ColdMaltern (Maltern)

Несколько сюрпризов от Принцев

Название: Несколько сюрпризов от Принцев

Автор: ColdMaltern (Maltern)

Персонажи (пейринг): Гарри Поттер/Драко Малфой; Северус Снейп/Гарри Поттер

Рейтинг: NC-17

Жанр: Приключения/ Любовный роман/ Angst

Размер: макси

Статус: закончен

Дисклаймер: юным волшебникам будет интересно узнать еще кое-что о похождениях Гарри Поттера. Магглам же я напоминаю, что волшебства не существует, и вся история о героях английской писательницы Дж. Роулинг придумана исключительно ради забавы.

Аннотация: Постхог. Строгое уважение к канону (исключая эпилог). Что делать, когда война закончилась? Каждый видит только то, что другие не против показать.

Предупреждение: смерть второстепенного персонажа. Присутствие НЖП и НМП.

Часть 1

Холодное лето

Нет дела, коего устройство было бы труднее, ведение опаснее, а успех сомнительнее, нежели замена старых порядков новыми.

Н. Макиавелли

Зеркальце в кармане ощутимо нагрелось, но странный мужчина не выглядел обеспокоенным. Бурча что-то себе под нос, он просто вынул зеркальце и, положив его на стол, прошептал:

- Pour le salut.*

В тот же миг зеркальце остыло и вместо ухоженного лица мужчины отразило потолок и часть кабинетной стены с окном. Людей на зеркальной поверхности не показалось, но, как ни странно, мужской голос, раздавшийся в помещении, исходил все от того же небольшого предмета:

- Розер. Добрый вечер.

Что еще более странно, мужчина, сидящий за столом, ответил, словно разговаривать с зеркалами для него было привычным делом:

- Добрый вечер, мой сеньор.

- Как прошла неделя? - голос, звучащий из хрупкой вещицы, был красивым, звучным, более высоким, чем обычный мужской, но от этого не менее чарующим.

- Не думаю, что произошло что-то, достойное внимания, - поразмыслив, произнес Розер. - Случилось что-то, о чем я должен знать?

- Скорее, не случилось, - казалось, что в голосе звучит усталость.

- Я слушаю, мой сеньор.

Недолго длилась пауза, после чего голос из зеркальца изрек:

- К сентябрю портрет Северуса Снейпа будет висеть в кабинете директора.

- Не думаю, что это представляет проблему, мой сеньор, - тут же ответил Розер, - ведь Принцы не состоят в родстве ни с Розирами, ни с Розье, ни, тем более, с Розерами.

- Родство тут ни при чем! Его заинтересует любой новый человек. Даже будучи нарисованным на портрете, он, как и Дамблдор, будет представлять угрозу нашему великому делу. Будь предельно осторожен!

- Разумеется, сеньор, - мужчина предпочел не спорить с раздраженным начальством. - Что-нибудь еще?

- Да, - несколько секунд снова висело молчание. - Дементоры останутся в Азкабане.

Розер помрачнел еще больше и произнес:

- Это означает провал нашей операции еще до ее начала. Но нам следовало этого ожидать?

- Разумеется. Шекклболт не дурак и не просто так сидит в кресле Министра. Такой исход был самым вероятным.

- Но это все равно портит нам игру, - Розер вздохнул. - Жаль.

Голос продолжил:

- Жаль - не жаль, а делать что-то надо… Но сейчас мы будем ждать, - противореча себе, проворчал зазеркальный собеседник.

- Чего, хотелось бы мне знать? Продвижения Поттера? Или потери нескольких мест в Визенгамоте?

- Ни того и ни другого. Мы будем ждать, но ждать активно. И ждать мы будем ошибки, и она будет. Шекклболт силен и умен, но он аврор, а не политик. А любая сила рождает слабость, не так ли?.. В конце концов, он обещал убрать дементоров из Азкабана… Мы будем ждать. И успеем развернуть деятельность оппозиции к тому времени, как в Англию вступят миротворцы. И ограничимся малой кровью. Это ли не награда за терпение?

- Да, мой сеньор... - отстранено проговорил Розер.

- Ну-у, Розер, не бросай палочку, пока можешь колдовать! Этот неприятный инцидент с побегом дементоров мог бы вообще не возникать... Еще одно. Как ты оцениваешь ту девчонку, что поступает во Флер-де-Круа?

Профессор встрепенулся:

- Гермиону Грейнджер? Она умна, но не в меру прямолинейна. Если бы она вовремя накладывала на себя Силенцио, могла бы попробовать себя в роли шпиона. Но ей, к счастью, не дано постичь тонких граней дипломатии.

- Надеюсь на это... Что ж, не забывай про осторожность. Теперь наша задача - всеобщая любовь. И отсутствие подозрений.

Поверхность зеркальца потемнела, и через секунду на ней снова отражалось хмурое лицо Лено Розера.

Новый преподаватель Истории Магии Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс со вздохом убрал вещицу обратно в мантию. Беседа была короткой, но емкой.

Несмотря на разожженный камин, было холодно. Во Франции всегда было теплее. А во Флер-де-Круа всегда заботились о комфорте. Но здесь, в еще не восстановленном после мая замке, было зябко и неуютно.

Сколько же еще торчать в этом шотландском болоте, интересно?..

* * *

Июльские ночи, хоть формально и называются летними, но практически такие же холодные, как и осенние.

Лысый темнокожий маг поежился у открытого окна: накладывать сейчас на себя Согревающие - то же самое, что стрелять по мухам Бомбардой. Жутко хотелось закурить, но он никогда не опускался до этой вредной магловской привычки. И все же, правы те, кто после бурного секса выходят на балконы с сигаретами в зубах... Шекклболт глубоко вдохнул продымленный лондонский воздух - Министру полагалась не только красивая картинка за окном, но и приток «свежего» уличного воздуха. Возможно, за этим окном крылся какой-то путь к бегству, но Шекклболту было о чем подумать и кроме окна.

- Кини...

Шекклболт развернулся и облокотился на подоконник. Перед ним стояла его любовница, высокая, с длинными, в кои-то веки распущенными рыжими волосами, как обычно, бледная и так же, как и сам Кингсли, сутками не покидающая Министерства. Обняв одной рукой женщину, Шекклболт прижался лбом к ее обнаженному животу. Та в ответ ласково опустила руки на плечи любовника:

- О чем на этот раз?..

- Все о том же.

Ведьма, вздохнув, тоже присела на подоконник.

- Невозможно столько думать.

Министр Магии Великобритании умел ценить предоставляемые должностью бонусы. И наслаждался ими, проводя ладонями по гладкому телу любимой. Но при этом не отрывался от размышлений.

- А я думаю. Думаю, что мы все играем в грубую игру. Их действия очевидны. Наши тоже. Что им эти дементоры?..

- Им - ничего, нам - время, - промурлыкала колдунья.

- Время... - Шекклболт вздохнул. - Все упирается во время. Нам нужно очень много времени... Одно радует, что Мартель тоже быстро ничего не сделает. Стоит ему открыто сунуться сейчас, Германия с Австрией с кишками сожрут...

- Мы и так это знаем.

- Ди...

- М-м?

Министр Шекклболт прошелся к столу и провел пальцами по столешнице.

- Я боюсь, что мы не успеем. Сколько у нас его, этого времени?

Ночная гостья не ответила. Она смотрела в окно.

- И ведь мы все знаем заранее! Все, да не все...

- Фигуры расставлены, - отозвалась ведьма.

- Фигуры... - Шекклболт оглянулся на любовницу, обхватившую себя за плечи и с грустью глядящую в окно. - Тоскуешь?

- Да, - шепнула она.

Внезапно Министр разозлено ударил по столу огромным кулаком:

- Чертов Снейп!

Женщина вперила взгляд во взбесившегося мага.

- Что ему стоило не умирать?! Чертов драный зельевар! Где теперь его противоядия?!

Женщина заметно напряглась, готовая встать.

- Почему этот сукин сын не выжил?! Почему не он стал Министром?! Почему ответственность снова висит на мне?! Два чертовых засранца, они героически сдохли, а мы отдуваемся за то, что они отбросили копыта!..

Папки с документами полетели на пол от резкого взмаха сильной руки. Женщина соскользнула с подоконника, быстро приблизилась к разбушевавшемуся волшебнику, от которого зависела судьба страны, и хлестко ударила его по щеке:

- Не смей.

Тот перехватил бледную руку любовницы и сжал так сильно, что казалось, сейчас захрустят кости; колдунья скривилась - и Шекклболт, значительно ослабив хватку, растерянно поцеловал нежное запястье:

- Прости... Прости... Это отчаяние...

- Я знаю. Знаю...

По раскрасневшимся щекам Главы Аврората Дилекты Дойл катились слезы, и мокрой коже становилось еще холоднее.

Июльские ночи девяносто восьмого были очень холодными.

* Во спасение

Начало поступков

Мысль - цветок, слово - завязь, деяние - плод.

У.Эмерсон

Из соседнего помещения послышались быстрые шаркающие шаги, и вскоре перед Гарри предстал пожилой полноватый маг в простой бело-зеленой мантии. У него были седые волнистые волосы до плеч, схваченные тонким обручем, седые кустистые брови, недлинные седые усы и, казалось, даже седые ресницы, взгляд из-под которых, однако, был острым и любопытным. Мужчина всем своим видом излучал приветливость и казался чем-то постоянно обеспокоенным. Его руки никак не могли найти удобное положение и постоянно занимались чем-нибудь новым; на лице таилась озорная улыбка. В целом, Гарри ожидал увидеть совершенно другого человека.

- Маэстро Санти?

- Чем могу быть полезен, молодой человек? - заинтересованно отозвался художник, крутя в руках палочку.

Гарри собрался с духом (в конце концов, не каждый день беседуешь с ведущим портретистом магической Европы), пожалел, что даже не поинтересовался у Шекклболта, не нужно ли соблюдать здесь какой-нибудь замысловатый этикет, и все же решил сразу начать с главного:

- Дело в том, что я хотел бы заказать у вас… работу, - как, интересно, называется труд великого художника - просто картина? Или уже шедевр? Или как-то еще?

Старый маг улыбнулся шире, словно подбадривая гостя, и склонил голову набок. Палочка была засунута в футляр рукава, а в пальцах мастера уже вертелось перо. Сам художник присел за рабочий стол, заваленный нужным, безусловно, но абсолютно беспорядочным нагромождением вещей, и указал визитеру на самый близкий стул:

- Присаживайтесь, молодой человек. Ваш Министр Шекклболт предупреждал о вашем визите. И, прошу вас, не стесняйтесь. Итак, вы бы хотели?.. - руки хозяина перебрались на один из кучи предметов на столе. Гарри, придвигая стул, отметил, что предмет оказался вредноскопом.

- Портрет, - Гарри сел - стул был мягким, но не слишком, с удобной спинкой.

Художник удовлетворенно покивал, перебираясь кистями рук на толстую тетрадь в черной обложке.

- Ваш портрет?

- Нет, что вы, - Гарри выглядел смущенным. Не хватало еще, чтобы его посчитали поклонником самого себя. - Портрет другого человека. Но… он погиб.

Мужчина сочувственно посмотрел на молодого посетителя и поджал губы; пальцы перебирали листы тетради.

Полчаса спустя Гарри усвоил, что портрет должен быть живописным (это значит, должен быть написан маслом, гуашью или темперой; что такое «темпера», Гарри не знал, но об этом умолчал), вертикальным, полупарадным (почти парадным, но без коня), иметь поясной срез, и изображена жертва искусства будет в анфас - поскольку это традиционно для портретов директоров Хогвартса.

Маэстро Санти потер ладони - он выглядел довольным, хотя Гарри и казалось, что у великого художника есть куда более значительные работы, чем будущий «Портрет Северуса Снейпа».

- Итак, вы представляете, джовани, во сколько вам обойдется подобный заказ? - художник с хитринкой во взгляде обратился к Гарри.

Тот не представлял, но о цене решил беспокоиться в последнюю очередь, его одолевала решимость продать особняк Блэков, но не опозорить память злосчастного профессора.

- Деньги не имеют значения, - без колебаний ответил Гарри. Получилось грубовато, и он решил добавить:

- Думаю, это не должно быть главным, сэр.

«Сэр» склонил голову в другую сторону и оценивающе посмотрел на амбициозного пришельца. Гарри почувствовал себя самоуверенным забавным котенком. Старый мастер совершенно неприлично хихикнул и откинулся на спинку стула:

- Двадцать тысяч галлеонов, молодой человек. Я был заинтересован событиями в Англии. И, думаю, вы должны мне кое-какие воспоминания об этом человеке.

Гарри, почему-то смутившись, полез в карман за изящным стеклянным флаконом:

- Да, конечно…

Готовясь к визиту, Гарри постарался собрать как можно больше воспоминаний о Снейпе - преподавателей, студентов, членов Ордена - но в результате отобрал из них примерно десятую часть; и это были не только хорошие воспоминания: Гарри честно хотел, чтобы Снейп остался Снейпом, а не его идеализированной картинкой. А сколько в таких случаях положено приносить воспоминаний, должны ли среди них быть личные - Гарри не знал. Он робко протянул стеклянный приют памяти живописцу.

Тот, видимо, заметил неуверенность юноши и, забирая сосуд, произнес:

- Не пожалейте для меня еще час, молодой человек. Расскажите мне о вашем маэстро.

Гарри колебался: наверняка у занятого человека есть масса других дел… Художник вздохнул.

- Знаете, джованотто, иногда час общения старости с молодостью стоит дороже, чем любой шедевр. А уж тем более старости, так уверенной в своем искусстве, что подчас забывающей о существовании людей, для которых слова «контрапост» и «ингибитор» звучат примерно одинаково... Что он был за человек?

Маг хлопнул в ладоши, и на столе примостились две чашки чая и вазочка с шоколадными конфетами.

Неожиданно для себя Гарри рассказал все, что так хотел кому-нибудь рассказать, - о родителях, о том, как Снейп ненавидел (и небезосновательно) Джеймса, но любил Лили, о Мародерах, о предательстве Петтигрю, о главной трагедии молодого талантливого замкнутого мага, о его ошибках, о его самоотверженности, смелости, придирчивости, идеализме… Гарри казалось, что теперь он понимает поступки шпиона, профессора и до конца верного человека - по крайней мере, все теперь виделось в другом свете, и Гарри говорил, говорил о себе, о смерти Сириуса и о том, что Сириус так и не помирился со Снейпом, и о детстве; прошло уже куда больше часа, за окном постепенно стемнело, и в комнате зажглись свечи и нежные белые фонарики, а Гарри все говорил, а Уберто Санти, положив голову на руки, слушал…

- Он был героем… Пусть не все это видели, но… Черт, на самом деле, этого никто не видел!.. Знаете, когда он сбежал после смерти Дамблдора, он велел, чтобы я не смел называть его трусом. Он очень болезненно к этому относился… И никто не этого не видел! Мне кажется, что… что он постоянно пытался доказать, что он поступает правильно, хотя бы самому себе. Но это оттого, что другим он этого доказать не мог. Только Дамблдору… Маэстро, мы были такими идиотами… И я, наверное, потерял одного из самых дорогих мне людей.

Гарри сорвался на шепот. Ему казалось, что он выговаривает всю послевоенную боль, которая была разлита в Англии везде, и которая оказалась так тесно связанной со Снейпом для самого Гарри. Он не успел почувствовать эту боль вовремя, когда она только начала появляться: тогда Гарри был занят совсем другим. Ему казалось, что боли не существует, потому что не существовало ничего, кроме пустоты и обреченности на смерть, даже страха не существовало. Гарри не чувствовал, потому что если бы он начал чувствовать, то умирал бы от одних только чувств, и не умер бы, сойдя с ума. А потом было некогда. Весь май был посвящен восстановлению Азкабана, общению с Шекклболтом, окончательному переезду на Гриммо, помощи в Мунго… А уже в июне началось обучение. Только однажды, во время заседания Визенгамота, Гарри почувствовал резкую, пронзительную, ошеломляющую боль в сердце, и губы сами скривились, как от горечи. Но тогда тоже не было времени.

А сейчас постепенно заявляла свои права ночь, и пожилой, умудренный жизнью маг слушал юношеские излияния и изредка вставлял что-то философское, и боль снова вонзилась в самое сердце. Гарри крепко сжимал давно пустую чашку, глядя в угол, а боль нарастала, захватывая ничтожного человека полностью, окутывая его. Гарри казалось, что он только в этот момент понял свою трагедию до конца. Он не просто потерял близкого человека, он еще и делал все, чтобы только не понять его, оттолкнуть, обличить, ненавидеть и заставить ненавидеть себя. Он вовремя не увидел истинных причин предвзятости, озлобленности, придирчивости и ненависти Снейпа - а сейчас уже был не уверен, что Снейп ненавидел.

По лицу Гарри медленно ползли вниз заживо вырывающие из души боль горькие слезы.

* * *

Гарри вернулся на Гриммо только к полуночи. Вывалившись из камина, зажег свет в гостиной. Перед носом тут же возник Кричер. Оглядел молодого хозяина, исчез на секунду и вернулся с кубком, наполненным ароматной горячей жидкостью. Гарри, не глядя, опрокинул содержимое в себя и почувствовал, что может нормально дышать.

- Спасибо, Кричер, - искренне произнес Гарри, скинул неудобные, но представительные туфли и поплелся наверх, в спальню. Сколько, интересно знать, влил в него маэстро? И чего? По крайней мере, это было не огневиски. Может, их национа...

Мысли Гарри прервались, когда он заглянул в свою спальную комнату. На кровати, свернувшись калачиком, спала Джинни.

Гарри подошел к кровати, присел на корточки и взглянул на лицо подруги - та чему-то хмурилась и, видимо, недавно плакала. Вздохнув, он призвал с кресла постоянно лежащий там плед, укрыл девушку и ушел в комнату Сириуса.

Наплевать.

* * *

Разумеется, пробуждение Гарри не было радужным. Начать с того, что произошло это пробуждение на полчаса позднее запланированного, а на дворе был понедельник . Это значило, что профессор Макгоногалл будет немилосердно ругаться, если Гарри опоздает к первой паре - и небезосновательно: преподаватели тратили свое лето на экстренный выпуск трех сбежавших с седьмого курса недоучек. К тому же, болела голова. На завтрак времени не оставалось, а Гарри ничего не ел чуть меньше суток (не считая пары шоколадных конфет у Санти).

Плюс ко всему, в единственной нормальной спальне вчера уснула Джинни... А вот и она, легка на помине, подумал Гарри.

Джин стояла на пороге, хмурая, словно Снейп на паре у Гриффиндора… Гарри снова поймал себя на мысли о Снейпе.

- Проснулся, герой?

Гарри, натянув рубашку, вздохнул:

- Как минимум, встал.

Пока Джинни молчала, Гарри успел до конца одеться, пригладить (не помогло) волосы и покидать в сумку учебники со стола. Свитки с домашним заданием, слава Мерлину, сделанным позавчера, уже лежали на месте.

- Кофе в столовой. Кричер накрыл, - Джин вышла из комнаты.

Повесив сумку на плечо, Гарри выполз в столовую, но сразу повернул к камину. Здесь его настигла мысль, что надо как-нибудь предупредить о своем уходе.

- Джинни?

Та сунула Гарри чашку кофе:

- Полминуты. Не опоздаешь.

Гарри с благодарностью во взгляде несколькими глотками расправился с горячим сладким напитком.

- Тебя ждать?

Гарри подошел к камину и, зачерпнув пороха, пожал плечами:

- Как хочешь. Мы с Роном после занятий к Кингсли, но Гермиона, наверное, сюда зайдет, если хочешь.

- И почему у меня такое чувство, что я встречаюсь с Гермионой?

Гарри притянул подругу к себе, обнял и коротко поцеловал в щеку, после чего бросил летучий порох в пламя и шагнул туда сам:

- Кабинет Северуса Снейпа!

Обернувшись, Гарри успел заметить, что Джин снова расплакалась.

Но через секунду его выплюнул строгий камин в кабинете зельевара.

Добираться в Хогвартс этим путем было быстрее и беспроблемнее прочих. Слагхорн, кому теперь принадлежали комнаты в подземелье, ничего против не имел, да и вообще проводил в нелюбимом теперь кабинете минимум времени.

По сути, кабинет пока даже не принадлежал новому-старому декану Слизерина, поскольку в Министерстве все еще числился за С.Т.Снейпом, и Гарри с мрачным удовлетворением пользовался этой маленькой зацепкой за память о преподавателе Зельеварения, который, по мнению Гарри, умудрился за свою жизнь обмануть всех, включая самого себя.

Открыв дверь Алохоморой, Гарри поспешил к кабинету Чар.

Правда и оправдание

Правда таинственна, неуловима, ее вечно приходится завоевывать заново.

А. Камю

Драко Малфой был оправдан по результатам суда. Гарри прекрасно знал об этом, так как выступал в роли свидетеля защиты. Но увидеть хорька выходящим из кабинета Шекклболта не ожидал, чем Малфой не преминул воспользоваться:

- Что, Поттер, осваиваешь новый способ питания, ловишь ртом потоки энергии?

- Чего?

- Рот научись закрывать, придурок!

Гарри разозлился: мало того, что белобрысый хам был в Министерстве, так еще и грубил!

- Свой научись не открывать!

Малфой нахально приблизился:

- Хочешь меня научить?

Гарри подался вперед:

- Честное слово, если будешь нарываться, научу!

Малфой с вызывающей улыбкой двинулся к Гарри, но как-то внезапно погрустнел и прислонился к стене:

- Очень мило, Поттер, доводить тебя до бешенства. Ты забавно злишься. Но мы, к сожалению, больше не дети.

Гарри непременно раздражился бы еще больше от таких слов, но голос Малфоя звучал очень устало и человечно - так, как точно звучать не должен был. Гарри растерялся.

Малфой невесело усмехнулся, и это вернуло Гарри к реальности:

- Что ты тут делаешь?

Малфой повернул к неожиданному собеседнику лицо, и Гарри понял, что слизеринец и в самом деле изможден: под глазами залегли черные тени, складки у губ прорезались ярко, и без того острый подбородок теперь был, словно обтянутая кожей кость. При этом в целом Малфой по-прежнему выглядел царственно.

- Привыкай, Потти. Мы теперь часто будем видеться... Или ты думал, что Упивающегося и сына Упивающегося так просто не посадят в Азкабан? - Малфой снова невесело усмехнулся. - Я теперь работаю здесь. И к Шекклболту буду заходить часто. Так что он от тебя тоже потребует перемирия.

Малфой отлепился от стены, прошел мимо Гарри, ошарашенного подобным заявлением, и оглянулся:

- Да, Поттер. Как ни тяжело это говорить, но я готов пойти на уступки. Сейчас еще рано, но когда-нибудь я снова протяну тебе руку. Надеюсь, в этот раз ты будешь умнее.

Не дожидаясь, пока Малфой скроется за поворотом, Гарри без стука ворвался в кабинет Шекклболта:

- И что это значит?

Министр оторвался от каких-то бумаг и угрюмо взглянул на озадаченно-рассерженного Гарри:

- Здравствуй. Вижу, ты встретил Драко.

- Драко?!

Шекклболт, недовольно пожевав губами, отложил документы и указал Гарри на кресло:

- Да, его зовут Драко. Постарайся привыкнуть к этому имени, потому что вам придется много общаться.

Гарри, все еще не веря, плюхнулся на жесткое сиденье того, что в Министерстве называют креслом. Общаться?!

- Это шутка?

- К счастью, нет, - Кингсли смотрел Гарри прямо в глаза.

- Что?! К счастью? Да это же слизеринский ублюдок, да еще и Упивающийся! По каким таким делам он вообще может здесь находиться?

- Гарри, успокойся, - Шекклболт прервал пламенную речь и потер переносицу.

Последовала недолгая пауза, во время которой оба сверлили друг друга взглядом. Министр продолжил:

- Да, бывший Упивающийся. Знаешь, сколько человек служило Вол-де-Морту насильно? Да, слизеринец. Это теперь преступление - учиться на Слизерине?

Гарри чуть не задохнулся от возмущения: как Кингсли, Кингсли, который был одним из лучших членов Ордена, мог выгораживать Малфоя?!

- Да он чуть не убил Дамблдора!

- Не убил. И не убил бы. Как ты сам прекрасно знаешь. Гарри, успокойся!.. Я понимаю, что к этой мысли придется привыкнуть, но отныне вы будете сотрудничать! Это не обсуждается.

Гарри продолжал разозлено пожирать Шекклболта взглядом. Он все еще не понимал, как можно, будучи в здравом уме, принять такое решение.

- И где он теперь работает?

Кингсли снова потер переносицу:

- Номинально - в Отделе магического транспорта.

Гарри фыркнул.

- Реально - он будет заниматься работой над общественным мнением.

- То есть?

Министр поднялся с кресла и подошел к окну. Гарри не понравилось такое поведение. Все намекало на то, что разговор будет неприятным. И, скорее всего, от мнения Гарри уже ничего не зависело.

- Гарри, ты знаешь, в какой ситуации мы сейчас оказались? - спросил Кингсли, глядя в сторону.

Гарри подозревал, что, если бы он знал, не сидел бы сейчас здесь, поэтому предложил:

- Расскажите.

- Видишь ли, в чем дело... - темнокожий волшебник, покачиваясь с носка на пятку, одной рукой задумчиво тер подбородок. - С одной стороны, мы победили. Ты спас Англию. Той или иной ценой, но спас. И могло бы быть гораздо хуже. А так вроде бы налаживается мирная жизнь, и у нас в кои-то веки есть шанс пожить спокойно. А с другой стороны, - Кингсли повернулся к Гарри, - сорок процентов мест полного Состава Визенгамота занимают французские маги. От сокращенного Состава они занимают шестьдесят процентов. Что это значит?

- Что в принятии решений Визенгамота участвуют французы, - хмуро отозвался Гарри.

- Хмм... Французы. Это не просто французы, Гарри. Это не видные, но умелые политики, которые проехались на нашей беззащитности и нужде в помощи. При первой же возможности нас проглотят и переварят, а там уж, - Кингсли усмехнулся, - что останется. Открытая война закончилась, но началась война куда более опасная и извращенная. Идет холодная война, Гарри. Война между нами и Францией.

- Что за бред? - Гарри предположил, что Кингсли, вероятно, слегка свихнулся на нервной почве. Какая холодная война?

- О, если бы это было бредом, - Шекклболт в очередной раз потер переносицу. - Кто преподает у вас сейчас Историю Магии?

- Профессор Розер.

Гарри прекрасно помнил ухоженно, располагающего к себе мужчину средних лет, который сменил профессора Биннса.

- Прекрасно. Откуда он?

- Из Франции, - Гарри считал, что это очевидно.

- Подробнее?

- Из Университета Истории и Искусств, куда собирается поступать Гермиона! - Гарри не понимал, к чему ведет Кингсли. Да, Лено Розер был прекрасным преподавателем и, похоже, знал свой предмет куда лучше Биннса, хотя и был слегка зациклен на родине.

- Да, он из Флер-де-Круа. Спроси его как-нибудь, как он относится к нынешней внутренней политике Англии. И ожидай вдохновенного ответа о том, что мы, конечно, прилагаем массу усилий для восстановления и вообще молодцы, но посмотрите, какой идеальный порядок во Франции! Как она процветает! И палочки там волшебнее, и метлы быстрее, и Министерство правильнее. И как было бы здорово, если бы в Англии было так же!

Гарри задумался. Он с Роном неоднократно слышал, как Гермиона спорит с профессором Розером на уроках, как ругает его после лекций, но не придавал этому особого значения. В его понятии война была закончена раз и навсегда.

- Откуда вы знаете?

Кингсли ухмыльнулся:

- О, поверь, портрет Дамблдора там не просто так висит.

- Ясно.

Если в этом замешан Дамблдор, пусть и в качестве портрета, то все будет так, как говорит Шекклболт.

- И... Что дальше?

- Дальше меня попытаются сместить с поста Главы Визенгамота под предлогом того, что на двух стульях не усидишь. И, скорее всего, сместят.

- И что мы будем делать? - Гарри пока не знал, что думать. Он чувствовал острую потребность посоветоваться с Гермионой, но сейчас это было невозможно. Хотя, возможно, она снова заглянула в особняк...

- Будем использовать то, что есть. Потерять тебя как политическую силу мы, по крайней мере, себе позволить не можем.

- Поэтому мне прислали приглашение в Школу Авроров, - закончил Гарри.

- Именно. И тебе придется снова учиться в ускоренном режиме. После чего, примерно через год, полагаю, ты возглавишь Аврорат. С тем, чтобы войти в полный Состав Визенгамота. Если получится - в сокращенный тоже.

Гарри опустил голову. Его снова собирались использовать в какой-то войне. Все встало на свои места. Теперь это была война красивых слов.

Между тем Шекклболт продолжил:

- Но и пожертвовать Малфоями мы тоже не можем себе позволить.

- Что это значит?

- Есть некоторые семьи, которые накопили гораздо больше влияния и власти, чем Министры... Малфои как раз такая семья! И это, черт возьми, значит, что Драко будет прослушивать каминные разговоры, угрожать журналистам, налаживать связи - и выяснять, что готовят нам французы! - Кингсли не выдержал и буквально взорвался; его голос был резким и безапелляционным, с каждым предложением могучий кулак опускался на подоконник. - Это значит, что Нарциссе придется вспомнить старые связи! Это значит, что придет время - и мы выпустим Малфоя-старшего, причем полностью сняв с него все обвинения! И им придется в этот раз быть на нашей стороне! Потому что на другой - очень и очень невыгодно! И сегодня несчастный маленький Драко отправился к Рите Скитер с тем, чтобы склонить ее к работе на Министерство! И у него есть практически любые полномочия, вплоть до угрозы ее жизни! А, впрочем, ей не привыкать... И с ней тебе тоже придется работать. И она будет писать правильные, нужные сопливые статьи, повышающие в глазах общественности престиж Мальчика-Который-Выжил! И к этому, дементор побери, тоже придется привыкнуть!

Гарри смотрел на Кингсли и понимал, что не узнает его. Не узнает доброго, некрасивого, но справедливого сильного волшебника, идеального аврора. И еще понимал, что влип в очередную дрянь. Только в этой дряни не будет Дамблдора. И Снейпа не будет. Никого, кто защищал бы Гарри.

Зато будут Малфои. В избытке.

Какие еще остались сюрпризы у судьбы в запасе?

Гарри вышел из кабинета Министра, не поинтересовавшись, зачем, собственно, тот его вызывал - и так было ясно.

Малфой был прав, думал Гарри, мы больше не дети.

Белая пешка

Шахматы похожи на жизнь, только жизнь - тотальная война, а шахматы - война ограниченная.

Р. Фишер

Кингсли Шекклболт взял протянутую листовку и пробежался глазами по тексту. Листовка гласила:

«Что происходит? Правда о политике нового Министра.

Любой чиновник гонится за властью. Стал ли К. Шекклболт исключением? 20 июля прошло слушание о смещении К. Шекклболта с поста Главы Визенгамота. Министр подключил все имеющиеся связи и возможности, чтобы сохранить пост за собой. Сам Состав присяжных голосовал «против».

Кроме того, подтвердились слухи о давлении на репортера газеты «Ежедневный пророк» Риту Скитер. Оказалось, что на «службе» у Министра ее держит угроза жизни. Известно, что К. Шекклболт в прошлом был первоклассным аврором (разумеется, не стеснявшимся использовать аврорские методы). Станет ли он наводить милитаристские порядки в Англии и угрожать нашей безопасности?

Ждите новостей»

Ночью листовки появились в Хогсмиде, Хогвартсе, больнице им.Св. Мунго и около многих волшебных домов.

- Да, конечно видел. Надо сказать, достаточно бездарная вещь. Могли бы ведь призывать к активным действиям, - пожал плечами Министр.

- Рано, - Драко Малфой стоял перед министерским столом, держа в руках кожаную папку. - Через полгода можно будет призывать.

Шекклболт вздохнул:

- Хорошая смена растет. Умная.

- Вашими стараниями, Министр.

Кингсли развел руками - мол, что я сделаю? Не мы такие, жизнь такая.

- Это новые статьи «Пророка», черновой вариант. Красные пометки - мои, - Малфой вынул из папки несколько пергаментных листов и протянул начальнику.

Гарри, прочитавший очередной «пророческий» бред уже час назад, вздохнул. Первая полоса полностью и еще полторы страницы были посвящены началу строительства Мемориала Героев в пригороде Лондона: из полезной информации был только проект Мемориала и список мер по защите Мемориала от маглов. Остальные две страницы занимали дифирамбы погибшим героям, Гарри Поттеру и, разумеется, Министру. Гарри удивился только куску статьи, в котором рассказывалось о Снейпе. Удивительным было то, что статья содержала правду (приукрашенную восхвалением погибшего Дамблдора совсем немного).

Между тем Шекклболт просмотрел заготовки и вернул Малфою:

- Прекрасно. Будешь работать дальше в этом же направлении. Что с каминной сетью?

Малфой забрал листы и аккуратно уложил обратно в папку:

- Я полагаю, что лучшим вариантом были бы артефакты в сочетании с Чарами. Эти артефакты должны быть как-то установлены у нас, в Отделе транспорта, связанные Чарами с каминной сетью. По этому поводу у меня возникают два вопроса.

Гарри вслушался в диалог. Видимо, это и есть та информация, которую Малфой не собирается повторять дважды. За прошедшую неделю тот изменился почти до неузнаваемости - или раньше Гарри не давал себе труда узнать слизеринца лучше. Из его речи даже исчезло это хоть и раздражающее, но привычное растягивание гласных. Теперь Малфой был образцом собранности и бесстрастности.

Шекклболт кивнул.

- Откуда взять столько людей на прослушивание разговоров?

Министр коротко ответил:

- Невыразимцы. Дальше.

- Откуда взять артефакты. По моему мнению, за их изготовление мог бы взяться Уизли, - имя почти резануло по слуху Гарри. - Но очевидно, что со мной он даже не будет пытаться договориться.

Кингсли перевел взгляд на Гарри.

Тот скривился, но кивнул:

- Я поговорю с Джорджем.

- Будь добр, пригласи его ко мне. Думаю, он не откажется. Гарри, полагаю, ты хотел бы уйти домой пораньше?

Гарри поднялся и, попрощавшись, вышел из кабинета. Отойдя на пару шагов, Гарри прислонился к стене. Что-то подсказывало ему, что если его выставляют из кабинета, то надо подождать, чем все закончится.

Несомненно, подслушать министерский разговор, просто стоя под дверью, невозможно. С сожалением Гарри принялся ждать.

Долго караулить не пришлось. Спустя пару чиновников, прошедших по коридору, из кабинета Министра вывалился Малфой. Гарри подумал, что на того страшно смотреть: Малфой был бледен, словно смерть, его колотило крупной дрожью. Он перевел непонимающий взгляд широко распахнутых глаз на Гарри и, опираясь на стену, побрел по коридору. Гарри нахмурился и, отставая на пару шагов, пошел вслед.

Малфой добрался до мужского туалета, завалился внутрь и заклинанием захлопнул дверь. Гарри подождал минуту - из-за двери не доносилось ни звука. Заглушающие Чары везде работают одинаково.

* * *

Формально магазин Ужастиков Умников Уизли был уже закрыт. Но Гарри точно знал, что Джордж именно там: он не вылезал из магазина с начала июля. Гарри вынул палочку и коснулся дверной ручки:

- Клянусь, что замышляю шалость.

В свое время близнецы не стали оригинальничать.

В свое время их было двое.

Гарри взял себя в руки, заставив подступающий к горлу комок исчезнуть, толкнул открывшуюся дверь и вошел. Дверь следом закрылась, беззвучно и надежно.

На первом этаже было темно; Гарри, чертыхаясь, добрался до лестницы и поднялся. Как и предполагалось, свет был подсобке, оттуда же раздавались голоса. Гарри, сдвинув брови, постучал и вошел.

Там, кроме Джорджа, обнаружился Рон. Оба явно были далеко не трезвыми, на полу лежало несколько пустых бутылок из-под сливочного пива, в углу стола примостилась ополовиненная бутыль огневиски.

- Гарри! - дружно обрадовались братья.

Но радости не суждено было оказаться долгой. Гарри, распинывая стеклотару, подошел к столу:

- Это что за мировая скорбь?

Джордж помрачнел и уставился в стакан. Рон пробурчал что-то невразумительное.

- Извини, ты не мог бы повторить? А то я что-то не расслышал! - выходя из себя, прорычал Гарри.

Джордж, пошатнувшись, встал и вышел из подсобки.

Рон раздражено фыркнул:

- Только не читай нотации! Без тебя хватает!.. Лучше посиди с нами.

Гарри озадачило такое настроение друга.

- Рон. Что случилось?

Тот, отвернувшись, долго молчал, потом снова что-то буркнул. Гарри ударил ладонью по столу:

- Что случилось, я спрашиваю?!

Что за идиотизм! Гарри не мог понять, почему Рон всегда закрывался и не желал решать проблемы! Как ему можно помочь, если он сам не хочет помощи! А потом будет обижаться, что Гарри все равно!

Рон резко встал, еле устояв на ногах, и злобно уставился на друга:

- Ничего не случилось! Для тебя ничего не происходит! Торчишь в своем Министерстве! А на то, что происходит, тебе наплевать!

- Что?! - Гарри замахнулся, но кулак повис в воздухе. Ударить лучшего друга - это не выход.

- Что же ты остановился?! Давай! - Рон оперся на стол, надвигаясь на Гарри.

Гарри подумал, что сейчас сорвется - но ему на плечо легла ладонь:

- Успокойся, дружище.

Гарри обернулся. Позади него стоял Джордж, с мокрыми волосами и, видимо, пришедший в себя. Гарри отошел от стола, злобно сверкнув глазами на Рона.

- Не ругай его. Он приходит сюда из-за Гермионы.

Рон в ответ так же гневно посмотрел на Гарри и, пробормотав что-то типа «Нашелся защитничек», вылетел из захламленной комнаты.

- Гермионы? - Гарри опустился на стул. - Причем тут она? Он уже три дня не появляется в Министерстве.

Джордж прикусил губу, опустился рядом с Гарри и объяснил:

- Дружище, она уезжает во Францию.

- Из-за этого надо психовать?

Гарри прекрасно знал о решении Гермионы продолжить обучение во Флер-де-Круа. Да, ее не будет в течение недели. Но ведь на выходные-то она обещала приезжать!

- Они поругались из-за этого. Я понимаю, что ты занят, и уж конечно не обвиняю великого последователя нашего Персика, - Джордж шутливо поклонился, - но ты мог бы уделять друзьям побольше времени. Не сердись, дружище, - Джордж примирительно поднял ладони, - я же все понимаю.

Гарри отвернулся к заваленному окну. В общем-то, Джордж был прав. С недавнего времени после занятий в Хогвартсе и обсуждений чего-нибудь с Кингсли Гарри просто возвращался в особняк, кое-как делал домашнее задание и падал спать.

Джинни ждала Гарри. Почти всегда. Но виделся он с ней мало - с таким-то режимом.

- Джинни… - тихо произнес Гарри.

Джордж сочувственно посмотрел на друга:

- Рон говорит, она почти не бывает в Норе. Забегает на час… А так все время на Гриммо.

- Да…

- Она часто плачет. Рон сказал. Да и вообще, в Норе кое-что изменилось. Даже до меня в моем затворничестве доползли слухи… Дружище, из меня, конечно, советчик, как видишь… - Джордж невесело усмехнулся. - Но ты бы разобрался со своей жизнью.

- Да…

На Гарри накатило отчаяние. Он хотел бы разобраться со всем, что происходит вокруг, с тем, что творится с его друзьями, с Джорджем, со своей девушкой, в конце концов, с которой у них теперь должно было быть так много времени, но так сложились обстоятельства - или кто-то их сложил! И Гарри теперь чаще видел Малфоя, чем Рона!

Гарри опустил голову на руки.

Джордж сжал плечо Гарри:

- Дружище… Расскажи мне, что случилось.

- Что случилось? Я и сам хотел бы это знать…

В этот момент Гарри невероятно злился на Рона. Злился за непонимание. Разве можно предположить, что Гарри нравится торчать постоянно при Шекклболте и вникать в новые и новые планы Министра?

* * *

Джордж Уизли появился в кабинете Министра на следующий день, в строгой черной мантии, гладко выбритый, с прилизанными волосами.

- Если ты помнишь, Кингсли, пока нас не допускали на собрания Ордена, приходилось изыскивать… кгхм… альтернативные средства получения информации. Я попробую взять за основу Удлинители Ушей и добавить что-нибудь фиксирующее и записывающее…

На младшего Малфоя Джордж даже не смотрел.

А Гарри смотрел на них обоих и думал, что он по уши увяз в какой-то глобальной лжи. Раньше Гарри точно знал, что воюет ради людей. А теперь ему казалось, что против.

Скелеты без шкафов

Время открывает всё сокрытое и скрывает всё ясное.

Софокл

День не задался. Начать с того, что это была пятница - и, как следствие, все устали. Кингсли словно сорвался с цепи. За вторую половину дня Гарри успел выслушать, как Министр ругает всех посмевших потревожить его сотрудников, включая Джорджа, который якобы слишком медлит и «не дает идти вперед». Малфой ходил белый, словно первый снег, напряженный и нервный; изредка Шекклболт посылал слизеринцу намекающий взгляд. В конце концов, Кингсли на час прогнал Гарри домой, чтобы без дела не путался под ногами.

Вымотавшийся и раздраженный, Гарри, как всегда неуклюже, выпал из камина в особняке. Чертыхнувшись, поднял глаза. Столовая была украшена, а стол сервирован так, что, казалось, Кричер нашел где-то Маховик времени (или пару свободных домовиков в помощь).

У входа в столовую послышались шаги. Это оказалась Джинни. Гарри слегка растерялся: она была одета в легкое длинное темно-синее платье, волосы были собраны в замысловатый высокий пучок.

Улыбаясь, Джин подошла к Гарри и обняла его:

- Ну что, с Днем рождения, герой.

Автоматически обнимая Джинни в ответ, Гарри нахмурил брови. А ведь точно! Сегодня же тридцать первое! Нет, конечно, Гарри помнил, когда родился, но как-то застрял во времени в двадцатых числах.

- Давай за стол, голодный же...

Гарри не заставил долго себя упрашивать. Оглядывая сервировку и помогая Джинни сесть, Гарри думал, что точно не знает, как подступиться как минимум к половине блюд. Но в ближайшее же время готов узнать.

Думая обо всем этом великолепии, Гарри глянул на часы. Доходило шесть. Значит, к семи Кингсли ждет его обратно...

- Между прочим, я приготовила тебе сюрприз... Так что нас ждет отличный вечер, - таинственно пообещала Джинни.

Гарри смутился:

- Э-э... Вообще-то, не вечер.

- Прости? - Джинни напряглась.

Ругая себя и Министерство на чем свет стоит, Гарри ответил:

- Кингсли ждет меня через час.

Джинни грустно-задумчиво посмотрела на Гарри. Поставила на место салатник. Аккуратно вышла из-за стола и направилась к камину. Гарри заметил, что сзади на платье вырез продолжался чуть дальше поясницы.

- Ты куда? - ошеломленно спросил Гарри, вставая вслед.

Набирая пороха, Джинни печально ответила:

- В Нору. Меня там, знаешь ли, ждут.

Растерянный, обиженный, Гарри в два шага преодолел расстояние до Джин и взял ее за локоть:

- Не уходи!

- Гарри... Извини. Я тебя люблю, но, кажется, так больше не могу. Я подожду, пока ты не освободишься. Нора! - с этими словами Джинни шагнула в камин.

Гарри недоумевающе смотрел на опадающее зеленое пламя. Да что случилось?! Он же не виноват, что Шекклболту обязательно нужно, чтобы интервью вышло в «Пророке» завтра! И не виноват, что у Скитер нет другого свободного времени!

Намереваясь объяснить все это Джинни, Гарри так же через камин отправился в Нору.

Гостиная встретила его необычной картиной: из кухни, кажется, выглядывала миссис Уизли, сверху донесся какой-то звон, словно с размаху били посуду, а в большом кресле рыдала Джинни.

Гарри не стал подходить и успокаивать ее. Рядом с креслом, обнимая Джин и нежно поглаживая ее по руке, стоял Майкл Корнер.

Со злостью развернувшись, Гарри бросил в пламя горсть пороха и вернулся домой.

В украшенную столовую. К накрытому столу.

- Хозяин желает чего-нибудь? - учтиво осведомился Кричер.

- Сдохнуть, - в сердцах ответил Гарри.

Он чувствовал, что ему срочно нужно что-нибудь сделать. Очень хотелось схватить со стола ближайшую тарелку и с силой метнуть в стену. В непонятном порыве Гарри снова кинул в пламя летучий порох.

Домовой эльф, поджав руки, стоял рядом.

- Кричер!.. Пожалуйста, убери все это!

Домовик поклонился, бормоча что-то под нос. В камине еще трещал зеленый огонь.

Шагнув в уже гаснущее пламя, Гарри отчетливо произнес:

- Кабинет Северуса Снейпа!

* * *

Здесь все было точно так же, как и в прошлый раз. Казалось, Слагхорн вообще не интересуется подземельями.

Гарри обошел кабинет по кругу. Провел ладонью по полированной столешнице. И решительно вышел в коридор.

За спиной, как всегда, закрылась дверь.

Гарри бродил по подземелью, не стремясь прийти в какое-то конкретное место, а просто как будто пытаясь убежать от своих переживаний. Что случилось в мире за те два месяца, которые Гарри посвятил Министерству? Почему в Норе был Корнер? Самое очевидное объяснение Гарри отбрасывал, желая доверять Джинни. Она точно не могла предать его! Но что значила та сцена?.. Определенно, надо будет поговорить с Джинни. И с Корнером.

Что происходит с друзьями? Они всегда понимали Гарри! А теперь в небольших перерывах между парами Гермиона обменивалась с Гарри стандартными фразами, Рон молчал и дулся, а Гарри… Почему они не понимают, как ему тяжело? Почему не могут поддержать? Ведь Рон тоже заходит к Кингсли! И все прекрасно видит! Видит, что Гарри торчит в кабинете Министра не от любви к бумагам.

И чего хочет от Гарри Шекклболт? Он не дает каких-нибудь важных поручений. Просто заставляет участвовать в рутине. Зачем? У него есть два секретаря, а теперь еще и Малфой на особом положении. Конечно, Гарри начал неплохо разбираться в министерской жизни. Но Министру-то это зачем?..

В таких размышлениях Гарри забрел в совсем незнакомое место. Навскидку он определил, что находится где-то под внутренним двором Хогвартса или рядом.

Это подземелье не выглядело жилым. Здесь не было вечных коридорных картин, факелы горели через один, и между двумя камнями у пола даже просачивалась вода. Видимо, эльфы, и те добирались сюда нечасто. Хотя, надо сказать, после сражения из всего замка подземелья сохранились лучшим образом...

Коридор, куда свернул Гарри, окончился неприметной дверью слева и началом узкого подземного хода прямо. Не имея желания соваться в неизвестный проход, Гарри толкнул дверь. Та, что удивительно, оказалась не заперта.

Гарри вошел в длинную полутемную комнату. Факелов на стенах не было, но темнота разбавлялась каким-то прозрачным светом, блуждающим по помещению. Вдоль стен стояли не то низкие столы, не то широкие скамейки, над которыми висели огромные зачарованные белые полотнища, спускаясь до середины ножек.

Одна из таких конструкций расположилась отдельно, в глубине комнаты, но достаточно далеко от стены. Гарри подошел к ней и откинул покрывало.

И, закрыв ладонью рот, отшатнулся и чуть не упал. Гарри показалось, что на несколько секунд мироздание застыло.

Поздравляю себя с замечательным Днем рождения, подумал Гарри, выдохнув.

На скамье, под струящимся в воздухе белым покрывалом, все в той же черной мантии, лежало тело Северуса Снейпа.

О близких…

Люби ближнего твоего, как самого себя.

Библия - Левит, 19, 18

Гарри казалось, что он начинает ненавидеть всех, кто его окружает. Нормально поговорить с Гермионой в последний раз удалось уже месяц назад - и она полностью одобрила действия Шекклболта. Доверяя значимому для него мнению, Гарри начал вникать в абсолютно, казалось бы, бредовые идеи Кингсли. Но это привело к тому, что Гарри теперь абсолютно точно не знал, что делать с друзьями. Тем более, с Джинни… Рон постоянно косился на Гарри обвиняющим взглядом, на вопросы отвечал односложно, а сегодня опять начал играть в молчанку. Гарри попробовал спросить у Гермионы, что случилось, на что та только бросила, что «Рон со своими отношениями разобраться не может, а лезет в чужие». После этого Макгоногалл призвала студентов к порядку, и пришлось вернуться к одновременному трансфигурированию живых и неживых предметов.

Промучившись еще три спаренных занятия и выдержав целую серию уничижительных взглядов, Гарри в коридоре рванул Рона за джемпер, заставляя повернуться к себе:

- Да что, черт возьми, творится?!

Рон со злостью отпихнул руку Гарри:

- Что творится?! А что не так?

- Почему ты отказываешься разговаривать?!

- А о чем?! Да ты вообще что-нибудь замечаешь, кроме своего дорогого Шекклболта? Только и разговоров, что о нем! Шекклболт то, Шекклболт это! Разуй глава! - Рон оглядел Гарри, словно искал что-то на нем, развернулся и прислонился к подоконнику, сложив руки на груди.

Взбешенный незаслуженно повышенным тоном, Гарри обратился к другу, сдерживаясь из последних сил:

- Вот поэтому я и хочу поговорить с тобой, чтобы узнать, что же происходит. Чтоб ты знал, я не из-за великого желания каждый день кукую в Министерстве!

- Нужно быть совершенно слепым, чтобы не заметить, что происходит с твоей собственной девушкой, - после паузы пробурчал Рон. - Когда ты вообще ее видел в последний раз?

- До недавнего времени каждый день видел, - мрачно отозвался Гарри.

- А больше десяти минут в день? Ты хоть знаешь, почему она постоянно околачивалась в особняке?

Гарри промолчал, считая выражение своего лица красноречивее слов.

- Да потому, что в Норе ошивается чертов Корнер! - Рон снова сорвался на крик, взмахнув руками.

- Ну, это я уже знаю, - уверил Гарри. - Только не понимаю, что он там делает.

- Он помогал отцу после битвы. Помогал с восстановлением Хогвартса.

- Помню. Мы весь май здесь вместе пахали, - Гарри скрестил руки и привалился к стене.

- Вот именно! И он начал подкатывать к Джинни! - Рон был раздражен не меньше Гарри.

- Что-то такого не помню, - скептически отозвался Гарри, буравя Рона взглядом.

- Потому что она тогда его быстро отшила. Так тогда он начал подмазываться к маме! Он даже… Черт! - Рон с силой ударил кулаком по стене.

- Что?

- Он предложил Макгоногалл похоронить Фреда в Мемориале героев… - Рон перешел на шепот.

Гарри провел ладонью по лбу и закрыл глаза. Значит, там, вчера, было и тело Фреда…

- Разумеется, мама была тронута таким участием в судьбе ее сына… С тех пор Корнер у нас разве что не ночует. И знаешь что, приятель? - Рон злорадно посмотрел на Гарри. - Уж лучше он, чем ты.

Гарри почувствовал, что готов размазать Рона по стене. Еле сдерживаясь, Гарри сжал кулаки, в упор заглянул Рону в глаза и двинулся к подземельям, бросив Рону:

- На себя бы посмотрел!

Уже когда Гарри заворачивал к лестнице, до него донеслось «Да что ты знаешь!», но Гарри с твердостью, которую ему придавала злость, продолжил свой путь к знакомому камину.

* * *

На этот раз Гарри встретила привычная столовая, где сидела за столом уставшая Гермиона. Она приветственно помахала Гарри, вынимая ладонь из-под подбородка, и кивнула на ужин. Не моя рук, Гарри плюхнулся за стол.

Несколько минут прошло в молчании. Наконец Гермиона, решив, что с Гарри уже можно общаться, негромко и печально сказала:

- Я уезжаю через неделю.

Гарри отложил вилку, заглянул подруге в глаза и не найдя, что ответить, просто серьезно кивнул.

- И еще я хотела наконец-то поздравить тебя… Жаль, что у нас тогда не получилось собраться, - Гермиона протянула Гарри коробочку в темно-бордовой обертке. - Сначала я хотела подарить тебе кое-что другое, но раз уж ты теперь будешь аврором…

Гарри осторожно снял бумагу и открыл упаковку. И извлек непонятное изящное устройство, похожее на свободно укрепленную на штырьке короткую двузубую вилку, между зубцов которой зависла идеально круглая жемчужина. Впрочем, жемчужина тут же потемнела.

- Это обнаружитель артефактов. Ты можешь зачаровать его на какой-нибудь конкретный артефакт, и тогда вилы повернутся в его сторону. Или просто оставить, как есть. Тогда они будут повернуты в сторону ближайшего артефакта. Если артефакт темномагический, то жемчужина потемнеет. Если Чары на артефакте смертельные - почернеет.

Гарри еще раз взглянул на вещицу. Вилы с темно-серой жемчужиной указывали на сервант. Гарри искренне улыбнулся:

- Гермиона, ты чудо, - Гарри сжал ладонь подруги, лежащую на столе.

Гермиона расплылась в улыбке:

- Значит, угадала. Заклинание несложное, смотри, - Гермиона коснулась жемчужины со словами «Hoc quaero», и вилы, повернувшись в сторону Гарри, слегка наклонились. Жемчужина посветлела. С хитрым выражением лица Гермиона обошла стол и извлекла из рукава Гарри волшебную палочку. Вилы тут же вернулись в первоначальное положение. Гермиона вручила палочку хозяину. Гарри смотрел на подругу с восхищением. Та присела и снова подперла подбородок рукой:

- Рон хотел подарить тебе хрустальную фигурку Вронского. Но разбил ее. И, знаешь, у него были причины.

Гарри кивнул. Он не хотел об этом говорить, но Гермиона продолжила:

- Гарри… Я скажу тебе сейчас кое-что, и можешь хоть злиться, хоть биться об стену головой. Но это правда. Послушай… - Гермиона набралась решительности. - Ты ведешь себя, как собака на сене.

- Что? - недоуменно переспросил Гарри.

Глядя на его непонимающее выражение лица, Гермиона рассмеялась, и оба почувствовали, что почти ощутимое напряжение между ними спало.

- Есть такое произведение, магловское. «Собака на сене». Так называют людей, которые владеют чем-то, что им не нужно. Но и другим тоже не отдают.

Гарри опустил ладони на затылок и со вздохом спросил:

- Что ты предлагаешь?

- Разобраться с Джинни. Вы так долго друг друга ждали… А теперь ты готов просто так сдаться?

Гарри покачал головой:

- Я не сдавался. Но шесть дней из семи у меня, знаешь ли, заняты учебой, а в Министерстве я вообще каждый день. Вчера я застрял там до восьми. Шекклболт разбирал почту.

Гермиона пожала плечами:

- Не сердись. Но тебе все равно придется с этим разобраться. Или время разберется за тебя. Кстати, зачем Шекклболт тогда вызвал тебя второй раз? - спросила подруга, показывая, что неприятная тема закрыта.

- Да, собственно, он не вызывал, - смущенно ответил Гарри. - Он просто отпустил меня домой на час. А вечером у меня была встреча со Скитер.

- Ритой Скитер? - с любопытством переспросила Гермиона.

- Да. Шекклболт готовит какие-то брошюры о войне. Не знаю, что конкретно там будет, этим занимается Малфой… - видя, как Гермиона нахмурилась, Гарри махнул рукой. - От меня требовался рассказ о жизни и деяниях незабвенного Северуса Снейпа. Кстати…

Наверное, стоит рассказать о найденной комнате, решил Гарри. Там ведь должно лежать тело Фреда. Пойдет туда Рон или нет - его дело. Но рассказать надо.

Гермиона вопросительно посмотрела на друга.

* * *

Поздно вечером Гарри забрел в столовую. Ему не спалось. Рядом бесшумно возник Кричер и осведомился, не желает ли хозяин чего-нибудь. Гарри, разглядывая каминное пламя, ответил, что не желает. В полутьме комнаты пламя было красивым и манящим. Гарри опустился на стул. Хотелось что-нибудь сделать, но что? И не слишком ли было поздно?

Слева раздался голос Кричера, и Гарри повернулся к домовому эльфу. Тот протягивал гермионин подарок:

- Хозяин забыл это на столе. Но Кричер заботится о хозяине! Наконец-то хозяин беспокоится о приумножении наследства древнейшего и славнейшего дома Блэков!

Гарри поблагодарил эльфа - тот с поклоном исчез - и взял артефакт. Теперь можно было рассмотреть его поближе, и Гарри поднес вещицу к глазам. Штырек, на котором были укреплены вилы, обвивала толстая металлическая нить. Гарри провел пальцем до конца нити и повернул артефакт боком. Из-под самого крепления сверкнуло два крохотных бриллианта - нить оказалась стилизованной змеей.

Гарри рассмотрел неожиданное украшение. Не бояться змей жизнь его научила. Держа артефакт на ладони перед глазами, Гарри в шутку спросил змею:

- Вот и что мне делать?

Неожиданно та повернула изящную головку и так же пристально посмотрела на владельца:

- Делай только то, ш-што тебе нуж-шно, хоз-сяин.

Гарри расхохотался, но вряд ли понял причину этого смеха. Надо было бы плакать.

…и дальних

Живущих с тобою в мире да будет много, а советником твоим - один из тысячи.

Библия, Ветхий Завет. Сирах

Гарри повертел в руках карточку из шоколадной лягушки. Такие и некоторые другие должны были в ближайшее время поступить в продажу с легкой руки Малфоя. Да, он умеет делать что-то на совесть, если надо, подумал Гарри.

На карточке была колдография Снейпа. Еще молодого, не скрывающего свои эмоции. На колдографии Снейп смотрел чуть в сторону и вверх. Он выглядел серьезным и решительным. Изображение не двигалось: карточки были в стадии доработки, и Чары на портреты еще не накладывали. Подпись гласила: «Северус Снейп, погиб в 1998 году. Участвовал во Второй Гражданской войне в качестве шпиона А. Дамблдора. Считался лучшим окклюментом Европы. Кроме того, изобрел многие зелья и заклинания. Хобби - садоводство».

Вместе с колдографией Снейпа в шоколадно-просветительскую промышленность внедрили колдографии Ремуса Люпина (известного тем, что, будучи оборотнем, сражался на стороне А. Дамблдора и успешно обучал детей) и самого Гарри (известного своей победой над темным волшебником Вол-де-Мортом в 1998 году; хобби - квиддич). Ремус выглядел усталым и печальным, Гарри - наоборот, полным сил, жизнерадостным и воодушевляющим. Это была одна из тех колдографий, которые сделал около недели назад репортер «Ежедневного пророка». Гарри тогда промурыжили около пяти часов, добиваясь идеального освещения, ракурса и выражения лица. В конце концов, Малфой просто сунул Гарри какие-то тонизирующие зелья, и тот сразил колдографа своей пламенной улыбкой. Гарри сомневался, что Дамблдор потратил столько же времени на колдографию для «Шоколадной лягушки». В результате Гарри был почти благодарен Малфою.

- Я и не знал, что Снейп увлекался садоводством, - хмыкнул Гарри.

- А он и не увлекался, - безэмоционально ответил Малфой. - Брал ингредиенты для зелий в наших теплицах. Надо же было что-то в хобби написать.

Гарри отметил, что Малфой даже не порывается иронизировать на тему умственных способностей гриффиндорцев или чего-то вроде. Вообще Малфой был сосредоточен на чем-то своем и действовал словно автоматически.

- И почему мы со Снейпом возимся раза в три больше, чем со всеми остальными?..

- Он казался в три раза чернее остальных, Поттер. Вот теперь его и приходится отчищать. Ты же сам не даешь обнародовать его воспоминания.

- И не дам. А когда ты узнал, что он работал на Дамблдора? - Гарри сам удивился тому, что его заинтересовал подобный вопрос.

- Слишком поздно, - утомленно произнес Малфой.

Гарри посмотрел на того с пристальным вниманием. Малфой наверняка что-то скрывал. Как минимум, не выставлял напоказ. Но глупо было бы ждать от Малфоя прилюдных излияний.

- Еще это, взгляни, - Малфой протянул Гарри очередной лист из папки, забирая карточки-вкладыши. Почему-то многие новые документы и проекты Малфой показывал в первую очередь Гарри. Тот не жаловался, но пытался понять, зачем же это самому Малфою.

Лист оказался очередной гадостью «оппозиции», как это теперь красиво называлось. И снова эта гадость была посвящена Шекклболту:

«Темные дела Министра.

Известно, что под напором желающих знать правду граждан К. Шекклболт решился раскрыть некоторые моменты о Второй гражданской войне. Безусловно, нам следует ждать много информации, очерняющей действия чистокровных семей. Но расскажет ли Министр правду о себе самом? Или, как и его предшественники, предпочтет открывать только выгодную ему правду? Вспомним, что последний назначенный из авроров Министр (Руфус Скримджер) так и не смог добиться успеха во время правления.

Узнаем ли мы, где на самом деле находятся дементоры? В своих интервью Министр заявлял, что не позднее августа дементоры будут переправлены из Азкабана в более безопасное для магов место, так как контроль Министерства над этими существами весьма сомнителен (как известно, Вол-де-Морту удалось переманить их на свою сторону). Тем не менее, наш корреспондент узнал, что дементоры по-прежнему находятся в тюрьме. Какие еще обещания не сдержит Министр?

Прошел слух о том, что К. Шекклболт оказывает давление на Международную конфедерацию магов через работников Отдела международного магического сотрудничества. Будем надеяться, что Министру Магии Соединенного Королевства не удастся повлиять на выбор президента конфедерации.

Ждите новостей»

Гарри со вздохом вернул листовку Малфою:

- Мы опять напишем какую-нибудь бурду в «Пророке»?

- Бурду в «Пророке» мы теперь пишем ежедневно, если ты не заметил. Как и раньше. Я считал, что с твоим опытом можно об этом догадаться.

Равнодушную речь слизеринца прервало появление в кабинете Шекклболта. Гарри удивился: обычно тот застревал у себя и не совался в Аврорат.

- Драко? Хорошо, что я тебя застал. Я слышал, что ты хотел уйти куда-то вечером.

- Разумеется, - равнодушно отозвался Малфой. - Вы, как обычно, знаете содержание последней листовки раньше, чем я ее вам принес, поэтому можете предположить, что я отправляюсь в редакцию «Ежедневного пророка».

Малфой протянул папку Министру. Тот заметил, пролистывая содержимое:

- Лучше услышать, чем предполагать. Отложи свой визит. Скитер прекрасно справится сама.

- Не справится, - слегка поморщился Малфой. - У нее нет листовки. Формально. Но раз я вам нужен, подозреваю, что в любом случае никуда не попаду.

- Почему же? - Шекклболт отправил папку на стол. - Попадешь, только не туда.

- Звучит многообещающе, - откликнулся Малфой, принимая нарочито официальную позу.

- Потом язвить будешь. А сейчас нас решила навестить некая Лацерта Розер. И, конечно, я узнал о визите в последний момент. Не догадываешься, зачем приезжает?

Шекклболт потер переносицу. Малфой помрачнел:

- Вероятно, с тем, чтобы навестить родственника.

- Ты почти прав. Точнее, родственников.

- И к каким родственникам, кроме Розера, она могла приехать? - севшим голосом осведомился Малфой.

- Драко… - Министр снова положил пальцы на переносицу, приподняв брови. Жест можно было истолковать по-разному.

- Я прекрасно знаю свое семейное древо. Последнее пересечение наших родов было семь поколений назад. Она не может претендовать на близкое родство, - Малфой покачал головой, Гарри показалось, что тот чего-то боится.

- Нет. Но это не мешает ей навестить дальнего родственника.

- Нет.

- Что? - Шекклболт изнуренно прислонился к стене. - Всего один прием.

- Нет! - Драко размашисто махнул рукой.

Гарри с трудом понимал, что происходит: Малфоя в последнее время очень сложно было вывести из себя.

- Драко! Она не может попасть туда сегодня!

- Ни за что! Я и без того выслуживаюсь, как дворняжка! Ноги́ ее не будет в особняке! Вы представляете вообще, что там сейчас творится?! Я не собираюсь встречаться со своими дальними родственниками и тем более никого не собираюсь пускать к себе домой! - Малфой двинул кулаком по стене; Гарри, стараясь вжаться в угол, смотрел на искаженные черты лица слизеринца и не узнавал его - а точнее, узнавал, того, прежнего Малфоя.

- Драко! - Шекклболт тоже перешел на крик, разъяренно сжав кулаки. - Это ты не представляешь, что это все может значить! К кому-нибудь из вас она сегодня попадет! И если не к тебе, то к твоему отцу! Мы не можем ей препятствовать! И что?! Все насмарку! Или отец все-таки должен расплачиваться за капризы избалованного ребенка?!

- НЕТ! - Малфой с ожесточением топнул ногой; Гарри заметил, что у того дергалось веко.

- Прекрати истерику! - выразительно проревел Министр.

В следующее мгновение раздался звук шлепка: Шекклболт, не церемонясь, ударил Малфоя по щеке.

Это явно было ошибкой.

Малфой, сжав губы, вылетел за дверь. Кингсли с отчаянием посмотрел ему вслед, всем видом словно говоря: «Ну как можно вести себя так безответственно!»

- Что теперь? - решился на вопрос Гарри, отклеиваясь от стены.

- Да ничего. Суп с котом, - невпопад ответил Шекклболт. - Подключим Нарциссу.

* * *

Переодеваясь, Гарри думал, что же, все-таки, так беспокоит Кингсли. Эта мадам Розер хочет навестить старшего Малфоя в Азкабане? Но ведь Шекклболт сам говорил, что освободит Малфоя - так чем повредит один визит? И почему вспылил Малфой-младший? С ним явно что-то не так. Возможно ли, что это связано с Люциусом? В принципе, так могло бы быть, рассуждал Гарри. Это бы объяснило, почему Драко нервничает. Драко?.. И когда Гарри стал называть его «Драко»? Да еще и лезть в его дела.

Со своими бы разобраться.

Прошел почти месяц. Гарри так и не поговорил с Джинни. Каждый раз клянясь себе, что завтра точно это сделает, на следующий день Гарри находил оправдания, чтобы отложить разговор. Усталость, занятость, плохое настроение… Гарри вздохнул. Больше тянуть нельзя. Гермиона успела напомнить про Джинни дважды перед отъездом и с первой же совой посоветовала не тянуть с решением проблемы.

Но сегодня Гарри точно не мог встретиться с Джин. Надев неудобные туфли, Гарри бросил в камин горсть летучего пороха:

- Кабинет Уберто Санти!

* * *

Гарри снова стоял в этом кажущемся тесным из-за нагромождения вещей кабинете. Маэстро с хитрым предвкушающим лицом удалился за выполненной картиной, а Гарри переступал с пяток на носки. Ему было стыдно за прошлый визит - за то, что не смог сдержаться и выложил все совершенно чужому человеку. Но тот разговор помог: нет, боль никуда не ушла, но теперь Гарри с ней примирился и больше не злился на Снейпа за его неожиданную и обидную смерть. Гарри присел, но ненадолго, потому что в кабинет знакомой шаркающей походкой почти вбежал беспокойный лукавый художник с двумя плоскими свертками. Сгрузив оба на стол, поверх навала вещей, пожилой маг встал рядом с Гарри и, прищурившись, предложил:

- Ну что, джовани, не хотите посмотреть?

- Можно?

- Разумеется.

Гарри кивнул и потянулся к верхнему свертку, большому настолько, что он с трудом был протащен в дверь. Перед тем, как развернуть содержимое, Гарри обернулся на творца. Тот нетерпеливо закивал и сделал пригласительный жест рукой. Гарри осторожно снял ветошь и уставился, не веря себе, на картину: на него смотрел Снейп, настоящий живой Северус Снейп смотрел, слегка - лишь слегка - приподняв бровь и словно зная все секреты и все мысли Гарри, и про себя усмехаясь им. Снейп не шевелился - Гарри не знал, почему - но он и без этого был больше Снейпом, чем мог бы быть на любой колдографии. Его бледное лицо обрамляли черные волосы; кисти рук, спокойно лежащие на темном столе, выглядывали из рукавов строгой черной мантии, и эти кисти и лицо в первую очередь привлекали внимание. Гарри, если только не разинув рот, заглядывал в темные глаза под вычерченными бровями и только спустя минуту заметил, что слева от погибшего директора поднимается, скрытый столом, но все же видный зрителю Омут памяти, а справа и так же позади стоит пустой насест Фоукса. На столе, перед тонкими чувственными пальцами мага, лежал меч Гриффиндора - третье светлое пятно на темной картине.

Гарри заметил, что этот Снейп разительно отличается от более молодого себя на вкладыше. Но он по-прежнему выразителен.

Гарри заставил себя оторваться от холста и посмотреть на создателя этого шедевра - было невозможно поверить, что можно так нарисовать... Конечно, как студент Гарри неоднократно видел портреты директоров у Дамблдора и не мог не замечать разнообразные картины, которыми были увешаны хогвартские стены, - но теперь Гарри понял, почему можно любить искусство.

По довольному виду маэстро Санти Гарри понял, что с его лицом что-то не так. И закрыл рот. Испытывая потребность что-нибудь сказать, Гарри произнес:

- Это невероятно, сэр.

Маг-художник улыбнулся еще шире, хотя казалось, что шире невозможно, и, сделав пресекающий жест, ответил:

- Я понял. Но я бы хотел, чтобы вы присутствовали, молодой человек, при одном моменте. Ведь, как вы видите, этот портрет еще не зачарован.

Гарри, еще не до конца понимая, на что его приглашают посмотреть, снова кивнул. Живописец изящным движением выхватил палочку и, помедлив секунду, распевно прошептал:

- Vitam Coniunctio! - по холсту прошла золотистая волна и погасла. - Dignosco! - на нижней планке темно-бордовой рамы с двумя узкими черными полосками появилась изящная золотая табличка с надписью «Северус Тобиас Снейп». - Mio! - под именем бывшего директора появилась еще одна изысканная надпись: «У. Санти». - Existentiam Solveo!

Маэстро торжественно коснулся полотна кончиком палочки. Картину окатила еще одна сияющая волна, но Снейп не изменился ни на йоту, хотя Гарри и показалось, что изображение стало еще натуралистичнее. Художник, улыбаясь и перебирая пальцами, смотрел на картину. Гарри тоже смотрел, хотя не знал, чего следует ждать.

Наконец, Снейп скосил глаза на незнакомого мага, так же не поворачивая головы оглядел обстановку, хмыкнул и, удобнее устроившись на стуле, скрестил руки на груди:

- Поттер! - Гарри вздрогнул. - Этого следовало ожидать. Да не стойте столбом, поставьте меня, наконец!

Гарри суетливо и с опаской прислонил картину к стене. Преподаватель, декан и директор снова огляделся, на этот раз, не скрываясь.

- Маэстро Уберто Санти, величайший живописец нашей эпохи, если я не ошибаюсь? - скорее утвердительно, чем вопросительно произнес Снейп.

Художник, довольный комплиментом, театрально поклонился:

- Маэстро Северус Снейп, директор Хогвартса, герой войны, ментал, зельевар и чаровед-теоретик.

Снейп скривился:

- Учитывая, что встретил вас в компании мистера Поттера, не ожидал столь лестной характеристики.

Гарри помрачнел, а маэстро, потирая ладони, эмоционально усмехнулся и воскликнул:

- О, поаккуратнее с этим джовани, любезный! Вы чересчур предвзято к нему относитесь! Хотя, это черта всех портретов - утрировать свои привычки. Но все же, если вы снова убьете его доверие, я дорисую вам лимонные леденцы! - не то всерьез, не то в шутку пригрозил художник.

Снейп вперил в своего творца красноречивый взгляд, объясняющий, где конкретно он видел и лимонные леденцы, и Поттера, и прочих чувствительных особ. Гарри казалось, что он вернулся на пару лет назад.

Между тем художник обратился к Гарри:

- О, чуть не забыл! - Гарри подумал, что у маэстро на лице написано, что он бы не забыл. - Я хочу сделать вам небольшой подарок, - с этими словами мастер вытащил второй сверток, поменьше, на котором стоял портрет. - Это картина, мой милый. И на этой картине должен быть изображен синьор Снейп. Это значит, что он может появляться на ней, как и на любом своем портрете. Я прошу вас, молодой человек, не открывайте ее здесь.

Гарри растерялся, а художник, лукаво поглядывая на Снейпа, добавил:

- И пусть вас снедает любопытство! Повесьте ее в своем кабинете, Гарри. Я слышал, у вас недавно был День рождения.

* * *

Гарри вошел в свой кабинет почти ночью, отмечая, что сроднился с этими стенами и при возвращении в кабинет испытывает примерно то же чувство удовлетворения, что и раньше испытывал при возвращении в свою комнату в башне. Прикосновением палочки Гарри зажег пару «сумеречных фей» - небольших магических светильников (пора, наконец, зачаровать, чтобы зажигались сами).

Сверток действительно не был большим - с локоть в высоту.

Снимая веревку и ветошь, Гарри испытывал трепетно-благоговейное чувство - ведь можно же обойтись Чарами Сбережения! Но мастер методично соблюдает традицию. Потрусив, Гарри снял последний лоскут ткани.

И залюбовался изображением, думая, как оно подходит Снейпу.

На картине была изображена аллея с классической кованой скамьей, обращенной к пруду с лебедями: белыми и одним черным (лебеди плавали, а по деревьям пробегал, колыша красные листья, ветерок). Вдоль высоких стройных кленов шел кованый же черный забор. В целом рождалось чувство строгой, рукотворной, отчасти готической красоты.

На рамке, на нижней планке, Гарри заметил серебряную табличку с именами изображенного и, чуть ниже - автора. Это значит, что картина зачарована, догадался Гарри.

Вешая произведение искусства на стену перед своим столом, Гарри чувствовал почти бесконечную благодарность и теплоту к ее создателю.

Страсти Малфоевы (часть 1)

Часто под секретом делают ложные сообщения для того, чтобы получить истинные.

П. Буаст

Сливочное пиво кончилось. Точнее, кончилась эта бутылка. Гарри осознал необходимость добрести до холла, где, по идее, должен был лежать сверток с заказом из «Трех метел». Но Кричер наверняка все утащил на кухню… Гарри залюбовался пламенем в камине. Пламя было желтое, и красное, и синее, и… зеленое?..

Огонь взметнулся вверх, и из камина вальяжно вышагнул Драко. Гарри отметил, что сам он имеет свойство вываливаться из камина кое-как. Несправедливо.

- Пьянствуешь, герой? - скорее установил, чем спросил, младший Малфой.

- Пьянствую, - кивнул Гарри. - А ты что делаешь?

- Как видишь, наблюдаю сей удручающий процесс, - насмешливо ответил Драко.

Гарри помотал головой:

- Нет. Здесь что делаешь?

Драко обошел длинный обеденный стол и, достав из кармана мантии миниатюрный сверток, увеличил его легким движением кисти. Из свертка на свет были извлечены три бутылки эльфийского вина, насколько мог судить Гарри, жутко древнего и дорогого.

- А я собираюсь учить тебя плохому. То есть тому, как правильно предаваться унынию. Кричер!

Перед Драко возник наследный домовой эльф дома Блэков:

- Мастер Драко!.. Молодой хозяин говорил о мастере Драко! Что Кричер может сделать для хозяина Гарри и его гостя? - с поклоном проквакал домовик.

- Принести два кубка и закуску к розовому эльфийскому вину.

Кричер вопросительно посмотрел на Гарри, ожидая одобрения приказа. Гарри кивнул: если Малфою угодно тратить свое время здесь, Гарри не против. В конце концов, пить в одиночестве - это уже первый признак алкоголизма.

Эльф удалился, а Драко опустился на соседнее с Гарри кресло:

- И кто тебя учил ухаживать за особняком? Как ты догадался поставить в столовой кресла?

Гарри пожал плечами:

- Удобно.

- На камин любоваться?.. Ладно, герой, рассказывай. По какому поводу траур?

Кричер разлил вино; на столе уже стояли закуски. Гарри погладил серебряный кубок:

- Джинни.

Малфой дотянулся до своего кубка:

- Ну ты вспомнил. Вы уже три месяца как расстались, это ничего?

Гарри пожал плечами:

- Я, вообще-то, надеялся… То есть, мы вроде расстались, но… Я думал, все еще склеится. Мы ведь раньше с ней на целый год расставались… - Гарри повертел кубок в руке; на опаловом гербе Блэков отсвечивало пламя. - А вчера я был в Норе.

- У Уизли дома? - уточнил Драко.

- Да. И она была там. С Корнером.

Малфой меланхолично глотнул вина, Гарри последовал его примеру.

- Героя всея магической Британии бросили?..

- Нет. То есть она, конечно, была там… С ним… Но она уже так делала. Раньше… Она думала, что я буду ревновать… Я тоже. Но знаешь… - Гарри заглянул Малфою в глаза. - Мне было все равно. И тогда я понял, что это конец. Все. Наигрались.

- Ну, жизнь, как ты знаешь, штука веселая. Каждый новый день все веселее… Ладно, Поттер. За веселье. Чтобы хоть иногда смеяться, - Драко наполовину опустошил кубок - Гарри, признаться, не ожидал такого от аристократа и тоже глотнул порядочно.

- Да…

- Кстати, вот тебе повод для смеха. Ты знаешь, чем отныне занимаются некоторые наши французские гости, вместе с профессором Розером?

- Знаю, - хмуро отозвался Гарри. - Помогают жертвам войны из мирного населения восстанавливать дома. Не понимаю только, зачем им это надо. Насколько я помню, они это делают безвозмездно.

- Само собой, безвозмездно, - подтвердил Малфой, - но шумят об этом на всю страну. В «Пророке» вышло три статьи.

- И все три прошли через тебя.

- Куда без этого… А смешно то, что Франция сейчас считается по отношению к нам сочувствующей страной. И, собственно говоря, должна оказывать помощь. Вот и помогает.

- Шекклболт чего-то говорил про Германию, - почти безучастно проронил Гарри.

- «Чего-то»! Чем ты вообще слушаешь, интересно?.. Мы сейчас практически только за счет Германии и держимся… Об этом еще Скримджер успел позаботиться, с подачи Дамблдора, правда. Там не забыли про Каркарова.

- Каркаров, вообще-то, болгарин.

Разговор получался плавным и, в целом, неторопливым.

- А Германия возглавляет Германский Альянс, Поттер!.. Что ты делал все это время в Аврорате, если тебя не научили элементарным вещам? В Альянс входят Германия, Австрия и Болгария. Страны Восточной Европы проявляют лояльность. Германский Альянс постановлением конфедерации должен официально оказывать противодействие всем поддерживающим политику Вол-де-Морта государствам.

Гарри кивнул. В принципе, он давно это знал.

- Спасибо за лекцию. Я тоже иногда захожу в Отдел сотрудничества. И Гермиона так говорит. И я склонен верить.

- Кстати, какие новости от чересчур умной ведьмы? - Драко наливал следующую порцию.

Гарри пожал плечами:

- Говорит, там готовится что-то глобальное. Мартель ведет просветительскую работу о пользе палочек, о преимуществе палочковой системы перед традиционными, о развитии Европы, и тэ дэ, и тэ пэ. А так, знаешь, она каждую неделю отписывается Шекклболту. Спроси у него, если хочешь, - Гарри, осушив свой кубок, потянулся за бутылкой.

Малфой усмехнулся:

- А Шекклболт, знаешь ли, имеет привычку рассказывать мне все свои секреты, всю известную информацию и все свои предположения.

Оба замолчали. Вечер нельзя было назвать романтическим, но спокойным - можно. Нарушать это ценное умиротворение спорами и рассуждениями о политике Гарри не хотелось. Ему и так казалось, что в глобальных межгосударственных разборках он потерял что-то очень важное для него лично.

- Я вчера Рона видел, - через какое-то время продолжил Гарри.

- Ну, и как он там?

- Знаешь, он… пьет. Хорошо, что сейчас каникулы. Иначе Макгоногалл бы его на месте в жабу трансфигурировала.

- Или наоборот, - теперь Драко позволил себе небольшие, с наслаждением, глотки.

- Что?

- Из-за каникул пьет. Слишком много свободного времени.

Гарри говорил с Роном в августе всего несколько раз, но даже этого было достаточно, чтобы понять, что Рон целенаправленно вгоняет себя в депрессию. Проблему - точнее, сразу две - решила директриса Хогвартса, пригласив его преподавать ЗОТИ - как бывшего члена ОД и просто преуспевающего в Защите мага. До декабря профессор Уизли держался. Теперь Гарри подумал, что Малфой, должно быть, снова прав.

Гарри устроился в кресле с ногами, наблюдая за своим гостем. Малфой был спокоен, выглядел немного опечаленным, но уверенным.

- Малфой?

- Слушаю тебя.

- А почему ты тогда отказался встречаться… С этой, которая твоя родственница… - язык слегка заплетался.

- Розер?

- Да!

Драко задумчиво надул щеки, посидел так секунду и выдохнул:

- Ну, знаешь ли… Долго рассказывать.

- Так я и не спешу, - Гарри стало искренне интересно, и он сам поразился своему интересу.

Драко повернулся к Гарри всем корпусом и серьезно посмотрел ему в глаза:

- Гарри. Я сейчас тебе кое-что расскажу. Повторять не буду. Если хочешь слушать - сейчас выпьешь… - Малфой извлек из кармана мантии флакончик, - вот это. Память бережет. Иначе не буду рассказывать.

Гарри молча взял зелье и выпил - оно оказалось почти безвкусным.

- Ну, тогда слушай… - Драко глубоко вздохнул. - На шестом курсе я принял Метку. Чтобы прояснить сразу: не по собственной воле. Выбора не было. Его, вообще-то, не было с самого начала, но после инцидента в Министерстве, не стало совсем.

Драко отпил вина.

- Ты вряд ли можешь представить, с каким облегчением я вздохнул, когда… Снейп убил Дамблдора. И, с другой стороны, понимал, что нам теперь будет только хуже. В целом, так и было.

Гарри ухватил кусочек сыра, внимательно слушая Малфоя.

- В последний год Вол-де-Морт бесчинствовал. У нас в особняке. Родители за год словно постарели лет на десять. На самом деле многие Упивающиеся на тебя почти молились - и ненавидели одновременно. Потому что в твою победу никто не верил. Кроме Снейпа, как оказалось… - Малфой перевел взгляд в угол.

- С другой стороны, Вол-де-Морт был не совсем сумасшедший. У него было много сторонников. В том числе, во Франции. Чистокровные французские семьи. Поттер, они почти все поддерживали его! И Розеры тоже! Все, кого не было рядом с ним! Кто не видел, что происходит на самом деле! Он убивал и наказывал своих же десятками! Сотнями!.. А они просто не знали об этом, думали, что он - мессия чистокровных и приведет их во славное царствие!.. Поттер, почему они так быстро забыли Гриндевальда?.. Слова разные, а цель в конечном итоге одна. Власть.

Гарри так и не донес сыр до рта:

- И что?

Малфой усмехнулся:

- Ничего. Ничего хорошего. Мы сейчас в самой настоящей драконьей заднице. Малфои. Все. Отец, мать, я. Отец в Азкабане. Я был у него. Дважды. Его скоро освободят. Шекклболт так просто ценные кадры не упускает… Он поит его зельем Апатии, моего отца… Хотя, кому я говорю… В итоге, сначала оно позволяет трезво мыслить, а потом вызывает зависимость. Еще несколько порций - и через пару лет Люциуса Абраксаса Малфоя не станет. Но Шекклболт же планирует справиться меньше, чем за два года… Хотя и отец, и мать уже несколько раз говорили, что не получится. А если и получится… Отцу фактически подписан отсроченный смертный приговор.

Малфой злился. И его злость была бессильной. И Гарри поймал себя на том, что смотрит на Малфоя совершенно иначе, нежели прежде. Как бы он сам поступил в его ситуации, какой бы выбор сделал на каждой новой развилке?.. Получалось, что Малфой, по крайней мере, не трусит…

- Мама сейчас во Франции. Знаешь, чем она там занимается? Убеждает наших родственников в том, что отец лоялен чистокровным семьям, и только им. Чтобы инициатива освободить его исходила от оппозиции. Чтобы выглядело так, что Шекклболт идет на уступки. И так и будет. Моя мать не умеет сдаваться. К сожалению… А у нее сердце больное… И ни один колдмедик никогда не вылечит, потому что это после проклятья, за Нерушимый обет…

Драко сжимал кубок изо всех сил, в его глазах стояли слезы; Гарри понимал, что Малфою сейчас надо выговориться гораздо больше, чем ему самому. На самом деле, Гарри не задумывался, что происходит с Драко. Замечал, что тот плохо выглядит. Но по-настоящему не задавался вопросом, почему. И Кингсли никогда не рассказывал. Теперь Гарри понимал, что Малфою, вообще-то, порядком хуже, чем ему.

- На самом деле мой отец связан кучей клятв. И каждая смертельная. Да, его освободят. Но он фактически будет рабом Шекклболта на свободе. Как будто он мало ходил в рабстве… - Драко понизил голос до шепота, яростного и отчаянного. - И мать, словно под десятью палочками… Она мне запретила ей помогать. Из-за этого и уехала. В том числе. Она за меня боится… А я уже не боюсь. Хуже не бывает…

Гарри смотрел на пламя: смотреть на Драко было бы чем-то чересчур личным. Огонь в камине трепетал и грозился погаснуть, и, хотя Гарри знал, что такого не произойдет, было страшно.

* * *

Гарри натянул одеяло на макушку: спать хотелось неимоверно.

- Вставай, герой. На нас каникулы не распространяются, - Малфой, словно олицетворенное возмездие, высился над кроватью. Полностью одетый, свежий, причесанный Малфой.

Гарри со стоном сполз с кровати и схватился за голову. И тут же получил пузырек с каким-то зельем. Открыв флакон, Гарри принюхался. Ему казалось, что любой резкий запах может просто убить на месте. К счастью, зелье лишь слегка пахло мятой. Правда, на вкус оказалось гадостью.

Секунд через десять Гарри поприветствовал реальность.

- Не спи, аврор, учеба не дремлет! Кто, кроме тебя, будет слушать в Аврорате бесполезные лекции по Истории магии, которые мне бы не были нужны уже в десять лет?

Гарри мысленно оценил прошедший вечер, перетекший в ночь. Очевидно, время оказалось проведено не зря. Гарри посмотрел на Малфоя. Тот с ехидцей улыбался и вообще выглядел несерьезно. Но у Гарри было одно дело, которое как раз таки казалось серьезным.

- Малфой. Помнишь, мы столкнулись в Министерстве в первый раз?

- Помню, - настороженно отозвался тот.

Гарри решительно протянул ему руку:

- Гарри Поттер.

Драко хитро улыбнулся и ответил крепким рукопожатием:

- Я Драко.

* * *

На единственной картине в кабинете стажирующегося аврора Гарри Поттера по-прежнему был изображен лишь парк с прудом.

Во Дворе Чудес, во Дворе Чудес

Нельзя ей быть, чтобы ей сделать.

Кем нельзя быть?

Загадка

Гарри закрыл за собой дверь. В кабинете обнаружилась незнакомая симпатичная молодая женщина, совершенно неформально сидящая на подоконнике и болтающая ногами. Кингсли смущенно кашлянул в кулак. Гарри поздоровался.

- Кхм… Здравствуй, Гарри. Позволь тебя кое с кем познакомить… Мисс Лепринц - собственно, Гарри Поттер. Гарри, это мисс Вульпекула Лепринц…

- Лучше просто Ви, - с улыбкой вставила она с заметным французским акцентом.

- И она будет вести расширенный курс Зелий вместо профессора Диппета, который отныне полностью перебирается обратно в Мунго.

Вульпекула Лепринц была среднего роста стройной светлокожей волшебницей с черными волосами, уложенными в крупные волны. Почему-то она сразу напомнила Гарри Тонкс.

Лепринц спрыгнула с подоконника и продефилировала к двери:

- Раз все формальности закончены, я перебираюсь в свой кабинет. Харри, жду тебя через полчаса.

Все-таки акцент был не таким сильным, как у Флер.

- Гарри…

- Да? - Гарри обернулся к Кингсли.

- Садись. Я расскажу об этой Лепринц немного подробнее.

Гарри уселся в свое почти родное кресло напротив стола Министра. Шекклболт, убедившись, что дверь заперта, прошествовал к своему.

- Итак. Ну, начать с того, что Лепринцы - достаточно древний чистокровный магический род. Разумеется, они поддерживали политику Вол-де-Морта… К Вульпекуле это не относится. В принципе, ее ситуация чем-то похожа на ту задницу, в которой когда-то оказался Сириус.

Гарри заметил, что имя крестного уже не отзывается болью, даже глухой, а просто цепляет какую-то струнку в сознании - «Сириус Блэк. Это особенное имя. Надо отмечать его в разговоре».

- Она, фактически, предала род. Мало того, что она отказалась работать на Вол-де-Морта, она еще и открыто выступила против нынешней политики Министерства. В действительности она грозилась «прояснить ситуацию» на Европейском консилиуме зельеваров и дать пару интервью некоторым спорным изданиям… В общем, перед ней стоял простой выбор. Или она уезжает, или ее родственники обеспечивают ее быстрой безболезненной смертью.

Гарри недоуменно нахмурился:

- Убить за различия во мнениях?

Кингсли усмехнулся:

- Собственно, так чаще всего и происходит. Чем была война против Вол-де-Морта? Массовыми убийствами за различия во мнениях… Но у Лепринц особенная ситуация. Она - очень талантливый зельевар. Можно сказать, гениальный зельевар. Таких по всей Европе человек десять. Собственно, завсегдатаи консилиума… И она отказалась сотрудничать с Французским Министерством, а после того, как ей пригрозили, еще и показала зубки. Ты понимаешь, чем чревато ее международное выступление?

Гарри понимал, но смутно:

- Германия?

- Да, - Кингсли сделал неопределенный жест руками. - Если всему этому дать глобальный ход, то получится, что Франция выступает против нас, героев войны с Вол-де-Мортом, пользуется нашей послевоенной ослабленностью…

- А разве не так? - ехидно поинтересовался Гарри.

- На международной арене - нет. Или ты забыл?

- Да нет… А почему тогда просто не дать ей выступить с этим докладом?

Кингсли вздохнул и уставился на Гарри, словно тому было пять лет от роду.

- Знаешь, мы в свое время так не знали, над магловским премьер-министром то ли смеяться, то ли плакать. Он говорил, что мы волшебники, колдовать умеем… Поэтому срочно должны что-нибудь сделать. Так и ты сейчас. Что нам мешало уже год назад заявить о вмешательстве Франции?

- Э-э… Беспросветная тупость? - саркастично предположил Гарри.

Кингсли покачал головой:

- Тебе определенно не удается сарказм. Не пытайся… Нет, просто перед нами стоит выбор из двух зол. Одно известное и большое - Франция. Другое неизвестное и огромное - Германия. Не думаешь же ты, что она станет нам помогать за «спасибо»?

- Конечно, нет! Но и…

Гарри замялся.

- Никакого «но». Любое государство действует…

- В своих интересах, - привычно закончил Гарри.

- Вот именно.

- Кингсли? - Гарри хотел выглядеть как можно серьезнее. - А на что ты тогда надеешься? Если мы никому ничего не можем противопоставить кроме того, что мы выиграли войну? Проехаться на шее у Германского Альянса? Как?

Министр вздохнул и потер переносицу:

- Знаешь, я каждый день задаю себе этот вопрос… Нельзя сказать, что у нас ничего нет. У нас есть Отдел международного магического сотрудничества, который, правда, до идиотизма бесполезен. У нас есть неплохая сила. Но военная. И нам просто необходимо спровоцировать Францию на открытое военное вмешательство. Иначе… - Кингсли развел руками. - Ладно. Это все не темы для будущего Главы Аврората. Лучше подумай вот над чем. Кому из известных тебе людей Вульпекула Лепринц приходится родственницей?

Гарри решил, что на самом деле неплохо бы пока отвлечься от прискорбных мыслей:

- Ну-у… Она из древнего рода… Так что может быть связана с нашими чистокровными. Лепринц… - внезапно Гарри почувствовал, что на него снизошло озарение. - Кингсли. Она родственница Снейпа?

- Да, Гарри. И, кстати, тебе уже как раз пора к ней на занятие.

Переполненный самыми разными идеями, Гарри вышел из кабинета Министра.

* * *

По счастью, мисс Лепринц не стала мудрствовать лукаво и обосновалась в кабинете своего предшественника. Молясь про себя, чтобы ее стиль преподавания отличался от снейповского, Гарри постучал в знакомую дверь. Дверь тут же распахнулась (благо, открывалась она вовнутрь), и Гарри, еще раз поприветствовав загадочную особу, занял свой стул.

Дружелюбно улыбнувшись, Лепринц расположила другой стул напротив Гарри и уселась, боком опираясь на спинку. Гарри вспомнил, как на первой паре зельеварения напротив сел Снейп.

-Что ж… Я думаю, что нам надо познакомиться, пг'ежде чем начинать занятия, - беззаботно произнесла новоявленная преподавательница. - Давай я немного расскажу о себе, а ты - о себе.

- Отлично, - Гарри с энтузиазмом кивнул. Определенно Лепринц не была похожа на Снейпа. Разве что волосы…

- Что же мне рассказать?.. Мне двадцать тг'и, так что я немного старше тебя… Я профессиональный зельевар… Думаю, я буду здесь пг'офессором… Я пр-ротив того, что творит наш Мартель… И мои удивительные родственники хотят… абатр… - Лепринц, щелкнула пальцами, вспоминая перевод.

- Вас прикончить, - закончил вместо нее Гарри.

- Именно! Пр-рикончить! - Гарри поразился, с каким воодушевлением это было произнесено. - Тепег'ь немного о тебе?

Гарри заметил, что звук «р» удается волшебнице через раз, но она подходит к делу с энтузиазмом.

- Ну, я закончил Хогвартс и теперь прохожу аврорскую практику, - со стороны Гарри это было преувеличением: ни на одно задание Кингсли пока его не выпустил, ограничиваясь теоретическим обучением. - И, если честно, у меня не очень хорошо с зельеварением.

Это тоже было преувеличением. С зельеварением по сравнению с прочими предметами было катастрофически плохо. Диппет никогда не вдавался в теорию, считая, что аврору достаточно выучить несколько быстрых действенных рецептов.

Лепринц сочувствующе покивала:

- Я понимаю. Зельеварение всегда было женской наукой.

Гарри секунду смотрел на сидящую перед ним женщину, после чего не выдержал и расхохотался.

- Харри? Я говорю неправильно? - старательно выговаривая звуки, осведомилась Лепринц.

Гарри взял себя в руки и покачал головой:

- Для иностранки вы говорите очень хорошо. Просто в Хогвартсе у нас преподавал мужчина. Очень хороший зельевар. Северус Снейп… - к концу фразы Гарри было уже совсем не смешно.

Лепринц ахнула и прикрыла рот ладонью:

- Мон дье, 'Арри… Ты знаешь его? Как он поживает? - ее голос дрожал, и Гарри понял, что она действительно взволнована, поэтому так неуклюже спрашивает. Но вот что ответить?..

Гарри перевел взгляд на пол.

- Харри? Что-то случилось? - Лепринц попыталась справиться с эмоциями. - Ты же понимаешь, нам во Франции почти ничего не рассказывали… А у вас я совсем недавно. Пожалуйста, скажи, что случилось!

- Он погиб. Мне очень жаль…

Гарри заставил себя посмотреть женщине в глаза. По ее лицу текли слезы, рот был приоткрыт.

- Мне очень жаль, - искренне повторил Гарри. - Он погиб, как герой.

* * *

Занятие сорвалось. Лепринц увлекла Гарри в авроратскую лабораторию и, взмахом палочки отправив на дверь записку «Осторожно! Идет работа», полезла в шкафы.

Через полчаса Гарри научился пить разведенный спирт.

- Расскажи мне о нем. Пожалуйста… - попросила Лепринц.

Если честно, раньше Гарри никогда не пил в закрытой лаборатории, за упокой Снейпа и из пробирок. К тому же, подобную гадость.

Из глаз брызнули слезы. Лепринц сунула нос в какую-то предусмотрительно заготовленную склянку с зельем и глубоко втянула запах. Гарри повторил процедуру - запах прошибал чуть ли не насквозь - несильно, но помогло.

Обретя способность говорить, Гарри произнес:

- Вообще-то я не очень хорошо его знал. Большинство времени, что мы были знакомы, он вел себя, как безжалостный придирчивый ублюдок.

- Придиг'чивый ублюдок… М-м… Похоже на моего отца.

- Но оказалось, что он был совершенно другим. Думаю, на самом деле ему не очень-то доставляло удовольствие так себя вести. Но однажды он совершил ошибку. И расплачивался за нее всю жизнь… А вы не знали его?

- Откуда? - Лепринц грустно улыбнулась. - Я видела его несколько раз на консилиуме зельеваров. И, веришь или нет, влюбилась с пег'вого взгляда.

Преподавательница выглядела мечтательной, словно вспоминала что-то очень приятное. А Гарри не мог понять, как кто-то полюбил Снейпа с первого взгляда.

- Он выглядел очень романтично… В длинной черной мантии, с длинными волосами, вечно один… И потрясающе говог'ил. Я была совсем девчонкой, мне было пятнадцать… Я влюбилась в его голос, - Лепринц, глядя в потолок, улыбнулась. - Я несколько раз беседовала с ним, еще мы почти вели пег'еписку в «Современной алхимии» - обменивались статьями об Аконитовом зелье. Критиковали друг дг'уга, - Лепринц слегка запнулась на сложной фразе, - выкладывали разработки… Знаешь, за нашей перепиской наблюдали все зельевары Европы, «Совг'еменная алхимия» выходит на разных языках… Постоянно публиковали какие-нибудь письма читателей про наши статьи. В одном из них сказали, что мы родственники. Я проверила родословную - действительно…

Гарри слушал и узнавал совершенно новую грань личности Снейпа - то, о чем не имел никакого преставления. Оказывается, работы Снейпа публиковались в журналах… И когда он находил время?

- Как-то раз от него очень долго ничего не приходило. Тогда я попыталась узнать, чем он занимается. Узнала, что он - Упивающийся Смег'тью. И очень удивилась, почему он работает в школе…

- Он был шпионом Дамблдора, - пояснил Гарри.

Лепринц кивнула:

- Я так и подумала. Все-таки у вашего бывшего Директора гораздо больше опыта, чем у пафосного мальчишки.

Гарри вопросительно взглянул на собеседницу.

- Вол-де-Мог'та. По-английски получится Полет Смерти.

- Да…

- А года тг'и назад нас со Снейпом решили наградить за вклад в развитие зельевар-рения. Тогда от него уже не было никаких новостей… А я поклялась, что буду поступать только так, как поступал бы он. И вот… - Лепринц виновато улыбнулась.

Гарри в очередной раз печально удивился тому, как мало знал о войне, которую выиграл.

* * *

После третьей порции Гарри стал не в пример общительнее. Вопросы с легкостью слетали с языка, и Гарри удивлялся собственному обаянию.

- А где ты живешь после всех этих… ну… махинаций? - приветливо улыбаясь, интересовался Гарри.

- О-о, сейчас я живу в Кур-де-Миг'акль… Двор-р Чудес. Это как ваш Косой переулок. Там есть тавег'на…

Лепринц произнесла название таверны, которое Гарри услышал как что-то, похожее на «Щенуар».

- «Чер-рный пес»!

«Сириус», с нетрезвой тоской подумал Гарри.

- Там очень мало номеров. Я снимаю один и живу там под Оборотным зельем! Чтобы никто не догадался, что это я. А сюда пег'емещаюсь пог'т-ключами. К маг'ту Шеклеболт обещал устг'оить мне здесь жилье.

Гарри очаровательно усмехнулся «Шеклеболту».

Остальной день Гарри не запомнил…

* * *

Кингсли усмехнулся и отвернулся к окну.

А Гарри до сих пор не мог поверить своему счастью: перед ним стояла Гермиона. Живая, настоящая, которую он последний раз видел больше полугода назад! Захлопнув дверь, Гарри с широкой улыбкой кинулся к подруге и сжал ее в объятиях. Гермиона ответила тем же.

- Герм! Ты откуда?! Меня никто не предупредил, что ты приедешь! - Гарри восхищенно смотрел на нее. Вроде Гермиона была Гермионой… но какой-то более женственной, что ли.

- Я здесь экспромтом, - объяснила она. - Виктору устроили турне по странам Европы на месяц, и меня отправили с ним.

- Виктору? Виктору Краму? Вы теперь встречаетесь?!

Гермиона скромно потупила взгляд.

- И ты мне ничего не написала? - возмутился Гарри.

- Ну, знаешь, вообще-то еще не встречаемся. Все это на кофейной гуще нагадано, - Гермиона отмахнулась, занимая любимое кресло Гарри.

- И надолго вы в Англии? Кстати, как тебя из Университета отпустили? - Гарри выбрал себе стул.

- В Англии на неделю. Так что не переживай, еще успеем пообщаться…

Кингсли кашлянул:

- Гарри, если это будет такое же «пообщаться», как на первом занятии у профессора Лепринц, то я собственноручно запру тебя в подвал Министерства. А там тюрьмы.

Гермиона заинтересованно взглянула на Шекклболта, затем на Гарри.

- Ну-у… Мы немного выпили.

- На занятии?

- Выпили?

Вопросы раздались хором, и Гарри порадовался, что ни на один не надо отвечать.

- Он с преподавателем в рабочее время оккупировал закрытую лабораторию Аврората и поглощал… разведенный спирт!

Гермиона, глядя на смутившегося Гарри, рассмеялась.

- Ничего смешного, между прочим, - возмутился Кингсли. - На двоих они усосали ПОЛ-ЛИТРА! Восьмидесятипроцентного спирта. Я до сих пор не понимаю, как вам это удалось.

- Преимущественно это удалось профессору Лепринц, - шепнул Гарри Гермионе. - Ладно, расскажи лучше, как ты там.

- В глобальном смысле - неплохо. Вообще я рада, что туда поступила. Знаешь, я сейчас понимаю, как много мы упустили в образовании…

- Гермиона, а как там ты, а не система образования? - перебил Гарри ее рассуждения.

Та усмехнулась:

- Знаешь, меня профессора боятся!

- Я знал, что рано или поздно это произойдет, - изрек Гарри.

- Да нет. Они боятся, что я из Англии. Скорее всего, там считают, что готовят что-нибудь подозрительное, - Гермиона повела рукой, - поэтому и турнули меня на месяц. Но я, к сожалению, не настолько ужасна, насколько там думают. Никаких особых сведений я не знаю. Могу только сказать, что там сейчас проводят активную политику повышения уровня патриотизма и агитации за палочковую систему магии. У нас по всему Университету летают растяжки с портретами чароведов. Да, и еще начали конкурс на виртуозное владение палочкой. Уж не знаю, зачем это понадобилось Мартелю, но в конкурсе принимают участие только граждане Франции, так что я в пролете…

Гермиона осталась в Аврорате еще на несколько часов, и Гарри наконец-то чувствовал, что может вдохнуть полной грудью.

Страсти Малфоевы (часть 2)

И для льва выдаются несчастливые дни, когда все идет шиворот навыворот и на каждом шагу подстерегают злоключения.

Леонардо да Винчи

Гарри отшвырнул газету с громким названием «Магическая правда», которую все-таки стала издавать невидимая «оппозиция» вместо того, чтобы тайком по ночам раскидывать листовки.

- Ты увидел главное? Они радуются освобождению Малфоя, - отметил Кингсли, наблюдая за Гарри. - Еще одна неплохая новость, кстати. Мы уладили все формальности с профессором Лепринц, и теперь она официально проживает в Англии.

Гарри кивнул. На оппозицию, равно как и на амнистию для старшего Малфоя, ему было плевать - с этим злом он давно смирился. Новость о профессоре Лепринц была вполне ожидаемой. Тем не менее, Гарри не мог пребывать в покое: вчера он умудрился поссориться с Драко. Что же это за талант такой, портить отношения с близкими людьми, мысленно ругался он.

- Гарри, - Кингсли потер переносицу, - вообще-то уже два дня, как! Ей уже третий день не надо почем зря переводить порт-ключи! Гарри!..

В самом деле! Поведение Малфоя было подозрительным! Драко никогда ни к кому не подмазывался без необходимости! И сам бы на месте Гарри тоже заподозрил бы неладное. А ведь вчерашняя встреча была практически свиданием, усмехнулся Гарри. Ресторан, свечи, музыка… И тупой Поттер, который все испортил!.. А ведь у них только стало получаться не обращать внимания на прошлые… разногласия!.. Может, у Малфоя не было настоящих друзей, поэтому он так своеобразно пытается наверстать упущенное?

Внезапно Гарри ощутил прикосновение к руке и чуть не подпрыгнул.

- Гарри, ты меня слушаешь?

- А… Да, конечно.

- Ты отправишься к Люциусу Малфою. Давно пора уже... Тебе в любом случае придется это делать, так что… - Министр развел руками.

- Я понял. Когда?

- Думаю, этим вечером. Камин в особняке перекрыт, поэтому будешь аппарировать. Представляешь себе ворота особняка? Вот туда.

- Хорошо.

Или Драко просто так хорошо играет? Но в чем смысл чуть ли не гиппогрифьи ухаживания тут разводить? Ведь у них и без того неплохие отношения…

* * *

Особняк выглядел мрачно. Он не был разрушенным или поврежденным, но своим видом словно демонстрировал пришедшему, что все сущее суть прах. Над угрюмым зданием висели угрюмые тучи. Гарри поежился: пусть текущий месяц и назывался апрелем, от пасмурного вида особняка Малфоев хотелось спрятаться в теплой мантии.

Перед Гарри появился худой домовой эльф с перевязанными руками:

- Мики приветствует сэра Гарри Поттера! Сэр Гарри Поттер пришел навестить хозяина Люциуса? Мики жаль, но хозяина Люциуса нет в особняке, сэр. Если угодно, сэр Гарри Поттер может подождать в гостиной.

Гарри наклонился к эльфу (наверное, Гарри уже мог бы сдавать экзамен по обращению с домовиками):

- Хозяин Люциус скоро появится, Мики? У меня к нему очень важное дело, от самого Министра.

Домовик впечатлительно прикрыл рот ладошкой и округлил глаза:

- Мики не знает, сэр Гарри Поттер! Хозяин Люциус велел всем гостям ждать его в гостиной!

Гарри серьезно посмотрел эльфу в глаза:

- Мики! Мне очень нужно поговорить с хозяином Люциусом. Пожалуйста, если ты можешь сказать ему об этом, то скажи. Сам Министр интересуется твоим хозяином.

Мики погрустнел:

- Мики не может, сэр! Хозяин запретил Мики и другим эльфам появляться перед ним! Мики очень жаль, сэр!.. Но Мики может проводить сэра Гарри Поттера…

- Пожалуйста, Мики, проводи меня к хозяину Люциусу, - попросил Гарри.

Эльф несмело прикоснулся к Гарри, и вскоре оба оказались за особняком, в огромном внутреннем дворе. Гарри отметил, что эльфы аппарируют гораздо аккуратнее магов.

И домовик почти тут же ударился в истерику:

- Мики плохой эльф! Хозяин велел не пускать к нему никого! Но Мики очень любит сэра Гарри Поттера! Сэр Гарри Поттер освободил хозяина Люциуса и мастера Драко! Мики очень плохой эльф!

Гарри пару секунд наблюдал, как домовик ищет, обо что бы себя наказать, но затем сориентировался:

- Э… Мики! Пожалуйста, не наказывай себя! Ты все сделал правильно! Если бы ты не проводил меня к хозяину Люциусу, Министр наказал бы его!

Эльф просиял.

- Но я не вижу его. Где хозяин Люциус, Мики?

Мики протянул длинный палец в сторону небольшого отдельно стоящего одноэтажного здания:

- Хозяин Люциус в склепе, сэр Гарри Поттер! Мики не пойдет дальше, сэр, хозяин запретил Мики!

- Хорошо, я дойду сам. Спасибо, Мики, - улыбнулся Гарри.

Все еще напуганный, но довольный эльф с поклоном исчез.

Минуту спустя Гарри стоял около входа в черно-бежевый готический склеп. Дверь была приоткрыта, и Гарри, набравшись смелости, заглянул внутрь.

Изможденный, похожий на обтянутый кожей скелет, но одновременно величественный и расслабленный Люциус Малфой обернулся на звук.

- Хозяин Люциус… Тьфу, черт… Мистер Малфой!

- Ах, вот как вы меня нашли… - Малфой усмехнулся и отвернулся, уставившись в пустоту.

- Меня прислал Шекклболт, - Гарри решил не тянуть резину и, покончив с формальностями, побыстрее смыться.

- Разумеется, - Малфой выглядел безразличным. - Сомневаюсь, что победитель Лорда по собственной инициативе посетил бы бывшего Упивающегося.

- Верно, - Гарри не слишком следил за манерами: простить Драко было как-то можно, но оправдать Малфоя-старшего - нет.

- Проходите, мистер Поттер. Я не кусаюсь. Уже.

Гарри зашел внутрь. Комната была небольшой, с двумя лакированными скамьями и еще одной, кроме входной, дверью. Гарри полагал, что в склепе должны находиться тела умерших, но здесь были только скамьи и изумительные витражные окна.

- Вы знаете, что Шекклболт решил, что вы будете возглавлять Визенгамот? - после затянувшейся паузы осведомился Гарри.

Малфой снова издал смешок:

- Если не знаешь, о чем говорить, спроси о работе?.. Безусловно. Я знаю об этом решении Министра и догадываюсь о некоторых других.

Малфой был спокоен и, возможно, даже умиротворен, но вместе с этим печален. В общем, был на себя не похож.

- Не смотрите на меня, словно на фиолетового бумсланга, мистер Поттер. Я нахожусь под действием зелья Апатии. Истечет час, и вы сможете лицезреть привычного саркастичного расчетливого аристократа. Но сейчас просто разделите мое одиночество. Вы появились как нельзя вовремя.

Так вот как выглядело действие зелья! Гарри решил, что он понял, почему Шекклболт так стремился напоить Малфоя этой гадостью - так с ним можно было нормально общаться.

- Э… У вас что-то случилось? Не думаю, что вы стали бы принимать зелье без причины, - сказал Гарри, усаживаясь на скамью.

- Верно, - Малфой был так же отрешен. - Случилось.

Гарри понял. Теперь, при взгляде на скорбящего Малфоя, выпившего зелье Апатии, сидящего в семейном склепе и просящего разделить с ним одиночество…

- Миссис Малфой? - прошептал Гарри, потупившись.

- Да. Моя Нарцисса.

Гарри поджал губы и отвернулся. Нарциссу Малфой было по-настоящему жаль. Ее чувства, по крайней мере, Гарри мог понять - она была матерью.

- Вы знаете, кто это сделал? - спросил Гарри.

- Вариантов немного. Или французские родственники, заподозрившие ее в измене, или люди Шекклболта, по такой же причине.

Гарри уткнулся в кулак.

- Если вы когда-нибудь мечтали о самом страшном наказании для ужасного Упивающегося Смертью, торжествуйте.

- Нет… Мне жаль. Я знаю, что такое потерять близкого человека.

Малфой слегка повернул голову:

- Мистер Поттер, представьте, что в вашем мире только три человека. Только три человека и очень много тех, кто желает вашей смерти. А потом - всего два человека…

Гарри досадливо вздохнул. Он опять залез глубже, чем хотел, опять наткнулся на что-то личное, что принадлежит душе… Но у Люциуса Малфоя нет и не должно быть души! Гарри не хотел сочувствовать чудовищу, благодаря которому погибло неизвестное, но точно большое количество людей! Но сейчас…

- У меня остался только Драко, мистер Поттер. У меня нет даже самого себя. Но я надеюсь, что я есть у Драко. Малейший шаг в сторону от политики Министра - и у Драко меня не останется. Зачем вы обидели моего сына, мистер Поттер? - неожиданно спросил Малфой.

Гарри растерялся, но Малфою, похоже, не слишком требовался собеседник.

- Вчера. Он навестил меня. Принес зелье… Зачем вы упрекаете моего сына в том, чего он не делал?.. Вы плохи в понимании мотивов. Если бы он стремился к личным благам, он выбрал бы не вас. Поверьте, мой сын умеет разбираться в людях. Он попытался бы завоевать доверие Шекклболта. На крайний случай, госпожи Дойл. Но вы - такая же пешка, как и он. Только вы - пешка в окружении фигур, а он - пешка на четвертой линии.

- Мне кажется, наши с Драко отношения касаются только нас, - резко сказал Гарри. - К тому же, зачем, в таком случае, так себя вести?

- А вот у него и спросите. Он очень многое может вам рассказать, - Малфой рассматривал скудные солнечные лучи, пробившиеся сквозь цветное стекло. Гарри про себя отсчитывал час.

* * *

Малфой-младший появился около кабинета Кингсли за минуту до Гарри, встревоженный и хмурый, и, постучавшись, зашел. Гарри, полный любопытства, потрусил немного и приоткрыл дверь - слава Мерлину, бесшумно.

Шекклболт сидел за своим рабочим столом, сочувственно повесив голову и переплетя пальцы, как во время трудного разговора. Драко, напряженный, стоял напротив.

- Что случилось с моей матерью? - настойчиво спросил Малфой - как было видно, уже не в первый раз.

Гарри вспомнил вчерашнее «Я не оказался достаточно смел. Мистер Поттер…» - Малфой все же хотел сказать Драко о смерти Нарциссы, но день назад не смог. А сейчас…

Кингсли пожевал верхнюю губу, постучал несильно пальцами по столешнице, будто пытаясь оттянуть время, вздохнул и заглянул Малфою-младшему в глаза:

- Драко... Твоя мать была обнаружена вчера во французской гостинице... мертвой.

Министр отвел взгляд. Повисла секундная пауза.

- Ч-что? - в голосе Драко звучало неверие, надежда и обреченность одновременно.

- Причина смерти не установлена.

Драко закрыл лицо ладонью; Гарри заметил, что это не скрыло покатившихся слез. Драко резко развернулся, распахнул дверь и, не обращая ни на что внимания, всхлипывая, помчался куда-то. Прежде, чем понестись вслед за Малфоем, Гарри успел заметить настороженный и печальный взгляд Шекклболта.

Драко домчался до первого мужского туалета и, забежав туда, остановился.

Гарри робко вошел следом, думая, что Малфой, наверное, как-то привязан к туалетным комнатам - Драко, задыхаясь всхлипами, сполз по стене на холодный пол и, обхватив себя руками, уткнулся лицом в колени.

Гарри все еще в смущении стоял на пороге. Раздались шаги, и Гарри, обернувшись, вошел и закрыл дверь. Ему казалось, что Малфой что-то тихо бормочет, но различить слова было невозможно. Гарри в растерянности топтался на месте. Если бы это был Рон, его можно было бы просто подойти и крепко обнять, но что делать с плачущим Малфоем, Гарри не представлял.

Драко закричал, его крик перешел в судорожный всхлип и кашель, и Драко, наконец, поднял голову, тихонько раскачиваясь. Гарри не выдержал и опустился рядом с Малфоем, обхватив его за плечи; его лицо было заплаканным, красным, изуродованным болью, лицом обычного живого человека.

Прошел час, может, больше - Гарри не ориентировался во времени. Он просто чувствовал холод пола и стены, обнимал бывшего школьного врага, иногда поглаживая его по плечу, и покачивался вместе с ним в этом медленном, удушающем танце скорби. Он же совсем мальчишка, подумал Гарри, такой же, как и я. И нас всех заставила вырасти война, чертова война, которая шла даже между подростками и детьми!

Гарри вспомнил свой шестой курс, Драко, плачущего в туалете Миртл, Драко, не посмевшего убить Дамблдора, Драко, протягивавшего руку... Как же все это было… отвратительно! И жестоко. «И ко мне тоже», думал Гарри. Он сам когда-то наплакался по смерти Сириуса. «Нас обоих вырастила война. И никто, ни один нормальный, счастливый человек никогда не поймет, что это такое». Гарри сидел рядом с Малфоем - нет, рядом с Драко, и вся школьная вражда, вся неприязнь, все подозрения показались такими мелочными и эгоистичными; и не было ничего естественнее, чем обнимать этого человека, которого тоже усыновила война, и который теперь мог понять, думал Гарри с мрачным удовлетворением.

Время шло. Прошло не меньше двух часов, пока Драко не уткнулся Гарри в плечо, обессиленный, обезнадеженный и опустошенный. Гарри казалось, что он частью себя пережил эту боль вместе с Драко, когда клялся себе никогда не обижать его, никогда больше не задирать, не подозревать и не оскорблять его, потому что он был таким же человеком, из плоти и крови, и чувств, этих драных чувств; и Гарри клялся, клялся, просил прощения и клялся, что больше никогда... если только это поможет Малфою.

Но Малфой, не успокоившись до конца, судорожно сжимал мантию Гарри и отпускал ее, и снова сжимал в кулак; а боль не уходила.

А время шло. Солнце, докатившись до самой своей высокой точки, безжалостно ярко пронзало стекло окна лучами. По коридору ходили служащие Министерства, изредка дергали запертую дверь и шли дальше; в своем кабинете Шекклболт подписывал очередное Постановление или какой-то Указ, который никогда не прикажет мертвым вернуться к жизни.

Гарри неуклюже подхватил Драко на руки - это было скорее неудобно, чем тяжело, с этой бесконечной аристократической мантией - заклинанием отпер дверь, наложил Чары Отвода глаз и твердо пошел к лифту. Драко казался закрывшей глаза куклой.

В лифте, как обычно, было чересчур кучно, Чары не спасали, и волшебники с любопытством посматривали на Гарри и его ношу; Гарри хмурился и ждал Атриума. Драко просто держал Гарри за шею, не открывая глаз.

Добравшись, наконец, до свободного камина, Гарри со своей драгоценной ношей шагнул внутрь:

- Особняк Блэков!

Гарри нес Драко на второй этаж; Кричер, беззвучно появившись перед хозяином, поклонился, но тут же сгинул; Гарри завернул к своей комнате, Алохоморой открыл дверь и, войдя, аккуратно опустил Драко на кровать.

Где-то в глубине души оба уже знали все, что будет дальше.

* * *

Драко проснулся посреди ночи. Не от кошмара, не от тишины, как обычно просыпался, а от того, что не мог повернуться на живот. Вглядываться в темноту не пришлось: на прикроватной тумбочке стоял Ночной огонек, там же - флакон с Успокаивающим.

Драко лежал у самой стены, фактически, его туда вжал спящий рядом Поттер, чья рука лежала у Драко на груди. Он устроился поудобнее и закрыл глаза.

«Мечты сбываются», подумал Драко.

Теперь он знал, какой ценой.

* * *

Гарри обернулся: в дверях стоял Драко, сонный, хмурый, все еще со следами вчерашней истерики. Окинув столовую взглядом, Драко опустился на один из стульев.

- Нам дали отгулы до конца недели, - Гарри посчитал, что в данной ситуации говорить «Доброе утро» было бы издевательством.

Драко кивнул.

- Кингсли сказал, что пришлет тебе какое-то задание с совой.

Ему послужил ответом еще один кивок.

- Я попросил его, - голос Гарри стал тише, - э-э... В общем, сегодня Люциус едет на опознание.

Драко развернулся:

- Мой отец?

- А я знаю много Люциусов?

- Это мне не известно.

- Да. Твой отец.

Повисло молчание. Кричер, что-то мурлыкая, расставлял на столе кофейный сервиз и блюда с выпечкой.

- Ты хочешь поехать с ним?

- Нет.

Кричер разлил по чашкам ароматный кофе.

- Ты можешь просто с ним встретиться.

- Нет, - голос Драко прозвучал грубо.

- Почему?

Кричер, оглядев обоих магов, исчез.

- Поттер... Почему ты вообще ко мне сунулся?

- А что, нужно было тебя оставить рыдать в сортире? - огрызнулся Гарри в ответ. Все-таки он плохо представлял, как нужно вести себя с Драко.

- Я тебя не обвиняю. Мне интересно, почему ты внезапно решил со мной помириться.

Гарри стучал изящной серебряной ложечкой по тонким стенкам чашки, наблюдая за волнами на поверхности напитка. Когда-нибудь этот разговор должен был состояться.

- Я не слышу ответа, - Драко отпил кофе.

- Я говорил с твоим отцом. Позавчера.

Драко внимательно слушал.

- Я от него узнал, что... - Гарри замялся.

- Я понял, - резко перебил Драко.

- Его известили сразу. Извини, - Гарри покачал головой. - Мы беседовали... Довольно долго. По крайней мере, для меня час общения с твоим отцом - это рекорд... - Гарри чувствовал, что несет чушь, но как лучше сказать, не имел понятия, и поэтому нервничал. - Мы говорили тогда о тебе. И мне показалось, что я... э-э… немного лучше тебя понял. По крайней мере... он многое рассказал о тебе.

Драко с подозрением уставился на Гарри:

- С чего бы мой отец с тобой откровенничал?

- Он был под зельем, - Гарри отвернулся к окну.

- Ясно, - Драко повертел чашку в руке, но пить не стал.

Повисла тишина. Гарри разглядывал площадь. Наверное, иметь особняк с собственным двором, как у Малфоев, было бы удобно…

- Драко!..

- Да?

- Скажешь мне, почему… м-м… ты все-таки себя так вел? - тихо осведомился Гарри.

Драко посмотрел Гарри в глаза. Очень сосредоточенно. Дотянулся до ладони Гарри, аккуратно подхватил ее и, слегка склонившись, притронулся губами к пальцам. Еще раз заглянул Гарри в глаза и покинул столовую.

Гарри проводил его взглядом, медленно покивал своим мыслям и рухнул на стул.

На столе стоял недопитый - а точнее, почти нетронутый - кофе. Гарри автоматически взял чашку в руки и отпил. И чуть не выплюнул. Ему показалось, что только что он попробовал сахарный сироп с легким ароматом кофе.

Это была чашка Драко.

Случай и время

Два величайших тирана на Земле - случай и время.

И. Гердер

Драко плакал.

Он жил в особняке Блэков уже почти месяц, и каждый день - точнее, каждый вечер - были слезы. Гарри возвращался из Министерства позднее Драко: авроратские преподаватели сжимали сроки обучения и программу, как могли, в результате Гарри попадал домой не раньше, чем часам к шести. И он быстро научился прежде всего звать эльфа.

- Кричер!

Эльф появился перед Гарри и с поклоном поприветствовал хозяина.

- Драко? - коротко осведомился Гарри.

- Как обычно после работы, хозяин, - недовольно проквакал эльф. Говорить напрямую, что Малфой плачет, Кричер не хотел: по его мнению, Драко - сын Нарциссы - позорил славный род Блэков своими слезами.

Гарри вздохнул.

- Как долго?..

- Хозяин Драко закрылся в своей комнате час назад.

Час. Обычно Гарри старался просто переждать вечернюю истерику отдельно. В противном случае Драко начинал злиться на себя за слабость, на Гарри - за то, что эту слабость видит, на отца - за то, что вовремя не сказал … В результате это заканчивалось или руганью, или истерикой еще худшей. Но час… Это могло означать что-то очень невеселое даже для привычного уже к бедам Драко.

Гарри предупредил о себе стуком и вошел в комнату. Драко оставил дверь незапертой - почти приглашение.

Он сам сидел, поджав ноги, на кровати и бессмысленно смотрел в окно.

- Там еще светло, - тихо проронил Драко, не оборачиваясь.

- Конечно. Первое мая, - откликнулся Гарри, садясь рядом.

Драко судорожно вздохнул.

Не имело смысла спрашивать, что случилось. Все случилось.

Драко облокотился на плечи Гарри и невесомо потерся щекой о его мантию, переплетая его руки со своими. Гарри уткнулся в отросшие светлые волосы. Как всегда, мягкие, воздушные, несущие в себе какой-то горько-свежий аромат. Как можно родиться с такой неземной внешностью?..

Какое-то время оба просто наслаждались молчаливыми объятиями.

А потом Драко развернулся и поцеловал Гарри.

* * *

Гарри гладил аристократические руки, живот, поясницу, лопатки, шею, лицо… На бледных, пошедших красными пятнами, щеках высыхали слезы.

Развернув Драко и надежно обхватив ладонью его затылок, Гарри зацеловывал соленые следы. Он никогда не хотел бы видеть Джинни плачущей, но Малфой скорее вписывался в картину личного несчастья, чем личного счастья. И Гарри ощущал мрачное, злобное удовлетворение от страданий Драко. Потому что так же страдал сам. Потому что Драко не был нежной любимой девушкой - он был заклятым товарищем, прошедшим вместе с Гарри всю войну, но по другую ее сторону, и ставшим попутчиком теперь.

Война щедро наградила обоих - потерями, болью, страхом, ночными кошмарами - без капли скупости из ее дьявольского рога изобилия. И правом на любое безрассудство, на любое непостижимое разумом чудо - чтобы только греться и греть, обретать и дарить заботу, бережность и защиту - то, что было отнято у обоих.

И оба очертя голову бросились в это разрешенное безрассудство - потому, что каждый их вдох, каждый шаг был заранее оплачен собственной болью - и Гарри сцеловывал эту боль, нежно, осторожно, лелея и охраняя ее, как драгоценную губительную печать войны. Каждый поцелуй был искуплен кровью, тщетными криками, тысячу раз изнасилованной надеждой, искалеченной справедливостью… И Драко дарил свои поцелуи так же истово, опасливо, выискивая и прогоняя малейшую тень грубости, жесткости, принуждения; Драко крепко и аккуратно обнимал Гарри, лежа на его коленях, трепетно перебирал его волосы, касался его рук, вжимался в его грудь…

И Гарри предупредительно освобождал Драко от одежды, легко покрывал поцелуями его замерзшее тело, отогревал губами его тонкие пальцы, ласкал его запястья, ключицы, копчик, бедра; мягко растягивал его, одновременно целуя, облизывая, всасывая - стон за стоном, словно эти стоны могли заменить в памяти бесчисленные стоны мук; и бесконечно бережно входил в него - стон за стоном…

И после оставался рядом, держал в объятиях, прятал за собой и прятался сам, потому что, слава всем богам, не любил и не был любим, а только щедро отдавал накопившуюся нежность в обмен на такую же чужую бьющую через край нежность.

Время взрастило в них потребность, случай даровал возможность - и они не ждали от судьбы более закономерного дара.

* * *

Гарри не собирался спихивать заснувшего Драко с колен. Вечер был слишком хорош, слишком спокоен; слишком убаюкивающим, позволяющим ни о чем не думать, был огонь в камине…

Пока из ярко-зеленого пламени не шагнула Джинни, застав любовников по несчастью на любимом уютном диванчике, заменившем - хвала тебе, наука трансфигурации! - пару кресел. Джинни застыла с открытым ртом, в следующую секунду подалась обратно к камину, но, пересилив себя, осталась.

Но Гарри не собирался прогонять Драко с колен.

- Кричер! - чуть слышно позвал Гарри.

Перед хозяином тут же возник домовик и поклонился, предусмотрительно мо́лча.

- Чай на двоих, - тихо приказал Гарри, жестом приглашая Джин за стол.

- Вот, значит, как… - прошептала Джинни, присев.

Ссутулившись, сложив руки на коленях, она выглядела усталой и грустной. Гарри не помнил ни одного знакомого ему человека, который бы не выглядел в эту весну усталым.

- Франция открыла границы для пострадавших в ходе войны, имеющих британское магическое гражданство, - глядя в угол, сказала Джинни.

- Я знаю, - ответил Гарри. Кроме этого, он знал, что таким образом Мартель надеялся заполучить немалое число неарестованных не принявших Метку, но сочувствующих Вол-де-Морту магов. Но об этом уже не обязательно было знать Джинни.

За год Гарри стал жестче и расчетливее.

- Не сомневаюсь.

Разговор плелся неторопливо и негромко, словно сейчас, еще только в девять, все в доме засыпало.

- Я хотела тебе сказать, что уезжаю во Францию.

- Спасибо, что предупредила, - серьезно кивнул Гарри. - Только Шекклболт начал вести очень строгий контроль за всеми, покидающими территорию Англии. Фактически со всем оформлением документов у тебя появится реальная возможность уехать не раньше, чем через полгода.

- Поэтому я к тебе и пришла, - кивнула в ответ Джинни.

- Ясно. Я поговорю с Шекклболтом. Не думаю, что у тебя возникнут сложности, если ты и в самом деле хочешь уехать.

- Спасибо.

- Пока не за что. Как Корнер, едет с тобой?

- Нет…

Джинни, по-видимому, не знала, что еще сказать, а Гарри не собирался без причины нарушать домашнюю тишину.

- Что ж, наверное, дальше разговоры излишни, - с решительно-сожалеющим вздохом произнесла Джинни и направилась к камину.

Гарри не стал ее задерживать. Ему было жаль прошлого, но на руках у него было настоящее.

- Ладно… Счастливо… Нора.

Джинни поглотили языки пламени; Драко открыл глаза и сел на диване.

- Хитрая слизеринская рожа, - вздохнул Гарри.

- Неужели ты думал, что я упущу такую невероятную возможность ткнуть в грязь представительницу рыжих?

Гарри хмыкнул. Если Драко и преследовал такую цель, то в последнюю очередь.

- К тому же, было бы слегка глупо у нее на глазах вставать и уходить, не находишь? И еще я теперь знаю, зачем она приходила, - Драко потянулся.

- И без того бы знал… - Гарри провел рукой по выгнутой спине, от поясницы до шеи, и там и оставил пальцы, слегка надавливая на напряженные мышцы. Драко мурлыкнул и вытянулся.

- В принципе, для Уизли - неплохая возможность, - лениво изрек он. - Бесплатное жилье, стабильная работа…

Гарри усмехнулся:

- Ну да, кабала на два десятка лет. Или такая неустойка за дом, что и ты бы охнул.

- Я уже давно не охаю из-за ерунды, - отозвался Драко. - Кстати говоря, когда ты собираешься в «Гринготтс»?

- Зачем? - удивился Гарри. Вот туда он собирался в последнюю очередь.

Малфой перевернулся на спину:

- Не зачем, а с чем. С ревизией сейфа… Я поражаюсь тебе, герой. Кто является самым богатым человеком магической Британии?

- Твой папаша? - осторожно предположил Гарри.

Драко хохотнул:

- Поттер, мне, конечно, безумно приятно, но такой беспечности я даже от тебя не ожидал! Ты.

- Что «я»? - раздраженно спросил Гарри.

- Ты - самый богатый маг Британии! Хотя, с таким отношением к проблеме, это, наверное, ненадолго, - Драко сопроводил свой ответ фырканьем.

Гарри с подозрением уставился на любовника. Драко откровенно расхохотался:

- Придурок! На тебе сейчас висит все наследство Блэков! И весомое пособие Министерства.

Да, про наследство Гарри как-то постоянно забывал.

- Ты оказался почти прав. Номинально второе по величине состояние принадлежит главе рода Малфоев. Но с большим отрывом, - просветил его Драко.

- А ты откуда узнал? - поинтересовался Гарри.

- Есть такие специальные журнальчики. Выпускаются они, откровенно говоря, не для широких масс… Так что ты теперь самый популярный жених.

Гарри досадливо опустил голову на спинку дивана. Вот оно, счастье, куда бы от него деться…

На столе стоял нетронутый чай на двоих.

* * *

Конечно, Гарри присутствовал на праздновании. Торжественно открыл Мемориал героев под Лондоном. Произнес тщательно заученную наизусть (составленную Драко) речь, ожидаемо закончив трогательно и невпопад. Раздал целую кучу автографов. Несколько раз сфотографировался с новым Главой Визенгамота и Министром. Объявил, что объединено с лордом Малфоем делает огромное пожертвование на реконструкцию больницы имени Св. Мунго. Умеренно выпил и устал за это воскресенье больше, чем за всю предыдущую неделю. Немного покрутился среди гостей после окончания торжественной части и предупредил Драко, что смывается. Драко обреченно-завистливо вздохнул, но спорить не стал и даже заметил, что Гарри умудрился не испоганить своим исполнением гениальную речь.

Второе мая. Первая годовщина победы.

У Гарри были собственные планы на этот день.

* * *

Поляна Арагога нашлась неожиданно быстро. Но вот тут Гарри застрял. Он облазил каждый сантиметр памятного места, но желаемого не достиг.

Прошло часа полтора. Гарри думал, что это будет гораздо проще.

Вздохнув, он направился к Хогвартсу. Возможно, кто-то побывал здесь раньше…

Внезапно Гарри споткнулся о корягу и растянулся на земле, далеко не поэтично высказавшись по этому поводу. А потом широко улыбнулся, отметив про себя, что Снейп был прав - дуракам везет.

В метре от Гарри, раскрытый, с раскинутыми длинными крылышками, лежал снитч.

* * *

Принципиально Гарри проторчал остаток дня в Хогвартсе напрасно. Никто, ни из преподавателей, ни из учащихся, не вернулся в замок «пораньше». Хотя, насчет слизеринского состава Гарри сомневался. Но проверять не стал. Он рассчитывал найти Рона. На празднике тот промелькнул пару раз в толпе, но не подошел. Что ж, Гарри не настаивал.

Выйдя за предел барьера, Гарри аппарировал к Мемориалу. Как он и предполагал, здесь уже почти никого не было. Празднование продолжалось в Хогсмиде, преимущественно - по тавернам. Наверняка у Аберфорта сейчас бешеный успех, подумал Гарри.

Все же спрятавшись за неубранной еще сценой (даже организаторам позволено на великом празднике праздновать, а не только выполнять свои прямые обязанности), Гарри наложил на себя Чары Бесшумности и Легкой походки - чтобы не оставлять следов, на всякий случай избавился от всех запахов и натянул мантию-невидимку. В таком полностью неотслеживаемом виде Гарри двинулся к центральному склепу Мемориала, где упокоилось тело Северуса Снейпа.

Однако около входа Гарри заметил пару женщин. Подойдя поближе, в одной он сразу распознал свою непосредственную начальницу, Главу Аврората Дилекту Дойл. В другой с трудом узнал несколько раз случайно встречавшуюся ему колдунью из Отдела тайн. Обе скользнули внутрь, закрыв массивную дверь, и Гарри буквально кожей почувствовал убойную силу появившихся Охранных чар.

Разочарованный и вымотавшийся, Гарри аппарировал к дому.

Цена взрослой жизни

Пусть мертвые хоронят своих мертвецов.

Иисус Христос

Черт его знает, почему, но в День рождения Драко Кингсли действительно отпустил их домой раньше. Уже в полдень Гарри выскочил из камина, привычно споткнулся и упал назад, на выходящего следом Драко. Тот, поймав Гарри, прижал его к себе и неспешно поцеловал.

Гарри отметил, что столовая была не украшена, но на столе красовалась бутыль любимого Драко розового эльфийского вина в окружении холодных закусок. Драко повертел бутылку:

- Пить в разгар дня? Видимо, Кричер все-таки считает нас алкоголиками.

Гарри, однако, заметил, что Драко доволен. Вот и чудно. Беседовать с Малфоем в плохом настроении - все равно что пинать кентавра. А Гарри настроился на серьезный разговор.

Но у Драко были свои планы. Поставив бутылку подальше от края, он прижался к Гарри со спины и прошелся неторопливыми поцелуями по его шее, сжимая его плечи и бока.

Гарри со вздохом опустил голову Драко на плечо:

- Нам надо поговорить.

- Говорить с набитым ртом неприлично, - соблазнительно прошептал Драко.

- Он не…

В ту же секунду Драко развернул Гарри к себе и впился в его губы.

Гарри на время отдался мягким покусываниям, воздушным поцелуям и нежным пальцам, успевшим выучить все на его теле, знающим самые интимные ласки, доводящим до трепета, но трепета не страха, а ожидания сокровенного блаженства… С сожалением Гарри аккуратно перехватил запястья Драко и усадил его на мягкий диван.

- Ну? - Драко, очевидно, смирился со своей участью. - Кто-то хотел серьезно поговорить.

Гарри потер шрам и поправил очки. Заговаривать на эту тему было неудобно.

- Драко… Только, пожалуйста, не обижайся и не паникуй. Я спрошу у тебя кое-что очень личное. Если хочешь, можешь не отвечать.

- Попробуй, - Драко насторожился.

- Пфф… Представь себе, что у тебя была бы возможность… еще раз поговорить с матерью. Недолго. И она бы не была живым человеком… Но оставалась бы собой.

Гарри почудилось, что Драко побледнел.

- Поттер. Ты, безусловно, суешь нос не в свое дело. Но я бы использовал любую возможность еще раз поговорить с матерью.

Гарри достал снитч из кармана мантии и без слов протянул Драко. Тот с недоверием взял артефакт и уставился на Гарри:

- Это что?

- Воскрешающий камень. Просто поверни его трижды на ладони.

Гарри оставил недоумевающего Драко в столовой с его подозрениями и камнем, а сам устроился с другой стороны двери.

Прошло несколько минут. Из столовой доносилось только бурчание человека, отказывающегося верить в невозможное.

А потом сквозь дверь послышалось: «Ма… мама?!.»

Гарри встал и поплелся в свою комнату: его обуяла меланхолия.

* * *

Пол-лета прошло как-то скомкано, словно для всех Гарри существовал как знакомый, с которым лишь надо перекинуться парой слов.

Кингсли выискивал у Мартеля разрешение на проведение расследования по делу о смерти Нарциссы Малфой собственными силами, упираясь в то, что магическое гражданство у Нарциссы все-таки было великобританским. Французский Министр сыпал вежливыми сочувствующими фразами, но от Шекклболта открещивался, основываясь на том, что смерть произошла на территории Франции. Учитывая, что ни в каких законодательных актах не было информации по подобным вопросам, спор грозил затянуться. Кроме того, затянулся уже до невозможности выбор президента Международной конфедерации магов (об английском кандидате не могло быть и речи, но обязанности заместителя президента исполняли одновременно австрийский и французский волшебники - и ни один не горел желанием уступить место).

Драко был постоянно погружен в собственные мысли. Гарри не знал, о чем Нарцисса говорила с сыном, но с пятого июня вечерние рыдания прекратились. Но и близко к себе Драко никого не подпускал.

Джордж с головой ушел в очередные министерские разработки. Его идеей фикс стали амулеты, защищающие от Авады. Гарри не лез. Только спросил однажды про Рона, но Джордж и сам не контактировал с миром, словно считал себя должником какой-то надуманной дани защиты от смерти.

Гермиона приехала в последнюю неделю июня. Приехала с Виктором. Гарри с удовольствием предоставил друзьям возможность жить в особняке, но и здесь его ждало разочарование: Гермиона завладела библиотекой, словно видела ее впервые, а Крам подбивал Гарри хоть немного поиграть в квиддич. Гарри даже пару раз вышел с Виктором на импровизированное поле в парке, предусмотрительно обнесенном Чарами, но Крам в основном тренировался днем, а Гарри днем учился в Аврорате. Вечером же сам Виктор уже был никаким.

В конце концов, Гари плюнул на всех и вечерами сидел у Лепринц, нагоняя то упущенное в зельеварении, то неузнанное в жизни Снейпа.

По счастью, профессор не придерживалась методов Диппета, считая, что теория так же важна, как и практика.

- Ты помнишь первый закон Голпагота, Харри?

Гарри честно мотал головой. Первый закон Голпагота он помнить не мог, так как никогда не знал.

- Вообще-то, нет. В Хогвартсе мы его не проходили, а здесь Диппет как-то не задерживался на законах, - признаваться Лепринц в незнании было гораздо проще, чем другим преподавателям: она не ругалась, не укоряла и не смотрела снисходительно, а просто увлекательно рассказывала то, что считала нужным.

- О-о, тогда слушай. В школе его не проходят - он не прикладной, - слово «прикладной» профессор произносила с оттенком презрения. - Но, вообще-то, все зельеварение строится на первом и втором законах.

Гарри заметил, что за три месяца профессор сильно поднаторела в английском.

- Считается, что Голпагот и Фламель - отцы-основатели изящной науки зельеварения. Так вот, до Голпагота зельеварение было точно таким же, как и после него. Просто он все записал на бумагу. Первый его закон был известен любому, кто хоть раз варил зелье, и тебе тоже. Он звучит так: любое зелье должно содер-ржать хотя бы один магический ингредиент. И скажи мне, неужели это не логично?..

Гарри записывал первый закон, думая, что, как ни странно, да, логично.

На следующий день, во время практического занятия, Лепринц могла рассказывать что-нибудь совершенно отвлеченное:

- Смотри, тут зелье указано как сильнодействующее, поэтому должен быть хотя бы один животный ингредиент. Мы варим лекарственное, а все лекар-рственные зелья усиливаются…

- Толченым рогом единорога, - с удовлетворением отвечал Гарри.

- Именно… Четверть унции и размешивать по ходу Солнца - против часовой стрелки. Медленно, шестнадцать раз… Знаешь, вообще-то, не я одна такая. Практически вся женская часть Консилиума младше пятидесяти лет была от Северуса без ума. Его можно было или любить, или ненавидеть. Он очень романтично выглядел и никогда не доставал слово из кармана.

- Не лез в карман за словом? - переводил Гарри, плавно помешивая зелье от мигрени.

- Да!.. А как-то раз мы с ним разругались прямо на выступлении, он не очень хорошо отозвался об учениках, а я спросила, раз все так плохо, не боится ли он оставаться в классе во время занятия. Он ответил, что на такой случай всегда носит с собой быстрый незаметный яд. И очень пристально на меня посмотрел… Теперь настой корней аралии манчжурской, полторы имперские унции, вливать, помешивая по часовой стрелке, чтобы не делало конфликтов с животным ингредиентом… И с тех пор я носила с собой быстрый незаметный яд. По моему рецепту, очень хороший.

- До сих пор?

Лепринц с сожалением качала головой:

- Потеряла ампулу при переезде. Жаль. Это был очень хор-роший яд. Легко спутать с зельем Иова. Во флаконе для лекарства.

Постепенно Гарри стал замечать, что все больше увлекается зельеварением. По крайней мере, зелье Иова не вызвало никаких вопросов: Гарри твердо знал, что это зелье нужно для стабилизации работы сердца.

* * *

Тридцать первого июля Гарри наконец-то смог собрать вокруг себя всех, кого хотел видеть.

Правда, с самого утра Драко отвоевал у Гермионы право на Крама и умчался с ним летать, что стало для Гарри совершенной неожиданностью: Драко не держал в руках метлу со времен постыдного побега из Выручай-комнаты.

Гарри остался с Гермионой наедине.

Радость встречи омрачалась только тем, что спустя две недели подруга вместе с Виктором возвращалась во Францию.

- Знаешь, я иногда виделась с Джинни, - обронила Гермиона, отправляя в рот мандариновую дольку.

- И как она? - на самом деле Гарри больше был счастлив поговорить с Гермионой, чем о Джинни: нельзя сказать, что он расстался со своей девушкой плохо, но неприятный осадок был.

Гермиона замялась.

- Не сказать, чтобы хорошо. Ты знаешь, она уже жалеет, что не согласилась на должность официантки. В шутку, конечно… Но с министерских дерут по три шкуры, даже с секретарей… А учитывая, что ее просил устроить Шекклболт, ей еще и не дают нормальных поручений. По правде сказать, не думаю, чтобы ей весело жилось. Представь, как на нее смотрят сотрудники министерства: на иностранку, почти не знающую языка, без родственников, без друзей… Я, если ее и вижу, то не в стенах Министерства, разумеется. А самое главное, что она «заслана Шекклболтом». Да еще и бывшая девушка Гарри Поттера…

- Ясно. Но, - Гарри пожал плечами, - она этого хотела.

- Да… То есть, не хотела, конечно, но теперь поздно об этом говорить… Гарри, ты встречаешься с Драко? - внезапно спросила Гермиона.

Гарри знал этот тон. Он означал, что у Гермионы есть какие-то смутные идеи по какому-то важному поводу. Поэтому ответил правду:

- Нет. Мы и не встречались никогда. Спали - да. Но… я думаю, что я ему больше не нужен. Он примирился со смертью матери, и… В общем, так. Почему это тебя заинтересовало?

- Есть пара мыслей… - произнесла Гермиона задумчиво.

Гарри вопросительно на нее посмотрел.

- Обычно бисексуальные наклонности среди магов проявляются у наследников древних чистокровных родов… Не спрашивай сейчас, почему. Объяснять долго. Лучше скажи, ты изучал хоть немного историю своего рода?

- В принципе, я почти ничего не знаю про Поттеров… - признался Гарри.

- Нет, - Гермиона отмахнулась. - Поттеры не подходят. Ты писал, что по-прежнему владеешь серпентарго… Нет, Гарри, даже не думай об этом! Тело Вол-де-Морта сожгли при нас, и Дамблдор не мог ошибаться с числом хоркруксов. Тем более, в тебе его точно больше нет… Но кое-что мне не дает покоя… А вообще, волшебники чаще бывают бисексуальны, чем маглы, - произнесла Гермиона тоном «наше-образование-никуда-не-годится». - Чистокровные, полукровки, вообще те, у кого древние семьи были в предках… Ладно. Потом. Какие тут у вас планы?

Гарри, радуясь, что Гермиона ушла от скользкой темы, пожал плечами. Планов у Кингсли было - хоть соплохвостам скармливай.

* * *

Август… Гарри не знал, огорчаться ли ему, что он в последний раз видел Рона около трех месяцев назад, да и то - мельком. По крайней мере, искреннего огорчения Гарри не чувствовал. Он ждал от Рона хотя бы поздравления с Днем рождения - его не было. И Гарри думал, как так могло получиться, что место лучшего друга в его жизни занял Драко Малфой. Неужели это и есть цена взрослой жизни - расставание с близкими людьми? В таком случае Гарри предпочитал бы оставаться ребенком.

Но жизнь упорно не стояла на месте. Кингсли дал добро на полевые тренировки, и теперь Гарри хотя бы имел возможность выкладываться по полной программе, приходить домой действительно уставшим. В этом был, правда, один минус: очки никак не хотели выдерживать больше трех попадающих в них проклятий, и Гарри мог сойти с ума, выискивая подходящие Защитные Чары.

Зато иногда его ждал Драко, по-прежнему имеющий свободный доступ в особняк и пользующийся этим доступом в самое неожиданное время.

Гарри вспомнил, как Драко однажды почти до полуночи дожидался его перед камином, чтобы сообщить, что Гарри идет по ложному пути. В тот день - вернее, в ту ночь - Драко ткнул его в «Малый справочник кратковременных Чар». Трижды пером Драко было подчеркнуто заклинание Visio, временно возвращающее зрение в норму (хотя как побочный эффект была указана головная боль при высоких физических нагрузках). Гарри казалось, что такой благодарности он не испытывал давно.

А Кингсли до сих пор добивался права забрать тело.

Эффект бабочки

Решенная загадка становится банальностью.

Дж. Конрад

Раздраженный на самого себя, Гарри ночью под Чарами Бесшумности - не стоит привлекать внимания к собственной глупости - почти бежал к своему кабинету. И как можно было так сглупить!

Открыв дверь и резко ворвавшись в полутемное помещение, Гарри по привычке бросил взгляд на картину… и обмер. Со скамьи, обращенной к пруду, встал с досадой Снейп и, видимо, поняв, что все равно уже разоблачен, сел обратно, глядя на хозяина кабинета.

- Вы так и собираетесь стоять с открытым ртом, мистер Поттер? Не сомневайтесь, маэстро - знаток своего дела, я вам не померещился, хотя вы мне, к сожалению, тоже.

Не обращая внимания не язвительность, Гарри улыбнулся: он наконец увидел Снейпа на своем портрете!

- Значит, вы бываете здесь по ночам, - с торжеством заключил Гарри.

- Если вы присмотритесь, Поттер, то заметите, что у меня здесь всегда день.

Гарри показалось, что это прозвучало с легкой горечью.

- Могу я, в свою очередь, поинтересоваться, что привело вас сюда ночью? Или комплекс героя не дает вам покоя, и вы геройствуете еще и на трудовом фронте? Что ж, в таком случае, Шекклболту удалось заполучить редкий кадр.

Гарри смущенно кашлянул:

- Я… э-э, забыл здесь очки, сэр.

Снейп удивленно повернул голову, задрав бровь, и, казалось, подавился подступившим смехом:

- Забыли очки? Поттер, даже мне это не пришло бы в голову! Могу я узнать, не забывали ли вы здесь свой шрам?

И все-таки у Снейпа было непривычно неплохое настроение.

- Пока нет. Просто Драко сегодня решил в очередной раз испробовать на мне какое-то заклинание и неожиданно попал в точку. Необходимость в очках отпала. На восемь часов, как оказалось.

Снейп сидел, закинув ногу на ногу. Он нахмурился:

- Вам не хватает приключений? Поэтому вы соглашаетесь опробовать на себе неизвестное заклинание, найденное бывшим Упивающимся Смертью?

Гарри понял, как долго он не общался со Снейпом. Он открыл рот, закрыл, но передумал и все же заговорил:

- Видите ли, сэр. Драко искал нужное заклинание достаточно долго. На длительное магическое вмешательство я пока не готов, времени не хватает. А у других заклинаний куча недостатков… Например, после Visio у меня через пару часов начинает просто жутко болеть голова… Так что, Драко надо дифирамбы петь, - Гарри улыбнулся.

- А очки вас чем не устраивают, позвольте поинтересоваться?

- За последний месяц я разбил их ровно четырнадцать раз, несмотря на Защитные заклинания, - Снейп недоумевающе поднял бровь. - Мисс Дойл подумала, и Шекклболт решил, что мне пора выходить в полевые операции, - Гарри смущенно пожал плечами.

- Вот как. Ну, если мисс Дойл подумала, - Снейп усмехнулся. - Я считал, что вы занимаете исключительно кабинетную должность.

- Боюсь, что это не совсем так, сэр. Профессор, - тут Гарри постарался посмотреть на Снейпа очень серьезно.

- Мистер Поттер, ваш вид подозрителен. Я надеюсь, вы не намерены терзать мои нервы очередным своим раскаянием? Я и без того был вынужден слушать ваши излияния в течение почти что получаса какие-то полгода назад. Без всякой возможности деликатно исчезнуть, заметьте, благодаря присутствию Директрисы.

Гарри заметил, что, несмотря на строгий тон, Снейп почти улыбается.

- О, боюсь, что именно извиниться я и хотел. Но по другому поводу.

- Как? Вы решились найти и осквернить мое бренное тело, посмертно переодев меня в белую мантию?

Озадаченный Гарри издал смешок. Это сейчас Снейп что, ПОШУТИЛ?

Снейп закатил глаза:

- Мерлин великий! Поттер, неужели я наводил на вас настолько серьезный ужас? У меня действительно есть чувство юмора. Оно настоящее и мое. К сожалению, не могу продемонстрировать его наглядно, поэтому просто поверьте, что откуда-то из меня оно тоже растет!

Гарри расхохотался. Снейп в самом деле «никогда не доставал слово из кармана». Однако Гарри быстро овладел собой.

- Профессор, как вы можете сбивать меня с извинятельного настроя! - шутливо упрекнул он Снейпа.

- Ну вот, такой план провалился… - пробормотал тот.

Гарри еще раз усмехнулся, но заставил себя посерьезнеть:

- Ладно. Я прошу у вас прощения, сэр. За то, что не смог второго мая попасть в ваш… - Гарри развел руками, - склеп. Непосредственно передо мной туда проникли две женщины, одна из которых - мой начальник, - Гарри перенял озороватый тон у Снейпа, - и наложили на дверь заклятия такой мощи, что, решись они вместо этого заавадить Вол-де-Морта, он бы тут же исчез вместе со всеми своими хоркруксами.

Снейп явно принял информацию к сведению.

- Но я обязательно приду к вам. Обещаю.

Снейп пожал плечами.

Ненадолго повисло молчание, которое нарушил Гарри:

- А вам здесь нравится, сэр?

- Вы угадали. Поэтому берите свои очки и уже выметайтесь. На дворе полночь.

- Просто, я подумал… что вы удивительно смотритесь в этом месте. Удивительно гармонично, сэр, - все-таки Снейп на портрете не был живым Снейпом, и Гарри ощущал почти физическую потребность проверить границы дозволенного.

Снейп послал Гарри уничтожающий взгляд:

- Вон отсюда, Поттер! Не смейте нарушать мою гармонию!

Гарри, запихнув очки в карман, с широкой улыбкой открыл дверь:

- Давайте не будем прощаться, сэр. Я бы с удовольствием заставал вас здесь почаще.

Гарри услышал, как Снейп хмыкнул. Но больше из кабинета не донеслось ни звука.

* * *

Драко хохотал, как безумный. Он валялся на ковре, подгибая колени, держась одной рукой за живот и время от времени безуспешно пытаясь вытирать безостановочно льющиеся слезы.

Гарри в растерянности стоял рядом. Он знал, что делать, когда Драко плачет (находиться где-нибудь подальше), но когда того кидает в истерический смех?.. Пару раз Драко, вроде, затихал, и Гарри предпринимал попытки заговорить. Напрасно. Приступы начинались только с большей силой, и уже невозможно было различить, где кончается смех и начинается вой.

Кто мог знать, что известие о том, что Драко был хозяином Бузинной палочки, повлечет такую реакцию?.. И ведь сам просил рассказать про Дары Смерти!..

В конце концов, Гарри просто сгреб Драко в охапку и вместе с ним, крепко прижимая к себе, уселся на кровать. Прошло, вероятно, минут двадцать. Драко заговорил первым, откашлявшись, и все равно хрипло:

- Поттер,- такой тон наверняка значил, что Драко в чем-то заинтересован, но радости ему это не добавляет, - как ты победил Вол-де-Морта?

Драко никогда не называл темного волшебника иначе как Вол-де-Морт. Гарри казалось, что теперь Драко просто боится произносить «Лорд» или «Темный Лорд», потому что раньше «Вол-де-Морт» был под запретом и казался ненастоящим, отдаленным символом зла, а «Лорд» был вполне реален, и произнести это слово значило что-то вроде вернуть его сюда, в послевоенный, пусть худой, но мир.

- Победил просто. А готовился к этому с большим трудом и очень долго. Извини, я не хочу вспоминать.

Это было проще - на все воспоминания, касающиеся несостоявшегося седьмого курса, наложить вето. Временами они проскальзывали, возникали в мозгу неожиданно и безжалостно, вместе с дрожью и холодным по́том по всему телу; Гарри вспоминал какие-то отрывки дней, ночей, слитых воедино суток, самый страшный кошмар ожидания - и целую секунду мог чувствовать. Чувствовать что-то такое, что затолкал глубоко в себя, еще идя на смерть, что конфликтовало с детским, но прочным стереотипом «воюют взрослые сильные мужчины, а умирают старики». Ощущал себя ребенком и снова порывался смотреть на взрослых снизу вверх - не осознавал, но ощущал, и ощущение длилось не дольше секунды, но каждый раз приходило неожиданно, и этого ощущения вполне хватало. И когда Гарри сознательно вспоминал о войне, в первую очередь на ум приходили эти спонтанные мгновения ступора, когда волосы готовы были встать дыбом; и Гарри все глубже и глубже закапывал все военные мысли под свое надуманное правило «не вспоминать», и какой-то частью сознания радовался, что не видел Рона и Гермиону - потому что они тоже были оттуда, из-под вето.

- Значит, это было так просто… - прошептал Драко.

- Что?

- Просто взять палочку и убить его.

- Нет. Просто ничего не было. И никогда не будет… Я не произнес… Я убил его Экспеллиармусом.

- Поттер? - позвал Драко после долгого молчания.

- М-м? - Гарри лежал на спине, уставившись в потолок и обнимая Драко. Как давно в последний раз…

- Значит, ты теперь - хозяин Даров Смерти?

- Ну, вообще, да.

- Охренеть, - Драко усмехнулся. - Я спал с победителем Вол-де-Морта, самым богатым магом Англии, хозяином Даров Смерти, который дважды пережил Аваду…

- Драко…

- Нет, Поттер. Дай мне хоть немного побыть циником. А то я стал для тебя слишком Драко и перестал быть Малфоем… А я должен быть беспринципным ищущим выгоду слизеринцем.

Гарри водил ладонью по длинной руке Драко. Каждый принимает свое прошлое по-своему.

* * *

Кингсли торжественно, но как-то обреченно обозрел собравшихся перед ним сотрудников.

- Итак, сегодня двенадцатое октября тысяча девятьсот девяносто девятого года. Нам наконец-то отдали тело Нарциссы Пенелопы* Малфой, погибшей четвертого апреля этого года во Франции при невыясненных обстоятельствах. Перси!..

- Да! - младший секретарь Министра с готовностью протянул ему планшет со стопкой документов; Кингсли, просмотрев бумаги, подписался в нескольких местах. Уизли тут же утянул документы обратно.

- Собственно, - заложив руки за спину, Шекклболт прошелся к окну и обратно, на середину кабинета, - пока я собрал вас неофициально… Перси, можешь заняться другими делами. Я тебя вызову.

Персиваль Уизли улизнул из кабинета. Кроме Кингсли и Гарри в помещении остались профессор Лепринц и Драко с отцом. Шекклболт продолжил:

- Французское расследование наконец-то зашло в тупик, и все материалы передали нам, так как посчитали, что узнать ничего не удастся. Вместе с материалами передали одну интересную вещицу, по поводу которой у меня есть некоторые подозрения. Мисс Лепринц, не согласитесь ли вы исполнять роль зельевара-эксперта? Штатный, я думаю, достаточно занят и без этого.

- Конечно, - уверенно произнесла профессор.

Кингсли, с видом человека, которому известна очень горькая правда, уселся за свой стол. Разумеется, тела в кабинете не было, но Гарри всей кожей ощущал какое-то постороннее присутствие. Или это просто воображение?..

- Итак, вот что нам поведали и передали в письменном виде французские коллеги… Во время своего последнего визита во Францию Нарцисса Малфой остановилась в таверне «Щен нуар» на Кур-де-Миракль и проживала там в период с двадцатого марта по четвертое апреля. Мисс Лепринц, можете ли вы подтвердить или опровергнуть эту информацию?

- Могу подтвердить. Я сталкивалась с ней дважды, пока окончательно не переехала на министерскую квартиру второго апреля.

Гарри отметил, что профессор Лепринц держится неплохо, хотя, как и все, выглядит подавленно. Каким образом смерть незнакомой женщины могла так сильно повлиять на Лепринц, Гарри не знал. Хотя, возможно, там замешано какое-нибудь родство…

- Узнала ли вас госпожа Малфой? - формальным тоном поинтересовался Кингсли.

- Нет. Я находилась под действием Оборотного зелья. Но она могла бы узнать меня, если бы не зелье. Я слышала, что наша семья в последнее время налаживала тесный контакт с Малфоями, как фр-ранцузскими, так и английскими.

- Ясно. Прошу принять информацию к сведению… Четвертого апреля госпожа Малфой вернулась в номер на втором этаже, который занимала к тому времени уже две недели, к двадцати минутам девятого. Хозяин таверны говорит, что она… - Кингсли заглянул в оставленный протокол,- выглядела неважно, а приблизительно в пятнадцать минут десятого почувствовала себя очень плохо и позвала помощницу господина Гилена, хозяина таверны. Госпожа Малфой сослалась на больное сердце. Лорд Малфой, вы можете подтвердить или опровергнуть заявление вашей покойной супруги?

Малфой, бесстрастно взирающий на рабочий стол Кингсли, кивнул:

- Безусловно. Проблемы с сердечнососудистой системой достались моей супруге в результате одного из проклятий Темного Лорда, - Гарри заметил, что Драко плотно сжал и без того побелевшие губы. - Сильные эмоциональные переживания могли спровоцировать кризис.

- Помогали ли вашей супруге какие-либо зелья или иные лекарства? - все так же официально произнес Шекклболт.

- Традиционное зелье Иова было способно предотвратить приступ, но мы не нашли ни одного способа полностью снять последствия проклятья, - ровным голосом ответил Малфой.

Кингсли кивнул:

- Господин Гилен свидетельствует, что его помощница, мадемуазель Гилен, попросила флакон зелья Иова для постоялицы из шестого номера. Он дал ей один из пузырьков с зельем, - Шекклболт залез в ящик стола. - Вот он.

Справа от Гарри донесся судорожный всхлип: профессор Лепринц стояла, закусив руку и отшатнувшись.

- О, мон дье, - прошептала она. - О, мон дье!..

Лепринц сделала неловкий шаг назад и выскочила в коридор, захлопнув за собой дверь. Гарри хотел рвануться за ней, но Кингсли жестом остановил порыв.

Между указательным и большим пальцами Министра был зажат изящный прозрачный хрустальный флакон с «ушками» для цепочки, одно из креплений было наполовину отколото.

Кингсли обессилено опустился за стол и зашвырнул флакон обратно в ящик.

- В этом флаконе мисс Лепринц хранила очень хороший яд. Быстродействующий, а главное, практически не обнаружимый, так как по свойствам яд почти идентичен зелью Иова. При переезде она потеряла флакон и хотела за ним вернуться, но не успела. Флакон нашел хозяин таверны, Гилен. Он же попросил знакомого зельевара определить, что за зелье во флаконе. Разумеется, зельеделов уровня мисс Лепринц очень и очень немного. Все французские министерские эксперты, как один, утверждали, что во флаконе содержалось зелье Иова среднего качества. Лорд Малфой, мистер Малфой… Мне очень жаль.

Гарри решился перевести взгляд на Малфоев. На старшего было страшно смотреть: на его лице была написана такая неукротимая ярость, что, казалось, все бумаги вместе со столом в кабинете сейчас вспыхнут от одного только этого взгляда. Драко уткнулся в плечо отцу, крепко сжимая его ладонь.

Гарри чувствовал себя лишним с самого начала. Но теперь это чувство стало подавляющим. Стараясь быть как можно тише, Гарри выскользнул за дверь.

В коридоре рыдала профессор Лепринц. Хотя назвать профессором почти девушку, которая скорчилась у стены, совершенно не обращая внимания на министерских сотрудников, можно было только с большой натяжкой.

Гарри обхватил Лепринц за плечи, сев рядом. Спустя минуту он помог ей подняться и даже добраться до своего кабинета.

* Немного о Нарциссе Пенелопе: Пенелопа - мифическая супруга Одиссея. Во время странствований Одиссея хитростью и коварством избавлялась от навязчивости женихов; она объявила, что выйдет замуж лишь тогда, когда кончит ткать саван своему свекру - Лаэрту Итакийскому, но ночью распускала всё, сотканное за день, до тех пор, пока не вернулся Одиссей. Имя Пенелопы современные лингвисты сближают с названием породы уток пенелопс, которые отличаются тем, что, создав однажды брачную пару, сохраняют её на протяжении всей жизни.

Пока не бьется сердце

Когда-то это был хороший отель, но это ничего не значит - я тоже был когда-то хорошим мальчиком.

М. Твен

От начала октября прошло две недели - и Гарри ощущал, что время сошло с ума. До позавчерашнего дня не происходило почти ничего интересного - конечно, если не считать интересными новые брошюры Министерства, над которыми работал Драко, и появляющиеся из ниоткуда номера «Магической правды». Но теперь у Гарри еле оставалось время на сон.

До четырех, как обычно, шли занятия - Кингсли не пожелал терять ни единого часа - и за последние два дня не было ни одного урока зельеварения. Зато после того, как кончались все запланированные и незапланированные дела (то есть около девяти вечера), Гарри наскребал из потаенных уголков себя остатки сил и шел в кабинет профессора зельеварения Аврората.

Лепринц сидела на неудобном стуле где-нибудь за последней партой или вставала и просто ходила по кабинету, обхватив себя за плечи. Гарри рассказывал очередную чушь, вроде того, как прошел день, и ожидал хоть какой-то реакции в ответ. Но Лепринц молчала, а, если Гарри тоже замолкал, могла бормотать что-то вроде «Никогда, никогда, никогда» - или чего-нибудь на французском.

А вчера Гарри поймал на себе ее жалобный взгляд, и она очень отчетливо произнесла:

- Знаешь, Харри, после смерти я обязательно попаду в Ад.

Гарри хотел спросить, что это значит, но профессор Лепринц добавила лишь одно предложение:

- Мне кажется, он использует меня даже с того света.

И больше Гарри не добился ни слова.

Но все равно он был полон решимости приходить к скорбящей Лепринц каждый вечер, не потому, что это было нужно ей, а потому, что это было необходимо самому Гарри.

Гарри не чувствовал настоящей боли от смерти Нарциссы Малфой, такой боли, которая была после смерти Дамблдора или… на этом месте Гарри запрещал себе думать дальше. Но была непонятная глухая тяжесть, словно по душе кто-то топтался, выколачивал пятками пыль, ходил и вздыхал - Гарри приходил в полутемный кабинет на третьем уровне Министерства, и Кто-то из души, поворочавшись, засыпал.

А утром просыпался вместе с Гарри.

* * *

Рита Скитер отправила в рот очередную ложечку мороженого.

- Гарри, вы ограничиваете мой творческий потенциал, - с притворным вздохом пожаловалась она.

- Именно это я и делаю, - ответил Гарри. - Не приведи Мерлин в этой книге будет хоть слово, касающееся чего-нибудь чересчур личного. Поверьте мне, я найду, как выразить свое недовольство.

Скитер повела ложечкой по десерту - получилась белая стружка:

- И как вы, интересно, собрались делить жизнь человека на личное-неличное? Портрет его притащить для консультации?.. Ладно, я и так дальше Шекклболта никуда не упрыгаю, могли бы не беспокоиться.

Гарри хмыкнул. В свете последних событий у Шекклболта было много вариантов, чему посвятить свободное время, и Скитер была последним из них, а Драко, на чьих плечах лежала обязанность контролировать неуемную репортершу, последние три дня не отходил от отца. А Главе Визенгамота, как небезосновательно подозревал Гарри, тоже было не до биографии Северуса Снейпа.

- Кстати, раз уж мы здесь, может, пару слов для очередного интервью?

- В понедельник, по расписанию, - отрезал Гарри.

- А что-нибудь от себя, читателям? - Скитер подмигнула.

Гарри непроницаемо посмотрел на нее:

- Я надеюсь, вы поняли, в чем суть нашего разговора.

Скитер смотрела на Гарри ну очень хитро. Ответив ей убийственным взором в духе Снейпа, Гарри поднялся и, оставив на столике несколько монет, вышел из кафе.

* * *

Министр был непреклонен. Гарри был осведомлен. Тем не менее, грядущие перспективы Гарри по-прежнему не вдохновляли.

- Кингсли... Э-э, послушай… - Гарри уткнулся носом в ладони, пытаясь сформулировать вежливый отказ - если смотреть правде в глаза, то просьбу хотя бы о небольшой отсрочке. - Я не хочу тебя обидеть и не сомневаюсь в твоих способностях Министра… Но мне кажется, что ты… э-э, слегка завышаешь мой уровень. Я все понимаю и готов смириться со званием Старшего аврора! - Гарри выставил ладони вперед. - Но назначать меня Главой Аврората сейчас… необоснованно!

Шекклболт вздохнул, уперев подбородок на переплетенные кисти. Ненадолго в столовой Аврората повисла пауза.

- Гарри… Гарри, - Кингсли прокашлялся, скрывая нервный смешок. - Рад, что ты адекватно оцениваешь ситуацию. Но положение дел таково, что нам необходимо укреплять…

- Власть и престиж Министерства, я знаю! Но не такой же ценой! То есть… Это, конечно, могло бы стать … Но, Кингсли!..

Гарри не мог сосредоточиться на словах - слишком много было эмоций. Каждый отстаивал свою правоту; на подносе остывало две порции обеда.

- Поверь, я делаю это не от большого желания испортить жизнь тебе или всему Аврорату. Но нам нужно это назначение. Именно сейчас. К сожалению, у меня даже нет времени для тебя. Ты же знаешь, Визенгамот уже фактически разделился на две партии… А он оказывает влияние на конфедерацию. Президентом должен стать австриец. И у нас на счету каждый голос.

В принципе, Гарри и без этого знал, откуда дует ветер. Без Альбуса Дамблдора в качестве президента конфедерация магов оказалась так же неустойчива, как и Визенгамот. Тем более, прожив два с половиной года без президента вообще… В принципе, Гарри давно понимал собственную обреченность.

- Я же ничего не знаю. Я не справлюсь. Может, тебе и хватит меня на пару заседаний, но потом Визенгамот просто прогонит меня с должности и будет прав. Кингсли, да какой из меня Глава!.. К тому же, если ты забыл, у нас есть отличная Глава, которая превосходно справляется со своей должностью! На каком основании ты собираешься ее уволить?

Кингсли недовольно-беспомощно поджал губы и закончил:

- А вот об этом мы поговорим в моем кабинете. Через… - он посмотрел на цифры, обозначающие время (кто-то постоянно обновлял в столовой Чары), - три часа. А пока, приятного аппетита, Гарри, и не забудь про занятия. Мне пора. Через три часа!..

Министр быстрой походкой делового человека покинул столовую, так и не прикоснувшись к собственной порции. Гарри остался неподвижно сидеть, уронив голову на руки. Он понимал, что никакой надежды у него нет и быть не может. Дилекта Дойл лично предупреждала его о назначении.

* * *

В кабинете Министра обнаружилась еще и мисс Дойл, пока что действующая Глава Аврората - и это было ожидаемо. Поздоровавшись (хотя видел свою взбалмошную начальницу утром), Гарри занял свое кресло.

- Ну что, зеленый, - усмехнулась Дойл, - страшно?

Гарри не отвечал, подбирая слова. Любой ответ, даже шуточный и даже на шутку, легкомысленная с первого взгляда дама могла обернуть против оппонента.

- Ладно, молчи. Я сегодня добрая. Кровавую жертву мне уже принесли…

Дилекта Дойл, закинув одну ногу на другую (из-под полы форменной мантии беззастенчиво выглядывало колено), сидела на стуле, сбоку придвинутом к министерскому столу, и поигрывала пером.

- Не пугайся так. Я увольняюсь по собственному желанию, но у тебя в заместителях останусь. Так что все авроры у нас будут построенные. Хотя, пугайся. У тебя как у стажирующегося Главы сейчас куча поля будет. Полгода точно.

Как раз этого Гарри не боялся. За все время обучения и несколько учебных операций навыки Гарри очень хорошо выросли.

- Бумажки пока оставлю себе. С ними будешь учиться разбираться постепенно. И сегодня переезжай в мой кабинет. Пока будем работать вместе.

Резко встав, мисс Дойл покинула кабинет. Как обычно, не попрощавшись.

Кингсли посмотрел ей вслед и потер переносицу.

До Гарри неоднократно доходили слухи, что Дилекта Дойл - любовница Министра. Кто-то говорил, что она стала ей недавно, кто-то - что Шекклболт тайно встречался с Дойл еще в бытность свою помощником магловского премьер-министра. Злые языки и обиженные подчиненные утверждали, что иначе ее бы просто давно уволили. В любом случае, в сознании Гарри спать с Дилектой Дойл было чем-то вроде «спать с доспехами сэра Кэдогана».

- Собственно, я хотел тебя попросить об одной вещи, - голос Кингсли вывел Гарри из размышлений.

- Да?

-Поговори с Лепринц, - Шекклболт посмотрел Гарри в глаза. - Я понимаю, что ей тяжело. Но нельзя же, черт возьми, хоронить себя из-за смерти, в который ты не виноват! Ладно, я согласен, что нам всем тяжело. Кстати, спасибо за Скитер… Но у нас, между прочим, еще восемь кандидатов в авроры стажируются!

Все ясно, подумал Гарри. Нельзя терять рабочее время профессора зельеварения.

- Я и так каждый вечер с ней говорю, - возразил Гарри, - а толку ноль.

- Значит, не то говоришь!

- Кингсли. Что-то случилось?

Обычно Шекклболт не повышал голос без необходимости.

- Случилось - не случилось… У нас каждый день что-нибудь случается. Вот, мне тут Перси посчитал заявки на отъезд во Францию. Так у нас их триста двадцать одна! Триста любителей Франции набралось! - Кингсли шлепнул какими-то документами по столу - Гарри только порадовался прочности пергаментной бумаги. - Знаешь, что это означает? Что такими темпами три года спустя можно будет и не рыпаться. Не для кого будет.

- Так не выпускай, - буркнул Гарри.

- Как у тебя все просто!.. На каких, интересно, основаниях? Они имеют право сменить гражданство хоть на французское, хоть на австрийское, хоть на чукотское! Что я, за руку их буду держать?.. Мартель горько кормит, да очень уж сладко поет…

Гарри постарался припомнить то, что говорила Гермиона про Джинни. Получалось неутешительно.

- Интересно, они не понимают, что они туда фактически в рабство едут?

- Гарри, - Кингсли уткнулся носом в кулак, - пока не попробуешь, не узнаешь. У нас сейчас официальная политика какая?.. Правильно, поднимающая патриотизм. А запретный плод сладок… Ладно, топай к Дилекте, а то она и тебя, и меня с потрохами съест… И не забудь зайти к Лепринц!

Гарри не забыл бы. Что угодно, только не это. Но что ей сказать, по-прежнему не представлял.

* * *

На самом деле Гарри тоже задавался вопросом, почему профессор Лепринц так остро переживает смерть Нарциссы Малфой. Он мог понять Драко, механически выполнявшего все, что говорит отец. Мог понять даже Люциуса Малфоя, который, насколько видел Гарри, последние дни держался только за счет зелья Апатии. Но почему Лепринц вгоняла себя в депрессию?..

Гарри закрыл деревянную дверь и опустился рядом с молодым гением зельеварения. Профессор Лепринц была характерно подавлена. Гарри с душещипательным выражением лица несильно ткнул ее пальцем в плечо. Лепринц вымученно улыбнулась.

Тогда Гарри извлек из кармана мантии уменьшенный пакет.

Вскоре на парте стояла бутыль шотландского огневиски, экспроприированная у Джорджа, и два стакана (Гарри попросту не знал, из чего пьют огневиски). Разливая первую порцию, Гарри произнес:

- Знаете, всем нам, особенно гриффиндорцам, казалось, что он был ублюдком. А он Мерлин знает сколько раз спас мне жизнь. И, несмотря на это, на меня он орал больше всех. А теперь я понял, что это он так пытался меня воспитывать. Мне кажется, он никогда не был счастлив.

В стаканах было налито огневиски примерно с пятую часть объема. Гарри, внимательно посмотрел на свою же преподавательницу, которую собрался напоить, и влил в себя содержимое стакана, почти не поморщившись - знал бы кто, каких трудов это стоило. Лепринц присоединилась к нему.

Дальше были слезы. Гарри казалось, что во всех увиденных им за последние полгода слезах можно утонуть. Лепринц плакала непритворно, навзрыд, взахлеб, не отпуская руки Гарри, сжимая и сжимая ее; Гарри просто обнял волшебницу и прижал к себе - и не было ни профессоров, ни студентов, ни рабочих отношений, но были чувства, которые Гарри почти ненавидел, была разделенная скорбь - и где-то в глубине Гарри еще был Глава Аврората, который по поручению Министра приводит в себя штатного преподавателя зельеварения.

Около двух часов спустя Лепринц сдалась. Гарри казалось, что он рассказал о Снейпе все, что знал; Лепринц одним заклинанием привела себя в порядок и допила огневиски прямо из горлышка.

- Харри, - в ее голосе звучала теплота, - спасибо. Все нормально. Просто… я не такая… безгрешная, как кажется. Это был траур не по Нарциссе Малфой. Это был траур по моей душе. А ты угадал, что надо сказать. Посиди со мной еще немного. Возможно, я расскажу тебе что-нибудь… Будем надеяться, что ты выпил достаточно…

Гарри и действительно выпил достаточно. Лепринц только что допила огневиски из второй бутылки, а Гарри пил почти наравне со своей преподавательницей.

- Я любила, Харри. Мне было всего девятнадцать, и я любила. Ты знаешь, что может влюбленная девушка? Все, кроме как подумать головой. Я совершила огромную ошибку, Харри. Но мне есть оправдание. Я любила… И я ошибалась еще очень много раз…

Гарри почти не осознавал смысла слов - но это не было проблемой. Зато Гарри слушал.

* * *

Гарри не просто вывалился из камина - его вышвырнуло на пол. Кричер объявился моментально и, запричитав, попытался придать Гарри сидячее положение. Гарри протестующее замычал и потянулся к карману мантии. С какой-то попытки Гарри удалось извлечь (чуть не порвав) записку, которая была протянута Кричеру. Эльф развернул лист, несколько секунд изучал написанное, потом со вздохом перенес Гарри в ванную, непосредственно под холодный душ.

Спустя ужасные полчаса и какие-то три зелья Гарри почувствовал себя адекватно.

- Спасибо, Кричер, - от всего сердца поблагодарил Гарри, - ты мой спаситель. Как же я все-таки рад, что ты умеешь читать!..

- Кричер не умеет, хозяин! - важно проквакал эльф.

Гарри недоуменно поднял бровь:

- Как же ты тогда узнал, что нужно сделать?

- Кричер догадался, хозяин! Хозяин хотел предупредить Кричера! Хозяин мог просить только вернуть ему рассудок! Остальное Кричер сделал бы и без приказа!

- А. Ты молодец, Кричер.

Да, у эльфа была странная логика. Но результат сошелся. В министерстве Гарри загодя сунул в карман записку, что ему нужно протрезветь, но сохранить воспоминания. Сейчас сознание Гарри было безупречно ясным, а память - нетронутой. И Гарри стало интересно, что же за грехи повесила на себя профессор Лепринц.

Но с этим можно будет разобраться позднее. Оставив эльфа, Гарри поплелся в спальную.

* * *

Гарри мог бы запросто сварить зелье Сна без Сновидений. Теперь - запросто. Но у Гарри было в запасе другое лекарство от бессонницы. И он надеялся, что хоть в чем-то это лекарство поможет.

Как обычно бесшумно открыв дверь, Гарри проскользнул в свой кабинет. Тут же зажглись «феи» - Гарри всегда зачаровывал их на белый или голубоватый свет.

- Что вы забыли на работе сегодня, Поттер? - раздался звучный голос с картины.

Гарри улыбнулся:

- Добрый вечер, профессор.

- Если вы не в курсе, на дворе ночь, - Снейп пересел поближе к краю картины и вопросительно уставился на Гарри.

- У вас там всегда день, - Гарри плюхнулся на свой стул, предварительно придвинув его поближе к «стене Снейпа».

- Тогда тем более не вижу смысла в «добром вечере». Поттер, глаза меня обманывают, или вы пришли побеседовать?

- Не обманывают, сэр, - Гарри не знал, с чего начать. - Думаю, неплохо было бы предупредить вас, что завтра мне придется перевесить картину в другой кабинет. Кингсли подписал мое назначение на должность Главы Аврората, и теперь я временно буду работать в кабинете мисс Дойл.

Снейп хмыкнул и устроился поудобнее:

- Не слишком ли рано?

- Сегодня я сказал ему то же самое, но ему не хватает голосов в Визенгамоте, а Визенгамот влияет на голосование Международной конфедерации магов.

Снейп просто кивнул.

- Вот как-то так… - Гарри прижал предплечье подбородком к спинке стула. Подступиться к тому, ради чего пришел, как-то не хватало духа.

- Поттер, - голос Снейпа был неожиданно мягким, - что у вас случилось? Вы явно пришли не для того, чтобы поставить меня в известность о переезде.

- Да, сэр…

- Я слушаю вас.

Глаза Снейпа были непроницаемо-черными, но сам он, боком облокотившийся на спинку скамьи и закинувший на нее левую руку, выглядел непривычно неофициально.

- Знаете… Мне кажется, что сегодня я понял, что значит «манипулировать». И это не восторг от упоения властью над кем-то. Это, скорее, примерно то же, что свернуть шею собственной совести.

- Вы беседовали с Лепринц? - скорее утвердительно сказал Снейп.

- Да… И что-то мне подсказывает, что пора заткнуть рот сэру Эверарду.

Снейп усмехнулся:

- Кесарю - кесарево, Поттер. Оставьте портретам их возможность цепляться за слухи. В конце концов, откуда еще мне получать новости?..

Вопрос был риторическим. Гарри помолчал. Насколько Снейп настроен на откровенности? В принципе, Гарри начал замечать, что теперь Снейп стал гораздо более открытым. Так, как он говорил сейчас, он вряд ли бы говорил с Джеймсом Поттером или Дамблдором, или Драко. Скорее, он мог бы так общаться… с Лили?..

- Вы знаете, что она была влюблена в вас?

- Лисичка? - Снейп чуть улыбнулся. - Это было бы сложно не заметить.

- Лисичка?

- Да, на консилиуме Лепринц за глаза называли Лисичкой. Между прочим, очень подходящее прозвище. Она точно так же любила совать свой нос во все щели. Подозреваю, что это не привело ее ни к чему хорошему.

Вообще Гарри не ожидал от Снейпа подобной искренности - но раз уж есть, надо пользоваться.

- Она сегодня сказала, что совершила огромную ошибку. Что ей было девятнадцать, и она любила, поэтому и совершила эту ошибку, - Гарри в упор посмотрел на Снейпа, как когда-то - на Слагхорна.

- И вам, конечно, интересно, нет ли у меня каких-нибудь соображений по этому поводу. Разумеется, есть… Поттер, вам еще очень долго следует учиться контролировать свои эмоции! В конце концов, носите паранджу! По вашему лицу можно прочесть все не хуже, чем по книге… Поттер, отомрите!

В конце концов, Снейп рассмеялся.

Гарри попытался представить, какие метаморфозы претерпело его выражение лица, и улыбнулся. Выходило забавно.

- Возможно, я смогу чему-нибудь научиться у вас, профессор? - лукаво поинтересовался Гарри.

- Если и дальше будете ночевать на работе, то просто не сможете избежать этой участи, - Снейп смотрел на Гарри пристально, с каким-то нечитаемым, но не жестким выражением лица. - Вы наконец-то повзрослели?..

- Да, сэр. А вы наконец-то можете позволить себе без опаски поговорить со мной?

Снейп усмехнулся:

- Да уж. Вы составили мое счастье своими беседами.

- Но вы же не против?..

- Я не хочу, чтобы мою восхитительную гармонию нарушали лимонные леденцы.

Гарри в очередной раз поймал себя на мысли, что точно не посмел бы говорить так с живым Снейпом. Но с его портретом он чувствовал какую-то близость, словно с человеком в одной лодке с собой посередине моря. У Снейпа больше не было своих забот - и он готов был уделять время заботам Гарри. В какой-то мере. И оказался совершенно не таким, каким его можно было представить. Или это просто Чары художника?

- Профессор…

- Хватит, Поттер. Как бы вам ни хотелось вернуться в детство, меня больше нет в живых, и уж тем более я не профессор. Если вы не намерены прекращать свои визиты, то у меня есть фамилия. Думаю, вы заслужили право ее использовать, а я - слышать.

Гарри не поверил своим ушам:

- С… Снейп? - произнес он, на всякий случай с опаской.

- Да, Поттер, именно она. Рад, что вы помните. Так что вы хотели мне сказать?

- Я говорю сегодня весь день… Можно мне просто молча посидеть здесь?..

Гарри смотрел в окно - там, за стеклом, была ясная звездная ночь. Чего-то очень сильно не хватало - но Гарри просто смотрел на ночь. Высказать то, что хотелось, было просто невозможно. Казалось, что в прозрачной тишине кабинета слышен каждый удар сердца. Систола - диастола - систола. И за те полсекунды, что сердце не бьется, Гарри успевал ощутить все ночное Министерство; казалось, что к каждой загадке есть простой и верный ключ, и до каждого ключа можно дотянуться, казалось, Гарри понимает всех: Кингсли, Лепринц, Снейпа, Драко с отцом, Гермиону, Рона, Кричера - все и вся казались абсолютно доступными и понятными. Но только не сам Гарри. Где было место одинокого потерянного мальчишки, кто мог сказать ему, что надо сделать? Он бы послушался. Он бы никогда не вел себя плохо. Но никто не говорил, как нужно вести себя хорошо. Только кто-то незримый топтался по душе, вздыхая без конца, и замирал, пока не бьется сердце…

Снейп, наблюдая за своим визави, прошелся по опавшим листьям.

Гарри заснул, уперев подбородок в спинку стула.

Последнее прощание

Мы лишь вспоминаем прошлое; мы не узнаём его при встрече. Мысль возвращается назад, но время идёт вперёд, и все прощания - навсегда.

А. Бестер

Гарри шел вдоль ряда стоящих перед ним стажирующихся авроров и не мог не улыбаться. Конечно, Гарри знал, что у Аврората есть восемь студентов, но раньше с ними не пересекался: его занятия всегда были индивидуальными. А теперь Гарри видел знакомые лица: Эрни Макмиллана, Джастина Финч-Флетчи, Энтони Голдстейна… Гарри удивился Ханне Эббот, с удовольствием узнал Терри Бута, Захарию Смита и даже Эдди Кармайкла и Джека Слоупера, которые были старше самого Гарри.

- Ну что ж, я знаю, как вас всех зовут, вы, надеюсь, тоже знаете, как зовут меня, - по шеренге стажеров пробежал тихий смешок. - Думаю, что сработаться будет несложно. Меня можно найти все в том же кабинете, хотя я и бываю там редко, но это только дает вам возможность совершенствовать вашу связь с Патронусами. Ну, наверное, дальше знакомиться не обязательно. Поэтому все по занятиям!

Будущие авроры не спешили расходиться, но на них прикрикнула Дойл, и студентов не осталось и следа.

- Мисс Дойл?

- Слушаю тебя, - с легкой улыбкой откликнулась заместительница, глядя вслед «детям».

- Мне интересно, почему я с ними ни разу не пересекался. Если они стажируются…

- Школа Аврората стоит отдельным зданием к югу от Лондона, - Дилекта Дойл критически глянула на Гарри. - Начальничек… Ну что, налюбовался на детей? Тогда обратно в кабинет. Работа не Дьявольские силки, дневного света не боится.

Вслед за побежденной, но на сдавшейся (а точнее, смещенной с должности, но по-прежнему наводящей ужас на сотрудников) мисс Дойл Гарри зашел в кабинет.

- Ну-с, что у нас сегодня?.. Вот тебе Оборотное, волос какой-нибудь сам найдешь. Только осторожнее, а то у нас один талант сунул волос из гривы лошади… Всем Отделом катались… Так, ладно. Шутки в сторону. Пойдешь с Тернером и Воном в «Дырявый котел». У нас намечается поимка одного крупного гада, так что… Да ты и сам все знаешь. В четырнадцатом они сидят, тебя дожидаются. В курс дела введут…

Преисполненный энтузиазма, Гарри направился к указанному кабинету.

* * *

Вечером дома Гарри ждал сюрприз. В виде Драко.

Драко поглощал раствор кофе в сахарном сиропе, как предположил Гарри, глядя на довольную физиономию.

- Мне тоже кофе. Но человеческий, - выговорил Гарри, усаживаясь напортив Драко.

- А я вот все поражаюсь твоей беспечности, - заметил он. - Я в твое отсутствие ввалился к тебе домой, успел перекопать чуть ли не половину твоей библиотеки, пью твой кофе, который мне принес твой домовой эльф…

- И я тоже хочу! Очень хочу пить мой кофе! Где мой домовой эльф? - Гарри чувствовал, что его мозг разрывается на части.

На столе появились вторая чашка кофе, сахарница и молочник. Гарри подумал, что счастье все-таки существует.

- Ну рассказывай, герой, где тебя носило, - щедро разрешил Драко.

- По тавернам, - Гарри смаковал горячий напиток. - Авроратские засекли где-то жалких двух даже не Упивающихся, а просто каких-то отморозков. Но Дойл говорит, это отморозки серьезные, бывшие поставщики непосредственно Вол-де-Морта. И по всем традициям на них открыли охоту. Сегодня прошел первый этап. Трое наших в «Дырявом котле» час мариновали мозги «крысе».

- Информатору?

- Да…

- А вид у тебя такой, словно не час, а часов пять как минимум… - Драко отправил в рот отломанный кусочек вафли. И как можно поглощать столько сладкого?..

- Пять часов мне самому потом мозг полоскали. Тернер и Вон. Авроры, с которыми я ходил… Зато сколько счастья идиотам. Еле смылся, честное слово. Оборотное закончилось.

- Так они с тобой после работы в «Котле» заседали? - попутно с беседой Драко хрустел вафелькой, причем с явным удовольствием. Гарри даже завидовал такому упоению.

- Именно… Через неделю выходим в поле, брать злодеев. Кстати, а ты знал, что у Упивающихся Метки исчезли?

Драко посмотрел на Гарри, словно на умалишенного. Потом демонстративно задрал рукав на левой руке. Гарри с досадой хлопнул себя по лбу:

- Черт, точно!.. И ведь сам же видел…

- Бывает, - Драко пожал плечами и продолжил воодушевленное обгрызание.

- Знаешь, тебя все-таки нужно было назвать не Драко, а Хомяко, - наблюдая за развернувшейся миниатюрой, предположил Гарри.

- В душе я страшный и опасный, - парировал Драко. - А самое главное, никто не ожидает такой подставы. Только отец. Ну, еще ты.

- Кстати. Ты чего-то искал в библиотеке?

- Искал. Но у тебя там такой бардак, что любой шпион на месте заавадится. Адекватный всего один шкаф.

- Это Гермиона приезжала, - объяснил Гарри и все-таки тоже утянул вафлю. - А что искал-то?

Драко с сожалением вытер пальцы о салфетку: вафля закончилась.

- Что-нибудь о Дарах Смерти. Так у тебя дома даже «Сказок» Бидля нет.

Гарри хмыкнул. «Сказки» были.Только Гарри и сам не знал, где конкретно.

- Поттер, - Драк вмиг посерьезнел. - Сделай мне подарок.

Гарри открыл рот, чтобы спросить, какой, но понял и без слов.

- В моей спальне, в тумбочке… Пойдем, покажу, как Чары снимать, а то ты или полдома разнесешь, или к тумбочке прилипнешь…

Гарри со вздохом поднялся из-за стола, запихивая в рот остаток вафли. Вот почему у Драко это всегда получается мило и подкупающе, а Гарри выглядит, как голодная мантикора?..

Войдя в комнату, Гарри сунулся к тумбочке. Но был безжалостно сметен на кровать.

- А это что, мой подарок? - прошептал Гарри, приподнимаясь, чтобы было удобнее стягивать свитер.

-У меня есть пара идей, - соблазнительно улыбнулся Драко, просовывая руки под футболку Гарри и проводя пальцами от живота к груди.

Гарри снял очки и положил на тумбочку, затем отправил туда же палочку.

Затем уверенно обхватил затылок Драко ладонью и увлек любовника в долгий, вспоминающий поцелуй. Почти все лето Гарри невероятно, безмерно скучал по этим губам - но Драко не нуждался в Гарри.

И теперь Гарри, усадив Драко поверх своих бедер, медлительно освобождал его от рубашки, проводил языком по бледной коже солнечного сплетения и розовой коже сосков, прикусывая их и легко обдувая - до этой знакомой сексуальной твердости; Драко слегка приподнимался и снова садился на колени, перехватывая руки Гарри за запястья, обводя его пальцами свои губы, играя с подушечками пальцев языком - и этими же пальцами проводил по своим ключицам, по груди, и снова приникал к губам Гарри, прерывая дыхание.

Драко прогибался под методичными руками Гарри, не останавливающимися на одной точке надолго, но пробегающими по животу, по спине, касающимися шеи и слетающими на плечи, пощипывающими, поглаживающими, надавливающими и сжимающими; Драко, откинувшись назад, опирался на согнутые в локтях руки, подчинялся одновременно ласковым и мятежным губам, оставляющим на его нежной коже красные следы, заставляющим его глубоко и громко вдыхать и задерживать выдох; но в какой-то момент Драко крепко прижал контролировавшие его руки к кровати и навис над Гарри.

Гарри не сопротивлялся: он наслаждался чувственными поцелуями Драко, наслаждался свободным полетом одежды в разные стороны, возможностью ощутить Драко обнаженной кожей всего тела; он обхватывал Драко за узкую талию и прижимал к себе - в свете «Огонька» Драко был безупречен, со своей чуть прикушенной губой и прикрытыми глазами…

Драко потянулся ладонью к животу Гарри и ниже - под ладонью дрогнула твердая плоть - и Драко избавил Гарри от последнего нарушающего гармонию природной красоты куска ткани, и опустился к бедрам любовника, вызывающе взглянув Гарри в глаза, и провел по напряженной плоти - сначала пальцами, затем языком, и полностью обхватил губами возбужденный фаллос, и дал волю своему языку, своим зубам и своему желанию…

Оторвавшись, Драко облизал пару пальцев и провел ими по внутренней стороне бедра Гарри - и дальше, по чувствительным венам, чувствительной коже, средоточию мужского дара жизни, и еще дальше, надавливая пальцами на точку, в которой сосредотачивались жажда и нетерпение. Гарри с коротким стоном сильно обхватил Драко и, резко перевернув, подмял под себя, свел запястья Драко над его головой и в очередной раз поцеловал его - страстно, почти маниакально, словно в предупреждение о чем-то неотвратимом; Гарри с поцелуями спустился к бедрам любовника, непреклонно развел их и устроился между ними, гладя ладонями тонкую кожу. Прервавшись на несколько секунд - дотянуться до палочки, прошептать заклинание Очищающих Чар, в нескольких местах коснуться дверцы тумбочки, чтобы извлечь не переложенный, слава Мерлину, флакон с ароматным египетским маслом и, не скупясь, пролить это масло на свои пальцы, - Гарри провел по желобку между ягодицами Драко и позволил пальцу скользнуть в желанную узость; Драко ухватился за спинку кровати - под его поясницу Гарри подложил подушку, и добавил второй палец, и, несколько томительных секунд спустя, третий - и Драко уже не сдерживал стоны - и Гарри наконец разрешил себе войти в пленительное устье соблазна.

И с каждым ударом, властным, быстрым, жадным, Гарри ощущал, что берет что-то, что ему не принадлежит, что-то прекрасное, но неуловимое, неземное; и он замедлялся, целовал каждую точку благородного тела, вторгался в него, но теперь уже медленно и бережно, словно в последний раз, прощаясь…

* * *

Гарри появился в кабинете Директрисы Хогвартса точно ко времени - и попал в объятия своей бывшей преподавательницы. Гарри искренне обнял ее в ответ: он и не подозревал, что успел так соскучиться по школе и профессорам.

- Гарри, - на глазах Макгоногалл виднелись слезы. - Мерлин Всемогущий… Ну же, садись, рассказывай…

Минерва с улыбкой покачала головой, Гарри опустился на такой знакомый стул у директорского стола - с некоторым смущением; но, оглядевшись, тоже улыбнулся и глубоко вдохнул особенный воздух кабинета Директора Хогвартса.

- Ну, как ты в Аврорате? Шекклболт тебя совсем загонял! - Минерва хлопнула в ладоши, и на столе возникли две чашки чая и вазочка со сладостями - и Гарри с ностальгией улыбнулся этому маленькому чуду.

- Нет, еще не совсем, но он на верном пути, - пошутил Гарри.

- Ты теперь Глава Аврората? В Хогвартсе почти месяц только об этом и было разговоров! - Минерва взялась за чашку, но просто держала ее в руках, с гордостью глядя на Гарри.

Он кивнул:

- Получается так. Я теперь еще и в полном Составе Визенгамота… Вот уж не думал, что снова попаду в этот зал, тем более - как присяжный.

Директриса снова покачала головой.

Гарри бросил взгляд на портреты в кабинете - и задержался на одном: Северус Снейп без стеснения смотрел на Гарри со странной ухмылкой. Минерва проследила за его взором.

- Гарри… Спасибо. За Северуса.

Гарри ответил что-то стандартное и долго еще нес какую-то приятную ерунду в ответ на расспросы пожилой волшебницы, которая семь лет возглавляла для Гарри его Гриффиндор…

Постучав, в кабинет кто-то вошел; Гарри оглянулся и увидел Рона - коротко остриженного, в строгой мантии, с кожаной папкой. Рон пристально посмотрел на Гарри, но даже не поздоровался.

- Я принес отчет по успеваемости, - сообщил Рон Директрисе и, оставив папку на столе, вышел.

Минерва проводила его возмущенным взглядом, Гарри пожал плечами.

- Кстати говоря, Кингсли спрашивает ваше мнение по поводу встречи с Директрисой Бобатона, - Гарри решил, наконец, перейти к цели своего визита.

- Мадам Максим? Буду рада видеть ее в Хогвартсе, - немного строго ответила Макгоногалл.

Гарри кивнул. Он еще несколько раз попытался завести непринужденный разговор, но как-то не клеилось.

* * *

Джордж был, как обычно, в деловой мантии, выбритый и аккуратно причесанный. Его волосы отрасли почти до плеч, но Джордж, судя по всему, не собирался их стричь.

- И я все еще не могу гарантировать, что какая-то из модификаций Щитовых Чар будет защищать от Смертельного проклятья.

Кингсли хмыкнул:

- Тем не менее, ты говорил, что хочешь показать что-то важное.

- Да, - Джордж залез в карман и извлек оттуда что-то, похожее на английскую булавку. - Это «Последнее прощание».

Кингсли аккуратно взял в руку миниатюрный артефакт:

- А подробнее?

- Он вживляется под кожу, например, в палец… Это безболезненно, и такой способ - единственно возможный сделать его невидимым для любых обнаружителей артефактов. Активируется заклинанием, невербально. Он должен быть связан Чарами с какой-нибудь емкостью, лучше всего, плотно закупоренным флаконом…

- И что? - Министр вдумчиво рассматривал «Последнее прощание».

- Он передает воспоминания в связанный с ним флакон.

Гарри качнул головой. Да уж, надо постараться, чтобы изобрести такое…

- Единственный его недостаток в том, что воспоминания неустойчивы, поскольку передаются не самим магом, а опосредованно… В общем, они распадаются через семь-двенадцать часов, в зависимости от объема воспоминаний.

Слушая отчет, Гарри ощутил мимолетный укол боли: что произошло, что вместо «Забастовочных завтраков» Джордж изобретает «Последнее прощание»?.. Но тут же взял себя в руки.

Больше, чем живой

Влюбляешься как-то автоматически, как плаваешь.

Дж. Г. Байрон

Гарри паниковал. На самом деле он давно не чувствовал настоящего страха, а теперь страх словно решил отыграться за свое угнетение - и Гарри паниковал до тошноты, до звона в ушах, до черноты перед глазами, перебегая взглядом с растерянного онемевшего Тернера на опытного качающего головой Маккиннона, и не решаясь опустить глаза вниз, к своим ногам, где, рядом с окаменевшим мерзавцем умирал Вон.

- Ему уже не поможешь, - Маккиннон опустил руку Гарри на плечо.

Услышав это, Тернер взвыл и упал на колени, в его вое проступало что-то вроде «Мистер Поттер!.. Пожалуйста!..», а Гарри паниковал… Если бы здесь был Снейп…

Решение пришло неожиданно и легко. Гари вспомнил первое, что пришло на ум, - последний ночной разговор со Снейпом, когда тот рассказывал что-то про Хогвартс, и…

- Экспекто Патронум!

Серебристый олень возник перед напуганными аврорами, и Гарри сосредоточился только на одном: Аврорат, его кабинет.

Гарри не мог видеть, куда ускакал олень, но это и не было нужно; Гарри мог слышать и говорить.

Олень остановился - значит, он в кабинете. Теперь оставалось только молиться, чтобы там же был Снейп…

- Снейп! Вы здесь? Пожалуйста, это очень срочно! - Гарри все еще ощущал дрожь, пробегающую по телу и застревающую в руках - и голос тоже дрожал.

- Да, Поттер, - услышав ровный голос Снейпа, Гарри не сдержал облегченный вздох. - Что случилось?

- Аврор… Вон… - Гарри не мог заставить себя сказать «умирает», словно это и в самом деле повлекло бы за собой смерть - но Вон бился в судорогах. - В него попало проклятье… Очень похожее на проклятье Долохова!

- Симптомы! - тон Снейпа стал приказным, это помогло Гарри сосредоточиться.

- Судорога… - Гарри, набрав воздуха, посмотрел на Вона, - кровавая пена у рта!.. Он почти не может вдохнуть!

Секунду Снейп молчал, и Гарри казалось, что больше, чем в эту секунду, он никогда не боялся; но голос Снейпа раздался снова:

- Спросите тех, кто с вами, знают ли они Чары Живой смерти!

Гарри повернулся к Маккиннону - внимание ослабло, и Гарри показалось, что его Патронус начинает рассеиваться.

- Чары Живой смерти?!

- Нет, - отчетливо ответил Маккиннон, Тернер резко замотал головой.

- Нет, - передал Гарри Снейпу.

- Как предсказуемо. Тогда слушайте внимательно. Я произнесу слова заклинания. После этого вам придется связать ваше зрение с Патронусом, движение палочки я объяснить не смогу.

У ног Гарри снова послышался короткий вой - и Гарри не мог понять, принадлежит ли этот звук задыхающемуся Вону или ревущему Тернеру.

- Заклинание звучит так: Cupidus moriri. Повторите!

- Cupidus moriri! - только не забыть слова!

- Хорошо. Теперь самое сложное. Чары относятся к группе Кураторов. Представляете общие движения палочки?

Гарри представлял; внизу корчился, царапая ногтями промороженную парковую землю, Вон.

- Да!

- Тогда я жду, пока вы меня не увидите. Или вы сделаете это, или нет. Здесь я бессилен.

Но Гарри видел только Вона, который рвано выкашливал красную пену, боролся за каждый новый вдох, не обращая внимания на раскачивающегося голосящего Тернера; Гарри с трудом поднял взгляд на Маккиннона, решительного, готового в любую секунду помочь, но не знающего, чем.

И в отчаянии потянулся к своей надежде, далеко-далеко, но всей душой, чтобы как-то спастись от подступающего парализующего ужаса - и растворился в этой надежде… Внезапно чувства защищенности стало слишком много - оно просто не могло бы удержаться в одном месте и рассыпалось в воздухе, но это уже было неважно: Гарри увидел Снейпа, стоящего вполоборота, прочертившего в воздухе общую для всех Кураторов спираль и размашистой завитушкой уведшего кончик палочки вниз и влево.

Гарри выхватил палочку; «Cupidus moriri», тут же напомнил Маккиннон; и Гарри выдохнул: теперь все зависело только от одной-единственной попытки. Глядя куда угодно, только не вниз, Гарри наугад прорисовал спираль и постарался повторить замысловатый росчерк, сопроводив это заклинанием, даже не пытаясь синхронизировать слова с движениями, как вдалбливал преподаватель Теории Чар…

Гарри показалось, что он на мгновение исчез из мира. А когда вернулся, Вон уже спокойно лежал, не шевелясь, с закрытыми глазами - Гарри махнул палочкой над телом, и Чары Филии дважды зажгли еле заметные зеленые лепестки: над сердцем и над легкими. Пульс был. Дыхание было. Очень слабые.

Гарри не помнил, как он оказался лежащим на земле, его колотило крупной дрожью, кажется, слезы текли… Маккиннон опустился рядом с Гарри и открыл флакон с Успокоительным - и как-то влил это Гарри в рот, заставив разжать челюсти. Гарри поперхнулся, закашлялся, но кое-как сел и наконец глубоко вдохнул.

- Вы в курсе, что только что превзошли Шекклболта, Поттер? - осведомился Маккиннон.

Теперь Гарри был в курсе. Но ему казалось, что он превзошел самого себя.

* * *

Драко стоял; Гарри по привычке занял жесткое кресло, но Драко никогда не садился в кабинете Министра - по крайней мере, ни разу при Гарри.

- Ну что, господа хорошие… - Кингсли задумчиво смотрел в окно.

Обычно ничего приятного это не предвещало.

- Для начала выражаю официальную благодарность нашему герою за оперативные действия. Молодец, Гарри! - голосом, каким хвалят пятилетних детей, произнес Министр. - В твое дело Дилекта бумажку вложит. Лепринц уже напоила Вона Глотком Живой смерти, так что он в устойчивом коматозном состоянии, или что-то подобное. За подробностями - к нашим зельеварам и кодмедикам.

Кингсли повернулся к подчиненным:

- А теперь главное. У меня две новости. Хорошая и плохая. Точнее, ожидаемая и отвратительная. Как нам сообщают наши друзья из Отдела сотрудничества, австрийский кандидат наконец-то вступает на пост президента конфедерации двадцатого января, то есть через три недели. На условиях Франции. А условия ее таковы… - Кингсли знакомым жестом потер переносицу. - Мы с Францией приступаем к строительству искусственного острова к западу от Джерси и Гернси. Там будет основано пробное франко-английское поселение «Надежда», рассчитанное на полтысячи волшебников…

Драко молчал; Гарри обернулся - Драко был воплощением бесстрастности.

- Стоп! Пятьсот наших и их магов? В чем суть?

- В том, что на территории поселения будет действовать французский свод законов, там будет французский мэр, французские порядки… Но, разумеется, только самые лучшие. Я пока вижу всего два варианта, зачем это может быть нужно…

Гарри нахмуренно взирал на Кингсли. В принципе, новость, конечно, не ахти - но не хуже трехсот волшебников, решивших эмигрировать.

- Очередное просвещение на тему процветающей Франции?

- Первый вариант. Он же очевидный. Был одобрен Германским Альянсом и голосованием магов Международной конфедерации.

- А второй? - Гарри еще не понимал, к чему ведет Кингсли.

- Думай. Пятьсот магов между Францией и Англией, в подключенных к обеим каминным сетям домах. Ты же не думаешь, что мы запросто выпустим из страны полтыщи волшебников? Или что Франция на это надеется?

Гарри помотал головой.

- Ладно, герой. Иди, отдыхай, или куда там еще… Тебя наверняка Дилекта хочет видеть. Драко, к среде мне проекты статей в «Пророк» по поводу этой радости. И не забудь про брошюры. Ну, что стоите?.. Свободны, оба…

Кингсли махнул рукой; Гарри казалось, что Министр очень серьезно над чем-то размышляет.

* * *

Гарри вывалился из камина и сразу попал в крепкие объятия Гермионы. С радостью обняв подругу, Гарри поздоровался со вставшим Виктором.

- Мы только что из Болгарии, - сообщила Гермиона, выпустив Гарри на свободу. - И у меня еще неделя каникул, а Виктор уедет через три дня.

- У нас начшинаются усиленные тренирофки, - с виноватым видом сообщил Крам.

- Ясно, - Гарри кивнул.

- Ты фсе еще не хочешь попробофать себя в профессиональном квиддитше? - Виктор вопросительно склонил голову набок.

- Хочу, - Гарри рухнул на стул. - Но не могу.

- О, кстати… Всю дорогу думала не забыть тебе отдать… - Гермиона сдернула со стула знакомую сумку и уверенно засунула туда руку.

В столовой с хлопком материализовался Кричер (Гарри заметил, что эльф появляется со звуком только тогда, когда желает быть замеченным), и стол постепенно начал украшаться блюдами для ужина.

Гермиона наконец-то нашла, что искала, и, вынув на свет, протянула Гарри увесистый том. Гарри взял книгу и уставился на название: «История и аспекты родовой магии как фактора формирования стабильного волшебного социума и проблема вырождения чистокровных семей вследствие запрета на использование родовой магии».

- Э-э… Спасибо, Гермиона. Я обязательно познакомлюсь с этим важным исследованием.

Гермиона рассмеялась:

- Ну, с историей я тебя знакомиться не заставляю, хотя там и есть много интересного, а во второй части закладка. Просвещайся. Кстати, книгу мне посоветовал Виктор. Он чистокровный, поэтому пока разбирается в подобных вещах лучше меня…

Гарри с непередаваемой благодарностью посмотрел на Виктора. Тот хитро улыбнулся:

- Гермиона сказала, это отшень полезно для тебя. Но чтение не отшень… уфлекательное.

Собственно, об этом Гарри догадывался. Со вздохом отложив фолиант на край стола, Гарри приступил к ужину.

* * *

Умывшись напоследок, Гарри вырулил из ванной, и обогнув лестницу, направился в свою комнату. Почему-то лестница навевала на Гарри странные мысли. О том, что там, этажом ниже, Гермиона запросто может заниматься сексом с Виктором. Принципиально Гарри ничего не имел против - но сама мысль о том, что Гермиона может… Это было сродни Макгоногалл, которая занимается сексом… Или Снейпу, который… Уп-с… А это оказалось неожиданно.

Гарри вздохнул и оперся на перила, так и не дойдя до своей комнаты. В конце концов, думал Гарри, в его жизни стало больше Снейпа, чем было, пока тот не умер. И сам Снейп стал для Гарри чем-то большим. Даже с того света Снейп умудряется помогать ему. Но не это было главным… Главным было то, что стало возможным узнать настоящего Снейпа - теперь, когда уже слишком поздно. Теперь можно слушать его перепалки с Дойл (ни один не страдал отсутствием острых фраз). Можно украдкой кидать взгляд на Снейпа, делающего вид, что наблюдает за птицами, но на самом деле посматривающего на Гарри (интересно, в последнее время Снейп вообще появляется на потрете в Хогвартсе?), и любоваться этим тонко очерченным профилем… Оказалось, что Снейп вовсе не был страшным. Устрашающим? Да. Но при этом он был удивительно строго и породисто эстетичен, и даже не просто эстетичен - красив. Да, у него был длинный нос с горбинкой, который так пугал первокурсников. Но «длинный» не значит «уродливый». На самом-то деле, думал Гарри, Снейп обладал вполне художественным тонким носом …

Вздохнув еще раз, Гарри накинул мантию поверх пижамы и направился к камину.

* * *

Странно, но Гарри не решался открыть дверь собственного кабинета. Ведь он далеко не первый раз приходит сюда ночью!..

- Поттер, прекратите топтаться под дверью! Или туда, или сюда!

Голос, раздавшийся из кабинета, несомненно принадлежал Снейпу. Гарри заклинанием распахнул дверь и вошел. Тут же зажглись «феи», зачарованные на Гарри (после долгих пререканий решено было держать в кабинете два комплекта, поскольку «феи» Дойл светились желтым и зеленым).

Снейп расположился на земле, опираясь на скамью (скамья была повернута к пруду, и сидеть постоянно боком к собеседнику Снейпу было неудобно).

- Итак, Поттер, поздравляю вас. Сегодня вы героически спасли еще одну жизнь.

Гарри выдвинул удобное кресло своей номинальной заместительницы и с комфортом в нем расположился.

- Спасибо. Но я все-таки думаю, что это мы спасли еще одну жизнь, - Гарри открыто смотрел на Снейпа, ночной свет скрадывал углы, примирял с препятствиями, и Гарри казалось, что он может протянуть руку - и попасть туда, в парк с алыми листьями и белыми птицами…

- Поттер. Меня настораживает ваш взгляд.

Гарри отрицательно покачал головой. Следовало перевести тему.

- Кстати, давно хотел вас спросить…

- Так спросите, - Снейп сидел неподвижно; его лицо, как и всегда, выражало гораздо меньше, чем его голос.

- Маэстро Санти назвал вас менталом. Что это значит?

Снейп поморщился и привычно искривил тонкие губы:

- Менталом называют мага, владеющего тремя основными ментальными искусствами. Маэстро ошибся. Я не владею артименцией.

- Но могли бы научиться?..

- Если бы имел необходимость и запас времени.

- Но хотели бы?

- Какие новости, Поттер? - резковато оборвал Гарри Снейп. - До меня дошли слухи, что Шекклболт подписал разрешение расположить под Королевством полтысячи французских миротворцев.

Значит, хотел бы.

- Не совсем так. Формально это выглядит как совместное франко-английское поселение и носит красивое название «Надежда»…

Снейп, как водится, не перебивал. Точнее, иногда переспрашивал какие-то спорные моменты, но спорные скорее для Гарри, нежели для Снейпа - Гарри был уверен, что все это Снейп уже прекрасно знал, и, как следствие, сделал правильные выводы. И теперь помогает с этими выводами Гарри.

Внезапно Гарри как-то совершенно по-другому посмотрел на поселение «Надежда».

И на Снейпа.

В ожидании большего

Всему свое время, и время всякой вещи под небом.

Время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное.

Время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить;

Время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать;

Время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий;

Время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать;

Время раздирать, и время сшивать; время молчать, и время говорить;

Время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру.

Библия, Екклесиаст, 3, 1-8

Казалось, Гарри тонул во времени. Оно текло, как мед, тягуче, медленно, казалось, что его тонкая нить вот-вот порвется, но время каждый раз продолжалось - и Гарри ловил себя на мысли о бессмысленности времени.

Время сыграло с Гарри отвратительную шутку. Гарри был победителем Вол-де-Морта, Главой Аврората и присяжным Визенгамота, самым богатым и самым завидным женихом всего островного Королевства, хозяином Даров Смерти - и никем одновременно. Как никогда остро Гарри ощущал ненужность всего и себя в этом всем.

И, вдобавок к этому, Гарри ухитрился влюбиться в портрет.

На самом деле в последние месяцы желание влюбиться было до крайности острым, отчаянным; Гарри устал от нелюбви - не от ненависти, а от отсутствия любви, которая, дьявол побери, преследовала Гарри всю жизнь, а теперь куда-то делась! И он влюбился в идеал. В умного, умелого, отважного, красивого человека, который был до конца верен Гарри. Проблема была в одном: этот человек был мертв.

Но Гарри уже не согласился бы променять свою тупиковую влюбленность ни на что другое.

- Гарри, ты здесь?

Голос Кингсли в который раз вырвал Гарри из размышлений.

- Да, конечно.

Гарри отвернулся от окна. Сегодня было солнечно. А Гарри хотелось дождя.

- Замечательно. Я как раз говорил, что вторую годовщину Победы надо как-нибудь привязать к строительству этой драной «Надежды». Так что после официальной части в Мемориале мы все дружно перемещаемся на Джерси. На четыре часа почти на половину острова наложат Чары… Драко! Твои соображения.

Драко пожал плечами:

- По какому поводу? Вся эта идея представляется мне совершенно бессмысленной.

Гарри не мог не согласиться.

- Смотреть там не на что, - продолжил Драко. - Пока готовы только укрепления и основа под фундамент. Очередные официальные слова можно сказать, где угодно.

- Можно… Но мы скажем там. Поближе к континенту, - попутно с беседой Кингсли перебирал документы. Гарри подозревал, что это просто способ уйти от реальности.

- Еще меня удивляет, что за какие-то два с половиной месяца успели построить двести сорок четыре опоры и всю основу для фундамента. На мой взгляд, Франция стремится форсировать события.

Драко, как и всегда, стоял позади Гарри - и Гарри приходилось постоянно оборачиваться или сидеть вполоборота.

- Меня это тоже удивляет... Что с брошюрами к годовщине? - красная папка отправилась из левой стопки документов в правую.

- Скитер считает оптимальным остановиться на Ордене Феникса. В конечном счете, там есть и символичный Снейп, и Дамблдор в роли доброго и мудрого дедушки, и Поттер в умеренном количестве. И целая куча прочего героизма. Если Лонгботтом даст официальное согласие, Скитер согласна писать о его родителях. Заодно магическая общественность узнает о великих талантах профессора Травологии Невилла Лонгботтома, что обеспечит поддержание устойчивого престижа Хогвартса.

- Вот и славно. Пишите об Ордене, - Кингсли, по всей видимости, был тоже погружен в отвлеченные размышления. - Да, и еще. Секретарь Мартеля официально заявил, что от французской стороны в «Надежду» в качестве награды будут посылать призеров конкурса на лучшее владение палочкой. Всего двадцать один человек.

- То есть двадцать один французский маг с блестящим владением палочковыми заклинаниями и промытыми мозгами?

- Ты, как всегда, критичен. Да, Драко, именно так… Вот, кстати. По результатам беседы двух наших великих Директрис. Мадам Максим полностью поддерживает нашу оборонную политику и считает вмешательство Мартеля в дела Великобритании неуместным... Официально. Ладно, идите. Остальное после.

Драко развернулся и, не дожидаясь Гарри, вышел.

- Гарри?

Гарри только поднялся с кресла. Кингсли посмотрел на него внимательно и как-то сочувственно.

- Приди в себя. Хватит… мозгошмыгов ловить.

Кивнув, Гарри вышел. Очередной важный разговор он доблестно перенес.

* * *

Подготовке к церемонии празднования годовщины Победы посвящались дни за днями, хотя оставался еще почти месяц.

Даже Скитер бросила на время свой монументальный труд «Северус Снейп: сволочь или святой?», чтобы перерыть все горы бесполезной или устаревшей информации, которые заботливо предоставил Шекклболт.

Гарри скучал. Не от нечего делать, а по кому-нибудь близкому. Кингсли решил, что свое образование Гарри способен продолжить самостоятельно, тем более, что половину авроров точно Гарри уже сейчас мог с легкостью заткнуть за пояс - и, как следствие, профессор Лепринц в Аврорате не появлялась. В школе Аврората же не появлялся сам Гарри.

Каким бы неожиданным это не показалось, но Драко стал более или менее (скорее менее) открыто проявлять симпатию к Лепринц, и, по слухам, она отвечала тем же.

- Почему бы вам просто не встречаться? - спросил Гарри как-то раз.

Драко в который-то сотый раз посмотрел на Гарри, словно на слабоумного:

- Счастливый безмятежный Поттер. Мы не женимся, нас женит долг перед родом. Я, конечно, могу выбрать. Из Паркинсон и Гринграсс.

Драко попытался приподнять уголки губ, что должно было бы означать улыбку.

Гарри понимал Драко очень хорошо. Только у Гарри не было даже надежды. А у Драко была возможность. Которой никогда не суждено стать реальностью. Что из этого больнее, Гарри не знал, но чувствовал, что судьба снова связала его с Драко пониманием.

В результате Гарри каждый раз отвечал на предложение добраться до школы отказом, полагая, что будет только мешать.

И раз за разом ощущал тоску и бессмысленность. Когда-то Гарри считал, что в этой новой истории будет чересчур много Малфоев. Но с ежедневным присутствием Малфоя-старшего Гарри просто примирился, а Драко стало до обидного мало. Может, так и расстаются люди - когда перестают нуждаться друг в друге? Но Гарри все еще нуждался в Драко, в по-настоящему близком человеке. Единственном, кроме Министра и студентки французского Университета.

И кроме того, кто был нарисован кистью итальянского художника.

* * *

Все первое мая Гарри не вылезал из Министерства. И в конце концов просто не пошел домой.

Мисс Дойл совершенно точно тоже была где-то в здании (и Гарри даже подозревал, что в кабинете Шекклболта), но главным было то, что в кабинете самого Гарри не было лишних лиц.

К белым и голубым «феям» теперь присоединились и зеленые, и желтые. Их неяркий, рассеянный свет окутывал кабинет ночным волшебством, и Гарри в этом сказочном свете смотрел на картину и заставлял себя что-нибудь говорить вместо того, чтобы просто вглядываться куда-то за равнодушные клены, сдерживаясь, чтобы не погладить гладкую деревянную раму или полотно.

- Что же с вами не так, Поттер? - Снейп сидел на земле, у скамьи, согнув ноги в коленях, и на его безупречной черной мантии ни разу не осталось следов грязи.

Гарри усмехнулся (сегодня Снейп был меланхоличен, впрочем, Гарри тоже):

- Не знаю. Я как будто постоянно чего-то жду, и чем дальше, тем все больше и больше. И каждый день не могу дождаться. Я словно готовлюсь к чему-то большему, чем есть сейчас… Но больше уже некуда… Мне очень хочется просто спрятаться куда-нибудь одному. Или хотя бы почувствовать, что у меня есть друзья.

Гарри говорил неторопливо и не следил за словами - просто озвучивал мысли и ощущения; Снейп, как повелось, слушал внимательно и не перебивал - и Гарри уже полностью воспринимал Снейпа как наблюдательного мудрого собеседника, словно профессора зельеварения никогда не существовало, или он существовал не в этой жизни…

- Завтра на церемонии будет мисс Грейнджер.

- Будет.

Гарри кивнул и уставился в окно.

Какое-то время оба молчли.

- Гарри… - голос Снейпа был непривычно мягким, Гарри повернулся к собеседнику. - Если уж вам так хочется ждать, ждите. Только не упустите того, что ждете. Это может оказаться ближе, чем вы думаете. Не смотрите на меня так, я всего лишь портрет, хоть мне и приятна ваша влюбленность… Гарри, Северус Снейп был шпионом по меньшей мере пять лет. Закройте рот.

Снейп улыбнулся - Гарри автоматически улыбнулся в ответ.

- Мне, как ни странно, было приятно с вами общаться. Но я - всего лишь Чары на рисунке. Не грустите, Поттер! Лучше безумствуйте. А теперь прошу меня простить, но я покину вас. Думаю, Минерва тоже сейчас у себя в кабинете.

Снейп поднялся с земли.

- Прощайте, Гарри.

Снейп, не дождавшись ответного прощания, эффектно развернулся на своих невысоких каблуках и быстро пошел прочь вдоль ряда бездушных и вечных деревьев. Мантия огромной черной пеленой развевалась в такт шагам. В какой-то момент Снейп просто исчез посередине дороги.

Гарри пустым взглядом смотрел на картину. Что, интересно, только что случилось?

Не видя ни одного достойного ответа, по-прежнему не решаясь прикоснуться к картине, Гарри смотрел на вальяжных лебедей и волны на воде. Один лебедь был черным.

А за окном начался дождь. Магический, придуманный сотрудниками Отдела магического хозяйства, но Гарри отчего-то был уверен, что там, вверху, где стои́т красная телефонная будка, там - тоже идет долгожданный дождь…

И дождь шел. Понемногу, постепенно дождь заявлял свои права и наконец вырос в ливень, сросшийся с ночью, с ее усыпляющей магией - и усыпил мир колдовской дробью капель. Дождь шел и шел - и все больше утверждал свою власть в суетной земной обители; дождь грохотал струями по асфальту и крышам и, сросшись в единый поток, словно разверзлись хляби небесные, падал на землю, без жестокости, без пощады и без справедливости; и все былое стиралось, смывалось, растворялось в бушующем между небом и землей море; все важное и неважное исчезало на фоне абсолютного и языческого очищения великой водной матери мира и ее всеосвобождающих молний, извечно бывших и извечно пребудущих, и извечно гласящих о безграничном могуществе мира; дождь властвовал бытием и оканчивал его, предвещая новый день и новый мир, и новое каждому, кто дождется восхода солнца…

* Вот и кончилась первая часть.

2 часть.

Степь

Степь да степь кругом,

Путь далек лежит,

В той степи глухой

Умирал ямщик.

«Степь да степь кругом», русская народная песня

Он скучал по воде. Не то, чтобы вода была ему нужна. Здесь - нет. Здесь, по большому счету, не было нужно ничего. Но воды не хватало взгляду. Не хватало рукам. В первую очередь - взгляду.

Он любил воду. Огромные массы воды в озерах. Рябь на воде. Волны. И поэтому любил огонь. Огонь напоминал воду. Он когда-то часами мог смотреть на разожженный камин. Немногие понимали, что там, в огне, можно увидеть воду.

* * *

Он провел рукой по сухому выбеленному песку, перемешанному с чем-то вроде известняка. Даже если закрыть глаза, не получится представить, что это вода.

Наверху и где-то позади него было солнце. Большое, но бесполезное, тусклое солнце, никогда не меняющее своего положения.

И огромная степь кругом.

Он, в общем-то, не знал, было ли место степью. Он так назвал его - «Степь». Потому что кроме белесого песка, блеклых облаков, камней, жесткой травы и солнца здесь не было ничего. Как далеко не иди.

Сначала он называл это место Лимбом. Но здесь не было ни Харона, ни Миноса. И Стикса не было.

И место стало Степью.

В конце концов, он просто лежал, зачерпывая руками крупный сухой песок. Если бы здесь можно было дышать, он бы кашлял.

Если бы здесь можно было закрыть глаза… он закрывал. Но все равно видел небо. Или небо настолько въелось сознание, или было там всегда.

Хотя, здесь было странное небо.

Далеко, немногим ниже облаков, в небе сверкали серо-голубые щиты и копья. Он знал, что может с легкостью взять их в руки, но не брал.

Иногда копья налетали друг на друга, сталкивались, пытались атаковать - и он наблюдал за этой смертельной игрой. Но через какое-то время этот танец обретал совсем другой смысл. Копья терлись древками, осторожно соприкасались наконечниками, гладили… Потом копья исчезали, и он забывал про них.

Иногда он видел, как, подобно дракону, вылупляющемуся из яйца, быстро, методично и обреченно растут холмы. И тут же крошатся, развеиваются, выравниваются… Иногда мимо медленно, словно сквозь густое зелье, проплывали падающие камни. И он смотрел и смотрел за камнями, которые, достигнув земли, исходили трещинами, раскалывались, разлетались - словно в невесомости. Осколки лениво взлетали вверх и дюйм за дюймом падали, чтобы, ударившись о землю, взмыть в невесомость.

Иногда на камнях были высечены какие-то таинственные знаки. Он мог бы их прочесть - он знал их все - но предпочитал, чтобы символы оставались загадкой.

Иногда такими символами были испещрены целые горы. Он несколько раз пытался карабкаться по горам вверх - но срывался. Однажды его пальцы достали до вершины - и гора начала рушиться, колоться, и исчезла.

Он не испугался: он помнил, что творилось в этом месте, как только он сюда попал. Собственно, здесь именно что творилось. Вокруг бушевал кипящий океан, из которого вырастали извергающие бурлящую лаву вулканы; красные, горящие камни падали сверху и заставляли свирепствующую воду взмывать гигантскими волнами к новым и новым камням… Но он, оказавшись в этом конце света (или его начале), остался нетронут.

Теперь, когда трескались и осыпались горы, около которых он останавливался, он просто отходил. Гора могла стоять, сколько угодно - но стоило начать смотреть только на нее, как она давала трещину. Иногда он специально смотрел на горы.

Однажды он попробовал снять мантию. Какое-то время он держал ее в руках, затем бросил на песок. А когда он обернулся, мантии уже не было.

С тех пор он ходил только в рубашке и брюках. Которые никогда не пачкались. Которые не мялись. В которых никогда не было жарко или холодно.

Иногда он думал, что будет, если зарыться в песок. Он попробовал выкопать глубокую яму, но, сколько ни рыл, рука погружалась туда только до середины предплечья. Он бросил бесполезное занятие. Вскоре ямы не стало.

Как-то раз он заметил, что сквозь песок пробиваются необычные побеги. Побеги не вырастали - они вытягивались немного и чахли.

Иногда ему казалось, что это секвойя и тис, иногда - что инжир и терновник* . Но побеги исчезали.

Один из них был самым слабым и низким. Он вырыл вокруг побега траншею и выстроил по окружности стену из камней. Тогда рядом стали появляться еще побеги. Точно такие же. Маленькие, с двумя листочками.

Он растоптал их все, кроме своего.

Его побег тоже зачах.

Иногда он видел тени на горизонте. Но здесь не должно было быть теней. И голубые щиты в небе разрастались и сливались в один огромный купол. Тогда тени исчезали.

Он никогда не преступал границ своего купола.

В какой-то момент он понял, что привык смотреть. Смотреть далеко и видеть тонкую линию горизонта, траву, белесый и серый песок без света и тени. Далеко-далеко.

Сколько хватало глаз.

Раньше он никогда не смотрел, сколько хватало глаз.

Он не разговаривал с собой. Иногда насвистывал. Здесь не было скучно. Иногда было одиноко.

Но он держался своих границ.

* Секвойи - деревья, растущие в Северной Америке. Они очень древние (до 3,5 тысяч лет) и высокие (до сотни метров и выше). Тис - вечнозеленый кустарник. Из тиса была сделана палочка Вол-де-Морта. Инжир, он же смоковница, - дерево, не раз упомянутое в Библии как символ божьего благословения. Упоминается в притче об Иисусе и смоковнице. Терновник, или терн, - кустарник, из ветвей которого был сделан венец, возложенный на голову Иисуса.

Междумирье

Бог же не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы.

Библия, Евангелие от Луки

Тень была всего одна. Но она была отчетлива, как ни одна другая.

Голубые щиты моментально срослись. Но тень без труда преодолела эту мнимую защиту.

- Достаточно. Я ждал достаточно долго. Но тебе, видимо, нравится себя истязать. Не вижу других объяснений твоему возмутительному поведению.

Альбус Дамблдор был строг и мрачен. Весь его вид говорил о недовольстве.

Северус немного помолчал, про себя прощаясь со своим спокойным миром, после чего с легкой досадой в голосе ответил:

- Не вижу причин, вызвавших ваше недовольство. Здравствуйте, Альбус.

Дамблдор нахмурился:

- Брось. Эта причина вокруг тебя. И если ты сейчас же не избавишься от этого безобразия, я начну сомневаться в твоей смелости.

Все. Конец сладкой жизни.

- Альбус… - Северус постарался сохранить ровный безэмоциональный голос. - Боюсь, что никакого безобразия вокруг себя я не вижу. Здесь все относительно упорядоченно.

- Честное слово, твои попытки цепляться за видимость защищенности просто жалки. Они никогда ни к чему не приводили, не приведут и сейчас. Или ты думаешь, что если ты никого не видишь, то никто не видит тебя?

Северус молчал. Главным было понять, чего же хочет от него Дамблдор. А это пока скрывалось за красивой высокоморальной шелухой.

Дамблдор подошел к ближайшей горе и без стеснения пнул ее ногой. Гора тут же треснула и, начав раскалываться, растворилась в воздухе.

Северус скрыл возмущение.

- В самом деле, Северус, это жалко, - деловитым тоном сообщил Дамблдор.

- Альбус. Скажите уже, наконец, чего вы от меня хотите. Мне казалось, что я отдал все свои долги. Но вы бесцеремонно вломились в мой Лимб и пинаете мои горы. Что вам нужно? - Северус постарался, чтобы его вопрос прозвучал как можно четче. Возможно, тогда Альбус перейдет к делу.

Но вместо этого Дамблдор подошел к Северусу и заглянул ему в глаза, и на лице того, кто когда-то был Директором Хогвартса, отразилось глубокое сожаление.

- Мальчик мой… Ты так и не научился доверять. Вот в чем причина…

- Причина чего?

Северус по-прежнему не видел сути.

Дамблдор вздохнул и демонстративно огляделся:

- Причина того, что ты не желаешь выходить из своего заточения. Признаться, я считал, что ты, как обычно, изобрел себе грехи, от которых пытаешься таким образом очиститься. Но теперь я вижу, что ошибся… Прости меня. Я думал, что мне ты можешь доверять, - Альбус снова смотрел Северусу прямо в глаза.

Это было нечестно. Запрещенный прием, подумал Северус, нельзя смотреть на ни в чем не повинного человека своими васильковыми глазами. Безусловно, Северус доверял Дамблдору. Больше, чем кому-либо из живших. Но это не значит, что Северус полностью доверял хоть кому-нибудь.

- Вы хотите, чтобы я вышел отсюда? - уточнил он.

Начинать надо с малого.

- Я бы очень хотел этого, - прочувствованно ответил Альбус.

- Я не могу этого сделать, - объяснил Северус. - Я пытался неоднократно, и у меня ни разу не получилось.

- Ты ни разу не хотел отсюда уйти. Неужели тебе не надоело прятаться? - Дамблдор смотрел очень грустно - Северус понял, что уже готов почти на все, что угодно.

- У тебя удивительная душа, мальчик мой. Невероятно сильная и при этом чистая. Откровенно говоря, Северус, я не понимаю, как ты смог до сих пор избегать не только собственной власти в этом мире, но даже желания власти.

Интересно, почему Альбус всегда говорит загадками? Ведь можно хотя бы здесь сказать прямо!

- Неужели ты не чувствуешь это? - любопытно осведомился Дамблдор.

- Что я должен чувствовать?

В данный момент Северус чувствовал комфортную температуру вокруг, привычную силу притяжения и разные смешанные эмоции от общения с Дамблдором.

- Могущество. Силу, которую можешь взять. Разве тебе не кажется, что ты можешь изменить все, сделать лучше? Всего лишь приняв эту магию... - Альбус улыбнулся. - Удивительно чистая душа.

Безусловно, Северус ощущал, что здесь его возможности отличаются от тех, что были при жизни, - но какой смысл их использовать?

- Так почему вы до сих пор не воспользовались этой силой?

- Если бы знать, что за этим последует, - тихо ответил Альбус. - И все же. Я прошу тебя прекратить свое заключение. Пойдем, думаю, это тебе будет интересно.

Дамблдор направился к невидимой на земле черте - той, над которой парили голубые щиты. Северус пошел за ним. У самой границы он позволил себе обернуться. Все-таки ему будет не хватать этого места.

И вслед за Дамблдором сделал решительный шаг вперед.

* * *

Единомоментно мир обрел краски и звуки - и Северус поначалу растерялся, но, приглядевшись, застыл. Сердце замерло. Северус стоял неподалеку от Визжащей Хижины - и вокруг Хижины таял густой серо-голубой дым.

А рядом ходили люди. Десятки людей - настоящие, живые студенты и профессора, маги самых разных сортов. И души. Их было гораздо больше - незнакомые или не желающие быть узнанными, некоторые с интересом смотрели на Северуса, другие куда-то торопились и не обращали внимания на бывших Директоров Хогвартса.

Северусу понадобилось все самообладание, чтобы не закричать или не спрятаться за спину Дамблдора, или не сделать что-нибудь безумное. Он просто не знал, как относиться к увиденному - но равнодушным остаться не мог.

- Это… настоящий мир? - голос получился каким-то севшим, и Северус подавил желание прокашляться.

- Да, мой мальчик! Это - настоящий мир! И неужели он не стоит того, чтобы выбраться из своей клетки? Пойдем, пойдем скорей.

Дамблдор, напевая какую-то чушь, двинулся в Хогсмид.

- Куда мы идем?

Северусу вдруг невероятно захотелось в Хогвартс, к своим подземельям - проверить, что с ними случилось, заглянуть в кабинет Директора, в Большой зал... Но тут Северус вспомнил, что Хогвартс разрушен. Или его успели восстановить?

- Альбус!

Директор обернулся, но ничего не сказал.

- Как мы соотносимся с реальным временем?

- Вполне реально. Сейчас прошел год с момента Битвы.

Значит, сейчас май. Девяносто девятого.

Северус, держась Альбуса, миновал группу из шестерых душ - и тут почувствовал, о чем говорил Дамблдор. От них исходила огромная, невероятная сила, и ее запросто можно было забрать. Северус мысленно потянулся к этой силе, словно хотел погреть руки над огнем, и в него влился глоток чистой магии, возбуждающий и почти пьянящий.

Незнакомая душа тут же возмущенно отшатнулась:

- Милейший! Имейте уважение! Я тут уже четыреста лет стою!

Северус мысленно отдернул руку и оглянулся на Дамблдора - тот усмехнулся. Северус смутился, но не показал виду и пошел вперед.

- Куда мы все-таки направляемся?

- В свое время ты все увидишь, мой мальчик, - бодро ответил Альбус.

В конце концов Северус просто пошел по Хогсмиду за своим Директором. Дамблдор выглядел до боли привычно в алой мантии, но изредка, когда кто-нибудь проходил очень близко, Дамблдор превращался то в величественного старца в белых одеждах, то в сгорбленного старика со спутанными волосами в грязной робе, а раз на секунду обратился в рыжеволосого юношу. Северус оглядел себя - на нем была черная мантия. Он постарался держаться от душ подальше.

Навстречу Северусу выбежала группа детей - живых, наверняка первокурсников или второкурсников. Северус уступил им дорогу, но какой-то мальчишка задел его рукой - нет, не просто задел, фактически махнул рукой сквозь Северуса и, ничего не заметив, убежал дальше. Северус почувствовал отголосок силы души, и эта сила ничем не отличалась от той, с которой он столкнулся в прошлый раз. Северус оглянулся на детей.

- Живые люди, Северус. У них точно так же есть душа. В большинстве случаев.

- Может быть, вы наконец расскажете что-нибудь еще? - Северус заставил себя отвернуться от спин убежавших детей. В этот момент почему-то очень хотелось быть живым.

- Немногое. Большей частью догадки, - Альбус продолжал путь, и позади остался «Зонко». Магазин был открыт и, кажется, процветал. - Но одно могу сказать с большой долей уверенности. Это еще не смерть, Северус.

Северус непроизвольно замедлил шаги, и Дамблдор обернулся к нему и подошел ближе.

- Это еще не конец. Смерть - это прекращение всякого существования, потеря сущности, и каждый перешагнет эту черту тогда, когда будет готов. Можно оставаться здесь, сколько угодно... если твоя душа чиста. Несчастный осколок души Тома Риддла сразу утянуло за эту грань, так что ты не встретишь его здесь. А душа небезызвестного тебе Гарри Поттера нашла путь назад. В жизнь.

- Поттер не мертв? - вот уж точно, мальчишка создан, чтобы нарушать правила. Но в этот момент Северус был невероятно рад за Гарри.

Альбус хитро сверкнул глазами:

- Но, думаю, об этом тебе должен рассказывать не я. Самое главное, Северус, это наша свобода выбора. Пока она у нас есть. Пока мы не потеряли свою человеческую сущность и способны творить. Здесь, уже не в жизни, но еще не в смерти, Северус. Это междумирье...

- Вы хотите вернуться? - глядя под ноги, спросил Северус.

Альбус вздохнул:

- Нет. Я хочу дождаться. Не ты один прятался в придуманной крепости.

- И кого же? - неужели Альбус ищет здесь свою сестру?

Дамблдор посмотрел на Северуса очень пристально и как будто с сожалением.

Нет. Дамблдор ждал не сестру.

- Альбус, вы понимаете, насколько это абсурдно? Гарри Поттер, назначающий свидание Лорду, выглядел бы адекватнее. Зачем вам это?

- И, к сожалению, ты слишком быстро осуждаешь... Ты знаешь, это может прозвучать банально, но мы с ним не договорили. А при жизни у меня как-то не было времени на посещение Нуменгарда… Но мы уже пришли.

Северус увидел перед собой Гремучую иву. Интересно, как Альбус умудрился прийти сюда по столь загадочному маршруту.

- Вот и все, мой мальчик. Думаю, тебе пора, - с этими словами Альбус буквально растаял в воздухе.

Северус протянул руку туда, где только что стоял Директор...

- Сопливус!

Северус не вздрогнул только потому, что слишком долго учился себя контролировать.

И не обернулся. В конце концов, мать хоть и пошутила над ребенком, когда выбирала имя, но не настолько.

- Северус... - а этот голос Северус не перепутал бы ни с каким. Никогда.

Он резко обернулся - привычно взмыло крыло мантии.

Перед ним стоял неуместно веселый Блэк, а чуть позади него маячили Люпин со своим виноватым видом и Поттер - куда без него. И Лили.

Пока можно смотреть

Любящий многих - знает женщин, любящий одну - познает Любовь.

И. Сельвинский

Лили все еще стояла, вплотную прижимаясь к Северусу, обхватив ладонями его лицо, а вокруг уже не было ни Поттера, ни Блэка, ни Люпина, ни Гремучей ивы - только заснеженные горные вершины и облака под ногами. Как огромная призрачная фата, наползающая на черный камень. Но Северусу было не до облаков.

Он как можно нежнее отнял ладонь Лили от своей щеки и, не отрывая взгляда от зеленых глаз, поцеловал. Лили ахнула и крепко-крепко обняла Северуса - если бы он дышал, он бы, наверное, задохнулся - но он и не возражал бы против такой смерти.

Неужели Лили ждала… его? О таком Северус не позволял себе даже мечтать - впрочем, он вообще редко позволял себе мечтать. Он мягко обхватил любимую женщину за талию, каким-то шестым чувством ощущая, что Лили плачет, и зашептал какую-то успокаивающую ерунду, которую при иных обстоятельствах мог бы произнести только по непосредственному приказу Дамблдора - но в этот момент нужно было что-то говорить. Голос может успокаивать.

- Прости меня… - Северус сначала не понял, зачем Лили сказала это. - Прости меня… Пожалуйста…

Северус бережно прижал указательный палец к ее губам и покачал головой:

- Тс-с-с… Ты зачем-то говоришь мои слова, - Северус позволил своим пальцам осторожно пройтись по любимому лицу, стирая слезы, и скользнуть к волосам. - Прости меня, Лили. Я был наивным идиотом, - Северус гладил рыжие волосы. - Но я изменился. Это было гораздо дольше, чем одна ночь у портрета. - Северус все еще не мог поверить своим рукам. - Но теперь могу я просить прощения?

Ну вот. А хотел успокоить. Северус, тяжело выдохнув, прижал Лили к себе. Ему казалось, что так, как она вцепилась в его мантию, цепляются только за последнюю надежду.

* * *

Северус просто слушал и не перебивал. Это получалось лучше всего - не перебивать, потому что он просто не знал, что ответить. Только иногда сильнее сжимал пальцы сидящей у него на коленях женщины, единственной и совершенной.

- Северус, я прокляла тот день, когда… когда ушла от тебя. Прокляла и благословила… Потом я была с тобой в тот раз. Когда Гарри было четырнадцать. Я видела все это… Северус… Каждое Круцио… Ты не представляешь, как я боялась… И нечего не могла сделать…

Если бы Северус мог, он своими руками задушил бы подонка Поттера, позволившего жене смотреть, как возродившийся Лорд проверяет преданность слуг.

- Он даже не слышал, как я кричала… Северус, он ведь мог убить тебя… гораздо раньше. Он подозревал тебя.

Разумеется. Он не был глупым. Сумасшедшим - да. Но гением.

Северус проводил ладонью от колена Лили к ее ступне и обратно, пытаясь успокоить ее равномерными поглаживаниями. Хотя, любые прикосновения ощущались далеко не привычно. Теперь Северус мог обратить на это внимание.

- А я каждый день думала, что я натворила. Я ненавидела себя за это… - Лили отрывисто покачала головой. - Семнадцать лет я смотрела на Джеймса и думала, правильно ли я поступила. Но это все было так бестолково... Я сделала свой выбор. И все это время могла только смотреть, к чему он привел… Сев, это оказалось страшным наказанием.

Северус обхватил Лили под грудью - это чувствовалось гораздо ярче, чем объятие - и глубоко, успокаивающе поцеловал свою любимую. Всю жизнь он вспоминал о ней как о ярком пятне из своей юности - единственном ярком и прекрасном пятне во всей свой подчиненной черному цвету жизни - и ни разу, хотя и представлял это, не верил до конца, что Лили могла видеть его. Он бы вел себя аккуратнее, если бы знал.

- Почему ты наблюдала за мной? - Северус постарался не допустить в голосе обычного для вопроса строгого тона.

- Ты звал меня, - Лили положила голову Северусу на грудь. - Поначалу я приходила к тебе только тогда, когда ты звал. Только к Гарри и тебе.

- Дамблдор сказал, что он выжил.

- Да, - на лице Лили засветилась почти не изменившаяся со временем улыбка. - Он снова выжил. Он даже не успел нас увидеть. Вернулся почти сразу... Мой Гарри.

Северус наконец слышал в любимом голосе не раскаяние и боль, а долгожданную нежность.

- Спасибо, Северус. Спасибо, что берег моего сына. И спасибо, что любил его. Он умеет быть благодарным, - Северус в душе насторожился: слишком знакомым был этот хитрый взгляд. - Ты не разочаруешься в нем.

- Что ты задумала? - Северус не смог удержаться от улыбки: это прозвучало так… по-детски, беззаботно, что ли.

- Неужели ты думал, что после всего, что ты для него сделал, он тебя отпустит? - Лили повеселела. - Ну уж нет. Он и так остался почти один. А у тебя слишком хорошо получилось заботиться о нем. Думаешь, это не вошло в привычку?..

Лили заглянула Северусу в глаза - он, почему-то, смутился. А Лили без сомнений втянула его в поцелуй, глубокий, долгий, пронзительный и яркий, словно оргазм…

А в следующую секунду оба оказались около Гремучей ивы.

И рядом с Лили стояла неразлучная троица Мародеров.

- Он будет любить тебя, Северус, - тихо пообещала Лили.

А Северус вдруг понял, что сейчас произойдет. Сердце ударилось о ребра так сильно, словно хотело разбиться. Северус протянул к Лили руку, словно пытаясь ее задержать, но Лили уже обнимал Джеймс, почти пряча за свою спину.

- Будет, - подтвердил он с нехорошей угрозой, - только ты уж не испугайся Поттера.

Блэк, мрачный, стоял на месте. Ремус шагнул к Северусу и, кажется, с какими-то извинениями протянул руку. Северус без внимания пожал ее - он все еще смотрел на Лили. Пока было можно хотя бы смотреть. Одними губами она прошептала «Прощай». И улыбнулась.

А потом все четверо медленно растворились в предвечернем воздухе.

Навсегда.

Северус не обращал внимания на слезы. Он только что потерял прожитую жизнь.

По привычке

Всякий, кто любит одиночество, либо - дикий зверь, либо - Господь Бог.

Ф. Бэкон

Северус бродил по Хогсмиду, не обращая внимания на окружающие его души и тем более не обращая внимания на людей. Теперь можно было следить за временем - но какой смысл? Совсем недавно у Северуса было невероятно много - и он не умел это ценить. У него было реальное, значимое прошлое - а осталось воспоминание. Всего лишь яркая полоса в мыслях.

В душе была только пустота.

На самом деле Северусу не было ни грустно, ни одиноко. Было пусто.

Не было ни желаний, ни долгов, и ничто уже не заставляло его продолжать существование. Если бы Северус почувствовал зов истинной смерти, он переступил бы грань, не раздумывая, - потому что это было бы хоть каким-то импульсом. Но Северус просто бродил в одиночестве. Горе, тоска, даже сожаление давно исчезли. Северус был абсолютно свободен. И совершенно не знал, что делать.

Иногда он встречал Дамблдора - тот укоризненно качал головой, но ничего не говорил и вскоре уходил. Северус смотрел ему вслед, хотел что-то спросить, но не знал, что.

* * *

А однажды Северус почувствовал, что его кто-то зовет.

И понял, что имела ввиду Лили. Зов ощущался очень отчетливо, словно дергал самые мысли, иногда даже не давая сосредоточиться. Северус старался не обращать внимания на такой отвлекающий фактор.

Это заставляло концентрироваться на чем-нибудь другом, чему можно было бы посвящать раздумья. И Северус погрузился в изучение окружавшего его мира.

Вскоре он узнал, что ни живые, ни призраки никак не могут контактировать с душами умерших. Хотя, существовала некромантия… Но призывать Северуса с того света почему-то никто не спешил, и вопросы о некромантии остались без ответов.

Кроме того, очень быстро Северус научился перемещаться в пространстве - это походило на аппарацию, но с двумя отличиями: промахнуться было невозможно, и представлять себе конечный пункт было необязательно. Экспериментируя, Северус посетил Швецию, Тибет, водопад Виктория, Аризону, жерло неизвестного вулкана и Марианскую впадину. Достаточно было знать название цели или представлять ее хотя бы в общих чертах, или просто уметь концентрироваться на ощущениях. Однажды последний способ завел Северуса на Эверест.

Туда, где он обнимал Лили.

«Ну вот я и добрался до вершины горы», подумал Северус.

И здесь его настиг очередной зов. Зов раздражал, точно так же, как раздражало бы сквозь сон слышать свое имя. В конце концов Северус сдался и последовал на зов.

И оказался в закрытой лаборатории Аврората. В весьма неожиданной компании Гарри Поттера и Лисички Лепринц - молодой немного неуклюжей, но талантливой родственницы. Не узнать ее было невозможно. Северус улыбнулся и прислушался к разговору.

Минуту спустя Северус очень и очень жалел, что не может влиять на мир живых. Нахальная девчонка рассказывала Поттеру, как шесть лет назад один из слушателей с консилиума умудрился в первый же час стянуть с одежды Северуса волосок для Оборотного зелья и, пока сам Северус решал проблемы с администрацией, вальяжно расхаживал по зданию в его обличье, в ярко-розовой мантии и с двумя высокими хвостиками. Помнится, какого-то испанского старика чуть не хватил удар, когда два Снейпа встретились в коридоре. От крика разве что здание не тряслось. А нормально выступить в тот раз Северусу так и не удалось (в конце концов, он, в злости раскидав листы доклада, аппарировал непосредственно из аудитории).

А сейчас эту замечательную историю с неподдельной улыбкой слушал Поттер, вполне сносно готовя при этом Бодрящее зелье. Северус отметил, что Поттер, в общем-то, вполне способен правильно оперировать инструментарием. Да это и не удивительно - с его матерью. С другой стороны, сам Северус помешивал бы зелье не постоянно против часовой стрелки, а каждый седьмой раз по ней - это сокращает количество необходимых помешиваний, а так Поттеру еще минут пятнадцать половником возить…

«Профессор…», неожиданно услышал Северус, когда Поттер потянулся к банке с зернами кофе. Снова «Профессор…» - когда Поттер досыпал на чашечку весов вторую имперскую унцию молотой чешуи. Его звал Поттер.

* * *

Наблюдать за Поттером скоро вошло в привычку. Во время занятий по Зельеварению это даже доставляло какое-то удовлетворение.

Впрочем, слушать Лисичку тоже было интересно.

- Нет, - Лепринц покачала головой. - Потеряла ампулу при переезде. Жаль. Это был очень хороший яд. Легко спутать с зельем Иова. Во флаконе для лекарства.

Северус нахмурился. Потеряла флакон с ядом? Это выглядело как минимум подозрительно. И даже не попыталась его найти? Стоило наведаться в «Щен нуар». Хотя, наверняка там давно не осталось никаких следов. Тем более, если это зелье похоже на сердечное.

В размышлениях Северус покинул лабораторию: как выяснилось, ни каменные, ни деревянные, ни металлические, ни какие бы то ни было другие преграды перемещению душ не мешали.

Блуждая по коридорам Аврората, Северус наткнулся на дверь в кабинет Поттера и решил туда заглянуть. Разумеется, всего лишь по шпионской привычке. Со знакомой уже картины на Северуса очень внимательно посмотрел он сам. Создавалось ощущение, что портрет может его видеть. Северус вопросительно повернул голову и приподнял бровь. Его двойник на портрете повторил это движение.

Северус помолчал, обдумывая ситуацию. Живые портреты были всего лишь зачарованным картинками. Как они могут видеть души?..

- Я полагаю… - начал Северус, но тут же умолк: портрет решил заговорить в этот же момент. И тоже замолчал.

Северус поджал губы: его портрет был до отвращения… им!

- Я могу тебя видеть, - произнес Северус на портрете. - Но из всех душ - только тебя. Точно так же тебя не увидят другие портреты.

- Весьма радостное известие, - кисло откликнулся Северус.

- Поверь, ты радуешь меня немногим больше, - отозвался Северус нарисованный, скрещивая руки на груди.

Северус усилием воли заставил себя засунуть руки в карманы, чтобы по привычке не скрестить их.

- И на твоем месте я бы понаблюдал за Дилектой и Грацией, - добавила копия.

- На моем месте ты бы сначала год проторчал в Лимбе, - выплюнул Северус и покинул кабинет.

Как ни крути, а совет показался разумным.

Дилекта Дойл обнаружилась в своем кабинете. Напевая какую-то песенку про то, как можно жестоко со всеми расправиться, она перебирала бумаги и четкими движениями отправляла их в разные стопки. Судя по количеству бумаг, эта процедура обещала затянуться.

Усмехнувшись, Северус легко провалился на семь уровней вниз. И по загадочному стечению обстоятельств из всего Отдела тайн оказался в Комнате пророчеств. Это, конечно, было любопытно, но сейчас Северус хотел найти Грацию Дойл. Проверяя комнаты одну за другой, Северус почувствовал просто колоссальный источник силы в одной из комнат. Ощущение было такое, что там находится тысяча Патронусов. Привлеченный этим явлением, Северус проник в запертое помещение.

И тут у него захватило дыхание. Точнее, захватило бы.

Суть состояла в том, что посередине комнаты высилось Нечто, выглядящее как донельзя сконцентрированный Патронус. В форме раскидистой яблони. Очень знакомой яблони из детства Северуса.

Он несмело приблизился к дереву и прикоснулся к нему рукой. И тут же почувствовал что-то вроде несильного электрического разряда. Яблоня как будто забрала крохотный кусочек души Северуса, но не повредила ее, а отдала взамен частицу себя. В целом это было… приятно.

И у Северуса было только одно предположение, с чем он столкнулся. Но это было невозможно.

* * *

Северус продолжал свои наблюдения за миром душ. Разумеется, исключительно из привычки исследовать незнакомое.

Он помнил, что в своем «Лимбе» мог влиять на окружающую реальность. И как-то раз попробовал создать что-нибудь здесь, за пределами «Лимба». Сконцентрировавшись на желаемом, Северус сжал кулак. А когда разжал, на ладони лежал камешек безоара. Улыбнувшись, Северус поднял глаза. И встретил обращенные к себе взгляды немногих наблюдавших это душ. Донельзя удивленные, непонимающие, почти дикие взгляды.

Никак не выдавая своей растерянности, Северус нарочно пешком прошествовал мимо душ к Визжащей Хижине.

* * *

За время своих путешествий Северус неоднократно встречал места, наполненные густым дымом. Видимо, так со стороны смотрелись чужие «Лимбы». Каждый можно было обойти в десяток шагов, между тем Северус помнил, что внутри гораздо больше пространства. По крайней мере, может быть гораздо больше пространства.

Из всех «Лимбов» некоторые были прозрачнее, некоторые - плотнее. Насколько помнил Северус, дым вокруг его прибежища оказался почти вязким. Северус пытался создать «Лимб», но успехом это не закончилось. После долгих опытов Северус начинал чувствовать тягу к смерти. Иногда сопротивляться ей было очень трудно. Северус перестал пробовать вернуть «Лимб».

* * *

В августе Северус все-таки наведался в «Щен нуар». Один из номеров был магически опечатан. Внутри уже давно не было ничего интересного. Северус хотел бы узнать, о чем идет речь в таверне, но, к сожалению, французский он знал хуже, чем посредственно.

Тогда Северус вернулся к наблюдению за Поттером.

Сущность человека

Мы всегда стремимся к запретному и желаем недозволенного.

Овидий

В последнее время у Северуса накопилось очень много вопросов. Он мог бы предположить ответы на некоторые из них, но стремился знать наверняка. Или хотя бы быть уверенным в большей степени из возможных. И подозревал, кто может помочь в этом похвальном стремлении. Но, как назло, Дамблдор, который каких-то пару месяцев назад постоянно ошивался где-нибудь поблизости, сейчас словно провалился сквозь землю и не давал себя отыскать.

Северус злился, но эта злость была бессильной - и он искал, к чему бы приложить силы, раз уж ум зашел в тупик.

Все чаще Северус наблюдал за Поттером. Теперь Северус приходил, даже когда не слышал зова. И как-то раз, когда Поттер особенно долго не звал его, Северус забеспокоился. На самом же деле этому факту было простое объяснение: Поттер просто выматывался на полевых тренировках.

Одновременно с улыбкой и напряжением Северус следил за знакомством Поттера с Тернером и Воном - живыми легендами Аврората. Признаться, этим двоим Северус иногда завидовал, настолько хорошо оба играли свои роли. Находясь рядом с ними долгое время, любой бы поверил в их амплуа беспросветных болванов, и только успешные операции Шекклболта и Дойл раз за разом скрытно подтверждали незаменимость этих неказистых авроров. Вообще-то Северус отлично знал, что на простые задания Тернера и Вона не посылают, и соответственно ждал какой-нибудь гадости - но даже ему Дилекта Дойл преподнесла сюрприз. Отправить Поттера на захват одного из самых преданных и умелых людей Лорда, не вошедших в круг Упивающихся, было весьма рискованно, рискованно, неоправданно рискованно! Северус знал этого мерзавца! Он провозил контрабанду для зелий из стран дальнего зарубежья. А Поттера сопровождали только опытный, но немолодой уже Маккиннон и Тернер с Воном, которые в открытом сражении бесполезны.

Как результат - произошло то, чего Северус боялся. Маг просто так не сдался. Слава Мерлину, проклятье, которое предназначалось Поттеру, попало в Вона. Думать так было малодушно, но Северус думал именно так. Потому что заклятье предполагало долгую мучительную смерть. Здесь мог помочь только Глоток Живой смерти - или его аналог, Чары Живой Смерти. Но о Чарах знал только Северус: он сам работал над ними не один месяц, пока не образовалась простая формула из двух латинских слов. Откуда аврорам было узнать про Чары?

И вот тут Северуса удивил Поттер.

Видя его попытки установить с Патронусом зрительную связь, Северус был готов кричать от отчаяния: это же так просто! Просто глубоко вдохни и выброси из головы все лишнее! Но Поттер бы не услышал. И в результате добился связи каким-то своим, неимоверно кривым, обходным, но рабочим способом.

К гордости за Поттера примешивалось только раздражение на самого себя, нарисованного на картине.

* * *

Вместе с тем из головы не шло загадочное поведение Лепринц. К сожалению, возможности душ были ограничены - пользоваться легилименцией Северус не мог. Но очень хотел.

И это вынуждало Северуса снова и снова искать ответы на свои вопросы. Где, дьявол побери, носит Альбуса, когда он так нужен? Ведь именно Альбус говорил, что отсюда есть выход! Так где он? Северус не видел.

Зато с каждым разом все отчетливее ощущал исходящую от душ силу. Каждый раз, сталкиваясь с большой группой душ, Северус был готов выпить всю эту силу до дна - настолько она притягивала. Но, как сказал Дамблдор, знать бы последствия.

И Северус размышлял, откуда же еще можно эту силу достать.

И впадал в отчаяние. Черт с ней, с силой. Теоретически это было самое простое - найти достаточное ее количество. Больше заслуживал внимания вопрос, что с ней делать дальше.

* * *

Очень редко Грацию Дойл удавалось застать в Отделе тайн, и Северус решил наведаться в ее почти постоянное пристанище, которым волею судьбы оказался Азкабан. Закрыв глаза, Северус сосредоточился на месте, где должна была находиться Грация.

И открыл глаза в подвале тюрьмы.

Грация неспешно, высоко держа голову, шла вдоль забора из металлической сетки. Кроме нее за забором находились высокие бесформенные черные существа с перемещающимися по аморфному телу глазами и ртом, устрашающие и подавляющие. Навскидку их было больше сотни. Они заметили Северуса почти сразу и замерли, жадно обратившись к нему. Один за другим существа подтягивались к забору в том месте, где стоял напротив них Северус.

Заметив странное поведение, Грация произнесла несколько слов. Как выглядело заклинание для живых, Северус не знал, но сам увидел небольшой светящийся клубок эмоций над головой Грации, безусловно предназначенный для приманивания тех существ. Но Северус был душой в чистом виде и сиял гораздо ярче любого заклинания.

Говоря откровенно, ни одно создание так и не перебралось за забор, хотя Северусу было отчетливо видно, что ни одни Чары на металлической сетке не сдерживают существ серьезно.

Не желая их провоцировать, Северус переместился в Министерство. Изнутри его пробирал холодок: Северус никогда не жаловал дементоров, а теперь, после того, как увидел их истинное обличье, разлюбил вовсе.

* * *

Зима наконец-то заявила о себе с полным правом, и студенты выползали из Хогвартса, прячась от февральских морозов в теплые мантии, шапки и шарфы. Северус не ощущал холода, но вполне мог позволить себе любоваться запорошенной снегом школой. И Северус стоял во внутреннем дворе, разглядывая козырьки над окнами и острые крыши, по которым весной будут стекать ручейки натаявшей воды.

- Я вижу, ты наконец оценил прелесть жизни.

Северус резко обернулся: за его спиной, блаженно щурясь, стоял Дамблдор.

- И где вы пропадали все это время, могу я поинтересоваться? - прохладно спросил Северус, подходя к Директору.

- О, везде понемногу. Иначе ты бы слишком быстро меня нашел, - усмехнувшись в бороду, ответил Альбус.

- Прекрасно. Будьте уверены, я по достоинству оценил ваши усилия.

Северус чувствовал себя обиженным, хотя осознавать свою ребяческую обиду было еще обиднее. Но получалось, что Дамблдор появляется только тогда, когда это нужно ему, а не Северусу.

- Зато ты успел разобраться со всем сам. Будь уверен, где бы я ни прятался, твои проклятья в мой адрес были слышны наилучшим образом.

Дамблдор стоял, просунув кисти в рукава мантии, словно в муфту, и, казалось, с благодушного настроя его сбить просто невозможно.

- Боюсь, что вы ошибаетесь. У меня по-прежнему немало вопросов. И, раз уж вы здесь, я не собираюсь упускать редкую возможность побеседовать со своим Директором, который всегда заботится о подчиненных и жаждет только их блага.

- Брось паясничать. В самом деле, можно подумать, что ты обиделся. Но ты, кажется, хотел что-то спросить?

- Что-то мне подсказывает, что вам прекрасно известны все мои вопросы.

Северус все еще не мог отделаться от чувства уязвленности.

- Допустим. Тебе было интересно, откуда можно брать силу? Но ты уже нашел ответ. Неужели ты ничего не попробовал создать?

- Безоар. Он не исчез, как в «Лимбе», - Северус неохотно продемонстрировал камешек, извлеченный из кармана.

- Конечно. Ведь это часть тебя. В этом и состоит сложность выбора: знать, что можешь сделать все, что угодно, но этим разрушишь свою сущность, или сделать и разрушить. Я встречал души, которые сошли с ума, ломая над этим голову.

Дамблдор неторопливо направился к каменной стене, Северус пошел вслед за ним. И это напоминало одну из немногих прогулок с Директором.

- Но ты подумай вот о чем, мальчик мой. Мы не перенеслись в мифический загробный мир. Мы здесь, на земле. Среди живых, колдующих магов и среди людей. Мы не ушли, Северус.

Именно это и не давало Северусу покоя. И после слов Дамблдора на Северуса снизошло долгожданное озарение.

- Альбус. Не существует никакой «грани»? Смерть есть всего лишь отказ от человеческой сущности. Мы можем вернуться, только пока мы остаемся людьми, потому что у людей есть желания. Мы никуда не исчезаем, мы просто теряем волю! И в результате появляется чистая сила.

Дамблдор обратил на Северуса пронзительный взгляд:

- Ты не находишь, мой мальчик, что Хогвартс в этом году необычайно красив? Его наконец-то отремонтировали. Приятно видеть, что жизнь преподносит не только плохие изменения, не правда ли?..

Северус прикрыл глаза. Все было элементарно.

* * *

Часто поздно вечером Северус появлялся в кабинете Дойл, где обосновался и Гарри. Гарри завел привычку беседовать с портретом - и часто Северусу казалось, что он на картине говорит что-нибудь только для того, чтобы позлить себя настоящего.

На самом деле Северус хотел бы сам беседовать так ночами с Гарри.

Суд Осириса

Он не ответил, он только сказал:

- И я тоже сегодня вернусь домой.

А. де Сент Экзюпери

Вот и все. У великой загадки оказался простой и единственный ключ. Северус шел по Хогсмиду, размеренно передвигая ноги сквозь потоки силы, подставляя силе бледное лицо, зачерпывая силу горстями и пропуская ее сквозь пальцы. Потому что великий источник бесконечного существования на Земле не бил в лесу в царстве мертвых. Потому что существование продлевалось за счет смерти, и, как любая бесконечность, было не долгим, а замкнутым.

Северус останавливался и брал руками то, что души ощущали как силу, а среди живых называлось магией.

Стоя рядом с «Зонко», Северус вспомнил свой «Лимб» и сотворил из силы ветвь терновника. И, опустившись на колени, воткнул ее в землю. Куст терновника никогда бы не вырос из несуществующей ветки. Но Северус направил потоки силы на ветвь, и она потянулась вверх, разрослась и покрылась белыми цветами.

Северус поднялся с земли и хмуро оглядел присутствующие души. Скрыться от них вовсе было невозможно, и Северус даже не искал места, где было бы меньше свидетелей. И сейчас очевидцы этого небольшого чуда смотрели на Северуса со страхом и ошеломлением. Когда Северус прошел мимо, души отпрянули и низко склонили головы.

Уходя, Северус не смог не обернуться. Что ж, в белом снегу стоял белый терновник. Которого не видно живым.

* * *

Северус просто не знал, куда себя деть. Ему было доступно все, но ничего не было нужно. Как нищий ребенок, получивший разом все игрушки на свете, Северус не мог приложить руки ни к чему конкретному.

Он по-прежнему исправно отзывался на зов и проникал в жизнь Гарри все глубже. Но часто Северусу начинало казаться, что он просто утонет в чужой жизни - и, испугавшись чего-то надуманного, Северус уходил в Визжащую Хижину и просиживал там дни, не обращая внимания ни на что.

Пока в Хижину, боязливо оглядываясь и сжимаясь от каждого шороха, не вошел мужчина - точнее, его душа. Душа явно была… больна? Северус затруднялся с определением: могут ли души болеть? Тогда он подобрал более нейтральное описание: душа не была целой. Северус видел незнакомца впервые. Не желая делить ни с кем свое одиночество, Северус поднялся с пола и направился к выходу.

- Нет! Умоляю!... - голос прозвучал отчаянно, испуганно. Северус обернулся. - Прошу!..

Мужчина упал на колени и робко попытался протянуть к Северусу руку, но отдернул. И вовремя: лишних прикосновений Северус не любил.

- Прошу, помогите мне… Спасите меня!..

Кланяющийся, с дрожащими руками мужчина выглядел жалким. Но Северус заинтересовался тем, что происходит:

- Чем же я могу вам помочь?

- Помогите, пожалуйста… Я не хочу уходить… Я хочу жить!.. Я слышу смерть, постоянно… Пожалуйста!.. Умоляю вас…

- К сожалению, я ничего не могу для вас сделать, - Северус постарался, чтобы его голос прозвучал холодно.

- Нет!.. Нет, - мужчина на коленях подполз к Северусу - Северус шагнул ближе к стене. - Можете. Это из-за колдовства, этот зов… Я умираю, видите… Потому что я хотел колдовать… Но здесь другие законы… Я со всем согласен! Я смирился! Только прошу вас, исцелите меня!.. Прошу вас!

Незнакомец, согнувшись до земли, подполз к краю мантии Северуса. Было противно. Но в кругу Упивающихся было противнее. С другой стороны, Северусу было интересно, может ли он влиять на чужие души.

- Хорошо. Но вы покинете меня сразу, не будете преследовать и никому не расскажете о том, что здесь произошло, - отчетливо произнес Северус.

- Да, да, - мужчина закивал, раскачиваясь взад-вперед, будто слегка кланяясь, - я согласен, согласен…

Северус осмотрел душу внимательнее: в его силе были заметны прорехи, почти дыры. Удивительно, как он до сих пор продержался. Северус наклонился над чужой душой и потянул силу извне к дырам. Мужчина все еще мелко раскачивался.

- Не шевелиться.

Замер. Хорошо. Ощущая себя магловским хирургом, Северус скатал силу в нить и уложил в самую крупную дыру, рассудив, что хуже не будет, а результат заметнее. Пальцами Северус с запасом оборвал нить и концы ее втер в спину незнакомца. Нить новой силы сверкнула и слилась с душой.

Получилось.

Северус аккуратно «заштопал» первую дыру и на вторую попытался наложить не нить, а пласт. Получилось хуже, и Северус рассеял магию, разделил на кусочки и продолжил ювелирную работу.

Наложив последний штрих, Северус отступил:

- А теперь вон из моей Хижины.

Мужчина, не вставая и даже не поднимая головы, сгинул.

* * *

Альбус появился, как и обычно, неожиданно. Просто подошел со спины и произнес:

- Я смотрю, ты освоился, мой мальчик.

В принципе, визита Дамблдора Северус ожидал еще с того дня, когда посадил терновник (сейчас он уже досадовал на себя за выходку, но уничтожать куст было бы позерством, пусть растет).

- По мере возможного. Могу я задать вопрос и получить на него ответ?

- Все ответы в нашем разуме, мой мальчик.

Мартовская ночь была умиротворяющей, в окно Хижины лился неяркий лунный свет.

- Почему вы до сих пор не сделали того же? Вы ведь знаете, что можно использовать чистую силу.

- О-о, Северус… - Альбус присел на старый деревянный стол - Северус, как всегда, не ожидал от Директора такого легкомысленного поведения. - Великая загадка. Почему сила достается тому, кто ее не жаждет. Скажи, почему ты не пользуешься силой?

Северус смотрел в окно, голос Дамблдора словно доносился откуда-то издалека.

- Не вижу в этом необходимости.

- Вот видишь. Ты не хочешь. А я не могу.

Альбус беззвучно встал и неожиданно взял Северуса под локоть:

- Но могу показать тебе кое-что.

И покинул Хижину, увлекая Северуса за собой.

Северус оказался в особняке на площади Гриммо - не узнать старый дом было бы очень трудно. В спальне Гарри.

Северус стоял около двери; кровать, на которой, прислонившись спиной к стене и поджав ноги к груди, сидел Гарри, была видна прекрасно.

Гарри не спал. Сидел, обхватив колени руками, и бездумно смотрел на «Ночной огонек»; очки лежали на тумбочке.

Внезапно зов почти пронзил Северуса насквозь.

«Северус…».

Это звал Гарри. Гарри звал его. По имени. Конечно, не вслух - но от этого не было слышно хуже. «Северус…» - с тоской и любовью. Любовью? Северус не верил себе. Но спутать одно чувство с другим душа просто не могла. Ошибаются люди. Души видят душу.

Голубой «Огонек» мигнул и изменил цвет на изумрудный.

«Северус…».

Его заполнила нежность; отчаянно хотелось подойти и обнять Гарри, прижать и убаюкивать. К сожалению, Северус реально оценивал собственные возможности. Он обернулся - Дамблдора уже не было рядом. Северус был благодарен Директору за это, одновременно восхищаясь и возмущаясь его способностью лезть в чужие дела.

Северус подошел к Гарри ближе. Обострившиеся черты лица, растрепанные волосы и огромные волшебные глаза. Гарри будто нарочно положил голову на колени так, чтобы смотреть сквозь Северуса. Северус не удержался и провел рукой по темным волосам - в конце концов, никого постороннего в комнате не было. Как жаль, что Гарри не может чувствовать прикосновение души.

* * *

Северус наблюдал за Гарри два месяца - не просто наблюдал, а почти ходил за ним по пятам. Он был в кабинете, где Гарри тренировался вежливо хамить начальству; на улице, когда Гарри шел, глотнув Оборотного зелья, в Лютный переулок; на тренировках, когда Гарри один отбивался от пятерых авроров и в рекордные сроки укладывал их легко снимающимися проклятьями (теперь Гарри без труда пользовался невербальной магией); у Шекклболта, когда Гарри просвещали на тему того, что будет на следующем заседании Визенгамота или как проходит постройка «Надежды»; дома, где Гарри молча смотрел на «Огонек» и звал Северуса; и снова в кабинете, где Северус на портрете говорил Гарри то, что не мог сказать Северус настоящий.

Приближалась вторая годовщина Победы, и Северус точно знал, какой подарок хочет преподнести тому, кто обеспечил эту победу Англии.

* * *

В году могло быть сколько угодно волшебных ночей: Канун Дня всех святых, ночи летнего и зимнего солнцестояния, Рождество - но для Северуса эта ночь была важнее и волшебнее их всех. Ночь с первого на второе мая.

Северус вновь стоял в Визжащей Хижине. Все окончится там же, где и началось. Северус провел рукой по стене: здесь Лорд с помощью своей змеи освободил Северуса от земной жизни. Но, правое слово, Лорд не читал «Маленького принца»* . И эта была одна из его мелких судьбоносных ошибок. Мерлин, какая ирония… Змея укусила Принца!..

Глубоко вдохнув, Северус изгнал из головы лишние мысли. И, закрыв глаза, начал собирать вокруг себя силу. Сила приходила послушно, обвивалась коконом, разрасталась и, не помещаясь, уже укладывалась около Хижины - но Северус чувствовал ее всю. Он не отпускал силу, и сила копилась, копилась - со всех уголков даже не острова, не Европы, из каждой точки Земли, сквозь всю планету сила покорно текла к Северусу и собиралась в единый огромный сияющий шар.

Северус словно стоял в эпицентре урагана; вокруг с бешеной скоростью неслись и завихрялись струи могущества, и Северус чувствовал, как сила прошивает чужие души, как души в немом оцепенении склоняются перед неведомой мощью, следят за видимыми уже потоками. Но здесь, на земле, в деревне, стало тесно - и Северус устремился вверх, и массы летящего к нему владычества также поднимались над землей.

Низко, закрывая луну подлинную, между небом и землей висела Черная луна. К ней стекались, пронизывая тысячи километров воды, земли и огненной лавы, сияя, наводя трепет на души, ручьи силы, и втекали из глубины мирозданья в заново творящийся мир.

А в центре этого мира, не видя его, сжался новый бог, герой войны, ментал, зельевар и чаровед-теоретик. Потому что даже от бескорыстного разума могущество бога требовало оправдания. И Северус растворился в своей памяти, в своей жизни и своей смерти, ища себе оправдание.

* * *

Северус держал в руках свое сердце. Сверху на него упало белое перо, срослось с ним, и сердце распустило два длинных белоснежных трепещущих крыла.

Слава тебе, бог великий, владыка обоюдной правды, говорил себе Северус. Я пришел к тебе, господин мой. Ты привел меня, чтобы созерцать твою красоту.* *

И Северус стоял перед собой и видел себя со своим сердцем и его алыми крыльями. Северус хотел оправдаться, но оправдаться перед собой не мог, ибо знал про себя все.

Я знаю тебя, я знаю имя твое, я знаю имена тридцати богов.

Том Риддл, говорил Северус. Беллатриса Лестрейндж. Крауч.Рабастан и Рудольфус Лестрейнджи. Люциус и Драко Малфои. Петтигрю. Блэк. Джагсон. Уилкис. Яксли. Гиббон. Эйвери. Августус Руквуд. Алекто и Амикус Кэрроу. Мальсибер. Ивэн Розье. Антонн Долохов. Крэбб. Гойл. Нотт. Селвин. Торфинн Роули. Треверс. Уолден Макнейр. Игорь Каркаров. Северус Снейп.

Северус знал их имена. Знал их всех.

Я знаю имена тридцати богов, находящихся с тобой в чертоге обоюдного обмана, которые живут, подстерегая праведных и питаясь их кровью в день отчета перед лицом Благого.

Северус смотрел, как из его рук вырывается сердце с черными крыльями. Смотрел на себя, стоящего перед собой на коленях.

Вот я пришел к тебе, владыка обмана; я принес ложь, я отогнал правду.

Я не творил справедливого относительно людей. Я не делал зла.

Сердце вырывалось и вырывалось, и пальцы Северуса впивались в красную плоть.

Не делал того, что для богов угодно. Я убивал.

Белые пальцы вдавились в сердце до середины, мышца разошлась, открывая уходящие вглубь сосуды.

Нет ко мне обвинения со стороны современного царя. Я явился к тебе без чистоты, без достоинства, без добра, без свидетеля, которому я бы сделал что-либо хорошее.

Я чист, я чист, я чист, я чист.

Северус бросил бесполезное сердце с белыми крыльями себе под ноги.

Северус, не оправдавшись перед собой, не вставая с колен, поймал свое мертвое сердце.

Я знаю тебя, я знаю имя твое, я знаю имена двадцати трех богов.

Северус знал их. Альбус Дамблдор. Макгоногалл. Люпин. Хагрид. Блэк. Шекклболт. Аластор Муди. Вэнс. Дингл. Дож. Делакур. Подмор. Гестия Джонс. Тонкс. Флетчер. Арабелла Фигг. Уизли. Уизли. Уизли. Уизли. Уизли. Уизли. Северус Снейп.

Я знаю тебя, я знаю имя твое, я знаю имена двадцати трех богов, находящихся с тобой в чертоге обоюдной правды, которые живут, подстерегая злых и питаясь их кровью в день отчета перед лицом Благого.

Северус сжимал свое сердце в руках, между пальцами дергались сломанные серые крылья.

Вот я пришел к тебе, владыка правды; я принес правду, я отогнал ложь.

Я не творил несправедливого относительно людей. Я не делал зла.

Северус смотрел на себя сверху вниз, презирая за попытку оправдаться.

Не делал того, что для богов мерзость. Я не убивал.

Алые крылья дрогнули последний раз и поникли.

Нет ко мне обвинения со стороны современного царя. Я явился к тебе без греха, без порока, без зла, без свидетеля, против которого я бы сделал что-либо дурное.

Северус знал, что он лжет.

Я чист, я чист, я чист, я чист.

Северус не был чист. На его руках лежало раздавленное сердце с белыми крыльями.

Но у него было оправдание.

Он вышел из мира пустоты, чтобы войти в мир живых. Он был изгнан из мира живых и явился в мир немертвых. И теперь уходил обратно к живым, потому что в его окровавленном, измученном сердце жила великая сила, которая подчиняла себе все прочее.

Бог есть любовь, вспомнил Северус. И еще вспомнил, что в Лимбе находятся души не познавших истинного бога. Он был в Лимбе, но теперь ушел из него. И знал, что это не было верно до конца. Верно так: любовь есть бог.

Северус с усмешкой бросил сердце на съедение Амату. Поднялся в полный рост и вобрал в себя всю призванную мощь, всю собравшуюся магию. Потому что имел на нее право.

Потому что в его сердце жила любовь.

Северус рассмеялся себе в лицо и растворился в творении. Его сердце парило над головой, и у сердца были золотые крылья, словно у снитча.

Северус махнул рукой - и вслед за его рукой потянулся водопад могущества. Теперь Северус был уверен в своей власти. Он помнил и видел прекрасные зеленые глаза на остром лице и непослушные темные волосы. И готов был подчинить весь мир одному движению любимых длинных ресниц. Он наконец обрел волю. Он знал, к чему и ради чего стремится.

Потому что только это и отличает живого от мертвого.

- Ты хотел дождь, мой милый? - с улыбкой говорил Северус - и на землю проливался дождь, все нарастающий и ускоряющийся в утверждении своей воли. Северус хохотал от счастья - и от этого смеха гремела гроза, невидимые кони рыли землю, и содрогалась маленькая деревня* * * .

Северус стремился к жизни, и жизнь лилась ему навстречу - сквозь души живых и мертвых, сквозь пространство и преграды, сквозь ночь, сводящую счеты; и этой ночью Северус не отдал бы миру ни капли лишнего.

Северус слышал волшебную музыку силы, и до конца оставался всего один аккорд. И Северус кричал себе и всему миру:

- Свободен! Свободен! Он ждет тебя!

И огромный черный шар рассыпался, встретив восход другого, сверкающего, золотого солнца.

Поздравляю с концом второй части))

* В произведении Антуана де Сента Экзюпери «Маленький принц» принц возвращается на свою планету с помощью укуса ядовитой змеи.

* * Здесь и далее то, в чем клянется Северус, перекликается с оправдательной речью погибшего перед Осирисом. Осирис также взвешивал сердце умершего: на одной чаше весов было сердце, на другой - перо богини Маат. Сердце грешника перевешивало, и Осирис отдавал его на съедение Амату.

* * * Здесь и далее обращение к роману М.А.Булгакова «Мастер и Маргарита»

3 часть.

В прекрасном настроении

Время для счастья - сейчас.

Р. Ингерсолл

Северус пребывал в прекрасном настроении. Большей частью потому, что событие, к которому он так долго готовился, происходило прямо сейчас. Но какую-то долю совершенно нелогичной эйфории добавляло само состояние жизни. Возможность дышать, мерзнуть, снова брать что-нибудь в руки и класть была в десятки, стони раз привлекательнее всех способностей неумерших душ!

Северус наблюдал за своим телом, которое так скоро станет законным приютом для души. Тело покоилось на широком мраморном ложе, пожалуй, чересчур вычурном, в целости и сохранности. И даже в черной мантии. У изголовья лежала милая сердцу длинная палочка из черного дерева. А что самое главное, около этой претенциозной каменной недокровати сидел человек, ради которого Северус жил и ради которого умер. Человек, ради которого Северус вернулся к жизни.

Гарри Поттер.

Он выглядел вымотанным. И, наверное, печальным. Северус знал причины этой усталости. Откровенно говоря, он не ожидал, что Гарри явится так скоро: до окончания мероприятия на Джерси должно быть еще около двух часов. Но это значительно упрощало задачу.

Гарри ничего не говорил. Просто сидел на коленях, опираясь локтями на камень и повесив голову. В немом ожидании прошло не меньше двадцати минут. Северус стоял за спиной Гарри, проводя ладонями по его волосам.

- Ну вот я и пришел, - наконец сказал Гарри. - Видишь, Северус, я умею держать обещания.

«Разумеется. Иначе бы ты не был Гарри Поттером», думал Северус, надеясь, что горечь скоро исчезнет из этого голоса.

- Северус… - Гарри, видимо, произносил это, не преследуя каких-то особенных целей, но Северус почувствовал зов так отчаянно и сильно, как еще не чувствовал ни разу.

И такой захлестывающей нежности он наверняка тоже раньше не чувствовал. Нежность к Лили всегда была грустной.

Гарри дотянулся до безвольной руки еще мертвого, надежно защищенного Чарами Сохранности тела и, обхватив обеими руками бледную ладонь, прижался к ней щекой.

Северус испытывал огромное желание ожить сейчас же и сказать что-нибудь вроде «Фу, Гарри. Как неприлично приставать к мертвым», но, если догадки его были верны, в себя Северус должен будет прийти примерно сутки спустя. Не желая больше медлить, Северус скользнул в свое тело и слился с ним. В голове мелькнуло сожаление, что нельзя будет наблюдать лицо Гарри, когда…

И чернота.

* * *

Северус пришел в сознание в комнате Гарри в особняке. И обнаружил, что не может шевелиться. Равно как и говорить. Впрочем, Северус был устроен на кровати Гарри с комфортом. Возможность дышать и моргать тоже не могла не радовать.

Буквально десять секунд спустя раздался топот бегущих ног, и в комнату ворвался сам Гарри. Сигнальные Чары, значит.

Гарри на мгновение задержался в дверях, затем степенно подошел к кровати:

- Доброе утро.

Утро. Это означало, что Северус приходил в себя или немногим меньше суток, или значительно больше.

- К сожалению, я пока не знаю, кто вы, поэтому мне пришлось принять некоторые меры предосторожности. Я успел выяснить, пока вы были без сознания, что вы не находитесь под действием зелий, Чар или артефактов. Но с вашего позволения я хотел бы убедиться в этом еще раз.

Гарри произнес несколько диагностических заклинаний (поочередно вспыхнули три белых и красный лепестки; что означало последнее заклинание, Северус мог только догадываться). Северус подумал, что надо будет научить Гарри некоторым другим полезным в аналогичной ситуации заклятьям.

- Отлично. Насколько я могу судить, ничего не изменилось.

И Северус глубоко сомневался, что за десять секунд можно что-то изменить. Хотя, если предусмотреть такое развитие событий…

- Сейчас я верну вам способность двигаться и говорить. Советую вести себя осмотрительно, поскольку я пока не могу доверять вашим действиям, - на протяжении всего монолога Гарри сохранял спокойный и приветливый тон.

Однако. Вот что значит убедиться в том, что Гарри вырос, на собственном опыте. Северус не мог не испытывать удовлетворения. Между тем Гарри наколдовал стакан и наполнил его с помощью Агуаменти. Затем извлек из кармана мантии стандартный пузырек с прозрачным зельем. Если бы Северус мог, он бы хмыкнул. Вместе с тем почти тут же Северус был освобожден от Чар. С наслаждением потянувшись, Северус медленно приподнялся и сел на кровати, опираясь на спинку.

- Веритасерум, - утвердительно произнес Северус.

- Именно, - просто ответил Гарри, следя, чтобы в стакан с водой попало ровно три капли. - И я хотел бы, чтобы вы это выпили. В свою очередь могу пообещать не задавать вопросов, кроме как направленных на установление вашей личности.

Северус аккуратно принял протянутый стакан (рука несильно, но тряслась), понюхал жидкость (без запаха, как и положено), поболтал воду в стакане (идеальная растворяемость, осадка нет, цвет не появился - что ж, можно надеяться, что это случайный яд, похожий на сыворотку правды). И без раздумий проглотил воду с зельем.

В голове тут же поселилась легкость, перекликающаяся с отупением.

- Вы можете сопротивляться действию Веритасерума? - раздался первый вопрос.

- При определенных условиях.

- Каких именно? - голос по-прежнему звучал размеренно и располагающе.

- Не больше чем за сутки до допроса с использованием Веритасерума необходимо принять специальное зелье. Кроме того, нужно пользоваться некоторыми основанными на окклюменции навыками.

- Хорошо. Возможно ли сопротивление без принятия зелья?

- Нет. Если Веритасерум изготовлен в соответствии с рецептом.

- Тогда будем исходить из того, что зелье сварено правильно, и вы не можете ему противодействовать. Как вас зовут?

- Северус Снейп.

Гарри замер и расплылся в довольно глупой улыбке. Но милой.

- Когда вы родились?

- Девятого января тысяча девятьсот шестидесятого года.

- Состояли ли вы на службе у Альбуса Дамблдора?

- Да.

- Какими были его последние слова?

- Я надеюсь, что мы встретимся снова нескоро.

Какое-то время Северус созерцал недоуменную физиономию Гарри.

- О. какими были его последние прижизненные слова?

- Северус. Пожалуйста.

Гарри закрыл лицо ладонями и несколько секунд сидел так, спрятавшись.

- Вы умирали?

- Да.

- И умерли?

- Да.

- Теперь вы живы?

- Да.

На лице Гарри отражалась какая-то абсолютно невероятная смесь эмоций.

- Как такое возможно?

- Я вернулся в свое тело.

Гарри снова сиял широкой улыбкой.

- Сколько времени еще продлится действие Веритасерума?

- Скорее всего, около семи минут.

- Хорошо. Я посижу с вами?

- Не знаю.

Гарри хихикнул:

- Извините. Надеюсь, вы не против, что я так бесцеремонно вмешался.

- Меня радует то, что вы наконец научились рассуждать, а не бездумно поддаваться на провокации.

Улыбка Гарри стала совсем неестественно жизнерадостной:

- Вот теперь я окончательно верю, что вы вернулись.

* * *

Трезвость мышления вернулась плавно и приятно. Надо сказать, зелье сварено безупречно.

- Кстати, кто готовил Веритасерум?

Гарри смущенно поставил чашку на стол:

- Если честно, то вы.

Северус сделал обычное недоуменное выражение лица, надеясь, что контролирует лицевые мышцы полностью.

- Это зелье из ваших запасов из Хогвартса. Профессор Слагхорн не возражал, и я… э-эм, позаимствовал несколько зелий.

Можно было бы съязвить что-нибудь про Мародеров и мародерство, но Северус не стал. Вместо этого он отпил чай (раз уж все равно открыл рот) и произнес:

- В данном случае я только рад этому обстоятельству. Что еще исчезло из моих запасов?

- Глоток Живой смерти, Феликс Фелицис и набор противоядий, - пробормотал Гарри. - Извините. Я взял их, исключительно чтобы быть уверенным, что у меня есть качественные зелья в запасе. Я намеревался их использовать только в экстренном случае.

Гарри покраснел. Это зрелище вызвало у Северуса улыбку. Он не сердился. В общем-то, Гарри поступил правильно. Ему эти зелья нужнее, чем Слагхорну.

- Это больше не повторится, - пообещал Гарри.

Само собой. Теперь у Гарри и без того будут самые лучшие зелья. И только свежие.

- Гарри, я не сержусь. Полагаю, что ваши действия имели под собой основание.

Гарри виновато улыбнулся. Северус отметил, что улыбка чем-то похожа на улыбку Люпина.

- Кстати. Можно спросить у вас кое-что?

Северус кивнул. Как же все-таки приятно просто пить чай!..

- Как мне теперь к вам обращаться?

- Да как угодно. Только не увлекайтесь экспериментами с моим именем.

На самом деле Северус хотел бы услышать свое имя из уст Гарри. Сказанное сознательно и не дурацкой картине, а ему самому. А Гарри, казалось, слегка ошалел от подобного счастья.

- Северус? - Гарри произнес это тихо и несмело (видимо, чтобы можно было, в случае чего, списать все на мысли вслух).

- Слушаю.

Северусу казалось, что его довольство жизнью просто исходит от него яркими лучами. Гарри снова улыбался.

-Я взял на себя смелость вчера аппарировать с вами сюда.

Вчера. Значит, все-таки меньше суток.

- Кроме меня пока никто не знает, что вы здесь. Ваш портрет, который… тот, который не в Хогвартсе, тоже здесь. Я забрал его практически сразу. Вы знаете, что остались именно на этом портрете?

- Разумеется. Незачем вызывать панику у Минервы. Я слишком привык видеть ее живой и здоровой.

Гарри кивнул:

- То есть, вы все-таки связаны с вашим портретом?

Северус колебался между правдивым ответом и не смущающим ответом. Признаваться в том, что просто следил почти за каждым моментом жизни Гарри, Северусу пока не хотелось. В результате получилось:

- Опосредованно.

- Шекклболт не знает, что вы здесь. На дверях склепа - комплект Отвлекающих Чар, очень хороший, мне в свое время Джордж посоветовал. Но все равно я полагаю, что долго скрывать ваше воскрешение не удастся.

Северус наблюдал, как Гарри грызет вафлю. Весьма… мило. Правда, очень похоже на то, как это делал Драко.

- С чего вы взяли, что я захочу это скрывать?

Гарри посмотрел на Северуса со знакомой хитринкой:

- А разве вы против отпуска?

- А есть какие-то предложения? - Северусу казалось, что он почти флиртует.

- Я выпросил у Шекклболта отпуск до конца мая! Я же усталое больное рассеянное существо, которое нуждается в передышке.

А по виду и не подумаешь, промелькнуло у Северуса в голове.

- А вы, я вижу, переняли у мистера Малфоя некоторые полезные навыки.

Гарри пожал плечами.

- Кстати говоря… Ваша палочка лежит у меня в тумбочке. И, это, наверное, наглость с моей стороны, но я хотел бы вас попросить… - Гарри выглядел взволнованным и стучал ногтями по чашке, словно это помогло бы чем-нибудь. Но Северус и так сделал бы почти все, что угодно.

- Да, Гарри?

- Может быть, вы согласитесь остаться пока у меня? - к концу фразы Гарри сконфузился и перевел глаза на стол.

В душе Северус ликовал.

* * *

Северус проснулся от ощущения чьего-то присутствия в комнате. Открыв глаза, он убедился, что на пороге стоит Гарри. Северус приподнялся на локтях.

- Я вас разбудил… Извините. Просто… мне показалось, что вы можете исчезнуть, - Гарри помотал головой, словно вытряхивая мусор из мыслей.

Северус дотянулся до палочки и воспроизвел несложный пасс: в воздухе зажглись цифры времени.

- Успокойтесь, Гарри. Я никуда не собираюсь исчезать, тем более в четвертом часу ночи, - хрипло ответил Северус.

Гарри улыбнулся и, пожелав спокойной ночи, вышел.

Северус провалился обратно в сон почти сразу.

Шило в мешке

Шила в мешке не утаишь.

Поговорка

Северус вписался в дом на площади Гриммо просто и органично, как нечто само собой разумеющееся. Может, дело было в том, что Северус уже неоднократно бывал здесь, а, может, в том, что место вообще не имело значения. В любом случае, Гарри наслаждался неожиданно нахлынувшей радостью уже неделю.

Он помнил, как в самую первую ночь не удержался и зашел в спальную Северуса (раньше это была комната Фреда и Джорджа, так что ее попросту не нужно было несколько дней приводить в порядок). Мерещилось, что все второе и третье мая существовали только в уставшем воображении Гарри - но нет, Северус, закинув руку за голову, спал. Правда, несколько секунд спустя проснулся. Но с тех пор Гарри каждую ночь заходил к Северусу. Тот больше не просыпался (или делал вид, что спал). И Гарри радовался, что привык ложиться спать не раньше двух часов ночи.

На поверку оказалось, что Бодрящее зелье может пару-тройку суток поддерживать организм в нормальном состоянии, если не спать вовсе, но вот если уделять хотя бы четыре часа сну каждую ночь, то и зелье можно будет принимать каждое утро, не боясь привыкания. И Гарри вовсю пользовался плодами своего открытия.

Но Гарри наблюдал за Северусом не только по ночам. И, надо сказать, его поведение стало для Гарри неожиданным. Первые несколько дней Северус просто исчезал куда-то, запасшись Оборотным зельем. Но теперь, кажется, все начало приходить в норму: Северус исследовал подвал и постановил, что неизвестная захламленная комната есть ничто иное как исковерканная лаборатория. И ее срочно нужно восстановить. Гарри улыбнулся и ответил «Да, профессор Снейп», после чего благополучно скрылся в Косой переулок за оборудованием, оставив Северуса начальствовать над Кричером.

В результате вчера комната действительно стала похожа на лабораторию и обрела столы, котлы, стойки, подставки, пробирки, весы и прочая и прочая различных размеров и форм. А сегодня Гарри направлялся в аптеку. К сожалению, не пользуясь Оборотным зельем: некоторые вещи, пусть и вполне легальные, продают не всем смертным. А Гарри был полон решимости вернуться домой со всеми ингредиентами из длинного списка Северуса.

Около прилавка стояла средних лет посетительница и болтала с хозяином. Оглянувшись, волшебница осмотрела Гарри с ног до головы, словно оценивая, явно недовольная тем, что разговор был прерван.

Гарри поздоровался и просто протянул владельцу аптеки список. Брови продавца почти сошлись в одну сплошную линию. Колдунья тоже взглянула на пергамент, но пожала плечами.

- Я не знаю, что за зелье он собирался варить, мистер Поттер, уж больно много всякой всячины.

Гарри усмехнулся. Почти вслух.

- Спасибо. Но мне просто нужны все эти ингредиенты, - объяснил он.

Аптекарь вздохнул и, унося с собой список, грузным шагом двинулся в подсобное помещение.

Ведьма, не стесняясь, разглядывала Гарри.

* * *

По дороге домой Гарри решил заглянуть в Аврорат. Вызвав Кричера и отправив его домой с покупками (даже уменьшенные они уместились только в три больших свертка), Гарри наложил на себя Чары Отвода глаз и проскользнул к своему кабинету. Незаметно пустив в помещение «Маячок», Гарри убедился, что там пусто.

«Как вор», подумал Гарри, открывая сейф. Среди прочего там лежало дело Северуса Снейпа. Скопировав каждый лист, Гарри очень аккуратно засунул папку с делом обратно (главное - следить, чтобы сохранился беспорядок, установленный Дойл), запечатал двери (и сейфа, и кабинетную), добрался до Атриума и наконец очутился дома.

* * *

Северус обнаружился в лаборатории. Хмурясь, он разглядывал сушеные ягоды огневицы. Вынув несколько ягод из банки, Северус покатал их между пальцами и понюхал. Потом убрал банку в самый узкий шкаф. Передумал и переставил в соседний.

- Вы можете помочь мне с сортировкой ингредиентов, - не оборачиваясь, предложил Северус.

- Конечно, - Гарри подошел к столу, заваленному разнообразной пахучей и непахнущей растительной братией. - Но я слабо представляю, что и как.

Северус кивнул:

- Я буду подавать вам ингредиенты и говорить, где они должны лежать.

- Хорошо.

Таким образом, работа продолжалась часа три. Гарри уже начинало казаться, что даже в шкафах Хогвартса было меньше компонентов.

- Да сколько же всего кладут в эти зелья? - буркнул в сердцах Гарри, дотягиваясь до верхней полки шкафа, прозванного Гарри Главным.

- Все, что растет, - бодро отозвался Северус. - И почти все, что бегает.

Гарри медленно обернулся. К животным ингредиентам они еще даже не приступали.

- И как все это запомнить?

- Сводная таблица Фламеля. Я полагал, что профессор Лепринц успела вас с ней познакомить.

Северус, видимо, решил устроить перекур и подошел к Гарри.

- С сокращенным вариантом малой таблицы. Сначала я думал, что сойду с ума.

Даже в этом в десяток раз урезанном варианте было несколько сотен строк.

- Ее надо понять, а не выучить, - серьезно пояснил Северус. - Поверьте мне, Гарри, Николас Фламель не просто так корпел над таблицей три сотни лет.

Гарри подумал, что надо быть не в себе, чтобы столько времени составлять таблицу.

* * *

Гарри с удовольствием потягивал чай из любимой высокой чашки. Чай был горячим, но чашка никогда не нагревалась слишком сильно. На самом деле, дело не в Чарах. Просто чашка была магловская, из толстого фарфора. Через полгода окончательного переезда Гарри в особняк с ее присутствием смирился даже Кричер.

- Кстати говоря… - Гарри извлек из внутреннего кармана завернутые в пергамент уменьшенные документы и положил на стол. - Я думаю, вам будет интересно с этим познакомиться.

Северус аккуратно развернул предложенные бумаги и косо улыбнулся:

- Могу я поинтересоваться, почему это находится у вас на руках, а не в министерском сейфе?

- Это копии, - пояснил Гарри. - Есть все-таки некоторые преимущества в моей должности.

Северус, кивая, просмотрел документы. Гарри показалось, что больше половины из них Северус уже видел.

- Вот и пришел нашему отпуску конец, - лениво заметил Снейп. Но пояснять свое заявление не стал.

* * *

Ночью Гарри по привычке долго не ложился. И, разумеется, как всегда и случается в ночное время, Гарри обуяли размышления.

С одной стороны, все сложилось лучше некуда. Гарри был рад. Северус Снейп, человек, который был Гарри так нужен, теперь был рядом. И Гарри был рад. Но не счастлив.

Почему, было непонятно. Просто счастье не чувствовалось. А еще, несмотря ни на что, ощущалась утрата. Гарри мог проводить с портретом Снейпа сколько угодно времени, и Снейп всегда уделял Гарри внимание. У живого Северуса была своя жизнь. Гарри злился на себя за малодушие, но от подсознательного чувства обделенности избавиться не мог. Кроме того, Снейп на портрете не был против, если Гарри просто молча сидел рядом. Как отнесется Северус к влюбленности Гарри? ведь он обязательно это заметит, раньше или позднее. Одни только ночные визиты чего стоят. Где-то в глубине души Гарри самому хотелось, чтобы его отношение к Северусу было замечено. Однако безжалостный рассудок постоянно возвращал Гарри к тому, что Снейп любил Лили Эванс. Да если и забыть про это, кто сказал, что у Северуса никого нет? Наверняка же он с кем-то если не встречался, то хотя бы спал… К тому же, был ли Снейп бисексуалом? Гермиона говорила, что бисексуальность чаще проявляется у чистокровных или полукровок. Надо все-таки будет почитать ту книгу, думал Гарри. И, даже если учитывать, что Северус - полукровка, слишком много оставалось неизвестного.

* * *

Утром Северус выпил Оборотное и ушел почти сразу после завтрака. Правда, и вернулся спустя полчаса.

- Гарри.

Гарри оторвался от довольно-таки бесцельного разглядывания книг. В библиотеку успел войти Северус. И как только у него получалось так бесшумно ходить?..

- Да?

-У меня есть к вам небольшая просьба.

- Слушаю, - Гарри насторожился. Впервые на его памяти Северус просил. Даже когда обсуждалась лаборатория, Северус несколькими предложениями доказал, что она необходима самому Гарри позарез, и получилось, что Северус оказал Гарри огромную услугу. Хотя… Однажды Снейп все-таки просил. В Визжащей Хижине. Собрать его воспоминания.

- Я бы хотел пригласить сюда одну персону. Полагаю, рано или поздно, вам все равно придется познакомиться.

Та-ак.

- Могу я поинтересоваться, кого?

- Женщину. Женщину, которой я доверяю и которую люблю.

Гарри постарался сохранить бесстрастное выражение лица.

- Пожалуйста, - выдавил он из себя. - Вы хотите сделать это сегодня?

Женщина, значит. Что ж. Гарри готовился к такому.

Северус загадочно улыбнулся:

- Я приглашу ее к шести часам, если вы не возражаете.

- Нет, что вы… - Гарри решил, что дольше оставаться в библиотеке не обязательно и только заставил себя выйти спокойно, а не выбежать с криком.

Внутри разворачивались злость и ревность. Женщина. Отлично! Любит и доверяет. Замечательно! Лучше не бывает!

Гарри с размаху захлопнул за собой дверь своей комнаты. По крайней мере, у него была целая неделя совместной жизни с Северусом…

* * *

К шести часам Гарри заставил себя спуститься в столовую. Как известил Северус, гостья собирается прибыть по каминной сети. Гарри убеждал себя, что он спокоен и настроен на знакомство. Только ладони почему-то сами сжимались в кулаки.

Северус сидел на диванчике напротив камина с журналом в руках. «Современная алхимия».

Заметив взгляд Гарри, Северус счел нужным пояснить:

- Мысли о мисс Лепринц вдохновили меня на знакомство с тем номерами, которые я пропустил.

И уткнулся обратно в журнал.

Гарри был возмущен. Это что, не его любимая женщина сейчас собирается сюда притащиться? Гарри резко выдвинул стул и почти с прыжка на него сел и уставился в камин.

Внезапно огонь в камине зашипел, и… и ничего. Просто огонь зашипел громче обычного. Гари с недоумением посмотрел на Снейпа. Через пару секунд тот оторвал глаза от статьи:

- Гарри, если я хорошо знаю нашу гостью, то раньше, чем через полчаса, ее можно не ждать. Она не имеет полезной привычки быть пунктуальной, когда от этого не зависит чья-то жизнь.

И вернулся к чтению.

Огонь снова зашипел громче, и Гарри мгновенно развернулся. Напрасно. Решив, что имеет все шансы сбрендить, он призвал начатую им книгу (по его мнению, сказки волшебников о магглах были куда интереснее зельеварения) и плюхнулся обратно на стул.

Примерно через десять минут Северус поднялся, потянулся (Гарри понял, что статья закончилась) и поплелся на кухню.

Вскоре оттуда донесся аромат свежего кофе с корицей, ванилином и коньяком. Не устояв перед соблазном, Гарри дочитал предложение, с сожалением захлопнул «Необычные сказки про обычных людей» и тоже двинулся на кухню. Смутное чувство тревоги не желало исчезать.

Спустя еще примерно пятнадцать минут после - а как это называть, подумал Гарри, кофепитие? - того, как кофе был выпит, огонь не просто зашипел, а начал явственно извергать проклятья на своем языке. Гарри закончил предложение и поднял глаза к камину.

И с трудом смог удержаться от того, чтобы не открыть рот. Из камина, держа вместительную сумку, выходила высокая, с длинными рыжими волосами, женщина в броском магловском брючном костюме. В общем, в особняке во всем своем великолепии объявилась Дилекта Дойл.

При всем желании показаться гостеприимным хозяином Гарри не смог сказать хоть что-нибудь мало-мальски осмысленное. Впрочем, мисс Дойл, так же не поздоровавшись, обнаружила Северуса и целеустремленно направилась к нему. Сумка полетела на пол. Северус успел встать, пытаясь скрыть улыбку.

- Ах ты, носатый ублюдок! - Снейп зажмурился и вжал голову в плечи, отхватив звонкий подзатыльник. - Долбанное ты чучело! - Гарри с открывшимся все-таки ртом наблюдал, как жертва гостьи сгибается, получив удар под дых. - Проклятое противное снейповское отродье! - самое дорогое «снейповское отродье» успел уберечь.

Гари уже решил, что пора вмешаться - правда, было желание помочь обоим - но тут Дойл кинулась Северусу на шею, крепко обняла и уткнулась носом в плечо.

М-да, а ведь говорили, что она любовница Кингсли…

- Как же я волновалась!.. Ты, идиот, просто не способен понять это своим кастрированным воображением!

Весьма… красочно, подумал Гарри. Однако что делать, Гарри не представлял. Наверное, впервые в жизни он по-настоящему понял, как это, не знать, что делать. К счастью, Северус перехватил инициативу в свои руки, мягко отстранил от себя заместительницу Гарри и, усмехнувшись, произнес:

- Кажется, пора прояснить обстановку. В противном случае, один Глава Аврората определенно будет вынужден воспользоваться помощью целителей Святого Мунго. Из-за нервного расстройства, - Северус улыбался, а Гарри уже испытывал неодолимое желание ущипнуть себя и проснуться. - Дилекта, я думаю, что ты знакома с Гарри Поттером.

Дойл обернулась и махнула рукой:

- Давно не виделись, начальник!

Северус продолжил:

- В свою очередь позволь представить тебе мою сестру, Дилекту Дойл.

Нет. Это определенно не могло быть реальностью.

- Сестру? - тихо выдохнул он. С души словно упал как минимум кусок скалы. Дойл хихикнула:

- Неожиданно? Ничего, привыкнешь со временем. Пока не познакомишься с Граци.

- Э… Что ж… Чай? - спросил Гарри, вернув себе дар речи.

Северус - вот зараза! - откровенно наслаждался представлением. Его сестра - сестра! - с хохотом ответила:

- Чай так чай. Лицо попроще сделай! Ну что за молодежь пошла… Между прочим, с тобой мы еще поговорим. Так что не расслабляйся.

Гарри, не веря происходящему, позвал Кричера и попросил у него три порции чая. Вскоре стол был накрыт.

- Ладно, братишечка, - Северус фыркнул, - не оставлять же человека в неведении… Слушай, начальник, внимательно. По второму кругу рассказывать не буду.

Гарри подумал, чем, интересно, его можно удивить.

- Если уж решил обманывать умных взрослых людей, то хоть советуйся с другими умными взрослыми людьми. Следов ты за собой оставил - аж стыдно. Как будто не я тебя учила.

Гарри слушал молча и внимательно. С Дилектой Дойл обычно такая тактика срабатывала лучше всего.

- Прежде всего, о крупных заказах на лабораторное оборудование сразу сообщают мне. Чтобы начальство Аврората зря не нервничало. Отследить тебя - дело техники. Разумеется, на следующий день я отправилась тебя караулить в аптеку.

Покупательница у прилавка!.. Гарри покраснел.

- Да уж, - усмехнулась Дойл. - Прокололся, как ребенок. Ладно, аптекарь подумал, что список старый. Но неужели я не отличу старый пергамент от свежего? Или не узнаю почерк брата?.. Но это уже второстепенное. Подозрения на тебя пали, когда ты забрал домой картину. И, кстати, о любом копировании документов из сейфа я узнаю сразу. Отличные неприметные Чары, висят себе и висят… Так что вы меня вовремя пригласили. А то пришла бы сама.

Гарри готов был сквозь землю от стыда провалиться. Выискался Глава Аврората!..

- Приди в себя, - Дойл пальцем стукнула Гарри по носу. - Я бы вычислила вас в любом случае. А с Чарами на входе в склеп - молодец. Лучше невесомые Отвлекающие, чем всякие массивные иллюзии, которые с полпинка раскалываются. Я только обновила… Но ты все же заведи привычку узнавать побольше о людях, с которыми общаешься.

Гарри смущенно кивал и ощущал себя первокурсником после контрольной.

* * *

Немного времени спустя из сумки была извлеченная бутылка огневиски. Как впоследствии оказалось, первая.

- Конечно же, мы не родные! - Дилекта удивилась такому вопросу. - Представить себе не могу, как у его ублюдочного папаши родился хоть один ребенок! Волдик, и тот был бы лучшим отцом!

Гарри давно не удивлялся. Дойл никогда не держала язык за зубами. Если этого не требовала работа. Северус также отнесся к заявлению сестры стоически.

- А ты все-таки невозможный засранец, - высказала Дойл, обращаясь к брату. - Ты понимаешь, что я готова была думать? Ладно Граци, она в своем мире, на реальность - ноль внимания. А я? Сначала Поттер с годовщины смылся. Да еще и отпуск взял. Потом я несколько дней в склеп попасть не могла. Картину из кабинета забрали. Я сначала думала, кто-то поиздеваться решил.

- Над тобой поиздеваешься, - Северус с явно обозначенным на лице удовольствием глотнул огневиски.

- Ты понимаешь, что я не стану тебя от Кингсли скрывать? По крайней мере, долго?

- Еще три недели, - безапелляционно заявил Северус.

Дойл посмотрела на него с выражением а-ля «Я наблюдаю человека, который должен офигеть от собственной наглости».

- Пока у Гарри не закончится отпуск, я не собираюсь и пальцем шевелить.

У Гарри екнуло сердце. Вроде бы, ничего особенного в этом предложении не было. Но все же…

- Ах, вот как ты запел, - усмехнулась Дойл. - Ладно, живите, голубочки. Детей не обижают.

С каждой репликой Гарри все больше казалось, что Северус сейчас должен размазать свою собеседницу по стенке. Но тот не собирался оправдывать подобных ожиданий.

А Дойл меж тем обратила свое внимание обратно на Гарри:

- А еще что-то я тут сижу, и все мне думается, что один молодой человек никак не въедет, что происходит. Я так полагаю, Сев, ты ему ничего про себя не рассказал?.. Молчи, какашка, скоро дождик.

Северус приподнял бровь и откинулся на спинку. Гарри подумал, что смеяться лучше будет потом. Как известно, хорошо смеется тот, кто смеется последним.

- Так вот, - продолжила Дилекта, - слушай меня, Гарри, внимательно и запоминай. Потом будешь думать, как использовать. Северус у нас яичко не простое, а золотое. Ты не смотри, что он страшный, как моя жизнь. Зато умный. Иногда.

Интересно, это на что сейчас был намек, подумал Гарри.

- Мамаша у него вполне нормальная. Это отец гнида.

Северус только равнодушно болтал огневиски в стакане и умиротворенно смотрел за игрой цвета.

- Так, соображай. Эйлин была дочерью брата нашего отца, - Гарри честно попытался сообразить, Дойл снова хихикнула и призвала пергамент и перо. - В общем, ситуация на боевом фронте такая. Жили-были два брата, Ноэль и Шон Принцы. Оба женились, и, как следствие, появились дети. Бывает такое, знаешь ли, у нормальных людей, - Дилекта Дойл выразительно посмотрела на Северуса - тот вопросительно поднял бровь. - У Ноэля - дочь Бивэн, а у Шона - дочь Эйлин. Твоя моя ферштейн?..

- Ферштейн, - Гарри, помедлив, кивнул. Вообще слегка странно было осознавать, что мать Снейпа откуда-то взялась, и что у него вообще есть целый род.

- Так уж вышло, так случилось… майка в ж* пу засучилась… - Гарри хрюкнул и попытался замаскировать это под кашель. Дойл, кажется, откровенно веселилась. - Но это лирическое отступление. Так уж вышло, что Эйлин Принц была в семье паршивой овцой, но овцой упрямой, и назло родителям, вышла замуж за магла…

- Тобиаса Снейпа.

Это Гарри знал.

- Какие мы осведомленные!.. Слушай меня и не квакай без повода, - заместительница Гарри произнесла это несерьезно, все в том же распущенном тоне. - Так вот, вышла она замуж. За упертого двинутого алкаша. Но это уже потом узнали. Молчи-молчи, целее будешь, - последняя фраза относилась к Северусу.

Тот, справедливости ради надо отметить, ничего говорить и не собирался. Он сам выглядел заинтересованным в истории своей жизни, исправленной и дополненной.

- Но ты не думай, что Эйлин получилась упертой в соседа. Оба ее родителя мягкостью нрава, скажем так, не отличались. В общем, ее отлучили от рода. Короче, развлекались там они, как могли… В это время Бивэн успела благополучно выйти замуж за чистокровного Пиуса Дойла и родить двоих детей, к сожалению, обе оказались дочерьми. Это были замечательная, умная, послушная Дилекта, ну и Грация, сестричка моя, - заместительница Главы Аврората, видимо, рассерженная индифферентностью Северуса, выхватила у него из руки стакан и опрокинула содержимое себе в рот. После чего вернула емкость.

- Мамаша у Сева была упрямая, но не тупая. В общем, она решила вернуться в лоно семьи. Пораскинула мозгами и залетела. Как при папаше-алкаше и постоянных выкидонах мамочки Сев родился здоровым, да еще и магом, мне лично непонятно. Хотя я подозреваю, что с головой у него не все хорошо… Давай проверим. Северус, кто придумал третий закон Голпагота?

- Его не придумали, а открыли, - поправил Северус. Утратой огневиски он совершенно не опечалился и теперь просто с комфортом восседал на диване, слушая сестру.

- Неправильно. Третий закон Голпагота придумал Ди, а Голпагот не растерялся и его спионерил. Видишь, все-таки разлад в мозгах. Как жаль… Так, о чем это мы?

Гарри был совершенно очарован своей бывшей начальницей и нынешней подчиненной. Она воплотила в себе мечу трех факультетов Хогвартса. Ее бы на Зельеварение…

- Ах, да. В общем, там была грустная история, Эйлин, дура, выеживалась, муженек у нее пил, дважды чуть выкидыш не случился… В результате Сев родился на восьмом месяце и спасся чудом. Чудо распухло и долго болело, кгхм… Хотя, знаешь, беспроблемным ребенком его сложно было назвать.

Гарри с интересом внимал.

- Так вот… Это чучело во время какого-то скандала разнесло магией полдома... Мать была счастлива. Бабушки и дедушки тоже. Все помирились, дети подружились и приезжали друг к другу в гости. Никогда не забуду твою отвратительную конуру… А потом неинтересно. Незадолго до окончания Хогвартса Сев принял Метку. А мы обе пошли работать в Аврорат. После этого мы не слышали друг о друге до падения Волдеморта - кроме как по работе.

На несколько секунд в гостиной повисла тишина. Никто не шевелился.

- А потом мы снова помирились, розовые сопли на кулаки намотали, друг у друга на плече поплакали... И узнали, что Сев работает на Орден. Мы не состояли, но сотрудничали. И представляешь, какое совпадение… Как-то на нашем с Граци Дне рождении мы с ней совершенно случайно - совершенно! - поняли, что хотим шоколадный торт и, уже навеселе, поперлись в магловскую кондитерскую покупать шоколадный торт. А когда вернулись, над домом висела Метка.

Гарри помрачнел.

- Вот такая вот веселая история.

- Да уж, веселее некуда, - откликнулся Северус.

- Узнаю любимого братика! Смотри не зареви от отчаяния, Сопливус!

Гари снова огорошено заморгал, Дойл же жизнерадостно провозгласила:

- Не знаю, как его хогвартским приятелям пришло в голову это прозвище, но оно гениально! Знаешь, - доверительно прошептала она, - Сев в детстве готов был рыдать по поводу и без!

По поведению заместительницы Гарри понял, что ей больше бы не наливать… Да кто ж запретит. Хотя сам в этот раз был умнее, и все выпитое им спиртное ограничивалось двумя стаканами.

- В детстве маленького Севочку всякий мог обидеть… - с тоном хорошо отрепетированной шутки продолжила Дойл, с насмешкой глядя в черные глаза брата.

- Но не всякий успевал извиниться, - с намеком закончил Северус.

- Да, твоя Лили не успела, - фыркнула его сестра, обновляя огневиски в стакане.

Северус выразительно посмотрел на нее взглядом голодного, но полного сил цербера.

- А где коронное «не оскверняй мою святую непорочную и верную любовь, а то я сначала нарыдаю тут небольшое озеро, а потом меня сожрет гордость, и я всех зарежу, превратив слезные озера в кровавые реки»?.. - возмутилась Дойл. - Нет?.. Ну, посмотрим. Раз уж ты молчишь, могу, наконец, сообщить тебе, что вообще считаю твою рыжую девочку откровенной дурой. Она тебя знала фактически с самого рождения, а лет с восьми вы вообще считались лучшими друзьями. Интересно, могла она за семь-восемь лет, перед тем, как смертельно обижаться, не разглядеть, что ты пойдешь за любым, кто тебе конфетку даст? - ехидно спросила Дилекта Дойл, внимательно глядя на брата.

Тот остался спокоен. Как подозревал Гарри, к разочарованию его сестры.

- Дорогая родственница. Имею тебе сообщить, что твой хитрый план на тему «Поржать, как смешно злится Сев» устарел, - ласково сообщил он. - Я, кажется, действительно слишком давно с тобой не общался, но теперь восстанавливаю утраченные навыки, - Северус глотнул огневиски.

Дойл последовала его примеру, продолжив:

- Значит, ты не отрицаешь? Осознание - первый шаг к исправлению, - она посмотрела на Гарри. - А разве не очевидно? Сначала его поманил Люц, потом этот пафосный козел, потом беленький старикашка, а теперь…

- Ноги твоей в этом доме больше не будет, если ты договоришь это предложение, - спокойно перебил Северус.

Дойл довольно расхохоталась:

- Так даже интереснее! Посмотрим, у кого больше опыта. У жалкого шпионишки или бывшей Главы Аврората с многолетним стажем. Хотя, собственно, моей ноги, как и всех остальных частей моего тела, не будет в этом доме прямо сейчас, поскольку я торчу тут у вас уже два часа, а пришла на десять минут кофе попить. А мне сегодня еще к Граци идти, отчитываться, что ты живой и здоровый, не считая стандартных психических отклонений…

- Как она? - серьезно спросил Северус.

- Да как?.. - Дойл пожала плечами. - Все такая же влюбленная дурочка. Возится со своими зверюшками понемногу. Ну да ладно…

Дойл подхватила сумку и направилась к камину, с притворной грустью жалуясь:

- Ну, раз вы не хотите меня видеть… Кстати, Гарри, знаешь, у Сева есть такой коронный взгляд, от которого каменеют василиски?.. Так вот, на самом деле… - тут она ловко отбила невербальное Силенцио, и Гарри понял, почему Северус и не пытался заткнуть ее раньше. Дойл поганенько захихикала, добившись своего, и, махнув рукой, шагнула в зеленое пламя.

В комнате воцарилась напряженная тишина. Гарри не выдержал первым:

- Северус?..

- Не скажу.

Гарри хихикнул, но быстро взял себя в руки. Все-таки он Северусу не сестра. Таких, как она, прав не имеет.

- И как тебе женщина, которую я люблю?

- Хм… Неожиданно, - с улыбкой признал Гарри.

- Да, в моем детстве было не только плохое, - сказал Снейп, с нежностью глядя куда-то в стену.

Нет, все-таки сегодня мы все налакались, признался себе Гарри.

- Северус? - Гарри подошел к дивану и сел рядом с Северусом. Как он, оказывается, хотел это сделать!..

- М-м?

- А Дойл знает, что Лили - это моя мать?

- А ты забыл, где она работает? Это если не считать того, что практически вся магическая Британия знает, кто твоя мать.

Гарри обреченно вздохнул и внезапно для себя уткнулся Северусу в плечо. Тот осторожно провел рукой по его волосам и тоже обреченно вздохнул. Потом допил остатки огневиски и крепко прижал Гарри к себе.

Язык кинжала

Страх есть ожидание зла.

Зенон

Дилекта Дойл сидела на кресле (в последнее время в столовой становилось все меньше стульев и больше мягкой мебели), покачивая ногой и наблюдая за Гарри. Гарри ощущал это наблюдение совершено отчетливо. Заместительница явно что-то могла сказать, но пока не спешила. Вместо этого она обратилась к Северусу:

- Сев.

- Что?

Он расположился на диване. Рядом с Гарри. За последнюю неделю такие вечера втроем стали маленькой традицией.

- Вон.

- Прошу прощения?

Северус был умиротворен и даже мечтателен. Гарри любовался Северусом, выискивая и сравнивая в нем черты шпиона, преподавателя, брата и… кого-то неопределенного, кто сочетал в себе остроумного соседа, внимательного слушателя и предмета воздыхания. Среди всех сущностей неустановленная последняя преобладала.

- Вон валяется у нас в больничном крыле, почти без дыхания и пульса. В Мунго я его не отдам.

Северус нахмурился:

- Вы пробовали вывести его из анабиоза?

- Сразу начинаются припадки, - Дойл покачала головой. - А он мне живой нужен.

- Лепринц попроси, пусть возьмет образец крови, - Северус качал в руке бокал с вином, но не пил, а предавался созерцанию напитка. - Кончится отпуск, займусь.

- Срочно надо.

- А я-то смотрю, он всего полгода в состоянии, близком к коматозному. Наверняка по заданию Министра.

- Не язви старшим… - отмахнулась сестра. - Пока прошу. Не будешь соглашаться, буду угрожать.

- Родному брату? Куда катится мир, - равнодушно ответил Северус.

- Во-первых, не родному, а троюродному. Во-вторых, эта ублюдочная сволочь под названием «брат» имела наглость пять последних лет не вообще общаться с семьей.

- Да знаешь, как-то недосуг было, - Северус спорил с сестрой лениво, не отвлекаясь от бокала. - Карточки из шоколадных лягушек коллекционировал.

- Рада, что у тебя такое интеллектуальное хобби… Северус, ты хочешь догулять отпуск до конца? А то, я уверена, как минимум двое в этом мире жаждут узнать о твоем чудесном воскрешении.

- Фу, как топорно. Можно было придумать что-нибудь поизящнее.

- С тебя хватит…

Гарри поджал под себя ноги и прижался к мягкому подлокотнику. Хотелось, конечно, прижаться к Северусу, но ведь возможности не всегда совпадают с желаниями…

-Мне все равно придется пользоваться вашей лабораторией. У меня здесь только самое необходимое. Куда тебе его?

- Молодежь разводить, - Дойл посерьезнела. - Кстати, о молодежи. Грейнджер приезжает через месяц. Разумеется, не одна. Думаю, до начала августа у нас останется точно. Так что я бы посоветовала любителям столовых в недалеком будущем заблокировать этот камин, тем более что в доме их еще четыре рабочих штуки.

Идея была разумной. Только в таком случае, прикинул Гарри, надо блокировать камины до третьего этажа и, наконец, заняться комнатой для Северуса. Все-таки он не может пребывать в восторге от проживания в бывшем обиталище близнецов…

* * *

За пару недель, что Северус жил в особняке, книги в библиотеке были отсортированы в строгом порядке (Гарри видел нетерпеливое сожаление, с которым Северус отправлял на полки не прочитанные им книги), необходимые (как считал Северус) зелья сварены, и Гарри добрался до завалов артефактов. Тут-то и пригодился подаренный когда-то Гермионой обнаружитель. Допросив Кричера чуть ли не с использованием пыток, Северус выяснил, что никакого каталога хранящихся в доме артефактов не было и в помине. В принципе, это было логично: все-таки Блэки никогда не относились к законопослушным семьям, и наличие подобного компромата не облегчало бы их существования. Но теперь разобраться с тем, что осталось в доме от огромного наследия древнего рода, было проблематично. Артефакты могли прятаться, где угодно, даже под кроватью в комнате Вальпурги. А могли оказаться кроватью. В общем, Гарри не скучал. Зато особняк постепенно обретал жилой вид.

Сейчас вилы гермиониного подарка показывали прямо Гарри под ноги. Жемчужина была почти черной. Однако у Гарри под ногами был только пол.

- Северус!

Из коридора в соседнюю с принадлежащей Гарри комнату (было решено переселить его именно сюда) вошел Северус и поинтересовался, ради чего его отвлекли.

- Ты думаешь, здесь может быть тайник? - задумчиво осведомился Гарри.

Северус подошел ближе, на середину комнаты, и ознакомился с ситуацией. После чего извлек палочку и произнес пару неизвестных Гарри заклинаний. После первого над полом на пару секунд образовалось красное пятно, а второе не возымело эффекта.

- Как и следовало ожидать. Кричер!

С хлопком появился эльф и поклонился обоим «хозяевам». По неизвестным причинам Северус пришелся домовику по вкусу.

-Как открывается этот тайник? - голос Северуса стал строгим и приказным - Гарри порадовался, что давно не учится в Хогвартсе.

- Тайник хозяйки Вальпурги... Хозяйка запечатала его кровью наследника Блэков, - важно сообщил Кричер.

- Ты знаешь, что в тайнике?

- Кричер не знает. Хозяйка не рассказывала Кричеру,- уведомил он.

- Спасибо. Можешь идти, - эльф испарился. - Я полагаю, это можно открыть только твоей кровью. Подумай, действительно ли ты этого хочешь.

- Ну, не думаю, что старуха стала бы запирать кровью Блэков что-то опасное для рода… - Гарри аккуратным Диффиндо надрезал палец. - И ты же спасешь мою жалкую шкурку в случае чего?

Гарри добавил последнее предложение лукавым шепотом, но Северус серьезно извлек палочку. Хитро улыбнувшись, Гарри присел на корточки и провел пальцем по полу в том месте, над которым была красная метка. Кровь впиталась, и кусок пола просто мигнул и исчез. Северус опустился рядом с Гарри и заглянул в открывшуюся полость.

Надо сказать, тайник превзошел все ожидания. Гарри левитировал в комнату семь артефактов и два древних свитка.

- Ты знаешь, для чего это? - спросил Гарри.

Северус покачал головой. Гарри осмотрел новые сокровища. Одно из них, имеющее форму кинжала с изогнутым лезвием, привлекло Гарри тем, что по рукоятке обвивалась зеленая змейка.

- Что это? - спросил Гарри, глядя на рептилию.

Змея скосила глаза:

- Это то, ч-што нуж-шно главе рода Певереллов.

- Зачем?

- Ис-спольз-суй яз-сык кинж-шала, и уз-снаеш-шь.

Гарри обескуражено повернулся к Северусу, намереваясь пересказать непродуктивную беседу. В глазах Северуса читался почти ужас. Гарри вздохнул и поднялся:

- Я жду тебя в столовой.

М-да. Об этом Гарри как-то забыл рассказать заранее.

* * *

К вечеру инцидент с серпентарго был не забыт, но обсужден, учтен и оставлен в памяти до лучших времен. В конце концов, в комнате Северуса еще оставался шкаф, в котором, как подозревал Гарри, засел боггарт. Хорошо, если это действительно был он.

Северус обследовал шкаф и подтвердил подозрения. Что ж, не худший вариант.

- Мне открыть? - спросил Гарри, обернувшись к Северусу.

Тот приобнял Гарри за плечи и отодвинул от шкафа:

- Живи, чудо. Мне даже интересно… Алохомора!

Щелкнул замок в дверце. Ненадолго повисла гнетущая тишина. Потом из шкафа донесся смешок, переросший в торжествующий жестокий смех. И он был очень знаком Гарри. Смех резко прекратился, и створки распахнулись. Из темноты шкафа в сумрак чердака царственно шагнул Вол-де-Морт.

Безгубая улыбка на его змеином лице смотрелась все так же отвратительно; он повернулся в сторону Гарри и насмешливо-снисходительно поклонился ему, тут же вскинув левую руку в привычном жесте - ждать! - и двинулся в сторону Северуса.

- Здравствуй, Северус, - обманчиво ласково произнес Темный Лорд, глядя на бывшего Упивающегося. - Что же ты так непорядочно с нами обошелся?

Секунду Северус смотрел в лицо… Гарри пришлось напомнить себе, что это лицо не Вол-де-Морта, а боггарта.

- Риддикулус!

Боггарт не стал оригинальничать. Оглядев себя в костюме магловской медсестры, с градусником вместо палочки, боггарт исчез.

- Вот это фантазия, - поразился Гарри.

Северус довольно усмехнулся:

- Как удачно сложилось. Давно хотел посмотреть, что получится.

Гарри внезапно захватило это ехидное, удовлетворенное и слегка высокомерное выражение лица. Он приблизился к Северусу и потянулся к его щеке кончиком носа. И потерся о гладкую кожу.

И тут осознал, что же он делает. Сердце стукнуло медленно и очень сильно, в мозгу билось слово «Нельзя!», но отпрыгивать в сторону было уже поздно. Гарри почувствовал себя человеком, который идет ва-банк, но как-то не успел к этому подготовиться.

А Гарри уже обнимали сильные руки, добавляя новых ощущений. Северус чуть наклонил голову и властно поцеловал Гарри. Одними губами, но настойчиво, безоговорочно и одновременно нежно. Гарри прижался к Северусу, старательно дыша. Сердце билось часто и звонко.

Гарри взял Северуса за руку. И держал, пока оба еще несколько минут молча стояли друг рядом с другом. И пока спускались в столовую.

* * *

На Гарри внезапно навалило счастье. Полное, подзабытое и не дающее успокоиться. Теперь Гарри мог наконец-то прижаться к Северусу, сидя на диванчике. Только одновременно обнимать Северуса и пить чай рук не хватало. Поэтому чай был забыт. Северус гладил Гарри по голове, по спине, иногда принимаясь разминать ему плечи…

Так их и застала Дойл, вынырнувшая из камина примерно час спустя.

Рассмеявшись, незаменимая заместительница заказала себе кофе с коньяком и заняла свое кресло.

Раньше Гарри мог бы смутиться и отодвинуться. Но теперь он слишком хорошо знал, что счастье может быстро закончиться, поэтому просто поднял голову с плеча Северуса и поздоровался. Северус кивнул сестре.

- Свершилось чудо, - прокомментировала Дойл. - А я все ждала, когда вы перейдете к более активной фазе, чем пожирание друг друга взглядом… Ну да я к вам не просто так. Начальник, - торжественно обратилась она к Гарри, - радуйся. У тебя есть уникальная возможность познакомиться с моей сестричкой и заодно навестить Азкабан.

- Азкабан? - изумленно переспросил Гарри.

Северус дернулся, по-видимому намереваясь высказать сестре все, что думает по поводу посещения Гарри Азкабана, но промолчал, скривив губы.

- Да. Грация все жаждет с тобой познакомиться. К тому же, она обещает, что предвидится кое-что интересное.

- В Азкабане? - уточнил Гарри.

- Именно там.

Северус, сверля сестру тяжелым взглядом, обнял Гарри за талию и практически рванул на себя, защитным жестом положив руку поверх его плеча и груди.

Дойл уселась в свое кресло и отсалютовала брату чашкой кофе. Начался очередной почти семейный вечер.

В путь

Нам следовало бы удивляться только нашей способности чему-нибудь еще удивляться.

Ф. Ларошфуко

Со стороны это, наверное, выглядело забавно. Краткий миг просветления застал Гарри по дороге в столовую, заставив его чуть ли не подпрыгнуть. Идиот, идиот! Даже если Гермиона и приедет только через месяц, Драко может зайти в любой момент! Чудо, что до сих пор этого не произошло!

Гарри ворвался в столовую и кинулся к камину. Северус, пьющий кофе, сидя на диване, проводил Гарри слегка недоуменным взглядом. Для начала Гарри кинул на решетку Следящие Чары. Так, интересно…

- Северус!

- Десять секунд.

Северус сидел нога на ногу, взирая на Гарри с выражением заинтригованной снисходительности.

- Что «десять секунд»?

- Десять секунд назад ты вошел в столовую, а «Северус!» я услышал только сейчас. Надо сказать, что ты заметно отстаешь от Дамблдора.

- Это последнее, что сейчас меня волнует, - Гарри преодолел расстояние в пару шагов, отделяющее камин от дивана, и немного удивляясь собственной наглости, уселся Северусу на колено, словно в седло. - Что за Чары на камине?

Северус допил кофе, отставил чашку и, поменяв положение ног на более удобное, обнял Гарри. Странно, думал Гарри, что Ужасный Ужас подземелий Хогвартса оказался таким теплым и уютным - хотя, конечно, Гарри ни в какой мере не был против.

- Импровизация ре-минор для камина. Даже в бытность свою деканом мне хотелось иметь право на личную жизнь.

Словосочетание «личная жизнь» заставило Гарри насупиться.

- Значит, твое изобретение? И как?

- Как и все, что я делаю. Полезно и неприметно.

Гарри показалось, что Северус напрашивается на комплимент. Но не может же Северус так делать?..

- Ясно. И как это все работает?

- Как Сигнальные Чары в сочетании с блокировкой. Перед тем, как кто-то войдет сюда или просто свяжется с тобой, у меня будет семь секунд, чтобы исчезнуть из поля зрения.

Гарри потерся носом о щеку Северуса и уткнулся ему в шею. Почему-то именно сейчас, глядя на Северуса, Гарри как нельзя лучше ощутил, что сидит на коленях у своего профессора Зельеварения, который никогда не отличался пониманием и душевной теплотой. Чувство было такое, будто Снейп сейчас мерзко улыбнется, брезгливо спихнет Гарри на пол и скажет: «Двадцать баллов с Гриффиндора». Разумеется, такого не произойдет. Но мысли не всегда могут подчинить себе эмоции. Гарри поэтому уткнулся лбом в шею Северуса - чтобы не смотреть на него.

А Северус просто переместил одну ладонь на затылок Гарри и занялся перебиранием волос.

Так можно было сидеть час или два, или сколько угодно. Но Северус нарушил молчаливую идиллию:

- Гарри. Что ты решил по поводу посещения Азкабана?

Гарри с неохотой оторвался от удобного плеча:

- Поеду. Куда я денусь?

- Это необязательно.

- Меня приглашает твоя сестра, мотивируя это тем, что я увижу что-то сильно интересное. Ты думаешь, я способен заставить себя сидеть на заднице ровно и не нарываться на очередные приключения? - пробурчал Гарри.

- Что ж, прекрасно, - Северус встал, спихнув Гарри с колен. - Тогда быстро в библиотеку.

Гарри хотел возмутиться по поводу такой неоднозначной перемены, но не стал.

- Что ты знаешь о родовой магии? - спросил Северус, конвоируя Гарри к лестнице.

Родовая магия… Кажется, об этом было в названии той книги, которую принесла Гермиона.

- Э-э… Это особый раздел магии, - Гарри предался импровизации, - который используется… чистокровными волшебниками. Сейчас родовая магия запрещена, - или что-то подобное, но определенно в названии это было, - и поэтому стабильное общество магов… э-эм… переживает кризис развития.

Северус вздохнул и ядовито прокомментировал:

- Неповторимый ответ, мистер Поттер. Уверен, что подобную чушь повторить никто не в состоянии. Разве что мистер Лонгботтом спустится с небес на землю. Пять баллов с Гриффиндора, и к завтрашнему дню будьте добры представить мне эссе о родовой магии длиной не меньше, чем тридцать дюймов!

Гарри застыл посередине лестничного пролета с открытым ртом. Северус обернулся и уже нормальным голосом добавил:

- Что? Мне тоже можно иногда над тобой поиздеваться.

Гарри продолжил подъем:

- Это было жестоко. Сэр.

Северус вдруг подхватил Гарри на руки - Гарри автоматически обхватил Северуса за шею - и так понес вверх:

- Ребенок. Повзрослевший, но бестолковый ребенок.

Гарри ухмыльнулся:

- Дети обычно столько не весят! Так что поставь меня, где взял!

- Вот что-то мне подсказывает, что твой кузен весил. Нет уж! Детей можно держать на руках!..

Гарри ухитрился уцепиться за перила и прижать к ним Северуса, обхватив ногами. М-да, поза получилась провокационная, отметил Гарри.

Северус, одной рукой поддерживая Гарри, другой проник под его футболку:

- Несмотря на ваши поразительные таланты в различных сферах, о которых мы никогда не узнаем, - Северус тихо проговаривал это очень близко к уху Гарри, - вы проявили удивительную некомпетентность в некоторых областях знаний.

Рука Северуса скользнула под джинсы - у Гарри перехватило дыхание.

- И вам придется восполнить недостаток в образовании, поскольку визит в Азкабан намечен на завтрашний день.

Северус аккуратно поставил Гарри на лестницу и, как ни в чем не бывало, продолжил путь в библиотеку. Гарри поплелся следом.

* * *

Вытащив пару книг, потом засунув их обратно, Северус с бессильным выражением лица опустился в кресло:

- Садись, бедствие ходячее. Все равно читать не станешь, хоть сам расскажу…

Гарри уселся на ковер непосредственно у ног Северуса. Куда садиться, он не уточнял. Оценив композицию, Северус спросил:

- Ты хотя бы имеешь представление о том, куда конкретно моя сестра собралась тебя вести?

- В Азкабан, - Гарри положил руки Северусу на колени, а поверх опустил голову. Так информация тоже воспринимается неплохо.

- Грация - специалист по осуществлению контроля над дементорами. Несомненно, лучший из ныне живущих. Однако это не делает специалистом тебя.

Гарри поднял голову и с недоверием уставился на Северуса:

- Она хочет скормить меня дементорам?

- Нет, только представить. Разумеется, она будет следить за твоей безопасностью… Но мне всегда казалось, что безопасность дементоров ее беспокоит больше.

- Северус! Она действительно собирается отвести меня к дементорам?

Гарри не мог поверить своим ушам. Это же самые опасные твари магического мира!

- Если ты не хочешь, можешь ответить ей отказом.

Гарри тяжело вздохнул. Вот ведь выбор!.. Но самому, по своему желанию сунуться в логово дементоров - это же безумие!

- А при чем здесь родовая магия?

- Значит, собираешься рискнуть?

Гарри с обреченным выражением лица кивнул, уже думая, что это, должно быть, еще более увлекательно, чем прыгать с драконьей спины в озеро.

- Тогда слушай. И постарайся запомнить.

Гарри еще раз кивнул. Северус задумчиво потер подбородок.

- Родовая магия - это не наука, как трансфигурация или зельеделие. Это область древней запрещенной магии. То, что и отличает чистокровных от маглорожденных. Если рассказывать вкратце, то несколько тысяч лет назад был придуман обряд, позволяющий главе рода в обмен на свою жизнь или свою душу ввести в род демона.

- Демона?

- Именно. И я не собираюсь сейчас говорить о демонах. Только о родовой магии.

- И зачем?

- За многим. Это давало огромные возможности потомкам. Подробности я тебе поведать не могу, поскольку последний подобный ритуал был проведен около двух тысяч лет назад. Но суть в том, что род приобретал защиту, а члены рода, рожденные после проведения ритуала, - дополнительные способности. Чаще всего, острый ум, высокий уровень магической силы, склонность к той или иной области знаний… Но и некоторые другие особенности тоже были. Например, серпентарго.

Гарри приподнялся на локтях. Ничего себе! Серпентарго достался магам в подарок от демонов!

- Да, Гарри. Проблема в том, что со временем сила ритуала истощается. Чем больше поколений сменилось с момента проведения ритуала, тем меньше влияние его на волшебников. Поэтому чистокровные маги тысячу лет назад стремились сохранить чистоту крови и высчитывали наиболее выгодные браки. Однако сейчас это уже имеет мало значения. И способности проявляются скорее спонтанно.

Гарри слушал, не перебивая и боясь пропустить хотя бы слово. В его голове начала образовываться куча вопросов, но Гарри предпочел сначала выслушать все до конца.

- Около четырех тысяч лет назад глава рода Принципов провел такой ритуал. И в обмен на свою душу ввел в род дементора.

- Дементора? - Гарри не выдержал. - Невероятно!

Какому здравомыслящему человеку могла прийти в голову даже подобная мысль?!

Северус усмехнулся.

- И этот милый ритуал дал потомкам Принципа непревзойденный уровень окклюменции и легилименции, а также подарил склонность к использованию магии, считающейся темной, как и некоторые другие приятные особенности. Даже несмотря на то, что Принципы разделились на Принцев и Лепринцев.

- Северус! - Гарри был взвинчен полученной информацией. - У тебя в родне дементор?!

Северус нехорошо улыбнулся:

- Был. Несколько тысяч лет назад. Как и у моих сестер. И у мисс Лепринц, как ты понимаешь, тоже.

Гарри покачал головой:

- Охренеть…

- Все это сказано к тому, чтобы ты не удивлялся, что Грация способна часами петь дементорам славу и выдерживать их общество по несколько часов в день. Это ее идея фикс. И существует некоторый процент вероятности, что она добилась того, что не удалось даже Темному Лорду.

Гарри тут же повернулся к Северусу.

- Но об этом она расскажет тебе сама. Если я прав. А тебе сейчас нужен второй шкаф, третья полка снизу, синяя книга про защиту от Темных Искусств.

Гарри зажмурился. Все эти новости как-то надо было переварить.

* * *

Оказалось, что за две с чем-то недели Гарри даже соскучился по Министерству. Поэтому когда он после короткого, но явно незаконченного разговора с Кингсли (тот был попросту занят) спускался в Отдел тайн, бумажные самолетики, самостоятельно снующие в лифт и обратно, вызвали у Гарри улыбку. Хотя, грядущая экскурсия не способствовала приливу энтузиазма.

Наконец, лифт остановился, и Гарри выполз из него, чтобы тут же уткнуться носом в высокую жилистую бледную даму в черной одежде и с убранными в пучок черными волосами. Это была та же колдунья, что заходила в склеп в Мемориале вместе с Дилектой Дойл.

- Мисс Дойл, - поздоровался Гарри.

- Мистер Поттер, - ответила она.

«Десять баллов с Гриффиндора», додумал Гарри - осанкой, манерой держаться и голосом женщина напоминала Северуса в его лучшие дни в школе.

- Следуйте за мной.

Темный коридор, по которому пошла волшебница, вел к комнате-карусели, и Гарри пытался вспомнить свои впечатления от прошлого посещения этого места.

- Весьма наслышана о вас, мистер Поттер, - внезапно произнесла ведьма, и Гарри машинально продолжил: «Такой же бездарный и самовлюбленный, как и его отец, любитель нарушать правила, жадный до славы и внимания, нахальный…». Грация Дойл обернулась и чуть улыбнулась.

- Нам сюда.

Гарри не успел опомниться, как его за руку подвели к крайней правой двери. Гарри ожидал, что дверь открывается заклинанием, но Дойл выполнила несколько быстрых пассов руками.

- Беспалочковая магия? Не Министерство ли отрицает ее существование? - спросил Гарри.

Грация Дойл изогнула правую бровь и лукаво взглянула на Гарри:

- Как же, вы думаете, маги колдовали до того, как Мерлин изобрел палочки? Готова согласиться с тем, что Министерство не одобряет ее использование, но ведь и мы не одобряем все действия Министерства.

Гарри удивился тому, что Грация говорила о Министерстве магии так, словно сама в нем не работала. Между тем, она продолжила:

- Палочки придется оставить здесь, - дверь открылась, и Гарри зашел в комнату, которая не желала открываться несколько лет назад, и в которой, по словам Дамблдора, хранится «самая большая тайна». К его разочарованию, Гарри попал в небольшое помещение, напоминающее прихожую; дальше вела очередная дверь, видимо, тоже запертая. В «прихожей» стояло несколько странных сейфов, один из которых Дойл открыла, показав ему сложную фигуру из пальцев. Гарри хихикнул и сделал вид, что закашлялся.

- Палочку, - обратилась мисс Дойл к Гарри.

- Это обязательно? - спросил он.

- К счастью, да, - голос специалиста по осуществлению контроля над дементорами звучал непреклонно.

- Почему «к счастью»? - поинтересовался Гарри, с сожалением протягивая палочку.

- Не вздумайте пытаться колдовать там, куда я вас приведу, мистер Поттер, - холодно ответила Дойл.

Оглядев помещеньице, она со вздохом изрекла:

- Что ж, идемте.

Гарри без вопросов последовал за ней обратно в коридор.

Лифт поднял обоих в Атриум. Гарри вышел, пропустил вперед Дойл и проследовал за ней к камину. Только набрав Летучего пороха, она обернулась к Гарри и заговорила:

- Мистер Поттер, постарайтесь внимательно выслушать и усвоить то, что я сейчас вам скажу.

Гарри кивнул.

- Мы отправляемся в Азкабан. К дементорам. Пока вы будете находиться рядом со мной, эти существа не будут представлять для вас опасности, но упаси вас Мерлин отойти от меня дальше, чем на десять метров. Ведите себя, как гость. На их территории вы и окажетесь гостем, не так ли? Постарайтесь случайно не обидеть их и не проявляйте страха открыто, иначе я не поставлю за вашу душу и сикля. Итак, как вы будете себя вести?

- Я должен буду находиться рядом с вами, вести себя спокойно и вежливо, - ответил Гарри, прикидывая, что сильно сомневается в своей способности не проявлять страх открыто перед дементорами.

- И помните, что дементоры разумны.

С этими словами Дойл бросила порох в камин и, крепко обхватив Гарри за талию, шагнула в пламя.

- Хижина на берегу!

И Гарри оказался окутан всполохом зеленого пламени.

Малыш

Мы всего боимся, как и положено смертным, и всего хотим, как будто награждены бессмертием.

Ф. де Ларошфуко

Странное название, подумал Гарри, вываливаясь из камина.

Но действительности оно соответствовало.

Помещение, где оказался Гарри, выглядело как старая заброшенная хижина, и никак иначе.

- Сейчас мы находимся в Сандерленде, графство Тайн и Уир, на востоке Англии, - оповестила Дойл.

Гарри поежился. Несмотря на то, что август был в разгаре, на побережье Северного моря было холодно. Не спрашивая, Грация открыла пыльный деревянный сундук и извлекла на свет две утепленные мантии, одну из которых протянула Поттеру вместе с небольшим медальоном с министерской эмблемой. Гарри, оглядываясь, надел предложенное.

Кроме сундука в хижине обнаружились две скамьи, стоящие по разные стороны от ветхого стола и покрытые толстой тканью, узкий шкаф с книгами и камин. Стены, как и пол, были деревянными и подгнивающими, с деревянного же потолка свисала магловская лампа. Интересно, как она тут зажигается?

Дойл вышла наружу, Гарри поспешил за ней, отвлекшись от размышлений.

Море началось как-то неожиданно сразу. Хижина стояла практически на воде, сбоку от какого-то длинного одноэтажного здания. Позади здания была видна внушительная бетонная стена, а слева и справа на некотором расстоянии от здания - неизвестные Гарри желтые машины, напоминающие подъемные краны.

- Мисс Дойл? Что это? - поинтересовался он.

- Мы в порту, - последовал короткий ответ.

- Хижина скрыта Фиделиусом?

- Что-то вроде того, - кивнула сестра Северуса, расхаживая перед длинным зданием. Наконец, она присела, протянула руку и ловко ухватила невидимую цепь, которая с лязгом начала выбираться из воды. Гарри неосознанно отпрянул - он хорошо помнил, где уже видел похожее волшебство. Одного испытующего взгляда Дойл было достаточно, чтобы Гарри приблизился, сделав невозмутимое лицо.

Цепь остановилась. Лодка оставалась невидимой.

Оглянувшись на Гарри, Дойл сноровисто спрыгнула - по виду со стороны, прямо в море. Гарри оперся на ее протянутую руку и прыгнул следом. Лодка раскачивалась под ногами.

* * *

Наконец, пошатываясь, Гарри вылез на берег. Полтора часа увлекательного морского путешествия в сопровождении качки, холода, шума моря и просто огромного морского пространства вокруг выбивали из колеи.

Дойл прицепила по-прежнему невидимую лодку к невидимой же цепи.

- Мы собираемся в подземелье Азкабана, на самый нижний уровень. Там нас будут ждать дементоры. Сто двадцать четыре дементора.

Сто двадцать четыре дементора. Подумать только. Однако Гарри был почти в трансе после «круиза» и, кажется, не мог ни удивляться, ни испытывать страх полноценно.

- Сто двадцать четыре вместо шестисот двадцати пяти до девяносто шестого года. Так получилось, что все оставшиеся дементоры сейчас находятся в Азкабане. Больше нигде в мире вы не встретите не одного.

Гарри не мог сказать, что расстроен этим известием.

Дойл скептически оглядела Гарри:

- Что ж. Сейчас мы пройдем через проходную Азкабана и спустимся вниз. Долго находиться в обществе дементоров я вам, не беспокойтесь, не позволю. Наша миссия на сегодня ограничивается одним дементором, которого мы заберем с собой. Это не будет представлять никакой опасности ни для вас, ни для меня. Итак?..

- Мы регистрируемся, забираем одного дементора и возвращаемся с ним. Это неопасно, - ответил Гарри.

Интересно, зачем забирать дементора оттуда, где ему самое место?..

- Именно так. Пойдемте.

Проходная Азкабана представляла собой небольшую треугольную комнату с низким потолком, темными каменными стенами и полом. Гарри буквально кожей ощущал, что комната пропитана разнообразными Распознающими, Следящими, Охранными, Регистрирующими и прочими аврорскими Чарами. Вдоль левой стены располагались высокие зачарованные сейфы, ближе к центру стоял большой деревянный стол, за которым восседал немолодой волшебник со смуглым обветренным лицом и седеющими волосами, собранными в хвост.

- Доброе утро, мистер Бабкок, - приветливо улыбнулась Дойл - было видно, что данный ритуал для нее далеко не в новинку.

- Доброе утро, леди, - учтиво отозвался маг. - Я вижу, ваш гость все-таки решил нас посетить. Ну что же, мистер Поттер, приятно с вами познакомиться.

- Взаимно, сэр, - вызубрено отозвался Гарри.

- Самый молодой Глава Аврората!.. Ну что же, вам придется пройти небольшую процедуру контроля. Давайте перейдем к делу.

Гарри был рад, что дежурный сам пришел к этому решению.

В течение ближайших пятнадцати минут мистер Бабкок проверил пришедших на наличие Чар, описал и запер в сейф зачарованные мантии и медальоны, записал всю информацию в регистрационный журнал, поменял министерские пропуска на внутренние, поохал над Гарри и пожелал приятной экскурсии раз этак десять. В конце концов, когда делать было больше нечего, мистер Бабкок снял Запирающие чары с двери и пропустил обоих в аврорский зал.

Гарри попал в просторное помещение со светлыми стенами - полную противоположность проходной. На креслах и диванах сидели дежурные авроры, чья смена еще не началась, всех Гарри знал в лицо. Авроры играли в шахматы, читали, дремали. Кто-то слушал колдрадио. Всего Гарри насчитал восемь человек.

Не здороваясь ни с кем, Дойл быстро прошествовала к лифтам. Гарри заметил, как один из его уже год как подчиненных хотел было явно привычно проводить женщину свистом, но вовремя заметил Гарри и осекся, вместо этого поднимая руку в шутливом салюте:

- Здоро́во, начальник!

На приветствие обернулись остальные; Дойл замерла возле двери лифта и нетерпеливо посмотрела на Гарри. Тот порадовался, что общение с другой Дойл принесло свои плоды, и подошел к нарушителю тишины:

- Ваша фамилия.

- Ну, Джефф, - задорно ответил тот.

- Мистер. Я даю вам еще один шанс представиться. Если вы забыли уставную форму приветствия, добро пожаловать на Начальные Курсы Авроров. Или же на любую другую работу.

В этот момент Гарри ощущал себя почти Снейпом.

Джефф помрачнел, встал, вытянув руки по швам, и угрюмо выплюнул:

- Старший Аврор Джефф, сэр.

- Итак, старший Аврор Джефф. Я надеюсь, что вы помните, в чем заключается смысл службы авроров. Поверьте, я далеко не такой добрый, как об этом трезвонит «Пророк». Моя заместительница - тем более.

Внимательно посмотрев подчиненному в глаза, Гарри прошествовал за Грацией Дойл.

- Что, мистер Поттер, пробуете на себе все прелести жизни начальника? - усмехнулась она в лифте, когда закрылась дверь.

- Приходится, - кивнул Гарри.

- Что ж, еще пара лет тренировок, и вы станете известен как полноценный мрачный ублюдок, который питается младенцами и получает удовольствие от унижения других. А принципиально они все должны были вас поприветствовать согласно Уставу.

Гарри чуть не поперхнулся, поняв, чей имидж ему только что посулили.

Спустя минуту лифт остановился. Дойл не поспешила выходить:

- Запомните, мистер Поттер. Сейчас мы выйдем за границы министерского щита, ограждающего заключенных от дементоров. Вы знаете, как действует на магов присутствие дементоров?

Гарри кивнул.

- Превосходно. Соберитесь. Старайтесь не думать о чем-то откровенно радостном, но и мрачные мысли гоните прочь. Вам понадобятся уверенность в своем праве, решительность, любые нейтральные мысли и как можно меньше эмоций. Вы помните, как должны себя вести?.. Замечательно. Приготовьтесь.

И Дойл шагнула в полутемный коридор.

Набравшись решительности и стараясь думать о чем-нибудь нейтральном, хотя получалось и не блестяще, Гарри вышел за ней.

На этот раз свет не померк, не стали слышны голоса родителей. Но ощущение безнадежности и тоска моментально обволокли Гарри, казалось, со всех сторон. Идти дальше не хотелось. Хотелось сесть и не думать ни о чем, предаваясь грусти. Гарри вспомнил войну. Близких, которых он потерял. По своей же вине. Вспомнил страх перед сражениями, хоркруксы, которые пришлось уничтожить, предательство Рона, собственную беспомощность. Вспомнил и очень отчетливо понял, что он - убийца, на котором лежит груз ответственности за сотни и тысячи жизней, отнятых таким же, как он, убийцей…

- Мистер Поттер! Долго вы собираетесь там стоять?

Гарри поднял голову - его сопровождающая стояла на пару шагов впереди, скрестив руки. Она приподняла бровь и, подойдя к Гарри, взяла его за руку. Мысли вернулись в нормальное русло.

- Вспоминайте классификацию Чар по Шпренгеру, мистер Поттер. Вслух, - сказала Дойл и устремилась вперед.

- К Чарам Сознания относят Протекторы, Модифицирующие, Деструктивные, Кураторы и… - Гарри внезапно замолк - повернув направо, он увидел то, к чему невозможно было быть готовым.

Дементоры парили над каменным полом. Сплошная черная масса, загораживающая путь, протянувшаяся от стены до стены. Глядя на них, можно было бы предположить, что это странно одетые люди: Гарри заметил, что их поведение со стороны смахивает на поведение людей, ждущих прибытия важной персоны. Но люди обычно не зависают в метре над землей и не проходят друг сквозь друга.

И вся эта толпа была отгорожена от Гарри невысоким забором из металлической сетки.

Все слова разом кончились. Гарри охватило чувство возбуждения, как при виде чего-то колоссального и волнующего. Дойл рядом улыбнулась, но тут же приняла суровый вид и шагнула к калитке.

Как только дверца отварилась, к Дойл устремились пятеро дементоров. Один летел впереди и, казалось, что-то тихо напевал, по крайней мере, Гарри слышал что-то похожее на «ааа-оо-аауа». Если бы существо не было дементором, Гарри решил бы, что эти звуки - своеобразное приветствие. Дойл втянула Гарри за собой и закрыла калитку на тугую щеколду. На самом деле, думал Гарри, вряд ли это может удержать тучу решившихся на побег тварей.

«Поющий» дементор приблизился к Дойл вплотную и, учитывая расстояние от конца его плаща до земли, оказался выше волшебницы почти в два раза. Она поманила его рукой вниз. Тот опустился и теперь возвышался всего-то на две головы.

- Ну здравствуй, Малыш, - ласково прошептала Дойл, заглядывая существу в то, что могло бы быть лицом.

Малыш?! Гарри непроизвольно открыл рот, намереваясь что-то сказать, хотя еще сам не знал, что. Если это было малышом, то сам Гарри, очевидно, - отцом Дамблдора.

Малыш что-то негромко пропел, обогнул Дойл и повернул голову к Гарри.

Гарри очень хорошо понимал, что на него сейчас смотрит дементор, самая опасная и противная тварь магического мира. Интересно было, понимает ли это Дойл.

Дойл двинулась вдоль забора, то и дело прикасаясь к каким-то ей одной нужным точкам правой рукой и левой по-прежнему держа Гарри. Гарри не чувствовал стандартного веселого набора эмоций, но и в восторге не пребывал. «Малыш» следом плыл по воздуху. На почтительном расстоянии двигалось еще четыре дементора. Остальные отлетали от забора при приближении процессии.

- Мистер Поттер, дотроньтесь до меня и ни в коем случае не разрывайте контакта, сейчас мне понадобятся обе руки, - произнесла Дойл и, дождавшись, пока ладонь Гарри скользнет к плечу, принялась за свои пассы.

Снова невербальная беспалочковая магия.

- Мисс Дойл? Что за Чары вы накладываете? - поинтересовался Гарри.

Сестра Северуса обернулась:

- Мистер Поттер, представьте себя тигром, живущим в заповеднике. Как вы думаете, для чего нужны границы заповедника, чтобы вы не убежали, или чтобы вас не беспокоили? Это Охранные чары, чтобы сюда не забежало что-нибудь лишнее.

- О…

Интересно, кто в здравом уме решился бы навестить толпу дементоров? Мерлин правый, сотня с лишним огромных черных гадов с мерзкими пальцами!.. Гарри постарался думать о нейтральном.

- Поверьте, желающие регулярно находятся, в основном, такие же энтузиасты, как ваши ребята из Аврората. И к дементорам можно привыкнуть. И я не читаю ваши мысли. Но могу услышать то, что вы бы хотели обратить ко мне. Пока вы не прервете физический контакт. Но я бы не советовала вам этого делать, - Дойл снова занялась забором.

Гарри огляделся. «Малыш» покачивался в воздухе. Гарри казалось, что это выглядело угрожающе. Из преследующей четверки один дементор приблизился к Гарри и потянулся руками к его шее. Гарри рванулся в сторону. Тут же на него накатил ужас и отвращение, вокруг постепенно начала образовываться беспросветная чернота… Гарри закричал, но тут же почувствовал, как его сильно дергают назад.

Дойл снова держала его за руку, сурово глядя на приблизившегося дементора.

- Я еще раз предупреждаю вас, ни в коем случае не разрывайте контакт со мной. Это Вредина, - добавила она, - один из пятерых моих близких знакомых.

- И… У них у всех есть имена, мисс? - переведя дыхание, осведомился Гарри.

Дойл усмехнулась:

- У них нет имен, мистер Поттер. Скорее, у меня есть прозвища для них. Вредина действительно вредный.

Грация пошла дальше, пятеро дементоров устремилось за ней. Гарри крепко держал ее руку и пытался не оглядываться.

- Вы не задумывались, мистер Поттер, почему Патронусы прогоняют дементоров? Воплощенные эмоции радости и счастья, они причиняют дементорам неописуемую боль. Мы не защищаемся от них, мы нападаем. Это мы провоцируем их на агрессию.

Гарри подумал, что вот сейчас его будут агитировать вступить в общество защиты дементоров.

- Вопреки расхожему мнению, - продолжила Дойл, двигаясь вдоль забора, - дементоры питаются не душами, а магией нашего страдания. Поэтому когда их много, они побуждают людей и магов страдать. Я который месяц бьюсь с Шекклболтом, чтобы он снял нынешний министерский шит и дал разрешение на наложение одностороннего щита, чтобы те, что здесь остались, получали хоть что-то. Заключенные сами по себе редко, знаете ли, испытывают положительные эмоции. Но ведь Министр относится к дементорам примерно так же, как и вы. Чем их меньше, тем нам лучше.

Гарри хотел спросить, разве не так, но промолчал, не желая оскорблять чувства Дойл.

- Не бойтесь спросить, мистер Поттер, - Дойл в упор посмотрела на него, - бойтесь остаться при своем невежестве. Дементоры - это высшие демоны, раса, которая появилась на Земле задолго до магов. Некоторые историки и нумерологи считают, что именно дементоры принимали участие в творении первичной души… Если выражаться яснее, без них не было бы нас. В древности маги и дементоры образовывали прочный союз. Лучшие маги, правители, ученые, творцы отдавали свои души дементорам перед смертью. Чем больше душ поглощал дементор, тем он становился сильнее. И те, кого вы видите сейчас, не младше трех тысяч лет каждый - остальным просто не хватило сил выжить... Союз был абсолютно доброволен и обоюдно выгоден. Сейчас же мы имеем то, за что боролись: мы не знаем и сотой доли того, на что способны дементоры. Поцелуй - это далеко не все.

Дойл сдвинула брови и для удобства переместила ладонь Гарри себе на талию.

- Некоторые семьи принимали дементоров как Хранителей. Хотя ни один этот род не дожил до наших дней… Официально. Кампания против дементоров началась после реформ Мерлина, когда стало невыгодно позволять сотрудничество простых магов со столь великой силой. Тогда же начался первый этап страшной европейской войны магов с маглами, которая в итоге продлилась больше десяти веков и окончательно разделила наши миры.

- Война с маглами? - спросил Гарри. Насколько Гарри помнил, на Истории магии этого не было.

- То, что мы знаем под названием Инквизиции. С тех пор правящие верхи стараются подчинить дементоров себе. Как видите, нельзя сказать, что совсем безуспешно, хотя больше это напоминает полное истребление. Знаете ли вы, что уничтожение каждого дементора ведет к дисбалансу в магии нашего мира? Знайте. И вычтите из шести сотен исчезнувших пятьсот. И подумайте на досуге, что может произойти с магией.

Дойл сейчас напоминала Гарри одновременно Хагрида, боготворящего очередную «милую зверушку», и Гермиону, отстаивающую права эльфов. И еще Дойл казалась слишком фанатичной. Возможно, в ее словах была для истины, но Гарри не склонен был полностью доверять им. По крайней мере, пока рядом ошивались сто двадцать четыре дементора.

- Знаете, во время кампании против Вол-де-Морта дементоры присоединились к его стороне. И я не могу их осуждать. Наша светлая и гуманная сторона использовала их и убивала, не щадя. Темный Лорд дал им свежие души и своеобразную заботу, - какое-то время Дойл помолчала. - Ни один из тех дементоров не выжил.

Дойдя до очередной не устраивающей ее прорехи в Чарах, Дойл остановилась.

- Дементоры - сильнейшие легилименты и окклюменты, гораздо сильнее, чем маги. Как и прочие магические существа, использующие подобные способы общения. Каждый из дементоров в каждый момент времени чувствует всех своих сородичей и точно знает, где они и сколько их. Их магия настолько сильна, что ни расстояния, ни материя не служат им препятствиями. По крайней мере, так предполагают те, кто их изучал.

Прошло примерно еще полчаса, пока Грация не закончила обход территории. Она постоянно рассказывала что-нибудь новое, например, что у дементоров есть своя иерархия, и пятеро, преследующие Дойл по пятам, - своеобразные лидеры, и остальные им подчиняются. Что дементоры, так же, как и люди, появляются на свет и умирают, но в отличие от людей не боятся смерти. Что дементоры способны если не любить, то привязываться. Что тот, кто обладает большой силой воли, может заставить дементоров подчиняться себе. К концу осмотра Гарри усвоил, что существ, совершеннее дементоров, нет и быть не может, и только недоумевал, откуда Грация Дойл все это знает.

Наконец, процессия вернулась к той калитке, откуда начался путь. Дойл внимательно осмотрела своих «питомцев» и решительно повернулась к Гарри:

- Мистер Поттер! Сейчас… я собираюсь сделать то, ради чего мы сюда попали. Прошу вас выяснить все, что вы хотите выяснить, сейчас, поскольку, пока мы не прибудем обратно, я не смогу говорить. Не беспокойтесь, это не опасно. Итак?

Гарри только помотал головой - после всего услышанного он был еще не способен на вопросы.

- Хорошо. Обратно мы доберемся тем же путем, что и сюда. Если по дороге со мной кто-нибудь непредвиденно захочет пообщаться, прошу вас придумать какую-нибудь убедительную чушь. Вы помните, куда должны переместить нас по каминной сети?

- Атриум Министерства.

- Отлично… Что ж, приступим. Малыш!

Дойл сложила руки наподобие ковшика, и дементор оказался совсем близко к ней.

«Малыш» подождал несколько секунд и внезапно свернулся в дрожащий черно-голубой шар. Шар повисел в воздухе и сжался, полностью поместившись в ладонях. Дойл посмотрела на него неодобрительно. Но Гарри показалось, что для отвратительной твари такая метаморфоза волшебна. Он задержал дыхание. Он пугался того, что должно сейчас произойти, пугался, что дементоры отреагируют на это не лучшим образом (про это даже думать не хотелось), пугался, что Грация Дойл не сможет говорить, и все-таки с замиранием сердца следил за развернувшимся священнодейством.

Дойл открыла рот и поднесла шарик к губам. Он подождал секунду и скользнул внутрь. Дойл закрыла глаза, на мгновения окуталась нежным голубым светом и громко вдохнула. Дементоры оставались спокойны (насколько дементоры вообще могут быть спокойны). Свет плавно померк, и Дойл открыла глаза. Перехватив руку Гарри со своей талии, она вывела его в коридор, взглядом попрощалась с дементорами - черт, это все-таки дементоры, думал Гарри - и устремилась к лифту.

А Гарри шел вслед за ней и пытался представить, как можно проглотить дементора. И зачем.

Выйти из Азкабана оказалось легче, чем войти туда. Взглянув на Дойл, мистер Бабок вернул пропуска, артефакты из сейфа, что-то черкнул в журнале и вежливо пожелал доброго пути. Гарри кивнул в ответ.

Обратная дорога по морю показалась Гарри не такой утомительной, и даже из лодки он выбрался почти ловко, подал руку спутнице и прошел к хижине. К сожалению, раньше Дойл увидеть ветхое строение у него все равно не получилось, поэтому до конца доиграть роль джентльмена Гарри не смог.

Аккуратно свернув мантии и положив в сундук вместе с медальонами, юноша зачерпнул летучего пороха, крепко, ощущая какую-то детскую ответственность и нервозность, обхватил Грацию Дойл за талию и шагнул в камин.

Министерство встретило вновь прибывших суетой, от которой Гарри слегка ошалел - слишком необычным ему показалось зрелище сотен людей после сотни с лишним дементоров. На мгновение сердце подскочило: Гарри заметил в толпе вспышки колдкамер. Разглядев, что интервью берут у совершенно других магов в противоположном конце зала, Гарри немного успокоился.

Лифт без заминок спустил двоих - или это считается за троих? - в Отдел тайн. Второй раз за сегодняшний день Гарри шагнул в комнату с меняющимися дверями. На этот раз Дойл решительно проследовала ко второй слева двери. За ней была все та же небольшая «прихожая» с сейфами. Гарри заинтересовался, меняют ли положение сами комнаты. Дойл усмехнулась и отрицательно покачала головой.

Гарри ждал, что Дойл вынет из сейфа палочки, но она подошла к запертой двери, повела раскрытой правой ладонью около места, где предполагался замок, и дверь отворилась.

Также решительно, как в Азкабане, Гарри шагнул внутрь.

За дверью оказалась огромная круглая комната с высокими сводчатыми стенами - наверху образовывался купол. Окон не было, равно как фонарей, факелов или свечей. Но в центре комнаты стояла высокая раскидистая яблоня с едва шевелящимися листьями - и, казалось, она была соткана из света. Из того самого света, которым сияли все Патронусы. Но ее свет был густым, почти плотным, Гарри казалось, что он может опереться на это восхитительное дерево. Гарри смотрел на него, не отрываясь, боясь прикоснуться, с трепетным волнением и радостью - так же, как Патронус, волшебное дерево дарило ощущение восторга и защищенности.

Дойл тихо подошла и встала по левую руку от Гарри. Прошла чуть вперед, ласково погладила яблоню обеими ладонями и прижалась к ней. Дерево действительно оказалось материальным.

Секунду спустя Дойл отстранилась, выпрямилась и приоткрыла рот, подставляя ладони. Сияние, которым окуталась она перед тем, как на ее губах появился мерцающий шар, в этот раз было серебристым, как и дерево.

Черно-голубой шар слегка набух, замигал часто и контрастно, в какой-то момент смотреть на него стало больно, и Гарри прищурился. Но через миг шар окрасился в тот же серебряный цвет и поднялся выше.

Гарри с волнением наблюдал, как шар приобрел форму зародыша, потом ручки и ножки стали плавно расти, изменилась голова, оформилось туловище, появились волосы… На глазах двух магов сейчас происходило что-то сокровенное и великое, какое-то недоступное простым смертным таинство, Гарри был в этом уверен. Но какое?..

Вместо шара около яблони висел свернувшийся и обхвативший себя руками человек в светлой мантии с закрывающими лицо длинными волосами. Он также напоминал Патронуса, он лучился чистым надежным серебряным светом, зависший в метре над полом под ветвями чудесного дерева.

Существо плавно встало на ноги, выпрямившись, и с открытой улыбкой глянуло на волшебников.

Гарри готов был спорить на что угодно, что перед ним стоит молодой Северус Снейп.

Дойл с болью во взгляде отшатнулась, неверяще глядя на результат. Оглянувшись на Гарри, она вернула себе холодный вид, сложила руки на груди и выпрямила спину.

Существо шагнуло к Дойл с широкой улыбкой, нежно провело рукой по ее убранным в пучок волосам, погладило по щеке и, слегка склонившись, поцеловало.

Гарри следил за разворачивающейся сценой, не до конца понимая, что происходит. А точнее, понимая, что не понимает, что происходит. Вот так путано. Но он абсолютно точно помнил, что Дойл забирала из Азкабана дементора, но сияющее создание казалось похожим Патронуса. И Гарри не был уверен, что это то же самое существо, что и «Малыш».

Существо оторвалось от губ женщины.

- Кто это? - спросил Гарри.

И услышал в ответ:

- Ментор… Это ментор.

- Он получился из дементора?

- Упрощенно говоря, да.

Гарри определенно не предполагал, что что-то подобное может случиться.

Ментор подошел к Гарри. Гарри отступил на шаг. Существо склонило голову, и, обхватив Гарри за запястья и сведя их за спиной, укусило его за нижнюю губу и увлекло в страстный поцелуй.

У Гарри захватило дух; поцелуй не получился ни отталкивающим, ни смущающим. Это было олицетворение чувственности. На какое-то время Гарри потерял контроль над собой, отдавшись будоражащим ощущениям… И очнулся от легких прикосновений рук к лицу.

Гарри выдохнул.

- Мисс Дойл?

- Да?

- Что он делает?

Дойл подошла к двери и открыла ее:

- Поцелуй - это обмен душами. Не в полном смысле этого слова, но отчасти. Чистые и сильные души это укрепляет, а с обладателями других ментор не станет целоваться, - с насмешкой пояснила она, выходя.

Дойл вернулась через пару минут, с палочками. Гарри казалось, что ее глаза покраснели.

Новоявленный ментор в это время выписывал кульбиты где-то под куполом; Гарри сидел, прислонившись к яблоне и наблюдая за полетными па сияющего чуда.

Дойл отдала Гарри палочку и вызвала своего Патронуса. Глазам Гарри предстал большой ворон, принявшийся чистить перья, - по сравнению с менторами он выглядел блеклым. Ворон подлетел к яблоне и несильно клюнул ствол. От него отделилась серебряная капля и растеклась по телу Патронуса, от клюва до хвоста. Ворон довольно каркнул и припрыгал к хозяйке.

Та подставила руку, чтобы Патронусу было удобно запрыгнуть, и вместе с ним опустилась рядом с Гарри.

- По сути, менторы - это те же дементоры, - начала она. - Никто не знает, почему они меняются. Дементоры боятся менторов... Можешь вызвать своего Патронуса, ему полезно… Менторы - практически абсолютная защита, воплощенный свет. И, как ни странно, поцелуй дементора обретает такую вот форму. Поцелуй ментора, - Дойл усмехнулась. - Чем больше людей они перецелуют, тем они… сильнее, наверное. В остальном, о менторах очень мало информации. За всю историю их появление было зафиксировано не больше десяти раз.

Слушая объяснения Дойл, Гарри вызвал своего оленя - теперь тот лежал, умиротворенно вылизываясь. Вообще Гарри раньше не замечал такого поведения у Патронусов.

- Но мне теперь нельзя появляться на работе еще сутки… - голос женщины был тихим, немного печальным; сейчас она можно было разглядеть ее настоящее «Я». - После того, как превратился первый, - Дойл провела ладонью по дереву, - дементоры шарахались от меня.

Гарри оглянулся на яблоню - она выглядела могучей и успокаивающей. Это тоже ментор.

Ворон успел запрыгнуть на холку оленя и теперь осторожно ковырялся клювом в его шерсти.

- Яблоня появилась, когда возродился Темный Лорд. Не знаю, было ли связано перевоплощение с моим состоянием, но мы с Дилектой тогда сильно переживали из-за Северуса. И одного дементора скрутило. В такой шарик. Я ужасно перепугалась поначалу. Потом вспомнила про менторов. Кое-как привезла его сюда. Чуть не умерла от ужаса, когда поняла, что не могу говорить, - Дойл усмехнулась, вспоминая себя. - Дементоры тоже не могут. Малыш - исключение. Про него отдельная история, он запел, когда соскучился.

Гарри слушал неторопливый рассказ сестры Северуса и размышлял, за какие благодеяния удостоился чести видеть появление ментора. В том, что зрелище доступно далеко не всем, Гарри сомнений не имел.

- А я привезла сюда Яблоню. Такая яблоня росла во дворе особняка Принцев, когда мы были детьми. Ее давно нет, поэтому, наверное, она осталась для нас символом детства. Защищенности… А я знала про менторов очень мало. Про них почти нигде ничего не написано. И Яблоня превратился. Откровенно говоря, он обречен на медленную смерть.

- Почему? - спросил Гарри негромко, чтобы не нарушать иллюзию сказки.

- А как ты представляешь себе целующуюся яблоню?.. Но меня он практически вытащил с того света… А потом место Яблони в той пятерке занял Вредина. После долгой грызни и смертельных разборок. Тогда Фадж закатил истерику, что мы, мол, если не можем их контролировать, то должны уничтожить. И наше дорогое министерство начало очередную компанию по регуляции численности дементоров… Из тех, кто выжил, половина точно перебралась к Вол-де-Морту, чего и следовало ожидать. К середине войны непосредственно со мной осталась только моя пятерка. Я несколько суток подряд преследовала Скримджера, выбивая отмену смертного приговора для них… А когда пришла в Азкабан, Малыш меня встретил песенкой. Соскучился. Потом болел целый год… Дементоры не разговаривают, они общаются с помощью легилименции. Во время атаки то, что мы слышим, - плод нашего разума. А Малыш отрастил голосовые связки…

Возможно, поняв, о ком идет речь, новый ментор незаметно спустился за спину Дойл, прислонив палец ко рту, словно предупреждая Гарри, чтобы он ничего не говорил. Повиснув вниз головой, ментор громко сказал что-то типа «Бу!» Грации Дойл на ухо. Та неторопливо обернулась и взяла его за руку:

- Не выйдет, дорогой. Ты светишься, и это видно.

Ничуть не обидевшись, бывший Малыш сел рядом с Патронусами, и на его раскрытых ладонях появились такие же серебряные капли, какую склюнул у Яблони ворон. Капли изящно оторвались и поплыли к полупрозрачным животным. Ворон с удовольствием подставил голову, и капля света так же растеклась по его телу. Олень просто слизнул другую прямо в воздухе.

Дойл, как и Гарри, с интересом наблюдала эту идиллическую картину.

- Но остается один нюанс, - она с интересом повернулась к Гарри. - Я назвала Малыша Малышом, а не Кентавром, не Пуськой и не Сковородой. И представляла его малышом. Маленьким Северусом, когда ему было лет шесть. Знаешь, он был действительно милым…

- О… - Гарри был озадачен.

- Ты не догадываешься, что произошло? И почему Малыш не последовал примеру своего предшественника и не превратился в то, о чем я думала? Поразмышляй на досуге. Не знаю точно, почему, но Малыш решил забраться и в твои мысли. То, что получилось, вопрос другой… - Гарри покраснел. - А вот почему он это сделал? Вероятно, что ты связан или будешь связан с Принцами.

Дойл проницательно и иронично посмотрела на Гарри, а он решил, что подумает обо всем потом.

Малыш, сидя верхом на олене, подбрасывал в воздух ворона и подставлял ему руку, чтобы тот спустился обратно.

Дебют

Если помнить выгодно, никто забыт не будет

Б. Дизраэли

Несмотря на то, что Северус успел навести внешний порядок, библиотека Блэков находилась в удручающем состоянии. Раз за разом Северус проклинал блохастого пса и его семейку, которая не удосужилась завести каталог. Из всех шкафов можно было доверять только одному - ближнему к входу. В нем собирались книги по истории магического мира. Гарри объяснил это присутствием Гермионы в особняке во время летних каникул. Что ж, если она действительно прочитала все это за лето… ее можно было уважать. Однако по остальным шкафам книги распределялись Северусом в соответствии с названием и автором, то есть фактически случайным образом. Вот например, кто догадается, что труд Алистера Ди «Сад небесный» посвящен рассуждениям о политическом и экономическом строе обособленного волшебного сообщества, а книга того же автора «Сад земной» есть ничто иное как пособие по правильному сбору ингредиентов для зелий?.. Благо, что Северус читал их обе.

Рассматривая «шкаф Грейнджер», Северус заметил торчащую закладку. Заинтересовавшись, он извлек книгу и хмыкнул. Это была «История и аспекты родовой магии как фактора формирования стабильного волшебного социума и проблема вырождения чистокровных семей вследствие запрета на использование родовой магии» Готфрида Ланге. Северус улыбнулся: книга была нашумевшая. К тому времени, как Ланге закончил свой труд, родовая магия находилась под запретом уже две тысячи лет. Молодой автор доказывал, что отказ от нее ведет к краху сложившегося социума. Ланге заработал известность очень быстро. Хотя она не спасла его от темного проклятья, которое и привело к самоубийству.

- Известность - это еще не все, - пробормотал Северус.

Северус открыл книгу на заложенной странице. «Проявление наследия Певереллов у чистокровных, полукровных и маглорожденных волшебников». На закладке почерком Грейнджер было написано: «Я надеюсь, ты помнишь про Игнотуса Певерелла».

Читать главу не имело смысла: содержание ее, равно как и других глав, Северус и так знал отлично. Хотелось стучать себя книгой по лбу, повторяя «Старый идиот», и смеяться от облегчения. У мальчишки в роду был Игнотус Певерелл. Более того, Северус об этом знал. Умница, Грейнджер! И идиот Снейп. Серпентарго он испугался, зациклился на том, что им владел Темный Лорд!..

Покачивая головой, Северус отложил книгу на столик и погрузился в изучение последних номеров «Темных проклятий».

* * *

Гарри вывалился (судя по звуку) из камина около часа спустя. Северус как раз закончил статью об истории появления Круциатуса (ведь избитая донельзя тема, а все равно еще что-то раскапывают) и колебался между «Санскритом в проклятьях» из октябрьского номера и «Возможностью произнесения проклятий на серпентарго» из январского. Санскрит звучал соблазнительно и давно интересовал Северуса как изобретателя заклинаний, но статья о серпентарго была очень уж актуальна. Впрочем, появление Гарри избавило Северуса от необходимости выбирать. Оставив журналы на столике, Северус пошел к первому этажу.

На пролете между вторым и третьим этажом его встретил Гарри. До безобразия довольный и чем-то взбудораженный. Северус слегка опешил от такого счастья и прозевал момент, когда Гарри вместо приветствия решил прыгнуть. А в следующую секунду Северус уже был прижат к стене и бескомпромиссно целуем. Как бы то ни было, он не дал ситуации выйти из-под контроля и, схватив Гарри за плечи, поменялся с ним местами и углубил поцелуй. Гарри наклонил голову назад… прямо затылком об стену. Неприятно, наверное.

Но Гарри не расстроился. Пожалуй, даже слишком не расстроился, вместо этого запрыгнув на Северуса и обхватив его ногами за поясницу и руками за шею. Не сказать чтобы это было легко, не пять лет все-таки… Но Северус остался абсолютно невозмутим, в душе гордясь собой за это, крепко подхватил Гарри под ягодицы и понес наверх. Не в спальню. В библиотеку. Надо же заниматься просвещением молодежи.

Но на третьем этаже Гарри выскользнул и сам увлек Северуса в свою спальную комнату. И без всяких предисловий усадил Северуса на кровать. Северус никогда бы не подумал, что посещение дементоров в Азкабане может вызвать такой энтузиазм. Гарри потянулся к тумбочке и засунул туда руку, быстро сняв Запирающее заклинание. Северус был сконфужен такой скоростью развития событий, хотя, разумеется, не показал виду.

- Правильно, - саркастично изрек он, - меньше слов, больше дела.

Гарри странно посмотрел на Северуса, на кровать и густо покраснел. Потом извлек из тумбочки… Омут памяти? Неожиданное решение - оставить чашу без подставки. Наблюдая, как Гарри сливает какое-то воспоминание, Северус усмехнулся. Как просто, однако, вогнать ребенка в краску.

Гарри сел демонстративно далеко от Северуса и протянул ему чашу Омута:

- Мне кажется, тебе будет интересно посмотреть. Там не все, а то слишком долго. Только главное.

- Это воспоминания из Азкабана?

- Нет. Из Отдела тайн. Смотри, сам все увидишь, - в голосе Гарри звучало нетерпение.

Изогнув бровь (кажется, это происходит самопроизвольно), Северус привычно заправил волосы за уши и окунулся в воспоминания.

Надо же, он оказался прав. Подумать только, в Отделе тайн был ментор. А теперь два.

А картина юного себя, целующего Гарри, оказалась возбуждающей…

Северус нырнул в следующее воспоминание, где Грация рассказывала о Яблоне.

И дальше, где она говорила о Малыше.

И вернулся в реальность рассерженный. Малыш! Надо ведь догадаться до такого! Милый, значит! Ну подожди, сестричка!

- Благодарю за познавательный экскурс. Но, - Северус обнял Гарри и осторожно прикусил ему мочку уха, - что-то мне подсказывает, мистер Поттер, - другой рукой Северус проник Гарри за воротник и принялся поглаживать шею, - что вы стремитесь избежать своих прямых обязанностей, - Северус провел носом по уху Гарри и губами потянул на себя прядь волос.

- Каких? - тихо спросил Гарри, прикрыв глаза.

Северус резко перебрался Гарри за спину и склонился над другим ухом:

- Где ваше эссе, мистер Поттер?

Это было сказано уже громко и вполне учительским голосом.

Воистину безграничны возможности человеческой мимики, отметил Северус, глядя на лицо Гарри.

Пару секунд спустя Северус утянул Гарри в библиотеку и вложил ему в руки труд Ланге.

- К завтрашнему дню, мистер Поттер, извольте ознакомиться с данным изданием. Страницы с триста пятнадцатой по триста пятидесятую, - прочувствованно прошептал Северус, не отрывая взгляда от глаз Гарри. Затем коронным жестом чуть наклонил голову и приподнял бровь. И покинул помещение.

Стоило подумать над тем, что делать в ближайшем будущем.

* * *

Дилекта появилась этим же вечером. Кажется, сестра собирается, пока возможно, опустошать винные запасы славнейшего и древнейшего семейства.

- Я оформила тебе пропуск в лабораторию, - без предисловий заявила Дилекта.

- Восхитительно, - ядовито отозвался Северус. - Интересно только, на какое имя?

- На твое, - сестра бухнулась в кресло. - Хватит тут играться. У мелкого внеочередное собрание Визенгамота через четыре дня объявилось, так что он выходит на работу. Кингсли меня и так уже почти сожрал. Он, вообще-то, не совсем безголовый, хоть и аврор поганый.

Северус остановился рядом с Дилектой:

- Самокритично.

- То есть ты не возражаешь? - уточнила она.

- Принципиально - нет, - Северус скрестил руки на груди. - Меня больше интересует, как убедить твоего Кингсли в моем чудесном воскрешении.

- Как ты Поттера убеждал?

- Кингсли умнее. Хоть и аврор поганый, - не удержался Северус.

Дилекта расхохоталась:

- Критично к твоему любовнику!

Северус бросил на сестру задумчивый взгляд:

- Я бы тебя убил. Но это же бесполезно. Вернешься ведь, - притворно вздохнул он. - Хорошо. Предупреди Кингсли, что я жив и здоров.

- Уже предупредила.

- И как он после этого известия?

- Посоветовал мне отдохнуть от работы. Тем веселее будет вам двоим! - Дилекта призвала наконец кубок и бутылку. - Кстати говоря, чего это мы тут одни заседаем? Где у тебя ребенок?

Вопрос был интересным. В последний раз Гарри был замечен в библиотеке с книгой Ланге в руках.

* * *

Признаться, Северус не ожидал от Шекклболта такого спокойствия. Северус готовился сразу отбивать проклятья, но Шекклболт, демонстративно не опуская палочку, предложил ему присесть.

- Вы утверждаете, что вы - Северус Тобиас Снейп, бывший преподаватель зельеварения в Хогвартсе и шпион Альбуса Дамблдора? - будничным тоном уточнил Министр.

- Да, - спокойно ответил Северус.

По бокам от кресла Министра стояли четверо авроров. Северус не сомневался, что кабинет окружен целой системой Чар. Да, сбежать отсюда стоило бы больших усилий.

- Пожалуйста, дайте мне вашу палочку, - попросил Шекклболт.

Северус извлек из рукава мантии и протянул Министру свою палочку, как и всегда в таких случаях ощутив неприятную беззащитность. Шекклболт повертел ее в руках, хмыкнул, взмахнул - стекло в окне покрылось сетью трещин - и вернул ее Северусу.

- Я надеюсь, вы понимаете, что я не собираюсь принимать ваши слова на веру.

Северус кивнул:

- Разумеется.

- Поэтому предлагаю вам следующий выход… В моей памяти есть воспоминание о том, как я покупаю мороженое в Косом переулке. Мне на тот момент было тринадцать лет, и я уже носил серьгу.

- Вы предлагаете мне воспользоваться легилименцией? - Северус удивился. Хотя, это был неплохой выход из ситуации.

- Именно.

Северус кивнул.

- В готовы?.. Три, два, один, - по привычке отсчитал он: в расцвет Ордена Северус сам натаскивал Шекклболта применять окклюменцию. Да и воспоминание было знакомым. - Легилименс!

А это интересно. Министр успел поднатореть в этом искусстве. Северус принялся методично выискивать в защите слабые места. Пробивать блок - то же самое, что биться головой об стену. Но ведь сила блока полностью зависит от душевного состояния защищающегося… Северус знал, что раздражает Шекклболта своим присутствием в его мозгу. Дальше - дело техники.

Спустя какое-то время Северусу удалось «расковырять щель» в ментальной защите своего бывшего ученика. И его сразу завалило обилием воспоминаний. Эмоции, мысли напирали словно со всех сторон. Осторожно лавируя между потоками впечатлений, Северус искал нужное. Вот Кингсли покупает мороженое… У Флориана. Как изобретательно. Кингсли освоил артименцию. Только очень уж топорно. Северус выскользнул обратно. В нужном воспоминании Шекклболт только что проколол ухо и купил в честь такого дела мороженое у разносчицы сладостей в переулке. Ее уже давно нет, а воспоминание есть… Вот и оно.

Северус вынырнул из мыслей Шекклболта. Тот улыбнулся и протянул руку:

- Здравствуй, Северус.

Со стороны это должно было выглядеть интригующе: Министр пожимает руку Гарри Поттеру и называет его Северусом. Но не ходить же по Министерству в своем виде…

- Рад, что ты вернулся… Господа, можете быть свободны.

Четверо авроров быстро покинули кабинет. Северус обернулся им вслед. Интересно, кто это были на самом деле?

- Представляю, насколько. И вместо кого ты собираешься посадить меня в Визенгамоте?

Кингсли усмехнулся:

- Как всегда, без предисловий… На ближайших же заседаниях вынесем твою кандидатуру на рассмотрение. Голосование проходит полным составом. Так что выкинем, наконец, Готье. Так, что ты знаешь о том, что происходит?..

Когда Северус проверил время, оказалось, что он провел в кабинете Кингсли без малого два часа.

Я пригласил вас, господа…

Отродясь такого не было, и вот опять.

В. Черномырдин

Гарри вывалился из камина после необычно долгого путешествия. Уже не первый раз он чувствовал на себе лишние семь секунд, и все же было непривычно. Особенно то, что Северус сразу подал ему руку и позволил не упасть на ковер.

- Как прошло заседание? - осведомился Северус.

- Отлично, - без иронии ответил Гарри. - В следующий раз уже будут рассматривать твою кандидатуру. Хотя, конечно, они пока еще не знают, чью… Сегодня сместили Готье за некомпетентность.

- Повод?

Гарри отряхнулся и упал на диван.

- Первым вопросом рассматривалась мера наказания для нашего безымянного знакомого.

Северус нахмурился и опустился рядом с Гарри:

- Того, чье заклятье попало в Вона?

- Точно.

- Аргутус Финн.

- М-м? - Гарри изумленно посмотрел на Северуса. - Ты откуда знаешь? Он даже под Веритасерумом говорит, что не знает, как его зовут.

- Да, - Северус обнял Гарри и прищурил глаза, словно думал над загадкой. - Весьма достойный ход - избавиться от имени.

- И все же. Откуда ты узнал?

- От Флетчера. От Борджина. От Руквуда. И так далее.

- И что, все они знают, как его зовут? - Гарри облокотился на Северуса и снял очки. Блаженство.

- Нет. Они знают разные мелочи. А я не хотел работать с неизвестным поставщиком.

Гарри посмотрел на Северуса с интересом.

- Ты много варил зелий для Вол-де-Морта?

- Достаточно. Что там с Готье?

- Ничего. Голосовал за то, чтобы отпустить. И уже не первый раз так промахнулся. Империус ведь, знаешь, не сразу видно.

- Кто накладывал?

- Непосредственно Министр, - Гарри взял руку Северуса и положил поверх своего живота. Такие мелочи приятно разнообразили быт. - Так что можно сильно не волноваться.

- Как раз наоборот. Шекклболт практически подставился. При определенном стечении обстоятельств его можно было бы выкинуть из Министерского кресла.

- Да там выбора особо не было. А Кингсли, вообще-то, сильный волшебник.

- Да, - Северус поцеловал Гарри в макушку и оставил голову поверх головы Гарри. - Когда он планирует собрать свое стадо?

Гарри усмехнулся. Как толерантно.

- Почему «стадо»?

- Потому что Шекклболт напоминает мне нашего незабвенного пастуха Директора.

Гарри рассмеялся:

- Да уж! Завтра, после обеда. Просил тебя появиться эффектно.

Гарри сполз на спину и улегся Северусу на колени. Все-таки это было приятно.

* * *

Перед тем, как улечься спать, Гарри позвал Кричера и протянул ему сложенный вчетверо лист:

- Передай это хозяину Драко.

Кричер поклонился и исчез.

В записке было всего две строчки:

«Завтра будут неожиданности. Извини, подробнее не могу.

Гарри».

Наблюдать истерику в кабинете Кингсли не хотелось.

* * *

В кабинете Шекклболта находились восемь человек, не считая самого Министра. Чтобы видеть всех, Гарри поменял излюбленное кресло на подоконник. На то, что это может показаться ребячеством - сидеть на подоконнике - Гарри было наплевать. Из всех присутствующих Гарри смущался только перед старшим Малфоем. Но ведь с недостатками надо бороться.

Гарри оглядел остальных: Дилекта и Грация Дойл спокойны, как ленивцы, Драко с отстраненным видом сидит рядом с отцом, Директриса Хогвартса всей позой выражает вежливое ожидание, Лепринц постоянно поглядывает на Драко. И высокого мужчину, сидящего в углу в длинной черной мантии с надетым на голову капюшоном. Лица мужчины было не видно. Гарри усмехнулся. Хотели эффектности, господин Министр, получите всю, на которую способно воображение бывшего шпиона.

Впрочем, на мужчину в черном поглядывали все, кто-то открыто, кто-то незаметнее.

- Итак, - Кингсли очень торжественно прокашлялся, - я собрал вас вместе, поскольку до каждого из вас эта новость рано или поздно дойдет, а беседовать с каждым отдельно я считаю непозволительной тратой времени.

Гарри покачал ногой.

- Ситуация заключается в следующем. Благодаря стараниям мистера Поттера, - Гарри издал смешок и извинился, - нам удалось задержать одну любопытную фигуру. Перед вами бывший Упивающийся Смертью.

Лепринц ахнула, Макгоногалл сжала кулаки. Малфои сохраняли невозмутимость.

- Я полностью уверен в личности этого человека, поскольку проверил ее сам. Если этого недостаточно, то сообщаю вам, что мистер Поттер и мисс Дойл также произвели подобную процедуру. Поэтому сомневаться в достоверности того, кто перед нами находится, я не вижу смысла.

Никто не издал ни звука, но все взгляды были устремлены на мага в черной одежде. Впрочем, Гарри и Дилекта Дойл смотрели на собравшихся. Куда смотрит Кингсли, с такого ракурса Гарри не было видно.

- Ну что же… Для начала мне было бы интересно услышать ваши предложения по поводу того, как с ним поступить. Перед вами убийца и предатель.

- Азкабан, - негромко, но с яростью произнесла Макгоногалл.

- Правильно, - Дилекта Дойл говорила на ухо сестре, но слышно было всем, - а то что-то у нас заключенные расслабились.

Грация Дойл нервно усмехнулась.

- Еще предложения?.. Нет?..

Гарри заметил, что Кингсли всех оглядел.

- Пожалуйста, покажите нам свое лицо.

Северус Снейп встал, знакомым жестом одернул рукава (Драко начал что-то говорить, но промолчал)и откинул капюшон.

Повисла протяженная пауза. Северус каждому подарил свой коронный пронзительный взгляд.

Минерва беззвучно расплакалась.

- Это шутка? - холодно спросил Драко и посмотрел на Гарри. Гарри покачал головой:

- Это Северус Снейп.

Директриса бросилась к Северусу и крепко сжала в объятиях. Тот с покорным видом ждал, пока Макгоногалл вдоволь нарыдается.

- Какой же это предатель… - прошептала она.

Кингсли усмехнулся:

- Он предал Вол-де-Морта.

Лепринц дернулась было, но к Северусу не подошла, а просто стояла, протягивая к нему руку. Драко выглядел так, словно вот-вот сорвется и бросится на Северуса с кулаками. Люциус Малфой одернул сына.

* * *

В особняке Блэков Драко появился ближе к восьми вечера, когда первые страсти утихли. Драко выглядел чересчур опрятным. Прическа была уложена волосок к волоску, цвет лица был на удивление здоровым. Заклинания. После истерик, если не было времени, Драко приводил себя в порядок заклинаниями. Гарри знал это не понаслышке.

- Кричер!

Домовик материализовался в столовой.

- Кофе хозяину Драко.

- Я пришел не для того, чтобы пить кофе, - голос Драко был тихим и охрипшим. Наверняка сорванным.

Гарри подошел к бывшему любовнику и обнял его. Тот отдернулся, но Гарри сильнее сжал руки. Поссориться с близким другом снова ему не хотелось. Драко вздохнул и уронил голову Гарри на плечо.

- Прости. Я не мог сказать прямо. Не думаю, что Северус бы оценил.

- Северус? - усмехнулся Драко. - Быстро ты.

- Драко. Добрый вечер.

Гарри опять не слышал, как Северус подошел. И, судя по всему, ему просто-напросто доставляло удовольствие подкрадываться к людям!

Драко отстранился от Гарри:

- Профессор Снейп.

Кричер расставил кофейный сервиз.

- Я бы хотел побеседовать с вами наедине.

Гарри ускользнул из столовой в библиотеку. Там ждала недочитанная «История и аспекты родовой магии». Чтение, вопреки словам Крама, оказалось на редкость интересное.

* * *

Северус объявился в библиотеке меньше часа спустя. Прикрыл за собой дверь и встал за спинкой дивана, на котором с книгой развалился Гарри.

- Драко ушел, - сообщил Северус.

- Ясно, - Гарри заложил страницу и отправил «Историю» на столик. - Как пообщались?

Северус поморщился:

- Непродуктивно.

- О чем хоть говорили?

- В основном, о том, почему я не собираюсь готовить противоядие для его отца, - Северус перегнулся через спинку и погрузил ладонь в волосы Гарри.

- От зелья Апатии? А ты не собираешься? Почему?

- Слишком много вопросов на единицу времени. По многим причинам. В первую очередь потому, что не представляю, как можно избавить от зависимости человека, который уже принимает это зелье полтора года. Малфою остался от силы еще год.

- А по нему не скажешь… - раздумчиво произнес Гарри. - Неужели ты так его не любишь?

- Малфоя? Подключи, наконец, к общему функционированию организма центральную нервную систему.

- Это ты мне так деликатно намекаешь, что я такой же тупой, как мой папаша?.. - Гарри вздохнул. - Нет, я тоже не в восторге от Люциуса Малфоя. И представляю, что ты его недолюбливаешь. Но смерти я ему не желаю.

- Гарри…

- Нет, слушай! Я не желал смерти даже Риддлу! Тогда, когда шел его убивать! Потому что в нем жил кусочек души. Настоящей. Такой же, как и у тебя, и у меня. А у Малфоя она целая. Огромная целая душа! Самое важное из всех его сокровищ! А ты так просто позволяешь ей отправиться на тот свет.

Северус усмехнулся:

- В следующий раз попробуй рассказать Шекклболту, как лучше организовать работу Министерства.

Гарри притянул его к себе:

- Я все понимаю. Что ты взрослый и умудренный жизнью. А я маленький и глупый. Пожалуйста, помоги Малфою.

Гарри не понимал, за которого из Малфоев он просит: он был уверен, что, если Люциус умрет, хуже будет Драко. А Гарри очень этого не хотелось.

Вот так вот, подумал Гарри, Золотой мальчик Гриффиндора уговаривает декана Слизерина помочь слизеринцу.

Северус не ответил, Гарри несколько минут молчал. На столе лежала почти дочитанная «История» Ланге.

- Северус!

- Да, - откликнулся тот с раздражением.

- Расскажи о демонах. Там в книге было написано, что потомки Игнотуса Певерелла взяли в род пифона.

- Прочитал… Я ждал, пока ты об этом спросишь, - удовлетворенно кивнул Северус. - Насколько мне известно, пифоны - это демоны, так или иначе связанные со змеями. В среде исследователей считается, что они могут дать потомкам рода, в который вошли, способность говорить на серпентарго. Однако, выдвигают и другие теории о происхождении этого языка.

Гарри развернулся к Северусу и сел на колени, оказавшись к его груди лицом:

- И?..

- Что «и»? - Северус с нотками ехидства в голосе запустил руку в шевелюру Гарри.

- Что еще? Откуда они взялись? Как выглядят? Что делают?

Северус негромко усмехнулся:

- Надо отправить тебя в библиотеку. Искать информацию о пифонах. Жаль, что ты ее нигде не найдешь.

Гарри молча вопросительно смотрел на Северуса, ожидая продолжения.

- О демонах практически ничего не известно. Древние рукописи, содержащие сведения о ритуале, безвозвратно утеряны. В основном, уничтожены в ходе Инквизиции. Из всех демонов нам доступны только дементоры. Теперь еще пара менторов.

Такой ответ не обнадеживал. Но Гарри решил не сдаваться раньше времени.

- И много их?

- Демонов?

- Да.

Северус с задумчивым выражением лица опустил подбородок на макушку Гарри.

- Наследники чистокровных семей, изучая родословные, в рамках прочего запоминают демонов каждого рода. Всего пять разных видов. Дивы, джинны, парки, пифоны и дементоры. Чаще всего встречаются дивы. Но это изучается скорее как традиция, нежели как значимый фактор. Кроме того, есть несколько упоминаний менторов, все позднее десятого века.

- И все?

Гарри чувствовал разочарование. Читать про родовые ритуалы и демонов было интересно. Даже в волшебном мире они представлялись сказкой. Джинны, пифоны… Эти слова были известны давно и твердо ассоциировались с мифами. Теперь оказалось, что демоны реальны - впрочем, в реальности дементоров Гарри даже не думал сомневаться.

Размышляя над очередной головоломкой, Гарри ухватил зубами пуговицу на мантии Северуса и потянул на себя.

Вот еще одна головоломка: зачем столько пуговиц?..

Смертельная опасность

Оплошности ждут, пока вы совершите их.

С. Тартаковер

Вот и кончился прекрасный отпуск. И несколько расслабленных дней после отпуска. Еще вчера Гарри был предупрежден Дилектой, что начинается жизнь в бешеном темпе. Наслаждаясь последними минутами затишья, Гарри допивал чай.

Дверь рывком распахнулась, и в столовой оказался Северус, разъяренный, словно мантикора.

- Мистер Поттер, не объясните ли вы мне одну занятную закономерность? - прошипел он, подлетая к Гарри.

Гарри от неожиданности поперхнулся. Что, интересно, он такого натворил?

- Какую? - как можно спокойнее спросил Гарри (при этом чуть не закашлявшись снова).

- Почему запас Бодрящего зелья уменьшается каждое утро на две унции? - Гарри ощущал себя так, словно он только что взорвал котел с жутко ядовитым зельем - но Гарри не был ни в чем виноват.

- Возможно, потому, что я его пью? - иронично осведомился он.

- Позволь уточнить, - Гарри казалось, что Северус - нет, на этот раз Снейп - сейчас взорвется от злости, - ты выпиваешь по две унции Бодрящего зелья каждое утро?

Северус не кричал - наоборот, почти шептал, но этот шепот никто бы не решился назвать милым; Гарри кивнул. Северус схватил его за грудки и выдавил:

- Сколько?

- Две унции, - Гарри хотел оттолкнуть Снейпа, но не решался к нему прикоснуться. И откровенно не понимал, в чем проблема. Зелье совершенно безвредно!

- Сколько времени?! - Снейп перешел на ор.

- Год! - так же криком ответил Гарри.

Снейп зарычал, нависая у него над самым лицом:

- Безответственный олух, - Снейп встряхнул его, - жалкий безмозглый остолоп!.. Как можно было додуматься…

Гарри не выдержал. Да что такого страшного он сделал?! Перехватив Снейпа за запястья, он оторвал его руки от своей мантии и резко встал:

- Да может ты уже объяснишь, что случилось?!

Снейп сжал кулаки, выдергивая руки из захвата Гарри и сверля его взглядом, затем вылетел из столовой прочь.

Гарри не стал его догонять. Ну нет! Достаточно школьного произвола! Если Снейп захочет помириться - пускай извиняется!

Подавив желание бросить в стену чашку с недопитым чаем, Гарри исчез в камине.

* * *

Зайдя в кабинет, Гарри обнаружил заместительницу на рабочем месте. Проворчав что-то вместо приветствия, Гарри плюхнулся на свой стул и попытался успокоиться. На столе лежала новая партия документов. Гарри взял их в руки и начал читать верхний, однако смысл ускользал. Что-то про Благотворительный вечер, какое-то приглашение… Снейп виноват. Если ему что-то не нравится, нужно просто сказать! Неужели это так сложно - не орать по любому поводу?! Гарри бросил бумаги на стол.

- В чем дело? - осведомилась Дойл, подписав какой-то конверт.

- Да ни в чем, - буркнул Гарри.

- Севочка зубки показал? - проницательно спросила она. - По какому поводу?

- Его чем-то не устроило Бодрящее зелье, - Гарри перелистывал документы, чтобы чем-то занять руки, не глядя на сестру Северуса.

- Конкретнее?

- Ну, я пью по утрам Бодрящее, - Гарри почему-то смутился. - Год. Он на меня наорал из-за этого. Не понимаю, что не так.

Дойл не стала кричать. Вместо этого его заместительница демонстративно достала палочку и наставила на Гарри:

- Авада…

На слове «Кедавра» Гарри успел упасть вместе со стулом; зеленая вспышка врезалась в стену.

Руки дрожали. Гарри перевел взгляд на Дойл. Та по-прежнему держала палочку нацеленной на Гарри.

- Да что такого?!

- Если хочешь подохнуть, ты просто скажи мне, - серьезно произнесла заместительница. - Есть гораздо более безболезненные способы, чем несколько лет мучиться головными болями, расстройством памяти, нарушением координации движений, припадками и в конце концов сдохнуть, откусив себе язык во время очередного приступа.

- Что?

- Ну, знаешь, есть такие забавные последствия от длительного приема Бодрящего. Распад речи, галлюцинации, слабоумие, судороги…

- В учебнике написано, что зелье безопасно, - ошарашено произнес Гарри.

- А в «Пророке» написано, что мы с Францией дружим. Мы, вообще-то, обычно всем новеньким инструктаж проводим, как на первом курсе. Не кладите палочки в задние карманы, не трогайте незнакомые артефакты, всегда носите с собой безоар, не пейте Бодрящее часто… Кто же знал, самый крутой мальчик не удосужился открыть ни одну путную книгу по зельям.

До Гарри начал доходить масштаб проблемы. И почему-то стало понятно поведение Северуса.

- И сколько времени надо пить Бодрящее зелье, чтобы дожить до такой радости? - Гарри кое-как вылез из-под стола и вернул стулу привычное положение.

- Зависит от каждого. От полугода до двух лет.

Дойл равнодушно взирала на растерянного Гарри.

- И почему, интересно, я об этом узнаю последним?.. - пробормотал Гарри. - И что делать?

- Гарри, это прописная истина. Такая же, как «не дразни гиппогрифа». Что делать, что делать… Молиться тебе на Севу надо, вот что делать. Ему же тебя из очередного дерьма вытаскивать.

Гарри посмотрел на стул и сел. Так. Привести мысли в порядок.

- Мисс Дойл…

- Да какая я тебе «мисс Дойл»? - устало перебила заместительница. - Фактически семья. У меня, знаешь ли, имя есть.

- Семья? - еще одна интересная новость. Вот ведь как отлично начался день!

- Вот скажи, ты Сева любишь? - Дойл пристально посмотрела на Гарри. - Не красней, девица. И так знаю, что любишь. Задолбалась проверять, кто в кабинете, с твоими ночными бдениями перед портретом. Северус, знаешь, не идеал. Недостатков у него - как у Фаджа отговорок. Но ветрености среди них не было никогда. Это чучело если любит, то уж, - Дойл усмехнулась, - до самой смерти. Так что вы теперь друг от друга не отвяжитесь… Вот и придется тебе дружиться с его сестричками!

Гарри пребывал в легком ступоре.

Заместительница улыбнулась:

- Не кисни, мелочь пузатая. У нас еще день впереди. Вот, смотри, нам приглашения прислали.

Гарри, очнувшись, наконец уткнулся в лежащие перед ним документы.

- Приглашение на благотворительный вечер памяти погибшим, организованный нашими французскими друзьями. Двадцать пятого, послезавтра. Пришло и Кингсли, и Лепринц, и вообще половине Министерства. Как ты понимаешь, не пойти было бы дурным тоном, поэтому пиши официальное согласие, и вместе отправим. Дальше… Я долго спорила с нашим бараном Министром, но он, как всегда, упрямее. Поэтому сегодня всему составу старших авроров и еще целой куче полезных людей начнем вставлять… - Дойл криво улыбнулась, - «Последнее прощание». Ты у нас Глава Аврората, ты и будешь этих обезьян инструктировать. Ну что еще… Там отчет по строительству «Надежды», посмотри. Уже успели каркасы домов захреначить, скорострелы…

- Мисс… кхм… Дилекта!

- Я вместо нее! - отозвалась заместительница.

- А почему нам прислали приглашения всего за три дня?

Та растянула губы в ехидной улыбке:

- Ну, ты знаешь, официально французы отправили сов с приглашениями за неделю. Вот так вот они долго летели.

- Четыре дня? Из Франции летели? - изумился Гарри.

- А ты что хотел? Магнитные бури над Ла-Маншем, - с издевкой ответила Дойл.

Усмехнувшись магнитным бурям, Гарри вернулся к отчету о «Надежде». В общем-то, он даже обрадовался накатившему количеству работы. Пока можно отложить посторонние размышления.

* * *

Очередное удлиненное путешествие - и Гарри оказался в своей столовой.

На столе стоял графин с незнакомой черной жидкостью и стакан. Гарри склонился над субстанцией и понюхал. М-да, протухшие помидоры, наверное, пахнут лучше…

- Кричер!

- Хозяин звал Кричера?

Гарри приподнял графин:

- Да. Скажи мне, что это такое.

- Это зелье оставил полукровка Принц, - проквакал эльф. - Очень хотел, чтобы хозяин его выпил.

- Спасибо, Кричер.

Эльф поклонился и исчез.

Полукровка Принц. Почти вежливо. Не «грязное отродье», не «магловский ублюдок» и не «позор рода». Набравшись храбрости, Гарри налил жидкость в стакан - какая гадость, целый стакан! - зажал нос и опрокинул зелье в себя. Кое-как проглотив ужасное содержимое, Гарри зажал рот руками: если его сейчас же стошнит, пользы никакой не будет.

Внезапно желудок словно вспороли изнутри. Боль была острой и сильной. Гарри схватился за живот руками. Боль полоснула еще раз, резче и мощнее, и Гарри, вскрикнув, свалился на пол.

* * *

На лоб опустилось что-то холодное и заставило сосредоточиться на ощущении. Гарри попытался переместить руку на лоб, чтобы узнать, что там такое. Рука была словно чужой и двигаться не хотела. Гарри пришлось открыть глаза.

Рядом с кроватью сидел Северус, держа ладонь у Гарри на лбу. Так вот что это было.

- Ты, очевидно, или своей смерти хочешь, или моей, - тихо сказал Северус, поглаживая Гарри по голове.

Вспомнив весь сегодняшний день, он рассмеялся. Смех получился хриплым, в горле першило, и Гарри закашлялся. Северус обхватил его поперек груди, усадил и поднес к губам стакан с водой. Гарри сделал пару глотков и кивнул:

- А меня сегодня чуть Дилекта не убила. На самом деле чуть не убила. Авадой.

Северус изогнул бровь. Гарри попробовал поднять руку еще раз. Вроде бы рука слушалась.

Гарри пересказал Северусу все, что случилось на работе. И про благотворительный вечер, и про «Последнее прощание» тоже. Северус воспринял известия в штыки.

- Идиотизм.

- Почему? - конечно, идея с артефактами для всех Гарри не казалась блестящей. Но и беспроигрышной не была.

- Несколько сотен флаконов с воспоминаниями авроров и ключевых персон Министерства. Кингсли практически открытым текстом приглашает всех, кому не лень, в них заглянуть.

- Да нет, почему? Каждый флакон будет храниться в индивидуальном сейфе. Сейф может открыть только владелец. Или Министр, в случае смерти…

- Насколько я понял из твоего рассказа, защита сейфа завязана на крови. Ты же должен представлять, сколькими способами можно добыть кровь нужного тебе человека? - Северус говорил устало, так, словно у него просто уже не было сил ругаться.

- Да, ты прав, - Гарри подвинулся ближе к Северусу и ткнулся ему в плечо. - Извини. Я болван.

- Надо же, - без выражения откликнулся Северус. - Я это услышал… Зачем ты, позволь поинтересоваться, выпил зелье?

- Кричер сказал, что ты хотел, чтобы я выпил, - Гарри и самому казалось, что оправдание звучит по-детски.

- Могу я узнать, что бы ты делал в том случае, если бы Кричер сказал, что я хочу, чтобы ты не мог двигаться без моего разрешения? И, заметь, ведь даже нельзя сказать, что это неправда.

Гарри молчал.

- В следующий раз постарайся, несмотря на свою склонность к импульсивности, быть хотя бы внимательнее, что уж говорить о рассудительности. Я, как ты знаешь, редко делаю что-либо без причины, - Северус убрал руку с плеча Гарри. - То, что ты выпил, есть сильнодействующее зелье для восстановления организма после безграмотного приема Бодрящего. На стакане была отмечена черта, до которой его следовало наполнить, ты же со своим энтузиазмом выпил недельную дозу.

Гарри прижался Северусу и закрыл глаза. Северус не ругался, и поэтому Гарри не мог просто огрызнуться в ответ, не задумываясь над словами. Было стыдно.

Северус пересел на кровать и обнял Гарри.

- И как ты жить собираешься?..

Вопрос был риторическим, но Гарри прошептал:

- Молиться на тебя собираюсь.

Дилекта была права, думал Гарри. Ветрености среди недостатков Северуса никогда не было и не будет.

Ответственность

Если есть у тебя для жилья закуток -

В наше подлое время - и хлеба кусок,

Если ты никому не слуга, не хозяин -

Счастлив ты и воистину духом высок.

О. Хайям

Гарри отправлялся в Аврорат к восьми. К этому времени Северус успел отмерить утреннюю порцию вчерашнего зелья. Доверять Гарри Северус больше не собирался абсолютно. Своей безответственностью Гарри ставил Северуса в тупик. С одной стороны, думал он, Гарри принимал взвешенные решения и формировал собственное мнение о событиях, не слишком полагаясь на чужие суждения. С другой же стороны, он мог сделать что-нибудь совершенно дурацкое, поступить импульсивно, непродуманно, и Северусу, да и самому Гарри, каждый раз приходилось расплачиваться за эту импульсивность.

Как и сейчас. Северус с раздражением грохнул стаканом о стол. Мало того, что прекращение ежедневного приема Бодрящего зелья повлечет за собой сонливость и высокую утомляемость, так еще и эта черная дрянь будет усугублять любое эмоциональное состояние и способствовать быстрой и необоснованной смене настроений. Говоря другими словами, Северус готовился жить с Гарри, который мало будет отличаться от беременного. А зелье надо пить по крайней мере неделю! Это только кажется, что неделя - не долго. Ничего подобного. Не долго - это две секунды, которые требуются на то, чтобы произнести «Авада Кедавра». В неделе семь дней. Или сто шестьдесят восемь часов. Или десять с лишним тысяч минут. Или шестьсот тысяч секунд. Можно успеть убить друг друга триста тысяч раз.

Надеясь, что ничего страшного не произойдет, Северус удалился в свою комнату.

На столе лежало несколько книг по Чарам. Там были и те, которым Северус хотел научить Гарри. И еще, тут же вспомнил Северус, надо пересмотреть книги из библиотеки, там тоже было что-то интересное. И найти уже описание тех артефактов, которые лежали в тайнике Вальпурги. И прочитать пропущенные номера «Современной алхимии», «Трансфигурации сегодня», «Мира артефактов», «Великого делания» и «Практики Чар». А еще надо вывести проклятых докси, и при этом как-нибудь осторожно, потому что яд еще можно использовать.

Оценив все это великолепие выбора, Северус прямо в мантии упал на кровать и моментально уснул.

* * *

Раздался знакомый стук. Северус очень не любил этот звук. Звук означал, что кому-то что-то от Северуса надо. Стук повторился.

Северус заставил себя открыть глаза и повернуть голову к окну. Так и есть. Сова. Северус сполз с кровати и распахнул створку. Рябая тварь влетела в комнату и, устроившись на столе, протянула лапку. Северус отвязал конверт и выгнал птицу вон.

Конверт был даже не запечатан, и Северус извлек из него записку всего в четыре слова: «К Кингсли. Срочно. Дилекта».

- Какая радость, - изрек Северус, привел мантию в порядок и обреченно двинулся к камину. Откровенно говоря, с Шекклболтом он и сам хотел побеседовать.

* * *

Обнадеживало хотя бы то, что Министр оказался в кабинете один.

- Здравствуй, садись, - Шекклболт кивнул Северусу на кресло, не отрывая глаз от какого-то документа.

Несколько секунд прошло в молчании. Затем Министр отложил лист и обратил все внимание на Северуса.

- У нас завтра Благотворительный вечер памяти погибшим.

- Я осведомлен, - отозвался Северус.

- Останься в Министерстве. А то у нас почти все туда приглашены. Вот, - Шекклболт протянул Северусу простое золотое кольцо, - надень, если что, просто ломай, оно легко ломается. Я пришлю Патронуса.

Северус ухмыльнулся:

- Так точно, мой командир.

Министр недоуменно качнул головой:

- Тебе было бы легче, если бы я тебя полчаса уговаривал? Ведь все равно бы уговорил. А ты, насколько я помню, лишние слова не высоко ценишь.

Северус просто взял кольцо и с неохотой натянул на средний палец.

- Говори уже, - Шекклболт откинулся на спинку. - Я же вижу, что у тебя куча претензий к моим действиям. Может, чего и придумаем.

- Не ценю, значит, лишние слова... Для начала, я считаю, что было бы разумнее не снабжать половину служащих «Последним прощанием», - Северус сложил руки на столе.

- Да, я тоже так считаю. Но я позабочусь о том, чтобы осложнить доступ к воспоминаниям.

- Кингсли, вспомни одну увлекательную историю, над которой смеялся с десяток лет назад весь Орден. Про одиннадцатилетнего Поттера и философский камень. Ты действительно думаешь, что твои совершенно надежные сейфы кого-нибудь остановят?

- Именно так я и думаю, - ответил Шекклболт. - Не забывай, что перед Поттером туда пробрался Квирелл.

- О, действительно. Это, безусловно, объясняет, почему до философского камня, защиту которого разрабатывали пятеро взрослых магов, добрался первокурсник.

- Трое первокурсников, - поправил Министр.

- Кингсли, - Северус с предвкушающим видом вздернул подбородок. - Я предлагаю поступить следующим образом. Ты не скажешь мне, где находятся сейфы, наложишь на них всю защиту, которую планировал, и дашь мне одну ночь, по истечении которой я принесу тебе содержимое хотя бы одного сейфа.

Шекклболт задумчиво потер переносицу:

- Хорошо. Как раз завтра ночью. Попробуем, - в глазах Министра блеснул азарт. - Что еще тебя беспокоит?

- Люциус Малфой, - Северус моментально вернул серьезный вид.

- Да, Люциус беспокоит всех здравомыслящих людей. По первому времени я был готов перегрызть этой гадюке глотку. Но он связан Нерушимым обетом. По рукам и ногам связан. И он мне нужен. Как человек, способный манипулировать другими, он незаменим.

- Я рад, что ты осознаешь это! - Северус подался вперед. - Кингсли, при всех твоих хваленых мерах безрпасности ты не можешь запретить ему мыслить! И, поверь мне, интересы его семьи для него всегда будут на первом месте! По большому счету, он не заинтересован ни в благополучии Англии, ни в благополучии Франции! Если в какой-то момент он посчитает, что французские порядки выгоднее для семейства Малфоев, он предаст тебя с такой же легкостью, с какой говорит «Люмос». Это Малфой!.. Он пережил террор Лорда в особняке, и мне невероятно интересно, что ты надеешься ему противопоставить!

- Клятвы! - рявкнул Шекклболт. - Тебе перечислить их все? Их шестнадцать! Он просто не сможет этого сделать!

- Он сможет повернуть обстоятельства и подмять их под себя в обход любых клятв. Ты, как Нарцисса, надеешься на Нерушимый обет, а у него, между тем, есть превосходный козырь, - Северус почти шипел, буравя Министра глазами, - обет не может сделать с ним ничего, кроме как убить. А ему осталось жить полгода. И ты можешь надеяться, что он не воспользуется своей смертью?

Шекклболт, готовый было спорить, ссутулился и махнул рукой.

- И почему не ты, такой умный, в этом кресле сидишь?.. - тихо произнес он, отвернувшись к окну. - Я знаю. Но отказаться от Люциуса не могу. Вот как хочешь. Он идеальный Глава Визенгамота.

Северус недовольно поджал губы.

- Ты лучше вот над чем подумай, - Шекклболт повернулся обратно к Северусу. - Как мы тебя воскрешать будем? И будем ли?

- Будем, разумеется. Слишком многие находятся в курсе происходящего. Я думаю, что в сложившейся ситуации логичнее всего свалить все на Поттера; он у вас герой, вот и пусть геройствует. Неизученные области магии, путешествие в загробный мир - любая достаточная красивая чепуха будет пользоваться непередаваемым успехом.

- Ладно, - усмехнулся Шекклболт. - Общее направление понятно. Я тоже этот вариант прикидывал. И со Скитер тебе придется пообщаться. У нас же твоя посмертная биография в стадии разработки.

Лицо Шекклболта приняло совершенно издевательское выражение:

- Ты только не убей ее на месте. Ну да дементор с ним. Вот, посмотри, проект «Надежды». Что думаешь?

Северус неторопливо взял папку и заглянул в документы. Листов сорок. Итак, совместное французско-английское поселение «Надежда», или «Эспуар»…

* * *

Северус уже минут десять держал «Великое делание» открытым на статье о взаимосвязи и взаимопереходе высшей алхимии и высшей трансфигурации, но мысли текли в ином направлении.

В том, что Люциус Малфой поступит только так, как выгодно ему самому, Северус не сомневался. Нельзя сказать, что такое поведение раздражало. Скорее, Северус понимал Люциуса очень хорошо. При другом раскладе Северус сам вел бы себя точно так же. Если бы только было, чьи интересы соблюдать… Если бы только.

И вроде даже было, чьи. Старые долги Северус отдал. Новых набрать не успел. И с удовольствием спрятался бы где-нибудь на краю мира вдвоем с Гарри. Только была одна загвоздка: Поттер всегда в центре событий. И Северус прекрасно осознавал, что уже согласился на новую службу, что опять прозевал тот момент, когда мог бы послать все к демонам и жить так, как хотелось бы. Северус снова стоял за чужим троном, и теперь это был трон Шекклболта. Оставалось надеяться, что министру не понадобится шпион…

Северус закрыл бесполезный журнал и отложил. Связь трансфигурации и зелий, невероятно увлекательно, только старо как мир. Зачем писать эту ерунду? А тем более, зачем ее читать? Все равно все разработки на тему философского камня всегда будут существовать в единственном экземпляре. В голове создателя. И умрут вместе с ним.

Северусу все виделось в мрачном свете. Отчасти потому, что он уже знал, как поступит с Малфоем. И это не придавало хорошего настроения. Тем не менее, разумный выход был только один.

В библиотеку тихо вошел Гарри и, встав позади Северуса, опустил руки ему на плечи.

- О чем задумался?

Северус накрыл ладонь Гарри своей. Если бы можно было скрыться с ним на краю света. Если бы не убивать, если бы не предавать, если бы не совершать ошибок …

- О зелье Апатии.

- Ты будешь готовить антидот для Малфоя?

Северус погладил теплую кисть.

- Это практически невозможно. Я сейчас его убью этим еще раньше. Он слишком долго принимал зелье Апатии.

- Северус?

- Да?

Гарри обошел диван и уселся на подлокотник.

- О чем ты вообще думал, когда изобретал это зелье?

- О том, что хотя бы иногда меня не будет мучить чувство вины за смерть твоей матери.

Гарри потянулся к Северусу, мягко погладил его щеку и поцеловал. И просто остался молча сидеть с ним.

Ничто не забыто

Берегись того, кто не ответил на твой удар.

Б. Шоу

Кингсли заканчивал дела. Заканчивать дела в его понимании значило попытаться взломать собственный сейф, удовлетвориться тем, что это невозможно, попытаться еще раз, поперекладывать бумаги со стола на подоконник и обратно, повертеть в руках приглашение и попытаться тянуть время любыми другими способами.

- Неужели нервничаешь? - иронично полюбопытствовал Гарри.

- Боюсь оставлять Министерство, - признался Кингсли. - Слишком много народа для одного вечера.

- Брось, - Гарри отмахнулся, - тут же будет Северус.

- Он один, а Министерство большое.

- И тут весь дежурный штаб охраны. Кингсли, на благотворительные вечера обычно приглашают много народа. Они поэтому называются благотворительными.

Гарри устал ждать.

- Обычно, Гарри, деньги, собранные в ходе благотворительного вечера не уходят на строительство «Надежды». И тем более обычно сами благотворительные вечера не проходят в строящемся поселке посреди моря.

- Всего лишь посреди пролива. Кингсли, нам все равно придется пойти.

- Да, - неожиданно Министр с разворота бросил в сейф Бомбарду.

Вспышка заклинания погасла, не долетев до дверцы. Гарри только вздохнул. Паранойя в мире волшебников не лечится.

Наблюдая за метаниями Кингсли, Гарри решил, что надо хоть как-то воспользоваться ситуацией.

- Кингсли, - угрюмо позвал Гарри.

- Да?

- Почему родовую магию запретили?

- Большой, а в сказки веришь, - Министр, хмыкнув, обернулся к Гарри. - Полагаю, потому, что люди в ходе ритуала умирали, а толку не было.

Гарри скептично приподнял бровь.

- Гарри, ритуал был основан на принятии в род демона. Но демонов не существует. Наши предки просто обладали слишком большим запасом воображения. Ритуал был обречен на провал.

- А дементоров тоже не существует? - кисло уточнил Гарри.

- Дементоры - это не демоны. Дементоры - это волшебные существа, - Кингсли огрызнулся.

- И поэтому ими занимается не Отдел регулирования, а Отдел тайн. И превращаются эти волшебные существа в других волшебных существ, - парировал Гарри.

- Так, я смотрю, тебе Грация мозги промыла… Вот ее и доставай своими вопросами. Все. Пошли.

Ну что же, много-не много, а все хлеб.

Вслед за Министром Гарри вышел из кабинета.

* * *

Гарри точно помнил, что поселение на острове рассчитано на полтысячи волшебников. И, если верить, что здесь действительно полтысячи, оставалось только удивляться, как такая горстка людей может производить столько шума. Хотя, Гарри помнил годовщину Победы. Да, здесь еще все культурно…

- Прошу внимания.

Сонорус исправно разнес голос Лено Розера по острову. Секунд десять понадобилось на то, чтобы галдеж прекратился. Гарри огляделся. Рядом с ним стояли Кингсли, Лепринц и оба Малфоя. Дальше к толпе были какие-то незнакомые волшебники и несколько примелькавшихся лиц из Министерства.

- Уважаемые присутствующие. Сегодня мы собрались в этом месте не для веселья. Мы здесь, чтобы вспомнить тех, кто положил свою жизнь на алтарь победы, - Розер говорил негромко и с достоинством, и каждый слышал его отлично. - Конечно, недавно мы все отметили вторую ее годовщину. Мы все порадовались двум годам, прожитым без войны. А сегодня я прошу вас не радоваться. Я прошу вас помнить. В память об ушедших от нас я объявляю минуту молчания.

Над островом повисла тишина. Гарри скосил глаза на Кингсли - тот кивнул вправо. Повернув голову в указанном направлении, Гарри заметил Молли Уизли. Она стояла, приложив платочек к лицу. Гарри смущенно отвернулся. Миссис Уизли имела на слезы полное право.

- Невозможно сосчитать, сколько магов пало от проклятий сумасшедших служителей зла. Сколько прекрасных и достойных людей. Я расскажу вам об одной женщине, которая никому не желала зла, которая была чуткой женой и заботливой матерью, которая отдала жизнь за чужие грехи. Я расскажу вам о Нарциссе Малфой.

Интересно, подумал Гарри, почему никто из Министерства не был предупрежден о тематике вечера. Драко дернулся вперед, обернулся на отца, раздраженно выдохнул и с пессимистичным выражением лица скрестил руки на груди. Старший Малфой привычно держал маску безразличия.

- Прошу, садитесь.

Волшебники дружно достали приглашения и коснулись их палочками; то же сделал и Гарри. В тот же момент засветилось место за одним из передних столиков. Гарри занял свой стул. Его соседями оказались Кингсли и Малфои.

Как только все расселись, на столиках (как по волшебству, иронично отметил Гарри) появились напитки и легкие закуски.

И вечер плавно потек. С тихой грустной музыкой, заходящим солнцем, постепенно зажигающимися «Огоньками», французскими гарсонами, собирающими пожертвования, и скорбным рассказом Лено Розера. Розер действительно немного рассказал о Нарциссе Малфой. Подчеркнул, что в трудные времена общество теряет достойных людей. Выразил соболезнования вдовцу (который ответил убийственно вежливой речью и запланированным заявлением об очередном пожертвовании - Драко хмурился и прожигал Розера далеко не добрым взглядом).

Кроме хогвартского преподавателя истории говорили и другие важные лица - но только французы. Говорили о мирном счастье и тяжести войны, поддержке, развитии и необходимости международного сотрудничества. А Гарри думал, почему о таком масштабном мероприятии предупредили только за три дня.

Гарри нашел глазами Лепринц. Она сидела рядом с миссис Уизли и Биллом с женой. Флер, заметив взгляд Гарри, кивнула, Гарри также ответил кивком и поднял ладонь на приветствие Билла. А его мать плакала в объятиях Лепринц.

- Смерть забрала у нас много, - продолжил Розер, - но и мы много отстояли.

Гарри представил себе Розера, гневно раскидывающего Упивающихся проклятьями. Что-то не походило на правду.

- История наглядно показала нам, что смерть - это не самое страшное, что может случиться. Самое страшное - это бесчестие. И когда перед вами встает выбор между простым и правильным, помните тех, кто простился с жизнью, но до конца был верен идеалам добра и справедливости. Помните Альбуса Дамблдора. Помните всех. Помните Агриппу Чудаковатого. Помните тех, кто смело жертвовал собой ради блага.

Розер говорил без лишнего пафоса, без надрыва и трагичности, и, вроде бы его речь увлекала и заставляла проникнуться трауром… но Гарри думал о демонах. И решил, что обязательно напишет Гермионе.

* * *

Северус обнаружился в кабинете Кингсли. Собственно, Министр ворвался в свою святая святых и тут же коротко спросил:

- Как?

- До безобразия прилично, - ответил Северус, освобождая министерское кресло. - Тихо, словно на экзамене.

Гарри только хмыкнул в ответ на шпильку.

Перед тем, как покинуть кабинет, Северус очень подозрительно переглянулся с Кингсли.

- Мне кажется, или Министр сходит с ума? - пробормотал Гарри на пути к лифту.

- Шекклболт проявляет профессиональные качества аврора, - с хитрым выражением лица ответил Северус.

- И почему мне кажется, что ты что-то задумал…

- Даже не представляю. Кстати говоря, хочу тебя предупредить, что сегодняшней ночью мне придется отлучиться. Все вопросы потом задашь Министру.

- Это еще что за спецзадания? - Гарри напрягся.

Отпускать Северуса неизвестно куда одного очень не хотелось. Но что делать. Северус только азартно улыбнулся и тут же принял обычный равнодушный вид.

- Северус?

- Мистер Поттер, я не Министр.

Ну и ладно. Министру - так Министру.

- Я о другом хотел спросить. Кто такой Агриппа Чудаковатый?

- Весьма спорная личность. В области истории он известен тем, что во время одного из восстаний в одиночку отправил на тот свет тридцать четыре гоблина. В зельеварении же - тем, каким образом он этого достиг.

- И каким?

Гарри постоянно порывался взять Северуса за руку, но одергивал себя. Лучше всего было бы засунуть руки в карманы. Только карманов у парадной мантии не было.

- Оказавшись под угрозой разоблачения, он с рекордной скоростью изготовил новое зелье. Характерно, что все ингредиенты легкодоступны и часто встречаются. Само зелье, как несложно догадаться, также варится исключительно просто.

- М-м?

- Присутствует лишь одно не очень приятное условие: зелье необходимо выпить. Действие его со стороны выглядит так, словно тот, кто его выпил, превращается в столб света. Весьма смертоносный, как для себя, так и для окружающих. Очень красиво, если не задумываться о процессе. Зелье носит название «Лучик солнца».

- Тоже мне, лучик…

Гарри закрыл глаза и опрокинулся на стенку лифта.

* * *

Проводив Северуса, Гарри успел отправить Гермионе письмо, выпить чашку кофе, поразмышлять о демонах и даже сказать какую-то чушь змее на артефакте, которая повторила «Используй язык кинжала». Гарри забрел в библиотеку и попытался читать, но слова как-то не желали складываться в осмысленный текст. На столике лежала заложенная посередине мартовская «Современная алхимия». Гарри смотрел на журнал, качая ногой и выстукивая пальцами какой-то ритм. Вздохнув, Гарри встал с дивана и раскрыл окно. Чувство ожидания не покидало его. Бестолково было так рано ждать ответ от Гермионы, но Гарри высматривал хоть какую-нибудь сову. Сов не было. Он вернулся к полкам и прошелся пальцами по корешкам книг. Хотелось чего-нибудь почитать, и в то же время Гарри преследовало чувство, что, стоит только отвлечься, как он пропустит что-то важное.

Гарри снова вернулся к окну.

* * *

Кингсли с утра пребывал в озлоблении и рычал на всех по поводу и без. Гарри тоже был не в самом радужном настроении после бессонной ночи, невозможности выпить Бодрящее зелье и необходимости вместо него глотать полезную черную мерзость. То и дело Кингсли брал в руки какой-то пузырек, вертел его и, чертыхаясь, отбрасывал в сторону.

В конце концов он послал Дилекте самолетик, и она присоединилась к утреннему сумасшествию. Пофыркав минут десять, Кингсли объявил, что «Последнее прощание» будет выдаваться служащим Министерства по желанию. Расхохотавшись, Дилекта увлекла Гарри в их кабинет.

Охота на лисицу

Следствия наших поступков хватают нас за волосы, совершенно не принимая во внимание того, что мы тем временем «исправились».

Ф. Ницше

Чтобы долго говорить с Грацией Дойл, надо было обладать воистину ангельским терпением. Как насчет терпения, Гарри не задумывался, но решимости у него было достаточно.

- Разумеется, дементоры - демоны, - убежденно произнесла она. - Но кто сказал, что демоны - не существа?

- Чем же они тогда отличаются от остальных? - уже порядком раздраженно спросил Гарри. Грация ничего не говорила напрямую, вдаваясь в философские рассуждения или отвечая вопросом на вопрос.

В ответ она пессимистично усмехнулась, совершенно не обращая внимания на раздражение:

- Умрем - узнаем.

Гарри хотелось все бросить и выбежать прочь из Отдела тайн, и он пообещал себе, что сделает это в ближайшем будущем.

- А где остальные демоны? Те, которых заучивают вместе с родословными?

- Гарри, как ты думаешь, чем бы занимался Отдел тайн, если бы мы знал ответ?

- А чем он занимается сейчас, интересно?

Грация обращалась к Гарри снисходительно, словно к ребенку, задающему глупые вопросы, но все же ничего не оставляла без внимания.

- Теоретически - изучением глубинных слоев магии. Практически - наши стажеры прослушивают у Шекклболта разговоры по каминной сети. И если уж ты хочешь закопаться в нашу работу - а это именно наша работа - искать ответы на те вопросы, которые ты задаешь, - то не лезь к нему. Шекклболт хороший Министр. Но не невыразимец.

Гарри пробурчал что-то нечленораздельное и, сославшись на срочные дела, поспешил в свой кабинет.

* * *

Дилекты на месте не было. Зато на столе дожидалась записка: «Срочно к Кингсли». Хмыкнув, Гарри направился обратно к лифтам.

В кабинете Министра собралось «совещание», как про себя называл это Гарри: кроме Кингсли, здесь были Дилекта, Драко с отцом, Лепринц и теперь еще Северус. Гарри встретил недовольные взгляды: без него, видимо, ничего не началось. Закрыв дверь, он устроился рядом с Северусом.

Кингсли достал из стола пергаментный лист и, размножив его заклинанием, послал копию каждому присутствующему:

- Статья, которая завтра выйдет в «Магической правде».

Гарри перевел взгляд на текст.

«Кингсли Шекклболт приютил в Министерстве Упивающуюся Смертью

Нашему корреспонденту стало известно, что в начале апреля в Соединенное Королевство перебралась некая Вульпекула Лепринц. Сменив гражданство с французского на британское по просьбе Министра К. Шекклболта, она приступила к работе в качестве штатного зельевара при британском министерстве Магии. Что же кроется за этим переездом?

Известно, что на родине В. Лепринц имела многочисленные конфликты с С. Мартелем. Французский Министр объясняет это подозрениями в неправомерности действий вышеозначенной персоны. По заявлению секретаря Министра, «Лепринц состояла в недвузначной связи с организацией, носившей название «Упивающиеся Смертью»». Кроме того, секретарь отметил, что французский Отдел расследований обладает комплектом косвенных доказательств причастности В. Лепринц к инциденту, произошедшему в британском Министерстве Магии в июне 1996.

Как мы знаем, официальная политика британского Министра Магии направлена на возвращение к довоенному положению в стране, вместе с этим Министр выступает за строгое наказание участников конфликта, принадлежавших противодействующей стороне. Тем не менее, 2 апреля этого года было утверждено магическое британское гражданство В. Лепринц. Достоин внимания факт, что 4 апреля в гостинице «Chien Noir», где та проживала ранее, был обнаружен труп леди Н. Малфой. По предположениям французских экспертов, она скоропостижно скончалась от инфаркта, наступившего вследствие приема неправильно изготовленного зелья Иова. Достоин внимания факт, что В. Лепринц является всемирно известным зельеваром, в то время как К. Шекклболт на протяжении длительного времени вступает в разногласия с лордом Л. Малфоем (ныне сместившим К. Шекклболта с поста Главы Визенгамота).

Таким образом, отказавшись от предложения С. Мартеля доказать лояльность французскому Министерству Магии, В. Лепринц вместо этого заключила договор с К. Шекклболтом. Британский Министр не стал как-либо комментировать сложившуюся ситуацию».

В мыслях моментально возникли абсурдные статьи «Пророка», сопровождавшие Гарри почти с самого знакомства с магическим миром. Пребывая в уверенности, что все прочитанное - абсолютная и полная чушь, Гарри поднял глаза на Лепринц. Та сидела, уронив голову на кисти рук, с крайне виноватым видом. Дилекта задумчиво прислонилась к косяку.

Кингсли взмахнул палочкой, и все листы, собравшись в один, улеглись на стол.

- Мисс Лепринц.

Гарри обернулся на голос Северуса. На его лице застыло напряженно-нечитаемое выражение, пальцы сцепились в замок.

- Могу я поинтересоваться, не вы ли изготовили зелье Чистой души по заказу Темного Лорда?

Лепринц, отвернувшись, спрятала лицо за руками и кивнула.

- Были ли вы верны его идеям в тот момент?

Гарри хорошо знал, что скрывается за этим показным ровным тоном.

- Нет, - тихо ответила она, не поднимая взгляда.

Гарри показалось, что Северус облегченно выдохнул. Только показалось.

- С каким чувством вы готовили это зелье?

- Ненависть, - прошептала Лепринц.

- Можете ли вы предположить, почему Лорд доверил вам изготовление зелья?

- Он считал, что мои чувства не имеют значения.

Северус, казалось, удовлетворился ответами. Только Гарри обратил внимание на пристальный взгляд черных глаз, направленный в свой адрес.

- Ви, у тебя была Метка? - глядя в стену, строго спросила Дилекта.

Лепринц отрицательно покачала головой:

- Нет.

- Что еще ты делала для Упивающихся?

- Зелья. Еще несколько разных зелий. Запрещенные укрепляющие, яды, несколько целебных.

Голос Лепринц дрожал. Гарри подумал, что с таким видом, как у нее, можно стоять на эшафоте.

Дилекта, все так же не поворачиваясь, вздохнула:

- Иди-ка ты отсюда. От тебя уже ничего не зависит. И не вздумай никуда рыпаться. Все разрулим…

В этот момент она напомнила Гарри Макгоногалл, отчитывающую провинившегося студента, но готовую защищать его до последнего.

Драко, подав Лепринц руку, помог ей встать. Не говоря ни слова, он вместе с ней вышел из кабинета.

- Досье, сегодня Мартель прислал, - Кингсли протянул Северусу стопку документов. Гарри заглянул в них через плечо, но увидел только чистый лист. Северус же неприязненно изучал содержание.

- Там выводы по расследованию, материалы слежки… - Министр откинулся на спинку. - Если в общих чертах, то девочка наша оказала Упивающимся несколько поистине неоценимых услуг. Прямых доказательств у них нет, но косвенных - более чем достаточно. И еще на нее хотят свалить смерть Нарциссы.

Северус оторвался от чтения:

- Ситуация с ядом представляется мне крайне подозрительной.

Дилекта кивнула:

- Да. Мартель, скорее всего, знал, что Нарцисса страдает от последствий проклятья. Не думаю, что он мог планировать так далеко, но не воспользоваться тем, что они жили в одной гостинице… Наверняка у него есть какой-то осведомитель из Упивающихся. Или из зельеваров. Скорее всего, и то, и другое. Кто-то, кто знал бы про яд. И этот таинственный друг Гилена, который якобы узнал зелье Иова, тоже не дает мне покоя. Лорд Малфой, подумайте еще раз, кто знал о проклятье вашей жены.

- Мисс Дойл, вынужден в который раз вам сообщить, что от того, что я буду больше думать, новые Упивающиеся не родятся, - раздраженно отозвался Малфой.

Гарри глянул на него исподлобья. В том, что Дилекта не стала бы просить просто так, Гарри был уверен.

- Ладно, - Кингсли потер переносицу. - Идите все отсюда. Северус, документы можешь до завтра забирать. И Гарри тоже. А ты останься…

Последняя фраза была сказана Дилекте - та кивнула.

Пропустив вперед Малфоя и попрощавшись с оставшимися, Гарри выскользнул из кабинета. Секунду спустя за ним, скрыв лицо под глубоким капюшоном, вышел Северус и быстро двинулся к лифтам.

* * *

Северус в бессильной ярости взмахнул руками:

- Бестолковая девчонка! Идиотка!..

Обернувшись, он уставился на Гарри. От злобного взгляда Гарри невольно отступил назад, но Северус тут же шагнул к нему и крепко прижал к себе:

- Ее ненависть тебя спасла.

Гарри опасливо положил руки Северусу на плечи. Он ждал, что тот будет ругаться, но такое поведение стало внезапным сюрпризом.

- О чем ты?

- О зелье Чистой души. Тот, кто его готовит, отдает часть своей души. Если бы его изготовил кто-то, кто был бы верен Лорду, ты бы не смог изгнать его из своего тела.

Все веселее и веселее. Гарри покачал головой:

- Охренеть можно…

Северус сжал руки еще сильнее, и Гарри чувствовал, что ребра вот-вот хрустнут.

- Ты не представляешь себе, насколько я был близок к этому состоянию, когда Лорд отказал мне в праве готовить это зелье.

Осмыслив сказанное, Гарри с трудом отодвинулся и заглянул Северусу в глаза, придавая голосу строгости:

- Ты хочешь сказать, что готов был пожертвовать своей душой?

- На тот момент Дамблдор считал приемлемым только такой вариант. И я склонен был с ним согласиться, - Северус ответил жестким взглядом, который, правда, расходился с действиями рук. Гарри разглядывал своего Северуса, ощущая почти преклонение перед его верностью и смелостью. Кто сказал, что эта смелость давалась ему легко? И даже при этом он никогда не выставлял ее напоказ. Возможно, потому, что только смелость и преданность составляли тот стержень, который не дал Северусу сломаться?

Гарри нежно прикоснулся губами к бледному лицу. Как бы ему хотелось, чтобы больше никогда, никогда, никогда Северусу не пришлось выживать ради смелости…

* * *

Вечером прилетела сова с ответом от Гермионы. Она писала, что информацию о демонах практически невозможно найти, что Виктор говорит, что его предки когда-то приняли в род диву, и обещала в скором времени приехать. В конце письма, видимо, перед самой отправкой, Гермиона приписала еще несколько сток:

«И все время забываю написать: Джинни нашла подругу-француженку. Я ничего не имею против того, чтобы она налаживала отношения с людьми, но то, что эта подруга возникла практически из ниоткуда, меня напрягает. В любом случае, будь настороже. Да, и еще: профессор Фарфуль утверждает, что вейлы произошли от див».

Гарри отложил письмо. Ничего хорошего, кроме того, что Гермиона скоро приедет, и никакой интересной информации, кроме родства вейл и див. Разглядывая ровные строчки, Гарри внезапно задумался над вопросом, а как он представит Гермионе Северуса. «Здравствуй, как я тебя давно не видел! А у меня тут небольшие изменения! Это профессор Снейп, он живой, и мы встречаемся!».

Гарри нервно хихикнул. Кроме всего прочего, думать «мы встречаемся» - сильно самонадеянно.

Капкан

Умирают только за то, ради чего стоит жить.

А. де Сент Экзюпери

Гарри успел забыть, когда в последний раз так сидел с Драко. Просто вдвоем перед камином. Драко пил розовое вино и критиковал Скитер, и у Гарри вполне могло бы быть ощущение дежа-вю. Но Драко опять что-то недоговаривал, а Гарри уже достаточно хорошо знал младшего Малфоя, чтобы это увидеть.

- Ну рассказывай уже, что на этот раз не соответствует малфоевским понятиям об идеальном мире, - Гарри улыбнулся: самым безболезненным способом выведать что-то у Драко было сделать это в шутку.

- Неужели так заметно? - Драко отвел взгляд и пожал плечами. - Лепринц.

Гарри посерьезнел:

- Это из-за той статьи?

- Нет, - Драко покачал головой. - Это из-за Снейпа.

Внезапно Драко медленно повернулся к Гарри и, проведя пальцами по его щеке, нежно поцеловал.

К такому повороту Гарри оказался не готов. На секунду ему показалось, что вот наконец-то все получилось так, как и должно было получиться. Дьявол, Драко был невероятно, непреодолимо притягательным, Драко был прекрасным, Драко нуждался в Гарри!

А Гарри ждал, когда вернется Северус.

Проклиная все на свете и себя в первую очередь, Гарри оторвался от губ Драко и, обняв его, прошептал:

- Извини.

Между ними обоими никогда не было любви. Но Гарри даже предположить не мог, что будет так больно остаться без Драко. Тем более - по собственной воле. Драко притягивал, одно его присутствие заставляло терять голову и желать только защищать это бесценное и хрупкое сокровище. А Гарри не мог себе этого позволить.

Драко, на секунду прижавшись, отодвинулся, потянулся к кубку и долго не открывал глаза, втягивая губами вино.

- Драко. Добрый вечер.

Гарри обернулся к дверям. Северус пришел, как всегда, незаметно.

- Сэр, я хотел бы побеседовать с вами еще раз, - Драко быстро встал и принял деловой вид.

- И о чем же?

Северус остановился, скрестив руки, у самого прохода.

- Об оплате за помощь в исцелении моего отца.

Северус остался невозмутим:

- Оплате? И что же, позвольте поинтересоваться, вы можете мне предложить?

Драко решительно отрезал:

- Все, что я могу обеспечить.

Время растягивалось и растягивалось, а Гарри наблюдал, как Северус и Драко буравят друг друга тяжелыми взглядами. С одной стороны, Гарри чувствовал потребность немедленно разрядить обстановку, с другой - не решался мешать этой молчаливой дуэли.

- Сегодня суббота. Я буду ждать вас в понедельник с образцом крови вашего отца. Постарайтесь проследить, чтобы за сутки до этого он не употреблял спиртное и любые зелья, кроме целебных - только в том случае, если в них возникнет необходимость.

Драко отвел взгляд , Северус вошел, наконец, внутрь.

- Благодарю вас, сэр, - Драко учтиво кивнул и неторопливо направился к выходу - Гарри поднялся. Обычно Драко пользовался камином.

- Полагаю, что о способе оплаты я переговорю с вашим отцом, - негромко добавил Северус.

- Разумеется. Всего хорошего, сэр.

Северус остался в столовой. Гарри ушел провожать Драко.

- Сними ты уже ее, - тихо бросил Драко, проходя мимо портрета Вальпурги.

Гарри усмехнулся. Возможно, способ и был. Но пока Гарри мог только занавешивать картину тканью, на которую были наложены Заглушающие Чары.

- Просто прикажи эльфу, он снимет.

Драко ушел, не попрощавшись. Гарри несколько минут стоял в коридоре, прислонившись к лестнице.

Настоящий Северус был далеко не идеальным. И Гарри все еще чувствовал раздирающую тоску после ухода Драко.

* * *

Гарри сидел в библиотеке. В одиночестве. Этим вечером просто необходимо было побыть одному.

Но со стороны окна раздался характерный стук. Недоумевая, кто мог ему написать, Гарри впустил сову и отвязал конверт. Сова улетела сразу же.

Посмотрев ей вслед, Гарри закрыл окно и покрутил в руках конверт. Никаких опознавательных признаков. На всякий случай окружив конверт цветной защитной сферой, Гарри открыл его и вынул записку (сфера тут же прогнулась под пальцы Гарри - дельное заклинание, не дурак придумывал). В конверте лежало что-то еще, но Гарри для начала занялся посланием.

«Уважаемый мистер Поттер,

Вероятно, вам будет интересно узнать что-то новое о преступном прошлом вашей знакомой. А также о ее настоящем. В вашем распоряжении порт-ключ, который активируется ровно в восемь часов вечера. Стоит ли напоминать, что вам предлагается явиться в одиночестве и без лишних Чар и артефактов?

P.S. Мисс Уизли возлагает на вас большие надежды».

Гарри прошиб холодный пот. Надеясь, что это окажется шуткой, Гарри засунул руку в конверт. Там лежала рыжая прядь. И карточка из шоколадной лягушки с улыбающимся изображением самого Гарри.

* * *

Северус первым же делом проверил подлинность волос. После этого в том, что она принадлежит Джинни, сомнений не осталось. Сверкнув еще двумя заклинаниями над конвертом, Северус неохотно снял сферу.

- Почему-то я даже не удивляюсь, что очередное приключение выпало именно на твою бренную долю. Пошли, - Северус, уложив содержимое конверта обратно, направился вниз.

- Куда? - нервно спросил Гарри, выскакивая вслед за Северусом.

- Встречать гостей… Кричер!.. Передай Дилекте Дойл, что хозяин Гарри срочно ждет ее в столовой особняка. Это очень важно.

Эльф растворился в воздухе.

Гарри направился за Северусом в столовую.

Дилекта появилась раздраженная и угрюмо осведомилась:

- И что у вас тут происходит?

Северус сунул ей конверт:

- Сущие пустяки.

Гарри проверил время. Еще двадцать минут.

- Так. Ну что, зеленый, вот и боевое крещение. Из чего бы… Да хоть так, - Дилекта поискала взглядом что-то и, остановившись на чайной ложке, создала порт-ключ и протянула его Гарри.

Гарри, слегка ошалев от активности заместительницы, автоматически взял ложку.

- Твоя задача - вместе с Джинни вернуться сюда. Не геройствовать, не действовать никому на нервы, не пытаться аппарировать… ну, и так далее. И, думаю, все-таки заковыряем в тебя «Прощание»…

- Нет, - непреклонно заявил Северус. - Никаких артефактов.

- «Последнее прощание» обнаруживается только одним заклинанием, - нервозно вставил Гарри. - Internum!

Рядом с Северусом зажегся и погас красный лепесток, тот же, что и третьего мая, когда Гарри проверял, нет ли у Северуса артефактов.

- Это не имеет значения. Я категорически против использования «Последнего прощания».

Северус смотрел в глаза сестре, та также пожирала его взглядом. Гарри совершенно не устраивало такое положение вещей. С тем, что эти двое уже решили все за него, Гарри смирился, но ведь время не ириска, бесконечно не тянется!

- У меня осталось двадцать минут, - напомнил Гарри.

Северус, задержавшись взглядом на Дилекте, взял руку Гарри и развернул ладонью к себе:

- Я на время свяжу твое сознание со своим. Это безопасно. В случае необходимости я смогу пользоваться окклюменцией и легилименцией, кроме того, я буду в курсе всего, что там произойдет. Если ты не будешь сопротивляться, смогу подсказать, как поступить, в случае необходимости.

Двойным Диффиндо Северус надрезал ладони, Гарри и свою, и на секунду приложил один порез к другому, после чего аккуратно залечил ранки.

- Полагаю, те, кто там находятся, не собираются применять к тебе ни один из видов насилия. Постарайся вытянуть из своих собеседников как можно больше информации. Проявляй эмоции, если тебе удастся вывести их из равновесия, будет больше шансов что-либо выведать. Но все-таки не нарывайся, - Северус взглянул на Гарри с сожалением и раздражением. - Попытайся выбить признание, что они действуют в интересах Мартеля. Можешь обвинить их в этом. Не думаю, что у тебя получится узнать, где ты находишься, но все же попробуй. Не забудь порт-ключ. И лучше подстраховаться.

Гарри с удивлением смотрел, как Северус коснулся палочкой его волос, сопроводив свои действия заклинанием «Портус».

- В крайнем случае, вырвешь волос. Незаметно. Если произойдет что-либо непредвиденное, ни в коем случае не разрывай ментальный контакт. Я попробую вычислить твое местоположение.

Выслушав очередную порцию инструкций, Гарри кивнул.

- Ты понял меня? Не лезь на рожон. И не жертвуй собой. Докажи, наконец, что Поттеры способны мыслить здраво.

Гарри показалось, что Северус сейчас просмотрит в нем огромную дыру.

Тот протянул Гарри вкладыш из лягушки.

- Легилименс!

На какое-то мгновение Гарри потерял ясность в голове, но затем, моргнув, вернул мысли под собственный контроль. Северус, прислонившись к стене, смотрел непонятно куда. Затем осторожно развернулся и, ведя рукой по стене, добрался до дивана и очень медленно сел.

«Ты можешь меня слышать?», раздался голос прямо у Гарри в голове.

«Да», не произнося ответ вслух, ответил Гарри.

«Прекрасно. Я услышу только то, что ты хотел бы мне сообщить. То же правило работает в отношении тебя».

Оставалось ждать.

* * *

Рывок порт-ключа утянул Гарри в неизвестность.

Кое-как удержав равновесие, Гарри огляделся. Он находился в сером помещении без окон. Из мебели в небольшой комнате было только два кресла и стол: в одном кресле была усажена лишенная сознания Джинни, другое занимал незнакомый мужчина средних лет, с волнистыми темными волосами и щетиной, одетый в вычурную коричневую мантию. Мужчина поднялся.

- Гарри Поттер, - торжествующе произнес он. - Наконец-то.

Гарри кивнул. Он ожидал, что окажется в окружении как минимум троих готовых к бою магов. Одного можно было просто обездвижить, тем более что Гарри успел приобрести немалый опыт. Решив не действовать сгоряча, Гарри внимательно осмотрел встретившего его мага.

- Позвольте представиться, Гарри Поттер, - мужчина произносил его имя с выделяющей интонацией. - Меня зовут Бардус Хоффманн.

- Не могу сказать, что мне приятно с вами познакомиться, - отчетливо ответил Гарри.

Он предполагал, что маг окажется французом. Но, с другой стороны, кто мешал ему назвать не свое имя?

Мужчина неприятно улыбнулся:

- Не в ваших интересах грубить мне, Гарри Поттер. Хотите, я расскажу вам занимательную историю? Извините, не буду предлагать присесть.

Гарри ни за что не сел бы в подозрительное кресло.

- Занимательную - так и быть, расскажите, - разрешил он.

Мужчина не вызывал у Гарри никаких положительных чувств, даже элементарного уважения к сильному противнику. По какой-то причине Гарри чудилось, что все, что может этот тип, - это просто говорить. Его игра проиграна заранее.

- О, благодарю. Ну, слушайте. Жила-была милая девочка Джиневра Уизли. Она была несчастным седьмым ребенком в нищей семье. И захотела поправить свое положение. Как-то раз она нашла дневник… Угадаете, кого? Темного Лорда. И он посоветовал ей охмурить золотого богатого мальчика, Гарри Поттера. Выйти за него замуж, а после его смерти от руки самого Лорда прибрать состояние к рукам. Но ее план провалился. Гарри Поттер выжил. И бросил несчастную дурочку. Которая решила ему отомстить. Такова будет официальная версия событий.

- Я надеюсь, вы сами понимаете, что это - бред пьяного кентавра? - холодно осведомился Гарри. - К тому же, в курсе моих отношениях с Джинни почти все волшебники Англии.

Что за чепуху мелет этот псих, подумал Гарри.

«Дослушай до конца», раздалось в голове.

- Есть один нюанс, Гарри, - огрызнулся волшебник, назвавшийся Хоффманном. - Вот он!

Мужчина вынул из внутреннего кармана мантии палочку.

Гарри узнал ее сразу. И рассмеялся:

- Мистер Хоффманн, на что вы надеетесь?

- На то, что я - потомок Певереллов, - маг подошел к Гарри ближе. - Петриф…

- Экспеллиармус!

Бузинная палочка вылетела из рук волшебника, и Гарри призвал ее к себе:

- Так я победил Вол-де-Морта, - спокойно произнес Гарри и направил свою палочку на бунтаря. - Присаживайтесь, мистер Хоффманн. И давайте поговорим.

Но у того были другие планы. Маг с ненавистью посмотрел на Гарри, на Старшую палочку в его руках - и вдруг бросился вперед очертя голову.

Гарри отшвырнул его Ступефаем: аврорская практика учила быстрой реакции.

- Левикорпус! - Гарри перенес оглушенного волшебника в кресло. - Инкарцеро!

Веревки надежно связали мятежника, Гарри присел перед креслом на корточки:

- Давайте все-таки поговорим.

Действие заклинания истекло, и Гарри, глядя в лицо мужчины, испугался, что тот сейчас его укусит. Отодвинувшись подальше, Гарри спросил:

- Откуда у вас Бузинная палочка?

Колдун скривил презрительную физиономию.

Гарри услышал голос Северуса: «Легилименция».

Посмотрев на пылающего бессильной яростью волшебника, Гарри сосредоточился и наставил палочку ему в лицо. Тот зажмурился и отвернулся.

«Северус», позвал Гарри.

«Петрификус. И возвращайся в особняк с обоими».

Сочтя, что в таком совете есть логика, Гарри обездвижил неслучившегося преступника, левитировал его к Джинни и вырвал волос.

На глазах выступили слезы, но Гарри уже упал около стола. Рядом без чувств обрушилась Джинни, а прямо поверх нее - беспомощный наследник Певереллов.

Гарри ощутил, как Северус ускользнул из его сознания.

- Свяжись с Шекклболтом, - сфокусировав взгляд, утомленным голосом велел Северус.

Дилекта оценила панораму и призвала Патронуса - маленькую верткую обезьянку, которая тотчас унеслась прочь, не обращая внимания на стены.

- Кингсли в кабинете, - полминуты спустя, сообщила Дилекта.

Гарри хмыкнул, представив себе, как будет весело тащить злого обездвиженного мага по коридорам Министерства.

* * *

Появлению в своем кабинете незнакомого связанного и не способного двигаться лица Кингсли предполагаемо удивился. Выслушав историю до конца, он вызвал в свой кабинет нескольких авроров, после чего нарушитель порядка подвергся обыску - обнаружилась еще одна палочка - и временно отправился в одну из тюремных камер Министерства, под особый надзор.

- Гарри, ты знаешь способ проверить подлинность Старшей палочки? - в задумчивости поинтересовался Кингсли.

Гарри усмехнулся:

- Только сломать чью-нибудь палочку. Свою я когда-то починил.

- Ломай, - Министр протянул Гарри экспроприированную вторую палочку. - Личность и так установим.

Гарри с сомнением посмотрел на артефакт. Все-таки сломать палочку он считал святотатством. Дилекта молча забрала ее и переломила пополам, после чего протянула Гарри обломки. Гарри сокрушенно бросил взгляд на соединяющий половинки волос единорога и извлек Бузинную палочку из запасного чехла:

- Репаро!

Результат превзошел все ожидания. Мало того, что сломанная палочка так и осталась сломанной, все предметы со стола Кингсли разлетелись по сторонам и врезались в стены и окно. Гарри перевел недоумевающий взор на Северуса.

- Это подделка, - произнес он.

- Тогда в чем смысл? - спросил Гарри.

Конечно, в поведении Хоффманна ощущалось что-то странное, была какая-то зацепка… Петрификус. Почему именно это заклинание? За время общения с Упивающимися Смертью и последующей работы в Аврорате Гарри твердо успел усвоить, что тот, кто хочет атаковать, не ограничится обездвиживанием.

Внезапно Дилекта как-то странно дернулась к двери, но потом резко повернулась к Кингсли:

- Лепринц! Где она?

- Должна быть дома, - с тревогой отозвался Министр.

Не до конца понимая, при чем тут Лепринц, Гарри все же направился к выходу из кабинета: на всякий случай, проверить лабораторию Аврората необходимо. За Гарри, оттолкнув Северуса, рванулась Дилекта и помчалась к лифтам.

Гарри в компании Северуса и Кингсли зашел в лабораторию минутой позже, чем туда ворвалась заместительница.

Дойл бессильно сидела на высоком стуле, держа в руках лист бумаги. Северус, быстрым шагом переступив через порог, осмотрел рабочий стол - там лежал неубранный набор ингредиентов - и, скривившись, затормозил и закрыл глаза. Кингсли, мрачно оценив реакцию Северуса, подошел к Дилекте. Та молча протянула записку. Министр, напряженно ее просмотрев, очень аккуратно положил лист на стол и без слов обнял любовницу.

Гарри взял записку в руки, ощущая, как сзади заглядывает через его плечо Северус.

«Уважаемая мисс Лепринц,

Вероятно, вам будет интересно узнать кое-что о преступном прошлом небезызвестного вам С. Снейпа. К записке прилагается порт-ключ, который активируется ровно в восемь часов вечера. В ваших интересах не предпринимать лишних действий. Специализированный отряд французских миротворцев не вдохновится, если обнаружит на вас ненужные Чары или артефакты».

Гарри терялся в догадках, что, черт побери, это могло значить. Ерунда Хоффманна, поддельная Старшая палочка, письмо, адресованное Лепринц… Гарри надеялся, что Джинни была настоящей.

Между тем Северус обошел лабораторию и остановился около Кингсли с небольшим светящимся флаконом в руках:

- Я полагаю, у нас есть еще около десяти часов.

Флакон был Гарри знаком. В такие попадали воспоминания тех, кто пользовался «Последним Прощанием». И то, что стекло светится, может означать лишь одно.

Вульпекула Лепринц мертва.

Дилекта прислонилась к груди Кингсли. Заместительница Главы Аврората не позволила себе слез, и Гарри не решился бы ее утешать. Впрочем, ничего говорить и не хотелось.

Он ждал, пока кто-нибудь скажет: «Подождите! Еще не все потеряно! Есть надежда, что это…» - но это не могло быть ошибкой. Каждый флакон был изготовлен по заказу Министра и лично проверен Кингсли и Дилектой. Каждый артефакт был связан со своим флаконом магией изобретателя - и Чары Джорджа были безупречны. Гарри повернулся к Северусу и с обреченной надеждой посмотрел на него.

Северус сжал его руку и вывел из лаборатории.

Гарри не хотел признаваться себе в том, что произошло. Не признавался, пока плелся рядом с Северусом к своему кабинету. Не признавался, пока Северус безошибочно убирал Чары своей сестры. Не признавался, пока из-за темных дверок выезжал Омут памяти, и пока Северус выверенным движением выливал в него воспоминание, тоже не признавался, стараясь просто ни о чем не думать.

Но потом Северус обнял Гарри за плечи и, заправив волосы за уши, опустил голову в струящийся дым. Гарри нырнул следом.

…Вульпекула Лепринц решительно посмотрела на стол, достала из конверта вкладыш из шоколадной лягушки - на карточке был молодой Северус - выпила, закашлявшись, только что приготовленное зелье и уселась на стул. Гарри не удержался и протянул к ней руку - и тут же напомнил себе, что сделать ничего не может. Очутившийся сзади Северус положил ему ладонь на плечо.

Вскоре порт-ключ сработал, и Гарри вместе с Северусом перенесся в следующее воспоминание.

Лепринц оказалась в небольшой тускло освещенной комнате, похожей на ту, куда был перемещен Гарри. Только здесь мебели не было совсем. Не считая Лепринц, помещение было пусто.

Она осмотрелась и взмахнула палочкой, попытавшись аппарировать, - бесполезно. Дрожащей рукой указала на стену, прошептав «Бомбарда Максима» - стена осталась безучастна к заклинанию. Жалобно вскрикнув, Лепринц выронила палочку, суетливо подобрала ее, развернулась и бросила «Бомбарду» в противоположную стену. Потом в третью и четвертую. Ни в одной не появилось и крошечного отверстия. В отчаянии Лепринц со стоном осела на пол. Не указывая палочкой никуда конкретно, она надрывно крикнула:

- Десцендо! Депримо!..

Гарри уже знал, что ни одно заклятье не сработает.

Отбросив палочку, Лепринц закрыла лицо руками и расхохоталась. Она раскачивалась, сидя на полу, кисти рук сползли на плечи; сквозь ее высокий истеричный смех проступал переходящий в крик вой.

Гарри хотел подойти к ней, но сзади его держал Северус.

Лепринц завалилась набок.

Гарри смотрел на ее искаженное залитое слезами лицо - Лепринц словно умоляла о помощи, и Гарри вырвался и подбежал ближе. Но тут Лепринц скорчилась, по ее телу прошла судорога - и комнату на секунду словно осветило маленькое солнце - Гарри заслонился рукой - лучи должны были смести все и всех на своем пути… Но на их пути ничего не было.

Северус взял Гарри за руку, и оба вернулись в знакомый кабинет, к Омуту. С беспомощным сочувствием Северус посмотрел на Гарри и стер что-то с его нижней губы. Гарри облизал ее: кровь. Словно пытаясь что-то спасти, Гарри опустил руку в чашу Омута памяти.

Вокруг ладони текли невесомые струи. Где-то под ними было каменное дно, и пальцы царапнули по нему. Там, в этих завитках не то дыма, не то воды, навсегда осталась Вульпекула Лепринц.

Лакримоза*

Жизнь будет совершенна тогда, когда ты научишься чертить плавные линии.

Неизвестный автор

Северус захлопнул «Темные проклятья» и в раздражении отбросил. Смысл статьи сводился к единственному выводу: на серпентарго или можно произносить заклинания, или нельзя. Стоило ли тратить бумагу, подумал Северус.

На полу краснела обложка «Современной алхимии». Северус взял журнал в руки, но уронил обратно, вспомнив, что не дочитал из этого номера бездарную статью о стандартизации лабораторного оборудования.

Все казалось либо бессмысленным, либо ненастоящим. Все важные и актуальные исследования не вязались с реальностью, потому что в реальности грустный голос повторял: «Мне было всего девятнадцать, и я любила» - а реальность эта существовала теперь только в памяти Северуса.

Хотелось, чтобы ночь не кончалась. Ночью обычно никто не нарушает уединения. По крайней мере, это делают реже, чем днем. Но уже давно рассвело. В библиотеке было светло настолько, что «огоньки» погасли сами, за ненадобностью. Всю ночь Северус читал журналы, что-то упорно отмечал…

«Я была совсем девчонкой…»

Он успел уничтожить больше двух литров кофе и раскритиковать в пух и прах бестолковые издательства, которые печатают тупые статьи авторов-графоманов. Но обмануть себя не получалось.

Это было обиднее остального - то, что она была «совсем девчонкой». Какого дьявола она повелась на совершенно неприкрытую провокацию?! Ведь можно же было присмотреться к ситуации, проанализировать ее! Наверняка было что-то кроме идиотской записки! С какой стати эта тупица вообще согласилась готовить зелье Чистой души?.. Хотя, Северус не мог не догадываться об ответе.

«Его можно было или любить, или ненавидеть»

Глупая, глупая девчонка. Девчонка… Самый молодой зельевар на Консилиуме. Лисичка.

Северус сжал переносицу пальцами и опрокинул затылок на мягкую спинку.

В библиотеку, пошатываясь, ввалился Поттер.

Тоже не спал? Северус пробормотал что-то, что с равным успехом можно было бы принять и за «Доброе утро», и за «Иди к чертям».

Гарри плюхнулся на пол рядом с одним из шкафов и уставился на корешки книг.

Не допусти Мерлин ему что-нибудь оттуда переложить, подумал Северус.

Книги, дожидаясь окончательного распределения, лежали в такой мудреной закономерности, что даже поменять местами две соседние значило бы внести беспорядок. Благо, Гарри просто смотрел.

Смотрел на книги и сопел.

Да какие легкие нужно иметь, чтобы так громко сопеть?!

Северус одернул рубашку и быстрым шагом покинул библиотеку.

Долго побыть одному в своей комнате тоже не удалось. Раздался негромкий ленивый стук, и Поттер вломился внутрь.

- Северус?

- Что? - Северус постарался произнести это таким тоном, чтобы сразу стало понятно, что никакого «что» он на самом деле знать не хочет.

Поттер молчал, практически повиснув на двери.

Северуса бесило такое поведение. Если вошел, то уже спрашивай, чего хотел, раздраженно подумал он.

- К тебе можно?

Неужели не заметно, что нельзя?!

Северус броском поднялся и отшвырнул мешающийся стул:

- Обычно, Поттер, люди спрашивают об этом перед тем, как входить! Что еще тебе от меня понадобилось? Неужели некому развлечь Мальчика-Который-Выжил? Кончились поклонники? Я уверен, что если ты соизволишь поманить Драко, он прибежит к тебе, как примерная верная собачка!

- Северус!..

Но Северус не собирался останавливаться! Довольно с него выходок Поттеров, довольно импульсивности, довольно дури!

- Пока что Северус! И надеюсь им остаться, несмотря на то, что все, кто с тобой общаются, имеют тенденцию превращаться в лишенные воли и мозгов тряпки! Даже из Малфоя ты сумел сделать подстилку! Поздравляю, Поттер, хоть в чем-то ты превзошел Темного Лорда! Хотя, если принять во внимание твои эксперименты на твоем же вшивом крестном, который сдох, как только начал устойчиво лизать руку очередному Поттеру…

- Вон отсюда!

На секунду Северусу показалось, что Поттер сейчас проклянет его - и Северус с удовольствием бы ответил! Но Поттер только тяжело дышал, угрожающе подавшись вперед и сжав кулаки.

- Вон из моего дома, - отчеканил он.

Северус, вскинув подбородок, выдернул палочку и аппарировал.

* * *

Дом в Тупике Прядильщиков встретил Северуса запахом пыли и старой древесины. Удивительно, что здесь ничего так и не изменилось… С другой стороны, а кто бы стал менять? Маленькая темная гостиная по-прежнему могла показаться единственной жилой комнатой в доме, и почему-то она успокаивала. Северус неприязненно оглядел ее, пнул стопку книг на полу (самый верхний том опасно накренился) и направил палочку на уставленную книгами стену.

Потайная дверь бесшумно открылась, и Северус поднялся на второй этаж. С отвращением миновав каморку, в которой три года назад жил Петтигрю, Северус вошел в свою спальню.

Комната, как и гостиная, выглядела книжным царством, за одним только исключением: здесь на многочисленных горизонтальных поверхностях, включая шкаф и узкую кровать, валялись плотно закупоренные пузырьки, флаконы, колбы, наполненные жидкостями самых разных цветов и консистенций.

Северус переложил емкости с кровати на подоконник (только тонизирующие и укрепляющие зелья, но зато в любых вариациях) и бессильно улегся на спину, заложив руки за голову.

На душе было мутно. Северус никогда не любил пустые жалобы на душевные страдания. Но это не мешало ему знать, что это такое. Казалось, Северус теряет всех, кого только можно потерять. Родителей, Лили, Дамблдора, даже Нарциссу - одну из немногих людей, которых Северус по-настоящему уважал, а теперь и Лисичку. Кто у него остался?

Гарри, ответил Северус сам себе.

Северус резко сел, опершись на руки. Что. Он. Только что. Наделал.

Перед глазами возникло исступленное лицо Гарри.

Северус со стоном вскочил с кровати и прошелся по комнате.

Шпион хренов! Согласно ситуации он себя ведет! Ориентируется в обстановке! Отлично сориентировался!..

Северус рывком развернулся и в три шага преодолел расстояние до двери.

Хорош учитель! Расслабьтесь и избавьтесь от лишних эмоций, мысленно передразнил он себя. И после этого он еще рассуждает об импульсивности!

Закрыв лицо ладонью, Северус резко затормозил. И ведь никто, совершенно никто не тянул его за язык!.. И из-за чего он так разозлился? Из-за того, что Гарри в трудной ситуации сам пришел к нему, всего лишь продемонстрировав свое доверие?

Гарри. Гарри все еще пил Очищающее зелье. Должен был пить. Каждое утро. Выпьет ли сегодня, без присмотра? Оставалось надеяться либо на благоразумие, которым Поттеры никогда не отличались, либо на то, что полутора недель приема хватит.

И снова Северус недовольно скривил губы. Он сам позавчера брал пробу крови. Оставалось еще не меньше четырех дней, лучше - шесть. Словно Гарри только и занимался весь последний год тем, что лакал Бодрящее.

Северус глубоко вдохнул. Написать Драко, чтобы завтра явился сюда, а не в особняк. Северус был твердо уверен, что легкого примирения не получится.

* * *

Драко нашел дом в Тупике без труда. По крайней мере, прибыл вовремя. Осмотревшись, учтиво поблагодарил Северуса, но садиться не стал.

Северус поднял к глазам пробирку с кровью Люциуса, взболтнул. Прекрасный свежий образец.

- К моему величайшему сожалению, Драко, вынужден вам сообщить, что не смогу заняться работой над здоровьем вашего отца.

Драко посмотрел на Северуса с такой решимостью, что Северус не стал дожидаться, пока бывший подопечный начнет возражать:

- Я, насколько вы можете видеть, не обладаю необходимым оборудованием и запасом ингредиентов для того, чтобы приготовить что-то серьезнее чая с мятой. Сомневаюсь, что ваш отец оценит подобный вклад с моей стороны.

Драко расслабился и легко улыбнулся:

- Я думаю, что в нашем особняке есть все, что может вам понадобиться, сэр. Вы оказали бы нам честь своим присутствием.

Предложение было ожидаемым. Собственно, Северус сам к нему вел. Перспектива навестить особняк Малфоев выглядела весьма заманчивой. С другой стороны, с недавних пор к наставническому отношению к Драко у Северуса прибавилось еще одно чувство. Разумеется, Северус пытался это отрицать… Но самообман, по его мнению, чаще всего граничил со слабоумием.

Ревность. Северус ревновал Гарри к Драко и при этом Драко к Гарри тоже ревновал. Слишком неожиданно эти двое спелись и стали нужны друг другу. Северус потерял статус незаменимого, не успев приобрести его.

Кроме того, в особняке, безусловно, был сам Люциус. И Северус не знал, как к нему относиться. Когда-то все было просто. Люциус практически был возведен в статус персонального объекта поклонения. После этого Северус разочаровывался в Малфое, очаровывался им снова, но его держала принадлежность к другой стороне. Теперь война была окончена - а в новой Люциус оказался с Северусом в одной лодке. И при всей злости он не мог не восхищаться старшим Малфоем. Тот был слишком умен, а Северус ценил ум превыше многих достоинств. Бесспорно, потеря Люциуса стала бы большой потерей для Северуса.

Очередной.

Ни за что, пообещал себе он.

* * *

Тщательно продуманный разговор с Малфоем пришлось отложить до лучших времен: Люциус находился на службе. Представить себе невозможно, подумал Северус, что время творит с людьми.

Лаборатория особняка, как и два года назад, была безупречна и даже лучше. Огромное помещение из нескольких комнат, обставленное в соответствии с советами самого Северуса - Люциус всегда умел извлекать выгоду из знакомств, а Северусу было приятно создавать этот шедевр лабораторных помещений.

Призвав пергамент и перо, Северус по привычке приготовился записывать результаты:

«5 июня, 2000»

И, посмотрев на выведенную им самим дату, покачал головой. Старость не радость, как утверждает Дилекта. Чуть не прозевал День рождения Драко.

Убрав сложенный пергамент в потайной карман мантии, Северус направился к камину.

Уже больше десяти лет назад Северус заинтересовался эффектом сочетания метки Лорда и заклинания Пэсто. Это была одна из гениальных разработок Лорда - щит от любых проклятий, в том числе Непростительных, который могли использовать исключительно Упивающиеся. Исследования Северуса в этой области растянулись на несколько лет, а после и угасли совсем, но Северус успел вывести артефактные Чары, которые защищали владельца артефакта от одного проклятья (тогда Северус не стал утруждать себя, удовлетворившись общим решением).

А сейчас он собирался найти свои наработки и посвятить несколько часов созданию эффективного артефакта… Пока не вспомнил, что все бумаги хранятся в Хогвартсе.

Размышляя над тем, нужно ли отправляться в школу, Северус разглядывал зелье Апатии. Темное бордово-коричневое, переливающееся тончайшими перламутровыми нитями - эффект толченой русалочьей чешуи. Детальность узора позволяла надеяться, что чешуя была растолчена в мелкий однородный порошок, почти в пыль.

Зелье притягивало взгляд, и Северус, отвлекшись от работы, позволил себе снова задуматься о произошедшем. Не он ли хотел, чтобы Гарри доверял ему? Гарри подарил ему попытку оправдать это доверие. В конечном итоге, Гарри тоже успел сблизиться с Лисичкой, и Северус видел, что ему было плохо!

В итоге при худшем раскладе Гарри сейчас мог отравиться из-за передозировки (зелья, конечно, оставалось ровно на четыре порции, но ведь Поттеры все таланты!), или вогнать себя в депрессию, или еще что-нибудь, что угодно, в самых немыслимых сочетаниях!

Северус прикрыл глаза. Не врать себе. Он не спас Лисичку. И сейчас своим бездействием дает Гарри возможность совершить очередное безумство.

Нужно отправить Драко на Гриммо. Скорее всего, он сам туда заглянет, хотя бы ненадолго. Уж в свой День рождения он наверняка не откажется от соблазна повидаться с Поттером.

Северус отмерил для себя глоток зелья Апатии - ровно четверть унции - и отправился к камину.

* * *

Разговор с Люциусом состоялся неожиданно рано. Скорее всего, он просто не захотел оставаться на службе в День рождения сына.

- Мне придется брать у тебя образец крови каждый день, - сообщил Северус. - Ты также будешь вынужден соблюдать определенную диету и воздерживаться от приема некоторых зелий - как ты можешь догадаться, зелье Апатии входит в их число.

Люциус выглядел довольным, словно сытый низзл. Он по дуге обошел Северуса и устроился в своем кресле:

- И что же ты хочешь за такой неоценимый подарок?

Новая трость - она была немного длиннее прежней, набалдашник представлял собой змею, обвивающуюся вокруг яблока - смотрелась в руке Люциуса изысканно, но естественно. Изящная кисть в тонкой белоснежной перчатке завораживала Северуса; не отрывая от нее взгляда, он ответил:

-Кое-что не менее неоценимое. Долг жизни.

Люциус, растянув губы в изумленной улыбке, кинул на него пронзительный взгляд:

- Се-еверус… Что я вижу. Да ты боишься меня, друг мой!

Северус постарался остаться невозмутимым, а Люциус расхохотался:

- Великолепно! Какой неожиданный подарок!.. Посмотри на меня: я кобра без ядовитых зубов, танцующая под дудку заклинателя.

Северус иронично приподнял бровь, но свое мнение предпочел оставить при себе. На его взгляд, Люциус был коброй, припрятавшей ядовитых зубов с несколько десятков, и танец его был далек от оригинала, только вот неуклюжий заклинатель пока не обращал внимания на странные движения.

На белых перчатках не было ни единого пятнышка.

* Lacrima (лат.) - слеза

После урагана

Такова уж человеческая натура: мы никогда не видим своего положения в истинном свете, пока не изведаем на опыте положения еще худшего, и никогда не ценим тех благ, какими обладаем, покуда не лишимся их.

Д. Дэфо

Черное зелье, даже разведенное в воде, было грандиозной гадостью. Гарри выпил утреннюю порцию, даже не поморщившись. В мире существовали вещи куда более неприятные.

Пить кофе не хотелось, есть - тем более. Гарри решил, что никому не помешает, если объявится на работе пораньше.

В Министерстве было пусто. Гарри в одиночестве шел по громадному Атриуму и слушал, как отдается от мраморных стен эхо его шагов. Непривычно. Настолько, что может показаться, что больше никого не осталось. Только Гарри. Совершенно один.

Кабинет пришлось открывать самому, но это было не в новинку. Все Чары Гарри знал назубок. Плохо лишь то, что в кабинете тоже никого.

Целые сутки Гарри был один. Сейчас он согласился бы даже на компанию Люциуса Малфоя. Но еще часа два придется мириться с пустотой.

Ночью Гарри проснулся от кошмара и хотел было выпить зелье Сна без Сновидений, но вместо этого просто не стал засыпать снова. Северус просил быть внимательнее. И Гарри пытался.

Вчера приблизительно до полудня Гарри пребывал в твердой уверенности, что на этот-то раз Северус точно виноват. Через несколько часов Гарри был готов простить Северуса, как только тот об этом заикнется. К вечеру Гарри убеждал себя, что гриффиндорцы должны иметь гордость и не умолять вернуться тех, кто оскорбляет память погибших крестных. Ночью Гарри уже не думал ни о чем конкретном, затерявшись в тоске и отгороженности от всего мира. В мозгу постоянно крутились воспоминания о Северусе и о Лепринц. И если скорбь о погибшей преподавательнице зельеварения, осознанная и принятая, притуплялась слезами, то каждая мысль о Северусе со временем оканчивалась удушающими словами «Вон из моего дома».

Новые документы обычно приносила Дилекта. На столе лежали пятничные отчеты о работе в Лютном переулке и о практике стажеров. Хана Эббот и Джек Слоупер решили, что аврорская деятельность им не подходит. Дилекта на это, пожав плечами, сказала, что восемь человек - в принципе нестандартно много для одного набора, а год спустя из группы должны остаться всего трое или четверо...

Северус назвал Драко подстилкой. Ярость по этому поводу давно прошла, и Гарри хотелось докопаться до причины. Северус ведь утверждал, что «редко делает что-либо без причины». Да и что бы там ни было, невозможно сказать то, о чем не думал. Подстилка. Неужели Северус ревновал?

Гарри мог на это только надеяться.

* * *

Обычно Гарри считал Кингсли фанатиком работы, но сейчас был рад тому, что Министр объявился на месте за час до начала работы Министерства. Фактически это было почти подарком - видеть и слышать живого человека. Тем более - задумываться над смыслом слов.

- Рад сообщить тебе, что Джинни вчера пришла в себя и теперь отлеживается в Мунго, - бодро оповестил Кингсли, утренним ритуалом проверяя немалочисленные Чары в своем кабинете. - И я бы попросил тебя навестить ее сегодня. Что-то официальный допрос мне не кажется хорошей идеей.

Гарри кивнул:

- Во сколько?

- А вот через час и отправляйся. Там с утра должно быть меньше всего лишних ушей… Как ты понимаешь, обратно во Францию мы ее не отпустим.

- И наверняка постараемся раздуть скандал о нетерпимости по отношению к лицам, имеющим британское гражданство, - улыбнулся Гарри.

- Ты забыл про халатность в отношении иностранных граждан и допущение участия героев войны во внутриусобных разборках. Но этим пусть Отдел сотрудничества занимается… - Кингсли, потянувшись, занял свое кресло.

-Внутриусобных? - переспросил Гарри.

Насколько он понимал, разборки как раз были междоусобными.

-Мы же не станем кричать о герре Хоффманне на каждом шагу, - ответил Кингсли. - На самом деле, формально мы в этом отношении Франции даже предъявить ничего не можем. Граждане Франции в инциденте не замешаны. Официально.

- Кстати, что там с Хоффманном?

Теперь, когда мысли повернули в рабочее русло, Гарри загорелся интересом в отношении объявившегося родственничка. Вроде как тот уповал на свое родство с Певереллами.

- Да что-что, сидит себе в камере… Подозрительно тихо сидит, ребята никак не нарадуются. Что показательно, с именем он тебе не солгал. Герр Хоффманн, тридцати одного года от рождения, является гражданином Германии и проживает в городе Кельне земли Северный Рейн - Вестфалия. По крайней мере, два года назад проживал. Убежденный холостяк, единственный ребенок в семье, родителей потерял восемь лет назад, в автокатастрофе. Маглорожденный.

- Маглорожденный?! Он мне в нос тыкал Старшей палочкой, которая не Старшая, провозгласив себя чуть ли не самым главным Певереллом!

Гарри искренне изумился такому повороту. Хотя, братья Певереллы жили тучу лет назад, и сейчас отследить все их потомство практически невозможно… Точнее, можно смело тыкать пальцем в волшебников как минимум через одного, и магглов, рожденных от сквибов, наверное, в каждого десятого - все будут в родстве с Певереллами.

- Да. Маглорожденный. И, заметь, очень удобный. Одинокий глуповатый амбициозный маг. Да еще и немец. Можно сказать, сам в руки просится.

Кингсли хитро склонил голову набок, выжидающе глядя на Гарри.

- Ты думаешь, его просто использовали? Накормили басенкой про Дары Смерти… У маглорожденных же совсем другое отношение к «Сказкам Барда Бидля»! Кингсли! Ты думаешь, можно изготовить палочку, которая точно будет подходить взрослому волшебнику?

Кингсли довольно улыбнулся:

- Дилекта показала палочку Олливандеру. Тот утверждает, что давно не видел такой халтуры. Кстати... - он залез в ящик стола, извлек оттуда палочку и протянул Гарри. - Вот как она выглядит на самом деле.

Гарри повертел в руках почти копию той, что безбожно сломала Дилекта. Палочка была недлинной, тонкой и светлой.

- На это просто были наложены Чары иллюзии. А то, что плохо слушается, - Кингсли усмехнулся, - так ведь Старшая, а не абы какая.

Гарри вернул палочку, испытывая невольное мрачное восхищение тем, кто все это спланировал... кем, интересно, он был?

- Думаешь, это работа Мартеля? - в задумчивости полюбопытствовал Гарри.

- Ну, не его непосредственно. Но, конечно, его цепкую лапку видно.

Кингсли вздохнул и сцепил руки в замок:

- Что тут скажешь... От Лепринц они избавились. Родственникам сообщили, церемония похорон состоится завтра во Франции. Что они, мне интересно, хоронить собрались… А мы будем меньше зевать. Мне ребята из Отдела газету подкинули. Французскую, четырехдневной давности. Нескольких магов отравили. Яд готовила Лепринц, давно уже. Скорее всего, Вол-де-Морту. Как его яд добрался до неугодных французских либералов, я теряюсь в догадках. Но Лепринц такую газету наверняка прислали. Да и еще что-то должно было быть, уж не знаю... Может, какие-нибудь родовые артефакты откопали. Ну да ладно... Ты мне вот что скажи: кто вас с Грацией умудрился в Атриуме сфотографировать?

Гарри, размышляя над речью Кингсли, не сразу вникнул в смысл последнего предложения.

- Нас с Грацией... Подожди! Это тогда, когда мы Малыша привезли?

- Именно, - Кингсли потер переносицу, прошелся к сейфу и немного поколдовал над замком. - Вот, любуйся... Люциус принес. Поинтересовался, не надо ли сразу все наработки Отдела тайн Мартелю передать, а то вдруг сам не найдет.

Гарри забрал две колдографии. На них он поддерживал Грацию и опасливо оглядывал Атриум, Грация отряхивалась и отходила от камина. Окутанная предательским ярко переливающимся ореолом. Чертыхнувшись, Гарри бросил колдографии на стол:

- Вот видел же, что там колдкамеры... Извини. Я видел, что там колдограф. Но он фотографировал кого-то другого.

Гарри ощущал себя совершенным идиотом. Нет, все-таки Северус трижды прав!.. Где-то в районе сердца кольнуло - и Гарри поспешил увести мысли от опасного направления:

- И что теперь?

- Да что уж там, - Кингсли убрал фотографии обратно в сейф и наложил Чары. - Ну, сольет Малфой во Францию информацию про ментора. Рано или поздно все равно бы пронюхали. Зелье в дыряом котле не сваришь. Так хоть сами не полезут, на Люциуса понадеются. Может быть.

- Ясно. Как «Надежда»? А то почти неделю ничего не слышно, - Гарри подкинул Министру благодатную тему в надежде, что тот увлечется распинательствами по поводу поселка.

Кингсли хмыкнул:

- Цветет и пахнет. Доберись туда, если хочешь. Собственно, каминную сеть запустили. Связана с Атриумом у нас и Приемным залом во Французском Министерстве.

В кабинет залетел самолетик и повис над головой у Кингсли. Тот отточенным движением притянул послание к глазам, одновременно развернув.

- Дилекта пришла... - самолетик вспыхнул и осел на стол тонким слоем пепла. - Завтра в «Пророке» Северуса воскрешать будем. Готовься к завалу писем.

Гарри кивнул:

- Я знаю. Меня Дилекта в курс дела ввела. Якобы я жить не могу без подвигов...

- Вот и молодец, раз знаешь. И двигай к Джинни, пока утро.

- Намек понял, - Гарри поднялся с кресла, разминая шею.

- И не забудь Драко поздравить.

Шлепнув себя по лбу и поблагодарив Кингсли, Гарри вылетел из кабинета. Как полезно заходить к Министру утром!

* * *

До палаты Джинни Гарри добрался быстро и без всяких проблем - возможно, утром все еще сонные или не уставшие, а, возможно, звание Главы Аврората дает свои плюсы. Потоптавшись под дверью, Гарри постучал и вошел.

Джинни захлопнула и отложила на стул какой-то журнал. Она полусидела на кровати, облокачиваясь на подушки, и, повернувшись к Гарри, невесело улыбнулась:

- Привет.

- Привет, - тихо отозвался он и присел на кровать. - Как ты?

- Спасибо. В порядке, - Джинни смотрела на колени Гарри, пощипывая руками пододеяльник. - Мисс Дойл мне все рассказала. Про Лепринц. Я сожалею.

Гарри прикрыл глаза и кивнул. Он тоже сожалел. Это не помогало.

- Спасибо, что пришел. Я думала, ты не захочешь меня видеть. Думала, может Джордж зайдет... - Джинни говорила негромко, и Гарри приходилось прислушиваться.

- Джордж?

- Ну да. Он же теперь у вас.

«У вас» явно означало «работает на Министерство». Гарри хотел объяснить, что не каждый, кто является сотрудником Министерства, гласным или негласным, может проводить допрос - в какой бы то ни было форме. Но промолчал.

- На самом деле это была плохая идея - уехать во Францию, - призналась Джинни. - Я рада, что вернулась.

- Можешь рассказать об этом Скитер, - серьезно предложил Гарри.

Джинни заглянула ему в глаза, но быстро отвела взгляд:

- Если хочешь.

Гарри помолчал. Относиться к Джинни равнодушно он все-таки не мог.

- Как тебя вообще угораздило в такое вляпаться? - досадливо спросил он.

- Познакомилась с девочкой, - Джинни пожала плечами. - Быстро подружились. У меня же там никого, кроме Гермионы, не было... Как-то раз пошли вместе гулять. Дальше ты знаешь.

Да. А Гермиона писала про подругу. Гарри поклялся себе, что всегда будет прислушиваться к гермиониным замечаниям, даже самым пустяковым.

- Прости, что допустила такое. Я подозревала, что это все неправильно. Но, если честно, мне хотелось тогда попасть в какую-нибудь переделку.

Гарри внимательно посмотрел на Джинни. Этого он не понимал. По его мнению, самым заветным желанием могло быть держаться от переделок подальше, а не попадать в них.

- Просто мне казалось, что ты меня спасешь. Как тогда. Извини. Я повела себя глупо.

Гарри успокаивающе пожал Джинни руку, в душе мечтая только встать и немедленно начать биться головой о стену.

* * *

Драко превзошел самого себя в искусстве одеваться не броско, но заметно. И Гарри оглядывал его с насмешкой, выражением лица показывая, что как минимум двухчасовой труд замечен и оценен. Сам Гарри никогда не пошел бы на такие жертвы ради внешности, даже в День Рождения.

- А посему позволь преподнести тебе этот маленький скромный дар, которому так далеко до твоего божественного вида!

Гарри махнул палочкой, и в центре гостиной особняка Малфоев повис небольшой футляр. Этому трюку Гарри научил Джордж. Секунду назад футляр покоился во внутреннем кармане мантии.

Драко, церемонно поклонившись, с интересом протянул руку к бархатной упаковке. Гарри порадовался, что выбрал подарок заранее. Мага-ювелира ему посоветовла мадам Малкин, и первый заказ Гарри оформил еще полгода назад.

Аккуратным движением открыв футляр, Драко залюбовался платиновыми запонками в виде величественных драконов, раскрывших широкие крылья.

А Гарри залюбовался знакомой улыбкой.

- Джордж сказал, что камни подобраны правильно, так что любые Чары на них лягут хорошо. Сейчас там пока только привязка к хозяину...

Гарри не успел договорить - Драко притянул его к себе и глубоко поцеловал, напоследок слегка потянув за нижнюю губу, и отстранился, пока Гарри пребывал в прострации:

- А я думал, все-таки хомяка подаришь.

- Зачем? - парировал Гарри.- Пусть никто и дальше не ожидает подставы.

- А еще достоин внимания один удивительный факт, - лицо Драко приобрело ну очень хитрое выражение. - Одди!

Перед Гарри с хлопком возник эльф с короткими, почти гоблинскими ушами и вздернутым носом и поклонился, осведомившись, чего желает мастер.

- Принеси подарок Северуса Снейпа! - приказал Драко.

Драко указал Гарри на кресло и опустился рядом.

Эльф появился снова, протянув Драко небольшой кожаный чехол. Поглядывая на Гарри, Драко вытряхнул оттуда и протянул Гарри почти такого же дракона. Можно даже сказать, такого же дракона, но свернувшегося и спящего. На камне, на котором расположилась рептилия, была вырезана надпись: «Draco dormiens nunquam titillandus»* .

Гарри рассмеялся и протянул амулет обратно владельцу:

- Вот что значит «коллективное мышление»!

Драко уложил своих драконов рядом на столе и шутливо потер подбородок:

- Не податься ли мне в Румынию?..

Гарри хотел ответить, что одной Румынии для сдвинутых на драконах Малфоя и Уизли явно будет маловато, но Драко отвернулся ко входу в гостиную, и Гарри посмотрел туда же.

В проеме стоял, скрестив руки и прислонившись к косяку, Северус Снейп.

* Не щекочите спящего дракона (с лат.) - девиз Хогвартса

Пойдем домой

Лучше сделать что-то лишнее, чем не сделать чего-то важного.

Д. Емец

Гарри надоела эта игра. Он же видел, что Северусу также плохо, как и ему самому! Ну какой смысл играть в безразличие? Уже два часа Северус разыгрывал этот спектакль для трех зрителей, поддерживая непринужденную великосветскую беседу, воздавая должное вину и изредка вдаваясь в философские рассуждения.

В конце концов Гарри просто не стал дослушивать очередную чепуху и, встав с кресла, решительно приблизился к Северусу. Не отрываясь от его глаз, Гарри тихо попросил:

- Пойдем домой.

В этот момент он радовался тому, что с Малфоями успел практически сродниться.

Северус оборвал речь на полуслове. Несколько секунд он смотрел Гарри в глаза, после чего произнес:

- Приношу свои извинения, но, в силу некоторых обстоятельств, нам, видимо, придется покинуть сегодняшнее торжество.

Легко опираясь на протянутую руку, Гарри вслед за Северусом, улыбаясь, направился к камину.

* * *

Как же удобно и в то же время спокойно было не падать, выскакивая из камина, а доверяться надежным поддерживающим рукам!

Северус обхватил Гарри поперек груди и прижал - Гарри подумал, что вот сейчас точно кости не выдержат. Но это уже было далеко не самым важным.

Гарри почувствовал, как Северус подхватывает его, и не успел возразить - впрочем, и не хотел.

- Прости меня, - донесся до Гарри тихий измученный голос.

Пока Северус бережно опускал Гарри на столовый диван, Гарри вцепился в черную мантию и дотянулся до желанных губ. Северусу было доступно какое-то тайное искусство целовать одновременно властно и нежно, и Гарри упивался своими потерянными за сутки поцелуями.

- Прости меня, - шептал в перерывах Северус. - Прости меня…

Момент, когда он оказался сидящим на коленях Северуса, Гарри пропустил, и обнаружил этот факт только тогда, когда Северус аккуратно отстранился и осведомился:

- Я могу надеяться, что ты не прекратил прием зелья?

В этом весь Северус, удовлетворенно отметил Гарри.

- Можешь. Надежда умирает последней. Да не смотри на меня так, я пил эту гадость и вчера, и сегодня. Мне полагается какая-нибудь награда за мою самоотверженность?

Серьезное выражение на лице Северуса быстро сменилось предвкушающей улыбкой. Он, нацелив палочку на камин, прошептал несколько слов, после чего камин был забыт.

Гарри откинул голову назад, с наслаждением подставляя шею поцелуям, и потянулся к пуговицам, желая, чтобы их количество уменьшилось как минимум вдвое. Северус перехватил его руки и опрокинул на лопатки, нависнув сверху.

Сердце колотилось в бешеном темпе; Гарри, собрав всю имеющуюся смелость, прошептал:

- Ты хочешь меня?

Северус уперся лбом в лоб Гарри и завел его запястья за голову:

- Ты даже представить не можешь, насколько.

После этого Гарри окончательно потерялся в водовороте ощущений. Возбуждение, казалось, превысило критическую отметку; Северус что-то вытворял с телом Гарри - он не осознавал, что именно, выгибаясь навстречу рукам и приподнимаясь, чтобы было удобнее освободиться от одежды. Избавлению от рубашки Гарри еще поспособствовал, но, когда Северус спустился к пряжке ремня, проведя языком от соска к пупку - и ниже, Гарри проникся только одной мыслью: отныне он не владеет ситуацией ни на йоту, и его это устраивает.

Рывком спустив с Гарри брюки, Северус провел ладонью по его бедрам, к внутренней стороне, и дальше, между ног. Гарри застонал и попытался развести ноги - что-то мешало - конечно, брюки… Северус усмехнулся, стянул вниз трусы и прошелся рукой по твердому члену. Гарри потянулся за ладонью, но Северус переместил ее ниже, погладил мошонку - и, склонившись, губами обхватил головку. Это было слишком. Гарри закрыл глаза и подался бедрами туда - но был бескомпромиссно прижат к дивану.

Не отслеживая время, Гарри шептал что-то бессвязное, отдавшись на милость своенравного победителя. Северус то соскальзывал губами с головки, то целиком заглатывал налитый кровью ствол, всасывая чувствительную плоть. Гарри, прикусив губу, зарылся ладонями в длинные черные волосы; Северус, хищно посмотрев на него, провел пальцами по его губе и проник ими к языку. Гарри, прикусывая, облизал средний палец, затем указательный; Северус сжал его яички и наградил его быстрыми сильными движениями руки. Гарри прерывисто вздохнул и в тот же момент почувствовал, как в его анус проникают скользкие пальцы - и почти захлебнулся оргазмом.

* * *

Мягкие шелковые волосы. У Северуса были неожиданно мягкие приятные шелковые волосы, падающие на плечи двумя крупными волнами. Просто созданные для того, чтобы, лежа рядом с их обладателем, перебирать и гладить их.

- Нас с Грацией в Атриуме успели снять, - сказал Гарри.

- Люциус меня оповестил, - ответил Северус. - По поводу всего остального в том числе.

- Хорошо.

Гарри устроился у Северуса на плече. И этого он чуть было не лишился. Гарри пообещал себе, что никогда больше не допустит ничего подобного. Все, хватит с него сложностей. Настало время жить долго и счастливо, и Гарри был готов сделать все возможное для того, чтобы не отступать от цели. Любыми средствами. Сил у него было достаточно, но даже если от него потребуется не сила, а слабость, он был готов - ведь для того, чтобы показать слабость, зачастую нужно куда как больше силы…

- Я каждое утро буду проводить в особняке Малфоев, - предупредил Северус.

- Значит, все-таки у Люциуса есть шанс? - Гарри довольно улыбнулся.

Северус поморщился и отвернулся.

Интересно, сколько продлится такая идиллия? И, что самое интересное, как жить с Северусом с завтрашнего дня, после выхода официального объявления в «Пророке»? Наверняка Северус не станет сидеть без дела. В лучшем случае, он будет помогать Кингсли… который, скорее всего, все еще в Министерстве.

Мысли плавно перетекли на Хоффманна. Вроде бы, с ним все было понятно. Оставался только один вопрос: а что с ним будет дальше? Ну, вернется в Германию. Так ведь Мартель не тролль, у него мозги есть. Оставит ли он лишнюю фигуру на доске? Это зависит от того, кто именно рассказывал Хоффманну байки про Певереллов…

- Северус!

- Я весь внимание.

- А у кинжала может быть язык? - задумчиво осведомился Гарри.

- У кинжала может быть клинок.

Северус повернулся набок и невесомо поцеловал Гарри в макушку.

* * *

Гарри не спалось. Несмотря на предыдущую бессонную ночь, слишком уж много было событий для одного дня, чтобы так просто уснуть.

Северус копался в лаборатории, готовясь к утреннему визиту к Малфоям.

В поисках, чем бы себя занять, Гарри прошелся по комнате. Остановился около тумбочки. Там всегда лежало что-нибудь интересное, что дожидалось своего часа. Снитч с Воскрешающим камнем, чаша Омута памяти, несколько необходимых справочников… Переведя взгляд на среднюю полку, Гарри покраснел. Лубрикант.

И кинжал со змеей. Гарри плотно обхватил рукоять. Клинок, значит?.. Клинок был изогнутым и узким, с идущей посередине гранью. Гарри взмахнул палочкой над кинжалом: Чары выявили, что вещь может оказаться смертельно опасна (глупо было бы ожидать другого от холодного оружия), но не ядовита, не несет в себе темных проклятий и не оставляет незаживающих ран. Вдохнув и задержав дыхание, Гарри провел лезвием по ладони.

Выступившая кровь тотчас впиталась в металл. Змея повернула голову к Гарри и переползла на его запястье, обвившись вокруг. Гарри это заставило испытать волнение - но не страх.

- Ес-сть ли в тебе чис-стая кровь Певереллов? - спросила змея.

- Да, - уверенно ответил Гарри.

Змея искоса заглянула Гарри в глаза и дотронулась до его кожи языком.

- Ес-сть ли в тебе мудрос-сть и с-сила хранить с-свой род? - продолжила она.

- Я надеюсь на это, - честно ответил Гарри.

Ему показалось, что змея засмеялась в ответ.

- Ес-сть ли в тебе ж-шелание хранить с-свою с-семью и приумножать дос-стоинс-ство и с-славу ее?

Гарри искренне задумался:

- Хранить семью - да. Но по поводу славы я сомневаюсь.

Змея, помедлив, склонила голову:

- Клянеш-шс-ся ли ты подарить роду дос-стойных и с-сильных нас-следников?

- Я бы хотел. Но поклясться не могу, - с сожалением ответил Гарри.

Змея сжала кольца так, что теперь убрать ее точно не было никакой возможности:

- Ты чес-стен, с-силен и храбр, Гарри Поттер. Ты прошел великий путь, но тебе предс-стоит и новая дорога, - змея распахнула пасть над пальцем Гарри и резко сжала челюсти - тонкие зубы проникли под кожу и тут же выскользнули. - Ты дос-стоин имени Певереллов.

Рептилия перебралась обратно на рукоять кинжала и застыла.

Гарри потер палец: след от укуса болел, но увидеть его было невозможно. Думая над услышанными словами, Гарри не знал, радоваться ему или огорчаться. С одной стороны, «честен, силен и храбр» не могло не радовать. Но с другой, «новая дорога» Гарри настораживала.

- Наделали предсказаний на мою голову, - вздохнул он. - Расскажи, что за дорога мне предстоит.

Змея повернула голову:

- Не проси вс-сего с-сразу. Время отнимает огромную ц-сену. То, з-са ч-што ты с-сейчас-с отдаш-шь многое, потом воз-сьмеш-шь з-са бес-сценок.

Гарри только хмыкнул.

* * *

Общаться со змеей оказалось не то чтобы интересно, но познавательно: она начала рассказывать про род Певереллов почти от самого истока магического мира. Гарри быстро усвоил, что лучше не перебивать - змея раздражалась - и, положив подбородок на кисти рук, слушал восторги по поводу знатности и богатства рода. В основном, речь рассказчицы сводилась к тому, что Певереллы всегда были умны и талантливы, что современные маги обязаны им лучшими достижениями в науке и что тех, кто мог бы носить гордую фамилию Певерелл, можно по пальцам перечесть.

Северус застал Гарри за общением с пресмыкающейся и, склонив голову набок, сверкнул глазами:

- Я хочу сообщить тебе, Гарри, что в столовой сидит Люциус Малфой и практически с пеной у рта убеждает меня, что у рода Певереллов только что появился действительный глава. Может быть, ты догадаешься, как его зовут?

Гарри, предвидя грозу, сделал наивное выражение лица и смирно сложил руки на коленях.

- Его по странному совпадению зовут Гарри Джеймс Певерелл, и родился он - какая неожиданность! - тридцать первого июля, девятнадцать лет назад. Возможно, ты объяснишь мне такое стечение обстоятельств?

- Все оттого, что Малфой сует нос не в свои дела, - сказал Гарри.

Северус блеснул грозными очами:

- Я жду тебя в столовой.

Гарри уныло проводил глазами фигуру Северуса и полез убирать кинжал.

* * *

Люциус, которого Гарри привык считать образцом сдержанности и бесстрастности, хохотал. Нет, сказал себе Гарри, ржал, как сивый кентавр. Зато Гарри имел возможность убедиться в том, что Драко - достойный сын своего отца.

- Что вас так развеселило? - меланхолично поинтересовался Гарри.

- Мерлин святый, - Люциус качнул головой. - Гарри, в изоляции от магического мира есть ряд недостатков. Мы наизусть выучиваем двадцатидюймовые клятвы, а вы сказали змее, что сомневаетесь по поводу славы и вошли в права главы!.. Знаешь, Северус, я начинаю понимать твое бешенство лет пять назад. Мистер Поттер - хотя, нет, теперь мистер Певерелл - очень успешно находит приключения.

Северус с отрешенным видом смотрел в окно.

Смерть

Каждый день что-то новое в мире вершит небосвод,

Перед чем отступает людской остроумный расчёт.

Пусть наш разум, как солнце златое, сверкает с высот,

Он загадкам судьбы разрешенья вовек не найдёт.

М. Аззахири Ас-Самарканди

Совы были около Министерства. Совы были на площади Гриммо. Фактически совы были везде и преследовали Гарри по пятам, поэтому он пользовался каминной сетью и не высовывался не улицу.

Новость о воскрешении Северуса Снейпа поразила магические умы и сердца Британии. Министерство второй день переживало паломничество желающих видеть Гарри Поттера волшебников - впрочем, некоторые из них жаждали наставить Гарри на путь истинный и ратовали за возвращение Снейпа «туда, откуда он взялся». Гарри про себя прозвал последних «партией ультралевых гриффиндорцев». Остальные «паломники» были обычными среднестатистическими колдунами, каждый день читали «Пророк», имели дома все министерские брошюры о войне и героях и покупали детям шоколадные лягушки в надежде, что там будут новые вкладыши. В результате в Атриуме Министерства не прекращались столкновения между двумя противоборствующими сторонами.

Сегодня Гарри вместе с Северусом появился в Атриуме в разгар склоки - благо, несерьезной. Однако в Северуса сразу полетело несколько проклятий. Прикрывшись Протего, Северус моментально ушел с основной «линии огня» и в ответ наслал на бунтующую часть толпы заклятье Немоты.

- Я надеюсь, - по залу разнесся, усиленный Сонорусом, его голос, - что господа маги вспомнят, что они принадлежат обществу прошедших войну героев, а не гиппогрифов.

Сверкнула вспышка колдкамеры. Словно приняв это за своеобразный сигнал, к Гарри и Северусу бросились несколько десятков молодых ведьм и волшебников.

Северус пробормотал какое-то заклинание, и в следующую секунду Гарри, цепляясь за Северуса, стоял около лифта.

- Это что было? - поинтересовался он.

- Это вид перемещения, которым никогда не стоит пользоваться без необходимости, - отозвался Северус, затаскивая Гарри в лифт.

Он хмыкнул. С недавних пор благодаря Кингсли аппарировать на территории Министерства было невозможно.

Домой и Гарри, и Северус возвращались, предварительно приняв Оборотное зелье.

* * *

Гарри слегка растерялся от вида наставившей на него палочку Гермионы и потому замер. Северус, шагнувший из камина секундой позднее, чем Гарри, произнес:

- Мне бы хотелось ошибаться, но я с прискорбием замечаю у окружающих тенденцию посылать мне какое-нибудь заклятье - по-видимому, в качестве сувенира.

Гарри усмехнулся. Ситуация его забавляла. Он давно успел выяснить, что Гермиона у Северуса не вызывает отрицательных эмоций, и предполагал, что сама она успела познакомиться со вчерашним выпуском «Пророка».

- Герми, - приветливо произнес он, - спасибо за последнее письмо. К сожалению, ты оказалась права в отношении Джинни.

Гермиона по-прежнему не опускала палочку, с подозрением глядя на Гарри.

Тот вздохнул. Ни себе, ни людям…

- На втором курсе ты стащила из запасов Снейпа шкуру бумсланга.

Гермиона, улыбнувшись, подошла к Гарри. Тот с искренней теплотой обнял ее:

- Привет, Герми.

- Гарри! Как я рада тебя видеть!.. - Гермиона деловито выскользнула из объятий. - А что за маскарад? Кто с тобой?

Северус фирменно сложил руки на груди и изогнул бровь.

- Гарри! Только не говори мне, что… Гарри! - это прозвучало с таким укором, что Гарри потупился.

Хотя, ему слабо верилось, что Северус до сих пор пребывал в неведении относительно судьбы несчастной шкурки.

- Извините, - пробормотала Гермиона. - Мне стыдно за тот случай.

Северус усмехнулся:

- Смею вас уверить, мисс Грейнджер, мистер Малфой испытывал больший стыд, когда узнал, что его провели подобным образом.

Гарри прошествовал к дивану. Облики служащих из Отдела сотрудничества исчезнут только через полчаса.

* * *

Время приближалось к полуночи, когда все, наконец, разошлись по спальням. Повозившись с полчаса, Гарри не выдержал и в пижаме покинул комнату.

Из комнаты Северуса не пробивался свет, и Гарри просто потянул дверь на себя.

Северус, стоявший возле окна, обернулся. Гарри поскреб ногтями об косяк:

- Можно к тебе?

Северус кивнул:

- Дверь закрой.

Настоящий Северус в одних только пижамных штанах. Гарри с улыбкой подошел к нему и обнял. В то, что он может это делать, до сих пор иногда не верилось. К своей влюбленности Гарри успел привыкнуть. А к Северусу еще нет.

Любовь длилась слишком недолго по сравнению с шестью годами травли. И сейчас Гарри казалось, что он стоит в теплых мирных объятиях чужого человека. Гарри потянулся к губам Северуса, тот слегка наклонил голову, и Гарри предвкушающе замер.

Откуда-то снизу послышались грохот и ругань. Гарри ринулся к двери, но перед ним материализовался Кричер:

- Лорд Малфой в столовой, - доложил он.

Северус выдернул из шкафа первую попавшуюся мантию и, схватив палочку и на ходу одеваясь, помчался к лестнице. Гарри рванул за ним, отработанным усилием призывая свою палочку.

С первого этажа донесся нервный крик:

- Северус, твою мать!

- Что случилось?

Малфой встретился на лестнице. У него был крайне встревоженный вид, и Гарри судорожно продумывал варианты, что такого могло произойти, чтобы выбить ледяного Люциуса из колеи.

- Они в Отделе тайн! - рявкнул Малфой.

- Кто? - по счастью, Северус не имел привычки подвергаться панике.

- Миротворцы! Они ищут вашего чертова Малыша!

- Как они туда попали? - пораженно спросил Гарри.

- Так же, как и я! И хвала Моргане, что эти болваны тоже пришли именно ко мне! Северус!

Тот предупреждающе поднял руку, делая знак не шуметь.

Люциус с раздражением замолчал и вперил в Северуса выжидающий взгляд. Гарри, воспользовавшись паузой, трансфигурировал пижаму в привычную одежду.

- Экспекто Патронум! - Северус, по-прежнему глядя куда-то в пространство, послал грациозную лань прямо в окно.

Гарри проводил Патронуса взглядом и тревожно обернулся на его хозяина.

- Они не в Отделе тайн, - секунду спустя изрек Северус и цепко обхватил Гарри за плечи. - Я аппарирую нас к месту сражения, это около Министерства. Люциус!

Малфой кивнул и отошел к перилам.

В то же самое мгновение Гарри ощутил неприятный рывок перемещения.

* * *

Гарри без труда узнал неухоженные дома надземной части Министерства. Из-за облупленного здания виднелись лучи знакомого серебряного света. Гарри встревожился. Что бы там ни происходило, ничего хорошего это не сулило.

Северус держал Гарри за плечо, не давая рвануться вперед.

- Слушай внимательно. Там восемь французских магов, двое из них проводят ритуал, остальные - живой щит.

- Что за ритуал?

- Не перебивай! С нашей стороны там Грация, с обоими менторами. Насколько я понял, ритуал изгнания демонов. Проще говоря, если в ближайшее время не помешать происходящему, мы потеряем двух менторов. Все, что надо сделать, - отвлечь тех, кто отвечает за проведение ритуала. Как это сделать, я не имею ни малейшего представления.

К серебряному свету добавились черные лучи. Впервые в жизни Гарри увидел черный свет. Пересиливая страх, Гарри бросился за угол дома, не оборачиваясь.

Представшая его глазам картина шокировала, не смотря на предупреждения.

На асфальте, освещая крошащиеся стены, лежал огромный серебристый шар, внутри которого в бессильной злобе металась Грация Дойл. За ней в том же шаре, касаясь его рукой, стоял Малыш. По поверхности скользили, меняя форму, черные пятна. А под шаром, словно рамка, был начерчен черный треугольник - Гарри казалось, что три зловещие полосы, соединенные между собой, втягивают в себя свет и силу.

Напротив, образовав круг, стояли шестеро магов в черных мантиях. За их спинами на асфальте сидели двое - с их стороны доносилась негромкая речь. Секунда - и поверх внушающего страх треугольника лег еще один, превратив фигуру в шестиконечную звезду.

Гарри согнулся пополам от резкой волны ужаса, прошедшей от черной звезды; количество пятен на серебряном шаре тут же увеличилось вдвое - и Грация без сил сползла на землю. Малыш не двинулся с места, но повернул голову в сторону Гарри - нет, левее. С трудом выпрямившись, Гарри оглянулся: слева от него застыл ошеломленный Северус.

Со стороны французских волшебников снова послышались неразборчивые слова. Гарри показалось, что Малыш свободной рукой поманил Северуса к себе. Тот не шелохнулся. Малыш рассерженно топнул ногой и активнее замахал рукой.

- Он зовет тебя, - сказал Гарри.

- Тридцать ярдов* , - напряженно оценил Северус, оглядывая миротворцев.

- Ты успеешь пробежать. Я прикрою, - предложил Гарри.

В конце концов, ни один маг пока не попытался атаковать, хотя, Гарри был уверен, прибытие не прошло незамеченным.

- Нет, - непреклонно ответил Северус. - Люциус должен был предупредить Дилекту. Но постарайся быть готовым к любому исходу.

Он прошептал заклинание - Гарри узнал его, это было то же самое заклинание, что он услышал в Атриуме - и на том месте, где только что стоял Северус, возник столб серого дыма. Не рассеиваясь, он устремился к шару и легко пересек границу серебряной сферы - три проклятья магов в черном и Протего Гарри понеслись к клубку дыма, но все разбились о шар. По телу Гарри пробежала дрожь.

В следующую секунду Северус стоял рядом с Малышом.

Гарри услышал нестройный топот и тут же обернулся на шум. По улице, посылая вперед Патронусов - Гарри узнал обезьяну Дилекты и рысь Кингсли - бежали авроры во главе с самим Министром. Теперь можно не волноваться?..

Но тут Гарри вскрикнул и не удержался на ногах: третий черный треугольник возник вместе с волной боли и безотчетного ужаса, которая словно выдрала часть души, проходя сквозь тело. В голове промелькнула мысль, что так приходит только смерть. Гарри безотчетно старался успеть хотя бы увидеть как можно больше - но веки закрывались сами. Гарри застал миг, когда сверкнули и погасли все Патронусы, а Северус… Северус, упав на колени, протянул Малышу руку, и тот впился в нее зубами…

А затем все поглотила прохладная успокаивающая пелена, и если это была смерть, то она оказалась приятнее и милосерднее, чем Гарри предполагал.

* около 27 метров

Очередной сюрприз от Принцев

Тогда он воскликнул:

- Как! Ты упал с неба?

- Да, - скромно ответил я.

А. де Сент-Экзюпери

Гарри бежал сквозь черноту. Это было неудобно: чернота смыкалась вокруг плотным кольцом, мешая передвигать ноги, но Гарри полностью подчинялся страху - настолько, что не чувствовал ни усталости, ни сопротивления. Он бежал так быстро, как только было возможно, и чернота рвалась и свистела в ушах. Внезапно Гарри оказался на площадке Астрономической башни. Бежать дальше было некуда, и Гарри, не раздумывая, спрыгнул. Какое-то время он падал, и, приземлившись, даже не почувствовал удара о землю - только все тот же колотящий страх, который заставлял бежать дальше. Сердце билось словно у самого горла, Гарри не ощущал себя даже человеком, продолжая свой сумасшедший бег. Но тут Гарри обнаружил, что прибежал туда, откуда убегал. Сердце подскочило, Гарри хотел закричать, но не мог - ужас лишил его голоса, и изо рта вырывалось только сипение. Подчиняясь иссушающему кошмару, Гарри попятился и…

Проснулся.

Дрожащей рукой он дотянулся до лица - оно было мокрым то ли от пота, то ли от слез. Глубоко вздохнув, Гарри пошевелился и присел на кровати.

За окном была глубокая ночь. «Сумеречные феи» испускали успокаивающий желтый свет. Но Гарри все еще был под впечатлением от сна.

Дверь открылась, и в комнату заглянул Северус. Увидев, что Гарри не спит, он подошел к кровати и присел рядом на корточки:

- Ты кричал.

- Кошмар, - кивнул Гарри и сжал так удобно подставленное плечо.

На Северусе была черная мантия, в то время как дома он обычно обходился рубашкой.

- Что произошло? - наконец поинтересовался Гарри.

Северус усмехнулся:

- Одевайся и пойдем в столовую. Не тебе одному пришел в голову этот вопрос.

Потирая глаза, Гарри выбрался из-под одеяла, Северус тут же протянул ему будничную мантию. Кое-как натянув на себя одежду и очки, Гарри поплелся за Северусом.

Из столовой, где - Гарри заметил еще на лестнице - горел свет, доносился возбужденный женский голос. Дилекта?

Спустившись, Гарри обнаружил обеих сестер Северуса и Малыша. Только Малыш выглядел как совершенно обычный человек - то есть как молодой Северус Снейп с длинными, до лопаток, волосами.

- Малыш? - обратился Гарри к Грации.

- Полагаю, что теперь ему понадобиться более представительное имя.

Гарри недоумевающе моргнул.

- К примеру, Пастор, раз уж меня закабалили, - добавил Малыш - или уже не Малыш - и улыбнулся.

Его голос был похож на голос Северуса, но улыбка отличалась обаянием.

- Можно узнать, что все-таки происходит? - поинтересовался Гарри.

Северус обошел его и огляделся в поисках места: на диване на пару восседали Грация с не-Малышом, Дилекта же ожидаемо расположилась в «ее» кресле. Не мудрствуя лукаво, Северус трансфигурировал пару стульев в одно большое кресло, явно рассчитанное на двоих. Гарри, занимая его вместе с Северусом, отметил, что столовая все больше превращается в гостиную.

- Судя по всему, нашего полку прибыло, - среагировала Дилекта. - Так что знакомься, - она махнула рукой в сторону двойника Северуса, - Пастор… я так понимаю, Принц?

-Да уж не Снейп, - отозвался тот.

Гарри все еще не понимал, что случилось. Стычка с французскими магами и Пастор Принц никак не хотели соотноситься вместе.

- Для тех, кто все проспал, рассказываю с самого начала, - Дилекта призвала чашку кофе - Гарри внезапно осознал, что дико хочет есть. - Тот ритуал, который так и не провели наши французские друзья, древний, как дерьмо титанов, и за час к нему не подготовишься. Собственно, где они его раскопали - одному Мерлину известно. Хотя, и ему, наверное, неизвестно. Когда эту дрянь придумали, до палочек еще было срать и срать… Ну да факт тот, что маленький миленький Малыш почувствовал опасность, и заставил Граци, теряя тапки, примчаться к себе в Отдел.

Гарри невольно задался вопросом, как Дилекта выступает на официальных собраниях с речами.

- В общем, пока они там провозились, успели убежать от Министерства ярдов на пятьдесят, - она усмехнулась, - хотя, надо отдать моей сестричке должное, в этот раз аквариумы с мозгами она спасла.

Грация кинула на сестру свирепый взгляд, та в ответ показала язык и продолжила:

- Если бы Северус вовремя не успел, мы бы лишились обоих менторов. А так наш Сева не растерялся и провернул такое, - Дилекта откровенно рассмеялась, - что… не могу… Гениально!

Гарри с любопытством повернулся к Северусу. Тот с невозмутимым видом слушал сестру и ответил Гарри лишь приподнятой бровью.

- Он принял его в род! - через смех договорила Дилекта.

- Что? - Гарри не поверил своим ушам. - Тот самый ритуал?

- Не поверишь, тот самый. Я теперь думаю, что Кингсли-то говорить. Он же был запрещен за две тыщи лет до нашего рождения… - заместительница глотнула кофе - Гарри проводил чашку голодным взглядом.

- Так Северус же говорил, в обмен на жизнь или душу главы рода…

- Так он же у нас умер, - парировала Дилекта.

- Принципиально, так, - кивнул Пастор. - И, если говорить честно, я не понимаю вашей кровожадности. Жизнь или душу… Странные вы, маги.

- Хорошо… - Гарри решил, что завтра обязательно расспросит его про ритуал подробнее. - А что с другим?..

Грация опустила глаза:

- Умер.

- Как умер, так и возродится, - нетерпеливо перебил Пастор. - Сходи послезавтра к дементорам. Их будет сто двадцать четыре.

Гарри зажмурился и потряс головой:

- Как так возродится?

Пастор глубоко вздохнул и, обведя присутствующих взглядом, изрек:

- Так. Сейчас я вам буду объяснять, а вы меня будете слушать. Я, конечно, понимаю, что вы с нами уже несколько тысяч лет не общались, но меня такая безграмотность не устраивает… Демоны - не люди. Убить нас в вашем понимании этого слова невозможно. Можно изгнать нашу душу из мира живых, но это несущественно. Одного демона нельзя изгнать вовсе. Нас всегда пять и по пять от каждого.

Видя, что осмысленной реакции на его слова не наблюдается, Пастор помолчал и продолжил:

- Зайдем с другой стороны. Северус! Сколько всего на Земле людских душ, живых и мертвых?

- Я должен назвать точное число, или хватит с точностью плюс-минус десяток? - язвительно поинтересовался Северус.

- Другими словами, можно даже не пытаться считать. А нас всегда пять. Сколько бы ни было в мире демонов, на самом деле нас всегда пять. Если есть необходимость - по пять от каждого. То есть или пять, или двадцать пять, или сто двадцать пять, или шестьсот двадцать пять… больше шестисот двадцати пяти, скажу честно, ни разу не было. Но, если бы было, было бы три тысячи сто двадцать пять. Но на самом деле - всегда пять. Если изгнать демона, он возродится от той души, в которой был изгнан. Это я к чему… Ничего с вашим деревом не случится.

- То есть, вы никогда не умирали? - уточнил Гарри. - И ни один дементор трагически не погиб во время войны?

Пастор удовлетворенно кивнул:

- Воистину так. И, раз уж разговор зашел… Грация! К тебе взываю! Никакой иерархии и «лидеров» у нас нет. И смерти мы, как люди, не боимся. И рождаемся мы не как люди. И подчинить нас себе невозможно... Можно заинтересовать. И, в конце концов, мы не «обладаем зачатками разума», мы творили мир, когда вас еще миллионы лет как не должно было быть! - он выдохнул. - Ну наконец я это сказал. А то думал, так и придется всю жизнь твой бред слушать.

Грация демонстративно сложила руки на груди и с бесстрастным видом отвернулась.

Дилекта, глядя на сестру, отмахнулась:

- Ша, русалка, море близко. Если мы с вами столько времени не общались, можно и позаблуждаться немного… Думай, голова, что мы с тобой делать будем.

- Что делать, - Пастор провел пальцами по подбородку - Гарри никак не мог поверить, что сидит рядом с настоящим демоном. - Буду неожиданно обретенным младшим братом Северуса. Единственным сохранившимся Принцем... Но я этого так долго не оставлю. Приняли меня в род - извольте соответствовать.

Дилекта приподняла бровь:

- Каким, позволь узнать, образом?

- Я буду настаивать на возрождении рода Принцев. Вам уже поздновато фамилию менять, а вот дети будут Принцами. Хотя, - Пастор хитро прищурился, - один еще и Певереллом. Но это необязательно всем рассказывать… А теперь я хочу попросить Северуса об одолжении.

- Я слушаю, - недовольно отозвался тот.

- Представь меня Люциусу Малфою. Прямо сейчас. Он не спит.

Поморщившись, Северус поднялся и, оглянувшись на Гарри, направился к камину:

- Думаю, что остаток ночи я проведу в особняке Малфоев, - сообщил он.

Гарри кивнул: утром Северус все равно бы отбыл в их лабораторию.

Исчезая с ним в камине, Пастор добавил:

- И покормите ребенка.

Под насмешливым взглядом заместительницы Гарри смутился и, что-то пробурчав, ушел в свою комнату. Голова буквально трещала от новой информации.

* * *

Гермиона слушала рассказ Дилекты с интересом, всем видом выражая сожаление, что проспала самое главное. Кингсли хмыкал и ничего не говорил, качая головой и, очевидно, прикидывая, как удобнее пристроить очередной сюрприз от безумной семейки Принцев. Крякнув, Министр высказал:

- И угораздило меня с тобой связаться… Ну что, будем делать вашему Пастору документы. Сама справишься?

- Да уж не растеряюсь, - ехидно ответствовала Дилекта.

Еще раз покачав головой, Кингсли хлопнул немаленькой ладонью по столу:

- Ладно! Что у нас на повестке дня… В первую очередь, восемь французских магов, сидящих у нас в тюрьме. Двое из них не могут колдовать палочками и не смогут еще пару суток, как я понимаю… Думайте, что мы предъявим Мартелю.

- Как будто есть варианты, - Дилекта пожала плечами. - Нападение на сотрудника Министерства и Очень Большие Потери. В том числе, двух менторов.

Кингсли кивнул:

- Можно. Чем мы сейчас кажемся слабее, тем лучше.

- Почему? - поинтересовалась Гермиона. - Насколько я могу сделать выводы из того, что творится во Франции, Мартель и так готовится к открытому военному вмешательству! Там и так развернулась оппозиция, требующая ввода войск на территорию Британии. Вы же его спровоцируете!

- Солнце мое, - криво улыбнулась Дилекта. - В нашем случае это было бы идеальным вариантом. Как раз к войне мы готовы. А вот к интригам - нет. Необоснованное вступление французских миротворцев на нашу территорию - это наше противоядие. Так что молитесь, чтобы Мартель оказался настолько глуп.

- Так, отставить большую политику, - прервал ее Кингсли. - Готовится - пускай готовится, прекрасно. Нам в Отдел пришел запрос из Германии по поводу господина Хоффманна. Немцы хотят депортацию и собственное расследование.

- А хотелка не отвалится? - поинтересовалась Дилекта.

Министр посмотрел на нее с легкой укоризной:

- Не думаю. Пусть его. Нам он больше не нужен. Собственно, если его французы прикончат, так хоть не на нашей территории. Вот за этим, кстати, надо проследить. И ищите мне подходящие кандидатуры, кого мы облагодетельствуем поселением в «Надежде»… Оперативные задачи ясны?

Гарри кивнул.

- Вперед, бойцы невидимого фронта! Гермиона, останься. Поговорим…

Подмигнув подруге, Гарри выскользнул из кабинета. День обещался нескучный.

Еще один диван

О Маленький принц! Понемногу я понял также, как печальна и однообразна была твоя жизнь.

А. де Сент-Экзюпери

Гарри, прижавшись сзади к измотанному Северусу, обнял его за плечи и положил подбородок на плечо - как раз по росту.

- Я определенно сойду с ума, - прошептал Северус, кладя свою ладонь поверх руки Гарри.

- Зато ты теперь в Визенгамоте, - ответил Гарри, принимаясь поглаживать прохладную кисть большим пальцем.

- Это должно меня радовать?

- Обязательно. Я теперь буду сидеть рядом с тобой на собраниях.

- О, в таком случае, я, разумеется, счастлив.

Северус развернулся и, бросив последний взгляд на Вона, вышел из палаты. Гарри поспешил за Северусом.

Ситуация была патовая. Вон дышал. Его сердце исправно билось и разгоняло кровь по телу. Мозг функционировал. Правда, с каждым днем все хуже и хуже, и колдмедики только разводили руками - мол, такое проклятье раньше не встречалось. Гарри очень хотелось напомнить, что раньше и маги сами себе имя из памяти не стирали, но он просто сжимал губы и уходил из больничного крыла. В конце концов, что он мог посоветовать опытным колдмедикам?

* * *

Кингсли фыркнул. Его знакомство с новым Принцем успешно состоялось. Гарри не сказал бы, что Министр купается в волшебных фонтанах от восторга, но и огорченным его называть было сложно. Скорее, погруженным в философские раздумья - а такое состояние у Кингсли бывает крайне редко.

- И куда, позволь узнать, он теперь направил свои стопы? - прохладно осведомился Северус.

- Ушел охмурять Люциуса, - Министр пожал плечами.

- Люциуса?.. Что делать? - на всякий переспросил удивленный Гарри.

- Уж не знаю, что конкретно, но такого довольного Малфоя я давно не видел, - сообщил Кингсли.

Северус выразительно изогнул бровь, но промолчал.

- Но это, как говорится, дело двадцатое. Главное, что с понедельника в «Надежду» заселяют двадцать одного мага. Тех самых, которые замечательно владеют палочками. Я просил отобрать дела наших кандидатов…

- Да, - Гарри активно кивнул. - У нас в кабинете лежат. Я тебе пошлю с кем-нибудь.

- Вот и славно, - Кингсли отвернулся к окну.

Подождав полминуты и не видя никакой осмысленной реакции, Гарри утащил уютно устроившегося Северуса к себе с Дилектой.

* * *

Гарри качнулся на стуле назад, держась рукой за стол:

- Интересно, чем ему так Люциус приглянулся…

- Люциус - картинный аристократ из древнего рода. И, между прочим, их род провел ритуал в числе последних, так что кровь у них, можно сказать, свежачок, - Дилекта, не отвлекаясь от исправления приказа, постучала пальцами по столешнице.

- Не думаю, что полтысячи лет в данном случае имеют значение, - отозвался Северус. - Но с тем, что Люциус - персона эпатажная, не согласиться нельзя.

- Почему не Драко? Ч-черт, - стул накренился слишком сильно, и Гарри пришлось вцепиться в стол.

- Драко, уверяю тебя, по сравнению с отцом представляется белой мышью, - Северус протянул руку к спинке стула, но ловить его не пришлось.

- Тогда уж хорьком.

- Прошу прощения?

- Белым хорьком. С примесью хомяка… Помнишь, на четвертом курсе Крауч-младший превратил Драко в хорька?

Северус плотоядно улыбнулся:

- Помню, разумеется. С Люциусом тоже случались забавные истории. Однажды даже не без участия твоего отца.

Гарри резко повернулся, и стул упал-таки бы, если бы Северус его вовремя не подхватил.

- Люциус заканчивал Хогвартс, когда твой отец учился на первом курсе. А поскольку Малфои - уважаемое чистокровное семейство, на Выпускной бал Люциусу пришлось облачиться в полный традиционный парадный костюм. Сомневаюсь, что ты представляешь, что это такое, но могу сказать, что в комплект входят весьма провокационного вида обтягивающие панталоны. Представь, что было в Большом зале, когда твой отец очень громко поинтересовался, нужны ли такие штаны для того, чтобы повысить свой успех у девочек, или наоборот, Люциус демонстрирует… принадлежность будущей супруге.

Гарри засмеялся и уточнил:

- Интересно, а как таким образом можно продемонстрировать принадлежность супруге?

- Вынужден сообщить тебе, что я никогда не пытался постичь непостижимое, в том числе, логику твоего отца, - на удивление спокойно отозвался Северус.

Дилекта оставила на последнем листе замысловатый росчерк и протянула Гарри стопку:

- Так, все! Кончайте трещать, сороки! Катись-ка к аврорам, Глава Аврората, вот тебе приказ, вот тебе волшебный пинок для скорости… Пирожков на дорогу дать?

Забирая документы, Гарри парировал:

- Если только тех, которые тебе на жертвенном алтаре оставляют.

- Попа слипнется… - Дилекта вздохнула. - Ну, чего стоишь, иди, знакомь подчиненных с волей нашего великого и славного…

Задержавшись взглядом на Северусе, Гарри выбрался из кабинета, не преминув споткнуться о порог.

Нет, все-таки Драко никогда не был мышью.

* * *

Столовая обросла еще одним диваном. Его оккупировали Пастор на пару с Грацией. Гарри заторможено размышлял, зачем в доме нужна такая бесполезная комната как гостиная. А все оттого, что главный камин - на первом этаже, и подниматься на второй, в гостиную, всем неохота.

- Документы, - Дилекта послала Пастору целый комплект магических и - про запас - магловских документов, удостоверяющих личность.

Пастор кивнул. Сегодня он был в длинной светло-коричневой мантии с руническим узором , волосы были заплетены в две тугие косы. Глядя на подобное издевательство над собственной внешностью, Северус хмурился, но претензий не высказывал. А Гарри было любопытно.

Собственно, он и выступил инициатором продолжений посиделок в столовой, поэтому ему и пришлось отдуваться, общаясь с Пастором практически в одиночку.

- Пастор?

Щелчком пальцев отправив документы куда-то неизвестно куда (Гарри не удивился бы, если и в другой мир), Пастор внимательно обратился к нему.

- Мне просто интересно, почему ты так выглядишь. В этом есть смысл? - Гарри прислонился к Северусу и незаметно погладил его по руке.

-Когда ты колдуешь, ты совершаешь движения палочкой. В них есть смысл?

- Ты хочешь сказать, что так колдуешь? - с подозрением спросил Гарри.

- Скорее, это дает мне возможность делать то, что я хочу сделать… пусть - колдовать. Магия символьна. И именно символы дают мне власть. Я сильнее с длинными волосами, чем с короткими, и с темными, чем со светлыми. Косы означают, что я сконцентрирован на семье, а, допустим, распущенные волосы укрепляют меня в бою.

- То есть, тебе можно, например, сбрить волосы, и ты потеряешь силу? - как бы между прочим уточнил Гарри.

Пастор рассмеялся и закинул ногу на ногу:

- В очень грубых чертах - да. Но до моих волос еще надо добраться.

Вздохнув, Гарри забился Северусу под руку. Как-то много стало народа в особняке. Скоро еще и Гермиона от Кингсли вернется.

- А где остальные демоны? - раздумчиво произнес Гарри.

- Остальные демоны? Думаю, самый точный ответ - в Азкабане.

Гарри помотал головой:

- Не дементоры. Другие. Дивы, джинны… Где они все?

Пастор снова засмеялся:

- Вы не перестаете меня удивлять, маги! Сначала сами боитесь дементоров, а потом спрашиваете, куда делись остальные… Гарри, между демонами нет разницы. В мире душ мы все одинаковы. Ты ведь видел нас, Северус?

Помедлив, Северус угрюмо кивнул.

- Мы можем являться в образе пифонов. Можем являться в образе див. Если так хочется - в образе крылатых пятиносых диванов тоже можем. Все зависит от того, как нас позвать.

- Подожди, - Гарри сосредоточился на беседе. - Почему тогда все видят дементоров?

- Потому что вы только про них и помните, - изучая пальцы Грации, ответил Пастор. - Вас учили бояться дементоров, и вы сами боитесь собственного страха… Кстати говоря, через полчаса я отправляюсь во Францию. Изучать ситуацию изнутри.

Гарри хотел спросить что-то еще, но Северус сунул ему в руки чашку с остывающим чаем. Кивнув, Гарри автоматически обхватил ее руками и приблизил ко рту.

Получается, что демонов не пять видов, а сколько угодно? Неужели человеческая фантазия настолько скупа, что никто не попробовал сотворить что-то, чего раньше не было? В этом же кроются поистине уникальные возможности! Кто, кроме самих демонов, может сказать, что может демон?

Гарри чертыхнулся: чашка в руках наклонилась, и напиток пролился прямо на футболку. Северус с терпеливым смирением очистил пятно Экскуро.

День важных разговоров

- Это давно забытое понятие, - объяснил Лис. - Оно означает: создать узы.

А. де Сент-Экзюпери

Зелье было гадким - Люциус только поморщился - Северус точно знал, что зелье на вкус гаже некуда.

- Вот скажи, ты можешь готовить что-нибудь без мерзкого вкуса и запаха? - ехидно поинтересовался Люциус. - Или ты таким образом выражаешь свой внутренний мир?

- Яды.

Северус записал дозу и приступил к ожиданию. Через полчаса необходимо повторно взять образец крови…

Минут пять оба молчали, погруженные каждый в свои раздумья. Северус размышлял о Драко. Все-таки за семнадцать лет он успел по-своему полюбить этого негодяя. Особенно за последние семь. А Драко, по-видимому, до сих пор испытывал определенного рода чувства к Гарри. Если бы это было не взаимно, Северус просто получал бы удовольствие от провала соперника. Но ведь он уже дважды застал Гарри обнимающимся с Драко. И до знаменательной даты второго мая…

- Ты не поверишь, откуда Хоффманн узнал о Дарах Смерти, - негромкий голос Люциуса вывел Северуса из размышлений. Он посмотрел на Люциуса, на этот раз - осмысленно:

- И кто же?

- Ксено Лавгуд. Он сидел в Азкабане вместе с Упивающимися. До самого суда. А потом благополучно освободился. И наш немецкий искатель приключений как-то умудрился с ним познакомиться. Более того, эти два одиночества сошлись на почве любви к искусству.

- Те есть к морщерогим кизлякам?

- Примерно так, - Люциус повертел в руках трость - создавалось впечатление, что этот жест придает ему уверенности. - Проблема в том, что Лавгуду достало ума копать под Мартеля, и его новообретенный друг занялся тем же самым. Согласись, мимо него сложно было пройти равнодушно.

Северус почти зачарованно следил за руками Люциуса. У него были такие же, как у самого Северуса, длинные пальцы - длинные пальцы на длинной трости.

- Безусловно.

Вообще Люциус выглядел до безобразия довольным жизнью. Северус решительно не понимал такой позиции: Малфой потерял любимую супругу, был привязан многочисленными клятвами к Министру, долгом жизни - к нему, кроме того, за последнее время семейное состояние заметно похудело. Северус не понимал Люциуса. Но его способности быть удовлетворенным завидовал.

- Северус. К несчастью для тебя, я тебя слишком хорошо знаю, - Люциус уложил трость на колени и наклонился вперед. - Что тебя не устраивает?

- С чего ты, позволь осведомиться, это взял? - прохладно ответил он.

Малфой опер поднятый подбородок на кисть руки:

- Сделаем так. Ты поведаешь мне о своих печалях, а я поработаю благодарным слушателем. Или нет… Тебе не нравится работать на Министерство?

Северус сохранил бесстрастный вид - как всегда, когда еще не знал, как повернуть разговор в нужное ему русло.

- Тебя угнетает необходимость работать на Шекклболта. А тебе бы забиться в нору и, - Люциус усмехнулся, - носа не показывать. И наш новоиспеченный мистер Певерелл. Зачем ему, думает Северус, старый страшный преподаватель зелий, который всю учебу его безжалостно терзал, а затем еще и помог любимому старикашке расстаться с жизнью?

Северус прибил бы Малфоя только за эти слова. Но это было бы чересчур роскошно. В результате Северус и пальцем не пошевелил - но не прожигать Малфоя разъяренным взглядом не мог.

- А рядом ходит такой молодой и соблазнительный Драко, и они так нужны друг другу… - Люциус расхохотался. - Честное слово, твоими глазами можно плавить двери гринготтских сейфов!.. Северус, неужели ты и вправду так думаешь?

Северуса смутил такой переход к веселью и еще больше - подобранный для этого веселья повод. И, очевидно, Люциус это заметил, поскольку снова впал в приступ смеха. Малфой смеялся звонко и раскатисто - совершенно не на свой возраст.

- Мерлин, помоги… Северус!.. О, ты великолепен!.. Просто неповторимый болван…

Северус раздраженно вскочил и, так ничего и не сказав, направился к выходу.

- Стой, - голос Малфоя прозвучал властно и спокойно - и Северус обернулся.

- В который раз тебе говорю, посмотри на меня. Посмотри на меня, идиот! Я вдовец. Я гавкнуть не могу, пока Министр не свистнет. У меня сын, которого надо ставить на ноги. И честь рода, которую хоть удавись, но надо блюсти. От всего моего состояния осталась четверть. Но я свободен! Мне каких-то сорок пять, я очарователен - нет, я прекрасен! И у меня есть, наконец, свобода делать то, что я хочу, а над тем, что надо, пусть думают другие. У меня есть моя жизнь, Северус, жизнь! У меня есть сын, - Люциус перешел на сокровенный шепот. - У меня есть ты, не то друг, не то...

Люциус поднялся и подошел к нему, величественно опершись на трость:

- У тебя есть гораздо больше… Чистое имя и чистая совесть, - трость наконечником скользнула вверх по брючине Северуса. - Возможность самому планировать свои действия. Молодой любовник… - Люциус приблизил лицо к самому уху Северуса, - который тебя любит, в то время как ты предпочитаешь закрывать на это глаза. У тебя есть семья и - страшно подумать! - настоящий демон в хранителях рода. Именно у тебя, главы рода Принцев… - Малфой обошел Северуса сзади и шепнул в другое ухо - Северус невольно повернул голову. - Но ты в рабстве.

Люциус внезапно резко притянул Северуса к себе и сжал руками его плечи, шепча:

- Осознай свою свободу, Северус…

Одна рука переместилась на грудь, ниже; на другую Люциус болезненно намотал смоляной хвост - и Северус ничего не смог сделать. Люциус был слишком притягательным. Он был почти божеством, персональным маленьким божком, совершенством. Люциус был труслив, но когда он не боялся, ему хотелось покориться. Он был создан для того, чтобы властвовать, великолепный, царственный…

Его зубы впились в шею Северуса - божественно…

Нельзя.

Северус усилием воли обернулся и окинул Малфоя ироничным взглядом:

- Не боишься отравиться? Яды, как ты знаешь, не пахнут.

С непонятным выражением лица улыбнувшись, Люциус грациозно опустился перед Северусом на колени и с еле слышным стоном потерся щекой о его живот.

От одного этого можно было сойти с ума. Но Люциус переместил свои изящные ладони на бедра Северуса и прижался лицом к его паху.

Это было не просто возбуждающе, это было возбуждающе мгновенно и судорожно; Северус вцепился руками в изумительные светлые волосы и… черт… с усилием оттолкнул Люциуса от себя, беззвучно кляня все на свете. Если сейчас позволить этому случиться, то Люциус снова одержит победу. Стоя на коленях и склонив голову - победит.

И, главное, можно будет вообще не возвращаться к Гарри. Тот, возможно, и простит измену, но Северус - никогда.

До боли закусив губу, Северус метнулся к камину.

* * *

Оказавшись в привычной столовой, Северус позволил себе выпустить пар. Кулак влетел в стену со всей дури, и его пришлось залечить заклинанием. Малфой умудрился сделать все то, что выводило Северуса из надежного душевного равновесия. Люциус со своим наследственным умением замечать слабости озвучил и высмеял тщательно скрываемые Северусом страхи, и теперь он был рассержен и растерян. С одной стороны, Малфой посмел влезть в его душу! Такое поведение Северус прощал только двум людям в его жизни: Лили и Дамблдору. Сейчас появился третий… И, с другой-то стороны, прозвучавшие из уст Люциуса, эти опасения показались беспочвенными и надуманными.

А то, что Люциус попытался сотворить потом… Северус не собирался себе врать. Люциус влек его. Иногда с меньшей силой, а иногда Северус не мог найти себе места. Только в краткие периоды, когда Малфой проявлял трусость или поступал неоправданно подло или жестоко, Северус прятался за чувством отвращения. В остальное время Люциус все еще был божком - но карающим. Карающим своей притягательностью, которой Северус никогда бы не разрешил себе отдаться. Невозможность получить желаемое распаляла Северуса еще больше, и он каждый день вспоминал Лили. И тогда вина и омерзение от собственного предательства заглушали бесплодную страсть, и Северус подозревал себя в новом предательстве - предательстве светлой памяти, которую нельзя было осквернять низменным влечением, тем более - к кому-то другому.

Но сегодня Люциус был так доступен!..

Со стороны входа послышались шаркающие шаги, и Северус, в одно мгновение собравшись, обернулся. В столовую, потирая под очками глаза, плелся Гарри.

- Я думал, что ты в Министерстве, - с легким недоумением сказал Северус.

Гарри посмотрел на него непонимающе:

- Сегодня суббота.

Северус хмыкнул, про себя досадуя на невнимательность.

Гарри потянулся. В одних трусах и распахнутом халате это выглядело весьма откровенно.

А Северус все еще был возбужден.

Он подошел к Гарри и, проведя рукой вверх по его животу, притянул к себе. В конце концов, он имеет право хотя бы попытаться быть счастливым!

Гарри с готовностью прижался к Северусу, прошелся мягкими губами по шее… и прошептал: «Гермиона». Не церемонясь, Северус выхватил палочку и аппарировал обоих на два этажа выше, в свою комнату.

Гарри тут же почти повис у Северуса на шее - учитывая, что был все-таки заметно ниже. Северус отнесся к этому с энтузиазмом.

Вторгаясь языком в полуоткрытый рот Гарри, он поглаживал его податливое тело, и это было дико, неуемно возбуждающе, более того, Северус чувствовал, что Гарри тоже варварски возбужден. Пара шагов до кровати промелькнула как-то незаметно, и Гарри был повален на покрывало. Северус кое-как отбросил в сторону мешающий халат вместе со стянутыми трусами и, не отрываясь от ласк, призвал лубрикант.

Гарри отчаянно покраснел, но повернулся к Северусу с таким решительным видом, с каким можно было бы идти драться с Лордом.

- Расслабься… - Северус запустил пальцы в растрепанные волосы и массирующими движениями надавил на голову. - Это удовольствие, а не подвиг.

Со вздохом прикрыв глаза, Гарри дал Северусу развести свои ноги в стороны и потянулся к бесчисленным пуговицам мантии. Зрелище определенно мешало способности мыслить здраво. Северус захватил губами напряженный член, и Гарри в одночасье забыл про мантию, вцепившись в покрывало.

Наслаждаясь данной ему властью, Северус старался сделать свои движения еще изощреннее, еще слаще -и Гарри отзывался на каждую ласку. Ярко, остро и будоражаще. Настолько, что будь на месте Гарри какой-нибудь абстрактный другой человек, Северус обозвал бы его шлюхой. Но Гарри был сосредоточием всего, центром невинного, безгрешного соблазна, чистым олицетворением желания, и Северус без стеснения жадно растягивал своего непорочного любовника.

Гарри непроизвольно зажимался и как будто робел; Северуса удивляла такая реакция на фоне отзывчивости Гарри.

- Кто у тебя был до меня? - осторожно прошептал Северус. - Драко?

Гарри вздрогнул и, зажмурившись, покачал головой:

- Так… никого.

Все. После этих слов Северус потерял скудные остатки самообладания. Приподняв Гарри за бедра, он потянул его на себя, целуя его ноги, и погрузился в вожделенную тесноту.

И после этого уже не имело значение ничего, кроме двух переплетенных друг с другом тел и душ. В течение целых верениц благословенных вечностей минут до того, как страсть достигла апогея* .

* * *

Видимо, Гермионе так и предстояло провести день в гордом одиночестве (впрочем, она и так заняла библиотеку с целью помочь Северусу навести порядок в книгах). Никакого желания вылезать из постели у Северуса не было, тем более не хотелось куда-либо отпускать от себя Гарри. Теплого, зеленоглазого и такого бесконечно любимого.

Руки Северуса на излете касалось дыхание Гарри, но эти еле заметные движения воздуха связывали Северуса с жизнью прочнее, чем способность видеть и слышать.

- Когда вернется Пастор? - негромко спросил Гарри.

- Понятия не имею, полагаю, когда ему вздумается, - лениво произнес Северус.

Гарри глубоко вдохнул, возвращаясь из мира размышлений, и чуть отодвинулся от Северуса, чтобы удобнее было смотреть в глаза:

- Ты знаешь, я рад, что он появился, - серьезно сообщил Гарри.

Северус приподнял бровь.

- Он смотрит на вещи не так, как мы.

- Еще бы.

- И это полезно. Может быть, с ним и не весело общаться. Но необходимо.

Северус глянул на Гарри критически. Философствующий Поттер как понятие вообще не вызывал у него доверия, но мысли Гарри были созвучны размышлениям Северуса.

- Кстати, ты заметил, что Грация так и не вернулась с тех пор, как он уехал?

- Заметил, - ответил Северус. - И могу с абсолютной уверенностью тебе сказать, что и не вернется. Не раньше, чем дождется своего ненаглядного.

Гарри фыркнул.

- Северус? Как у нее получается так легко колдовать без палочки?

Северус вздохнул и, сосредотачиваясь, потер глаза. Гарри выбрал отличную способствующую расслабления тему для постельной беседы.

- Стоит начать с того, что легко это не получается - скорее, привычно. И, как ты знаешь, до Мерлина без палочек колдовали все. Собственно говоря, тот или иной вид магии есть способ взаимодействия с некой силой… Представляешь, о чем я говорю?

Гарри пожевал губу:

- Приблизительно.

- Ясно. Тогда так: можно колдовать с помощью палочки и без нее. Используя определенные телодвижения, звуки, элементы окружающей природы, такие как камни или части растений, и многое другое. В зависимости от этого выделяют некоторые институты магии. Известные тебе - классический европейский, или палочковый, и ритуальный, подсмотренный у моей сестры - и, кроме них, гармонический, медитативный и шаманизм. Прочие способы не относят к какой-либо определенной группе, поскольку они только сочетают в себе элементы перечисленных мной вариантов.

Северус замолк, дожидаясь какой-нибудь ответной реакции. Гарри кивнул:

- В Аврорате говорили.

- Так вот, каждый способ имеет ряд особенностей, как положительных, так и отрицательных. Но присутствует общий закон: взаимодействие осуществляется через тот или иной символ. В европейской школе символом выступает заклинание. Нельзя также сказать, что мы не используем методов других школ. Так, в основе успешного овладевания окклюменцией и легилименцией лежит медитативная практика.

Гарри улыбнулся, но комментировать не стал.

- И, если верить Пастору, принципиально можно отметить, что до существования палочек мы были более приближены к демонам по способу колдовства. Если я правильно понял его принцип осуществления… - Северус прервался, понимая, что вот-вот залезет в глубокие дебри.

Гарри, созерцая выражение лица Северуса, хихикнул. Северус тут же нахмурился:

- Что смешного?

Гарри покачал головой и чмокнул его в щеку:

- Я просто осознал, что сплю с профессором.

Северус отвел взгляд. Именно так. А он спит со своим студентом.

Гарри щекотно провел пальцем по плечу Северуса и добавил:

- И меня это возбуждает.

Северус совершенно не сопротивлялся вероломному поцелую Гарри. Скорее, бессовестно использовал этот поцелуй в своих целях. Но ведь на то он и слизеринец?..

* (п/а: апо… нет, не могу спокойно печатать это слово. Оно кагбэ намекает…))

Ход Пастора Принца

Что-то сломалось в моторе моего самолета.

А. де Сент-Экзюпери

Гарри покраснел под пристальным взглядом домовика, но говорить что-либо кроме «Спасибо, Кричер, можешь идти», не стал. Бесполезно объяснять, что он стесняется такого пожирания глазами, когда полуголый лежит в кровати Северуса вместе с владельцем этой самой кровати.

«У хозяина гости». Северус поднялся, как только домовик исчез, и потянулся за висящей на стуле одеждой. Гарри, поняв выразительный взгляд Северуса, двинулся к себе, одеваться.

Через пять минут оба были в столовой.

- Дилекта! - констатировал Гарри.

Та хмуро отозвалась:

- Сорок лет как… Северус, почему вы двое здесь, когда мы все давно у Кингсли?

- Возможно, потому, что у вас открылась неожиданная страсть к министерским кабинетам, а мы, что удивительно, решили провести выходной здесь? - Северус принял свою коронную позу, садиться не стал.

- Так, ладно. Люциус тебя утром, вроде, должен был предупредить.

- Не успел, - мрачно прокомментировал Северус.

Дилекта своим видом олицетворяла страдательное терпение:

- Мне он сказал тоже самое. Хотелось бы знать… - посмотрев на Гарри, Дилекта не стала договаривать, что бы ей хотелось знать. - Пойдемте.

Гарри обернулся на уютную столовую-гостиную и с сожалением подошел к камину.

* * *

Кингсли был сосредоточен, как никогда. Дилекта уселась - отчего-то на подоконник - скрестив ноги, и немигающе уставилась на стену. Обеспокоенный чем-то Драко кивнул Гарри в знак приветствия. На этот раз он сидел на стуле у стены - Гарри удивился.

- Итак, - Кингсли уткнулся в сцепленные «замком» пальцы. - Утром Люциус отбыл во Францию.

- Еще и он? - пробормотал Гарри.

- В первую очередь он, - отрезал Министр. - Если у него все получится, то в ближайшие же дни - хотя, какие там дни, сегодня или завтра! - французские миротворцы вступят на территорию Великобритании с целью захвата Министерства.

- ЧТО? - Гарри надеялся, что он ослышался или понял что-то неправильно.

- То! - Кингсли бухнул кулаком по столу. - У Мартеля есть отличный повод для объявления военных действий! Общественное мнение во Франции на стороне Малфоя! Так что ждем атаки!

Северус, зачем-то оглядевшись, плотнее запахнулся в мантию. Гарри ожидал, что Кингсли вот-вот скажет «Шучу!».

- Ты думаешь, чем Люц там все это время занимался? - ни к кому конкретно не обращаясь, спросила Дилекта.

Никто и не ответил.

- Во Франции сформирована оппозиция, требующая открытого конфликта с Англией. Мы ослаблены после войны, реальной силы у нас нет. Якобы. А еще мы вводим в стране милитаристские порядки, противоречащие свободе человека. Всех, кто после десяти вечера гулять выходит, чуть ли не Круциатусом обратно загоняем. Свое мнение не даем высказывать. Пересажали половину населения за политические преступления… В общем, дела хуже некуда. Поттер, ты Глава Аврората. Сделай лицо попроще. Я сейчас описала ситуацию, как ее видят французские оппозиционеры.

- Зачем? - прошептал Гарри.

- Да ни зачем! - взорвалась заместительница. - Два года мусолим! Нет у нас шанцев в дипломатии! Только война...

Гарри кивнул. Конечно... Но он никак не ожидал, что война может начаться так скоро и внезапно. Фактически только сейчас Гарри начал осознавать: война. Это означало снова раненых и убитых, проклятья, переполненные палаты в Мунго, новые Декреты… Раненых и убитых.

Гарри оглушено молчал.

- Малфой готовил французов долго. А сейчас у нас - точнее, у Мартеля - есть отличный повод развязать войну. По нашей вине погибла бывшая гражданка Франции. Ты только посмотри, как мы хитроумно заманиваем к себе французов и убиваем их. От Лепринц и кусочка не оставили… Разумеется, официально Лепринцы присоединились к французской оппозиции.

- Неужели другого выхода нет? - Гарри обнаружил, что его голос сел.

Но это было сущими пустяками. Война начнется! И от него снова ничего не зависит. Остается только принять эту войну с гордо поднятой головой, выйти, как и прошлый раз, на арену самому, чтобы не быть вытолканным туда рассерженной толпой…

Но Гарри хотелось стать страусом и зарыть голову в песок.

- Посуди сам… - Дилекта говорила еле слышно. - Или мы ляжем под Мартеля, или дадим ему отпор в открытом столкновении. Он сильнее на своем поле. А его поле - дипломатия. Наше - сражение. И нам надо победить, потому что историю диктуют победители. Для всего мира все будет именно так, как скажем мы… Но только после того, как победим.

Дилекта не отводила взгляда от одной точки. Драко был погружен в собственные раздумья. Северус и Кингсли молчали.

А Гарри очень хотел послать все куда подальше, и вот сейчас, прямо сейчас уйти из Министерства и забиться в угол где-нибудь на Северном полюсе или в ущельях Тибета. Потому что то самое «долго и счастливо», о котором мечтал Гарри, сорвалось. Он готов был сделать, что угодно, но что угодно бы не помогло. Потому что у Гарри снова был только один выбор: сражаться самому или сражаться по приказу.

Гарри, не раздумывая, бросился бы в бой за свою страну - не страшно. Но Северус?.. Гарри был уверен, что его тоже вытолкнут в битву - хотя, разумеется, нет, Северус сам не станет сидеть в стороне. Он же «не такой трус»… А Драко? Ему-то все это за что? Он же Малфой, он тепличный, он гораздо слабее Гарри! Конечно, все, что не убивает нас, делает нас сильнее, но Гарри боялся, что любой следующий шаг может стать для хрупкого аристократа последним.

И что будет с Гермионой? Нет сомнений, что Кингсли не отправит ее обратно во Флер-де-Круа. Гарри только надеялся, что подруга не перемудрит со своими действиями. Как же хорошо, что она сейчас в особняке!.. Хоть бы только она не рванула к Виктору…

Все хранили напряженное молчание.

Где-то за много миль отсюда Люциус Малфой, бывший Упивающийся Смертью, который несколько раз чуть не отправил Гарри на тот свет, мог вальяжно восседать в мягком кресле и вести на первый взгляд непринужденную беседу со сливками французского общества. Далеко-далеко (впрочем, не как далеко, как хотелось бы), маленькая уязвимая человеческая фигурка силой одного только своего разума вершила судьбу двух государств послевоенной Европы. И Гарри искренне переживал за Люциуса, потому что он был пусть и ужасной, но надеждой пятерых собравшихся в кабинете британского Министра магии волшебников. Был единственным ключом к меньшему из двух зол.

И Гарри боялся, что Малфой не справится. В каждую секунду что угодно может пойти не так, как было задумано человеком - Гарри неоднократно убедился на собственной шкуре, что судьба преподносит самые разные сюрпризы в самые неожиданные моменты. Потом, спустя много времени, эти подарки рока могут казаться закономерными и предвидимыми. Но пока ты балансируешь на канате над пропастью, не думаешь, откуда подует ветер. Просто боишься его и продолжаешь идти, зная, что если двигаться вперед, то появляются какие-то призрачные шансы на успех, а если стоять на месте, то рано или поздно канат точно не выдержит.

Люциус же ходил даже не по канату - по лезвию ножа. И Гарри хотелось по старой магловской привычке скрестить пальцы - за то, чтобы у Малфоя получилось дойти так, как он шел. Не только потому, что тот был единственной надеждой Великобритании, а еще и потому, что Люциус был отцом Драко, умным и талантливым магом, другом Северуса, ехидной презрительной сволочью, которая просто не имеет права на то, чтобы умереть - потому что Упивающиеся остались в прошлом. Вместе с Авадой, лесом Дин, смертью Седрика, Дамблдора, Сириуса и Нарциссы ненависть к Малфоям осталась в прошлом. В настоящем же был Гарри, который молча гадал, что там может происходить, и отсчитывал минуту за минутой.

И тишина не нарушилась ни одним звуком. Потому что вместе с Гарри еще четыре мага пытались представить, что творится во Франции - почти в другом мире - и считали минуты. И Гарри был благодарен им за немое единодушие.

* * *

Новости от Люциуса появились уже почти ночью.

Кингсли обнимал сидящую у него на коленях Дилекту. Гарри крепко сжимал ладонь тихонько покачивающегося из стороны в сторону Драко, прислонившись затылком к животу стоящего позади Северуса. Неожиданно Министр резко сорвал с пальца золотое кольцо-ободочек - все взгляды тут же обратились к нему. Выдернув из-под стопки документов чистый лист, Кингсли уронил кольцо поверх. По листу расползлись золотые буквы:

«Этой ночью. Надежда. 250 миротворцев. Объявление войны завтра»

Драко вскочил и сжал край пергамента, впившись в буквы глазами. Дилекта устало опустила затылок на плечо любовника. Гарри уловил, как Северус чуть громче, чем обычно, выдохнул. И наверняка на миг закрыл глаза, представил Гарри.

Вот все и решилось. Люциус справился. Завтра начнется война.

Но Гарри не чувствовал по этому поводу ничего особенного. За то время, пока в молчании тянулись бесконечные часы, что-то изменилось для всех. Исчезли какие-то невидимые преграды. Гарри чувствовал душевное родство с каждым, кто находился в кабинете. С Дилектой, которая позволила себе не выглядеть сильной, с Кингсли, который с понимающей готовностью прижал к себе любимую женщину, с Драко, наплевавшим на маску бесстрастия и подсевшим к Гарри. С Северусом - который молчаливой защитой стоял за спиной Гарри. Не отвергая Драко.

И теперь Гарри чувствовал только благодарность к Северусу и потребность поддержать Драко. Известие о войне уже не помещалось в его «эмоциональном диапазоне», как когда-то сказала Гермиона. Где-то внутри Гарри не отпускала тревога, но он не мог сказать, с чем конкретно она связана. Просто тревога, ожидание чего угодно в любой момент. В семнадцать лет Гарри успел привыкнуть к подобному ощущению, и теперь оно вернулось на свое место.

Гарри до зуда захотелось срочно увидеть Гермиону. Она же еще ничего не знает…

А сейчас начнется поистине бесконечная ночь. Гарри мог дать руку на отсечение, что у Кингсли уже готов план, что сейчас он достанет из стола и развернет пергамент с вариантами развития событий, и всем придется вникать в безучастные слова. Безучастные - потому, что никакие слова не способны правильно передать угрозу наступающей войны. Слова могут рассказать о будущем, но не могут передать того, что случится с людьми. Наверняка среди всех вариантов (один хуже другого) найдется тот, который попадет в десятку. Кингсли - великолепный тактик. Но страх перед началом, отчужденную решимость перед смертельной опасностью, хладнокровный выбор жертвы за победу, выворачивающую наизнанку совесть и изнуренную опустошенность - все это можно только почувствовать.

И поэтому не хотелось шевелить ни единым мускулом, чтобы не нарушить мнимое равновесие в кабинете. Хотелось еще хоть ненадолго остаться где угодно, даже в тягостном ожидании, но не смотреть в лицо тому, что должно произойти.

А ведь будущее случится, понял Гарри. Случится непременно. То или другое. Можно попытаться просчитать события наперед, попытаться что-то изменить, повлиять на ход истории - но будущее все равно случится. Оно неизбежно наступит, и прожить его придется. И, наверное, лучше хотя бы сделать вид, что готовишься к будущему. Возможно, тогда оно заметит тебя и не станет наваливаться сверху всем своим весом.

Гарри кашлянул. Шаткая гармония бездействия рухнула.

Кингсли, потерев переносицу и сжав губы, полез в ящик стола.

И тут в кабинете, несмотря на запрет на аппарацию, неведомым образом возник Пастор Принц.

И настанет веселое утро* …

Каждый день я узнавал что-нибудь новое о его планете, о том, как он ее покинул и как странствовал.

А. де Сент-Экзюпери

Немая сцена. Гарри понял, что называется немой сценой. Северус молчал, ибо по ходу пытался сообразить, как именно себя вести. Драко молчал, потому что ему уже было все равно. Кингсли молчал (открывал рот и снова захлопывал), так как явно не хотел произносить вслух все, что думал, при даме. Дилекта молчала заинтересованно, ожидая продолжения концерта для фортепиано без оркестра. Сам Гарри молчал за компанию и считая нужным предоставить все-таки первое слово самому Пастору.

Между тем тот оглядел «почтеннейшую публику» и насмешливо произнес:

- Я смотрю, у вас тут царит полное взаимопонимание. Докатились…

Пастор вздохнул и, пройдясь, остановился напротив Северуса:

- Ты тут, что ли, не навоевался?

Не дожидаясь реакции, Принц обернулся к Кингсли:

- Или тебе погеройствовать захотелось? Тоже мне, Нельсон, - Пастор говорил с отчетливым укором в голосе, и Гарри казалось, что вот самого-то главного никто и не уловил, что-то было упущено из вида… - Надоело в кабинете сидеть, так сходи, побегай с аврорами. Ладно, господа. В особняке вас ждут две небезызвестные вам персоны, поэтому предлагаю не терять времени.

Пастор развел ладони в стороны, и Гарри подхватил знакомый рывок.

* * *

На самом деле в столовой особняка на площади Гриммо ждали не две, а три персоны.

Гермиона, с любопытством взирая на происходящее, однако, не говоря ни слова, сидела в углу в кресле-качалке, поджав ноги. Сколько Гарри помнил, у него никогда не было кресла-качалки.

Люциус восседал по левую руку от места главы стола на - как же он уронит свою царственную задницу на стул, подумал Гарри - кресле, сильно напоминающем те, что стояли в гостиной его особняка. Рядом с Малфоем с безжизненным видом - а впрочем, на таком же кресле - сидел невысокий мужчина, полноватый, с кудрявыми, до плеч, русыми волосами. На вид ему было лет сорок. Мужчина выглядел изможденным и полностью смирившимся с происходящим.

Гарри знал его. Но раньше этот человек всегда представал перед другими оживленным и воодушевленным, уверенным в своей правоте. А теперь Серпенс Мартель словно превратился в марионетку.

Не торопясь, Гарри прошел вдоль стола и шлепнулся на подлокотник кресла Северуса. Сам Северус, видимо, устав стоять, опустился в кресло. Глянув на Кингсли с Дилектой, Драко трансфигурировал последний стул и расположился напротив отца.

Гарри с удовлетворением отметил, что трансформация столовой завершилась.

Пастор встал между Люциусом и Мартелем и отчетливо заговорил:

- Ну что, уважаемые… Теперь, думаю, все (п/а: именно «все», а не «всё» - на всякий случай). Ведете вы себя, как дети. В войну вот играете. В шпионов. Троянского коня не хватает. Ну да смерть с ним… Расскажите нам, мсье Мартель, как докатились до жизни такой. Лучше сами расскажите, а то я ведь, когда гуманность придумали, как раз спал.

Склонившись над ухом французского Министра магии, Пастор недобро улыбнулся.

- Что?.. - мертвым голосом спросил Мартель.

- Да все. Вот про то, кто вас на это надоумил, расскажите.

Длинные черные волосы Принца были забраны в сложный пучок, на запястьях красовались тугие серебряные браслеты. Красноречиво глянув на Кингсли, Пастор отошел к Гермионе.

- Темный Лорд, - ответил Мартель.

Гарри чуть не поперхнулся. Оказывается, Вол-де-Морт ухитрился одной ложкой в двух котлах помешать!

- Когда? - подал голос сориентировавшийся Кингсли.

- За два года до его падения. Когда вы признали, что он возродился. Он застал меня дома, в одиночестве, - Мартель говорил по-английски почти без акцента, гораздо лучше Лепринц. - Сказал, что хочет предложить мне сделку. И дал два дня на раздумья. Потом пришел снова, убил всю мою охрану, с легкостью прорвался через заклинания… Притащил с собой эту девчонку… Лепринц. Сказал, что я зря пытаюсь сопротивляться. Что он сломает меня так же, как сломал ее… В третий раз он застал меня прямо в Министерстве, после совещания. Наговорил какую-то чепуху про Старшую палочку… Про то, что из всего мира одна только Европа пользуется классической магией. Что можно одной Старшей палочкой покорить себе полмира…

Гарри сжал Северусу ладонь. Плевать на то, что кто-то может смотреть. Гермиона не дура, Мартелю далеко не до этого, а остальные в курсе. Северус нахмурился, но руку оставил.

- Я пытался сопротивляться ему. Это было бесполезно, - Министр магии Франции не оправдывался. Он просто сообщал, пересказывал, как все было.

- И тогда вы решили, что в его словах есть доля истины, - подсказал Пастор. - Ведь это же неведомые доселе перспективы. Подчинение стран, приверженных другим институтам магии. Ведь вы в конечном итоге стремились к этому, не так ли? Вы хотели внедрить в «неразвитом востоке» палочковую систему?

- Да, - просто сказал Мартель.

- А Великобритания подвернулась под руку. Ослабленная войной страна, потерявшая идейного лидера, единственного по вашему мнению интригана, который с легкостью обернул бы все ваши замыслы против вас. Дамблдора.

- Да.

- И за год вы успели обратить в свою веру половину Визенгамота. Оперативно. И, главное, метко.

Принц беззвучно прошагал от Гермионы до Драко и застыл за его спиной.

- И правда. Ведь гораздо приятнее начать завоевание мира с Англии. Скажите нам, Серпенс, вы задумывались о своей глобальной цели? Вы представляли, к чему могут привести ваши игры? Думали о важных последствиях? О дисбалансе в магическом мире, о разрушении традиций, о бытии народов? Или вас полностью поглотила ваша страсть к обману? Вы верили в свое святое дело, когда ядом Лепринц отравили ваших же граждан? Или понимали, что вам нужна только власть?.. Не отвечайте. Не нужно. Но подумайте.

Драко повернул голову, и Пастор запустил пальцы в его волосы. Драко дернулся - его отец усмехнулся - и сын церемонно вздернул подбородок.

- Только вот ведь незадача. Вы обыграли самого себя. Вы допустили три большие ошибки, Серпенс. Я не скажу вам, какие, чтобы вам было над чем поломать голову. Хотя, одну из них вы можете созерцать в виде вашего покорного слуги… который считает, что вы оставите попытки каким-либо образом влиять на дела в Великобритании.

Пастор через стол нагнулся и потянулся рукой к французскому Министру. Мартель отшатнулся: изящная кисть Принца вытянулась, почернела и покрылась струпьями, его волосы взметнулись, словно живые, и развились в погустевшем воздухе.

- Вот он, ваш реальный выбор, - прошипел Пастор, - остаться живым и всю дальнейшую жизнь созерцать собственное ничтожество, или броситься в бой - только на этот раз со мной, а я не буду милосерден. Зато вы погибнете, как герой…

Мартель захрипел и уцепился за плечо Люциуса - тот брезгливо стряхнул руку и отодвинулся. Гарри почудилось, что француз сейчас задохнется, и он привстал, не зная, как тому помочь. Кингсли, автоматически прикрывая Дилекту, тоже резко поднялся - но Пастор, усмехнувшись, выпрямился и вернул себе прежнюю внешность. Гарри взглянул на Драко: тот сидел на месте только потому, что боялся пошевелиться; почувствовав на своем плече ладонь Принца - уже вполне человеческую - Драко вздрогнул.

- Да что там, - миролюбиво продолжил Пастор. - Вы проживете отведенное вам время, утешая себя, как любой честолюбец, которому не улыбнулась удача. Но ведь не каждому дано стать Наполеоном. Не отчаивайтесь, Серпенс, а то не доживете до того момента, когда осознаете презренность, свою и бытия… Лучше расскажите нам про маэстро Санти. Зачем вы приказали ему подарить Гарри вторую картину?

Распахнув глаза, Гарри переглянулся с Северусом. Этого он никак не ожидал. Но ведь Санти итальянец…

- Италия поддерживает политику Франции, - севшим голосом откликнулся Мартель. - А Санти уже давно признан лучшим живописцем нашего столетия. Поттер наверняка обратился бы к нему. Я заплатил мастеру за второй портрет. И за то, чтобы… чтобы он надоумил Поттера повесить его именно в кабинете.

- И снова переиграли себя, - прокомментировал Пастор, поворачиваясь к Гарри. - Верите или нет, но этот мсье полагал, что второй портрет вы закажете в любом случае. Так поступают примерно с восемнадцатого века - весьма удобно, знаете ли. А Северус Снейп слишком умен, чтобы висеть там, где не надо… Благословите горе от ума, Гарри.

А у Гарри перехватило дыхание. Что бы, интересно, сейчас было, если бы не этот маленький промах Мартеля? Северус не сидел бы здесь? И не было бы самого Пастора? Это значит, что Гарри обязан личным счастьем французскому Министру магии? Гарри нервозно усмехнулся - Северус понимающе сжал его пальцы.

- А скажите, Серпенс, верите вы в Дары Смерти? - коварно спросил Пастор.

- Нет.

- Зачем же тогда приказали вашему мастеру изготовить палочку для несчастного Хоффманна? Отличную иллюзию, между прочим, наложили. Правдоподобную. Спасибо Лавгуду. Но надо же хоть немного верить в то, что говоришь. Иначе получится совершенно гнусная ложь. А ложь - это пошло. Ко лжи можно придраться… Кстати, могу с пятидесяти процентной вероятностью утверждать, что в Германии от герра Хоффманна избавятся. Не так жестоко, как вы от мисс Лепринц, правда… Вам даже не жаль ее.

- Нет, - ответил Мартель. - Она работала на Темного Лорда. А на нас - отказалась. Жалкая попытка отбелиться, подлизаться к выигравшим…

Гарри сжал кулаки. Северус насторожился.

- И не понимаю, почему вы так огорчились из-за ее смерти. В конце концов, у вас теперь есть зельевар куда как более умелый, - Мартель с брезгливым опасением оглядел Северуса.

Гарри почти вскочил на ноги, но Северус тут же дернул его обратно.

- А знаете, господа, чем ее довели до самоубийства? - Пастор предупреждающе сжал плечо Драко. - Нет?

Внезапно вместо Принца в комнате очутилась Лепринц - нет, только ее призрак с пустыми глазницами, посеревшей кожей и в изорванной одежде. Гарри шокировано посмотрел на Гермиону - и, судя по ее выражению лица, она тоже вспомнила о призраке Дамблдора в этом самом особняке. Чуть ли не кожей Гарри почувствовал напряжение Северуса.

А тень Лепринц скользнула к открывшему в ужасе рот Мартелю и наклонилась, спрашивая ее - совершенно ее - голосом:

- За что ты убил меня? Зачем? Я не хотела умирать…

Гарри закрыл глаза. Даже так видеть Лепринц было больно. Тем более что она действительно не хотела умирать…

- Вот так выглядят, уважаемые присутствующие, Чары Морока.

Услышав голос Пастора, Гарри вздохнул и открыл глаза. Кингсли и Дилекта сидели с каменными лицами, но на Драко было жалко смотреть. Принц усмехнулся:

- Помните, Серпенс. Всегда помните. Даже дураки учатся на своих ошибках.

Мартель тяжело дышал и испуганно оглядывался. Гарри отчего-то не было жаль его.

- Ну а теперь, я думаю, вам пора возвращаться, Серпенс. Не беспокойтесь, я не заставлю вас без палочки добираться домой откуда-нибудь из Аризоны. Есть вещи страшнее… - Пастор усмехнулся. - О, и, конечно, мисс Грейнджер без всяких проблем доучится в университете.

Французский Министр бросил на Гермиону невидящий взгляд:

- Девчонка… А я тебя недооценил…

Договорить он не успел. Принц знакомым уже искусным жестом слегка развел руки и хлопнул в ладоши. Мартель исчез из столовой особняка.

После этого Пастор, проведя рукой по волосам Драко, подошел к Дилекте с Кингсли:

- Ну вот. Мне кажется, вам тоже пора… Туда же, куда и обычно?

Однако оба хранили молчание. Даже Дилекта.

- Извините мое самовольство, Министр. Но эту войну вы бы проиграли. Четыре шанса из пяти. Я решил подстраховаться.

- Почему? - глядя в пол, спросила Дилекта.

- Потому, что ваша великая военная мощь - это дементоры. Мы, демоны. А вы далеко не первые, кто хочет заставить нас служить себе. Только вот так не бывает… Отпустите, кстати говоря, тех восьмерых во Францию. Пусть живут. Умейте прощать, Кингсли, хотя бы те неурядицы, которые обернулись в вашу пользу.

Прозвучал еще один хлопок: Пастор, не дождавшись ответа, отправил Министра с сестрой Снейпа… куда, задался вопросом Гарри.

- Они в особняке Принцев, - негромко оповестил Пастор и обернулся к Люциусу. - Я думаю, и вам тоже пора. Подождите меня в гостиной, лорд Малфой. У нас есть о чем побеседовать.

Люциус важно кивнул - и так же растворился в воздухе, вместе с начавшим что-то говорить Драко.

Гарри огляделся. Стало непривычно пусто. Гермиона с деловым видом рассматривала Принца, и по ее задумчивому лицу было понятно, что просто так она демона в покое не оставит.

- Герми, - позвал Гарри.

Та тут же приняла внимательный вид.

- Почему-то мне кажется, что ты не переживала, что начнется война.

- Просто я догадалась спросить мистера Принца, зачем он отправляется во Францию, - лукаво уведомила Гермиона.

Гарри покачал головой и уткнулся в плечо Северуса. Вот что было упущено из вида. И, как обычно, к самому сложному вопросу оказался самый простой ключ. Не ломать голову и не посыпать ее пеплом было надо, а просто раскрыть глаза и посмотреть на то, что лежало под самым носом. Северус словно услышал мысли Гарри.

- Бритва Оккама* * , - шепнул он.

Пастор улыбнулся.

* * *

В эту ночь не спал никто.

Гермиона сидела в библиотеке, и из окон на пятом этаже струился свет.

Остальные трое стояли на улице, на площади Гриммо. Гарри, прижимаясь к Северусу, наслаждался прохладным воздухом. Прохожих не было, и можно было, наконец, присмотреться к месту, где был построен скрытый от маглов особняк. Ведь площадь Гриммо тоже не просто так оказалась здесь, думал Гарри, у этого места есть своя история, а мы даже не знаем, сколько лет назад был построен дом…

- Что случилось бы, если бы я не принял тебя в род? - задал вопрос Северус, глядя на восток.

Пастор пожал плечами:

- Вариантов много. Но, скорее всего, мы бы вмешались. Хотя, нет. Мы вмешались бы в любом случае… Но вы бы могли проиграть окончательно. А могли бы и выиграть.

- Ты так говоришь, как будто это все для тебя игра, - поморщился Гарри.

- Знаешь… юный маг. Ты живешь на свете двадцать лет. Северус - сорок. Дамблдор жил полторы сотни лет и был мудрее вас обоих, но не достиг истины в себе… А я видел, как рождался этот мир, и точно знаю, что увижу, как он погибнет. Я знаю, что мир обречен на смерть. Я полностью, весь проникнут уверенностью в бессмысленности сущего, ибо все тлен... А вы, точно муравьи, копошитесь в своем муравьином царстве и не видите, как легко разрушить муравейник.

Поежившись, Гарри с неприятным чувством спросил:

- Зачем же вы тогда вообще живете?

- Зачем?.. - Пастор протянул руку к начавшему очерчиваться на сером небе силуэту солнца. - Не знаю, как они, а я живу в надежде увидеть, как кто-то из людей, ничего не знающих о мире, не побоится его изменить. Вероятнее всего, и остальные демоны ждут того же. Чуда. Нашего огромного чуда для демонов… Мы стоим на перепутье, Гарри. Эра оружия кончилась. Но это не хорошо. Наступает новая эра, эра зла куда более изощренного и опасного. Скрытого зла, которое притворяется справедливостью, зовет себя толерантностью и гуманностью. А мы будем смотреть за этой борьбой. В ней будет только один победитель. Тот, кто будет иметь собственное мнение. Знаешь, почему, Гарри?

- Нет.

- Потому что только этим и отличается мертвый от живого. Волей и желанием. И вы, люди, отличаетесь от нас только этим… У нас нет желаний, только жажда желаний. Мы имеем абсолютную власть в этом мире… которая нам не нужна. Мы будем равнодушно взирать на безмозглую толпу, которая пойдет за пастухами. Мы будем презирать пастухов, которые в погоне за сеном подешевле и хлыстом побольнее сами отдадут нам свои души. Мы соберем великую жатву, - Пастор сжал кулак, словно в кулаке могло сжаться и солнце, - но мы преклонимся перед тем, кто встанет выше сущего и выше себя, и кто сохранит при этом желания.

Небо постепенно светлело. Солнце поднялось немного выше - так, как и десять тысяч лет назад, и так же, как поднимется сто тысяч лет спустя. Воистину равнодушное к делам людей, занятое лишь единственным грандиозным процессом - сохранением жизни на Земле, Солнце каждый миг год за годом отдавало Земле часть себя, взамен ожидая своей великой мести - собственной смерти.

Но сейчас солнце светило точно так же, как светило навстречу прошедшему дождю и Черной луне.

За сто пятьдесят миллионов километров от Солнца на безлюдной площади Гриммо стояли три едва различимые фигурки. Одна фигурка, повыше, потянулась к другой - зоркому наблюдателю показалось бы, что двое слились в поцелуе. Но потом даже обладающий самым острым зрением человек решил бы, что ему померещилось: обе фигуры пропали.

А третья протягивала к Солнцу длинные черные руки.

* «И настанет веселое утро» - название повести-сказки И.П. Токмаковой

* * «Бритва Оккама» - название методологического принципа бережливости. Бритва Оккама звучит так: «Не следует множить сущее без необходимости». Среди прочего это означает, что самый простой ответ оказывается верным.

* * *

Ну что ж, сказке конец. То есть, конец этой сказке, а есть и другие: про Альбуса и Гаспара, про сокровище Слизерина, про возвращение Аида и про всех остальных. Но это совсем другая история))

Content

ColdMaltern (Maltern) Несколько сюрпризов от Принцев