующий все отходы жизнедеятельности нужник Ксиб все равно наколдовал.

Облегчившись, Андрей сожрал дозу вонявшего дерьмом колки, еще раз пожевал наэнаэ, перекусил черной риаберрийской лепешкой с термитным сыром и принялся мучительно размышлять. Но размышления не шли, лепешка и сыр напомнили Андрею о Мелкой Букве, который и дал ему эту еду в таком же защитном клапане по пути вниз, и Андрей тихонько расплакался.

Друг умер, все умерли. Остался только Андрей, а еще непонятная хрень по имени Ксиб. Все было просто и страшно, размышлять было особо не о чем. Без ящера Андрей отсюда не выберется, и прирезать себя рептилоиду Андрей тоже помешать не сможет. Андрей был абсолютно беспомощен, жалкий наркоман затерянный в циклопическом данже. Нужно было уходить с Мартином. Но этот шанс Андрей уже упустил. Черная тоска заливала душу Андрея, и он понял, что нужно отвлечься, иначе он сойдет с ума от горя и страха.

Андрей выпил последний айран, восстановив здоровье до десяти хитпойнтов из семидесяти. Теперь он стал еще беспомощнее, лечилок у него больше не было, а рассчитывать на то, что Ксиб поделится своими, не приходилось. Мана у Андрея пока что была заполнена до максимума, но это ненадолго. Ману Андрей мог восстанавливать только псиалхимией, расходуя собственное здоровье, а здоровья у него почти не осталось.

Подлечившись айраном, Андрей сделал несколько пометок в кланмастерской книжке Грибных Эльфов и, покончив таким образом со своими обязанностями кланмастера, стал изучать лут, который второй Андрей частично успел собрать с мертвого Брата номер одиннадцать.

Лута оказалось мало, но он был довольно занимательным:

Кровяная руна призыва байкера из другого мира

Информация: Призывает байкера–outlaw на олдовом мотоцикле Honda Steed 400, на 2 минуты. Байкер может прокатить вас с ветерком, но безоружен. Еще может выпить с вами пивка, душевно побазарить, послушать хардкор или набить кому–нибудь рожу кулаком. Больше ничего не может. В момент, когда призванный байкер исчезнет, очень не советую вам гнать на его мотике. Может быть очень больно. Так что лучше слезьте с байка заранее.

Уровень: нет

Способ применения: Разбить о себя или пол, или землю, или что там под вами. Байкеру понравится, если под вами в момент призыва будет хайвей, но в этом Мире вы вряд ли его найдете.

Содержание маны: 1250

Цена: 167 000 квинтов

Офицерская арафатка Ордена Белых и Черных квадратов

Защита: нет

Уровень: нет

Состояние: 18 из 20

Зачарование:

+ 100% урона по эльфам, перманентное

+ 20 пунктов всех навыков холодного оружия, перманентное

Цена: этот предмет нельзя продать или купить

Влияние на репутацию: нет

Амулет Щита духа и веры Средней Сестры

Информация: Из кости хизана, в форме растущего лунного серпа, с гравировкой священного имени Средней Сестры на тайном жреческом языке Лугххат–Альниза.

Зачарование: Защита от всех видов паралича и любых ядов, перманентное

Уровень: 18

Состояние: этот предмет не ломается

Цена: 987 000 квинтов

Случайный предмет: Мешочек кристаллического экстракта колки (полный, 1 шт.)

Пергамент «Актуальные распоряжения»

Совершенно секретно. По прочтении уничтожить.

Копия № 11

Для ознакомления исключительно Братьям со второго по одиннадцатого и Сестрам с первой по четвертую.

Во имя Трех Сестер, Королевы и Риаберры,

Орден Свободы, Орден Белых и Черных Квадратов постановляет:

1. Повсеместно продолжать тотальный эльфицид, до полного очищения Риаберры от игроков и эльфов. Вся собственность игроков и эльфов переходит во владение Ордена.

2. Лиц, оказывающих любую помощь игрокам или эльфам, считать предателями и подвергать порке и полной конфискации имущества за первый инцидент помощи, за второй — казнить на месте, а также казнить всех их ближайших родственников. В том числе это касается неверных и нерадивых членов Ордена, помогающих темным эльфам спасать свои жизни за плату.

3. Освободить от эльфицида полезных эльфов в количестве 81 штуки и членов их семей. Для идентификации полезных эльфов использовать гравированные браслеты, бумажные документы и пароли, которые должны сменяться каждую декаду. Полезных эльфов содержать под строгим надзором. Список эльфов, включенных в полезные, может быть как расширен, так и урезан в случае их измены. Довести до сведения полезных эльфов.

4. Ключевыми и важнейшими задачами для Ордена на данный момент являются следующие:

ﺝ) Операция «Сердце Зла». Нам стало известно, что самозванное и ложное божество Голдсмит снарядил отряд из игроков, целью которого является убийство Королевы Джамезии. Этот отряд должен быть уничтожен до того, как он проникнет на территорию Королевского дворца. Считаю разумным взять живыми одного, а лучше нескольких игроков из этого отряда, чтобы они могли дать показания о своей злодейской миссии Королеве Джамезии лично. Это должно послужить доказательством, что мы спасли жизнь Королевы и улучшить наши отношения с Престолом. Не считаю необходимым информировать Королеву о вражеском отряде заранее, так как эту угрозу должны ликвидировать мы, а не Бессмертные стражники Королевы. Также полагаю, что лучше всего блокировать отряд в Пещере Сердца Зла. На проведение операции выделить 127 верных орденцев, работать в плотном контакте с агентами Лиги «Барсиком» и «Умником», внедренными во вражеский отряд. Ответственный — Брат № 11.

ﺱ) Проект «Прорыв к небесам» — считать приоритетным, основным и сверхсекретным. Поскольку «Перевозчик» так и не сумел добиться удовлетворительного результата, считаю необходимым продолжать поставку всех схваченных психирургов «Перевозчику», кроме того «Перевозчик» должен быть обеспечен живыми игроками для продолжения своей деятельности. Направить «Перевозчику» треть всех игроков, плененных у Эазимы. Предупредить «Перевозчика» о том, что он будет убит в случае срыва сроков проекта. Обеспечить «Перевозчику» охрану максимально возможного уровня, наблюдать за ним круглосуточно. На проведение проекта выделить 347 верных орденцев, включая охотников на игроков и психирургов. Ответственный — Брат № 2.

ﻉ) Первую фазу проекта «Золотые горы» полагаю успешно завершенной, перейти ко второй фазе и поддерживать текущую активность в районе реализации проекта. Для ее поддержания выделить 48 верных орденцев и не менее десяти психирургов. Ответственный — Брат № 6.

ﻙ) Проект «Кристалл» так и не был начат, поскольку до сих пор неизвестно местоположение объекта «Ядовитая пустота». Требую решительных действий в данном направлении, «Ядовитая пустота» должна быть обнаружена в течение декады. Увеличить интенсивность допросов пленных игроков и местного населения в Южной Четверти на предмет выявления местоположения объекта. По моей информации данными о местоположении «Ядовитой пустоты» может располагать игрок по имени Мелкая Буква. Найти и допросить его. Ни в коем случае не следует информировать о проекте «Кристалл» Лигу Защиты Эльфов! Ответственного за проект «Кристалл» Брата № 3 за срыв сроков проекта — предать смерти. Выделить 110 верных орденцев на проведение проекта. Новый ответственный — Сестра № 2.

ﻝ) Для подготовки нулевой фазы проекта «Кровь и камень» — собрать всех орков в Риаберре, в том числе, игроков. Разместить их в условленном месте. Туда же доставить документацию. Поставить на учет всех не состоящих в Ордене магов на всех подконтрольных территориях. Лигу Защиты Эльфов о проекте не информировать. Выделить 60 верных орденцев. Ответственный — Брат № 10.

ﻁ) Проект «Низвержение» отменить ввиду его изначальной бесперспективности. Предложившего проект Брата № 19 — предать смерти, как изменника.

5. Безжалостно продолжать политику обобществления имущества и рабов на подконтрольных территориях. Имущественное и социальное неравенство было навязано нам программистами. Считаю разумным опираться на беднейшие слои сельского населения, уже давшие Ордену лучших бойцов.

6. Прекратить практику террора в отношении критикующих Орден жриц Культа Трех Сестер, так как убийства и аресты жриц порождают непонимание у населения.

7. Мне стало известно, что возле Королевы Джамезии находится бард Магхни. Он имеет определенное влияние на Королеву, и именно по его инициативе Ордену до сих пор запрещен доступ на территорию Эазимы. Кроме того, Магхни критикует Орден в своих песнях. Тем не менее, полагаю открытую враждебность по отношению к Магхни неразумной, поскольку в глазах населения этот бард является героем битвы при Эазиме и имеет громадный авторитет. Приказываю проработать варианты тайного устранения Магхни. Ответственный — Брат № 4.

Слава Риаберре!

Брат № 1

Пергамент, написанный на акульем диалекте риа, распространенном в Северной Четверти, порождал массу вопросов. Андрей перечитал его несколько раз, но понял очень мало. Самым странным было то, что Ордену зачем–то понадобился Мелкая Буква. Однако в любом случае — теперь книжник им не достанется уже никогда. А еще Андрей узнал из пергамента, что в Эазиме нет Ордена, а значит, у Мартина действительно есть шанс выбраться из города и найти выживших игроков.

Сам факт того, что этот пергамент оказался в руках Андрея, свидетельствовал о крайней небрежности Брата номер одиннадцать. Документ однозначно предписывал уничтожить его после прочтения, но Брат этого не сделал. Впрочем, Андрей даже сомневался, что Брат номер одиннадцать полностью ознакомился с этим документом, поскольку если бы он прочитал пергамент до конца — то запретил бы убивать Мелкую Букву. А еще, прочитав пергамент, Андрей понял, что Отоко Неко, если бы отряд сдался на его милость, просто отдал бы их Королеве, чтобы пленники подтвердили Джамезии, что ее спас Орден. А потом их всех наверняка просто убили бы.

Остальной лут никаких вопросов не порождал, а местами даже радовал. Амулет был слишком высокоуровневым для Андрея, но арафатку он надел на себя, получив бафф к навыкам холодного оружия. Руну призыва байкера Андрей сразу же решил использовать только в самом крайнем случае, впрочем, недостатка в крайних случаях в этом данже не было, так что Андрей был уверен, что такой случай не заставит себя ждать. Что же касается случайно сгенерированного мешочка колки, то он, вероятно, появился в луте в результате кланового баффа Грибных Эльфов, повышавшего вероятность обнаружения волшебных веществ. Вонявший дерьмом колки больше Андрея не радовал, но без колки он жить не мог, так что мешочек был очень кстати.

Покончив с разбором лута, набранного у покойного Брата номер одиннадцать, Андрей достал бумагу, изучить которую он мечтал уже давно — свиток заклинания «Мозгоправ» 9 уровня, залутанный еще в монастыре в Восточной Четверти. Этот свиток в инвентаре постоянно напоминал Андрею о его собственной ничтожности, но сейчас с этим будет покончено. Андрей, наконец, достиг девятого уровня, и теперь мог изучить это заклинание школы психирургии. Тем не менее, снимая шнурок со свитка и разворачивая его, Андрей боялся, что система даже сейчас найдет причину, чтобы не дать ему изучить «Мозгоправа». Но эти опасения оказались напрасными. Свиток теперь читался.

Ведающему психирургу не требуется, чтобы эльфы вокруг него были в своем уме. Ибо когда глупец говорит «я в своем уме» — он сам себя заковывает в тяжкие кандалы разума и его ограничений. И радуется своей тюрьме, в то время как знающий тайны психирург работает за пределами обыденного ума и полагает безумие проявлением священной свободы, а разум — тем, что должно быть разрушено. Но воистину в этом Мире, худшем из Миров, глупцы растят хизанов и ловят акул, и кормят мудрых их мясом. Поэтому ведающий психирург должен уметь наложить на ум оковы, если того желает сам глупец. Ведь за это психирург будет накормлен.

Когда Андрей закончил чтение этого довольно снобистского текста, свиток обратился в серебристый пар, а над головой Андрея метнулась быстрая алая вспышка.

Вы изучили заклинание: Мозгоправ

Теперь вы можете лечить психические болезни, в том числе фобии, безумие, порожденное физиологическими повреждениями головного мозга и нервной системы, наркотические и алкогольные делирии и неврозы. А еще вы можете выводить из шоковых, панических и трансовых состояний. Это уже не говоря о том, что вы можете убивать любовь, ведь любовь с медицинской точки зрения обладает всеми признаками психической болезни. Но не слишком увлекайтесь карательной психиатрией. Насколько я помню, в последний раз, когда психирурги переусердствовали, их по концовке всех вырезали. И да. На себя это заклинание не работает. Как известно, сам сапожник всегда без сапог.

Также мозгоправом можно вправить мозги тем, кого ранее свели с ума вы сами или другие психирурги. Но только если ваш уровень выше уровня психирурга, наложенный которым эффект вы хотите снять.

Применение заклинания требует точного знания о том, что именно вы хотите сделать.

Уровень: 9

Стоимость: 35 маны

Урон: нет

Дальность: нет, в касание

Длительность: нет, мгновенное, дает постоянный эффект

Изучив заклинание, Андрей несколько минут раздумывал, разглядывая спящего Ксиба, но от идеи проверить на ящере мозгоправа в конце концов все–таки отказался. Собственно, Андрей ведь даже не знал, нуждается ли Ксиб во вправке мозгов и перестанет ли он представлять опасность, если Андрей применит на нем мозгоправа. А вот то, что Ксиб вполне может прирезать Андрея за подобные попытки лечения, было несомненным.

Когда со всеми делами было покончено, Андрей пожевал еще гадкого колки, а потом стал вновь впадать в черное отчаяние. Ему вспоминались мама, сестры, папа, Мелкая Буква, Элли, котопаук, все его друзья, навечно оставшиеся в этом данже, и чем больше он думал и вспоминал, тем больше убеждался, что ему самому живым отсюда тоже не выйти. Андрей смотрел на парящие под потолком волшебные огоньки, и тоска высасывала из него остатки сил, как будто у него началась постколкиевая ломка.

Андрей и сам не заметил, как уснул. Двойник в его сны снова не пришел, только темнота.

Актуальная инфа: Грибные Эльфы II

Эмблема: Три белых поганки в белом круге, на черном фоне

Фракция: Игроки

Противники: Лига Защиты Эльфов, Орден Белых и Черных Квадратов, Королева Риаберры Джамезия II

Клан создан: 1 февраля 2028

Описание клана: Нас осталось только двое. Но мы идем.

История клана: Мы прошли сквозь Сердце Зла, и многие пали. Но мы идем.

Время РТ: не указано

Система DKP: не настроена

Клановые баффы:

У вас нет полномочий менять клановые баффы, Иван Гроза Нубов!

Основатель клана Брат Инножд запретил это.

+ 25 храбрости

+ 3% к росту магических навыков

+ Удвоенный урон по всем противникам–неэльфам

+ 7 выносливости

+ 10 испуга у всех противников–неэльфов

+ 25% вероятности обнаружить в луте алкоголь и волшебные вещества

Требования к кандидатам: нет приема

У вас нет полномочий менять требования к кандидатам, Иван Гроза Нубов! Основатель клана Брат Инножд запретил это.

Текущие рейды: Сердце Зла

Цель рейда: Убийство Королевы Риаберры Джамезии II, возвращение сервера игры под контроль Кормака Голдсмита, спасение выживших игроков.

Всего игроков в клане: 3

1. Брат Изйерк

РЎР»СѓР¶Р±Р° РЅРµРґРѕСЃС‚СѓРїРЅР°

2. Иван Гроза Нубов

Ранг: Кланмастер

Уровень: 9

Раса: Темный эльф

Класс: Психирург

Роль: Гибрид

3. Xib

Ранг: Брат

Уровень: 30

Раса: Рептилоид

Класс: Вор

Роль: Партизан

Уровень 9: Колющий иглой III

— Вставай, — прошипел Ксиб, — Спишь на посту. Дурак. Мертвец.

Андрей открыл глаза и вскочил на ноги, выхватывая гномий кинжал. Но рептилоид был безоружен, он просто стоял и смотрел на Андрея своими огромными черными глазами. Кроме Ксиба и Андрея в клапане 82 по–прежнему никого не было.

Но Андрей в любом случае ждал опасности не извне, а именно от Ксиба, и сейчас ему стало стыдно за свой порыв ткнуть ящера кинжалом. Рептилоид просто будит Андрея, он ничего плохого не делает. А сам Андрей действительно уснул в карауле.

— Так не дойдем, — зашипел Ксиб, пока Андрей убирал в инвентарь кинжал, — Нужны караулы, а ты не можешь караулить. Значит, будем спать меньше. Возьми. Съешь.

Ксиб протянул Андрею кроваво–алую таблетку сублимированного концентрата красного чая, Андрей поблагодарил рептилоида, но есть концентрат не стал. Андрей действительно не доспал, даже несмотря на то, что вырубился в карауле, но жрать стимуляторы ему не хотелось. Горький опыт уже научил Андрей обходить вещества стороной. Тем более что Андрей знал из рассказов Мелкой Буквы, что пастилки красного чая, которые так любили жевать Ятти и жрица, соотносились с предложенным Ксибом сейчас концентратом примерно как лист коки с кокаином. Поэтому Андрей сунул красную таблетку в инвентарь, Ксиб же тем временем распорядился:

— Пять минут на сборы. Быстрее. Мало времени. Потом выступаем.

Манера Ксиба отдавать приказы, судя по всему, совершенно не зависела от того, сколько людей в отряде у ящера, Андреем рептилоид командовал точно также, как когда–то отрядом из двух десятков путешественников.

Андрей все еще жевал пасту наэнаэ, когда Ксиб выдал ему тотальный протектор:

— Жри. Это сейчас жри. Последний, больше нет. Теперь и правда нет. Совсем. А дальше радиация.

Андрей сплюнул пасту и съел пилюлю.

— На какое время он дает тебе защиту? — спросил Ксиб.

— Тридцать четыре минуты, — признался Андрей. Видимо, эффективность тотального протектора выросла вместе с устойчивостью Андрея к радиации.

— Успеем, — заверил Андрея Ксиб, — Наверное.

Рептилоид начертил какую–то сложную руну в направлении люка в левой стене, и тот распахнулся. Из люка немедленно задуло ледяным ветром, и Андрея передернуло. В этом защитном клапане и за пределами Мира ниже него было всегда тепло, поэтому Андрей уже успел отвыкнуть от холода.

☢Радиация! ☢

Уровень радиации: ощутимый

Волшебные огоньки влетели в люк, и Андрей рассмотрел, что за открывшимся люком располагается ствол вертикальной прямоугольной шахты из черного камня.

— Эй, у меня всего десять хитпойнтов, — спохватился Андрей, — Дай айрана. Пожалуйста.

— Айрана нет, — прошипел Ксиб, залезая в люк, Андрею ничего не оставалось, как последовать за ним. Системное сообщение подписало новую локацию:

Дно: Технический ствол пусковой шахты 8711

Поздравляем, вы достигли Дна!

☢Радиация! ☢

Уровень радиации: средний

Черная шахта уходила вверх и вниз, но что там в темноте выше и ниже, рассмотреть было невозможно. По шахте гуляли ледяные ветра, а холод здесь был такой, что Андрей задрожал. Вдоль стены шахты тянулась лестница со ступеньками и перилами из черного металла.

Ксиб молча пошел вниз по лестнице, Андрей перепугался.

— А почему вниз?

Рептилоид не удостоил его ответом, и Андрей стал спускаться по лестнице за Ксибом. Перила обжигали руку холодом, внизу разверзлась черная пустота. Вскоре Андрей разглядел в свете волшебных огоньков белесый объект на стене и вскрикнул:

— Глаз! В стене глаз!

Глаз был огромным, с арбуз размером. Он рос прямо из стены шахты и внимательно наблюдал за Андреем громадным черным зрачком. В месте крепления глаза к стене торчало какое–то бурое мясо.

— Не трогать, — зашипел Ксиб, — Нейтронный жировик. Он просто смотрит. Первым не нападет. Питается радиацией. Идти.

Андрей спускался вниз за рептилоидом и вскоре увидел на стене еще один глаз, и еще один. Андрею становилось все страшнее, он теперь дрожал не только от холода. Куда Ксиб его ведет? Почему вниз, а не вверх?

Потом звук завывавшего здесь ветра вдруг стал каким–то смазанным, а еще через мгновение Андрей услышал музыку, самую поганую и ненавистную музыку в мире — ту же самую шизоидную экспериментальную электронщину, которая играла на Дне, еще когда они спускались вниз.

Как знал Андрей, люди обычно любят музыку, которая вызывает у них приятные ассоциации. Папа Андрея, например, до сих пор обожал раннюю группу «Кровосток», потому что слушал ее в лучший период своей юности, когда только женился на маме, и когда сам Андрей был еще маленький и не создавал проблем собственной семье. И в сознании папы Андрея «Кровосток» навсегда остался связан с этими чудесными беззаботными временами.

Но и обратное тоже верно. Если человека пытать под Бетховена, как например героя фильма «Заводной апельсин», то жертва на всю жизнь возненавидит Бетховена. Нечто подобное произошло сейчас и с Андреем. В прошлый раз он видел на Дне смерть друзей и сам чуть не умер, поэтому музыкальная тема Дна вызывала у него физическую тошноту. Андрей ощущал себя собакой Павлова, которой включили звуки, означавшие скорый удар током. Но делать было нечего, функции выключения музыки в это данже не было. Сердце Зла снова пело Андрею, электронщина завывала, синтезатор бешено долбил, как будто музыкант обожрался амфетамина.

Нейтронных жировиков на стенах по ходу спуска вниз становилось все больше, вскоре вся стена шахты уже была облеплена ими, и отовсюду на Андрея смотрели огромные глаза, как в одноименной песне «Кровостока». Один жировик расположился прямо на ступеньке лестницы, и Андрею пришлось переступить его, сжавшись от ужаса. Андрей боялся, что когда он будет перешагивать глаз, тот бросится на него и вцепится в промежность, хотя никаких зубов у жировика не было. Но этого не произошло.

Через несколько минут спуска лестница резко оборвалась, здесь ее как будто срезали лазером, внизу была только черная пустота. Но Ксиб пустил вниз один из волшебных огоньков, и тот осветил висевший в воздухе черный куб, располагавшийся в нескольких метрах ниже конца лестницы.

— На него, — приказал Ксиб, и прыгнул. Андрей выругался и прыгнул следом, едва не промазав и не ухнув в черную бездну шахты.

Поверхность куба была шероховатой, сделан он был не из камня или металла, а из чего–то неизвестного. Ксиб кастанул заклинание, и в верхушке куба открылось отверстие, обнажив пустое черное пространство внутри. Ящер залез внутрь куба, Андрей последовал за ним. Отверстие наверху тут же закрылось, зато в стенах куба появились окошки, открывавшие вид на темную шахту. Никаких жировиков в кубе не росло, зато все стены покрывали ряды черных прямоугольных кнопок. Ксиб нажал одну из них, и куб совершенно беззвучно и неощутимо полетел вверх по стволу шахты с громадной скоростью.

Андрей выдохнул, значит, они все–таки направляются наверх. Но он тут же испугался снова, припомнив слова Пожирателя Миров, что чем ближе к поверхности — тем опаснее будет становиться Ксиб.

Куб стремительно летел вверх, в окошки Андрей видел, как мимо проносятся глаза–жировики и сохранившаяся кусками лестница, тянущаяся вдоль стены шахты. Потом стали попадаться огромные боковые ходы, напоминавшие туннели метро. Ксиб указал лапой на один из туннелей:

— Нам нужно в такой. Но не в этот. Справа. Но лифт сломан. Придется направить вручную. Когда я скомандую — навались на стену. На правую… Сейчас. Давай!

Андрей и ящер разом бросились на стену куба, куб сменил направление и полетел вправо, Андрея и Ксиба впечатало в левую стену. Куб затрясся, его начало мотать, через полминуты он вдруг остановился, так резко, что было поднявшегося на ноги Андрея снова швырнуло в стену. К счастью, хитпойнтов во время этих пертурбаций древнего лифта Андрей не потерял.

Рептилоид нажал очередную кнопку, и одна из стен куба исчезла. Андрей увидел, что куб парит в метре над полом в горизонтальном туннеле из черного камня, куда путешественники въехали из пусковой шахты. Дно туннеля было засыпано каким–то бурым крошевом, в одной из стен располагались круглые металлические ворота.

Ксиб спрыгнул из куба и прошел к воротам, потом он долго и молча копался в своих записях, как всегда прикрыв их от Андрея, а потом еще дольше кастовал что–то на ворота. Наконец ворота бесшумно распахнулись, открыв взору циклопический зал. Волшебные огоньки влетели туда первыми, и Андрей увидел, что зал завален большими железными банками, напоминавшими консервы, хотя каждая из банок была с суповую кастрюлю размером. Один из огоньков взлетел вверх, и Андрей рассмотрел, что с потолка зала свисают бесчисленные крюки, на которые были подвешены розоватые мороженые туши. Система обозначила новую локацию:

Дно: Резерв 97

Из зала на Андрея дунуло обжигающим холодом, и Андрей понял, что температура там минусовая, и перепугался.

— Не выживешь и минуты, — подтвердил Ксиб догадку Андрея, — Темные эльфы не живут ниже ноля по Цельсию. Держи.

Ксиб разбил об Андрея руну Интенсивного Грева, и по телу Андрея тут же разлилось блаженное тепло. Впрочем, работала эта руна только пять минут.

— Пошли, быстрее, — приказал Ксиб, — Ничего не трогать. Вообще ничего. Ни при каких обстоятельствах.

Рептилия и Андрей углубились в громадный морозильник, заваленный банками и завешанный тушами, и ворота за путешественниками тут же бесшумно закрылись.

Андрея била дрожь, только теперь уже не от холода, а от содержимого морозильника. Когда один из волшебных огоньков в очередной раз взмыл вверх к потолку, Андрей разглядел, что мороженые туши представляют собой цельные и голые тела риа, насаженные на крюки. С некоторых риа была полностью содрана кожа, а глаза отсутствовали у всех трупов без исключения. Тела покрылись инеем, судя по всему, их здесь было не меньше нескольких тысяч. Все замороженные были молодыми мужчинами и женщинами, Андрей не видел ни одного старика или ребенка.

— Раса из прошлой эры растила риа в пищу, — прошипел Ксиб, — Это запасы на случай конца света. Не пригодилось, как видишь. Никто из древней расы не выжил, так что кушать запасы некому.

Андрей оторвал взгляд от жуткого потолка с тушами и стал рассматривать банки, лежавшие на полу штабелями, но вскоре понял, что они еще страшнее подвешенных к потолку мертвецов. Андрей теперь разглядел, что на банках были этикетки, точнее рельефные черные печати, располагавшиеся на крышках. Никаких надписей на печатях не было, зато были рисунки. Одни рисунки изображали веселых человеческих младенцев, другие — внутриутробных эмбрионов, тоже человеческих. Андрея затошнило, он не хотел знать, что означают эти рисунки. Но Ксиб с присущим ему тактом уже объяснил:

— Тушенка. Деликатес расы из прошлой эры. Внутри — консервированные младенцы и эмбрионы, целиком. Я такое находил и даже вскрывал раньше. На вкус не пробовал.

Андрею совсем поплохело, он был близок к обмороку. Ему вспомнился Пожиратель Миров, который представился Старшей Сестрой, а еще сценка из Залов Мыслей, утверждавшая, что Старшая Сестра — один из трех выживших представителей расы из прошлой эры. Андрею вдруг захотелось немедленно выбросить из инвентаря все Дары Пожирателя.

Вскоре Андрей чуть не наступил на какой–то черный шар, валявшийся прямо среди разбросанных банок с деликатесом.

— Не трогать, — злобно зашипел Ксиб, — Ничего не касаться, ни на что не наступать. Особенно на такое.

Они шли еще две минуты, а морозильник все не кончался. А потом Андрей услышал…

— Ребенок плачет, — в ужасе пробормотал он, — Живой.

— Нет живых, — прошипел Ксиб, — Идти, не обращать внимания.

Но плач усиливался, вскоре Андрей разглядел, что на груде банок сидит живой окровавленный малыш и рыдает.

— Галлюцинация. Ловушка, — объяснил Ксиб.

Но у Андрея сдали нервы, он заорал и побежал вперед.

— Не бежать! — приказал Ксиб, но было уже поздно. Андрей споткнулся о какую–то штуковину, валявшуюся на полу и напоминавшую непрозрачные песочные часы из черного металла.

Активирован темный артефакт: Восставлятель

Все мертвецы в радиусе километра обращены в нежить!

Споткнувшись, Андрей все же умудрился устоять на ногах. Рыдавший окровавленный младенец обратился в серебристый пар. В электронщине, игравшей здесь, теперь проступили настойчивые элементы эмбиента.

— Придурок, мразь, трус, — по–змеиному шипел Ксиб, — Уходим. Быстрее. Вперед.

Но туши под потолком уже начали со скрипом раскачиваться на своих крюках, через мгновение один из бескожих и безглазых риа спрыгнул вниз с огромной высоты своего крюка и тут же поднялся на ноги в нескольких метрах позади путешественников.

Ксиб, вопреки собственным прошлым приказам, побежал вперед, вскоре опередив Андрея. Крюки раскачивались с оглушительным скрипом, мертвецы начали валиться сверху, как перезревшие плоды. Дорогу Андрею и Ксибу перегородили сразу трое безглазых и покрытых инеем трупов, но потревожившие покой морозильника путешественники обошли их, перевалив через гору банок с консервами.

Сами консервы тем временем пришли в движение, банки начали подскакивать, а потом одна из них открылась, и из нее полезла перемазанная жиром детская ручонка.

Концентрация: паника!

Вы не можете колдовать.

Андрей уже ничего не соображал, он только орал и старался не потерять из виду чешуйчатую голову бежавшего впереди Ксиба. Мертвецы действовали скоординированно и сейчас пытались взять Андрея и рептилию в кольцо. Действие Интенсивного Грева закончилось, Андрея обожгло ледяным холодом, дыхание перехватило.

Неприемлемая для жизни температура!

Вы замерзаете.

— 2 хп в секунду

Ваше здоровье: 8 из 70 хп

— Холодно! — крикнул Андрей, крик вышел смазанным и хриплым, горло душило морозом, — Дай еще руну!

— Больше нет, урод, — прошипел Ксиб, остановившись и расшвыривая кучу шевелящихся и прыгающих банок, из которых рвалась наружу молодая человечина, — Здесь. Должно быть здесь.

Мертвецы, попрыгавшие с крюков, были уже в десятке метров от путешественников, когда Ксиб наконец обнаружил под банками, то что искал — огромный серый квадрат. Рептилоид прыгнул на этот квадрат и тут же взмыл вверх, исчезнув вместе с парой волшебных огоньков где–то под потолком морозильника.

Андрей метнулся к квадрату, и его тут же отправило в полет вслед за Ксибом.

Активирован темный артефакт: Доставщик

Это сломанный темный артефакт!

Система торможения вышла из строя!

Но тормозить сейчас Андрею хотелось меньше всего. На мгновение перед его глазами метнулась картина освещенного волшебным огоньком куска зала внизу. Там уже толпилось около сотни мертвецов, пара из них, к ужасу Андрея, воспользовались Доставщиком и взлетели следом. Из банок лезло какое–то бурое месиво.

В следующую секунду Андрей, пролетев мимо крюков, на которых шевелились еще не спрыгнувшие вниз мертвецы, на огромной скорости влетел в отверстие в потолке морозильника. Кошмарный госрезерв древней расы скрылся из виду, и все еще мчавшийся вверх Андрей теперь видел только черноту, свое тело в ней и два волшебных огонька над головой.

Андрей летел совершенно прямо, сохраняя вертикальное положение, в полете его не шатало. Судя по всему, в этом смысле технология расы из прошлой эры до сих пор работала, как положено. А вот обеспечить путешественника возможностью дышать во время стремительного полета эта технология не удосужилась, возможно, потому что предназначалась для доставки мертвой тушенки. Дыхание Андрею перехватило, в голове зашумело.

Концентрация: сильный страх

☢Радиационный фон☢: в пределах нормы

Температура: в пределах нормы

Вы задыхаетесь!

— 1 хп в 5 секунд

Ваше здоровье: 7 из 70 хп

Андрей промчался через несколько огромных и совершенно пустых залов из черного камня, а потом снова погрузился в пустоту, продолжая лететь вверх. Теперь его начало слабо мотать и потряхивать в воздухе, волшебные огоньки над головой заметались.

Поздравляю, вы покинули Дно.

Не возвращайтесь никогда!

Помни, куда и зачем ты шел. Выше я не имею власти ни смотреть, ни помочь. Ксиб нападет в Усыпальнице Дахаб.

Привет от Пожирателя.

Вы задыхаетесь!

— 1 хп в 5 секунд

Ваше здоровье: 6 из 70 хп

Новая локация:

Катакомбы Бадда–Хоостееда: Усыпальница психирургов

Электронщина стихла, оборвавшись на резкой ноте. Андрей пролетел сквозь огромную фиолетовую руну, висящую в пустоте.

Руна отключения антигравитации активирована.

Скорость полета стала падать, Андрей кое–как сделал глоток воздуха.

Вскоре полет вверх совсем прекратился, и Андрей уже было начал падать вниз, но вовремя разглядел в свете волшебного огонька узкий горизонтальный лаз из черного камня, тянувшийся прямо сквозь пустоту. В полу лаза было отверстие, Андрей попытался было ухватиться за его край, но было слишком поздно, гравитация уже тащила Андрея назад вниз, на Дно. Из лаза вытянулась чешуйчатая лапа, и Андрей без раздумий схватил ее. Ксиб затащил Андрея в лаз, где можно было передвигаться только ползком.

— Мразь, — поприветствовал Ксиб спасенного товарища.

— Спасибо, — ответил Андрей.

Прилетевший снизу мертвяк полез было в лаз следом за Андреем, но Андрей отправил его обратно на Дно ударом сапога в перемазанное инеем лицо, а потом Ксиб запечатал дыру в полу лаза какой–то магической завесой.

Через секунду Андрей услышал знакомые звуки олдового блэк–метала гробницы психирургов.

Уровень 9: Колющий иглой IV

Андрей и Ксиб уже минут сорок ползли под блэк–метал по узкому лазу усыпальницы психирургов. Это, разумеется, были не те темноэльфийские катакомбы, через которые отряд спускался, а другие, расположенные, как объяснил Ксиб, под восточной Эазимой и частично под океаном.

Однако конкретно эта часть катакомб практически ничем не отличалась от прошлой усыпальницы психирургов. Лаз из черного камня петлял и пересекался с другими ходами, но Ксиб знал, куда ползти, и не остановился ни разу. Никаких проходов в сами погребальные камеры на этот раз не открывалось, и это расстраивало Андрея, который уже успел убедиться, что полезный для его класса лут лежит исключительно в погребениях психирургов и больше нигде. С другой стороны, никаких прессов, шипов и ловушек здесь тоже не было, и это радовало.

Находясь в сильном расстройстве нервов после посещения морозильника расы из прошлой эры, Андрей все–таки сожрал выданный Ксибом концентрат красного чая, получив мощный бафф к запасу сил, и теперь физически чувствовал себя вполне бодрым. Разве что спина начала болеть, как и в прошлый раз, когда он полз по лазу гробницы психирургов.

У Андрея все еще было шесть хитпойнтов, и это его сильно напрягало. Айран закончился, а нового Ксиб не давал. Возможно, у ящера и правда не было айрана, хотя Андрей скорее склонялся к тому, что Ксиб сознательно не выдает ему лечилку, потому что так будет удобнее убить Андрея, когда придет время.

Пожиратель Миров на прощание написал Андрею в системном сообщении, что Ксиб нападет в усыпальнице Дахаб, так что Андрей теперь был предупрежден, но понимал все меньше. Если бы Ксиб хотел его смерти — он бы уже мог давно бросить Андрея, например в кошмарном морозильнике, но ящер этого не сделал. Почему ему нужно убить Андрея именно в усыпальнице Дахаб? Зачем рептилоид его туда ведет? Но ответов не было.

Может быть, ящер хочет использовать Андрея в качестве жертвы, как Голдсмит хотел использовать Шаба? Но это предположение Андрей отбросил. Он помнил, как Ксиб много раз предлагал оставить умирать Андрея или перерезать ему глотку еще во время спуска вниз. Если бы Андрей должен был стать ритуальной жертвой — Ксиб бы так себя не вел. И Андрей совсем запутался, не зная, что еще предположить.

После очередного перекрестка лазов Ксиб вдруг остановился и указал Андрею на стену.

— Пойдем здесь, — прошипел рептилоид, — Я ни разу не ходил. Но те, кто ходили здесь больше меня, мои друзья, говорили, что это короткий путь. Но только психирург пройдет. Давай.

Андрей не без труда разглядел на стене фиолетовую метку, мерцавшую настолько слабо, что она была едва заметна на черном камне. Некоторое время поколебавшись, Андрей приложил к метке ладонь, и стена лаза разъехалась, открыв вход в погребальную камеру психирурга.

Камера была почти полностью аналогична тем захоронениям психирургов, в которых Андрей уже побывал по пути вниз. Потолок здесь был чуть выше уровня лаза и позволял перемещаться на четвереньках. В центре камеры лежал мумифицированный мертвец в позе эмбриона, защищенный красным пузырем. Единственным отличием от прошлых погребений была панель с загадкой на стене — в этой камере она была не металлической, а изготовленной из застывшей крови.

Панель была похожа на кровяные руны, она, как и руны, напоминала красивое полупрозрачное красное стекло, с какими–то разноцветными включениями и застывшими пузырьками воздуха внутри. На панели имелись ниши для барельефов, а сами прямоугольные барельефы, тоже из застывшей крови, валялись кучей на полу перед панелью.

Как только путешественники и их волшебные огоньки проникли в погребение, стена за ними немедленно сомкнулась, замуровав их в камере. Андрей уже знал, что здесь нужно делать, и первым делом подполз к мертвецу и разрубил его защитный пузырь ритуальным кинжалом. Система подписала покойного:

Акристе, Психирург, 20 уровень

Мертвец был мужчиной. На груди у покойника, сквозь пробитую в пузыре щель, Андрей с волнением рассмотрел длинный ритуальный кинжал из застывшей крови. Рукоять кинжала была покрыта гравировкой, изображавшей сцены расчленения эльфов заживо. Изо рта мертвеца торчала бумага.

— Лут! — жадно потребовал Андрей.

Через несколько секунд система выдала требуемое:

Напоенный страхом ритуальный кинжал психирурга

Информация: Позволяет получить сразу два аспекта сознания

Уровень: 8

Состояние: этот предмет сделан из замороженной крови, он не ломается

Урон: нет

Цена: нет

Обрывок пергамента с записью:

«Здравствуй, возлюбленный мой.

Помни, что это про тебя.

Встретимся в Залах Мыслей. Вечно твоя. Курукс.»

Собственный ритуальный кинжал Андрея тут же растворился, заменившись в инвентаре новым, более мощным. А вот записка от Курукс заставила Андрея затосковать и даже ощутить мучения совести. Курукс так долго ждала его и даже помогала решать загадки, без нее он бы навечно остался в погребальной камере, еще когда спускался вниз, а в результате Шаб снес Курукс голову мечом.

Ксиб не вмешивался в происходящее и молчал, видимо, понимая, что Андрей знает, что делает.

— Тут загадка, — объяснил ящеру Андрей в его же собственной манере, тыкнув пальцем в кровяную панель на стене и чуть ли не зашипев, — Нужно решить загадку, тогда пройдем дальше. А в записке — подсказка. Написано, что это загадка про меня. Что бы это не значило.

Андрей подполз к кровяной панели, лег на живот на холодный и твердый пол и разложил перед собой прямоугольные барельефы из замороженной крови, каждый из которых был размером с игральную карту. Барельефов было девять, столько же, сколько и пустых ниш в панели.

— Нужно их расставить в верном порядке, — объяснил Андрей Ксибу, но тот ничего не ответил.

Пожалуй, здесь Андрей был в безопасности, в этой камере ящер на него не нападет. Андрей сомневался, что погребальная камера выпустит отсюда Ксиба без живого психирурга, даже если ящер сумеет решить загадку без помощи Андрея. И сам рептилоид определенно это понимал.

Барельефы из застывшей крови, как и прошлые черные металлические, были довольно изящными, изображения на них были выполнены в традиционной архаичной темноэльфийской манере, с большим уровнем детализации. На первом барельефе был изображен хизан, на втором — человек с какой–то непонятной штуковиной в руках, от которой тянулся провод, на третьем — очень уродливая и похожая на жабу старуха в платье, на четвертом — карад, на пятом — россыпь каких–то кристаллов, на шестом — сапоги, на седьмом — эльф в броне с гравированном эльфийским ухом, на восьмом — кувшин, на девятом — гном.

— Так, — сказал Андрея, пытаясь соображать. Ксиб тактично молчал.

Курукс писала, что это про него, про самого Андрея. Ну конечно!

— Сапоги я снял с Мертвеца, еще в Восточной Четверти, — сказал Андрей рептилоиду, пытаясь разложить барельефы в нужном порядке сначала на полу, — Эльфы–имперцы пытались меня схватить до этого. С карадом я дрался еще раньше. С гномом — до сапогов Мертвеца. Кристаллы — это колки. Их я впервые попробовал до встречи с гномом. А вот с кувшинами я не дрался, и с хизанами тоже… Странно…

Не расставленными по порядку теперь оставались четыре барельефа — уродливая старуха, человек с непонятной штуковиной, кувшин и хизан. Андрей было подумал, что старуха — это Курукс, но эту мысль он сразу отбросил. Старуха была толстой, в отличие от Курукс, и никакие кишки из жабообразной бабули на барельефе не свисали.

— Мамаша тролля! — догадался Андрей, — Ее я сношал до сапогов! То есть, на самом деле не сношал, а просто говорил про нее плохое троллю в пещере. И сапоги я тоже не сношал, просто нашел их уже после встречи с троллем. Вот я о чем.

Ксиб ничего не ответил на эти странные признания Андрея, а Андрей стал мучительно пытаться разгадать смысл трех оставшихся барельефов.

— Может, всадники на хизанах? — решил, наконец, помочь Ксиб, — Или ты сам скакал на хизанах?

— Точно! — спохватился Андрей, — Да, я скакал на хизанах. В первый раз залез на одного в пещере контрабандистов. А еще я там же сражался с хизанами, даже прищемил одному хоботок роялем! Я плохо помню, я тогда впервые нажрался колки, и он тогда еще был очень вкусным. Да, оно. Спасибо, Ксиб.

Андрей положил барельеф с хизаном между карадом и колки. Но дальше дело не пошло, значения двух оставшихся барельефов Андрей не понимал.

— Кувшин? Что за кувшин? — размышлял вслух Андрей.

— Кувшин — знак чайханы в Риаберре, так рисуют на картах, — прошипел Ксиб, и Андрей действительно вспомнил, что убил в чайхане ее сумасшедшего владельца.

— А это? — спросил Андрей рептилоида, указывая на последний барельеф, изображавший человека со штуковиной и проводом в руках.

— Похоже на перфоратор, — ответил Ксиб, — Но в игре нет перфораторов. Призыватель вещей из другого мира?

— Да! — воскликнул Андрей, готовый сейчас расцеловать рептилоида, — Я убил призывателя в монастыре. Точнее, он сам себя убил, но неважно. Спасибо, Ксиб!

Андрей похватал барельефы, разложенные на полу, и напихал их в панель в нужном порядке. Прошло несколько секунд, но ничего не происходило. Панель не открылась. Андрей смотрел на барельефы, пытаясь соображать, но ничего не приходило в голову.

— А с кем ты сражался самым первым? — зашипел Ксиб, — Когда только зарегистрировался в игре?

— Не знаю, — честно признался Андрей, — Я играю с чужого гвоздя, как и ты. Но владелец моего гвоздя вроде бы ни с кем не сражался до того, как я украл его устройство. У Иванова был первый уровень… А, ну конечно! Я победил новорожденного хизана! Это был мой первый враг. Вот что означает барельеф с хизаном. Только тут на барельефе он взрослый, а не новорожденный. Поэтому я и запутался. Да, точно. Спасибо еще раз, Ксиб.

Андрей переставил все барельефы, на этот раз пихнув хизана в самое начало. Панель зашипела и стала обращаться в жидкость прямо на глазах, через минуту она растеклась по полу лужей крови, открыв проход в следующую погребальную камеру, абсолютно аналогичную первой.

Андрей и Ксиб скорее пролезли в открывшийся проход, хотя тот на этот раз не заперся за ними и так и остался открытым.

В новой камере Андрей первым делом пролез к погребенному здесь психирургу, вскрыл его защитный пузырь и потребовал лут. Психирург оказалась женщиной по имени Дхекс–Галай, четырнадцатого уровня. На груди у нее лежал свиток пергамента.

Заклинание: Терзатель совести

Школа магии: Психирургия

Уровень: 9

Язык: Темноэльфийский (вымерший диалект Кунфура)

Цена: 1990 квинтов

Больше не нашлось ничего, даже записки от Курукс на этот раз не было.

— Заклинание психирурга, подходящего уровня, — доложил Андрей Ксибу, — Прочитаю немедленно, много времени не займет.

Рептилоид не возражал, и жадный к знаниям Андрей торопливо стащил со свитка шнурок и развернул его.

Совесть — как надменная любовница, лучший друг и худший враг одновременно. Она может вести верным путем, а может и убить. Терзай же эльфов их собственной совестью. Узри их худшие грехи и укажи им на них. Тогда они признают тебя богом или убьют тебя в ярости.

Свиток в руках Андрея растворился, над головой метнулась алая вспышка.

Вы изучили заклинание: Терзатель Совести!

Теперь вы можете увидеть худшие грехи, совершенные представителем разумной расы в течение его жизни. Что касается неразумных тварей, то они, как мы помним, безгрешны. Так что не пытайтесь разоблачить греховность мана–термита. Он вас просто не поймет.

А еще учитывайте, что единой всеобщей морали не существует. Надеюсь, это не нужно объяснять, вы все–таки психирург, а не паладин. Поэтому разоблачить орка, предававшегося инцесту со своей сестрой, не выйдет. Дело в том, что для орков это норма. Вы видите лишь те грехи, виновной в которых считает себя сама ваша жертва.

Но самое главное — обращайтесь с этим заклинанием ответственно. Никто не любит, когда к нему бесцеремонно лезут в голову и выносят на всеобщее обозрение его самые темные тайны. Собственно, в том числе поэтому психирургов все и ненавидят. Но это вам тоже объяснять не нужно. Раз уж вы прокачались до 9 уровня, вы и сами уже это знаете.

Уровень: 9

Стоимость: 50 маны

Урон: нет

Дальность: нет, в касание

Длительность: нет, мгновенное

— Что за заклинание? — прошипел Ксиб.

— Да так. Просто заклинание, — ответил Андрей и во внезапном порыве безрассудной храбрости начертил руну и коснулся плеча Ксиба.

Уровень 9: Колющий иглой V

Как только он скастовал заклинание на рептилоида, собственную голову Андрея пронзила резкая боль, как будто у него взорвался мозг. В глазах потемнело, Андрей, стоявший на четвереньках в низкой погребальной камере, заорал и повалился на бок.

РЎР»СѓР¶Р±Р°

А больше система не выдала ничего, хотя двадцать пять маны, с учетом баффа от ноздревого пирсинга, на это дорогое заклинание потратились успешно.

Андрей лежал на каменном полу и тяжело дышал, боль в голове рассеялась столь же быстро, как и появилась, но осталась какая–то легкая спутанность сознания. Андрея будто ударили нейрошокером.

— Что это было? — прошипел Ксиб.

— Я пытался узнать твои худшие грехи, — слабым голосом признался Андрей, — Заклинание терзатель совести. Я его только что выучил.

— И как? — поинтересовался Ксиб, и по его шипению Андрей понял, что рептилод знает о том, что заклинание не сработало.

— Я ничего не узнал. Ошибка, — торопливо ответил Андрей, уже почти полностью придя в себя.

— Считаешь, что я подопытная ящерка? — по–змеиному зашипел Ксиб, — Хорошо.

Андрей выхватил гномий кинжал, но Ксиб уже скастовал какую–то сложную руну.

Кинжал в руках Андрея сам собой исчез.

Xib применил на вас Налет Черной кошки

Ваш инвентарь пуст!

Андрей дрожащей рукой начертил знак открытия инвентаря и убедился, что это правда. Он кое–как отполз в угол погребальной камеры и вжался в него, ожидая смерти. Но Ксиб не атаковал, только смотрел на Андрея своими черными ничего не выражавшими глазищами.

— Как тебе такое, Гроза Нубов? — наконец спросил рептилоид, — Вор тридцатого уровня тоже знает парочку заклинаний.

— Прости, Ксиб, — извинился Андрей, — Я просто не удержался. Мне стало интересно. Я сделал глупость, прости. Больше не буду.

— Прощаю, — ответил Ксиб, — Вещи верну, когда дойдем до дворца.

— Нет, — в ужасе заспорил Андрей, — Верни сейчас, как же я…

— Во дворце, — перебил Ксиб.

Андрей понял, что ему конец, теперь он был совершенно беззащитен. Впрочем, у него оставалась еще магия, которую никакой вор украсть не мог. Андрей было начал чертить дезориентацию, но прежде, чем он закончил, Ксиб стремительно подполз к Андрею и приставил ему к горлу длинный черный кинжал, напоминавший клык какого–то зверя.

— Все, — сказал Андрей, поднимая руки, — Все.

Вступать в борьбу с вооруженным Ксибом в ограниченном пространстве погребальной камеры явно было плохой идеей. Ящер прирежет его за секунду, если захочет.

— Я сдаюсь, — пробормотал Андрей, — Не убивай. Я больше не буду.

— Рад это слышать, — прошипел Ксиб, убирая кинжал от горла Андрея, — И раз мы снова в одной команде — иди и разгадывай загадку.

Рептилоид указал на очередную кровяную панель и валявшиеся перед ней на полу барельефы.

— А вещи? — взмолился Андрей.

— Во дворце, — повторил Ксиб, — Я тебя не воспитываю. Наказываю. Пойми.

— Эй, верни хотя бы воду, колки и еду!

— На свои поганые наркотики, торчок, — Ксиб швырнул Андрею один пакет колки, а потом еще вернул когда–то принадлежавшую Элли серебряную флягу с водой, — Жратву не дам. Так дойдешь.

Андрей понял, что спор продолжать бесполезно, и в полном отчаянии пополз к панели разгадывать очередную загадку.

Когда Андрей взглянул на панель, ему стало еще паршивее. В панели на этот раз размещалась аж двадцать одна ниша. Причем, в отличие от всех предыдущих ниш, которые видел Андрей на прошлых панелях с загадками, эти содержали рельефные рисунки, по одному в каждой нише. Рисунки иногда повторялись, и Андрей сразу же пересчитал повторяющиеся изображения на всякий случай.

Одиннадцать одинаковых рисунков изображали двух мальчиков–эльфов, один из которых втыкал другому в спину кинжал. Мальчики вроде бы были близнецами, даже одежда на них была одинаковой. Еще три идентичных рисунка изображали скелета, отрубавшего топором голову эльфу. Другие два — мертвого воина в броне и с мечом. На оставшихся двух одинаковых рисунках был эльф, вырывающий себе сердце руками. Последние три рисунка были уникальными и присутствовали в единственном экземпляре каждый. На первом из них была изображена зубастая корона, на втором — летящий дракон, а на третьем — рыбаки, спасающие тонувшего эльфа из воды.

Андрей понятия не имел, что это все означает, но догадался, что загадка будет предельно трудной.

Ксиб молчал и мрачно смотрел на Андрея своими черными глазищами, но, по крайней мере, собственный кинжал ящер убрал в инвентарь. Однако о том, чтобы потребовать назад вещи, шантажируя рептилоида тем, что Андрей не будет решать загадку, сейчас не могло быть и речи, так что Андрей не стал даже пытаться. Андрей понимал, что вещи Ксиб не вернет. А когда они дойдут до усыпальницы Дахаб — ящер убьет Андрея, как и предупреждал Пожиратель. И Андрей не видел никакого выхода. Он ощущал себя теленком, которого ведут на убой.

Вздохнув, Андрей разложил перед собой барельефы из замороженной крови, которых, как и ниш с рисунками на панели, было двадцать один. На каждом из барельефов был изображен один представитель разумной расы, хотя расы иногда повторялись. Андрей разглядел красивую девушку–человека в платье, гнома в колпаке, эльфа в шляпе и с хлыстом, другого эльфа с кинжалом психирурга в руке…

— Ого, — удивился Андрей, — Ксиб, мне нужна кланмастерская книжка!

— Нет нужды, — прошипел рептилоид, — Все верно. Нас было двадцать в клане, когда мы вошли в данж. А еще в клане до сих пор почему–то числится Брат Изйерк, то ли погибший, то ли пропавший еще до нашей экспедиции. Это мы на барельефах. Смотри.

Ксиб подвинул лапой к Андрею два барельефа. На первом был эльф–психирург с кинжалом, на втором — рептилоид в рванине. Барельефы, которые нужно было помещать в панель, как и во всех предыдущих погребальных камерах с загадками, были выполнены в архаичной, но детализированной манере. Андрей даже рассмотрел на рисунке собственные сапоги из орочьей кожи, покрытые квадратным тиснением, и изображение кричащей головы на своем еще старом ритуальном кинжале, который держал в руке психирург на барельефе.

Насмотревшись на портреты большей частью мертвых членов клана, Андрей принялся изучать рисунки в нишах на панели. Одиннадцать близнецов, один из которых убивал другого, три скелета, казнящих эльфа, два мертвых воина, два эльфа, вырывающих себе сердце, корона, дракон и рыбаки, спасающие утопающего.

— Корона — это Мустакбаль? — предположил Андрей, беря в руку портрет контрабандиста с бумерангом в руке, — Мы же вроде хотели его короновать, когда заходили в данж.

— Не то, — зашипел Ксиб, — Смотри. Один мальчик убивает другого. Целых одиннадцать рисунков. Что–то общее.

— Может быть, мальчики означают тех, кого мы взяли с собой в качестве пушечного мяса? — спросил Андрей.

— Возможно, — ответил Ксиб, — Но близнецы — потом. Их много. Поместим в них оставшихся. Кто был нужен для коронации? Если Мустакбаль — корона, то остаются жрица, Мелкая Буква и Шаб. Но Мэрифа–Хамани не состояла в клане. Значит, Мелкая Буква и Шаб. Должно быть два рисунка.

— Эльф, вырывающий себе сердце. Здесь таких как раз два, — догадался Андрей, — Коронация же предполагала жертвоприношение Шаба.

Андрей пихнул контрабандиста с бумерангом в корону, а воина–риа с мечом и книжника с посохом и книгой в руках — в ниши с изображением вырывающего себе сердца эльфа.

— Еще две картинки — мертвый воин, — сказал Ксиб, — Кого у нас еще было двое? Проводники? Я вел по данжу, ты открывал двери рукой. Но почему мертвый воин? Нелогично.

Однако ничего лучшего они так и не придумали, поэтому Андрей разместил портреты рептилоида и психирурга в ниши с изображением мертвого воина.

— Скелет казнит эльфа, — указал на панель Ксиб, — Три раза. Те, кто должен был воевать против нежити? Но ведь тут нежить убивает живого, а не наоборот. Опять нелогично.

— И против нежити у нас было только два паладина, — вздохнул Андрей, — А еще я убивал духов ритуальным кинжалом, но меня мы уже определили в другую нишу.

— А может Мартин? — предположил Ксиб, — Он жег огнем нежить–термитов.

Андрей распихал в ниши со скелетом двух паладинов и колдуна с летучей мышью на плече.

— Еще две уникальные картинки, — прошипел Ксиб, — Кто у нас был уникален? Элли — единственная целительница. Ятти — единственный левитатор.

— Ятти летал, как и дракон на рисунке, — кивнул Андрей, — А Элли спасала нас, как рыбаки спасают утопающего!

Андрей поместил эльфа с хлыстом в нишу с драконом, а красивую девушку в платье — в нишу с рыбаками.

— Остальных в близнецы, — констатировал Ксиб, потому что других пустых ниш не осталось.

Андрей, волнуясь, рассовал по нишам оставшиеся портреты и стал ждать. Прошла минута, но ничего не произошло.

— Может переставить… — хотел было предложить Андрей, но Ксиб перебил его:

— Нет, вынимай все. Не та логика. Не то. Все не так.

— Их пальцами не выковырять, только кинжалом, — невинно заметил Андрей.

Но Ксиб не вернул ему кинжала, вместо этого он выковырял все барельефы из панели собственным.

Повисло молчание, Андрей рассматривал ниши и барельефы, но так ничего путного и не придумал.

— Смотри, — наконец нарушил тишину Ксиб, — Смотри на рисунки в нишах. Должны что–то значить. Скелет казнит эльфа. Нежить убивает живого. Кого у нас убила нежить?

— Духи убили двух паладинов, — припомнил Андрей, — А еще Децимуса и двух его воинов. Но они не состояли в клане, и на барельефах их нет.

— Не только паладинов. Скейг. Гном, — зашипел Ксиб, — Децимус его уронил с коня в гробнице воинов. Гнома оглушило камнем. Но убили его нежить–термиты. Давай попробуем.

Андрей поместил барельефы с гномом и паладинами в ниши с рисунком скелета, казнящего живого.

— Один близнец убивает другого! — неожиданно догадался Андрей, — Таких ниш больше всего! А у нас большая часть отряда погибла от рук своих. Ты умница, Ксиб.

Андрей взял барельефы с изображением викинга, порномодели в бронелифчике и лысого мужчины с плевательной трубкой и сунул их в ниши с близнецами.

— Три бота гнома, — объяснил Андрей, — Их всех зарубили свои, всадники Децимуса, когда боты взбунтовались после ранения гнома.

Рептилоид молча кивнул.

— Ипритового мага убили Грибные, когда он начал колдовать, — продолжил Андрей, помещая человека в противогазе в еще одну нишу с близнецами.

— Нилбога, Ирортса и Инножда убил Ятти, — напомнил Ксиб, помогая Андрею и заполняя портретами бородатых эльфов еще три ниши.

— И Элли тоже, — печально добавил Андрей, устанавливая барельеф с красивой девушкой в очередную нишу с рисунком мальчика, втыкающего кинжал в спину своему близнецу.

— Остались три пустых с близнецами, — задумчиво прошипел Ксиб.

— Все правильно, — ответил Андрей, — Отоко Неко и Мустакбаля тоже убил Ятти. Хоть они и были предателями, но формально их тоже к близнецам.

Андрей рассовал по нужным нишам кошкомальчика с иглой в лапе и контрабандиста с бумерангом. Последняя ниша с близнецами на панели осталась незанятой. Андрей задумался, Ксиб молчал.

— Вроде от рук своих больше никто не умер, — наконец неуверенно произнес Андрей.

— Да. Не вроде, а точно, — подтвердил Ксиб, — Оставим пока. Давай дальше. Эльф вырывает себе сердце. Два рисунка.

— Это те, кто пожертвовали собой и отдали свои жизни порталам, — сообразил Андрей, — Ятти и брат Нираб.

Андрей поместил на панель портреты левитатора и бородатого эльфа в шкуре медведя.

— Мертвый воин — павшие в бою, — зашипел Ксиб, — А в бою с живыми врагами, не с нежитью и не со своими соклановцами, у нас погибли только двое.

— Мелкая Буква и Шаб у Сердца Зла. Да, — согласился Андрей, устанавливая на панель в ниши с рисунком мертвого воина портреты убитых Орденом соратников.

Теперь остались только четыре портрета — Ксиба, самого Андрея, Брата Изйерка и Мартина. На панели еще незанятыми были одна ниша с близнецами и три уникальные — с короной, драконом и рыбаками.

— Вот это — Брат Изйерк? — спросил Ксиб, указывая на портрет бородатого эльфа, обвешанного костяными амулетами.

— Да, — вынужден был признаться Андрей, — Я его видел. В самом первом сне с моим двойником. И он… Он погиб, когда взорвал рунами дракона!

Андрей поместил портрет Изйерка в нишу с драконом.

— Рыбаки спасают эльфа, — ткнул Ксиб лапой в пустую нишу, — Он выбирается к ним в лодку из воды. Мартин спасся, он выбрался из этого данжа. В отличие от нас с тобой и всех остальных.

Андрей вставил колдуна в нишу с рыбаками, а потом осознал, что пытается ему сказать эта странная загадка, и перепугался.

— Остались только мы с тобой, — Андрей взял в руки последние два барельефа, — А из рисунков в нишах — только близнецы и корона. Но ведь никто из нас не может стать Королем, мы с тобой не риа. И мы с тобой не умирали от рук своих, так что ниша с близнецами тоже не годится.

— Не знаю, — прошипел Ксиб, — Не знаю. Предположим, что ты убил меня и стал Королем. Предположим.

Рептилоид забрал у Андрея барельефы и поместил свой портрет в близнецов, а портрет Андрея — в корону. Ничего не произошло.

— Нет, — тихо сказал Андрей, — Нет. Это ты убьешь меня, Ксиб. И станешь Королем.

Андрей поменял последние барельефы местами, поставив психирурга в близнецов, а рептилоида — в корону. Панель зашипела, растаяла и обратилась в кровавую лужу, открыв проход в просторную комнату из черного камня. В потолке комнаты был люк.

Ксиб молчал.

Уровень 9: Колющий иглой VI

Следующие две усыпальницы путешественники прошли без всяких приключений и в мрачном молчании.

Они сделали остановку и немного поговорили лишь однажды. Это произошло в усыпальнице Матерей и Отцов кланов, располагавшейся, как и по пути вниз, выше гробницы психирургов. Андрей, сам не зная зачем, предложил Ксибу залутать Душу Матери клана, которая была нужна для обряда коронации. По пути вниз Душу залутать они так и не смогли, потому что Душа Матери клана в прошлой аналогичной усыпальнице была похищена Курукс, а еще потому, что когда Андрей пробил кинжалом грудь покойной Матери клана, на отряд напали духи, так что времени вскрыть другую покойницу у Андрея тогда не было. Все это было несколько дней назад, но Андрею казалось, что с тех пор прошла целая вечность.

Ксиб сначала ничего не ответил Андрею на его предложение, только, как и всегда, молча смотрел своими черными глазищами. Потом рептилоид коротко заметил, что короновать им больше некого, а, кроме того, у них нет вообще ничего нужного для обряда, они даже не знают, как его проводить. А еще у них больше нет паладинов, и если Андрей вскроет Мать Клана в поисках ее Души — придут духи, сражаться с которыми теперь некому. А духи здесь гораздо сильнее, чем в прошлой усыпальнице кланов, которую отряд прошел по пути вниз, так что они убьют ящера и Андрея за пару секунд.

Андрей и сам понимал глупость своего предложения, но он не мог не предложить. Он все еще на что–то надеялся, сам не зная на что. А вот Ксиб не надеялся, он знал. Он все просчитал. Андрей теперь догадывался, что происходит. Ксиб собирался стать Королем, Андрей понятия не имел, как рептилоид это провернет, но панель с загадкой в погребальной камере ясно говорила именно об этом. И никакая Душа Матери клана Ксибу для этого не требовалась, судя по всему, ему не нужен был даже обряд коронации, по крайней мере, в том виде, как его представляли себе Голдсмит и Мелкая Буква. Ему нужен был только Андрей, которого ящер намеревался довести до усыпальницы Дахаб и убить там.

Андрей не знал, почему ему предстоит умереть именно в Дахаб, но Пожиратель Миров недвусмысленно предупредил Андрея, что Ксиб покончит с ним именно в этой усыпальнице. Тот факт, что Ксиб заранее отобрал у Андрея все его вещи, воспользовавшись глупым поступком Андрея в качестве предлога, только подтверждал правдивость сообщения от Пожирателя.

Андрей все еще не понимал, почему на радиоактивном Дне, еще когда они спускались, Ксиб хотел перерезать ему глотку, если Андрей должен был по плану рептилоида дойти живым до усыпальницы Дахаб. Также было непонятно, почему Ксиб много раз хотел его бросить по пути или предлагал вампиру кусать первым Андрея во время привалов. Может быть, в усыпальнице Дахаб ящеру в качестве жертвы понадобится не конкретно Андрей, а просто любой живой член отряда? Может быть, там просто расположен очередной темный портал, которому на этот раз Ксиб скормит Андрея, чтобы пройти дальше? Но все это были уже не важные сейчас детали. Андрей был безоружен и беззащитен, его заклинания, как он успел убедиться в погребальной камере с панелью, на Ксиба тоже не действовали. Андрею оставалось только идти, а когда они дойдут до усыпальницы Дахаб — он умрет.

Отряд, состоявший теперь только из Короля и его жертвы, за час прошел гробницу Матерей и Отцов кланов, где, как и в прошлой аналогичной усыпальнице по пути вниз, гулко ухал одинокий барабан, а потом они достигли следующей локации.

Андрей обреченно подумал, что время пришло, но потом увидел, что это еще не Дахаб, следующая усыпальница называлась Сееф. Никаких фиолетовых меток на дверях в Сееф не было, Ксиб просто открыл проход, скастовав какую–то руну.

Король и жертва пошли дальше, по узкому коридору усыпальницы воинов, не имевшему потолка. Сееф была полностью идентична тому коридору из черного камня, где по пути вниз и начались злоключения отряда, после того, как гнома ударило по голове кирпичом, и его боты вышли из–под контроля. Андрею казалось, что все это было сто лет назад. Слишком многие успели погибнуть с тех пор.

В Сееф, как и в прошлой усыпальнице воинов, играл агрессивный военный марш. Мертвые воины смотрели на Андрея пустыми глазницами из погребальных камер в стенах коридора, а над головами у путешественников разверзлась черная бездна. Вскоре бездна стала одаривать Ксиба и Андрея летящими кирпичами, но путешественники просто разошлись на тридцать шагов друг от друга и больше не обращали на камни никакого внимания. Ксиб был слишком близок к своей заветной цели, чтобы бояться кирпичей, а Андрею и так предстояло скоро умереть. Кроме того, их теперь было всего вдвое, так что шансы таинственного метателя кирпичей, который бросал камни в случайные места, попасть в кого–то были невелики. Покой мертвых воинов на этот раз никто не тревожил, поэтому термитная нежить из бездны над головой не посыпалась.

Минут через сорок отряд успешно достиг следующей локации. Фиолетовой метки на входе в нее снова не было, и Ксиб распахнул украшенные барельефами металлические двери заклинанием. За дверьми оказался Зал чаш, где обескровливали мертвецов. Чаши здесь были золотыми, с инкрустацией из драгоценных камней. Андрей вспомнил, что это по логике данжа должна быть усыпальница богачей. Как и в прошлой подобной усыпальнице, здесь заиграла печальная готическая мелодия, на этот раз еще до того, как путешественники вошли в новую локацию, а потом в воздухе появилась фиолетовая надпись на темноэльфийском:

Катакомбы Бадда–Хоостееда: Усыпальница Дахаб

И тогда Андрей понял, что его путешествие, наконец, подошло к концу, и пожалел, что ему пришлось пережить все это, что он не погиб одним из первых, еще по пути вниз.

— Все? — спросил Андрей.

Ксиб молча достал свой черный кинжал и указал им на вход в Дахаб. Андрею ничего не оставалось, как войти в огромный зал с золотыми чашами. Рептилоид вошел следом, двери за ним бесшумно закрылись.

Наверное, нужно было сопротивляться, попытаться атаковать Ксиба заклинанием, вдруг на этот раз это сработает. Но черное отчаяние охватило Андрея. Он устал, он больше не хотел драться. Он наигрался в эту игру до тошноты, как лирический герой–пленник из песни барда Магхни. Мама, забери меня домой. Но мама не придет сюда забрать его. Андрей был готов умереть.

Ксиб подошел к одной из золотых чаш, дно которой покрывал бурый порошок, видимо, оставшийся еще с тех времен, когда сюда сливали кровь мертвецов. Не убирая кинжала в инвентарь, Ксиб попытался покачать чашу, но она была слишком тяжелой и не двигалась. Андрей помнил, что по пути вниз кто–то из Грибных братьев вообще пытался засунуть такую чашу себе в инвентарь, но у него ничего не вышло.

— Помоги, — приказал ящер Андрею.

Вдвоем они смогли опрокинуть чашу, и она с гулким металлическим стуком повалилась на пол. Под чашей на черном каменном полу располагался серый квадрат.

— Отойди, — прошипел Ксиб.

Когда Андрей отступил на несколько шагов, рептилоид, к удивлению Андрея, достал из собственного инвентаря новорожденного хизана, со щенка размером. Хизан был живым, но спал, видимо, он был угашен каким–то заклинанием или наркотиком.

— Вена, что ведет в Сердце Зла, касается и золотой души. Шел гном на запад, но упал на третьем шаге, голову зашиб, — глухо продекламировал Ксиб и посмотрел на Андрея.

Андрей ничего не понимал.

— Это не весь стишок, — объяснил рептилоид, — Есть продолжение. Система открыла мне его. Мне одному. Не Голдсмиту, не другим сталкерам, не ублюдку Отоко Неко. Только мне одному. Слушай. Вена, что ведет в Сердце Зла, касается и золотой души. Шел гном на запад, но упал на третьем шаге, голову зашиб. В Дахабе шестая чаша, на восток считай. Жизнь новорожденного тому, что под ней, отдай. Когда квадрат напьется крови — вуаля! Откроется путь к Камню Короля.

— Это Курукс придумала загадку про гнома, — сказал все еще ничего не понимавший Андрей, — И она ничего не говорила мне про вторую часть стишка.

Ксиб не ответил, он даже не стал спрашивать, кто такая Курукс, хотя Андрей и не рассказывал ящеру о ней раньше. О своей странной возлюбленной Андрей говорил только Мелкой Букве, а еще про нее знал Шаб, от руки которого Курукс и пала.

Ящер одним ударом кинжала вскрыл горло новорожденному хизану, тот на мгновение проснулся и заверещал, но тут же замолчал. Ксиб швырнул уже мертвого хизана, из шеи которого хлестала кровь, на серый квадрат на полу. Жертву поглотила без следа какая–то алая вспышка, а потом из квадрата к потолку полетел поток серебристых частиц. Портал, куда бы он ни вел, открылся.

Ксиб повернулся к Андрею и рот ящера широко раскрылся, обнажив два ряда острых зубов. Андрей в ужасе отступил на шаг назад, но в следующее мгновение вдруг осознал, что это означает улыбку. Ящер улыбался, впервые за все время, что Андрей был с ним знаком. Серебристые частицы портала отражались в черных глазах рептилоида, мерцая тысячей бликов.

А потом Ксиб заговорил, но его голос больше не имел ничего общего с шипением. Рептилоид теперь говорил хриплым мужским голосом, знакомым Андрею. Голосом единственного человека, который официально добавил Андрея в друзья в этой игре.

— Ты сам виноват, — сказал ящер голосом дона Круса, — Не нужно было никому продавать Рептилиумский протокол Аркариуса.

Уровень 9: Колющий иглой VII

Андрей смотрел на рептилоида, окончательно запутавшись.

— Давай я объясню, — предложил Ксиб голосом дона Круса, — Сначала про Рептилиумский протокол. Что ты вообще о нем знаешь?

— Это зашифрованный текст, — припомнил Андрей рассказы Мелкой Буквы, — И никто из игроков так и не смог расшифровать его.

— Неверно, — сообщил Ксиб, — Я смог. Точнее говоря, расшифровать шифр Аркариуса было невозможно в принципе, но так уж вышло, что я нашел ключ. Текст с ключом к шифру мне продал один приключенец, такой же дурак как и ты, кстати. Насколько я помню, я выменял ему этот уникальный документ на бутыль медовухи. Текст не был никак озаглавлен, и большинство тупорылых игроков никогда бы не догадались, что он является ключом к протоколу Аркариуса, но я‑то не глупее твоего погибшего друга Мелкой Буквы, так что сумел сложить два и два. И так уж вышло, что когда ты пришел на холм Макан–Кадим, у меня в руках оказался и сам протокол, и ключ для его дешифровки. Я расшифровал протокол за пару часов, пока ты ходил на переговоры в Эазиму с Голдсмитом. А расшифровав его, честно признаюсь, немного прифигел.

— И что там было, в протоколе? — спросил Андрей.

— Власть, — ответил рептилоид, и тут же прояснил свою мысль, — Бадемус Аркариус в своих путешествиях добрался до самого края Мира и был вхож даже в герметические Поморские культы Всерыбы, еще бытовавшие тысячелетия назад, во времена Аркариуса, на севере Вотчины Ледовласого. Там он и изучил технологию переноса сознания, позволявшую захватить тело любого представителя разумной расы, убив его душу. Полученные знания Аркариус зафиксировал в своих протоколах, но зашифровал их, понимая, что подобную практику непременно будут использовать во зло. Теоретически считается, что Аркариус составил несколько протоколов, и каждый из них описывал технологию захвата тела, работавшую только в отношении представителя конкретной расы. Но в игре, насколько мне известно, существует только один протокол — Рептилиумский, который описывает попытку захвата Бадемусом тела пленного рептилоида. Знаешь почему?

— Нет, — признался Андрей.

— Есть веская причина, — объяснил Ксиб голосом дона Круса, — И эта причина лежит за пределами игрового Мира и касается коммерции. Дело в том, что рептилоиды — самая непопулярная раса в игре. Никто не хочет играть за них, они слишком стремные. Поэтому Голдсмит уже давно, насколько я читал на форумах, хотел убрать их из игры и вообще прекратить поддержку рептилоидов. Но как это сделать, если за рептилоидов все еще с удовольствием играет пара сотен извращенцев, которым ящеры весьма по нраву? Голдсмит решил провернуть это красиво, в рамках внутриигрового лора.

Как я предполагаю, он ввел в игру Рептилиумский протокол Аркариуса, чтобы расшифровавший протокол игрок мог отобрать у других игроков, играющих за рептилоидов, их персонажей. Именно это позволяет сделать Рептилиумский протокол. И именно это я и проделал с несчастным Ксибом на холме Макан–Кадим. Я просто вписал его имя в протокол шифром Аркариуса, и Ксиб перешел под мой полный контроль. Я управляю им одной силой мысли, на любом расстоянии, даже когда ящер в этом данже. У меня теперь как будто два мозга, и я могу мыслить ими обоими одновременно. Ты должен понимать, о чем я говорю, Гроза Нубов, ведь, как мне рассказывал Мелкая Буква, ты сам испытываешь то же самое, когда к тебе в голову лезет твой странный двойник.

— Я понимаю, — кивнул Андрей, — Да. Можно одновременно думать и действовать сразу в двух телах. Но что стало с игроком, который играл за Ксиба?

— Ничего хорошего, честно говоря, — вздохнул ящер, — Раньше наверняка предполагалось, что игрок, персонажа которого вписали в протокол, просто теряет своего перса и вылетает из игры. Но ввиду последних событий и атаки Лиги из игры мы больше выйти не можем. Так что выходит, что игравшего за Ксиба игрока я просто убил. Собственно, я и сам не совсем понимаю, что должно было произойти по плану Голдсмита дальше, после того, как расшифровавший протокол игрок отожмет себе всех рептилоидов в игре.

Возможно, Голдсмит просто выкинул бы из игры этого одного игрока, владельца протокола, и после этого можно было бы уже спокойно почистить игру от рептилоидов. Зная Голдсмита, я предполагаю, что он бы просто объявил протокол читерством и под этим предлогом забанил бы его владельца. А рептилоидов–персонажей их законным владельцам так и не вернул бы. Таким образом Голдсмит избежал бы обвинений в том, что он выкинул из игры целую расу, вместо этого виноватым бы стал владелец протокола. Но вмешалась Лига, и вышло, как вышло. Мне просто повезло, Гроза Нубов. Я получил в свои руки уникальный артефакт, который мог безнаказанно использовать. И тот, кем я овладел посредством этого артефакта, оказался удивительной личностью.

— Значит, Ксиб и правда раньше уже ходил через этот данж? — спросил Андрей.

— Именно так, — подтвердил ящер, — А я просто отобрал всю его внутриигровую память вместе с телом персонажа, и заодно получил его записную книжку с планом этого данжа. А вот, кем был Ксиб в реале, я и сам не знаю до сих пор. Я втерся к нему в доверие, так же как к тебе и Голдсмиту, и немного пообщался с ним до того, как захватить его персонажа. Но выяснил только то, что за Ксиба играл какой–то хакер, с чужого краденого гвоздя. А еще он рассказал мне, что в реале сидит в тюрьме за взломы VR игр. Именно эту информацию я и озвучил Голдсмиту, чтобы меня не разоблачили, на случай если Голдсмит что–то знал о настоящем владельце Ксиба. Но и здесь мне повезло, как выяснилось, Голдсмит о реальном владельце Ксиба не знал абсолютно ничего. Удача и расчет, Гроза Нубов. Вот секреты моего успеха. Ну и еще немного обаяния и харизмы, конечно.

— Получается, мы никогда не знали настоящего Ксиба? — задал очередной вопрос растерянный Андрей.

— Увы, но нет, — признался дон Крус, — Впрочем, вы немного потеряли. Он был не слишком приятен в общении. А знали вы только Ксиба под моим контролем, мое альтер эго. Когда Ксиб растолкал толпу на холме, вышел вперед и продолжил стишок Голдсмита — он уже был моей марионеткой. А душа настоящего Ксиба уже была мертва. Само собой, я вынужден был скрывать от вас тот факт, что Ксиб — просто захваченное тело на протяжении всего нашего похода. Если бы это вскрылось — возникли бы ненужные и лишние вопросы, вы перестали бы мне доверять, и мы бы тогда никуда не дошли

Сказать по правде, я был знаком лично с каждым из вас еще по лагерю на холме. Так что мне приходилось говорить короткими фразами и шипеть, чтобы вы не догадались по моей манере речи, что за Ксиба играет ваш покорный слуга. Это уже не говоря о том, что, как ты сейчас слышишь, протокол почему–то передал захваченному телу Ксиба мой собственный голос. Но с подделкой голоса особых проблем не возникло, к счастью, глотка рептилода позволяет зловеще шипеть, и в таком шипении вы бы мой собственный голос никогда не расслышали. Именно так я и водил вас весь поход, не только по данжу, но и за нос.

— Но зачем? — спросил Андрей, — Зачем все это? И почему ты не признался мне, когда нас осталось только двое?

— Не признался я по очень простой и немного грустной причине, — печально объяснил дон Крус, — Видишь ли, я собирался вас всех перебить и оставить лежать в этом данже. И дону Крусу было бы сложнее убивать своих друзей, чем злобному Ксибу. Поэтому я предпочел остаться Ксибом до самого конца. Это просто мой психологический загон, так сказать.

— Я знал, что ты желаешь нашей смерти, — сказал Андрей, — Я проверил Ксиба заклинанием различения врагов и друзей, пока ты спал. И система открыла мне, что душа Ксиба мертва, и что ты хочешь нашей смерти.

— Вот как? — удивился дон Крус, — Интересно. Когда имеешь дело с психирургом — можно ждать чего угодно, да. Мне следовало учитывать это. Что же касается вашей смерти, то я естественно не хотел, чтобы вы умирали так быстро, как это произошло. Дело в том, что без вас я бы этот данж не прошел. Я планировал, что большинство все же доживет до усыпальницы воинов, которую мы только что прошли. А вот в ней я бы уже подставил всех вас и скормил термитной нежити. Но вышло, как вышло. В принципе, я доволен результатом.

— Но зачем? — повторил главный вопрос Андрей, — Зачем ты хотел нас убить? И зачем пошел сюда? Зачем предложил Голдсмиту провести отряд к Королеве?

— Ну уж, по крайней мере, не затем, чтобы убить Королеву и усадить на ее место этого придурка Мустакбаля, — рассмеялся дон Крус, — Видишь ли, Гроза Нубов, я не верю ни единому слову Голдсмита и не верил с самого начала. Я скорее склонен доверять тому, что услышал в пещере Сердца Зла от Отоко Неко. Голдсмит уже никогда не сможет вернуть под свой контроль этот сервер, даже если убить Королеву, даже если короновать верного Голдсмиту Короля. Да я, если честно, и не хотел бы возвращения сервера под контроль Голдсмита. Помнишь, при нашей первой встрече на холме я сказал тебе, что в реале я ноулайфер? Так оно и есть. И я не хочу выходить из этой игры. Мне здесь нравится.

— Но ведь Голдсмит может просто отключить этот сервер, вместе с тобой и мной, — заметил Андрей, — И тогда мы умрем, и в игре и в реале.

— Ты все еще не веришь словам Отоко? — изумился дон Крус, — Глупо, Гроза Нубов, очень глупо. Нет, я полагаю, что в реале мы все уже мертвы, и домой не вернемся никогда. Так что можешь про это забыть. Что же касается отключения сервера, то в битве у Грассбриджа, в которой я тоже участвовал, хоть и не признавался в этом раньше, я пленил какого–то парня из Лиги Защиты Эльфов и пытками выбил из него информацию. По его словам Голдсмит никогда не отключит этот сервер, по какой–то причине сервак слишком важен для него. Больше этот парень ничего не объяснил, но я склонен ему доверять. Трудно врать, когда тебе вынимают кишки заживо, согласись.

Так что я убежден, что этот сервер еще долго будет жить в автономном режиме. А значит, мне нужно устроиться здесь получше. Пустить корни, так сказать. Да, Гроза Нубов, я собираюсь стать Королем. Вот только глупые обряды и игромех мне для этого не нужны. И Королевский дворец мне тоже не нужен. Все, что мне нужно — это деньги, чтобы воспользоваться услугами наемников, а еще привлечь на свою сторону выживших игроков и местное население. Но мне не нужны поганые квинты, тут уже и так началась дикая инфляция, а Орден к тому же вообще упраздняет деньги на захваченных территориях и вводит карточную систему. Нет, мне нужны не квинты, а нечто более весомое. Драгоценности, золото, кость, теллур. Вот что мне нужно. И вот этот портал, Гроза Нубов, приведет меня ко всему этому.

Так уж вышло, что система раскрыла, как попасть в полностью закрытую до этого от игроков и находившуюся в тестовом режиме Королевскую сокровищницу, только Ксибу. А Ксиба захватил я, вместе с этим знанием. Ящерка уже бывал раньше в этой сокровищнице, единственный из всех игроков. Но он тогда почти ничего не взял, справедливо опасаясь, что тогда админы разоблачат его и покарают за проникновение в тестовую локацию, которая на момент атаки Лиги все еще была официально закрыта.

А теперь сокровищница открыта, но только для меня одного. Так решила система, рассказавшая Ксибу вторую часть стишка, и так решил я. И никакие админы меня больше не остановят. Если бы ты знал, что там есть, Гроза Нубов! Один Камень Короля из древней короны Риаберры стоит миллиард квинтов. А камней помельче там тысячи, если не десятки тысяч, и каждый из них стоит миллионов по пятьдесят. Я стану богатейшим человеком в Риаберре. И ты тоже, если пойдешь со мной.

— Ты вроде намеревался меня убить, — мрачно напомнил Андрей.

— Увы, это так, мой друг, — признался дон Крус, — Изначально я ни во что не ставил твою жизнь и действительно планировал положить тебя в этом данже, как и всех остальных.

— И что изменилось? — спросил Андрей.

— Я видел, как ты сражаешься возле Сердца Зла, — восхищенно ответил дон Крус, — И понял, что психирург в качестве королевского телохранителя и советника мне будет весьма полезен. Так что теперь я намерен пригласить тебя разделить власть со мной.

Вообще–то у Сердца Зла врагов расшвыривал десятками не Андрей, а его двойник, но Андрей, разумеется, не стал сейчас сообщать об этом дону Крусу.

— А из сокровищницы можно попасть во дворец, чтобы убить потом Королеву? — задал вопрос Андрей.

— Ох, Гроза Нубов, — вздохнул дон Крус, — Зачем тебе убивать Королеву? Зачем? Ты не слышал, что я сказал? Мы все мертвы в реале. Убийство Королевы не даст ничего.

— Я в это не верю, — жестко произнес Андрей, — Ложь. Я не мертв в реале! Не мертв. А если убить Королеву — сервер возможно вернется под контроль Голдсмита даже без коронации нового Короля. Так мне сказал Пожиратель Миров. Так можно из сокровищницы попасть во дворец?

— Нет, друг мой, нельзя, — покачал чешуйчатой головой дон Крус, — Это отдельная локация. Оттуда можно попасть только в канализацию Эазимы, так Ксиб выбрался из сокровищницы, когда был там в прошлый раз. Этот ход работает, естественно, только в одну сторону, войти в сокровищницу из канализации нельзя. А вот ход из сокровищницы во дворец или обратно открывается только для самой Королевы Риаберры, и больше ни для кого. Так что до Королевы мы из сокровищницы никак не доберемся. А еще ты просто боишься поверить, что ты мертв в реале. Глупо, Гроза Нубов. Не думал, что ты такой трус.

— Что происходит на поверхности, дон Крус? — спросил Андрей, так и не ответив на предложение дона отправиться вместе с ним в сокровищницу, — Группа игроков, посланная на штурм Эазимы, и правда разбита? Ты вроде бы должен был идти с ними.

— Игроки, которых Голдсмит послал штурмовать Эазиму, большей частью мертвы, — доложил дон Крус, — А выжившие в плену. И никакая группа из Туулу, поддержку которой обещал Голдсмит, так и не пришла. Судя по всему, этих игроков из Туулу Голдсмит просто выдумал. Как можно верить ему после всего этого, Гроза Нубов? Как? В чем смысл?

— А ты сам в плену или мертв? — уточнил Андрей.

— Ни то, ни другое, — признался дон Крус, — Я дезертировал. Когда мы покинули Макан–Кадим и вышли из–под защитного кокона арахнидок, я просто сбежал. Дело в том, что я, в отличие от тебя, не желаю подыхать за хотелки Кормака Голдсмита. И не верю ему. Я практически на сто процентов уверен, что целью этого суицидального штурма Эазимы на самом деле было просто обеспечение секретности нашей миссии по убийству Королевы. Голдсмит хотел, чтобы Орден и Королева думали, что все игроки из лагеря на холме полегли у стен Эазимы или просто разбежались после провала штурма. Тогда за тайным отрядом, отправившимся в этот данж, никто бы не выслал погоню, и что еще важнее — во дворце нас бы никто не ждал. И Голдсмит, как ты помнишь, специально запугивал игроков перед штурмом, обещая им пытки от Ордена в случае попадания в плен. Это он делал, чтобы никто не сдался и не рассказал NPC о вашем отряде.

Иначе говоря, Голдсмит убил почти сотню игроков, просто чтобы скрыть факт отправки нашего отряда во дворец через этот данж. А еще он убил их, потому что хотел отомстить жрице-NPC, обидевшей его на переговорах. Я знаю, как эта жрица издевалась над ним, мне рассказала Беущая–сквозь–ночь, которая была на переговорах вместе с тобой и Голдсмитом, если ты помнишь.

Голдсмиту срать на наши жизни, Гроза Нубов. Но что еще хуже, он все время ошибается. Он положил кучу игроков ради обеспечения секретности, а сам набрал в отряд аж двух предателей из Лиги. И при Эазиме было взято в плен до хрена игроков, их всех захватил Орден, отобрав пленников у Королевы, и кто–то из этих пленников совершенно точно уже разболтал о самом факте существования нашего секретного отряда. Поэтому Орден получил информацию о нашей попытке убийства Королевы сразу из нескольких источников. Так что во дворце тебя уже ждут. Не понимаю, на что ты теперь рассчитываешь, мой друг.

— Голдсмит и правда мудак, — вынужден был согласиться Андрей, — А вот его план обеспечить внезапность нашего налета на дворец вполне себе сработал. Пусть и ценой жизней игроков, погибших у Эазимы.

— Сработал? — удивился дон Крус, — Ты о чем вообще? Орден пытался нас убить возле Сердца Зла, если ты забыл. Орден и Лига знают, что мы здесь и знают, куда мы идем.

— Орден знает, а вот Королева — нет, — сказал Андрей, — Дело в том, что я залутал у командира отряда, напавшего на нас возле Сердца Зла, один интересный документ. Из него следует, что Орден ничего не сообщал Королеве о том, что мы идем за ее жизнью. Орден планировал схватить нас, и только потом продемонстрировать нас Королеве и рассказать ей о покушении, так Орден хотел доказать свою верность Джамезии. Из этого же документа следует, что сейчас никакого Ордена в Эазиме нет. Королева вообще не доверяет им и не пускает орденцев в город. И никто из игроков, плененных у Эазимы, в руки Королеве тоже не попал, они все у Ордена, по твоим же собственным словам. Так что у нас все еще есть шанс напасть на Королеву внезапно.

— Хм… — задумался дон Крус, — Но ведь Орден пришел к Сердцу Зла именно из канализации Эазимы, другого пути за пределы Мира просто нет, за исключением того, которым шли мы. Так что Орден в Эазиме есть… Хотя… Да, конечно. В канализацию Эазимы можно попасть и из порта на побережье. Он хорошо охраняется, но Орден мог подкупить стражников. Да, в твоих словах есть смысл. Только вот это ничего не меняет. Независимо от того, ожидает Королева нападения или нет, я на нее нападать не намерен. Королева Джамезия не сделала мне ничего плохого, в конце концов. А Голдсмиту я не верю и возвращения сервера под его власть не желаю. Я желаю быть богатым и править, вот что.

И на холме Макан–Кадим я уже успел сколотить себе небольшой, но крепкий отряд сторонников из числа игроков. Сейчас нам не хватает только сокровищ Королевы, чтобы во всем этом хаосе оттяпать себе сладкий кусок Риаберры и установить на нем свою власть. Но уже сегодня мой верный Ксиб принесет мне сокровища. Благо, у него в инвентаре даже есть зачарованная сумка из желудка тролля, самая большая в игре, так что содержимое сокровищницы Королевы в нее влезет практически целиком. Так ты со мной, Гроза Нубов? Спрашиваю в последний раз. И больше не увиливай от ответа, друг мой.

— А если я откажусь — убьешь меня, друг мой? — спросил Андрей.

— Ты сам себя убьешь, — вздохнул дон Крус, — Посмотри направо. Дверь закрылась, метки нет, в предыдущую усыпальницу ты уже не вернешься, даже если предположить, что в этом был бы смысл. Хотя смысла нет, ты там просто умрешь. Конкретно здесь можно идти только влево, наверх. А что там слева? Там еще две усыпальницы, точно такие же, какие мы прошли по пути вниз. И если помнишь, они кишат нежитью. В этой гробнице богачей нежить в броне и с мечами, и мертвяков тут тысячи. Они нападут, как только ты покинешь Зал чаш. В следующей усыпальнице мертвяков чуть меньше тысячи, и они не вооружены. Однако чтобы убить нас с тобой хватит и десятка.

Паладинов у нас больше нет, как и колдуна. Я отпустил Мартина и не стал уговаривать его остаться, потому что не рассчитывал, что мы будем продвигаться наверх так быстро, и Мартин вполне мог покусать нас в случае задержки. А еще я был даже рад уходу колдуна, потому что конкретно его я бы убить не осилил. А на службу ко мне он бы не пошел. Но это все неважно сейчас, важно иное.

Вору и психирургу вдвоем не пройти две следующие усыпальницы, вообще никак. Твои заклинания психирурга на нежить не подействуют, это даже не духи, которых ты рубал ритуальным кинжалом, а просто безмозглое мясо. У них даже нет сознания, на которое мог бы повлиять психирург своей магией. Так что нежить растерзает тебя за минуту. У тебя нет выбора, Гроза Нубов. Или ты присягаешь мне на верность и идешь со мной, забыв про Королеву. Или… Я не буду тебя убивать, нет. А просто брошу тебя здесь. И ты умрешь от рук нежити или от голода и жажды, если останешься сидеть в этом зале. На мой взгляд, это простой выбор. Делай его.

— Да, простой, — глухо ответил Андрей, — Ты убил Ксиба, хотя он ничего плохого тебе не делал. Ты врал мне, хотя я считал тебя своим другом. Лучшим своим другом в этой игре после Мелкой Буквы. Ты хотел убить всех нас. Ты мог бы предостеречь игроков от похода на Эазиму, раз ты такой умный и сразу раскусил Голдсмита, но ты предпочел сбежать. Но это все и правда неважно. Я все понимаю, да. Но ты говоришь, что я мертв в реальности, что нет шанса на спасение. А я не верю в это! Понимаешь, не верю. Я убью Королеву, дон Крус. Я не пойду с тобой.

— Мда, народная молва не врет. Похоже, все психирурги действительно сумасшедшие, — рассмеялся дон Крус, — Ты не убьешь Королеву, Гроза Нубов. Ты сам подохнешь. Как ты пройдешь еще две усыпальницы с нежитью, как?

Андрей молчал, в глазах у него стояли слезы. Лишь полминуты спустя он снова заговорил:

— А еще выходит, что все наши друзья умерли, чтобы ты набил себе карманы драгоценностями Королевы. Так, дон Крус?

— Это так, — не стал отрицать дон Крус, — Но, с другой стороны, конкретно я никого из них не убил. Ни один из наших соратников не пал от моей руки. Даже тебя я лично убивать не собираюсь. А отправил нас сюда Голдсмит. Ну так что?

— Ты сказал, что из сокровищницы можно попасть в канализацию, — в очередной раз не стал отвечать на предложение дона Андрей, — А из канализации во дворец?

— Невозможно. Ни из канализации, ни из города. Дворец полностью защищен от любого вторжения из внешнего мира мощнейшими заклинаниями. Даже тысяча игроков его бы не взяла. О том, чтобы тайно пробраться во дворец из города, тоже не может быть и речи. Так ты идешь или остаешься?

Андрей расплакался. Дон Крус подождал еще пару минут, а потом сказал:

— Когда мы прощались в прошлый раз на холме, я, помнится, сказал, что мы с тобой еще увидимся, друг мой. Так и случилось, хотя ты сейчас видишь Ксиба, а не меня. Но на этот раз я такого говорить не буду. Так что прощай, Гроза Нубов. Я оставлю тебе еды на день, еще хлыст Ятти и кое–какие вещи, которые я залутал у погибшего Мелкой Буквы, еще до того, как пещеру Сердца Зла накрыло радиацией. Возможно, этот лут скрасит последние часы твоей жизни. И вот тебе еще одна руна света, чтобы не сидеть в темноте. Ах, да. Твои вещи я тебе тоже возвращаю. Мне они без надобности. Честно говоря, я их отобрал просто, чтобы тебя проучить. Но глупо, Гроза Нубов, очень глупо. Ты как ребенок. Прощай.

Ксиб выкинул на пол четыре мешка и руну света из собственного инвентаря, шагнул в серебристый портал и исчез.

— Нет, не прощай. Еще увидимся, мудак, — сказал ему вслед Андрей, но дон Крус уже телепортировался.

Портал исчез, и даже серый квадрат на полу растворился. Волшебный огонек над головой Андрея, подвешенный Ксибом, погас. Зал чаш погрузился во тьму.

Андрей нашарил на полу и разбил о себя руну света, повесив уже свой огонек, рыжий и тусклый. Потом он вынул из брошенного Ксибом мешка с собственными вещами Андрея кланмастерскую книжку Грибных Эльфов. Все еще плача, Андрей произнес:

— Все. Нет больше клана. Все умерли, или ушли.

Кланмастерская книжка, обитая по вкусу брата Инножда волосатой человеческой кожей, обратилась в серебристый пар.

Клан Грибные Эльфы: Распущен

Это был славный клан. Всем спасибо.

Уровень 9: Колющий иглой VIII

Андрей сел на голый каменный пол, но пол обжигал холодом, и ему вскоре пришлось встать. Все было как во сне, Андрей соображал с трудом. Он постелил на пол теплую шкуру, подаренную еще Мелкой Буквой, и сел уже на нее.

Рыжий огонек над головой был совсем тусклым и едва освещал самого Андрея и еще две золотые чаши рядом с ним. Плакать Андрей вскоре перестал, его плач отдавался в этом зале слишком жутким и пугающим эхом. Раньше Андрей бы не обратил на это внимания, но теперь он остался один, и его пугал каждый шорох, даже издаваемый им самим. Андрею теперь внушало страх вообще все, даже длинные тени от чаш, двигавшиеся, когда парящий в воздухе волшебный огонек менял свое местоположение. Сейчас к Андрею пришел худший ужас — ужас одиночества.

Такого Андрей раньше не испытывал, даже когда оставался один в этом данже в прошлые разы, когда он терялся или отставал от отряда. Но тогда хотя бы был отряд, тогда Андрей знал, что где–то в этом циклопическом данже есть живые товарищи, и это его утешало, давало надежду. Теперь же его соратники лежали мертвыми на нижних уровнях или ушли, или вообще оказались совсем не соратниками. Даже верный котопаук погиб. Сейчас Андрей действительно был один, последний чудом выживший в бескрайних подземных лабиринтах.

Паника пока что не пришла, но Андрей был уже близок к ней. Готическая похоронная мелодия усыпальницы богачей продолжала играть и состояния Андрея тоже не улучшала. Он умрет. Совершенно точно умрет, тут не было никаких сомнений. Осознав это ясно, Андрей как будто немного успокоился.

Для начала он осмотрел свои вещи, возвращенные ему доном Крусом, и убедился, что все на месте. По крайней мере, здесь предавший его друг не обманул. Кроме оставленной доном Крусом руны света, у Андрея было еще пять собственных. Значит, еще чуть меньше семи часов у него будет свет. Андрей пожевал лепешку, но есть он не мог. Выплюнув лепешку на пол, Андрей вместо этого набил рот вонявшим дерьмом колки, и тут же получил закономерную награду за это.

Поздравляем!

У вас третья стадия колкиевой зависимости.

Здоровье, мана и запас сил снижены на 20 пунктов. Перманентно.

Ваше здоровье: 6 из 60 хп

Ваша мана: 55 из 70

Ваш запас сил: 58 из 60

Возможно, имеет смысл вылечиться, не?

Колкиевую зависимость лучше всех лечит Имперский целитель Медикус Аддиктус из Риверфора. Всего месяц вашего времени и пять миллионов квинтов — и вы полностью здоровы, как будто никогда и не жрали это дерьмо.

Андрея чуть не стошнило, колки теперь не только вонял говном, но и отдавал едкой желчью, так что его жевание доставляло настоящие мучения. Но Андрей все же заставил себя прожевать, не хватало еще поймать сейчас ломку. Обратиться по совету системы к Медикусу Аддиктусу Андрей, разумеется, не мог, поскольку у не было ни месяца времени, ни даже одного квинта, не говоря уже о пяти миллионах. Кроме того, Аддиктус был на поверхности и в другой провинции и вряд ли выехал бы в этот данж помочь Андрею, даже если бы Андрей отправил ему призрачного гонца. Хотя призрачные гонцы из этого данжа тоже не скакали, да и Риаберра теперь была полностью изолирована от остальных провинций.

Кое–как протолкнув в пищевод колки, напоминавший теперь вкусом желудочный сок вперемешку с дерьмом и желчью, Андрей напился воды, набил рот пастой наэнаэ и стал изучать новые вещи, оставленные ему доном Крусом. Прежде всего, Андрей осмотрел хлыст Ятти. Хлыст был, видимо, передан Ксибу левитатором в том последнем даре, который Ятти выкинул из собственного инвентаря перед тем, как отдать свою жизнь порталу. Хлыст оказался совершенно бесполезен, наверняка именно поэтому дон Крус и оставил его Андрею.

Орлиный хлыст левитатора

Информация: Без такого хлыста левитатор — не левитатор, а просто летучий кусок дерьма в небесах, пугающий суеверных крестьян. Хлыстом можно врезать противнику по щщам с высоты, а можно и переносить любые грузы на манер грузового вертолета. Надежно фиксирует любой подхваченный левитатором объект и позволяет переносить его на любые расстояния, пока у вас силенок хватает. Так что с хлыстом вы можете не только напугать крестьянина, но и похитить его корову, а то и дочку. Только не пытайтесь спереть их обеих одновременно, а еще ни коем случае не похищайте жирную мамашу крестьянина.

Дело в том, что грузоподъемность этого хлыста ограничена и составляет пятнадцать гномов. В случае превышения допустимого веса возможен разрыв хлыста и падение украденной вами мамаши крестьянина ему же на голову. А еще этим хлыстом можно прощупывать окружающее пространство, если вы летите в темноте, и даже зацепиться за что–нибудь, если у вас вдруг внезапно закончилась мана в полете. Это весьма полезно поскольку, будем честны друг с другом, настоящий левитатор на свою полоску маны не смотрит никогда, особенно перед полетом.

Хлыст изготовлен из зачарованной орлиной кожи, сброшенной двадцать раз с горы Юралз, высочайшей вершины Мира. Максимальная длина волшебной развертки кнута зависит от уровня левитатора.

Уровень: 14

Состояние: 451 из 1000

Урон: вы не можете использовать этот предмет, поскольку вы не левитатор. Если хотите доказать мне обратное — взлетите.

Цена: 123 800 квинтов

Бесполезный хлыст Ятти был для Андрея не больше, чем просто сувениром, Андрей мог взять его в руку, но бить или хватать хлыст отказывался, он даже не разворачивался. Разобравшись с хлыстом левитатора, Андрей перешел к осмотру вещей, принадлежавших когда–то Мелкой Букве. Эти вещи сразу же напомнили Андрею о мертвом друге, его единственном настоящем друге в этой игре, и заставили снова разрыдаться.

Мерянский дорожный рябиновый посох

Информация: Отлично подходит для дальних путешествий по необъятным просторам Вотчины Ледовласого — родины народа меря. Также им можно отбиваться от докучающих вам в пути собак, леших или собирающих налоги на дорогах стражников. Мерянская легенда гласит, что при определенных обстоятельствах такой посох может прорасти и стать деревом. Но суровая правда жизни утверждает, что эта легенда была выдумана бардом Азиком, когда он оппился настойки из ирги. Увы, но посохи не прорастают, даже в этом волшебном мире.

Зачарование: + 200 навыка ходьбы, перманентное

Уровень: нет

Состояние: 99 180 из 100 000

Урон: урон от одного удара равен уровню вашего персонажа± 10

Цена: 8340 квинтов

Вы не можете использовать этот предмет, так как не принадлежите к народу меря!

Мерянская настойка из ирги

Информация: Традиционный напиток мерян, в дубовой фляге. Говорят, что его пробовал даже сам Ледовласый, но признал слишком сладким и недостаточно крепким. Однако злоупотреблять настойкой все же не следует, вы же не Ледовласый.

Наличный объем: 0,3 гномьих желудка из 2

Эффект: Разнообразный. Если вы разумный путешественник — можно согреться и поддержать свои силы в тяжелом походе. Если вы просто хороший парень — можно развеселиться и начать петь песни. Ну а если вы Ледовласый — после двадцатой фляги можно развязать войну с орками в мрачном пьяном угаре.

Алхимические свойства: ваш класс не способен познавать тайны алхимии

Лекарственные свойства: ваш класс не способен познавать тайны целительства

Уровень: нет

Цена: 390 квинтов

Ваш класс не способен опьянеть от алкоголя.

Пергамент «Ритуал Осеннего Рассвета»

Привет.

Если вы это читаете — значит, меня уже нет в живых, а этот пергамент залутан с моего трупа. Но надеюсь, что все остальные участники экспедиции, необходимые для проведения ритуала, все еще живы и продолжают нашу миссию. Так что я оставляю вам полное и подробное описание Ритуала Осеннего Рассвета, обряда коронации нового Короля Риаберры.

Прежде всего, я хочу предупредить Шаба. Шаб, если ты читаешь это, то лучше передай пергамент другому участнику нашей экспедиции. Лучше всего — Грозе Нубов или Ксибу. Пойми меня правильно, это необходимо для успеха всего нашего дела. Но если никого кроме тебя не осталось — читай дальше, только учти, что там будут довольно неприятные и возможно даже шокирующие для тебя вещи. Прошу тебя, не обижайся, когда прочитаешь о них. Надеюсь, ты всецело предан нашей миссии, также как и я.

Я оставляю вам мешочек с редчайшими ингредиентами, нужными для проведения ритуала, я сложил их туда вместе с полным инвентарным списком. Проверьте, все ли на месте. Помните, что нам все еще не хватает Души Матери Клана…

Андрей больше не плакал, просто читал в тусклом свете волшебного огонька. Он был благодарен Мелкой Букве, что тот советует Шабу передать пергамент в первую очередь именно ему. Значит, Мелкая Буква все–таки искренне верил в Андрея и даже считал, что на него можно положиться. Упомянутый Мелкой Буквой мешочек с ингредиентами отсутствовал, судя по всему, его дон Крус предпочел оставить себе. Поэтому читать целиком объемистый пергамент с кучей цифр нужных дозировок ингридиентов и цитатами из священных текстов культа Трех Сестер Андрей не стал, все равно у него уже не было ни волшебных ингредиентов, ни нужных лиц для проведения обряда. Андрей просто просмотрел пергамент, а потом прочитал самый конец документа:

… Так или иначе, но душой я остаюсь с вами и верю в успех нашей миссии, друзья. Доведите дело до конца, тогда моя смерть не будет напрасной.

Ах да, чуть не забыл. Не слишком печальтесь о моей гибели. Я вполне рад упокоиться навеки здесь, ведь это удивительное место, самое удивительное, что я видел в этой игре. Вот бы еще увидеть Сердце Зла… Я сказал Грозе Нубов, что не верю в существование Сердца, но на самом деле мне просто было стыдно признаться, что я доверяю глупым форумным сказкам. Реальность же состоит в том, что я верю в Сердце Зла и мечтаю его увидеть своими глазами. И если увижу — тогда не жалко уже и умереть.

А о моем мертвом теле в реальности позаботятся и без вас, друзья. Так что своего имени в реале я вам не скажу, уж простите. Сказать по правде, мне больше нравилось мое тело в игре, оно доставляло меньше проблем.

Вот и все.

Мелкая Буква.

Интересно, когда книжник все это записал? Определенно еще до Сердца Зла, но после того, как он рассказал про Сердце Андрею. И все ключевые участники обряда были еще живы на момент создания этого своеобразного завещания. Андрей попытался припомнить, писал ли Мелкая Буква что–то на привалах, но не смог. По крайней мере, мечта Мелкой Буквы сбылась. Копье храмовницы настигло его в пещере Сердца Зла, книжник не просто увидел Сердце перед смертью, он умер, глядя на него. И тело его персонажа навеки теперь останется в чертогах Сердца Зла, в самом таинственном и труднодоступном месте Риаберры, если не всего Мира.

Наверное, Мелкая Буква умер именно той смертью, которой желал он сам. Вот только Андрею от этого легче не становилось. Впрочем, самому Андрею тоже недолго осталось. Но он, в отличие от Мелкой Буквы, умрет в темноэльфийской усыпальнице, что безусловно тоже подходящая смерть, уже для самого Андрея. Хотя, с другой стороны, Андрею все же пристало лежать ниже, в гробнице психирургов, где ему в свое время и советовал помереть брат Инножд.

Теперь у Андрея в инвентаре образовался своеобразный сет вещей погибших соратников — у него были завещание, посох и настойка Мелкой Буквы, с которым Андрей дружил, хлыст Ятти, с которым Андрей совсем не дружил, а еще серебряная фляжка Элли, которая дружила со всеми, даже с Ксибом. Но никакого практического применения эти вещи, кроме фляжки с водой, не имели.

Андрей выпил сладкой настойки из ирги, которой оставалось очень мало, потому что почти всю ее в свое время выхлебал Ятти, и приступил к осмотру последнего мешка, оставленного доном Крусом. В этом мешке должна была быть еда. Еды оказалось немного, всего три термитных сыра, причем один из них был гнилым.

Зато в мешке с едой нашлось кое–что поинтереснее. Дон Крус милостиво оставил Андрею два листка из записной книжки Ксиба. Андрей не помнил, чтобы Ксиб вырывал их у него на глазах, так что вероятно листки были извлечены из книжки и заготовлены доном Крусом заранее. По этим листкам Андрей догадался, что дон Крус уже давно передумал его убивать, и, видимо, заранее планировал бросить Андрея здесь, зная, что в сокровищницу тот идти откажется. Впрочем, факт предсказания доном Крусом поведения Андрея не слишком удивлял, дон Крус все же был тончайшим психологом, иначе он не смог бы провернуть то, что провернул. А вот почему дон сохранил Андрею жизнь, зная заранее, что Андрей откажется идти с ним, так и осталось загадкой.

Листки изображали планы двух оставшихся усыпальниц, которые осталось пройти в этом данже. Планы были снабжены пометками, сделанными еще лапой настоящего Ксиба. Из пометок Андрей узнал, что усыпальница богачей Дахаб, в Зале чаш которой он сейчас находился, не так уж и велика. Дахаб представляла собой несложный лабиринт, который можно было пройти за полчаса. Лабиринт всегда был одинаковым и не менялся для разных групп приключенцев, так что план изображал его точно. Неразрешимую сейчас для Андрея проблему здесь представляла нежить — несколько тысяч высокоуровневых мертвых воинов в полной экипировке. Пометки Ксиба сообщали, что нежить нападет немедленно, как только путешественник покинет Зал чаш.

Следующая за Дахаб усыпальница была общим захоронением и называлась Дадка. Она, в отличие от Дахаб, представляла собой сложный лабиринт. Но также, как и Дахаб, Дадка всегда оставалась неизменной, и ее можно было пройти за три часа. Нежить там была низкоуровневая, а мертвяков было чуть меньше тысячи. Зал чаш Дадки находился сразу же после входа в захоронение, если входить со стороны Дахаб, и был единственным безопасным местом в следующей усыпальнице.

Никаких записей по поводу того, что ждет Андрея дальше, если он чудом пройдет две оставшиеся усыпальницы, дон Крус не оставил. Но это Андрея сейчас не волновало, ему следовало сосредоточиться на прохождении Дахаб, пути назад у него не было. Андрей хлебнул еще настойки из ирги, настойка как будто придавала ему храбрости, хотя психирург и не был способен опьянеть. А потом Андрей начал лихорадочно соображать, просматривая содержимое своего инвентаря.

Никакого оружия против нежити у Андрея не было, зато все еще имелась руна призыва байкера, залутанная с тела Брата номер одиннадцать в пещере Сердца Зла. Андрею показалось странным, что дон Крус оставил ему такой редкий и дорогой предмет. С другой стороны, дон оставил не только руну, но и в целости вернул весь инвентарь Андрея, включая бесценные Дары Пожирателя, а еще дал ему записи из книжки Ксиба. Тут было что–то не то. Андрей подумал, что многоходовая комбинация дона Круса все еще продолжается, и дон оставил Андрея здесь, сохранив ему жизнь, совсем неспроста. Может быть, дон Крус на самом деле хочет, чтобы Андрей дошел до дворца, просто он почему–то не сказал этого Андрею прямо. Все это внушало Андрею хоть и слабую, но надежду.

Андрей еще раз просмотрел план усыпальницы Дахаб и убедился, что до выхода из нее нужно преодолеть всего восемь поворотов. Все эти повороты Андрей выучил наизусть, потратив на это целый час. Что он будет делать в следующей усыпальнице, которую нужно было проходить бодрым шагом целых три часа, Андрей не знал, но это было сейчас и неважно. Проблемы нужно решать по мере их поступления, особенно когда смерть дышит тебе в спину. В любом случае, лучше умереть от рук нежити, чем долго подыхать здесь, в Зале чаш Дахаба от жажды и голода.

Андрей еще раз все продумал, помолился и разбил еще две руны света, а потом руну призыва байкера–outlaw из другого мира. Байкер выехал на своем Honda Steed 400 из разверзшегося портала и неожиданно оказался весьма приятной девушкой–блондинкой с короткой стрижкой. Будучи настоящей outlaw, шлема девушка не носила, зато на ней были кожаные штаны, сапоги и косуха с флагом Конфедерации и нашивкой с надписью «1%».

— Прокатимся по–хардкору, красавчик, — предложила байкерша на диалекте американского английского с диким южным белым акцентом. Андрей раньше слыхал такое только в художественных фильмах про рабовладение в Америке.

— Прыгай на байк. Но за жопу и сиськи не мацать, — предупредила байкерша, — Такое я даже моему бате и шести братьям не позволяю.

— Договорились, — сказал Андрей, — А ты поворачивай, когда я скажу. И едь так быстро, как только сможешь.

— По–другому не умею, красавчик, — заверила Андрея байкерша.

Андрей вскочил в седло мотоцикла позади девушки и обнял ее за талию. Несмотря на обещание байкерши ехать быстро, Андрей не был уверен, что они успеют преодолеть усыпальницу за две минуты. Тем более что полминуты уже были потрачены на разговор о сиськах, так что через полторы минуты действие руны должно было закончиться, и тогда новая подружка Андрея исчезнет, вместе с байком.

Но когда байкерша дала по газам, Андрею стало уже не до размышлений. Они погнали с такой скоростью, что у Андрея перехватило дыхание и его чуть не вынесло из седла. Мотоцикл ревел так, что Андрей едва смог переорать его:

— Поворачивай! Лево!

Байкерша повернула, не доехав буквально сантиметра до глухой стены впереди. Андрей в ужасе зажмурился, а когда открыл глаза, увидел идущую на них спереди по коридору нежить. Мертвецов были сотни, их серые и гнилые тела были защищены броней, в руках нежить держала мечи, щиты и копья.

— Осторожно! — заорал Андрей, но мотоциклистка уже въехала в толпу нежити на полном ходу. Копье мертвяка метнулось у самого лица Андрея, но он увернулся. Раздался лязг брони и мечей, разметанная мотоциклом нежить частично полетела к потолку, остальные впечатались в стены. Андрей сомневался, что в реальности можно вот так просто подавить толпу мотоциклом, но то ли байкерша из другого мира была волшебной, то ли нежить — слишком легкой, даже несмотря на броню и оружие.

— Право! — закричал Андрей, — Потом сразу слево!

— Окей, красавчик.

Вокруг уже крутился настоящий смерч из ошметков передавленной и разметанной мотоциклом нежити. Один мертвяк умудрился схватить Андрея за плечо, но Андрей смог сбросить его раньше, чем его самого стащили с мотоцикла.

— Лево! И еще лево!

Толпа нежити осталась позади, здесь коридоры были пусты.

— Право! Еще раз право! — задыхаясь, орал Андрей.

За последним поворотом, теперь уже налево, Андрей увидел, что здесь их ждут. У дверей в следующую усыпальницу столпилось штук двадцать мертвяков. Сами двери были заперты, но Андрею сейчас было не до этого.

— Десять секунд, потом ухожу! — предупредила Андрея байкерша.

— Тарань! — приказал Андрей, вцепившись в талию девушки и пригнув голову.

Нежить не стала испуганно разбегаться, потому что и так была мертва и не боялась, так что пару мертвяков мотоцикл подавил. Байкерша на полном ходу влетела в двери усыпальницы Дадка, снеся их. Послышался оглушительный металлический лязг, а потом байкерша обратилась в серебристый пар вместе с мотоциклом, на котором Андрей все еще ехал.

Андрей влетел в Зал чаш усыпальницы Дадка уже без мотоцикла, перед глазами метнулось сообщение о новой локации. К счастью, Зал чаш здесь был огромным, так что Андрей долго летел вперед по воздуху и таким образом несколько потерял в скорости. Потом он едва разминулся с огромной костяной чашей, которая его совершенно точно убила бы, и упал на пол.

Сильный ушиб!

— 5 хп

Ваше здоровье: 1 из 60 хп

Андрей вскочил на ноги и выхватил гномий кинжал, но никто не нападал.

Искореженные двери валялись на полу, нежить из прошлой усыпальницы лезла через открытый проход, но пройдя сквозь него, немедленно обращалась в кучу праха, вместе с броней и мечами. Это было странно, но Андрей рассудил, что, видимо, нежить из Дахаба система в Дадку не пускает. Хотя раньше вроде бы враги без проблем пролезали за игроками в следующую локацию.

Вскоре полтора десятка мертвяков, выживших после тарана мотоциклом, полегли в безуспешной попытке прорваться в Дадку следом за Андреем. Дверной проем теперь был завален трухой и прахом, а новая нежить не приходила.

Андрей напился воды, а похоронная готическая музыка тем временем стихла, взяв последнюю печальную ноту. Дадка была самой верхней усыпальницей простонародья. Когда отряд шел вниз, в аналогичной верхней усыпальнице музыка была едва слышна, но в Дадке она, судя по всему, не играла совсем. Так Сердце Зла спело Андрею свою последнюю песню и замолчало.

Вместе с последней нотой ушла и надежда. Руну призыва байкера Андрей потратил, а сражаться с нежитью в новой локации ему было нечем. Но и ждать не было никакого смысла. Умирать, так поскорее. По крайней мере, Андрей сделал все, что мог. Он умрет с честью, оставшись верным своему долгу несмотря ни на что.

— Я иду к вам, друзья, скоро увидимся, — сказал Андрей, не нежити, конечно, а своим погибшим соратникам.

В полной тишине и свете сразу трех волшебных огоньков, вызванных рунами, Андрей углубился в коридоры усыпальницы Дадка. По бокам коридоров располагались погребальные камеры с развешенными на крюках и разложенными на полу мертвецами. В отличие от такой же усыпальницы, которую отряд прошел по пути вниз, никакого волшебного тумана здесь не было.

Андрей шел торопливым шагом, боясь, что охватившая его яростная обреченность рассеется, и тогда он испугается и умрет, как трус. Маршрут он себе прокладывал, сверяясь с картой Ксиба.

Андрей шел, но никто почему–то не нападал.

Примерно через час пути Андрей вдруг заметил впереди неяркий свет. Свет все усиливался, и за следующим поворотом Андрей наткнулся на одинокий, но очень большой и яркий серебристый огонек, висевший под потолком коридора. Андрей осторожно подошел ближе, и в воздухе засверкали серебряные буквы:

По приказу Императора Эльфов Лонгуса Гладиуса, Эльфарийского, Риверфорского, Кирилл–Номадийского, Сиятельного Славнейшего Превосходнейшего Высокородного мужа, Самого Остроухого и Длинноухого эльфа, Высшего Жреца Культа Предков, Правителя Риверфора и всех провинций и Победителя тирании психирургов, а также по просьбе его союзника Королевы Риаберры Захрат–Альвирт:

Это нечестивое подземелье древних язычников было навсегда очищено от нежити действующими по приказу Императора и нанятыми им паладинами–валлийцами Эржеком, Кривым Мечом, Воителем Светлых Небес и Марианной.

Мы так и не смогли пройти в следующую усыпальницу, так что ответственности за нежить в ней или на нижних уровнях не несем!

Андрей выдохнул, потом рассмеялся, а потом пустился дальше бегом.

Значит, данж не стал забирать его жизнь. Он почему–то решил спасти Андрея. Пожиратель Миров не имел здесь власти, но, может быть, сама система хочет, чтобы Андрей исполнил свою миссию и убил Королеву Джамезию? Что если система сама по себе желает вернуться под власть Голдсмита? Что если она затосковала без своего создателя?

Оставшийся путь Андрей проделал бегом, иногда переходя на быстрый шаг, а иногда вообще останавливаясь, чтобы отдышаться и напиться воды. Через полтора часа он добрался до двери из черного металла, никаких фиолетовых меток на двери не было. Но дверь оказалась не заперта, и Андрей прошел через нее в огромный зал из черного камня, точно такой же, в каком их отряд устроил первый привал по пути вниз. Система сообщила название новой локации:

Катакомбы Бадда–Хоостееда: Преддверие

Из зала куда–то вверх вела широкая лестница из черного камня.

Здесь изможденный Андрей сделал остановку, он поел, напился воды, пожевал омерзительный колки, чуть не сблевав, и даже проспал тревожным сном около пары часов. Потом Андрей двинулся вверх по лестнице. Путь занял у него чуть меньше часа, в конце концов, уже казавшаяся Андрею бесконечной лестница привела его в просторный зал. Андрей осмотрелся, но дальше никакого пути не было. Потом он заметил в потолке зала люк, а еще через мгновение перепугался. Потолок здесь был метров в двадцать высотой. До люка было никак не добраться.

Андрей начал думать, но ничего не придумал, летать он не умел. А потом он медленно, но неуклонно стал впадать в отчаяние. Все было зря. Дон Крус и система просто поиздевались над ним, дав ему ложную надежду. Он чудом преодолел две последних усыпальницы, но это, как выяснилось, не имело никакого смысла. Он все равно навечно останется замурованным в этом проклятом данже, потому что до люка ему не достать, а других путей отсюда нет. Никто не предупредил его, никто. Андрея убили, так же как и остальных членов отряда, только помучив сильнее, поскольку ему пришлось по итогу пройти больше и дальше всех остальных.

И тогда Андрей рассвирепел, заорал, заругался, а потом стал, выкрикивая проклятия, вышвыривать на пол вещи из инвентаря. Отчаяние заполнило сознание, Андрей тонул в нем, на черный камень полетели фляжка Элли, хлыст Ятти, записи Ксиба, посох Мелкой Буквы, риаберрийская лепешка…

Но посох погибшего друга неожиданно для Андрея не упал на пол. Он вдруг встал вертикально, как будто его держал кто–то невидимый. Андрей тут же перестал ругаться и замер, не понимая что происходит. На глазах Андрея посох пустил корни в черный камень, а потом вдруг начал увеличиваться в размерах и расти. Вскоре на посохе появились ветви, а за ними и листья. Он стал выше Андрея, а потом весь покрылся спелыми ягодами рябины. Еще через пару минут раскидистая рябина достигла люка в потолке.

Андрей уже многое здесь видел, но такого сказочного и архаичного волшебства — еще ни разу. Мерянские легенды не врали, посох действительно прорастал в дерево. При определенных обстоятельствах.

— Спасибо, Мелкая Буква, — сказал пораженный Андрей, быстро собрал свои разбросанные вещи и полез вверх по стволу рябины.

Навык лазания Андрея составлял шестнадцать пунктов, но этого вполне хватало, чтобы медленно и осторожно продвигаться вверх по раскидистому дереву. Через пять минут Андрей достиг люка и толкнул его. Люк был не заперт, и Андрей влез в него, а потом охнул от радости и удивления. Он оказался в узком и низком помещении из бурой риаберрийской породы, а не из черного камня расы из прошлой эры, который Андрей видел все последние дни. Андрей жадно ощупал холодный камень ржавого цвета и едва сдержался, чтобы не расцеловать его.

Рябина тем временем стала, если можно так выразиться, расти назад и уменьшаться на глазах. Через пару минут она превратилась обратно в посох, который упал и так и остался лежать на полу каменного зала внизу. Достать этот посох Андрей не мог, хлыст Ятти Андрею служить отказывался, а больше было нечем.

— Посох остается в данже, там же где и его владелец, — констатировал Андрей, — Наверное, это правильно. Прощайте, друзья. Все, прощайте.

И Андрей захлопнул крышку люка, навсегда оставив позади зловещие катакомбы темных эльфов и еще более жуткие вещи под ними.

Осмотревшись, он увидел ведущую наверх лестницу из бурого камня. Здесь было довольно прохладно, но терпимо, возможно, потому что Андрей уже прокачал свою устойчивость к холоду, а возможно, потому что внизу в коридорах из черного камня было еще холоднее.

Андрей не спеша стал подниматься по лестнице, но она скоро оборвалась глухой стеной. Андрей спустился чуть ниже назад и рассмотрел в свете волшебного огонька то, что заметил еще во время подъема. Стена здесь вся раскрошилась и пошла трещинами. Андрей ударил стену кулаком, и она рассыпалась в труху, открыв проход в какой–то сырой и темный коридор из бурого камня. Перед глазами Андрея повисло системное сообщение:

Вы покинули катакомбы Бадда–Хоостееда.

Новая локация:

Королевские темницы: Яма

شاه مات I

Длинный и довольно широкий коридор из бурого камня уходил куда–то в темноту в обе стороны и выглядел заброшенным и необитаемым. Стены здесь все растрескались и раскрошились от сырости, а еще поросли густой бахромой плесени цвета соплей. В коридоре воняло гнилью и затхлостью. Андрей быстро осмотрелся и решил пойти направо, но оттуда вдруг раздался шорох, быстро превратившийся в звук шагов.

Андрей не видел особого смысла бегать по этому коридору от неизвестного, он слишком устал для этого. Поэтому он просто стал ждать, когда незнакомец появится.

Вскоре из–за далекого поворота справа по коридору вынырнул одинокий стражник с чадящим факелом в руке. На боку у стражника висела сабля, сам стражник был тощ и бледен и чем–то неуловимо напоминал глиста. На нем были кованые сапоги, серый кафтан и серый же тюрбан, такой засаленный и неряшливый, что он скорее напоминал обмотанную вокруг головы половую тряпку. Андрей уже успел изучить цвета тюрбанов местной стражи, но сейчас вынужден был констатировать, что ведомственная принадлежность стражников в серых тюрбанах ему неизвестна. Возможно, что серое носили служители темниц. От службы в полутемных подземельях у стражника, видимо, просело зрение, он прошел еще несколько метров и только тогда разглядел Андрея, стоявшего под собственным волшебным огоньком.

— Орден! — тут же взвизгнул стражник, взглянув на трофейную арафатку на шее Андрея.

Крик стражника разнесся эхом по коридору. За поворотом, откуда пришел глист в тюрбане, что–то глухо ухнуло.

— Нет! — закричал Андрей, — Я не Орден! Не Орден!

Но стражник уже бросился в панике бежать прочь, размахивая факелом. Андрей швырнул ему в спину головокружение, и стражник рухнул на пол, судя по звукам, сломав себе при этом нос. Система тут же подтвердила догадку Андрея, и про нос, и про служебную принадлежность стражника:

Вы поразили Тюремщика Саджана головокружением

Тюремщик Саджан сломал себе нос

— 8 хп

Здоровье Тюремщика Саджана: 92 из 100 хп

— Орден! — продолжал орать Саджан, хлюпая кровавым носом, — Орден пришел освободить Дентза! Нет!

Андрей сначала перепугался, но вскоре осознал, что на крики Саджана никто не отвечает. Судя по всему, здесь никого больше не было. Только за углом коридора что–то продолжало мерно ухать.

Андрей успел добежать до стражника еще до того, как тот поднялся на ноги, и приставил к горлу Саджана ритуальный кинжал. Вообще–то ритуальный кинжал не мог нанести стражнику никакого физического вреда, зато он был длиннее гномьего кинжала Андрея и выглядел гораздо зловещее. Изображенные на кровяной рукояти кинжала сцены расчленений оказались у самого сломанного носа Саджана, и стражник в ужасе начал читать молитву Младшей Сестре.

— Замолчи, — приказал ему Андрей, — Я не из Ордена. И никакого Дентза я освобождать не собираюсь, срал я на твоего Дентза. А эту арафатку я снял с мертвеца, она не моя. И если ты не заткнешься, то я сниму уже с другого мертвеца серый тюрбан. Улавливаешь?

Саджан уловил и заткнулся. Потом, как догадался Андрей, система представила его самого Саджану, и стражник в ужасе пробормотал:

— Ты психирург. Психирург вылез из древней гробницы под дворцом. Нежить! Мама моя, нежить!

— Да, я нежить, — на всякий случай подтвердил Андрей, — Древний могущественный лич из гробницы. Так что если не будешь меня слушаться — я наложу на тебя жуткое заклятие, и ты превратишься в кусок дерьма и будешь так жить миллион лет. Как тебе такое?

— Не надо, — слабым голосом попросил Саджан, из носа у него хлестала кровь, стражник хлопал мокрыми глазами, безуспешно пытаясь сфокусировать зрение после ранения.

— Тогда отвечай, — потребовал Андрей, вынимая из ножен стражника саблю и зашвыривая ее подальше, — Где мы? Куда я попал? Тут есть еще кто–то, кроме тебя?

В коридоре за поворотом что–то снова ухнуло, но оттуда на крики Саджана так никто и не пришел. Пленный стражник замотал головой:

— Нету. Никого нету. Это же Яма. Тут из людей только я. А еще Дентз. Но он не человек. Я его сторожу. А выше — темницы. А еще выше — дворец.

— Понятно, — сказал Андрей, — А теперь ползи к стене и сиди тихонько. Будешь орать — отрежу язык. Попытаешься отправить призрачного гонца — отрублю руку, а потом и все остальное.

Саджан исполнил указание, а Андрей распорядился:

— Активировать Лунный камень!

— Это я не умею, не понимаю, — заныл Саджан.

— Заткнись, — обругал стражника Андрей, — Это я Лунному камню. Не тебе. Ты сиди тихо, а лучше отвернись к стене. Нечего на меня зенки пялить. Мы, древние личи, такого не любим. Активировать Лунный камень!

Камень в руке Андрея вибрировал и сверкал, но Голдсмит не приходил. Андрей прождал еще две минуты и осознал, что Голдсмит на связь не выйдет, хотя камень здесь уже определенно работал. Вероятно, у Кормака Голдсмита нашлись дела поважнее, чем помогать Андрею с убийством Королевы.

— Ладно, — сказал Андрей Саджану, — Куда отсюда можно попасть?

— В гробницу древних личей? — в ужасе прошептал стражник.

— Это я и без тебя знаю, — не удовлетворился таким ответом Андрей, — Я оттуда и вылез, если ты не заметил. Еще куда?

— Наверх, — Саджан ткнул пальцем вверх, — В темницы выше. А больше никуда. Тут только одна дверь, а мы в самом низу.

— Ну веди, — приказал Андрей и тут же добавил, вспомнив, что в таких случаях говорят в фильмах, — И без глупостей, парень.

Но Саджан был слишком напуган, чтобы делать глупости. Он поплелся по коридору туда, откуда пришел, Андрей двинулся следом. Они повернули дважды, а потом коридор расширился, и Андрей увидел большую круглую яму в полу, забранную толстой решеткой. Решетка мерцала какой–то магией, а из ямы доносилось мерное уханье.

— Это что? — спросил Андрей.

— Дентз, что же еще, — удивился вопросу Саджан, как будто наличие Дентзов в решетчатых ямах было очевидной для каждого вещью.

— Я подойду к нему? — уточнил Андрей.

— Да подходи, почему бы и нет, — ответил тюремщик, — Но только не выпускай. А то все умрем. Но ты его все равно не откроешь. Решетка зачарованная. А ключа у меня нет.

Андрей осторожно подошел к яме и заглянул в нее. Из ямы несло, как из нужника, внутри на глубине метров пяти бултыхалась вонючая жижа, которой было заполнено все дно ямы. Это было странно, поскольку в яме была параша, только она не выносилась, судя по всему, уже много лет, хотя проемы между прутьями решетки позволили бы поднять ее наверх. Но параша просто плавала в нечистотах, перевернутая вверх дном.

Андрей ожидал увидеть в яме ухающее чудовище, но там по колено в дерьме стоял крупный мужчина, жуткий, но все же определенно являвшийся человеком. На человеке была только одна полусгнившая набедренная повязка, застывшая от грязи борода достигала груди, а волосы — плеч. В бороде и волосах ползали вши, а сам узник ямы был покрыт толстым слоем дерьма и еще какой–то красноватой паршой. Человек в яме периодически раздувал щеки и издавал то странное уханье, которое Андрей услышал еще несколько минут назад.

Узник был в пяти метрах ниже Андрея, но система, тем не менее, подписала его:

а’Плайнес Дентз

Уровень: 5

Раса: Человек–анкарфец

Класс: Торговец

Андрей удивился, что в таких кошмарных и строгих условиях содержится низкоуровневый торговец, определенно не представлявший никакой опасности. А потом он обратил внимание на расу Дентза. Анкарфец, как и колдун Мартин. И тогда Андрей догадался, почему Дентза держат здесь, на самом нижнем уровне темниц. Разговаривать с самими ухающим Дентзом было, видимо, бесполезно, так что Андрей спросил Саджана:

— Это ведь вампир?

— Чего? — перепугался тюремщик, — Какой вампир? Кто вампир? Дентз? Нет, конечно. Будь он вампиром — он бы меня покусал давно. От вампира волшебной решеткой не отгородишься. А я тут уже месяц сижу, и ничего. Не, он не вампир. А вот кто он такой, и за что тут сидит — никто не знает. Еще при старой Королеве сюда сунули. И дали наказ — ни за что не выпускать, иначе будет что–то страшное. А те, кто дали этот наказ, давно уже померли. Так что и спросить некого. Просто велено держать его тут. И все.

— Давно померли? — удивился Андрей, — Но ведь Дентз еще не старый. У него волосы не седые. Выходит, что его ребенком сюда сунули, что ли?

— Вот чего не знаю — того не знаю.

Дентз снова заухал, задрав голову и бессмысленно глядя на Андрея белесыми глазами, блестевшими на перемазанном дерьмом лице.

— А почему он весь в говне? — задал очередной вопрос Андрей, — Тебе, что ли, лень парашу вынести?

— А как я ее вынесу? — вознегодовал Саджан, — Он мне ее не дает. Я ему веревку туда спускал — не дает, не вешает парашу на веревку. А эту решетку открыть нельзя. Мощнейшая магия. Королевский маг смотрел — даже он сказал, что открыть без ключа нельзя. А ключ давно потерян или специально выкинут еще при старой Королеве. Не знаю я.

— А как он там ест? — ужаснулся Андрей, — А спит как?

— А он… — вдруг растерялся Саджан, — Он не ест. И не спит тоже. Никогда.

— То есть как? — не поверил Андрей, — Врешь. Раз срет — значит и ест.

— Не вру, — затрясся Саджан, — Правду говорю! Клянусь Тремя Сестрами. Я тут уже месяц, и кормил его только раз. Я ему бросил вяленую акулу ради интереса, ну он ее и сожрал. А чтобы сам попросил есть — такого не было ни разу. И не спит он тоже никогда. Мне прошлый стражник, Таниан, сказал, что кормить Дентза можно, но необязательно. А откуда столько дерьма, если он не ест — не знаю. Когда я заступил сюда на службу — уже было.

— И он не говорит?

— Ах, если бы, — вздохнул Саджан, — Говорит он. Иногда сутками. Только всегда одно и то же. Да вы сами стукните по решетке и послушайте. А у меня уже мочи нет слушать.

Андрей ударил сапогом по решетке, Дентз сначала все также бессмысленно смотрел на него и громко ухал, но потом вдруг заговорил неожиданно гулким и громким голосом на очень плохом и ломаном риа с сильным акцентом:

— Меня звать а’Плайнес Дентз. Я рожден в Ледяной месяц в селении Виллаж. Мать моя быть портниха. Отец моя быть охотник. Я ходить школа в Эколле. Однажды я ехать бабушка. Лес Форрет–Эффрайанте. Бабушка там жить. Однажды ночью я спать. И беда. Беда. Беда.

Дентз повторил свою реплику дважды, слово в слово, а потом замолчал.

— Я это дерьмо уже наизусть выучил, — сообщил Саджан, — А больше ничего не говорит. Хотя язык наш явно знает, только плохо очень.

— Ладно, — кивнул Андрей, понимая, что Дентзу он ничем помочь не сможет, так как ключа от зачарованной решетки все равно нет, — Давай к выходу наверх. В смысле, к дверям в другие темницы, которые выше.

Саджан провел его дальше по коридору мимо тесной и напоминавшей логово бомжа каморки, где жил сам стражник. Коридор повернул еще один раз, а потом впереди показалась лестница, ведущая к металлической двери.

— Что там? — спросил Андрей, указав на дверь.

— Коридор, — доложил Саджан, — Меньше этого. Намного меньше. А еще один заключенный и один стражник. Как тут.

— Тоже яма с дерьмом?

— Нет, — замотал головой Саджан, — Там камера. Просторная, большая. А заключенный всегда в черном балахоне и маске. Я его видел только один раз, когда ходил наверх. И стражника я тоже только издали видел. Он весь в черном и золоте, даже тюрбан черно–золотой. Не из наших, не из тюремщиков. Я таких раньше не видал. Я ведь не местный. Деревенский я. Из Джамбири. Мне сказали, чтобы я тут вопросов не задавал.

— Понятно, — сказал Андрей, хотя ничего было не понятно, — Ну и как открыть эту дверь?

— Она зачарованная, — объяснил Саджан, — Если я скажу пароль своим голосом — откроется.

— Ну так чего ты ждешь? — поинтересовался Андрей, извлекая из инвентаря гномий кинжал, — Хотя погоди. У тебя айран есть?

— Откуда? — развел руками Саджан, — Мне не выдают. Вяленая акула есть, пиво. Больше ничего нет. Факелы еще. Еще руны оглушения. Я ими запасся и оглушаю себя, когда Дентз бормочет. Надоел он мне. А больше ничего нет.

— Ладно, давай руны, — приказал Андрей.

Они сходили в загаженную каморку, и Андрей конфисковал у стражника четыре руны оглушения. Затем Андрей и Саджан снова возвратились к двери в следующую темницу.

— Говори пароль, — распорядился Андрей.

Саджан прошел к двери и уже даже открыл рот, но в этот момент за спиной у Андрея прозвучал голос Кормака Голдсмита:

— Останови его, придурок! Если он скажет пароль — ты умрешь. За этой дверью Бессмертный.

* * *

Саджан, так и не сказав пароля, обернулся, и его глаза на залитом кровью из носа лице расширились чуть ли не до размера чайных блюдец. Над лестницей парил в воздухе и парил вейп Голдсмит.

На Голдсмите были черные джи–юниты из последней коллекции и толстовка с логотипом того же бренда. Глава Tellurium Games выпускал клубы малинового пара, а вид имел несчастный и изможденный. Глаза у Голдсмита были красными, и он как будто похудел еще больше с того момента, как Андрей видел его в последний раз.

— Там Бессмертный, — повторил Голдсмит, — Из личной охраны Королевы. И у него топовые пушка и броня. И все это зачаровано на защиту от любых видов магии, так что твои заклинания полетят обратно тебе в рожу. А еще у него полторы тысячи хитпойнтов. Ты уверен, что все еще хочешь открыть эту дверь, нуб?

— Я тоже рад тебя видеть, Голдсмит, — ответил Андрей, — Но полагаю, нам следует поговорить приватно. Эй, Саджан, ляг, пожалуйста, лицом в пол, вон там под лестницей. Ненадолго.

Саджан поплелся вниз по лестнице, все еще хлопая глазами от изумления. Андрей разбил о стражника руну оглушения, оглушенный Саджан улегся на пол, а Голдсмит заметил:

— Перережь ему глотку, делов–то.

— Я не буду этого делать, — отказался от предложения Андрей, — Он нам нужен, чтобы открыть дверь, тупая голограмма. И Саджан ничего плохого мне не сделал. Как, кстати, и Королева Риаберры Джамезия. А вот к тебе есть вопросы, Голдсмит. Много вопросов.

— Пароль тюремщик тебе скажет до того, как ты перережешь ему глотку, умная неголограмма. А дрожащий голосок Саджана я и на смартфоне смогу воспроизвести, и дверь откроется, это сработает. И кто ты собственно такой, чтобы задавать мне вопросы? — поинтересовался Голдсмит, затягиваясь вейпом.

— Я тот, кто стоит сейчас в темницах под Королевским дворцом, — напомнил Андрей, — Тот, кто уже близко подобрался к Джамезии и может убить ее для тебя. А может послать тебя нахрен, Голдсмит.

— А я тот — кто может отключить твой долбаный гвоздь прямо сейчас, — разозлился Голдсмит, — Тебя по голове, что ли, стукнули, Гроза Нубов? Или ты сошел с ума, как и положено настоящему психирургу? Тебе напомнить, что твоя жизнь ни хрена здесь не стоит?

— Моя жизнь до фига стоит, ведь только я могу вернуть тебе сервер, болван, — заявил Андрей, все еще боявшийся Голдсмита, но испытывавший истинное наслаждение от победы над этим страхом, — Я могу убить Королеву и вернуть сервер под твой контроль. А вот ты не можешь ничего. Ты просто дух, не имеющий здесь никакой власти. Пар от вейпа, вот ты кто.

— Нет, ты точно долбанулся, — заржал Голдсмит, — Пар от вейпа? Ты как собрался Королеву убивать, придурок? Заебешь ей до смерти мозг, как мне сейчас? Я что–то не вижу тут ни ассасина, ни ипритового мага. А тебя прикончит первый же Бессмертный, одним ударом. Кулака. Нет, от тебя не будет тут никакого толку, Гагарин. Где остальные?

— Погибли, — ответил Андрей, — Погибли, пытаясь выполнить твою идиотскую миссию, Голдсмит. А Королеву я собираюсь убить вот этим.

Андрей вынул из инвентаря и продемонстрировал Голдсмиту Дары Пожирателя — однозарядный пистолет системы Подбырина и пузырек раствора невидимости.

Голдсмит нахмурился и некоторое время молча парил, потом он не слишком уверенно произнес:

— Чего? Ты сейчас вынул это из инвентаря? Невозможно. Тут огнестрел только призванный, и его положить в инвентарь невозможно. А пистолет… Это же однозарядный подбырин, как в «Красной жаре». Таких у нас в игре вообще нет, потому что этот придурок Подбырин подорвался, пытаясь сделать пуляющую антивеществом пушку, и лицензию на использование его брендов в игре он мне так и не успел продать. А черная колба — я вообще не знаю, что это. Какого хрена? Ты сменил класс персонажа и стал фокусником? Букет цветов из задницы доставать не будешь, я надеюсь? Где ты это взял, Гагарин? Где?

— Это Дары Пожирателя Миров, Голдсмит, — пояснил Андрей, — Я так понимаю, про него ты тоже не слыхал? А он тем временем завелся на твоем же собственном квантовом сервере. Тебя мама не учила в детстве, что не стоит бросаться квантовыми серверами, Кормак? У меня есть пистолет и раствор невидимости. А у тебя что есть, Голдсмит, какая от тебя польза?

— Ты перегибаешь палку, парень, — примирительно сказал Голдсмит, выпуская облако пара, — Ну да. Хорошо. Невидимость. Ствол. Настоящие. Но этого все еще мало. Зелья невидимости здесь действуют не дольше минуты, ты просто не успеешь. Да и Королеву из однозарядника ты тоже вряд ли шлепнешь. И о чем ты вообще? Что за Пожиратель Миров, мать твою?

— Пожиратель Миров — самый обыкновенный, — пожал плечами Андрей, — Заводится на брошенных квантовых серверах, он сам сказал. А еще он назвал себя Старшей Сестрой…

— Но в этой игре нет никаких Сестер, — вспылил Голдсмит, — Боги здесь — просто человеческая выдумка. Прямо, как в реальности.

— Как скажешь, Голдсмит, — не стал спорить Андрей, — Что же касается невидимости, то ее у меня на десять минут. А моя пуля для подбырина снимает разом количество хитпойнтов с более чем десятью нулями. Пуля у меня всего одна, да. Но Королеве хватит. А еще Пожиратель, которого не существует, мне кое–что рассказал о тебе, Голдсмит.

— И что же? — поинтересовался Голдсмит, выпуская облако желтого пара.

— Сказал, что ты для него самый опасный человек, и еще его враг, — ответил Андрей, — Но он тоже почему–то хочет смерти Джамезии. Уж не знаю, зачем ему это, но он объяснил, что в этом ваши интересы сходятся. А еще сказал, что ты возможно вернешь себе контроль над сервером даже без коронации нового Короля, просто если нынешняя Королева умрет.

— Прекрасно, Гагарин, очень интересно, — вздохнул Голдсмит, — Что это вообще за Пожиратель? Только Пожирателей мне еще не хватало. Где он живет? Как выглядит? Это очередная хрень от Лиги?

— Живет он в данже, куда система тебя не пускала, — объяснил Андрей, — В том, куда ты нас послал. На нижних уровнях, под Залами Мыслей. И власть он имеет только там, выше уровня реакторов и шахт расы из прошлой эры он уже почему–то бессилен. А выглядит, как мужик в черном. Лицо он скрывает, если оно у него вообще есть. Но мне он почему–то показался знакомым, не знаю, почему. И я очень сильно сомневаюсь, что Пожиратель связан с Лигой. Дело в том, что Лига вместе с Орденом пытались предотвратить убийство Королевы, они напали на нас возле Сердца Зла. А Пожиратель Миров как раз хочет смерти Королевы.

Голдсмит задумчиво выпустил облако пара, совсем загрузившись:

— Что ты несешь, парень? Ты опять под наркотой что ли? Залы Мыслей, реакторы, шахты, Сердце Зла? Это все фанатские шизоидные теории с форумов, у меня в игре такого нет, и не было никогда. А Пожирателей Миров — тем более. Ну, да ладно. Боюсь, что мне некогда обсуждать сейчас твои удивительные приключения, Гагарин. Просто скажи, чего ты хочешь, и иди делай свою работу. Убей Королеву, если у тебя и правда есть чем.

— Для начала я хочу, чтобы ты обращался ко мне по имени–отчеству, — потребовал Андрей, — Андрей Альбертович. Так меня зовут. Либо можешь по никнейму — Гроза Нубов. А Гагариным меня называть хватит, мне это не нравится. Это первое.

— Как скажешь, Андрей Альбертович Гроза Нубов, — недобро произнес Голдсмит, — А второе?

— А второе состоит в том, что ты напихал в наш отряд предателей, Кормак, — ответил Андрей, — Мустакбаль и Отоко Неко были агентами Лиги Защиты Эльфов. И они привели за нами в данж Орден, от рук которого и погибли лучшие в нашем отряде. Так что скажи мне, Кормак, ты совсем дебил?

— Мустакбаль, Неко… — пробормотал Голдсмит, даже забыв затянуться вейпом, — Нет. Быть не может. Их я проверил лучше всего.

— Знаю, — кивнул Андрей, — А теперь отвечай на вопрос. Ты совсем дебил или еще не совсем?

— Ладно, я дебил, — поморщился Голдсмит, — Считай, что ты меня урыл, Андрей. Но твое утверждение требует доказательств. Я имею в виду твое утверждение про предателей в отряде, а не про то, что я дебил.

— А какие я могу предоставить доказательства? — вознегодовал Андрей, — Почти все свидетели, кроме меня, остались навсегда там, в данже. Как, кстати, и Мустакбаль. А Отоко Неко даже в данже не остался, потому что превратился в пар. Ятти бросил ему на голову руну Ультимативного Прогиба. Так что доказательством являются мои слова, но их могут подтвердить Мартин и дон Крус. А больше никто не выжил. Еще у меня есть документ от Ордена, но там Мустакбаль и Неко названы по кличкам — «Умником» и «Барсиком». Так что это так себе доказательство.

— Дон Крус? — равнодушно спросил Голдсмит, видимо, уже потерявший способность удивляться от информационного перегруза или просто не веривший Андрею.

— Да, он расшифровал Рептилиумский протокол и захватил тело Ксиба, — доложил Андрей, — Так что в данж ты на самом деле посылал дона Круса, а не Ксиба. А прямо сейчас дон Крус грабит Королевскую сокровищницу. Он намеревается использовать богатство, чтобы установить свою власть в Риаберре. А Королеву он убивать не хочет. Итого, ты напихал в наш отряд двух агентов Лиги и одного мудака, Голдсмит.

— И чего ты от меня хочешь, Иван Гроза Голдсмитов? — рассвирепел Голдсмит, — Извинений? Оправданий?

— Нет, — сказал Андрей, — Я хочу, чтобы ты больше не врал и не манипулировал мной. Отвечай теперь честно. Ты сознательно отправил на смерть игроков, посланных штурмовать Эазиму?

— Ну да, — пожал плечами Голдсмит, — Я хотел, чтобы ваша миссия оставалась полностью тайной. А для этого мне нужно было, чтобы Королева считала всех игроков с холма погибшими или разбежавшимися после штурма Эазимы. А если бы игроки остались на холме — Дахма бы продолжала ежедневно пересчитывать вас по головам, летая над лагерем на своем долбаном хизане.

— Да, понимаю. И Дахму ты решил убить. Это и была главная цель штурма, ради которой у Эазимы погибла сотня игроков. Только ты хотел убить жрицу не потому, что она наблюдала за нами на холме, а потому что она обидела тебя лично. Так?

— Все верно, — не стал отрицать Голдсмит, — А что, мне нужно было с ней в десна долбиться после того, как она меня отымела на переговорах? Но плевать, сейчас важно другое. Как я понимаю, мой план по обеспечению секретности провалился?

— Нет, сработало, — вынужден был признать Андрей, — В данже на нас напал Орден, который ничего не сообщал Королеве о нашем отряде. И все пленные игроки, захваченные у Эазимы, тоже у Ордена, так сказал дон Крус. Так что Королева ничего не знает и не ждет сегодня темных эльфов с подбыриными в гости. Следующий вопрос. Группа из Туулу, поддержку которой ты обещал посланным на штурм Эазимы игрокам, существует?

— Нет, конечно, — искренне удивился вопросу Голдсмит, — И второго Лунного камня у меня тоже все еще нет. Он у Лиги. Так что о текущей ситуации в игре можешь меня не спрашивать. Ты о ней знаешь лучше меня.

— Иначе говоря, там на холме ты занимался тем, что постоянно врал нам, — констатировал Андрей, — Хорошо, Кормак. Последний вопрос. Я жив в реальности? Или ты и тут соврал, и меня уже закопали? Скажи мне честно. Я убью для тебя Королеву в любом случае. Но ты должен ответить честно. Хоть раз в жизни.

— Что за бред? — возмутился Голдсмит, — Ты в коме, я уже говорил. Вот в таких вещах я бы врать не стал.

— Я тебе не верю, — сказал Андрей, и голос у него дрогнул, — Я умер? Скажи. Мы все умерли?

— Если ты умер в реальности, то как мы с тобой сейчас говорим, черт возьми? — разозлился Голдсмит, — По–твоему, ты сдох в реале, а твоя душа осталась играть в игру? Так не бывает, Андрей. Не веришь мне? Хочешь доказательств? Ладно, на, жри. Сам напросился.

Голдсмит сунул под нос Андрею свой смартфон, а Андрей увидел на экране фотографию реального себя в больничной палате. Жирное тело Андрея сильно исхудало, и кожа на нем висела пластами. Из головы у него торчали какие–то трубки, а из носа — теллуровый гвоздь. Рядом сидела мама и грустно смотрела на Андрея.

Андрей разрыдался:

— Все. Убери! Убери!

— Ты сам попросил, Андрей, — мягко произнес Голдсмит. Он тактично ждал, когда Андрей проплачется, но Андрей все рыдал.

— А можно я встану, а? Холодно, — попросил Саджан, — И оглушение кончилось.

— Вставай, — разрешил сквозь слезы Андрей и кинул в стражника еще одну руну оглушения, попав в цель прямо с верха лестницы. А потом Андрей обратился к Голдсмиту:

— Ладно. Я готов. Я убью ее.

شاه مات II

— Но сперва ты выполнишь свои обещания, Голдсмит, — добавил Андрей, вытирая слезы, — Ты наверняка уже забыл о них. Но я тебе напомню. Ты взял в заложники сына Мэрифы–Хамани. Жрица была с нами почти до самого конца. Она не один раз спасала наши жизни. Орден изрубил ее на куски, когда она отказалась перейти на их сторону. Мэрифа–Хамани не захотела переходить к Ордену и отдала свою жизнь именно ради сына, как ты понимаешь. Ты должен отпустить его, Кормак. Он же еще жив, я надеюсь? Потому что если он мертв — то мне придется компенсировать эту смерть и оставить в живых Джамезию.

— Да откуда я знаю, что с этим уродом? — поморщился Голдсмит, — Внутриигровое время поломалось, оно больше не соотносится с реальным ни по одной формуле, и происходящее в игре я вижу только через Лунный камень. Так что я хрен знает, прошла у вас тут неделя с момента вашей отправки в данж или нет. Если прошла — его уже прирезали. В любом случае, я верну его к жизни, как и саму жрицу, как только ты вернешь под мой контроль сервер. Сейчас не время думать о долбаных NPC.

— Всему–то надо тебя учить, Кормак, — вздохнул Андрей, — Ты прав. Сейчас не время думать о долбаных NPC. Но сейчас время выполнять свои обещания. Такое время всегда, Кормак, не только сейчас. За свои слова нужно отвечать, это называется честность и ответственность, если ты не знал. А до окончания данного тобой срока осталось еще больше суток. Честно говоря, я и сам совсем потерял чувство времени в этом проклятом данже. Но Ксиб, когда мы отдыхали в защитном клапане, сказал, что нам осталось еще три дня до окончания твоего срока. У него было что–то типа часов. А с тех пор прошло около полутора суток, не больше. Так что сын Мэрифы–Хамани должен быть еще жив. Если ты не дал тайный приказ прирезать его сразу же после нашего ухода в данж, конечно. А, зная тебя, я предполагаю, что ты дал такой приказ. Ты же шептал что–то на ухо этим головорезам, которым ты отдал сына жрицы на холме.

— Я шептал пароль, по которому его должны освободить, — обиделся Голдсмит, — «Candy shop». А зовут этих уродов Бервик и Клуш. Можешь отправить им призрачного гонца прямо сейчас, если умеешь, конечно. Думаю, что за сутки гонец доскачет, разбойники таскаются медленно, так что эти придурки не могли далеко уйти от Эазимы. Кроме того, я уверен, что далеко уходить им было лень, так что Бервик и Клуш наверняка торчат с сыном жрицы где–то поблизости.

Андрей на мгновение заколебался, у него было всего пятьдесят пять пунктов маны, а здоровья вообще только один хитпойнт. Так что восполнить ману псиалхимией, потратив здоровье, не выйдет. И если он отправит двух призрачных гонцов — то у него останется только пятнадцать маны. Но отступать уже было поздно.

Андрей начертил сложную руну призрачного гонца, которому его обучила Курукс в Залах Мыслей. Перед Андреем в воздухе повис белесый туманный шар.

— Бервик, — сказал шару Андрей, и над шаром замерцал серебристый никнейм адресата, — Голдсмит приказывает немедленно отпустить сына Мэрифы–Хамани. «Candy shop».

Шар принял форму призрачного Андрея, потом повторил голосом Андрея сообщение для Бервика, а после этого всосался в стену коридора и исчез. На случай, если Бервик уже кормит червей или сбежал, забив на свою миссию, Андрей отправил еще одно аналогичное сообщение Клушу.

— Доволен? — поинтересовался Голдсмит, — Или тут есть еще безмозглые наборы циферок, которым нужно помочь? Ты случайно не записался в Лигу Защиты Эльфов, Андрей Альбертович?

— Но ведь Лига права, Кормак, — ответил Андрей, — В этом данже, через который мы прошли, сопровождавшие нас NPC точно также боялись, страдали и умирали, как и мы сами. Я слишком много времени провел в игре, Голдсмит. Если честно, для меня уже стерлась разница между игроками и NPC. И да. Помочь нужно много кому. Прямо в этой темнице непонятно за что сидит человек, уже много лет, в яме и по колено в дерьме…

Голдсмит подавился паром и закашлялся, так что на глазах у него выступили слезы:

— Ты про Дентза что ли? Забудь про него, Андрей. Просто забудь. Во–первых, ключ от его решетки валяется хрен знает где, точно не во дворце и не в этих темницах. Во–вторых, если отпереть Дентза — поляжет весь дворец, включая тебя, если не вся Эазима. А нам нужно убить только Королеву, забыл? Ну, а в-третьих… Окей, уговорил. Как только ты вернешь сервер под мой контроль — я немедленно переселю Дентза в пятизвездочный отель. И ту беду, которая с ним случилась, я тоже сделаю никогда не бывшей, так что он станет нормальным. Хорошо, уговорил. Мне уже плевать на NPC, если честно. Я каждому из них готов создать здесь индивидуальный рай, я готов даже закрыть игру от игроков. Но мне нужен сам квантовый сервер. Очень нужен, Андрей, это вопрос жизни и смерти.

— Ты его получишь, — обещал Андрей, — Но тебе придется гарантировать, что после возвращения сервера ты не будешь применять никаких репрессий против еще одного NPC. Против Королевы Джамезии. Она мне ничего плохого не сделала, и ее желание получить свободу от тебя вполне понятно. Так что когда сервер снова будет под твоей властью — Джамезия все еще останется Королевой. И она будет помнить, что я убил ее, и времена свободы тоже будет помнить. Ты не будешь подчищать ей память. Так будет честно. Вообще, зная тебя, Кормак, я бы предпочел позвать сейчас юристов и заключить с тобой официальный договор по всем вопросам. Оформить мой подряд на убийство Королевы, так сказать. Но боюсь, что это невозможно технически.

— Я обещаю сделать все, что ты просишь, — кивнул Голдсмит, — А в официальном подряде нет нужды. Как я уже сказал, мне плевать на NPC и их судьбу. Мне нужен сервер, Гроза Нубов. Сервер.

Андрей помнил, как Голдсмит ненавидит Дахму Эрдык, так что его фразе о равнодушии к NPC не слишком поверил. К отдельным NPC Голдсмит был совсем не равнодушен. Но Андрею ничего не оставалось, как снова поверить обещаниям Голдсмита, хотя теперь это было уже гораздо сложнее, чем в прошлый раз. Но выбора у Андрея не было.

— Как твои успехи в реальности? — спросил Андрей, — Ты поймал взломавших сервер хакеров?

— В реальности у меня большая куча дерьма, а не успехи, — мрачно сообщил Голдсмит, — Лига Защиты Эльфов похитила попа, который знает обо мне кое–что нехорошее, и мы не можем его найти. А еще кое–кто другой уже планирует меня шлепнуть. А мой сотрудник Чед слил Лиге большую часть моих же технологий. Что же касается поиска хакеров… Лучше даже не спрашивай. Один лучший детектив, которого мне прислали из Штатов, сдох, вместе с моим главой службы безопасности. Другой детектив, еще круче первого, бесследно пропал в пустынях Туркменистана и не выходит на связь. Надежда только на тебя, Андрей. Ну так что, хочешь уже вернуться домой и обнять маму?

— Оглушение опять спало. Простите. И у меня нос болит, — доложил Саджан.

— Меня звать а’Плайнес Дентз. Я рожден в Ледяной месяц в селении Виллаж… — неожиданно раздался из коридора громкий голос Дентза, и Андрей даже испугался, что тот каким–то образом вылез из своей ямы.

— Его тут везде слышно, — объяснил Саджан, — Поэтому и покупаю руны оглушения. А не затем, чтобы вы меня ими глушили.

— Ладно, что мне делать? — спросил Андрей Голдсмита, — Войти в невидимость, когда Саджан откроет дверь?

— Бесполезно, — поморщился Голдсмит, выпуская облако оранжевого пара, — Это темницы. Тут на каждом уровне по двери, запароленной или закрытой на замок. И вот этот мудак со сломанным носом знает пароль только к одной двери — той, которая сейчас перед тобой. А выбить из остальных стражников пароли, пребывая в невидимости и не контача со стражей, ты не сможешь, как и взломать закрытые замками двери. Так что побереги свое зелье, оно пригодится уже во дворце, где закрытых дверей практически нет, потому что Королева уверена в своей безопасности.

— А зачем тебе во дворец, дух, призванный личом? — всполошился Саджан.

— Чего? Дух, призванный личом? А, понятно, — сообразил Голдсмит, — Нам нужно во дворец, чтобы предупредить Королеву Джамезию о грозящей ей опасности. Бессмертные сговорились и задумали убить Королеву. Поэтому вот этот древний могущественный лич, — Голдсмит указал вейпом на Андрея, — Вот этот лич вылез из древних катакомб, чтобы помочь Королеве. И ты тоже можешь нам помочь, Саджан. Скажи нам, как зовут Бессмертного за этой дверью.

Андрей неожиданно для себя самого разозлился, Голдсмит опять врал. Причем врал он так, что его ложь была неотличима от правды, и это тревожило Андрея. С другой стороны, в данном конкретном случае ложь была весьма кстати, и не то, чтобы Андрей был против. В любом случае, у Андрея теперь уже не было выбора. Отступать было некуда. Или он убьет Королеву, или умрет сам.

— А ты сам не знаешь? — спросил Андрей Голдсмита.

— Откуда? — раздраженно ответил Голдсмит, — Я понятия не имею, что здесь творила Королева, пока я ее не видел. Может там вообще уже не один Бессмертный, а целая рота. Ну так что, тюремщик, как зовут Бессмертного? Помоги нам спасти Королеву.

— Бессмертного? — захлопал глазами Саджан, — А, так вы про стражника в черно–золотом? Он и есть Бессмертный страж, что ли? Ого! Я думал, что Бессмертные сторожат Королеву, а не темницы. Не знаю я, как его зовут. Я его только один раз видел, издали. Так что система мне его не представила. А следующую дверь наверх мне всегда тюремщики открывали, которые на уровне темниц выше Бессмертного.

— Паршиво, парень, — нахмурился Голдсмит, — Так мы Королеву не спасем. Ну, расскажи хотя бы, какой он из себя, этот Бессмертный. Давно ты его видел? Он был один?

— Да вроде один, — припомнил Саджан, — Видел его декаду назад где–то, когда наверх ходил. Мне разрешили сходить за рунами оглушения и пивом. Как выглядит? Ну высокий, очень крепкий, бородка аккуратная, рожа… ну такая, какие обычно женщинам нравятся. Одет во все черное с золотом, даже тюрбан черный и в золоте. Броня расписана… Буквами какими–то. Я не знаю, я же неграмотный, читать не умею. Мне даже система сообщения голосом зачитывает. А на броне у Бессмертного мана–термит нарисован. Меч у Бессмертного золоченый, а ножны наверное стоят, как вся моя деревня… Вроде все.

— Прекрасно, — констатировал Голдсмит, — Ты только что описал нам любого Бессмертного, они все так выглядят. Может есть особые приметы?

— Особые приметы? — спохватился Саджан, — Есть, конечно. Ты бы так сразу и сказал, дух. Я же бывший деревенский стражник, я понимаю. А то ты все на гражданском языке, как выглядит, да как выглядит… А особая примета у него одна — уха не хватает. Видать, черной магией пожгли. Обычное–то отрубленное ухо целители лечить умеют. Особенно, если у тебя деньжата водятся.

— Била–Аднин, — кивнул Голдсмит, с наслаждением затягиваясь вейпом, — Так его зовут. А теперь открывай дверь, Саджан. Нас пропустишь вперед, а сам беги к Дентзу.

— Эй! — возмутился Андрей, — А план какой? Это, конечно, хорошо, что у Бессметного нет уха, но все остальное–то у него на месте. В том числе рука, чтобы меня порубить мечом.

— Плевать на планы, нет времени, — отрезал Голдсмит, — Тюремщик, отпирай.

Саджан прошел к двери, коснулся ее и произнес:

— «Голдсмит — мудозвон». Это пароль такой. Полдекады назад поставили.

— Хороший пароль, — согласился Андрей. Голдсмит ничего не сказал, а только в очередной раз поморщился.

По двери заметались синие сполохи, а потом она с громким скрипом распахнулась.

За дверью оказался короткий, но широкий коридор, оканчивавшийся глухой стеной. Слева наверх вела лестница, а рядом с ней располагалась закрытая на засов железная дверь. Другая дверь, только распахнутая настежь, была в противоположной стене коридора. Под потолком здесь горел яркий желтый огонек, да и вообще помещение выглядело гораздо уютнее предыдущей локации. Здесь было тепло и сухо, и никакой плесени и трещин на стенах не наблюдалось. Система подписала новую локацию:

Королевские темницы: Секретный сектор

Бессмертный появился из распахнутой двери в стене коридора немедленно, как только Андрей вошел. С похожим на бомжа Саджаном высокий и красивый Бессмертный не имел вообще ничего общего. Внешностью черноглазый Бессмертный напоминал скорее богатого арабского принца, а не стражника. Его короткая борода была аккуратно подстрижена, а усов Бессмертный не носил, одно ухо действительно отсутствовало. Бессмертный был одет во все черное, на его золотой броне помещалось рельефное изображение мана–термита, а черный тюрбан покрывали витиеватые стилизованные цитаты из писаний культа Трех Сестер, нанесенные золотом. Золотые ножны, помещавшиеся на золоченом же ремне, были инкрустированы черными драгоценными камнями, такие же камни украшали золотые перстни, которыми были усеяны пальцы Бессмертного.

Андрей успел увидеть Бессмертного, а больше он уже не успел ничего. Бессмертный стремительно разбил о пол какую–то руну, и в руке у него заклубилась алая магия, которую он немедленно бросил в Андрея. Андрея подняло в воздух и швырнуло спиной о дверь в предыдущую локацию, которая от удара захлопнулась. К счастью, свой последний хитпойнт Андрей не потерял и вообще почти не ушибся.

Била–Аднин применил против вас Руну хардкорного удаленного паралича

Вы парализованы на 4 минуты

Лежащего на полу Андрея скрючило, спину пронзила резкая боль. Андрей бы заорал, но уже не мог.

Бессмертный выхватил длинный черный меч из ножен и бросился к Андрею, прямо на ходу рисуя свободной рукой какую–то руну.

— Била–Аднин, ты спал с Королевой Джамезией! — провозгласил просочившийся сюда следом за Андреем Голдсмит, — Отправишь призрачного гонца — сообщу об этом Альнабилю, твоему начальнику. Прямо сейчас.

Бессмертный резко остановился, руну он кастовать раздумал, но меч в ножны не убрал.

— Голдсмит, — произнес Бессмертный бархатным баритоном.

— Да, я Голдсмит, — признался Голдсмит, — А ты спал с Королевой. Ну как спал, точнее говоря, ты ублажал ее своим ртом. Но этого вполне достаточно, чтобы тебя кастрировали на площади завтра же, а потом отправили добывать кристаллы маны в подземные рудники на всю твою оставшуюся жизнь. И поверь, у меня есть связь с кучей выживших игроков. И многие из них умеют посылать призрачного гонца. Так что сними паралич с моего друга, иначе гонец поскачет к Альнабилю с пренеприятнейшим известием о твоих забавах с Джамезией.

Голдсмит опять врал, на этот раз про наличие у него связи с кучей игроков, но сейчас Андрей был совсем не против.

Била–Аднин подошел к Андрею и швырнул в него руну, развеявшую паралич. Система наконец представила Бессмертного:

Била–Аднин

Уровень: 50

Раса: Человек–риа

Класс: Бессмертный

— Что тебе нужно, Голдсмит? — спросил Била–Аднин, обращая на Андрея не больше внимания, чем на червя под ногами, — Если речь пойдет о жизни Королевы, то можешь слать гонца с клеветой на меня прямо сейчас. Я не предам Джамезию.

Из–за запертой двери в стене коридора тем временем донеслось какое–то неясное бормотание. Судя по всему, там содержался очередной сумасшедший узник.

— Мы не собираемся причинять Королеве никакого вреда, — как и всегда со знанием дела соврал Голдсмит, — Мы вообще идем не во дворец. Мы пришли сюда освободить визиря Каюна и его друзей, которые содержатся на уровне выше.

— В таком случае вы несколько припозднились, — ответил Била–Аднин, — Каюн, Альвакхад и вся остальные заговорщики казнены еще декаду назад.

— А что за заговорщики? — влез в разговор Андрей, уже поднявшийся на ноги.

— Неважно, — отмахнулся Голдсмит, — Просто заговорщики. Их тут держат еще со времен Старой Королевы. Точнее говоря, держали, поскольку наш любитель ублажать Королев говорит, что их казнили, как ты сам только что слышал.

— Ты сказал, что вы пришли освобождать визиря–изменника и его пособников, но твой помощник даже не знает, кто это такие, — сурово заметил Бессмертный, — Что это вообще за дерьмо, Голдсмит? Темный эльф в арафатке Ордена?

— Он же психирург, — пожал плечами Голдсмит, — А как тебе наверняка известно, любитель монарших писечек, все психирурги — сумасшедшие. Но Гроза Нубов на самом деле очень полезен, он мне понадобится для организации побега тех, кто содержится в темницах выше тебя сейчас. И ты совершенно прав, ценитель Королевских прелестей. Мне плевать на визиря, я пришел не за ним. Мы с Грозой Нубов пришли спасти тех, кто содержится в темнице уровнем выше сейчас. Ты знаешь, кто они?

— Нет, — ответил Бессмертный, — И знать не хочу. Это Королевские темницы. Здесь вопросов не задают.

— Верная и хорошая позиция, — кивнул Голдсмит, — Ну так вот. Мы с Грозой Нубов заберем тех, кто сидит в темницах выше. А потом уйдем вместе с ними. Там, уровнем выше, есть проход в стене. Тайный и ведущий в темноэльфийские катакомбы. Гроза Нубов сможет открыть его. А ты перебьешь для нас стражу, которая сторожит нужных нам заключенных. Свой меч ты использовать при этом не будешь, чтобы тебя не заподозрили. Но ты справишься и без него. Там же обычные тюремщики, а не твои соратники Бессмертные?

— Да. Тюремщики. Четверо, — подтвердил Била–Аднин.

— Вот и чудесно. Ты справишься с ними быстрее, чем гном бы сделал один гномий вздох, — заверил Бессмертного Голдсмит, — Но одного тюремщика ты оставишь нам живым. Его мы заберем с собой для допроса. Нам нужно узнать, хорошо ли здесь обращались с нашими друзьями, заключенными в темницах. А еще нам нужна будет человеческая жертва, чтобы пройти через катакомбы, так что после допроса мы скормим тюремщика одной хитрой темноэльфийской ловушке в подземельях. Короче говоря, ты убьешь троих, а одного оставишь нам.

После этого ты вернешься сюда, к своей узнице и запрешься здесь. И будешь говорить, что ничего не видел и не слышал. И то же самое ты прикажешь говорить Саджану, который сторожит Дентза уровнем ниже. Саджан — парень не слишком храбрый, так что он тебя послушает. Ну а твоя узница, как и Дентз Саджана, понятное дело, никому ничего не расскажут. Таким образом все будет выглядеть так, как будто мы пробрались в темницу выше тебя через тайный ход в стене, который мы оставим открытым, перебили там всех, забрали заключенных, а потом ушли. А тебя никто ни в чем не заподозрит, ведь темница выше — не твоя зона ответственности. Иначе говоря, будет, как в поговорке, и хизаны сыты, и мана–термиты целы. Ну а если ты откажешься помогать — я сообщу Альнабилю о твоих играх с Королевой. Решай, Бессмертный.

— Странный план, Голдсмит, — засомневался Била–Аднин, — А почему ты сразу не пришел в нужные темницы через тайных ход, если он там есть? И почему с тобой не вооруженный отряд, а только один сумасшедший эльф?

— Тайный ход открывается только в одну сторону, из темниц, а в темницы из катакомб пройти нельзя, — объяснил за Голдсмита Андрей, — А я заменяю собой целый вооруженный отряд. И вообще слишком много вопросов, любитель Королевского леденца.

Голдсмит неожиданно улыбнулся Андрею, явно намекая на то, что тот быстро учится. Била–Аднин наоборот нахмурился:

— Я не потерплю оскорблений от карада, Голдсмит.

— Гроза Нубов сейчас извинится, — обещал Голдсмит, — Эй, ты куда?

Последний вопрос относился к Андрею, которой сделал несколько шагов по направлению к закрытой двери в стене коридора, откуда все еще слышалось неясное бормотание.

— Узника в маске я вам освободить не дам, — мрачно заметил Била–Аднин, — Убью обоих. Даже тебя, дух Голдсмита.

— Я хочу посмотреть, — попросил разрешения Андрей, — Только глянуть и все. Можно? Мне интересно, кто там. И прости что я назвал тебя любителем Королевского леденца, любитель отлиза… то есть, прости, Бессмертный страж.

— Пусть глянет, почему нет? — предложил Голдсмит, — Этот урод у меня любопытный. А освобождать ее мы не будем. Слово Голдсмита. Она нам нахрен не нужна.

Била–Аднин сурово молчал, но Андрею не препятствовал, видимо, сознавая шаткость своего положения. Андрей подошел к запертой двери и осторожно отщелкнул окошко, вероятно предназначавшееся для подачи пищи.

За дверью оказалась просторная и чистая камера. На полу лежали шерстяной матрас и одеяло, в углу висел черный волшебный нужник, аннигилирующий все нечистоты, а под потолком — слабо мерцавший оранжевый огонек. Еще здесь были деревянный стул, тумбочка с книгами и глиняной посудой и таз с принадлежностями для умывания. В дальнем от двери углу располагался небольшой терракотовый алтарь, на котором помещались грубо слепленные из глины статуэтки, изображавшие трех обнаженных девушек. У первой девушки на животе было вылеплено Солнце, у второй — Луна, а у третьей — звезда.

Перед алтарем на коленях стоял человек, одетый в черный балахон с капюшоном. Балахон полностью скрывал тело узника, но по бормочущему шепоту заключенного и фигуре, а также по разговору Бессмертного и Голдсмита Андрей понял, что это женщина. Прислушавшись, он расслышал слова молитвы:

— … Младшая Сестра, милость небес, благослови меня звездным светом, и спаси меня от смерти, болезни и боли, более же всего от гниения души моей и пороков моих, как спасла ты многих на Мосту Зимы, когда он падал в бездну…

Андрей, сам не зная зачем, окликнул таинственную узницу, и та тут же повернулась к нему, но ничего не сказала. Лицо женщины было полностью скрыто маской из черного бархата. Несколько секунд Андрей и узница молча смотрели друг на друга, а потом женщина в маске произнесла:

— Эльф.

И больше ничего. Повернувшись к алтарю, узница продолжила бормотать молитву:

— … И да не придет больше тьма, кроме вашей тьмы, Сестры. И да одарите вы верных мудростью, чтобы видели они во тьме свет Солнца, Луны и Звезды, и поняли, что не бывает света без тьмы…

Андрей защелкнул окошко и удивленно взглянул на Голдсмита.

— Твои предположения, Гроза Нубов? — неожиданно весело спросил Голдсмит, — Это мой любимый персонаж, если не в игре, то в Риаберре уж точно. Так что мне интересно услышать твои предположения.

— Ну… — задумался Андрей, — Это женщина. Риа. И она исповедует культ Трех Сестер, причем довольно истово. А еще ей зачем–то нужно скрывать лицо. И все остальное тело. И, судя по тому, что ее единственную здесь охраняет Бессмертный, а не простые тюремщики, она очень важный заключенный. А больше ничего не знаю. Хотя подожди… Железная маска? Сестра–близнец Джамезии?

— Да, сестра, но только не близнец, — ответил Голдсмит, затягиваясь паром, — Это бывшая Королева, Андрей. Старшая сестра Джамезии Захра. Она правила всего два месяца, между Старой Королевой и Джамезией. Так что в отдаленных от столицы областях народ даже не успел узнать, что она взошла на престол. А через два месяца ее свергли Бессмертные в ходе дворцового переворота. Официально было объявлено, что Захра скончалась от болезни. Убить ее никто не рискнул, она же все–таки Королевская кровь. Поэтому ее бросили сюда, и она тайно содержится здесь уже девять лет. Над ней провели сложный обряд изгнания из риа, так что Королевой она теперь никогда уже стать не сможет, система не воспринимает ее, как риа. А маска и балахон нужны, потому что она действительно очень похожа на Джамезию. И о том, что Захра жива, практически никто и не знает, кроме самой Джамезии и ближайших к Королеве Бессмертных.

— Выходит, что Джамезия — узурпатор? — уточнил Андрей.

— Не все так однозначно, — вмешался Била–Аднин, — Это сейчас Захра такая набожная. А за два месяца своего правления она скормила акулам несколько сотен человек, заподозренных в измене. А еще обложила рыбаков и разводчиков хизанов тяжкими налогами по совету эльфов–оккупантов. Деревня Факид в Северной Четверти была полностью предана огню вместе со всеми жителями только за то, что местная жрица плохо отзывалась о Захре. А наш прошлый командир Куаяд был кастрирован и четвертован по ее приказу, хотя верно служил ей. В столице Захру прозвали Акульей Королевой за ее любовь скармливать людей и эльфов акулам. Еще ее за глаза называли Майнуном Третьим, в честь безумного Короля Майнуна Второго. Так что Захра не оставила Бессмертным выбора, нам пришлось вмешаться, чтобы спасти страну. А Джамезия правит мудро.

— А еще у Джамезии вкусный вареник, да? — не сдержался Голдсмит, — Ладно, не обижайся, Бессмертный. Пошли. У нас мало времени. Помни, что тебе нужно убить трех стражников, не используя своего меча. А четвертого оставь нам живым.

Бессмертный стал подниматься вверх по лестнице первым, Андрей пошел за ним, а призрак Голдсмита полетел следом. Лестница оказалась прямой и очень длинной, они шли по ней минут пять, у Андрея даже заныли ноги, несмотря на прокачанный навык ходьбы.

Лестница окончилась небольшой площадкой, в стене здесь была металлическая дверь. Била–Аднин коснулся ее рукой и произнес:

— «Голдсмит — кусок дерьма».

Дверь тут же засияла магией и распахнулась, а Андрей подумал, что местные пароли не отличаются разнообразием. Била–Аднин вошел первым, Андрей вслед за ним.

Они оказались в коротком коридоре из бурого камня, освещенном волшебными огоньками под потолком. В стенах здесь было пять одинаковых металлических дверей, три напротив двух, а в конце коридора располагалась лестница наверх. Система подписала новую локацию:

Королевские темницы: Сектор политических заключенных

شاه مات III

Две железные двери справа от вошедших в коридор налетчиков, видимо, были караульными помещениями, потому что из одной из них тут же высунул голову стражник в сером тюрбане. Но голова оставалась на шее у стражника недолго, Била–Аднин подошел к тюремщику, вежливо поздоровался, а потом оторвал ему голову голыми руками.

Коридор оросился фонтаном крови, тело тюремщика упало на пол, а из другой караулки выбежали сразу трое стражников с саблями наголо. Била–Аднин бросил в одного из них оторванную голову, а другого сжег в пепел руной. Потом Била–Аднин убил тюремщика, машинально поймавшего голову, одним ударом кулака. Последнего оставшегося в живых стражника, молодую черноволосую девушку в сером тюрбане, Била–Аднин по–джентльменски не стал убивать, а оглушил руной паралича.

Весь процесс зачистки помещения занял не больше десяти секунд, и Била–Аднин так и не извлек из ножен свой черный меч. Андрей с ужасом подумал, что бы было с ним самим, если бы он влез в обиталище Бессмертного, не дождавшись Голдсмита. А еще он осознал, что в честном рукопашном бою весь их отряд, посланный Голдсмитом в данж, не смог бы победить даже одного Бессмертного.

— Все, — доложил Била–Аднин, очищая руной свою одежду и броню от крови, — Ты обещал, Голдсмит.

— Я держу свои обещания, — с самым благородным видом заверил Бессмертного Голдсмит, — Когда спадет паралич с тюремщицы?

— Через четыре гномьих вздоха. Это слабая руна.

— Ладно, вали вниз. И помни, что ты должен говорить, когда тебя начнут расспрашивать. А мы через полчаса уйдем, как только заберем друзей, — распорядился Голдсмит, — Но перед тем, как ты свалишь, давай скрепим наш договор рукопожатием. Чтобы все было честно. Сам я, к сожалению, пожать тебе руку не смогу, но Гроза Нубов с удовольствием меня заменит. А его рукопожатие — считай то же самое, что и мое. Так что давай, не кривись, Бессмертный.

— Пожать руку? Темному эльфу? — брезгливо поморщился Била–Аднин, но руку не понимающему, зачем это нужно, Андрею все же пожал, чуть не переломав ему при этом все пальцы.

Потом Била–Аднин ушел, закрыв за собой дверь на нижние уровни. Голдсмит тут же приказал Андрею:

— Ну и чего ты ждешь? Отбери у нее пушку. И ключи от камер забери. А еще скажи мне, как зовут эту тюремщицу, ее тут раньше не было.

Андрей забрал саблю у парализованной девушки, валявшейся на полу в луже крови своего сослуживца, и сообщил Голдсмиту:

— Ее зовут Аль–Бабунай. Ключей нет. У нее только сабля, кинжал, косметичка, паста наэнаэ, две руны призрачных гонцов и флакон духов. И я все это зачем–то залутал.

Девушка тем временем пришла в себя, поднялась на ноги и попыталась ударить Андрея кулаком в серой перчатке, но Андрей ловко отскочил и спрятался за призраком Голдсмита, хотя тот вряд ли мог защитить от удара.

— Аль–Бабунай, — остановил тюремщицу, уже собиравшуюся броситься на Андрея, Голдсмит, — Твои мама и сестра живут в деревне Альтилал, в Восточной Четверти. Если будешь бить моего помощника и не слушаться — я прикажу игрокам их убить. Верные игроки в Альтилале у меня есть. А сам я Голдсмит, если до тебя еще не дошло. И со мной шутки плохи. Я редчайшая мразь. Вот, мой помощник подтвердит, если не веришь.

— Это правда, — кивнул Андрей, — Он просто кусок дерьма.

Аль–Бабунай отказалась от идеи напасть на Андрея, но ничего не ответила.

— Я ничего не слышу, — сказал Голдсмит тюремщице, затягиваясь паром и указывая на три двери слева, — В смысле, не слышу заключенных. В этих камерах никого нет, что ли?

Аль–Бабунай насупилась и молчала.

— Окей, сейчас пошлю самых отмороженных игроков перебить твою родню, — пообещал Голдсмит девушке, копаясь в своем смартфоне.

— На дверях оглушение, перманентное, — глухо ответила Аль–Бабунай, — Чтобы заключенные нас не слышали и сами не докучали нам шумом. Через окошки для подачи пищи говорить можно.

— Иди, проверь, кто там, — приказал Голдсмит Андрею.

Андрей прошел к ближайшей камере и отщелкнул окошко. Внутри были только нары и параша, а еще тусклый волшебный огонек под потолком. На нарах сидела одинокая изможденная женщина в сером кафтане, такой же серой юбке и черных леггинсах. На шее у узницы был ошейник, блокирующий магию.

— Ты кто? — спросил Андрей у женщины, — Мы друзья, можем помочь тебе.

— Ты мне не друг, карад, — огрызнулась женщина, — Сними арафатку Ордена, мразь. Убью.

Андрей защелкнул окошко и доложил Голдсмиту:

— Там женщина–риа. Она нам не рада и ненавидит Орден.

— Она сама из Ордена, дурак, — поправила Андрея Аль–Бабунай, — И ей не нравится, что ты надел арафатку Ордена, потому что ты темный эльф, а их Орден убивает. А зовут ее Сестра номер четыре. Посадили сюда два дня назад. Она вроде пыталась пробраться в Эазиму с отрядом воинов.

— Не, — поморщился Голдсмит, — Вот эта сука пусть там и сидит.

— Подожди–ка, — задумался Андрей, — Я залутал в данже один документ Ордена. Там написано, что Сестра номер четыре — из высшего руководства. Она может знать имя Брата номер один. Помнишь, ты хотел узнать его имя, еще на холме? Если наш план с… В общем, если наш сегодняшний план вдруг провалится, имя Брата номер один будет очень кстати. Брат номер один плотно работает с Лигой и возможно знает в лицо или по именам ее руководителей.

— Хм… — Голдсмит затянулся паром, — Пожалуй, ты прав. Давай, Аль–Бабунай, открой нам камеру. Мы зададим Сестре номер четыре парочку вопросов. А если она не будет говорить — Гроза Нубов ее немножко порежет.

— К ней уже приходили с допросами, — ответила Аль–Бабунай, — Она молчит.

— У меня заговорит, — заверил тюремщицу Голдсмит, — У вас же пытают только мужчин. А я свободен от подобных глупых суеверий. И Гроза Нубов разговорит кого угодно.

— Ну уж нет, — сказал Андрей, — Я тоже не буду пытать женщину, Голдсмит. Иди к черту с такими поручениями, вот что. Я думал, что ты просто поугрожаешь ей убийством ее семьи, как ты это хорошо умеешь.

— Есть у нее семья? — спросил Голдсмит Аль–Бабунай, поморщившись от очередной дерзости Андрея.

— Неизвестно, — доложила тюремщица, — Орденцы вырезали свои настоящие имена. Так что у них теперь только номера. А по номеру ничего не выяснишь.

— Что? — удивился Голдсмит, — То есть система не показывает их настоящих имен даже стражникам?

— Нет, — пожала плечами Аль–Бабунай, — Только номера. Причем у некоторых номера повторяются, и их зовут одинаково.

— Да, это так. Я сам видел, — подтвердил Андрей, — В бою у Сердца Зла. Но, по идее, у высшего руководства номера должны быть уникальными, поскольку Брат номер один постоянно упоминает их в своих приказах. Будь у высшего руководства повторяющиеся номера — возникла бы путаница. А руководство, как следует из захваченного мною документа, это братья с первого по десятого и сестры с первой по четвертую.

— Интересно, очень интересно, — задумчиво произнес Голдсмит, — То, что они заменили себе имена номерами, это уже полноценный хак. Без помощи Лиги они бы точно такого не провернули. Но, к счастью, у меня на смартфоне есть внутриигровой распознаватель лиц NPC, так что сейчас мы установим личность этой загадочной Сестры и выясним ее настоящее имя. И если у нее есть родня — пообещаю Сестре отправить к ним карательный отряд. А если нет… Андрей, ты уже выучился читать мысли?

— Нет, — грустно признался Андрей, — У меня есть терзатель совести, позволяющий видеть худшие грехи человека, но не хватит маны, чтобы его скастовать. И восполнить ману из здоровья псиалхимией я не смогу, потому что у меня всего один хитпойнт. Еще есть очарование. На него маны хватает, могу попробовать. Но может у Аль–Бабунай есть айран? Тогда я бы пополнил здоровье, из него ману, а потом смог бы скастовать терзателя совести.

— Айрана нет. Не выдают, — сказала Аль–Бабунай.

— Ага, — кивнул Голдсмит, — В темницах его в принципе нет. Даже у Бессмертного под нами. А ты, конечно, как всегда хорош, Гроза Нубов. Приперся выполнять нашу миссию с одним хитпойнтом, а всю ману просрал на отправку призрачных гонцов для спасения долбаного сына жрицы. А мне казалось, что ты поумнел с момента нашей последней встречи. Но, видимо, это было ложным впечатлением. Ладно, попробуем мой распознаватель лиц, а потом твое очарование. Надеюсь, оно подействует на эту барышню, потому что иначе нам придется ее…

— Я не буду ее пытать или резать, Голдсмит, — перебил Андрей, — А если предложишь еще раз — я спущусь вниз и брошу Лунный камень в яму к Дентзу. И пусть он дальше выполняет твои дебильные приказы, а не я.

Голдсмит недовольно выдохнул облако зеленого пара и приказал Аль–Бабунай:

— Ключи.

— У Мифтаха, — тюремщица указала на одного из мертвых стражников.

Андрей залутал у мертвеца, размазанного в кашу кулаком Бессмертного, связку из трех ключей.

— Средний, — подсказала Аль–Бабунай.

Андрей долго копался с ключом, но, в конце концов, отпер камеру Сестры номер четыре и вошел внутрь вместе с Голдсмитом и тюремщицей. Сестра номер четыре в ошейнике–блокаторе равнодушно подняла на вошедших глаза, система представила ее:

Сестра № 4

Уровень: 19

Раса: Человек–риа

Класс: Пиромант

Голдсмит тут же навел на Сестру смартфон и произнес:

— Ага. Тебя зовут Брем. Ты из Кри. Не так–то просто удалить свое имя, которым одарила тебя мама после рождения, правда? Твое имя мы теперь знаем, Брем. Но нас интересует имя Брата номер один. И если ты нам его не скажешь — я убью твоего отца Шуджая.

— Мой отец пал, защищая Эазиму от игроков, — печально улыбнулась Сестра номер четыре по имени Брем, — Так что ты его уже не достанешь, Голдсмит. Я тоже там сражалась, я видела, как умер мой отец, и закрыла ему глаза. И вот чем Королева Джамезия отплатила мне за то, что я и мой отец защищали ее. Мой отец отдал свою жизнь за Джамезию, а она бросила его единственную дочку в темницу.

— Но ведь вы преступники, — холодно заметила Аль–Бабунай, — Вы убиваете темных эльфов. А они тоже подданные Королевы. Даже более полезные, чем ты, потому что платят двойной налог.

— Налога мало, — прошипела Брем, — Карадов нужно уничтожить. Полностью. Их не должно здесь быть. Джамезия продала Риаберру карадам и оккупантам.

— У нас нет времени на политические споры, дамы, — прервал девушек Голдсмит, — И у тебя из родни был один отец, Брем, да и тот помер. Так что угрожать тебе убийством близких я не могу. Поэтому тобой сейчас займется мой личный психирург. Сама напросилась.

Андрей сделал шаг вперед, для более угрожающего эффекта извлекая из инвентаря свой кровяной ритуальный кинжал. Но Брем неожиданно вынула из кармана кафтана маленький алый камушек, сунула его себе в рот и разжевала.

— Розданмоксор! — заорал Андрей и бросился к Брем, но та уже упала на нары. Ее глаза были широко раскрыты, Сестра номер четыре умерла.

— Прикольно, — констатировал Голдсмит, — У вас в темницах разрешается хранить смертельные яды, тюремщица?

— Я не знаю, где она взяла, — чуть ли не расплакалась уязвленная Аль–Бабунай, — Я ее обыскивала, ежедневно.

— Ну, в человеческом теле есть много отверстий, где можно спрятать маленький камушек, — весело заявил Голдсмит, — Тебе, как тюремщице, следовало бы это знать.

— Там мы не обыскиваем, — нахмурилась Аль–Бабунай, — Точнее говоря, обыскиваем только мужчин. Женщин нельзя, это же оскорбление.

— Прекрасный благородный сказочный мир, о да, — раздраженно сказал Голдсмит, затягиваясь вейпом, — Окей. Гроза Нубов, обыщи покойницу. В те места, о которых мы говорили, можешь не заглядывать. Просто потребуй лут.

— У нее только одежда и паста наэнаэ, — сообщил Андрей, осмотрев инвентарь покойной.

— Ладно, глянем, кто в остальных камерах.

Но когда Андрей открыл окошко следующей камеры в коридоре, на него тут же посыпались ругательства:

— О, карад пожаловал!

— Заходи, чего стесняешься. Милости прошу к нашему шалашу!

— Иди к нам, черныш! А то у меня отобрали мою арафатку стражники. Я с твоего трупа новую себе залутаю.

— Окошко прикрой, черныш. На твою рожу смотреть сил нет.

Андрей последовал совету, закрыл окошко и доложил Голдсмиту:

— Мужчины–риа. Четверо. Все в ошейниках–блокаторах. У одного половины лица не хватает.

— Орденцы, — дополнила доклад Андрея Аль–Бабунай, — Но у этих номера трехзначные. Не знаю, зачем их сунули в Королевскую темницу. Лучше бы на рудники отправили.

— Этих открывать не будет, — решил Голдсмит, — Они вас просто порвут. Давай последнюю камеру.

Андрей прошел к третьей камере и отщелкнул окошко для подачи пищи.

К удивлению Андрея, в этой камере на нарах расположились трое высших эльфов в тогах. Первый из них был лыс и невероятно толст, второй постоянно дергался, как будто страдал какой–то нервной болезнью, третий был высоким, тощим и мрачным. На всех трех эльфах, как и на остальных заключенных в этом секторе, были надеты ошейники, блокирующие магию. Толстяк взглянул на открывшего окошко Андрея и произнес, заметив арафатку:

— Темный эльф в Ордене? Правду говорят, настали последние времена, когда уже нет порядка и повсюду безумие. Хорошо, что меня скоро казнят.

Голдсмит неожиданно расхохотался:

— Вот это да! А нам сегодня везет, Гроза Нубов. Я слышу голос старины Принцепса Фортиуса, черт возьми. Открывай дверь. Давай реще!

Но реще Андрей не мог, он опять долго копался с ключами.

— Ага, тут оккупанты, — подтвердила тем временем Аль–Бабунай.

Андрей наконец открыл дверь камеры и вошел внутрь, Голдсмит влетел вслед за ним, Аль–Бабунай зашла последней.

— Это же н-наш Создатель! — заикаясь, воскликнул дерганый эльф и повалился на колени.

— Да, я Кормак Голдсмит, ваш Создатель и Создатель вашего Императора Квинта Нумерия, да будет долгим и мудрым его правление, — пафосно провозгласил Голдсмит, — И мы с моим верным помощником пришли освободить вас, друзья!

Андрей подошел ближе, и система представила троих эльфов:

Принцепс Фортиус

Уровень: 30

Раса: Высший эльф

Класс: Генерал–губернатор Риаберры

Клерикус Нобилис

Уровень: 11

Раса: Высший эльф

Класс: Секретарь

Лексус Инфлуентилус

Уровень: 18

Раса: Высший эльф

Класс: Боевой маг

Губернатором ожидаемо оказался толстяк, секретарем был мрачный высокий эльф, а боевым магом система подписала неврастеника.

— Приветствую тебя, Создатель! — поклонился генерал–губернатор, и его многочисленные подбородки затряслись, как потревоженный холодец, — А мы было уже отчаялись. Но как говорили философы древности, на отчаявшихся обращают свой взор боги. Мы в полном твоем распоряжении, Создатель. Но, скажи нам, какова политическая обстановка в стране? Здоров ли Император?

— Квинт в норме, что ему сделается, — коротко пояснил Голдсмит, — А обстановка в Риаберре — дерьмо собачье, а не обстановка. Ты бы и сам мог догадаться, что обстановка не очень, раз законный генерал–губернатор в твоем лице сидит тут, а не в своей резиденции. Но я рад тебя видеть. Я выведу вас отсюда. Только нужно действовать быстро и беспрекословно выполнять мои приказы. Если бы еще не эти чертовы ошейники… Ключа от блокаторов, я так понимаю, нет, Аль–Бабунай?

— Ключ не нужен, а ты не знаешь лора собственной игры, Голдсмит, — вмешался Андрей, — Эти ошейники можно разрезать гномьим кинжалом. И у меня он есть.

Сам Андрей почерпнул эту информацию у Мелкой Буквы, который таким же кинжалом разрезал в данже ошейник Мэрифы–Хамани, а потом подарил кинжал Андрею.

— Ага. Ты умница, Андрей… Альбертович, — серьезно сказал Голдсмит, — Давай, режь!

Андрей быстро освободил от ошейников секретаря и мага, а вот с губернатором вышла заминка. Шея у законного правителя и наместника Риаберры была такой жирной, что Андрею пришлось постараться, чтобы не отрезать от нее кусок сала вместе с ошейником. Но, в конце концов, Андрей справился, и губернатор радостно сдернул с себя ошейник. С его товарищей перерезанные ошейники падали сами, но толстая шея Принцепса Фортиуса такого не дозволяла.

— Отлично! — кивнул Голдсмит, выпуская облако пара, — Сколько тюремщиков в темнице выше, Аль–Бабунай?

— Вы их убьете, не скажу, — ответила девушка, — И дверь не открою.

— Да не будем мы никого убивать! — вознегодовал Голдсмит, как будто тюремщица и правда обидела его этим предположением, — Твоих сослуживцев здесь убил этот придурок Била–Аднин, хотя я ему строго–настрого приказал никого не убивать. Но этот мудак просто сумасшедший, настоящий псих. А теперь в моем распоряжении не поехавший на всю голову Била–Аднин, а четверо благородных мужей, включая Грозу Нубов. Так что стражников выше мы просто разоружим. А потом покинем и темницы, и дворец по тайному ходу. Все.

— Вот ты не стал пытать Сестру номер четыре, — неожиданно обратилась к Андрею Аль–Бабунай, — А еще ты темный эльф и говоришь на риаш. Значит, ты наш, риаберриец. Тебе я поверю. А Голдсмиту и оккупантам — нет. Вы будете убивать стражников?

— Нет, я лично прослежу, чтобы этого не случилось, — заверил девушку Андрей, не сомневавшийся, что Голдсмит прикажет перебить всех тюремщиков в следующей темнице.

— Там только двое, — пожала плечами Аль–Бабунай, — Обычные тюремщики.

— Окей, хорошая девочка, — похвалил Голдсмит, — А теперь, Аль–Бабунай, возьми себе в караулке еды и воды. Но только не бери руны призрачного гонца. Гроза Нубов, проследи за ней, раз она тебя так любит. А потом запри ее в этой камере, куда она посмела сунуть моих преданных эльфов–имперцев. И не переживай, просидит она тут недолго. Когда мы закончим дело — начнется переполох, весь дворец обыщут, и ее найдут. А если наше дело закончится успехом — я лично приду и выпущу тебя отсюда, Аль–Бабунай. И назначу распорядительницей Королевских темниц. Так что пошевеливайся.

И Андрей пошел в караулку следом за Аль–Бабунай, понимая, что Голдсмит опять соврал. Ведь если они не вернут сервер под контроль Голдсмита — первым сюда вероятно придет Била–Аднин снизу и убьет Аль–Бабунай, чтобы она никому не рассказала о том, как он перебил тюремщиков. Но поделать Андрей ничего не мог.

* * *

Путь наверх по следующей лестнице занял у отряда, состоявшего теперь из Андрея, голографического Голдсмита и трех высших эльфов, около получаса, хотя лестница была гораздо короче предыдущей. Все дело было в жирном генерал–губернаторе Риаберры, который тяжело дышал, пыхтел и останавливался отдохнуть чуть ли не каждую минуту. Губернатор тащил с собой саблю, залутанную у мертвого тюремщика, а секретарь и боевой маг взяли себе по кинжалу. Когда отряд наконец достиг вершины лестницы, рожа у губернатора вся раскраснелась и, судя по виду, он был близок к инфаркту.

Андрей сразу же заметил, что дверь здесь не такая, какие были раньше. Эта была совершенно черной, казалась, что она впитывает без остатка свет от волшебных огоньков, повешенных Андреем над отрядом на темной лестнице. А еще от двери исходило что–то злое и древнее. На такое Андрей уже успел насмотреться вдоволь в данже, так что он сразу же догадался, что дверь сделана из черного камня, излюбленного материала расы из прошлой эры.

— И как мы войдем? — спросил Андрей, — Аль–Бабунай же осталась внизу. И пароль нам не сказала.

— Тут нам не нужна помощь стражника, чтобы пройти, — ответил Голдсмит, копаясь в смартфоне, — И пароль я тоже знаю. Эта дверь изготовлена еще расой из прошлой эры, а пароль на нее установили много тысяч лет назад древние колдуны темных эльфов, которые умели работать с такими артефактами. Эту дверь в принципе невозможно ничем выломать, поэтому риа и притащили ее сюда. А пароль сейчас скажет мой смартфон, увы, но я такое не выговорю. Это на древнем темноэльфийском.

— ይክፈቱ ወይም ይገድሉ, — произнес смартфон Голдсмита.

— Это означает «открой или убью», — объяснил Андрей спутникам, — Диалект Кунфура. Судя по нему, эту дверь притащили сюда из самой Эльфарики, именно там говорили на этом диалекте в древности. А пароль тупой, конечно. На других дверях пароли были интереснее.

— Ага, конкретно этот пароль наверняка психирург придумывал, поэтому он и тупой, — парировал Голдсмит, — Приготовиться! Врывайтесь внутрь и всех там валите нахрен.

Дверь открылась совершенно бесшумно, как и все двери, созданные расой из прошлой эры.

За дверью оказался широкий, но совсем короткий коридор из бурого камня, освещенный несколькими оранжевыми волшебными огоньками. В конце коридора располагалась лестница наверх, еще здесь было две двери, причем обе были открыты. Система подписала новую локацию:

Королевские темницы: Сектор содержания воров в законе

Стражник появился не сразу. Уже когда весь отряд ввалился в коридор, создавая громкий шум, большей частью состоявший из пыхтения генерал–губернатора, тюремщик лениво вышел из левой двери, обгладывая вареную лапу хизана. Так и застыв с лапой во рту, стражник в сером тюрбане уставился круглыми глазами на вошедших. Через пару секунд его снесенная одним ударом сабли генерал–губернатора голова отделилась от тела и полетела к стене. Голова ударилась о стену, и только тогда из ее рта в потоках крови выпала хизанья лапка. Глаза у головы остались такими же удивленными, как и при жизни.

Второй стражник выбежал из караулки уже с саблей, но боевой маг одним гравитационным ударом размазал его о стену в желе. Желе стекло вниз по стене, в нем плавали кости, сабля, куски одежды и серый тюрбан.

— Неплохо, — констатировал Голдсмит, — А теперь самое сложное, мои верные эльфы. Нам нужно наверх. Эта темница последняя, выше нее — уже дворец. Вот только туда ведет дверь без пароля, с обычным замком. Точнее говоря, с самым искусным в Мире замком, сделанным по специальному заказу орками–мастерами. И ключ от этого замка есть только у распорядителя Королевских темниц. А он появляется здесь раз в полдекады, когда у него нет запоя. А когда запой — вообще не появляется. А запой у него почти всегда, так что ждать распорядителя мы не можем.

— Все так, Создатель, — подтвердил генерал–губернатор, видимо, знакомый с устройством дворцовых темниц, — Но что же нам делать?

— Придется побеседовать с не слишком приятными господами, которые сидят вон в той камере, — сказал Голдсмит, указав на открытую дверь напротив караулки, из этой двери, несмотря на оглушительные звуки боя, никто так и не вышел, — Там содержатся самые высокоуровневые воры в Риаберре. Они вскрыть замок смогут. Но не уверен, что захотят.

— Если они могут вскрыть замок, то почему не сбежали раньше? — удивился Андрей.

— А зачем им бежать? — удивился не меньше Андрея Голдсмит, — Им и тут неплохо. А нам следует поспешить. Генерал–губернатор, тебе и твоим эльфам лучше остаться здесь. А мы с Грозой Нубов пойдем говорить. Окей?

— Да. Но если тебя там обидят, мы разорвем их, Создатель, — пообещал генерал–губернатор.

— Нет нужды. Никто никого обижать не будет, — заверил его Голдсмит, — И лучше тебе вообще не произносить здесь это слово на букву «о». А ты, Гроза Нубов, когда войдешь в камеру — увидишь на полу полотенце. Об него полагается вытереть ноги. Обязательно сделай так. Понял?

— Это и ребенку понятно, — кивнул Андрей.

— Тогда погнали, — распорядился Голдсмит, выпуская облако пара.

Андрей подошел к открытой двери камеры и, придав себе уверенно–равнодушный вид, вошел внутрь. А когда вошел, то понял, что имел в виду Голдсмит, когда сказал, что ворам и здесь неплохо. В камере действительно было, мягко говоря, неплохо.

Помещение было в два раза больше, чем камеры для политических заключенных в темницах ниже, а пол здесь был застелен пушистым ковром. Возле стен лежали пуховые матрасы, в углу висел волшебный нужник, аннигилирующий любые продукты жизнедеятельности и деликатно огороженный высокой шторой. Тазы и кувшины для умывания здесь были из золота и серебра, а рядом с тазами лежали пакеты красного чая, колки и других, неизвестных даже Андрею, веществ, а еще книги и какие–то местные нарды, изготовленные из кости и благородного дерева. На одной из стен был криво нарисован стражник в тюрбане, а освещали помещение сразу три теплых и ярких волшебных огонька. Формально это, конечно, была все еще темница, но только потому, что здесь не было окон. Во всем остальном помещение скорее напоминало уже дворец, а не темницу.

В центре помещения прямо на ковре бурлил огромный стеклянный самовар, подогреваемый небольшими горячими волшебными огоньками. Внутри самовара кипел крепкий настой красного чая. Возле самовара на ковре сидели четверо мужчин, все разных рас — орк, рептилоид, темный эльф и кошкомальчик.

Темный эльф с небольшой аккуратной белой бородкой был весь покрыт волшебными наколками — слабо мерцавшими фиолетовыми рунами, сообщавшими некое послание об истории его клана, такое сложное и запутанное, что понять его не мог даже Андрей. У орка на груди были наколоты шестеренки и шагоходы. Кошкомальчик и рептилоид были без наколок, но, видимо, только потому, что партаки нельзя было набить на шерсть или чешую. У рептилоида глаза были черными от природы, а у темного эльфа — от колки. Все четверо прихлебывали крепко заваренный красный чай, а темный эльф еще и курил папиросу.

Полотенце, как будто невзначай обороненное, действительно лежало при входе в камеру, и Андрей брезгливо вытер об него ноги, прежде чем войти.

— Не блатуй, отрицалово, — хрипло сказал Андрею темный эльф вместо приветствия, — Мы с такими дела не ведем. Вы стражников завалили. Натурально беспредельщики. С вами западло корешиться, с отморозью.

— Мы корешей с кичи тянули, — объяснился Голдсмит, затягиваясь вейпом.

— С тобой базар не трем, Голдсмит, — прорычал орк, — Канай отсюда. С твоей шестеркой будет лясы точить. С тобой — нет.

— Обоснуй предъяву, — потребовал Голдсмит.

— Обосновать просто, — зашипел рептилоид, — Даже правилку собирать не нужно. Первое — ты создатель игры. Ты нас сюда сунул. И выйти из этой игры мы не можем. Так что по всему выходит, что ты вертухай. А мы не суки, с вертухаем базар разводить. Второе — папироса у тебя разноцветная. Ну какой нормальный блатной или мужик будет разноцветный дым тянуть? Не по–пацански это, неправильно. Третье. Ты когда входил, ноги о полотенце не вытер. Не знаешь обычая, не о чем с тобой базарить. Канай из хаты.

— Ноги я вытереть не могу, потому что я голограмма, дух, — раздраженно ответил Голдсмит, впервые на памяти Андрея пряча в карман свой вейп, — Для духов закон особый.

— Закон для всех всеобщий, — нравоучительно прошипел рептилоид, — А если отдельный закон для духов вводить — то так можно и до поднятия петухов в воры дойти. Верно говорю?

Остальные воры покивали и признали это утверждение совершенно верным. Потом наступило неловкое молчание.

— Ладно, — вздохнул Голдсмит, снова извлекая свой вейп, — Давай, Гроза Нубов. Поговори с авторитетами. Убеди их помочь. Только смотри, блатуй в меру.

Голдсмит выдохнул облако пара и растворился в нем, исчезнув.

— Корешей с кичи наверх тянем, — поморщившись от напряжения и сразу вспотев, произнес Андрей, — Но дальше хода нет. Там замок орочий. Толковый шнифер нужен, чтобы поломать. Поэтому прошу помощи братской, по всем понятиям.

— Замок понтовый, — прорычал орк, — Я видал. Там не шнифер, там медвежатник нужен.

— Не мельтешите, сидельцы, — изрек рептилоид, почесывая чешую, — Кто так о людских делах базарит? Базар спешки не терпит. Тут надо все по понятиям раскидать. Ты проходи, черныш, почифири с ребятами. Колки в сладость, чифирь в радость. Под чифирем дело спорится, а замуты сами собой по понятиям раскладываются. Проходи, не мандражируй. По масти тебя определим, а там уж будет ясно, можно ли с тобой ход давать, или ты только на пику насаживаться годишься.

Андрей подошел и уселся на ковер с ворами. Система наконец представила ему новых знакомых:

Гшап Рептилиумский

Уровень: 35

Раса: Рептилоид

Класс: Вор

Масть: Положенец

Балагас Бугровщик

Уровень: 32

Раса: Орк

Класс: Вор

Масть: Законник

Тууг Эазимский

Уровень: 33

Раса: Темный эльф

Класс: Контрабандист

Масть: Законник

Акио Мокруха

Уровень: 30

Раса: Кошкомальчик (старая расовая ветвь)

Класс: Ассасин

Масть: Блатной

— Рад знакомству с честными ворами, — сказал Андрей, ему в руку тут же сунули глиняную пиалу с чифирем. Андрей отхлебнул, и ему обожгло горло невыносимой горечью.

Чифирь из красного чая

+ 30 запаса сил на 10 минут

+ 5 авторитета на 10 минут

— 10% прочности зубов на 10 минут

— Чифирь без карамельки, что висельник без петельки, — строго заметил рептилоид и протянул Андрею кусок бурого тростникового сахара. Андрей пожевал сахар и поморщился от отвращения. Сахар отдавал желчью, судя по всему, в него напихали колки, который теперь уже не радовал Андрея своим вкусом.

— Беспредела мы не любим, с отрицаловом дел не ведем, — сообщил темный эльф Тууг Эазимский, затягиваясь папиросой, — На дело с тобой не двинем. А если бычить начнешь — в шестерки Голдсмита запишем, в суки.

— За базар отвечать надо, — вежливо напомнил Андрей, — Какая я тебе сука? Голдсмит за мной следом в хату зашел. Он — моя шестерка.

— Не мели, — прорычал орк Балагас Бугровщик, — Стражник тоже всегда следом за честным арестантом в хату входит, чтобы спиной к вору не поворачиваться. Кто каким по счету в хату заходит — фуфловый вопрос, неважный. А Голдсмит — вертухай. И если он твоя шестерка — ты, получается, главвертухай. Тогда с тобой точно каши не сварим.

— Да я в этой игре уже две декады чалюсь, — заявил Андрей, решив сменить тактику беседы, — По данжам шарюсь, света солнечного не вижу, по реалу вольному тоскую. Я тут, конечно, первоход, но жизни людской видел уже немало. И от Голдсмита харчей нахлебался. А вы меня в его суки записываете.

— Не гоните коней, братва, — прошипел Гшап Рептилиумский, — Тут покумекать надо. В суки тебя Балагас пишет, а вот в беспредельщики — сама система. У тебя репутация минус 3190. Такое только конченой отморози выдают. Вот и куда тебя определить с такой репой? У блатного репутация ниже тысячи не падает, блатной своей репутации грев дает, чтобы в авторитете быть. Вон, Акио вообще сотню жмуров сделал, а даже у него минус 980. А ты, выходит, отрицалово. Не по пути нам с тобой. И стражников вон завалил, а они нас грели и без меры не прессовали.

Честно говоря, Андрей вообще не замечал по окружающей обстановке, чтобы стражники прессовали воров, ни без меры, ни даже в меру. Но говорить этого он, разумеется, не стал, он сказал другое:

— Стражников не я завалил. Это политики, с нижнего уровня. Я не при делах.

— Так ты же за них впрягаешься! — неожиданно вскипел, как самовар с чифирем, Тууг Эазимский, — Твои же кореша. Для них же мы должны замок жохнуть, так? Значит, ты и сам политик. Не, кончай базар, братва. Тут все ясно. С политиками никакого хода.

На несколько секунд повисло молчание, потом Андрей в очередной раз решил сменить тактику:

— Я не за них, не за политиков. Я у Королевы корону хочу ломануть. Просто не мог базарить об этом при Голдсмите. За этим и иду наверх.

— Если ты корону ломанешь, — закашлялся Балагас Бугровщик, подавившись чифирем, — Нас всех на рудниках перегноят. Точно беспредельщик.

— Беспредельщик, — промяукал Акио Мокруха, впервые открыв рот за все время беседы.

— Колесо беспредела вертит. Нам не по пути, — констатировал Тууг Эазимский, туша папиросу себе об язык.

Повисло молчание, теперь все смотрели на рептилоида. Гшаб Рептилиумский почесал чешую, а потом вынес воровской вердикт:

— Беспредел — это западло. Гуртуй в другую хату, арестант.

شاه مات IV

— Ну? — спросил Андрея лично генерал–губернатор Риаберры, когда Андрей вышел из хаты.

— Назвали меня беспредельщиком, отморозком и отрицаловом, — пояснил Андрей по понятиям, и тут же раскрыл свою мысль ничего не понявшим эльфам, — Они не будут нам помогать.

— Хм, возможно имперская виселица заставит их передумать, — предположил генерал–губернатор Принцепс Фортиус, — Я пойду в камеру и скажу ворам, что всех их перевешаю, как только мы восстановим закон и порядок в Риаберре.

— Они вряд ли поверят вашей угрозе, сир, — не согласился секретарь Нобилис, — Если вы помните, Королева Джамезия в свое время трижды приносила вам на подпись приказ об отправке всех воров в законе из столицы на рудники. И вы трижды накладывали на него свое вето. И уголовники об этом знают. Боюсь, что в мире профессиональных преступников вы прослыли большим либералом, сир. Они даже называют места заключения вроде этого, где не нужно работать, «блат–хатами бати Фортиуса», насколько мне известно. Так что ваша угроза не подействует, при всем моем уважении, сир.

— Мда… — призадумался генерал–губернатор, — Пожалуй, ты прав. Но я всегда полагал, что с организованной преступностью следует сотрудничать, а не искоренять ее. Знаете ли, если отрубить голову гидре — на ее месте тут же вырастут три новые. Так что лучше иметь свою ручную и прикормленную гидру с одной головой, чем многоголовое неподконтрольное чудовище. Нет, я пойду к ним лично. Я обещаю им всем помилование, если они помогут, вот что.

— Когда пойдете туда, не забудьте обязательно подобрать полотенце, которое лежит на полу при входе в камеру, и вытереться им. Это сразу повысит ваш авторитет, — посоветовал Андрей, пребывавший после правилки в крайне скверном расположении духа и не веривший в успех переговоров, которые собирался провести генерал–губернатор. Андрей все больше убеждался, что Джамезия не такая уж и плохая Королева.

— Полотенце? Но зачем, орк меня побери? — удивился генерал–губернатор.

— Забудьте, — вздохнул Андрей, — Если вы туда пойдете, они вас объявят вертухаем и откажутся даже говорить с вами. В лучшем случае.

— А п-почему бы нам их не п-перебить, а? — спросил заикавшийся и дергавшийся всем телом боевой маг, — Ост–тавим одного. Чт–тобы дверь открыл. Н-нас же четверо. А их т-там сколько?

— Их тоже четверо, Лексус, — произнес за спиной Андрея появившийся Кормак Голдсмит, и Андрей чуть не подпрыгнул от неожиданности, — Но среди них есть ассасин тридцатого уровня, прирезавший больше двухсот представителей самых разнообразных разумных рас. Он вас порешает за один гномий вздох. Насколько я понял, Гроза Нубов не смог добазариться?

— Я бы добазарился, если бы ты не висел у меня за спиной, Голдсмит, — разозлился Андрей, — А теперь они считают меня твоей шестеркой и сукой. А еще беспредельщиком.

— Но они ведь правы, — заметил Голдсмит, затягиваясь вейпом, — Ты реально беспредельщик, так что по масти тебя определили верно.

Голдсмит сейчас парил вейп с истинным наслаждением, Андрей, уже хорошо изучивший своего призрачного наставника, знал, что такое бывает, когда глава Tellurium Games задумал очередную многоходовую подлость.

— Окей, — сказал Голдсмит, выпустив облако пара, — На нет и суда нет. Сейчас ты вернешься к ним в хату, со всеми попрощаешься и пожмешь им всем руки.

— Чего? Нахрена? — не въехал Андрей.

— Иди, говорю. И руки пожми обязательно. Им всем.

Андрей так ничего и не понял, но выбора у него не было, как и других вариантов. Голдсмит исчез, а Андрей нехотя поплелся обратно в блат–хату бати Фортиуса. Воры все еще чифирили в полном молчании, судя по всему, новых вопросов, требовавших разрешения по понятиям у них на данный момент не было.

— Пришел попрощаться, братва, — сообщил Андрей, лениво вытерев ноги о полотенце.

— А куда рвешься? — поинтересовался Тууг Эазимский, — Наверх тебе хода нет, а внизу крытка, откуда ты и свалился. Куда двинешь–то?

— На тот свет, — ответил Андрей первое, что пришло ему в голову, — Вскрываюсь я. Устал от беспредела.

Воры обеспокоено переглянулись, но Гшап Рептилиумский прошипел:

— Обычный финал беспредельщика. Такая его судьба неприкаянная. Пусть кроется. Личное дело. Жизнь — тюрьма, и каждый имеет право с нее сорваться. Только ты прежде чем вскрываться, маляву–признанку напиши, что это ты стражников завалил, в порыве беспредела. А мы тут не при делах. Нам твои косяки на себя брать без понта.

— Маляву сделаю, — пообещал Андрей, — Ладно, прощайте, законники. Откидываюсь с этой кичи по имени судьба.

Андрей подошел к Балагасу Бугровщику и протянул ему руку, орк руку пожал. Тууг Эазимский и Акио Мокруха тоже пожали Андрею руку, а вот Гшап Рептилиумский вдруг забеспокоился:

— Недоброе чую. Носом чую. Грядет в этой хате беспредел подлый, небывалый.

Протянутая рука Андрея так и осталась висеть в воздухе.

— Ты чего, Гшап? — затревожился теперь уже Тууг Эазимский, — Ты давай поручкайся с ним на прощание. Если не поручкаешься — это все равно, что ты его опущенным назвал.

— Все так, — поддакнул Андрей, — Если не поручкаешься — это все равно, что ты мне в рожу плюнул.

— Яблоко яблоню понятиям не учит, — зашипел Гшап Рептилиумский на Тууга Эазимского, проигнорировав и слова Андрея, и его протянутую руку, — Только чую беду, а чутье вора не подводит. Не буду ручкаться. Чую я, что собираются в этой хате силы темные, гибель они несут укладу воровскому, хаос, доселе не бывший…

Андрей пожал плечами и убрал руку от Гшапа, тем более что он уже устал ее держать. В следующее мгновение за спиной Андрея заговорил Голдсмит, настолько неожиданно, что Андрей дернулся и опрокинул стоявшую на ковре пиалу чифиря.

— Честные воры! — провозгласил Голдсмит, — Мужик Кормак Голдсмит просит вас разрешить вопрос. По всем понятиям. Самому опыта тюремного не хватает. Уж не обессудьте.

— Ну кто так в хату входит? — вознегодовал выронивший от внезапного появления Голдсмита папиросу Тууг Эазимский, — В хате вот так вот, не пройдя порога, не появляются. И вообще, ты когда успел в мужики записаться, Голдсмит? Гномий вздох — не миг, язь — не сиг, а вертухай — не мужик.

— Так я больше не вертухай, сами рассудите, — сказал Голдсмит, выпуская облако нецветного белесого пара, — Сервер у меня отобрала Лига Защиты Эльфов. А меня тут заперла с вами, в форме духа. Выходит, что я арестант теперь. Как и вы.

Слова Голдсмита немедленно вызвали ажиотаж, кошкомальчик Акио, как и всегда, промолчал, зато остальные воры заговорили все разом:

— В чуханы его определить, как бывшего вертухая, — вскричал Тууг Эазимский.

— Бывшие сероперые на отдельных кичах чалятся, туда и греби, — прорычал орк Балагас Бугровщик.

— Тихо, братва. Не мельтешите, — прошипел Гшап Рептилиумский, — Тут покумекать надо. Наскоком не решишь.

Все замолчали, а рептилоид некоторое время раздумывал, прихлебывая чифирь и почесывая чешую. Наконец он изрек:

— Дело сложное. Интересное, подхода творческого требует. Вижу, что дым Голдсмит теперь белый пускает, арестантский. Да и вещи базарит здравые. А вдруг и правда ровным мужиком стал? А что вертухаем был — так то палка о двух концах. С одной стороны, как есть вертухай. А с другой, тюрбана не носил, уклад не притеснял. Мы в этой хате по–людски живем не только по воле Бати Фортиуса, но и по воле Голдсмита. Он же игру создал. И весь наш грев его программисты заслали, получается. Нет, тюрьма–мать каждому шанс дает. Чем Голдсмит хуже? Пробейте его, братва.

— Гладко раскладываешь, Гшап, в натуре, — зарычал Балагас Бугровщик, — Слышь, Голдсмит, если пробивон наш выдержишь — быть тебе мужиком. А не выдержишь — висеть тебе на пике волшебной, которую мы у паладина подрезали. Она и духов калечит, мы проверяли.

— Здравый базар, — кивнул Голдсмит, выпуская облако бесцветного пара.

— Пробивайте, чего уж, — разрешил Гшап Рептилиумский, прихлебывая чифирь.

Про Андрея все уже забыли, увлеченные определением по масти Голдсмита.

Балагас Бугровщик прокашлялся, а потом указал Голдсмиту на стену, где был намалеван стражник в тюрбане:

— Сероперого видишь? Если честный арестант — выпиши ему пиздюлей.

— Когда нападет — выпишу, — ответил Голдсмит, не замешкавшись ни на мгновение.

— Шарит, зараза, — восхищенно заметил Тууг Эазимский, — А вот разреши загадку, Голдсмит. Летит по данжу левитатор c просевшим запасом сил. Слева — высокоуровневая нежить, справа — призыватель–пидор, призывающий хуи. Куда на месте левитатора приземлишься?

— Нежить не тролли, призыватель — не лич, на всех кастую паралич, — снова не растерялся Голдсмит.

— Что съешь, Голдсмит? — промяукал кошкомальчик Акио Мокруха, — Дерьмо орка со стола или вяленую акулу с волшебной параши?

— Орочье дерьмо — не термитный сыр, а акулу всосал волшебный сортир, — лениво ответил Голдсмит.

— А Голдсмит — человек шарящий, хоть и первоход, — вынужден был констатировать Тууг Эазимский, закуривая очередную папиросу от гревшего самовар волшебного огонька, — Предлагаю поднять в мужики.

— Шшшш… — прошипел Гшап Рептилиумский, — Он знает все, потому что он — создатель этой игры, в натуре. А ты хлеборезку не напрягай, я пока еще ничего не решил.

Повисло молчание, Голдсмит парил, Гшап почесывался и прихлебывал чифирь.

— Я загадаю загадку, — наконец сказал рептилоид.

— Угу, — хмыкнул Голдсмит, — Базарь.

— Есть два стула… — зашипел Гшап с видом философа, вопрошающего о первичности материи или сознания, но Голдсмит перебил его, не дослушав:

— Ага. Возьму мана–термита ебучего, скормлю хизану злючему.

— Нет, — неожиданно ответил Гшап, — Не та загадка…

— А, понял, — поправился Голдсмит, — Королеву Джамезию на хуи, батю Фортиуса — на пики.

— Нет.

— Неужели Фортиуса на хуи, а Королеву — на пики? — удивился Голдсмит, — Нет? Ну, тогда Королеву себе на колени, сам — на пики, а Фортиуса — все еще на хуи…

— Болтало расслабь, хлеборезчик, — посоветовал Гшап Рептилиумский, — И дослушай, прежде чем отвечать. Тот много базарит, кто в укладе не шарит. Утихомирился? Готов?

— Я весь во внимании, — кивнул Голдсмит, теперь уже напрягшись и жадно паря вейп.

Гшап отхлебнул еще чифиря, а потом продекламировал:

— Есть два стула в черной круговерти,

На первом стуле Лига — защитники смерти,

На втором стуле Голдсмит и вечное рабство,

Цифровая тюрьма, сильных мира богатство.

Оба стула ужасны, и выбрать мне сложно,

Правильный стул здесь найти невозможно,

Но что если я вас утешу ответом,

Что есть третий стул, хотя его нету.

Но я вам про этот стул не расскажу,

Замечу лишь то, что на нем сам сижу,

Но это и будет моя к вам загадка,

Ответ на нее для вас будет не сладким,

Скажи же мне, Кормак, поведай, в натуре,

А что помещается на третьем стуле?

Что каждый отдаст мне, чтобы сесть на него?

Ответ очевиден…

Гшап Рептилиумский закончил декламировать и замолчал. Голдсмит парил вейп и хмуро смотрел на рептилоида.

— Гшап, но это не воровская загадка, — первым нарушил тишину рычанием Балагас Бугровщик, — Такое не по понятиям загадывать, хоть ты и коронованный положенец…

— Ты это не сам придумал, Гшап, — перебил орка Голдсмит, все больше мрачневший прямо на глазах, — И в игре у меня такой воровской загадки не было. Ты не мог… Откуда этот стишок?

— По этому поводу у меня телега есть, — прошипел Гшап, почесав чешую, — Только вот не смекаю, задвинуть ее что ли, или нет…

— Задвигай, — потребовал Тууг Эазимский, — Заинтриговал. Я такой загадки не знаю, и телег про нее не слыхал.

— А, ладно, слушайте, арестанты, — решился рептилоид и прихлебнул еще чифиря, — Телега без чифиря — слова, потраченные зря, как говорится. В общем, залез я два месяца назад, когда меня Батя Фортиус амнистировал, подрезать золотишко у богатого вождя темных эльфов. В Эльфарике дело было, в Магааладе. Золотишко в подвале хранилось. Короче, залез я, золотишко подобрал, да не рассчитал вес, жадный я. Ну и провалился я со всем золотом под гнилой пол подвала, как есть говорю. А наверх — уже никак. Рун полета–то у меня не было, дорогие они, и редкие очень.

А под подвалом — натуральный данж, старая гробница темноэльфийская. Ну и пошел я по ней, а от нежити хоронился. Только наверх там хода не было, все вниз, да вниз. Ну и прошел я гробницу целиком, а под ней — вещи страшные. Воздух ядовитый, устройства какие–то, ящики железные и камень черный повсюду. Но я и там не растерялся, воровская смекалка помогла. И спустился я на самый низ — а там… Не сочтите фуфлогоном, но там ничего нет. Вообще ничего. Пустота черная.

Ну, я расстроился, да поделать нечего. Понял я, что стал пожизненным арестантом этого данжа, и до конца дней моих мне теперь в нем чалиться. Наверх–то хода нет. Ну я от горя обшабился концентратом Дароогады, да и лег спать. Дароогады я много сожрал, думал, уже не проснусь. Закончилась жизнь моя чешуйчатая.

Только вот не умер я. Сон увидел. И пришел ко мне во сне мужик. Ну, как мужик, фраер какой–то. Сам весь в черном, а лица–то и нету совсем. Только казалось мне все, что я этого фраера где–то уже видел, а на какой киче его встречал — никак не припомню. Трудно припомнить, когда лица нет. И говорит мне этот фраер, что он мол Пожиратель Миров, а еще Старшая Сестра. Ну я, конечно, давай шуметь — ты чего мол, какой мужик себя женским именем назовет? И говорю ему, что если ты Старшая Сестра — пустота–то то вокруг и сон мой, выходят, петушиные. Ну я и предъявляю ему, выпускай меня из этого сна обиженного, а то вскроюсь, как честный вор. А он все посмеивается, и говорит — выпущу, без базара. Только я тебя загадке научу. И ты, говорит, когда Голдсмита встретишь — эту загадку ему загадай. Если сделаешь так — отпущу на волю с золотишком, будет тебе амнистия Бати Фортиуса из этого данжа.

Ну я и согласился. Понял я тогда, что не фраер это вовсе был, а кум местный. Он меня загадке научил, а потом натурально просыпаюсь — рядом волшебный портал висит. С этого портала я в другой данж попал, а там уже и ход на поверхность нашелся. Так и спасся, и золотишко при мне осталось. Только вот не знал я тогда, кто такой Голдсмит. А сейчас встретил Голдсмита — и дай, думаю, исполню обещанное и загадку загадаю, тем более, и повод подвернулся. Я же не фуфлогон, слово свое держу.

— Телега мощная, да, — протянул Тууг Эазимский, когда рептилоид замолчал, — Только что ты нам раньше–то ее не загонял?

— Мне подземный кум сказал, болтало зря не разевать, — ответил Гшап, — Только, говорит, загадку Голдсмиту загадай, а без нужды байки не трави. Сказал, что не надо никому знать, что я на подземной киче видел. А еще сказал, что если расскажу кому — не проживу после этого и гномьего удара сердца.

— Так ты же сейчас ради своей телеги под вышку подставился! — перепугался Балагас Бугровщик, — Ох, зря болтало раскрыл, зря. Боюсь я за тебя, брат.

— А, ну его, — махнул лапой Гшап Рептилиумский, — Давно это было уже. Думаю, от толковой телеги вреда никому не будет, ни мне, ни корешам. Да и что со мной тут случится, в хате Бати Фортиуса?

— А все же зря ты телегу задвинул, брат, зря, — не унимался Балагас.

— Вор кума бояться не должен, — нравоучительно заметил рептилоид, — Ну что, Голдсмит, дашь ответ–то на загадку?

— Не дам, — раздраженно и несколько растерянно ответил Голдсмит, и Андрей впервые за все время знакомства с ним, понял, что Кормак Голдсмит испуган.

Но Голдсмит довольно быстро пришел в себя, выпустил облако пара и заявил:

— Я не дам ответа, поскольку ответ на эту загадку был бы против понятий. Это не воровская загадка. И, кроме того, в этой игре нет никакой Старшей Сестры! Нет! И Пожирателя Миров нет, и описанного тобой данжа под Магааладом тоже нет. И вообще во всей Эльфарике ничего подобного не существует, ящер.

— Ты назвал меня фуфлогоном, Голдсмит? — прошипел Гшап Рептилиумский, — Ну, тогда мы с тобой каши не сварим. Канай отсюда.

— Нет, я тебе верю, — тут же поправился Голдсмит, — Ты реально шаришь в этой игре, даже лучше меня, ее создателя, положенец.

Гшап Рептилиумский слабо зашипел от удовольствия, как проткнутый воздушный шарик. Хотя ему самому это метафора вряд ли понравилась бы.

— И я ответил на все воровские загадки, а последняя — ни разу не воровская, — продолжил Голдсмит, — Так что полагаю, что у меня теперь есть право вынести на правилку вопрос.

Повисло молчание. Правовая задача о том, может ли Голдсмит выносить вопросы на воровскую правилку, была столь важной и трудной, что никто из трех менее авторитетных сидельцев не рискнул ничего сказать, все только ждали решения Гшапа.

— Давай, — наконец кивнул Гшап Рептилиумский, почесав чешуйчатую голову, — Вынести вопрос можешь. Решать не можешь. С кого спрашиваешь?

— Спрашиваю с Бессмертного по имени Била–Аднин, — выдвинул обвинение Голдсмит, — Но спрашиваю теоретически, поскольку его самого здесь нет.

— Не по понятиям, — тут же прорычал Балагас Бугровщик, — За глаза не спрашивают.

— Это понятно, — согласился Голдсмит, затягиваясь вейпом, — Но этот Била–Аднин сделал куннилингус Королеве. И не один раз. А это, как вы помните, государственное преступление. Оскорбление Королевской крови…

— Параграф четырнадцатый, строка восьмая Глиняных табличек Королевы Альдалии, — тут же подсказал разбирающийся в законах Тууг Эазимский, — Кастрация и пожизненная кича на подземной крытке.

— Именно так, — подтвердил Голдсмит, — То есть этот Била–Аднин скоро поедет зону топать. Не следует ли нам заранее определить его по масти, чтобы избежать неприятных неожиданностей? Я считаю этот вопрос достаточно важным, чтобы обсуждать его даже без личного присутствия Била–Аднина.

— Так я не понял, а чего он сделал–то? — спросил Балагас Бугровщик, — Куни… Чего? В чем косяк–то?

— Он термита Королеве с языка маной покормил, — объяснил Тууг Эазимский, но Балагас от такого ответа растерялся еще больше.

— Ну, попробовал ее сладкий колки, — повторил попытку объяснить Тууг, — Посмаковал ее термитный сырок, задал ее мохнатому хизану корма ртом, ублажал ее языком, короче. Ох и тугой ты, Балагас, в натуре.

— А, теперь понял! — наконец въехал орк, — Так бы сразу и сказал. Ну, тут обсуждать нечего. Это серьезный косяк. Зашквар, однозначно. Надо подземные крытки срочно предупредить, чтобы никто об этого любителя Королевского вареника не запомоился.

Балагас Бугровщик тут же выхватил из инвентаря руну призрачного гонца, но Гшап Рептилиумский остановил его:

— Не мельтеши, торопыга. Тут покумекать надо. Зашквар — это понятно. Но ведь он не просто бабу языком ублажал. Саму Королеву. Выходит, что и зашквар здесь не простой, а Королевский.

— Это как? — снова растерялся Балагас Бугровщик, — О таком уклад ничего не говорит.

— Уклад на ворах стоит, — назидательно прошипел Гшап, — А потому нам и предстоит решение вынести. Я вот что думаю. Обычный зашквар — вещь страшная, лютая. А Королевский зашквар — в сто раз мощнее. Так что полагаю, что этого Била–Аднина нужно стократно зашкваренным объявить. Обычного зашкваренного трогать нельзя, а со стократно зашкваренным — даже одним воздухом дышать. Так что шли призрачную маляву Йасу Непокорному и Друпу Бесхвостому на крытые рудники. Скажи, что как прибудет к ним этот арестант, его нужно заклинанием сжечь. Только обязательно кровяной руной, а не магией со своей руки. Если со своей руки в него кастовать — зашквариться можно, зашквар–то не простой, Королевский. Ох, и беда пришла на зоны, злая беда. Но ничего. Мы старые воры, не такое видали.

Балагас Бугровщик тут же разбил руны призрачных гонцов и надиктовал в большем волнении две малявы на рудники о том, что к ним идет новая страшная напасть — Королевский зашквар. Голдсмит терпеливо дождался, пока призрачные малявы ускачут, а потом поинтересовался:

— Еще вопрос есть. Вот предположим, что этому Била–Аднину кто–то руку пожал. По незнанке. Зашкварен такой арестант или нет? И если зашкварен — то обычным зашкваром или Королевским?

— По незнанке — вопрос сложный, — задумался Гшап, — Индивидуального подхода требует. Так с обычным зашкваром было. Но тут–то дело особое, зашквар Королевский. Так что здесь двух мнений быть не может. Не канает незнанка. Если кто с запомоенным Королевским зашкваром арестантом поручкался — сам тем же зашкваром и запомоился. Без вариантов. Ох, и страшные ты вещи говоришь, Голдсмит. Так ведь и всю зону можно за один удар гномьего сердца перешкварить. Чую беду, чую.

— Спасибо за расклад, положенец, — вежливо поблагодарил Голдсмит, — А теперь у меня последний вопрос. Если первый арестант с Била–Адниным поручкался, а потом второму арестанту руку пожал — зашкварился этот второй или нет?

— Так, — зашипел Гшап Рептилиумский, — Все так. Запомоился этот второй тем же Королевским зашкваром по–любому. Зашквар Королевский, и в силе не теряет. Жуткая вещь, ужасная. Если такой в зоны допустить — будет арестантов сотнями шкварить.

— Замечательно. Спасибо, — кивнул Голдсмит, — Думаю, что правилка окончена. Положняк определен.

— Такая уж судьба моя, положняк ставить, — довольно резюмировал рептилоид.

Голдсмит тем временем отщелкнул бак своего вейпа, и тут же поставил на его место новый — выдававший цветной ярко–зеленый пар.

— Ты руку Била–Аднину жал? — спросил Голдсмит Андрея.

— Жал, — не стал отрицать Андрей, на всякий случай отступая к двери из хаты.

— А ворам?

— И ворам жал, — вздохнул Андрей, — Всем, кроме Гшапа.

Авторитеты переглянулись, потом глаза у них округлились от ужаса. Тууг Эазимский выронил из руки папиросу.

— Плюнь на ковер, — приказал Голдсмит Андрею.

— Да зачем?

— Плюй, говорю.

Андрей харкнул на ковер.

— Гшап, а хата–то у тебя зафоршмачена, — заявил Голдсмит.

Воры повскакивали на ноги, Тууг Эазимский метнул в Андрея заточку. Но Андрей пригнулся и заточка, пролетев сквозь голограмму Голдсмита и открытую дверь, ударилась в стену коридора.

— Беспредельщик! — оглушительно рычал Балагас Бугровщик, — Всех перешкварил, падла! Прокрутил нас по колесу беспредела!

В камеру ворвались эльфы. Увидев жирного генерал–губернатора, который вбежал последним, Гшап в панике зашипел:

— Батя Фортиус! Выручай честного арестанта. Ты меня в петушиную хату сунул, сука. Давай другую, а то вскроюсь. Не буду с опущенными чалиться.

— Ты чего несешь? — повернулся к Гшапу Тууг Эазимский, — Это мы что ли, опущенные?

— Как есть опущенные, — заорал Гшап, выхватывая мерцавшую магией волшебную заточку, — Вы поручкались с запомоенным. С запомоенным Королевским зашкваром! И сами теперь эту тьму в себе несете. Не буду с петухами сидеть! Давай другую хату, Фортиус!

— Я тебе сейчас башку разнесу, ящер, — взрычал Балагас Бугровщик, призывая табуретку из другого мира.

— Голдсмит хочет нашей ссоры, авторитеты, — сообразил кошкомальчик Акио Мокруха, пока что так и не присоединившийся к потасовке, — Предлагаю ему понт обломать. А Королевский зашквар признать несуществующим. Или не действующим по незнанке.

— Петух рассуждает о понятиях! — с негодованием закричал Гшап, — Ты куда лезешь, зашкваренный? Решения правилки не отменяются, и малява на зоны уже ушла. Я авторитетный вор, за базар отвечаю. А ты об укладе не кукарекай, грязь.

Тууг Эазимский бросился на Гшапа Рептилиумского, но Гшап зарезал темного эльфа одним ударом волшебной заточки. Акио Мокруха растворился в воздухе с тихим хлопком. Балагас Бугровщик попытался вырубить рептилоида призванной табуреткой, но Гшап увернулся.

Акио вдруг вывалился прямо из воздуха за спиной Гшапа и набросил ему на чешуйчатую шею удавку. Рептилоид дернул ногой, пытаясь ударить Акио Мокруху, но только опрокинул самовар с чифирем, который разбился, разлив по ковру ярко–красную заварку. Балагас снова пошел в атаку на Гшапа с табуреткой, но наступил в кипятивший чифирь волшебный огонек и, обжегшись, оглушительно зарычал, а потом упал на ковер и выпустил из рук табурет. Акио и удушаемый им Гшап все ближе продвигались к волшебной параше в углу камеры.

— Запомоить хочешь, падла, — прохрипел Гшап, — Сука. Фортиус, помоги! Петухи взбунтовались!

— Надо помочь, — спохватился генерал–губернатор Фортиус, — Он нам нужен. Чтобы дверь открыть.

— Не нужен, — отрезал Голдсмит, выпуская облако зеленого пара, — Нам орка хватит. Лексус, кастани на Балагаса гравитационный пузырь. От греха подальше.

Боевой маг скастовал прозрачный пузырь вокруг Балагаса, который все еще лежал на ковре в луже чифиря, смешавшегося с кровью убитого Тууга. Орк рычал и пытался лечить заклинанием обожженную ногу.

Акио и Гшап тем временем оказались уже возле самой волшебной параши, представлявшей собой висящую в воздухе черную дыру. Украшенная шелковыми панелями ширма, закрывавшая отхожее место от взоров, полетела на ковер, когда Гшап начал еще пуще метаться, пытаясь освободиться от удавки кошкомальчика.

— Умру, но не запомоюсь, — хрипел Гшап, безуспешно пытаясь достать Акио волшебной заточкой.

— Умрешь и запомоишься, сука, — поправил его ассасин–кошкомальчик и сунул Гшапа головой в черную дыру волшебной параши.

Параша, зачарованная на немедленную аннигиляцию любого вошедшего в нее объекта, тут же с громким уханьем поглотила голову рептилоида без остатка. Чешуйчатое обезглавленное тело Гшапа обмякло и упало на ковер, заточка выпала из лапы ящера, из обрубка шеи захлестала синяя рептильная кровь.

Акио растворился в воздухе вместе со своей удавкой, но тут же появился прямо перед Андреем, так что Андрей дернулся назад, но наткнулся на необъятное пузо генерал–губернатора, заблокировавшее ход из хаты.

— Я дух, меня не убьешь, Акио, — как раз вовремя заметил Голдсмит, поскольку кошкомальчик уже собирался заколоть его какой–то черной иглой, — А если не угомонишься — отправлю маляву на все зоны, что ты по–королевски зашкварен.

Акио раздумал колоть иглой и сделал шаг назад.

— Если вы поможете мне открыть дверь, о вашем зашкваре никто не узнает, — пообещал Голдсмит, — И вообще, я, как создатель игры, официально постановлю положняк, что по незнанке Королевский зашквар не помоит. Я пропишу это в игромехе, официальном лоре игры и даже опубликую официальный же пост на нашем сайте. И буду банить любого тролля, кто посмеет написать в комментариях обратное. Слово Голдсмита. Но только если вы вскроете дверь.

— Я тебе не верю, — промяукал Акио, — И двери вскрывать не умею.

— Я умею, — закряхтел Балагас Бугровщик, вылезая из гравитационного пузыря, — И открою. Там делов–то на два гномьих вздоха. Простейший орочий замок. Я его уже три раза вскрывал, от нечего делать. Голдсмит нас беспределом задавил, ничего не поделаешь, Акио. Придется ссучиться. Как говорится, лучше ссучиться, чем у параши мучиться. А ты, Голдсмит мог бы и просто попросить по–людски. Мы бы не отказали. Честные арестанты же, не звери.

— Иди открывай, — распорядился Голдсмит

* * *

Голдсмит отправил Балагаса Бугровщика и эльфов вверх по лестнице открывать последнюю дверь темниц, ведущую уже во дворец. Акио Мокруху заперли в камере, предварительно вытащив оттуда трупы Тууга Эазимского и лишившегося головы на параше Гшапа Рептилиумского. Использовать ассасина для своей миссии Голдсмит и Андрей не могли, так как авторитет–кошкомальчик дорожил своей репутацией и убивать Королеву не стал бы даже под угрозой распространения сведений о его Королевском зашкваре.

Андрей спросил у Акио, нет ли у него айрана, но ассасин–мокрушник лишь поморщился и напомнил, что айран хранят в сушеных мочевых пузырях хизанов. Дальше Акио объяснять не стал, но Андрей и так все понял. Употребление айрана для воров было однозначным зашкваром, так что целительного напитка у них не было, как и у мертвых стражников. А значит, Андрею предстояло убить Королеву с одним хитпойнтом.

Андрей залутал кое–какие вещи с мертвых воров, но ничего полезного для него лично в луте не нашлось, кроме двух пакетов колки, принадлежавших Туугу Эазимскому. Из блат–хаты Андрей ничего лутать не стал, чтобы не злить Акио, который в любой момент мог выйти из себя и убить эльфов–имперцев и Андрея, несмотря даже на угрозы Голдсмита публично объявить кошкомальчика запомоенным. Караулку стражников Андрей наспех обыскал, но ничего полезного там не нашлось.

Голдсмит и Андрей сейчас остались одни в коридоре темницы воров, и, по словам Голдсмита, у них было еще минут десять до того, как Балагас вскроет замок. Голдсмит показал Андрею запутанный план огромного дворца на экране смартфона, и объяснил:

— Фокусника, чтобы скопировать этот план, у нас нет, а зарисовывать или заучивать его тебе некогда. Просто смотри и постарайся запомнить основные моменты. Королева Джамезия может находиться в любом месте дворца. Но вероятнее всего она во Внутренней Цитадели, туда и беги, так быстро, как только сможешь. Сам дворец построили риа, но Внутренняя Цитадель, огромная башня из черного камня, сохранилась со времен расы из прошлой эры.

Во дворце шесть этажей, во Внутренней Цитадели их восемь. Закрытые двери просто игнорируй, они ведут наружу дворца или в помещения для прислуги, где Королевы нет. Все остальные двери там открыты, поскольку дворец хорошо защищен и пускают туда только доверенных лиц, так что Джамезия никого не боится. По дворцу бродят Бессмертные, всего их восемьдесят один, семь из них всегда находятся при Королеве. Так что если увидишь толпу в черно–золотом — значит, Джамезия где–то рядом. Конкретного распорядка дня у Джамезии нет, она такое не любит, так что, повторюсь, Королева может находиться где угодно.

Я уже дал всем своим сотрудникам задачу следить за телеметрией, так что, как только ты убьешь Королеву, и ее сердце перестанет биться — с очень большой вероятностью сервер перейдет под мой контроль немедленно. Поэтому не бросай свою миссию, даже если ты не успеешь найти Королеву за десять минут, и с тебя спадет невидимость. Шанс все еще есть, даже в такой ситуации. После смерти Королевы зарубить тебя Бессмертные уже не успеют. Взяв под контроль сервер, я вырублю всех NPC во дворце, скрипт уже готов. Я уверен в успехе, Андрей. Я знаю, ты сможешь. Я всегда верил в тебя, иначе не оставил бы тебе Лунный камень, когда посылал ваш отряд в данж…

— Бла–бла–бла, — перебил Голдсмита Андрей, — Ты и игрокам, посланным штурмовать Эазиму, затирал то же самое. А потом выяснилось, что ты их всех отправил на смерть. Избавь меня от пафосных речей, Голдсмит. Скажи лучше, что будет с эльфами и Балагасом, когда они вскроют эту дверь. Их же убьют? Ими ты тоже решил пожертвовать, Голдсмит?

— Именно так, — не стал отрицать Голдсмит, — Там за дверью двое Бессмертных. Балагас привык, что тюремная стража его уважает, но Бессмертные — другое дело. Они его, разумеется, прикончат за пару секунд, как и генерал–губернатора с эльфами. А ты тем временем под невидимостью проскочишь в дверь. А за NPC не переживай, я их всех верну к жизни, как только сервер вернется под мой контроль. Даже Гшапа Рептилиумского. Подумай лучше о погибших игроках, которые отдали свои жизни, чтобы ты оказался здесь. Если ты справишься — значит, их смерть была ненапрасной. А еще подумай о сотнях перепуганных игроков, которые сейчас в плену или где–то прячутся. Их спасение — в твоих руках.

— Высокоморальные речи в твоем исполнении меня не интересуют, Голдсмит, я тебе только что сказал, — ответил Андрей, — А Гшапу Рептилиумскому не забудь почистить память перед возрождением. Иначе он сразу вскроется, как только вспомнит, что его зашкварили о волшебную парашу. И помни, что ты мне обещал. Я не испытываю никакой ненависти к Джамезии, он должна остаться Королевой и после возвращения сервера под твой контроль. И должна помнить, что я ее убил. Так будет честно. И Высшей Жрице Дахме ты тоже мстить не должен. А еще достань Дентза из дерьма.

— Черт возьми, а может тебя сразу назначить старшим администратором этой игры, а? — разозлился Голдсмит, но тут же примирительно произнес, — Ладно, как скажешь. Я все сделаю.

— Слово Голдсмита? — мрачно спросил Андрей.

— Ага. Оно, — заржал Голдсмит, — А если серьезно, ты многому научился, общаясь со мной. Ты один из самых толковых парней, с кем мне приходилось вести дела. Ты быстро учишься, да и врать мастер. Вот сейчас я говорю все это совершенно искренне, хотя ты мне, конечно, не поверишь.

— Верю, — вздохнул Андрей, — Вот только это все для меня совсем не похвала, а наоборот. Я не хочу быть таким, как ты, Голдсмит. Ты — кусок дерьма, вот что. А теперь покажи мне еще раз Джамезию.

Голдсмит продемонстрировал Андрею экран смартфона с изображением красивой черноглазой женщины с черной косой до пола.

— Да, — кивнул Андрей, — Да. Я справлюсь.

— Тогда пошли, — скомандовал Голдсмит, — Орк скоро вскроет замок. Само собой, демаскировать тебя своим присутствием я не могу. Поэтому, как только ты выпьешь невидимость — я исчезну.

— Еще кое–что… — не слишком уверенно сказал Андрей то, что хотел сказать уже давно, — Еще минута у нас есть? Дело в том, что тут в игре есть мой двойник. Он тоже психирург, только очень мощный. И он лезет в мои сны, а иногда проникает в мою голову и наяву. Точнее, проникал. Потом он куда–то пропал. Ты знаешь, что это, Голдсмит?

— Не имею ни малейшего понятия, — пожал плечами Голдсмит, — И вообще, вы меня заманали. Я не узнаю свой сервер. Один каких–то двойников видит, другой лазает в несуществующие данжи, где несуществующие твари придумывают для меня воровские загадки про стулья. Я разберусь со всем этим дерьмом, которое тут наворотила Лига, когда верну себе сервер. А сейчас — пора.

— Пора, — глухо повторил Андрей.

Они поднялись по длинной лестнице, наверху у двери возился с замком Балагас Бугровщик, разложив на полу какие–то инструменты.

— Какие указания, Создатель? — спросил генерал–губернатор, поднявшийся по лестнице еще десять минут назад, но все еще тяжело дышавший.

— За этой дверью двое Бессмертных, — сообщил Голдсмит, — Вы броситесь на них и отдадите свои жизни. За Императора, само собой. Но где–то через четверть удара гномьего сердца я верну себе контроль над сервером, тогда вы возродитесь и будете награждены.

— Мне не нужно наград, — пропыхтел генерал–губернатор, — Служить Императору — вот лучшая награда.

— А я п-подыхать не хочу, — злобно сказал боевой маг Лексус, дергавшийся всем телом даже больше, чем раньше, — Д-даже если п-потом вернусь к жизни. Я сам уб–бью этих Б-бессмертных.

— Попробуй, — милостиво разрешил Голдсмит.

— А я сейчас свалю, граждане начальники, — озвучил собственные планы Балагас Бугровщик, проворачивая в замочной скважине двери какой–то длинный бур.

Дверь неожиданно громко щелкнула.

— Готово, граждане начальники. Милости прошу к Королевскому шалашу, — доложил орк.

— Ладно, Андрей… — вздохнул Голдсмит, чуть ли не грызя свой вейп от волнения. Но закончить фразу он не успел. Дверь открыли с другой стороны, и на пороге возник высокий Бессмертный в черно–золотом тюрбане и золотой броне с изображением мана–термита.

— Побег, — спокойно доложил Бессмертный и ударом кулака отправил Балагаса Бугровщика в полет вниз по лестнице.

Лексус метнул в Бессмертного гравитационное заклинание, но оно отскочило и ударило самого боевого мага, который с громким воплем полетел вслед за Балагасом. Андрей торопливо влил в себя зелье невидимости, выданное Пожирателем Миров.

Голограмма Голдсмита исчезла в яркой вспышке. Бессмертный одним ударом меча разрубил пополам секретаря Нобилиса.

Вы выпили:

Дар Пожирателя: Ультимативный антиофтальмологический раствор

Ультимативная невидимость на 10 минут

Ультимативная неслышимость на 10 минут

Да! Давай. Сделай это. Привет от Пожирателя.

Генерал–губернатор Фортиус трусливо бросился бежать вниз по лестнице, визжа и задыхаясь.

— Гонца Альнабилю, — приказал Бессмертный, обращаясь к своему товарищу в караулке за дверью, — Уголовник и двое политических убиты при попытке побега. Фортиус добровольно возвращается в темницы. Я сейчас его угомоню. Еще здесь двое невидимок — темный эльф и Голдсмит. Сейчас буду зачищать, когда Фортиус отбежит.

Но в планы Андрея не входило, чтобы его зачистили. Поэтому он оттолкнул Бессмертного, которого система подписала, как Хариса Альзинзану, пролез в дверь и бросился бежать через караулку.

Новая локация: Королевский дворец Каср–Милькин

Покои Бессмертных

— Он внутри! — закричал Харис Альзинзана.

Его сослуживец в черно–золотом тюрбане залил всю караулку каким–то мощным огненным заклинанием, но Андрей уже выбежал в коридор. Сзади раздалась ругань Альзинзаны, попавшего под заклинание своего товарища.

Андрей понимал, что все пошло не так. Его прибытие во дворец не осталось незамеченным. Но отступать было некуда, и он бежал.

Коридор дальше расширялся, поэтому Андрей без труда обогнул еще двух Бессмертных. Следующие двое, которых он встретил в коридоре, были заняты тем, что перегораживали проход какой–то магической завесой. Но Андрей проскочил за мгновение до того, как магия перекрыла коридор.

Сердце в груди бешено колотилось, запас сил начинал проседать, Андрей шумно дышал и громко топал сапогами. Спасало его только то, что он был еще и неслышим, будь Андрей просто невидим — его давно бы уже порубили, обнаружив по звукам. Андрей свернул налево, и коридор закончился. Перед Андреем была широкая лестница из белого мрамора, украшенная изящными скульптурами, явно не риаберрийского происхождения. Андрей побежал вверх по лестнице.

Мраморные галереи

Поднявшись по лестнице, он повернул налево и сбил с ног какую–то служанку с ведром по имени Альбитла. Альбитла завизжала, ситуация ухудшалась с каждой секундой. У Андрея перехватило дыхание, а запас сил просел ниже десяти.

Но он, задыхаясь, все же взбежал, не снижая темпа, по следующей лестнице и оказался в зале, отделанном золотом и уставленном столами с яствами.

Парадная приемная

Андрей пробежал мимо трех Бессмертных, а потом вынужден был перейти на шаг, чтобы не вырубиться от обнуления запаса сил. Бодрым шагом он преодолел еще одну лестницу и вышел на открытую галерею из черного камня.

Внутренняя Цитадель

Галерея архитектурно напоминала постройки средневековой Венеции, которые Андрей видел в фильмах. Андрей никогда и подумать не мог, что из черного камня можно построить столь изящное сооружение. Галерея представляла собой длинный коридор, одна сторона которого состояла из витых арок без стекол, открывавших вид на внутренний садик. Садик был весь засажен цветами, а за ним возвышалась циклопическая стена из черного камня, внутренняя неприступная стена Эазимы, защищавшая столицу от любого вторжения извне.

Но главным было не это, самым ярким впечатлением для Андрея здесь было то, что он впервые за много дней оказался на свежем воздухе. По пути сюда Андрей не встретил во дворце ни одного окна, так что только теперь он впервые осознал, что сейчас глубокая ночь.

Над садиком, дворцом и черной стеной раскинулось небо, усеянное бесчисленными звездами. Откуда–то из–за стены, где, судя по всему, был расположен океан, дул теплый соленый ветер. А еще Андрей услышал шум волн, накатывавших на невидимый отсюда, но определенно близкий берег. И все это навалилось на Андрея сразу одним потоком впечатлений и образов — яркие цветы и подсвеченные магией фонтаны в саду, звезды на небе, соленый ветер с океана, украшенные изящной резьбой арки из черного камня.

Андрей чуть не разрыдался, он уже забыл этот мир на поверхности, забыл, что звезды и цветы вообще бывают на свете. Он не соврал Саджану на нижнем уровне темниц, Андрей и правда ощущал себя древним личном, проведшим тысячелетия в темном данже.

Ветер обдувал лицо Андрея, донося до него ароматы цветов в саду, и по щекам Андрея бежали слезы. Мир был прекрасен, как никогда раньше. Даже украшенные золотом черные тюрбаны торчавших в саду Бессмертных казались ему волшебной и неотъемлемой частью общей картины. Очарование ночи перемололо Андрея и лишило его оставшихся сил. Из мрачных темниц он попал прямиком в восточную сказку. А еще здесь было тепло, невыносимо тепло, наслаждение от ощущения теплоты было таким сильным, что едва не сводило с ума.

И Андрей понимал, что ему повезло. Будь сейчас день — солнечный свет просто ослепил бы его, надолго лишив способности действовать.

Перед глазами Андрея всплыло системное сообщение:

Ультимативный антиофтальмологический раствор: 3 минуты до конца действия

Ты еще не сделал? Поторопись. Привет от Пожирателя.

Андрей осмотрелся, но вокруг было пусто, а бежать он больше не мог. За три минуты он только пересечет шагом эту галерею. Он проиграл. Но, по крайней мере, он умрет в красивой галерее, в Королевском дворце. Его друг Мелкая Буква мечтал умереть в страшном и загадочном месте и действительно погиб под самым Сердцем Зла. Но Андрей не хотел себе такой судьбы, Мелкая Буква все–таки был больным на голову, хоть и лучшим другом. Нет, сам Андрей хотел бы умереть вот в таком прекрасном саду, под звездами. И милосердная судьба услышала его желания. Он умрет здесь, причем быстро и без мучений. Уж что, а убивать быстро Бессмертные умеют.

Слева вдруг распахнулась какая–то дверь, которой Андрей раньше не замечал, и послышались голоса, говорившие на литературном риа.

— Все в порядке, Альнабиль.

— Нет. По дворцу бродят невидимки, Ваше Величество.

— Дурак. Зелья невидимости не действуют дольше четырех гномьих вздохов. Этот невидимка все равно не добежал бы сюда из темниц.

— Но с ним Голдсмит…

В галерею вошли восемь Бессмертных, все высокие красавцы в золотой броне. Джамезия на их фоне казалась маленькой девочкой. Волосы Королевы были распущены и скреплены костяным обручем, они были такими длинными, что едва не касались пола. Королева была в мягких тапках, украшенных бисером и блестящем шелковом халате, судя по всему, наброшенном прямо на голое тело. Вживую она была еще красивее, чем на экране смартфона Голдсмита. Двигалась Королева как–то странно медленно, слишком неспешно. В руке Джамезия держала черную зубастую корону.

— На четверть гномьего удара сердца, — сказала Джамезия Бессмертным, голос у Королевы был грудным и бархатным, — Альнабиль, со мной. Потом спать.

Джамезия говорила также медленно, как и двигалась, во всех ее движениях и словах была какая–то грация сытой и ленивой кошки.

— Не стоит, — ответил Альнабиль, который, как помнил Андрей, был начальником Бессмертных.

Альнабиль был старше своих сослуживцев, в его аккуратно подстриженной бороде уже серебрилась седина, но он все равно был красив, как и все Бессмертные, и напоминал арабского принца.

Джамезия коснулась черной стены галереи, и та бесшумно отъехала, открыв широкий проход в какое–то тайное помещение. Андрей, не раздумывая, бросился вперед. Его запас сил восстановился до шести пунктов, потому что он немного постоял на месте здесь в галерее.

Андрей добежал до прохода в стене, когда Королева и Альнабиль уже вошли. Остальные семеро Бессмертных остались в коридоре. Андрей умудрился пролезть через них, никого не задев. Как только он вошел в тайную комнату, стена за его спиной бесшумно сомкнулась.

Ультимативный антиофтальмологический раствор: 2 минуты до конца действия

Все. Пора. Время пришло.

К удивлению Андрея, небольшое помещение оказалось совсем не сокровищницей, не комнатой заседаний тайного совета и даже не пыточной. Комнатка была уборной, во всех смыслах этого слова. Под невысоким потолком здесь клубился оранжевый волшебный огонек, а еще в комнатке стояли шкаф с духами и косметикой, трюмо с зеркалом, серебряная ванна и даже имелся волшебный нужник–аннигилятор за ширмой. Андрей сначала подумал, что Королева даже нужду справляет в присутствии Бессмертного, но вскоре выяснилось, что он ошибся. Джамезия и Альнабиль пришли сюда отнюдь не срать.

— Не стоит. Не сейчас, — сказал Альнабиль.

— Я не знаю таких слов, — ответила Джамезия, сбрасывая на пол свой халат, под которым она оказалась совершенно голой, только на шее висел акулий зуб на шнурке. Вроде бы такой амулет назывался айзм, и его носили все риа. Андрей уже видел подобные амулеты, даже снимал их с мертвецов, еще в Восточной Четверти.

Альнабиль грязно выругался и стал было снимать собственную броню, но Джамезия остановила его:

— Нет. Я хочу Бессмертного. В тюрбане и форме.

— А я хочу Королеву, — взревел Альнабиль и сдернул с волос Джамезии костяной обруч. Королева улыбнулась и надела на голову черную корону. Альнабиль бросился на Королеву и повалил ее на столешницу трюмо, одновременно спуская с себя брюки.

Андрею было не по себе. Одно дело — убивать Королев, это еще куда не шло. Но стоять в невидимости, когда люди рядом предаются любви — это уже какое–то извращение.

Королева застонала, Бессмертный зарычал.

Ультимативный антиофтальмологический раствор: 1 минута до конца действия

Андрей достал подбырина, подаренного ему Пожирателем Миров. Вот и все. Конец приключений.

Головы Джамезии и Альнабиля были сейчас на одном уровне. Все–таки хорошо, что Королева сейчас с Альнабилем, а не с Била–Адниным. Будь Джамезия с последним — голова любовника была бы гораздо ниже, так что Андрей не смог бы убить обоих одним выстрелом.

Ультимативный антиофтальмологический раствор: 30 секунд до конца действия

Андрей подошел почти вплотную и выстрелил в затылок Альнабилю. Грянул оглушительно громкий выстрел. Пуля прошла насквозь через головы любовника и его Королевы. Зеркало трюмо за спиной Джамезии обагрилось кровью и разлетелось вдребезги. Альнабиль тяжело обмяк и упал на пол, из простреленного затылка хлестала кровь. Джамезия с превращенным в кровавое месиво лицом повалилась на Альнабиля, корона упала с ее головы и покатилась по полу.

Воцарилась тишина. Никто на разрубал Андрея на части, вероятно, даже выстрела никто не слышал, потому что это помещение было звукоизолировано магией, или просто черный камень не пропускал никаких звуков. Андрей не так себе все это представлял. А потом на него вывалили целый ворох системных сообщений:

Вы убили Бессмертного стража Альнабиля

Именно то, что написано на упаковке! Вы и правда убили Бессмертного.

Не знаю, как вы это сделали (на самом деле, конечно, знаю), но аплодирую стоя. Немногие игроки способны на такое.

Получено достижение: Бунтовщик

+ 1 уровень!

Получен новый уровень!

Уровень 10: Режущий лезвием

+ 10 очков характеристик.

Очки распределены автоматически!

Мана, здоровье и запас сил не повышены, но восстановлены

(дебафф, зависимость от колки III cт.)

Ваше здоровье: 60 из 60 хп (дебафф, зависимость от колки III cт.)

Ваша мана: 70 из 70 (дебафф, зависимость от колки III cт.)

Ваш запас сил: 60 из 60 (дебафф, зависимость от колки III cт.)

Ваши навыки прокачаны!

Отмороженность: +72

Харизма: + 43

Хладнокровие:+ 38

Бег: +34

Командное взаимодействие: + 29

Ходьба: + 28

Самоконтроль: +25

Красноречие: + 22

Стрельба из подбырина: РЎР»СѓР¶Р±Р°

Ложь: + 19

Устойчивость к радиации: + 18

Воровской понт: + 17

Психирургия: + 12

Обыск помещений: + 11

Живучесть на низких хитпойнтах: + 9

Антигравитационный полет: +8

Поэзия: + 7

Уворачивание: +7

Скорость сбора лута: + 7

Скрытность: +5

Эрудиция: +5

Скорость чтения: +4

Болевой порог: + 4

Мистицизм: + 4

Кинжалы: + 4

Ночное зрение: + 4

Падение: +4

Лазание: +4

Разгадывание загадок: +3

Колдовство: + 3

Устойчивость к холоду: + 3

Пищеварение: + 3

Восстановление: +3

Ползок: +2

Начертание рун: +2

Мышца: + 1

Слух: +1

Вы убили Королеву Риаберры Джамезию II из рода Куа

— 10 000 общей репутации

Ваша общая репутация в Риаберре: — 13 190

Конченый отморозок

Ни один персонаж в Риаберре не будет вести с вами дел.

Любой персонаж в Риаберре атакует вас немедленно, как только заметит.

Да, я понимаю, что вы убили Королеву без свидетелей.

Но мне плевать, честно. Это была Королева. Вы не торговца вяленой акулой на базаре ножом пырнули, понимать надо.

Монарх мертв. Страна погружается в хаос.

Получено достижение: Убийца Королей

+ 1000 ко всем навыкам холодного оружия, перманентное

Поздравляю. Я в тебе не сомневался. Но, как я и говорил, мы с тобой не друзья, Андрей. Я Пожиратель Миров, а ты песик Голдсмита. Так что ты прошел в дамки, но теперь тебя пора убрать с доски. Ты — отыгранная фигура.

Ах, да. Я отправил Бессмертным волшебный пергамент. В случае убийства Королевы он сообщает о произошедшем и показывает местоположение убийцы в течение суток. Так что я бы на твоем месте сейчас бежал подальше и побыстрее. Впрочем, это бесполезно.

Привет от Пожирателя.

Ультимативный антиофтальмологический раствор:

действие закончилось

Дар Пожирателя: Волшебный пистолет системы Подбырина, дамский однозарядный, калибра 12,5 мм:

предмет изъят

Подбырин в руке Андрея обратился в темный пар и исчез. Разбитое зеркало, перепачканное кровью и мозгами Королевы, вдруг зашаталось, стена за ним была из обычного бурого камня, а не из черного камня расы из прошлой эры, и сейчас в эту стену кто–то долбился. На пол полетело каменное крошево, вскоре стена пошла трещинами.

— Голдсмит? — спросил Андрей, глядя в потолок, — Голдсмит, ты вернул сервер? Выручай меня.

Но никто не ответил. Зеркало отвалилось от трюмо и упало на трупы Королевы и Альнабиля. Стена продолжала трескаться, с той стороны ее ломали каким–то мощным тараном, а вероятнее даже магией.

Андрей только сейчас заметил, что над упавшим зеркалом, накрывшим трупы, висят два прозрачных едва заметных призрака убитых любовников. Скорее машинально, чем сознательно, Андрей рубанул их ритуальным кинжалом психирурга. Призраки свернулись в дымчатые шарики, и Андрей подобрал их.

Получен аспект сознания: Жалость

Получен аспект сознания: Алчность

Получен аспект сознания: Благородство

Странно, что шарика было только три. Новый ритуальный кинжал Андрея, залутанный в усыпальнице психирургов, должен был выдавать по два аспекта сознания с каждого убитого. Андрей осмотрел пол, но аспектов сознания больше не было. Судя по всему, из Королевы в любом случае выпадал только один подсвеченный системой аспект — Благородство.

Стена за трюмо тряслась от ударов и ходила ходуном.

— Голдсмит, да где ты, мразь? — заорал Андрей потолку, но ему опять никто не ответил, — Активировать Лунный камень!

Камень сверкал и вибрировал, но Голдсмит не появлялся.

Андрей осознал, что все его слили и бросили. Он больше никому не нужен. Андрей метнулся к стене из черного камня, через проход в которой он пробрался в уборную вслед за любовниками, и стал наугад тыкать в стену рукой, но ничего не происходило. Никакой волшебной метки здесь не было. Стена, видимо, открывалась только Джамезии, или Андрей просто не знал, куда жать.

Другая стена за трюмо тем временем пошла широкой трещиной, на пол теперь летело не каменное крошево, а крупные булыжники. Один из них упал на трюмо и переломил его пополам.

Не зная, что еще предпринять, Андрей стал пожирать залутанные аспекты сознания. Он съел разом два аспекта сознания Альнабиля, Благородство Королевы и даже все еще лежавшее у Андрея в инвентаре Сомнение, залутанное еще из самки белого карада в данже. Сожрав целых четыре аспекта сознания, Андрей взвыл от заполнивших его голову видений, которые должны были показывать важнейшие моменты из жизни убитых им Бессмертного, Королевы и карада.

Но Андрей, как это часто с ним бывало, схавал слишком много и сразу. Видения слились в один поток цветов и звуков, в которых было ничего не разобрать. Андрей чуть не вырубился от пронзившей голову острой боли, но она сразу же прошла.

— Активировать Лунный камень! — жалобно простонал Андрей, но снова никто не пришел.

Андрей вскрыл себе печень ритуальным кинжалом психирурга и смешал все четыре аспекта. Новое заклинание, ему нужно новое заклинание. Такое, которое спасет его.

Провал. Эти аспекты сознания не составляют заклинания.

Потрачены впустую:

СОМНЕНИЕ

ЖАЛОСТЬ

АЛЧНОСТЬ

БЛАГОРОДСТВО

В вашей печени нет аспектов сознания.

Придя в себя после вскрытия печени, Андрей осознал, что трещина в стене стала еще больше, теперь он мог даже расслышать крики штурмующих Королевскую уборную Бессмертных.

— Быстрее!

— Он там!

— Еще руну!

Вот и все.

Андрей впустую потратил уникальный аспект сознания Королевы, но это его сейчас мало волновало. Интересно, его сразу убьют или будут пытать? Жаль, нет розданмоксора.

Андрей все еще держал в руке Лунный камень, ставший теперь бесполезным. Повинуясь безумному порыву, он затолкал камень себе в рот и проглотил. Не чтобы удушиться застрявшим в глотке камнем, а чтобы в любом случае сохранить хоть какую–то связь с Голдсмитом. Андрей и сам не понимал до конца, зачем ему это, ведь Голдсмит его бросил. Но Лунный камень был сейчас для Андрея последней связью с реальностью и последней надеждой, Андрей не мог позволить, чтобы эту надежду у него отобрали. Камень оцарапал глотку, но в пищевод прошел.

Вы проглотили: Лунный камень

Это несъедобный предмет.

Он слишком велик, чтобы выйти из организма естественным путем.

Проверка навыка пищеварения на заворот кишок…

Поздравляем, ваш навык пищеварения достаточен, чтобы избежать мучительной смерти от заворота кишок.

Время переваривания Лунного камня: 1486 лет

Приятного аппетита!

Потом Андрей набил рот колки, и желчь обожгла ему глотку. Достойное завершение обеда, начатого Лунным камнем. Андрей проглотил колки, едва удержавшись от проблева. Он напился воды из серебряной фляги, сунул в рот пасту наэнаэ. По крайней мере, он умрет со свежим дыханием.

От стены отвалился огромный кусок, добивший остатки трюмо.

Андрей им не дастся, он умрет в бою. У него теперь навык кинжалов больше тысячи, благодаря ачивке, полученной за убийство Королевы. Впрочем, Андрей был уверен, что Бессмертные даже не дадут ему занести кинжал для удара, его убьют раньше.

Щель в стене стала еще шире, Андрей разглядел в ней черно–золотой тюрбан.

— Все, не надо рун!

— Ломайте мечами!

— Но Королева…

— Она мертва! Ломай!

Андрей вынул из инвентаря гномий кинжал, подарок Мелкой Буквы. Ему вдруг вспомнилась песня, под которую умер его друг. Песня, исполненная самим Сердцем Зла. И Андрей запел, пытаясь перекричать орущих Бессмертных и стук их мечей о крошащийся камень:

— Мама, забери меня домой из Риаберры,

Здесь красны от крови скалы, а небеса теперь серы,

Мама, все умерли, я один остался,

Мама, забери меня домой, я наигрался!

Стена наконец обрушилась, завалив камнем половину уборной, но Андрей не пострадал во время обвала. В помещение ворвались Бессмертные.

Конец второго тома.

Напоминаю, что если книга вам понравилась — непременно подписывайтесь и ставьте лойс. Если автор не будет удовлетворен количеством лойсов и подписок — эта история так и закончится на полуслове. Так что вы можете приблизить публикацию третьего тома своими собственными руками, а можете наоборот предотвратить его появление на свет бездействием. Решать вам.

А еще можете написать рецензию, за это автор будет вам прям очень сильно благодарен. Даже если в рецензии вы съедите книгу с говном, само собой.

А теперь предлагаю ознакомиться с картой путешествия протагониста и двумя таинственными документами…

Карта Столичного округа

Отмечены исключительно места, упоминавшиеся в тексте.

Имперский секретарь Клерикус Нобилис: Дневниковая запись

Как кормят ручного новорожденного карада, потерявшего маму? Вместо материнского соска используют лист пергамента. Лист складывают в трубочку и помещают караду в рот, куда через сложенный пергамент вливают сырую ману.

Именно так и использовался этот листок пергамента, который я обнаружил на ферме темноэльфийской семьи Беералай в Восточной Дахии. Я случайно заметил его, когда посетил ферму по поводу налоговой задолженности ее владельцев. Пергамент с рисунком заинтересовал меня, так что я выкупил его за пятнадцать квинтов.

К сожалению, никто из семьи Беералай так и не смог пролить свет на происхождение этого пергамента, известно лишь, что его использовали для кормления карадов многие поколения владельцев фермы.

Лист определенно вырван из некоей неизвестной книги. Сам пергамент изготовлен из кожи императорского тура, обитавшего в Риверфоре около тысячи лет назад и ныне вымершего. Это позволяет с уверенностью утверждать, что пергамент имеет риверфорское происхождение и создан не позднее правления Дентуса Люпуса Волчьего. Как пергамент попал в Риаберру и оказался в собственности семьи Беерлай — неизвестно.

Смысл рисунка на листе также остается загадкой, как и его авторство. Надписи выполнены на архаичном высоком эльфийском, но часть из них зашифрована непонятным шифром. Я попытался ассоциировать этот пергамент с известными нам сегодня писателями эпохи императора Дентуса Люпуса, употреблявшими в своих произведениях шифры, а именно с Бадемусом Аркариусом, Псевдо–Аркариусом Поморским и Аквилоном. Но ни у кого из них не нашлось ничего похожего. Понимание смысла рисунка также затруднено тем, что нижняя часть пергамента была погрызена карадами и сейчас безвозвратно уничтожена.

Таким образом, я потерпел полное поражение в попытках разгадать тайну этот странного документа, и в самое ближайшее время намереваюсь отослать его в метрополию, в ведение Имперского научного совета. Если, конечно, будет восстановлена потерянная сейчас связь с остальными провинциями, и если ученые мужи сочтут загадочный пергамент достойным рассмотрения.

Главное для меня сейчас — найти время, чтобы написать сопроводительное письмо в научный совет и оформить его подобающим образом. Политическая ситуация в Риаберре ухудшается с каждым часом, так что мне уже некогда заниматься моими историческими изысканиями, коим я предаюсь в качестве развлечения, в свободные от службы часы. И чем хуже ситуация в Риаберре — тем меньше у меня этих свободных часов. А скоро их совсем не будет. Наш шпион при дворе Королевы даже донес, что этой ночью стража по приказу Джамезии должна ворваться в мои покои, оглушить меня ударом по голове и бросить в темницы! Я, разумеется, не верю в эту глупейшую чушь.

Страница из неизвестной книги

Content

Эльфицид: Сердце Зла

Квантовый пролог

Фрейзер

Актуальная инфа: Иван Гроза Нубов

Уровень 7: Припадочный

Голдсмит

Уровень 7: Припадочный II

Голдсмит II

Уровень 7: Припадочный III

Уровень 7: Припадочный IV

Уровень 7: Припадочный V

Уровень 7: Припадочный VI

Уровень 7: Припадочный VII

Уровень 7: Припадочный VIII

Уровень 7: Припадочный IX

Уровень 7: Припадочный X

Уровень 7: Припадочный XI

Уровень 7: Припадочный XII

Актуальная инфа: Грибные Эльфы

Уровень 7: Припадочный XIII

Уровень 7: Припадочный XIV

Голдсмит III

Уровень 7: Припадочный XV

Олаф

Уровень 7: Припадочный XVI

Голдсмит IV

Уровень 7: Припадочный XVII

Уровень 7: Припадочный XVIII

Уровень 7: Припадочный XIX

Человек в шляпе

Уровень 7: Припадочный XX

Человек в шляпе и любимая ученица

Уровень 7: Припадочный XXI

Человек в шляпе и картофелина

Уровень 7: Припадочный XXII

Человек в шляпе погружается во тьму

Уровень 7: Припадочный XXIII

Голдсмит V

Уровень 8: Безумец

Человек в шляпе и понятные вопросы

Уровень 8: Безумец II

Уровень 8: Безумец III

Человек в шляпе и закон

Уровень 8: Безумец IV

Уровень 8: Безумец V

Неправильный брони

Уровень 8: Безумец VI

Уровень 8: Безумец VII

Человек в чалме расправил плечи

Уровень 8: Безумец VIII

Человек в чалме и Дочери фон Мизеса

За пределами всех определений

Человек без чалмы истекает имплантом

Уровень 8: Безумец IX

Человек без чалмы встречает сына

Сердце Зла

Homo Mortalis

Сердце Зла II

Сердце Зла III

Уровень 9: Колющий иглой

Уровень 9: Колющий иглой II

Актуальная инфа: Грибные Эльфы II

Уровень 9: Колющий иглой III

Уровень 9: Колющий иглой IV

Уровень 9: Колющий иглой V

Уровень 9: Колющий иглой VI

Уровень 9: Колющий иглой VII

Уровень 9: Колющий иглой VIII

شاه مات I

شاه مات II

شاه مات III

شاه مات IV

Карта Столичного округа

Имперский секретарь Клерикус Нобилис: Дневниковая запись

Страница из неизвестной книги