Соболева Ульяна

Исчадие ада

» ПРОЛОГ (жестоко)

Девочки, а вот и пролог. Не начало романа, а именно пролог. Читаем. Я очень жду ваших отзывов. Что вы думаете? Будете ли читать, несмотря на ужасы? (Имя главного героя возможно поменяется со временем - пока что это самое подходящее).

ПРОЛОГ:

Кристина открыла глаза и снова закрыла. Она по-прежнему в этом страшном месте. Кошмар не кончался. Невыносимо хотелось пить и есть. ОН кормил ее, но редко, специально истощая ее и превращая в зверя. Она нравилась ему такая: голодная и обезумевшая, готовая пожирать все живое. Только сегодня в этом проклятом месте слишком тихо. ОН ушел. Наконец-то ушел. Пленница долго ждала этого момента, когда останется одна и сможет набраться хоть немного сил, сможет исследовать свою страшную темницу и возможно выбраться из нее. Кристина приподнялась на постели и звякнула цепь. Массивные браслеты на ногах, начищенные до зеркального блеска. Она посмотрела на свои исцарапанные руки, обломанные до мяса ногти, на стертые в кровь лодыжки. Да, иногда от ЕГО ласк она лезла на стены в прямом смысле этого слова, пытаясь просочиться сквозь камни лишь бы прекратить невыносимую пытку, но ее Палач лишь смеялся. Его хохот стоял у нее в ушах и отражался эхом в каменных стенах. Первое время она еще надеялась, строила планы побега, лихорадочно искала выход, а теперь лишь скулила от отчаянья. Надежда умирала, и с каждым днем сил на сопротивление Палачу оставалось все меньше. Возможно, в самом начале, когда Миха похитил Кристину, он хотел просто отомстить ее семье, но постепенно его начала забавлять новая игрушка. О, он был изобретателен, как никто другой. Он играл с ней всегда в новую игру, которая непременно заканчивалась ее обмороком от болевого шока. Он вываливал ее в грязи и погружал в болото все глубже и глубже, его извращенной фантазии не было предела. Кто сказал, что кастрат ни на что не способен? Да, у Михи свои страшные секреты. Увидев его голым в первый вечер, когда Палач пришел к ней в темницу, Кристина обрадовалась, она даже оскорбила его, наивно полагая, что он ей не страшен. Но Миха показал ей, что можно насиловать душу и тело иначе, и ему не нужен был для этого член. Ему хватало его костлявых пальцев, хлыста, плети с шипами и многих других игрушек, которые он приносил с собой и любовно раскладывал на железном столе, видя, как она холодеет от ужаса. Кристина сопротивлялась. Всегда. Проклятому ублюдку доставалось с лихвой, она драла его когтями и клыками, она оставляла на его теле шрамы, уродовала его лицо. Конечно, он превращал ее в кусок кровавого мяса, но к утру, она уже снова могла драться. Только каждый раз шрамы исчезавшие с ее тела, оставались в ее душе, на ее сердце. Рубец за рубцом. Когда Палач уходил с рассветом, оставив ей в награду пакетик крови - она хотела умереть.

Потрескавшиеся губы, искусанные им до крови, едва шевелились, избитое, истерзанное тело бил озноб, из ран от его клыков сочилась алая кровь. Да, у дампира она алая, как и у человека и от того особо вкусная для карателя эритзара. Как же она мечтала, что он увлечется трапезой и высосет из нее все до последней капли. Только эта тварь не даст ей просто так уйти на тот свет. Миха делал все, чтобы жертва жила и мучилась, ведь это его личное удовольствие, его извращенный вид развлечения – довести ее до полусмерти, а потом вернуть к жизни. И Кристина не сомневалась – грязный сукин сын умудрялся кончать, под ее хрипы и дикие стоны агонии, она видела, как закатывались его белесые глаза, как содрогалось в конвульсиях жилистое тело.

Сегодня он ушел, и Кристина могла просто лежать и набираться сил для новой схватки. Но для начала она осушила пакетик с кровью, жадно вылизала последние капли с пальцев и даже с каменного пола. Так просто она не сдастся и если удастся набраться сил до вечера, то ее Палач сегодня будет изодран в клочья. Последнее время гематомы на ее теле не проходили, все еще темнели на белоснежной коже. Вся в синяках, несомненно, он разукрасил и ее лицо. Миха любил бить по лицу. Называть ее красивой и уродовать за это.

Постепенно сказывалось постоянное недоедание и стресс. Сколько времени ей осталось жить? Сутки? Неделю? Месяц? За ней ведь никто не придет. Миха позаботился, чтобы ее родные считали Кристину мертвой, значит, ее не ищут. Но ей так хотелось верить, что хоть кто-то пытается найти ее…

Почему-то перед глазами все чаще возникал образ Габриеля. Его синие глаза полные любви …настоящей, всепоглощающей. Он любил ее, возможно сильнее и безумней чем кто-либо за всю ее проклятую жизнь.

Возможно, даже он искал…нет, она не сомневалась – он, несомненно, искал. Ее Ангел-воин, которого она безжалостно отталкивала, рвала его сердце в клочья вместе со своим. Но кто она и кто он? Такие, как Кристина, не достойны даже ногтя на его мизинце…Габриель…синие глаза полные печали, глубокие, как бескрайнее небо.

Он не должен был любить ее, он достоин лучшего. Она грязная, порочная, она хуже самого Михи, потому что женщина. Она - исчадие ада и туда ей и дорога. Она убивала, нарушала законы братства. А ведь она женщина, она должна была быть хорошей матерью, терпеливой женой, любящей дочерью. Но она все испортила – она отвратительная мать, она жаждала смерти своему мужу и она неблагодарная дочь, приносившая страдания своим родителям. Вот за это она сейчас и расплачивается, именно за это Палач истязает ее тело, насилует плоть и рвет ее душу на части, превращая в пепел.

Если бы увидеть сына, перед тем как она умрет. Одним глазком. Издалека. Увидеть его белокурые волосы, погладить их рукой…

По щеке скатилась слеза, но она уже привыкла плакать беззвучно, чтобы не доставить удовольствия своему Палачу.

Где-то наверху раздались шаги, и пленница сжалась в комок на кровати, обхватила колени худыми, исцарапанными руками.

Палач вернулся. Скоро придет к ней, и она снова погрузится в адскую пучину боли…

» 1 ГЛАВА

Девочки, пишу немного в ином стиле и от третьего лица. Не слишком жестко? Что скажете? Слог поменялся немножко. И много откровенных сцен. не смущает?

Она не плакала. Впрочем, никто и не ожидал, что заплачет. Кристина не из тех, кто готов показывать свои чувства при других. Но ей было трудно сдержать…улыбку. Триумфальную, наглую и вызывающую. Хорошо, что черная сеточка густой вуали прикрывала ее лицо, потому что глаза вдовы радостно блестели, а уголки сочный алых губ, подрагивали от невероятных усилий сдержать приступ хохота. Да, ей хотелось хохотать над его трупом, смеяться когда его мертвое тело начнут лизать языки пламени. Погребальный ритуал ликанов – сжечь короля и отдать его прах вдове. Она высыплет содержимое урны в унитаз и будет смотреть как он тонет в дерьме. Она выпьет по этому поводу стакан бренди и устроит себе праздник.

Потом… Когда все гости разойдутся, принеся ей свои соболезнования, когда ее свекровь наконец-то соизволит исчезнуть и больше никогда не приходить в ее дом. Кристина отпразднует, не потому что теперь вся власть достанется ей, а потому что он сдох. Потому что есть справедливость в этом проклятом мире и тот, кого она любила страстно и безответно, тот, кто причинил ей столько боли и заставил себя ненавидеть наконец-то оставил ее в покое. НАВЕЧНО. Велес станет новым королем. Через три года его коронуют, а еще через шесть он взойдет на престол.

Мать обхватила ее плечи и ободряюще сжала, чувствуя как дочь дрожит, и даже не предполагая, как сильно Кристине хочется сплясать победный танец прямо здесь у костра. Да, она желала Витану смерти. Она тысячу раз прокручивала в голове последние минуты агонии, она фантазировала о способах убийства, но она его не убивала. Это сделал кто-то другой. Кто-то, кому Кристина теперь обязана своей свободой. О, эта иллюзия счастливого брака, эфемерная, жалкая, лживая показуха. Никто даже не подозревал, какая грязь скрывалась под ней. Маленькая наивная девочка, которая полагала, что к ней пришла истинная любовь, вышла замуж за бездушное чудовище. Это потом Кристина поняла его планы, спустя несколько лет. С ее помощью Витан многого достиг. Стал настоящим королем, получил земли в Европе, объединил стаи, заполучил вечный мир с вампирами. Влад отдал ему все, предоставил полную свободу, огромное приданое, новые титулы. Это была сделка времен и народов. А она оказалась лишь пешкой в большой игре Витана Черногорского.

Конечно, первое время, была страсть, испепеляющая бешеная тяга плоти. До рождения Велеса, и потом, еще пару месяцев муж героически поддерживал в ней иллюзию о своей любви и преданности. Но очень скоро ему надоело, и он начал пропадать из дома. Витан отсутствовал сутками, потом неделями, оправдывая себя новыми контрактами, новыми сделками. А Кристина ждала, вила уютное семейное гнездышко и верила в красивые замки из песка. Это Витан уговорил ее отдать Велеса Фэй и увез подальше от сына. Ему не хотелось бороться за их ребенка, отвоевать возможность смотреть, как он растет, как взрослеет и мужает. Он был слишком занят своими шлюхами. Да, он помог ей сделать карьеру актрисы. Впрочем, она не нуждалась в его помощи. Кристина от природы умела перевоплощаться, становиться, кем угодно и поэтому очень быстро покорила экраны кинотеатров.

О его первой любовнице Кристина узнала спустя год после свадьбы. Скандал был грандиозный, она плакала, кричала, даже ударила его. Хотела уехать к родителям, но Витан клялся и божился, что все произошло случайно. Он вымаливал прощение на коленях, и она простила. А потом был секс, долгий, умопомрачительный секс. Витан изумительный любовник с неуемной фантазией и постоянной жаждой удовольствий. Кристина позволяла ему все. Никаких запретов. Она дарила ему свое тело с упоением и самоотверженностью. Он никогда не слышал от нее слова "нет", любая его сексуальная фантазия воплощалась в жизнь. Она готова быть для него кем угодно: и рабыней, и госпожой, и проституткой. Пусть только попросит. Наивная дурочка считала, что он ее любил. На самом деле Витану предстояла новая сделка с вампирами, и отец Кристины пообещал ему собственные земли в Чехии. Вот почему он не отпустил ее тогда. Она была ему нужна.

А затем Витан изменял, снова и снова и уже поздно было уходить. Слишком многое было поставлено на карту. Мир с братством, ее положение и карьера. Развод - это позор. Ее имя будут трепать в желтых газетенках, на нее будут смотреть с жалостью и тыкать пальцами. Ее родители упрекнут в том, что они ее предупреждали о браке с представителем ликанов, и ей будет стыдно, потому что она не такая как все они. Потому что не заслужила любовь мужа, потому что не удержала его и потому что она безвольная идиотка, позволяющая вытирать об себя ноги. Но Кристина любила его. Любила до одури, до сумасшествия. Она сходила по нему с ума. Терпела пренебрежение его матери, косые взгляды его товарищей. Всегда чужая среди волчьей стаи. Они все шептались у нее за спиной. Его свита, его друзья, даже его охрана. Все знали, что каждую ночь он приводит в свою постель другую женщину. А его жена жалкая дура, которая все это терпит.

Витан больше не скрывал своих похождений, он уединялся с девками прямо у нее на глазах. Во время светских приемов, когда она улыбалась партнером Черногорского, он трахал очередную шлюху где-нибудь в туалете. От него воняло ими всеми. Муж пропахся их телами, потом, запахом их духов. Первое время Кристина искала причину в себе. Она так хотела вернуть его, завоевать любовь, стать ему нужной. Но Витан отдалялся все дальше и дальше. Он больше не хотел ее как женщину. Так и говорил ей: "Ты меня не возбуждаешь, от тебя воняет вампиром, твое тело жесткое, а твои клыки вызывают у меня тошноту, у тебя слишком большая грудь и мне кажется ты загрызешь меня во время секса". Да он был пьян, когда говорил это, но что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.

В последний раз, когда она попыталась все же соблазнить его, он оскорбил ее так, что это убило в ней всю любовь к нему и породило дикую ненависть.

"Витан смотрел на Кристину, полуобнаженную в блестящем алом белье, готовую стелиться у него в ногах и выполнять его любую прихоть. О да, она хотела подарить ему наслаждение, вылизывать его тело, сосать его член до изнеможения, отдавать ему всю себя и смотреть, как он корчится от наслаждения.

Когда она подползла к нему на коленях и подняла в мольбе о ласке глаза, полные любви и страсти, Витан неожиданно встал с кресла, демонстративно расстегнул штаны и показал ей вялый член.

"У меня просто на тебя не стоит, понимаешь? Даже если ты будешь сосать его часами, он на тебя не встанет".

В ту ночь она закрылась в своей комнате и долго рыдала, закусив зубами полотенце, чтобы никто не слышал. А ее муж привел свою шлюху прямо в дом и трахал ее за стенкой. Кристина зажала уши руками, чтобы не слышать их похотливые стоны и рычание. И тогда она возненавидела его и себя. Утром встала с постели с опухшими от слез глазами и поняла, что желает ему смерти. Только так она избавится от этого брака с гордо поднятой головой. Только став его вдовой Кристина сможет добиться всего, что ей полагается и заставить этих шавок уважать ее. Особенно Марго. Эту стареющую королеву мать, которая во всем покрывала своего сыночка. Когда-то Кристина бежала к ней за помощью, умоляла ее образумить Витана, поговорить с ним. Но Рита всегда говорила, что в изменах мужчины виновата женщина. Значит, это Кристина недостаточно привлекательна, недостаточно сексуальна и хороша для своего мужа. Если Витан ходит на сторону – значит жена плохая.

Когда Кристине позвонили и сообщили о смерти мужа, она долго стояла в оцепенении, молча, прижав трубку к уху, не задавая никаких вопросов, а потом швырнула телефон на диван и расхохоталась. Истерически, громко, так что слуги сбежались в ее комнату, а она смеялась и смеялась, сгибаясь пополам, чувствуя тошноту и дикую радость, граничащую с безумием. Дьявол услышал ее молитвы и Витан сдох как собака. Он и его девка. Очередная, ничего не значащая шлюха, которая отбирала у нее мужа.

Иногда Кристине хотелось порезать свое лицо опасной бритвой, оставить на нем шрамы, исполосовать вены и просто умереть. Витан довел ее до той точки невозврата, когда душа покрывается льдом, а сердце уже давно является просто сосудом для накачивания крови. И самое ужасное, она не могла никому об этом рассказать. Даже Марианне. Особенно ей. Иногда Кристина отчаянно завидовала сестре. Ее счастью, безумной любви ее мужа, ее доброте. Как она может рассказать о всей той грязи в которую ее постепенно погружал Витан? Рассказать о том, как она позволяла ему бить ее, связывать, царапать ее тело когтями лишь бы он кончил с ней. Поначалу это немного помогало. Только извращения еще держали их вместе в одной постели. Когда он мог доминировать над женой и истязать ее, только тогда он еще мог ее трахнуть. Унизить дочку короля вампиров, толкнуть ее на колени, оскорбить, ударить, измазать ее тело кровью и спермой. А потом и это перестало его возбуждать. Тогда как своих шлюх он одаривал лаской и подарками.

Он просто никогда ее не любил. Их брак был его выгодной сделкой, которая стала ему в тягость. Наверное, Витан тоже ее ненавидел, потому что не мог избавиться по тем же причинам, что и она уйти от него. Но сейчас уже не было смысла в этом копаться. Витан в прошлом и пусть он сгорит в аду. В том аду, который окружал Кристину долгие восемь лет брака.

Похоронная процессия отправилась в ресторан, снятый по этому случаю и сев в черный лимузин, Кристина наконец-то подняла с лица вуаль и улыбнулась.

Она свободна. Да, истоптана и унижена, но свободна.

Больше не нужно притворяться, изображать любовь к мужу и стараться выглядеть счастливой. Можно быть счастливой по-настоящему. В день похорон Витана Кристина искренне в это верила. Семья поддерживала ее в эти часы, все приехали на поминки, все находились рядом. Как когда-то во времена ее безоблачного детства. Приехали все, кроме Марианны. Мать и отец сказали, что та плохо себя чувствует после исчезновения Камиллы и не смогла приехать. А у Кристины не было сейчас сил и желания искать истинную причину отсутствия сестры.

Только Кристине казалось, что они слишком подавлены даже для такого скорбного дня как похороны ее мужа. Они что-то скрывают от нее. Боятся рассказать. И она вытрясет из матери правду когда все гости разойдутся.

***

Последний ночной поезд с грохотом остановился. Запыхтел двигатель, повалил пар из-под колес. С подножки, на пустой перрон, спрыгнул парень. Он поправил рюкзак, бейсболку и зашагал в сторону вокзала. На нем была короткая куртка темно синего цвета, потертые джинсы и спортивные мокасины. На вид парню не больше двадцать пяти. Спортивная фигура, пружинистая походка.

Овал лица правильный, немного тяжелый подбородок, резко очерченные губы, прямой нос с маленькой горбинкой. На щеках легкая щетина. Брови и глаза скрывал козырек бейсболки. Парень поймал такси и назвал водителю адрес.

Таксист с опаской посмотрел на пассажира. Высокий, под два метра ростом, но худощавый. Похож на спортсмена. Парень смотрел в окно на ночной город, словно видел его впервые. Потом снял бейсболку и провел рукой по очень коротким волосам темного цвета. Водитель успел заметить, что у парня довольно яркая внешность. Особенно запоминались синие глаза и татуировка на шее. Парень бросил рюкзак на соседнее сиденье и водитель отметил, что пассажир явно налегке. Залетный наверно или проездом. На коренного жителя не похож. Неразговорчивый.

- Ты надолго к нам? – спросил таксист и свернул в переулок, а потом на центральную улицу.

- Не знаю. Время покажет, - ответил парень и снова посмотрел в окно, - красивый город.

- А то. Столица как никак. Не Москва, конечно, но не хуже это точно. А кто у вас здесь? Семья?

- Сестра, - коротко ответил парень и улыбнулся.

Приятная улыбка. Искренняя. Белоснежные зубы, открытый взгляд. Вежливый парень. Молодежь сейчас особо этим не отличалась.

- Старшая или младшая?

- Старшая.

- Давно не виделись?

- Давно, можно сказать - никогда.

Таксист закурил и предложил парню сигарету. Тот отказался.

- Здоровье бережем?

- Нет, просто не пробовал.

Странный парень. Еще раз подумал таксист и приоткрыл окно.

- А почему с сестрой никогда не виделись?

- Потому что ее удочерили, а меня нет. Я в детдоме вырос. Вот нашел ее и хочу повидаться.

Значит детдомовский. Наверняка родители алкоголики или наркоманы. От таких можно ожидать что угодно. Они голь безденежная. Вот сопрет у него что-то в такси или стукнет по голове и ограбит. Таксист нащупал в кармане газовый баллончик. И вдруг заметил, что парень улыбается, словно сам себе.

А сестричка его в крутом районе живет. Здесь особняки видных политиков, звезд.

Интересно к кому именно он едет.

- А сестренку как зовут?

- Марианна. Марианна Воронова. У нее фамилия приемных родителей.

Таксист чуть не присвистнул. Ну, ничего себе сестричка? Это дочь этого Воронова что ли? Нефтяного магната? Во повезло парню. Если примут, то он в золоте купаться будет. Хотя на фиг им этот бедный родственничек. Да и не родственник он им вовсе.

Вдруг машина запыхтела, на светофоре, зарычал двигатель и все заглохло.

Таксист громко выругался.

- Не ну что за гадство? Вот старая кляча! Заглохла, мать ее. Только вчера в ремонтную мастерскую возил. Ты подожди. Я сейчас.

Таксист вылез из старенькой волги и открыл капот. Дверца машины отворилась:

- Там фьюзы перегорели. Поменять надо, – крикнул таксист.

- Давайте помогу.

Через пару минут они снова поехали. Таксист извинялся, потом снова ругал машину.

- Ничего страшного. Бывает. Техника есть техника.

Снова посмотрел на парня через зеркало. Тот сосредоточенно изучал что-то в блокнотике.

- Через пару минут будем на месте. А ты по жизни чем занимаешься?

- Всем понемногу. Подрабатываю по ночам барменом, днем машины ремонтирую.

- О, может, как-нибудь мою тачку посмотришь?

- Посмотрю. Отчего не посмотреть. Я вам свой номер оставлю. Позвоните и я посмотрю.

Хороший парень. Нет вот интуиция у них таксистов отменная. Вот если чует сердце, что человек хороший – значит хороший, а вот как стукнет в голову, что урод в машину сел, так оно и есть. А у пацана поди и деньги не водятся. Куртка старая, рюкзак потертый. Не будет он его обдирать. Скажет нормальную цену. Ну, не все ж таксисты сволочи. Вон он, Иван, точно не сволочь.

- А девчонка есть?

Парень внезапно помрачнел, улыбка пропала. Отвернулся к окну.

- Нет, девчонки нету.

- А что так? Ты парень видный, симпатичный.

Пассажир промолчал, на вопросы больше не отвечал и словно замкнулся в себе.

- Ну вот и приехали. Смотри, где сестра твоя живет. Уууу домишко отгрохали. Тебя, поди, охрана не пустит.

- Сколько с меня за проезд?

Таксист назвал цену, с любопытством посмотрел, как парень полез в карман и отсчитал несколько купюр. У самого пассажира денег осталось намного меньше. Интересно как он отсюда обратно добираться будет? Или решил, что его здесь ждут?

Таксист решил обождать в сторонке. Авось, подфартит и парня можно будет подбросить еще куда-то. Он ему даже скидку сделает. Отсюда все равно попутчика в центр не взять.

Габриэль подошел к массивным воротам и позвонил в домофон. У него вежливо попросили назваться, а потом сообщили, что хозяев сейчас нет дома, и он может приехать завтра утром. Габриель кивнул сам себе. Конечно его не впустят. Ведь никто не знает кто он такой. Предварительно он не звонил. Струсил. Кто знает, а вдруг его сестра вовсе не желает встречи с родственниками? Ведь он просто хотел увидеть ее. Ему ничего не нужно. Просто посмотреть и все.

Парень обернулся и увидел, что таксист все еще ждет его. Он достал из кармана деньги и пересчитал - "Мало". Остальные в банке, а сегодня ему туда никак не добраться. Разве что снять в банкомате. Нужно срочно искать работу.

Таксист посигналил:

- Эй, полезай обратно. Много не возьму. Давай.

Парень заскочил в такси и смущенно посмотрел на водителя:

- У меня в два раза меньше, чем я должен.

- А…ладно. Сочтемся. Калымагу мою потом посмотришь. Куда едем?

Габриэль задумался. А куда можно податься ночью когда за душой ни копейки?

Потом вспомнил, что в кармане куртки лежит адрес и номер телефона ночного бара, который ему подкинул друг, когда он уезжал.

"На, Гаврила, там мой друг работает. Если без бабок останешься, иди к нему, он возьмет на работу. Скажешь, что от меня"

Габриэль достал помятую бумажку и посмотрел на адрес - бар "адские твари". Символичное название.

- Поехали в бар "Адские твари".

- Поехали, раз надо. А вообще место паршивое. Я бы не советовал.

Парень откинулся на сидение. Можно подумать у него есть выбор. Главное ночь там пересидеть, а с утра он деньги снимет и снова сюда вернется.

- А что это за место?

- Стриптиз бар для повернутых. Ну, знаешь этих, которые в нечисть верят и сами в нее одеваются? Клыки наращивают, когти? О, вспомнил – готы. Их любимое местечко. Девки, правда, красивые там танцуют, но все шалавы. Ладно, отвезу тебя, но не говори потом, что я не предупреждал.

Парень равнодушно отвернулся к окну.

- А вообще может, подцепишь себе там кого-то. Девки наверняка на тебя так и вешаются.

Габриэль поморщился. Женщины… слабое место. Для него. Ему двадцать два года. Теоретически он знает о сексе так много насколько позволяют просторы интернета и болтливые приятели. Но у него все иначе, чем у них. Безусловно, таксист прав – да, женщины вешались на него. Стоило только улыбнуться или представиться, и он видел похотливый блеск в их глазах и готовность снять с себя трусики. Только они не знали, что у него есть тайна…и эта чертовая тайна не позволяет ему лечь с ними в постель как бы ему самому этого не хотелось.

" Это было года четыре назад. Ему тогда исполнилось восемнадцать. Друзья напились на очередной вечеринке и потащили его в какое-то злачное место. Они познакомились с девушкой официанткой. Красивой. Даже очень. Она Габриэлю сразу приглянулась. Коротенькая юбка, пышная грудь, светлые волосы. Ему нравились женщины со светлыми волосами. Девушка томно на него смотрела и облизывала пухлые губы маленьким розовым язычком. Он всегда им нравился. Сейчас он не помнил как ее звали. То ли Настя, то ли Лена. Но это не имело значения. У него встал на нее моментально. Даже джинсы красноречиво оттопырились в паху, и от желания свело скулы. С ним такое случалось не часто. Девушка была не из стеснительных. Потащила его на стоянку, они до одури целовались. Он мял ее грудь, забираясь под белую блузку, сжимал соски, чувствуя, что напряжение уже достигло своего пика. Она постанывала ему в ухо, закатывала глазки, терлась о его ногу промежностью, и он понимал, что девушка ужасно возбудилась. От собственного превосходства кружила голова. Наконец-то он сделает ЭТО, он трахнет кого-то и перестанет быть единственным девственником своей компании.

Это было летом, в воздухе пахло грозой, духота, аромат жасмина и женского тела. Член стоял колом, доставая до пупка, причиняя неудобства от трения о кожаны ремень, и требовал немедленной разрядки, которая наступила очень скоро. Девчонка, охнув от удивления, увидев его размеры, коснулась напряженной головки тоненькими пальчиками, обхватила мошонку ладонью, и он разрядился ей в руку белыми струями, содрогаясь от внезапного и постыдного оргазма. А потом началось ЭТО…Оно захлестнуло его невыносимой болью, судорогой во всем теле, он корчился на земле и блевал от болевого шока. Девчонка с воплями сбежала, кода появились ОНИ. Его проклятые отростки, о которых он тогда узнал впервые…Габриэль больше никогда ее не видел.

Но именно тогда он понял, что странные фантомные боли в спине возникали у него не просто так. Это была репетиция перед ИХ настоящим появлением в день его совершеннолетия. О сексе можно было забыть. Притом навсегда. Даже со шлюхами. Никто не станет спать с таким уродом, как он.

И Габриэль больше не стремился испытать разрядку. Постепенно тело привыкло к воздержанию и красивые мордашки уже не возбуждали желания немедленно заняться сексом, вдолбить в них голодную плоть поглубже. Двадцатидвухлетний девственник. Смешно, если б не было так печально. Пришлось отдалиться от друзей, которые норовили познакомить его с кем-то или потащить в очередной клуб с особами легкого поведения. Габриэль замкнулся в себе. Он больше не прикасался к члену ни под каким предлогом. Оргазм – означал дикую боль и ИХ появление.

Пока не увидел ЕЕ на экране телевизора. Это был как удар током, когда сгорают все предохранители и гаснет свет от яркой вспышки после замыкания. Он не знал, что это за фильм, не знал кто ОНА, эта актриса с белыми волосами, безумно красивым лицом и фантастическими формами, но в паху требовательно заныло, и бешеная эрекция вздула легкие спортивные штаны. Там, на экране, белокурая красавица сбросила халатик и в одних трусиках нырнула в бассейн. Он заметил большую идеальную грудь, возбужденные от прохладной воды соски и член налился кровью. Невольно он обхватил его рукой и осторожно повел вдоль ствола, с глаз посыпались искры и он застонал. С женского тела на экране стекали капли воды, и он видел, как девушка запрокинула голову. О боже…она делала то же самое, что и он. Она касалась себя там…внизу. Ее голова запрокинулась, голубые глаза закатились, в экстазе. Он задвигал рукой быстрее, ягодицы судорожно сжимались и разжимались в такт движения руки, пресс напрягся перед мощным взрывом и когда он услышал ее хриплый стон - его накрыло. Он судорожно дергался, поджав колени к груди, измазывая спермой простыни, руки и глухо хрипел. А потом снова вспышка бешеной боли, которая вернула его на землю…но ОНИ не появились. В этот раз нет…Оказывается, когда он доставлял себе удовольствие сам они не рвали его кожу, лишь двигались под мышцами спины натягивая плоть, но не появлялись. Ну и что ему теперь заниматься мастурбацией всю жизнь, мать их так?"

- Эй, пассажир, мы приехали.

Габриэль протянул водителю последние купюры и вышел из машины. Он посмотрел на вывеску возле входа – "Адские твари". Надпись горит красными огнями, по самой вывеске якобы стекают капли крови и на плакате девушка-вампир в черной обтягивающей одежде возле шеста. Она подмигивает посетителям и манит их пальчиком с длинным красным ногтем. Габриэль решительно толкнул массивную дверь и спустился вниз по каменным ступеням. Прямо над потолком приветствие "Добро пожаловать в Ад".

» 2 ГЛАВА. (начало)

Кристина сняла черную кружевную перчатку и прикоснулась к тонкой руке Марианны. Какая холодная кожа. Словно она и не живая вовсе. Только на лице покой, черты лица гладкие умиротворенные Глаза закрыта, ресницы бросают тень на бледные щеки. В вене капельница с кровью, работают приборы, отсчитывая пульс и биение сердца. Кристине показалось, что ее собственное сжали ледяные клещи. Ее даже передернуло от страха, что Марианна уже не с ними. Однажды она уже теряла сестру, почти...Пережить это во второй раз будет невыносимо. Смерть жестокая сволочь, которая всегда забирает самых лучших.

- Маняша, где ты? – тихо спросила Кристина, поправляя темные кудри сестры, осторожно касаясь прохладного лба ладонью.

- Где ты сейчас? Что тебе снится? Ты так мне нужна…я так много хотела рассказать тебе. В этом мире так пусто когда ты не улыбаешься. Вернись к нам, Маняш, пожалуйста.

Кристина прижала руку Марианны к щеке и посмотрела на Фэй, потом на Лину:

- Почему? – Ее голос срывался, и по щеке скатилась слеза. Кристина смахнула ее быстро, с раздражением. Она ненавидела собственные слезы.

- Мы не знаем. Скорей всего из-за тех изменений, которые произошли, когда в наш мир попала Анна.

Кристина тяжело вздохнула.

- Зачем они привели ее? Зачем нарушили баланс времени? Зачем?

Фэй положила руку на плечо Кристины и крепко сжала.

- Никто не знал, что так выйдет. Никто. Они не могли оставить девочку там умирать.

- Но ведь она и так умерла? Верно? Зачем было тащить ее в наш мир, если у них с Марианной одна душа?

Кристина побледнела от гнева и отчаянья. С самого детства Марианна всегда была слишком близка ей. Ближе отца и матери, как ее вторая половинка. Как ее светлая половинка, теперь Кристине казалось, что вокруг нее сгущается мрак.

- В тебе говорит горе и гнев, я не верю, что ты в самом деле желаешь смерти ни в чем не повинному ребенку, - сказала Лина и придвинула стул к постели Марианны.

Кристина отвернулась, на самом деле ей, конечно, было жаль Анну, но если страдала Марианна разве можно кого-то еще жалеть?

- Я очень много думала над тем, что произошло. Я прочла все древние манускрипты, я нашла кучу информации о переселении душ. И я пришла к выводу – в Марианне было две души. Как чудовищно это не звучит, но это так. Иначе перед нами сейчас был бы холодный труп.

Лина погладила руки дочерей и накрыла ладонями. Ручки ее малышек. Как когда-то в детстве, когда она заботилась о них обеих. Они всегда любили друг друга. Между ними была неразрушимая связь. Даже родители не понимали, почему они настолько связаны друг с другом.

- Что значит две? – спросила Кристина и посмотрела в недоумении на Фэй.

- Да, две, – ведьма прошлась по комнате, - одна - это та с которой она родилась, а другая попала в ее тело в тот момент, когда она впервые увидела Ника. В день ее совершеннолетия. В тот самый день, когда окончательно определилась сущность ангела. Организм ослаб, все силы ушли на перевоплощение и рост крыльев, готовых вот-вот впервые показаться наружу. Душа Анны никогда не покидала Николаса. Она витала рядом, полная любви и чувства собственной вины. Тело Марианны оказалось самым подходящим для нее. Все слишком идеально: ее доброе сердце, ее чистые мысли и ее мгновенная тяга к Николасу. Вот почему Марианна так отчаянно его полюбила. Постепенно душа Анны вытесняла душу Марианны, заполняла ее собой и наконец стала ею. Они обе жили внутри нее, только Анна была сильнее.

Фэй остановилась посреди комнаты. Она смотрела в никуда и напряженно думала.

- Если моя теория верна, то у Марианны есть шанс, - лицо Фэй засияло, - да, у нее есть шанс. Огромный шанс вернуться к нам. Ее душе нужно время окрепнуть и прижиться в теле снова. Пока что между ними очень слабая связь, но я верну ее. Мне понадобиться время. Я узнаю об этом явлении как можно больше. Есть заклинания, травы, талисманы.

Фэй увлеклась, ее глаза горели, она яростно жестикулировала и совершенно забыла о том, что она в комнате не одна. Лина и Кристина внимательно смотрели на ведьму, держась за руки. Когда Фэй входила в транс, ее нельзя было трогать. Сейчас ведьма лихорадочно рассуждала вслух, и женщины молчали, не смея ей мешать.

- Только могут быть побочные явления…какие я еще не знаю.

Фэй подошла к постели Марианны и нахмурила тонкие брови.

- Мы вернем ее. Мне понадобиться кровь Мстислава. У них одинаковый ДНК. Конечно, в идеале был бы прямой родственник, но и Изгой сгодится. Хотя затея не особо удачная. Кровь Палача…Впрочем у нас ведь нет выбора да?

- Да хоть кровь самого сатаны!

Все обернулись и увидели Николаса. Он облокотился о косяк двери. В руках бутылка бренди. Без Марианны он снова терял привычный облик и контроль над собой. Он слишком страдал и никто не смел, одернуть его или упрекнуть. Николас сильно похудел, лицо осунулось, черты заострились. Его щеки густо заросли щетиной и теперь он не походил на самого себя. Только глаза сухо блестели.

- Ты и правда думаешь, что сможешь вернуть ее?

- Да, я в этом уверенна. Правда не знаю, сколько времени мне понадобиться, но она вернется. Я обещаю.

- Фэй, а ведь можно поискать родных Марианны. Ну там через адресный стол, поднять наших и найти ее. Ищейки землю свернут, но отыщут.

Лина ободрилась и посмотрела на свою младшую дочь.

- Кристина права. Мы никогда не искали ее родственников, потому что считали их мертвыми, но может у нее есть двоюродные братья и сестры, или дяди, тети. Да кто угодно. Нужно поискать.

Николас потер подбородок, его лицо разгладилось. Словно по нему пробежал лучик надежды.

- Из-под земли достану хоть ее прадедушку. Сегодня же всех подниму на ноги. Какая степень родства?

Фэй задумалась.

- Чем ближе, тем лучше. В идеале родные братья или сестры. Но даже троюродная родня может подойти. Иногда бывает, что ДНК совпадает и у дальних родственников. Ищи, Ник. Да…да мы вернем ее обратно…надежда есть.

***

Николас и Лина ушли вместе, а Кристина с Фэй все еще сидели у постели Марианны. Обе молчали. Теперь, когда свидетелей в спальне не осталось, Фэй подошла к Кристине и стала у нее за спиной. Потом положила руки племяннице на плечи.

- Я считаю себя виноватой во всем, - прошептала Фэй, - я пошла у тебя на поводу, я послушалась тебя и не рассказала все твоему отцу.

Кристина резко обернулась, и ее глаза полыхнули красным пламенем:

- А что бы я этим добилась? Войны? Разделения земель? Позора? Дочку короля втоптали в грязь и унижали? Какое счастье, есть о чем рассказывать маленьким щенкам из стаи ликанов. Отец бы порвал его на части. Началась бы такая бойня, что небу стало бы тесно! Мой сын никогда не получит наследие в нашем братстве. Потому что, первым будет Самуил, потом Ками и лишь после них мой Велес. Среди людей, это почти невозможно унаследовать трон старших братьев, а среди нас, бессмертных, у Велеса не будет ни одного шанса стать королем вампиров. Но в стае, он станет таковым очень скоро. Он, всесилен, он сильнее любого вампира или ликана. Ты понимаешь, что я должна была терпеть ради него и ради нас всех?

Фэй с сожалением смотрела на Кристину, в ее горящие глаза. В кого Витан превратил их девочку? Всегда такую бойкую, жизнерадостную? Где та малышка Крис, которая радовала всех своим заливистым смехом? Единственное что осталось от прежней Крис – это ее острый язык.

- Я понимаю, в чем-то ты права. Только не делай больше ошибок, Крис, не делай. Не отдаляйся от нас. Мы тебя любим.

Фэй обняла ее и прижала к себе.

- Я знаю, как он с тобой поступал, и поверь мое сердце обливалось кровью, если бы не та клятва, что я дала тебе я бы убила его сама.

Кристина обхватила Фэй руками и склонила голову ей на плечо.

- Я благодарна тебе за молчание. Он мертв. Не знаю, кто услужил мне настолько, но его больше нет, а я буду жить дальше. У меня все будет хорошо. Да, мать его, у меня все будет очень хорошо!

Кристина не видела, как Фэй горько усмехнулась. Видимо ведьма так не считала.

Габриэль осмотрелся по сторонам, неловко переминаясь с ноги на ногу. Потер затылок. В таких местах он не бывал никогда. Приходилось заходить в ночные бары, но не такие. Это даже не бар, это клуб. Довольно дорогой, с хорошим музыкальным оборудованием, с освещением и крутыми декорациями. Людей еще было мало. На сцене извивалась полуголая стриптизерша. Габриэль подошел к барной стойке. Постучал по столу и словно из ниоткуда появился бармэн. Черноволосый, волосы прилизаны гелем, глаза странные, темные зрачков почти не видно. Габриэль решил, что это из-за освещения. Слишком темно, только неоновые фонари и гирлянды.

- Я бы это…с Артемом поговорил.

Бармэн налил себе стакан содовой, залпом осушил.

- Ну, я Артем, а ты кто?

Габриэль протянул ему визитку своего друга.

- Аааа, - потянул бармэн, - ясно. Значит, тебя Сашка прислал? Ну, располагайся, пить будешь?

Гость отрицательно качнул головой. Бармэн осмотрел его с ног до головы и усмехнулся. Видно свое мнение о парне он уже составил. У таких глаз-алмаз. Они деньги за версту чуют. От Габриэля могло пахнуть чем угодно, но только не деньгами. Скорее дорожной пылью, бензином и сигаретами таксиста.

- Работу ищешь?

- Да, мне бы хоть временную.

Артем вышел из-за барной стойки. Он оказался ниже Габриэля на целую голову. Бармэн поправил белый передник, вытер мокрые руки полотенцем.

- А ты что умеешь? Танцевать умеешь?

Он заржал своей шутке, а Габриэль даже не улыбнулся. Если честно, то танцевать он умел и довольно не плохо.

-Шутка. У нас женский стиптиз, а на девочку ты не похож. Мужики на твои яйца смотреть не станут. Барменом будешь и уборщиком, пока я не найду на эту должность кого-то другого. Пока это все, что я могу предложить. В охрану нельзя, ты слишком худой. Жить есть где? Нету, да? По тебе вижу, что нету. У нас тут подсобка есть внизу с кроватью, там и останешься, пока первую зарплату не получишь. Идем.

Артем прошел между красивыми черными столиками с красиво изогнутыми ножками, и блестящими столешницами, попутно вытирая пыль, поправляя пепельницы и зажигая свечи в подсвечниках.

- Значит, правила такие… Ты вообще знаешь, что это за место?

- Нет.

Габриэль задвинул несколько стульев, помогая Артему, но тот даже не заметил. Они как раз прошли мимо сцены, и девушка-стриптизерша в блестящих трусиках бикини спустилась с шеста, подползла к Габриелю и схватила за пояс джинсовых брюк.

- Милый, хочешь приват танец? Бесплатно, за твои красивые синие глазки? А малыш? Тебе ведь уже есть восемнадцать?

" и миньет, и секс, как хочешь и когда хочешь" – она не сказала этого вслух, но он понял по ее взгляду. Они всегда так на него смотрели. Его это стало даже раздражать, потому что ответить на их призыв он не мог. А со временем уже и не хотел.

Парень посмотрел на стриптизершу – красивая, глаза блестят, накладные ресницы переливаются блестками, голая грудь колыхается, касаясь сосками светящегося пола сцены. Ее лицо напротив его паха, она даже губы облизала, а потом протянула руку к его ширинке, но он перехватил ее запястья.

- Станцуй для кого-то другого.

Девушка фыркнула и вернулась к шесту, виляя красивым задом перед носом у первых клиентов.

- Правильно. С девочками крутить шашни не рекомендую, с посетителями тоже. Хотя ты вроде не гомик хоть и красавчик. Я педерастов за версту чую. Но бабы тоже иногда приходят, потанцевать, оторваться, на сцену влезть для мужиков своих сплясать. У нас стриптиз клуб. Но особый клуб. После полуночи, девочки переодеваются в костюмы вампиров и выходят к клиентам. Секса нет…ну почти нет. Миньеты не в счет и пип-шоу тоже. Здесь не трахаются, не у меня в клубе. Клиенты все крутые, с большими деньгами. Повернутые на этом деле. Им нравятся девочки с клыками и в латексе. Они все с бабками, и чаевые хорошие дают бармэнам тоже. А вообще имя твое не спросил?

- Габриэль.

- Габриэль?

- Гавриил. Можно Гаврила.

- О, уже лучше, но этим чокнутым можешь представляться Габриэлем. У тебя три главных правила – не трахать наших девочек, не воровать на кассе и меньше смотреть что проиходит в зале, меньше знаешь - крепче спишь, усек? Только за барной стойкой глаз и уши навострить, ясно?

- А кто хозяин этого заведения?

Артем усмехнулся, и Габриэлю на секунду показалось, что в темноте мелькнула пара клыков. Может, он тоже переодевается для посетителей? Возможно это часть антуража?

- Я. Это мое заведение, - с гордостью сказал Артем.

- Круто.

- Вот именно. Но у меня есть крыша, как и всех. Кто крышует не твоего ума дело, как-нибудь узнаешь. ОНИ когда придут, я дам знать понял?

Габриэль кивнул.

- Понятливый ты наш. Сегодня отдыхай и присматривайся к месту. Завтра приступишь к работе. Рассчитываю наличкой каждый день. Пойдет?

- Еще как пойдет.

- Правила повтори.

- Девок не трахать, не воровать и нос никуда не сувать.

- Вот и молодец. У нас сегодня гостья будет…ценная гостья. Она не из наших девочек и приходит сюда отдохнуть, иногда танцует, но больше для себя. Запомни ее хорошенько. С нее денег не брать. Ни за что. Она дочь одного очень важного…хммм…человека. В зал она спускается редко, но ты увидишь. Она от наших отличается сильно. Не судачить о ней, никому не болтать, если узнаешь ясно? Здесь клуб приватный. Все что происходит в клубе, у нас тут и остается. Болтливым отрезаем языки! Шутка, не ссы! Персонал набран мной лично. Если б не рекомендация Сашки я бы тебя не взял. Ну, все, отдыхай. Вечер сегодня будет веселый, я обещаю.

Артем похлопал его по плечу, подмигнул Карине, девушке-стриптизерше.

- А понравился ты ей, вон как танцует, задом восьмерки выписывает и на тебя поглядывает. Она б тебе миньетик забацала. Она это хорошо умеет. Я точно знаю.

Артем снова громко засмеялся, глаза похотливо сверкнули, он вернулся к барной стойке.

- Можешь выпивку заказать. За счет заведения.

Габриэль сел за свободный столик и заказал себе чашку кофе. Ему просто несказанно повезло. Его взяли на работу в первый же день и это чудо. С голоду не помрет. Место конечно злачное, но ему зарплата наличкой позарез нужна. Да и выбора особо нет, плюс ночлег пообещали.

После двенадцати и в самом деле началось крутое шоу. Габриэль вначале с любопытством рассматривал девушек в нижнем белье, с красными линзами в глазах, длинными ногтями и пышными париками. Красивые девушки. Атласные тела, пряные ароматы, роковые лица. Воздух наэлектризовался, наполнился флюидами секса.

Публики стало довольно много, музыка гремела вовсю. Девушки разбрелись по залу, сели на колени к клиентам, выписывая круги, круглыми крепкими ягодицами, потираясь о возбужденные члены за двадцатку, которую клиенты засовывали им в трусики и лифчик. Габриэль поморщился и отвернулся к экрану плазменного телевизора. Там шел какой-то фильм с титрами. Выдержать бы в этом аду до утра. Но общая обстановка влияла и на него тоже. Слишком много голых тел, блестящих от масла или специального крема. Девушки двигались на клиентах, так, словно, занимались с ними яростным сексом. Габриэль старался отстраниться от всего этого, абстрагироваться, не думать. Ему нельзя возбуждаться.

Голова постепенно начала раскалываться от слишком громкой музыки, в глазах мелькал ультра-свет, крутились огни от большого светящегося шара под потолком. Ди-джей отжигал, заводя публику.

Габриэль повернул голову на страстно обнимающуюся парочку за соседним столиком и на секунду ему показалось, что там не все в порядке, девушка странно обмякла на своем клиенте в тот момент, как тот страстно целовал ее шею. Парню даже показалось, что он видит, как кадык мужчины двигается, словно он что-то глотает. Но вдруг девушка откинула голову назад и громко засмеялась. Габриэль с облегчением вздохнул. Чертовое место. Можно и, правда, подумать, что здесь настоящие вампиры. Все переодеты, у всех линзы с красными радужками, длинные патлы, черные плащи. Мрачная музыка, по стенам мелькают тени. Но красиво. Создает атмосферу мистики. Постарались на славу декораторы и дизайнеры. Официантка, одетая в черные чулки, тоненькие трусики и больше ничего принесла поднос к его столику и поставила напиток ярко-красного цвета. Ее пышная голая грудь колыхнулась прямо у него перед носом. Он чуть не выматерился. Черт, адское местечко. Тут у мертвого встанет.

- За счет заведения, синеглазый.

Она упорхнула и он посмотрел на ее круглые ягодицы и длинные стройные ноги. Тут же отвернулся и отодвинул бокал с напитком. Отпил кофе.

А потом для него мир остановился. Потому что на сцену вышла ОНА.

2 ГЛАВА (окончание)

Девочки, я безумно благодарна вам за отзывы. Подробно разберу и отвечу на вопросы завтра. Готовила вам вторую часть главы, правила вместе с бэтой, трудилась над ней. Вообщем выношу на ваш суд. Мне интересно какой вы увидите эту главу. Она горячая, но мне нужно знать ваше восприятие. Вы знаете, что я всегда сомневаюсь в таких вот эпизодах. Итак, думаю каждый из вас ждал, что этот момент наступит. И он наступил и очень быстро. Хотя до чувств здесь еще далеко, со стороны Кристины.

Разговоры стихли, и заиграла совсем другая музыка. Настолько эротичная, что даже воздух завибрировал и накалился до предела. Но музыка лишь дополнение к НЕЙ. Потому что женщину он узнал. С первого взгляда.

Девушка выплыла на сцену и провела рукой по шесту, настолько эротично, что по залу пронесся ропот и стоны завороженных мужчин. Ее кожаный костюм состоящий из корсета и очень короткой юбки, облепил тело как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб и выпуклость, но не обнажая. Но этого было достаточно для того чтобы воображение дорисовало все остальное: полную грудь, тонкую талию и длинные ноги в чулках сеточкой на высоченных каблуках. Шикарные волосы девушки струились по плечам и рукам, блестели в бликах неоновых огней. Она двигалась под музыку очень плавно, эротично, ее тело извивалось змеей, оплетая шест, скользя по нему с удивительной, завораживающей грацией пантеры. Габриэль судорожно глотнул воздух. В низу живота полыхало пламя, он напрягся, превратился в пульсирующий комок нервов. Томный взгляд, приоткрытые алые губы, облако волос в ультра освещении. Тонкие пальцы скользят по шее, трогают плечи, касаются груди.

О боже…Габриэль почувствовал, как в горле пересохло, задрожали руки. Над верхней губой выступили капельки пота, он уже видел, как его собственные ладони касаются ее пышной высокой груди, скользят по бедру, поднимая край юбки вверх.

Мужчины в зале жадно пожирали ее взглядами, подавшись вперед, приоткрыв рты. Они все мечтали оказаться рядом с ней, вместо этого шеста, между ее длинных ног, так страстно обхватывающих блестящий металл.

Габриэль почувствовал резкий всплеск адреналина.

"МОЯ" – это пришло из ниоткуда, вспыхнуло в мозгу и осталось там как клеймо.

Засаднило в груди от невозможности вздохнуть. В жизни ОНА намного прекрасней. Как осуществившаяся мечта. От ее красоты можно ослепнуть. От нее было невозможно оторваться и самое дикое – она смотрело только на него, словно ее танец предназначался ему одному. Когда девушка снова провела рукой по своей груди и бедрам, Габриэля ударило током, по телу прошла судорога возбуждения на грани с болью.

Эрекция была мгновенной, член разрывало от бешеного желания врезаться в ее тело. В тело, о котором он мечтал вот уже несколько лет, боготворил его и видел в своих невыносимо эротических снах, полных животного секса с ней. Парень содрогнулся от воспоминаний, о том, что он делал с ней в своих фантазиях. Там он не был девственником, он был самцом, яростно вдалбливающимся в ее лоно, терзающим ее грудь жадным ртом, вылизывающим каждый сантиметр ее великолепного тела. Он даже знал, как она пахнет там…внизу. Потому что даже его фантазия имела запах.

Она не может смотреть только на него. Ему просто кажется. Габриэль обернулся - наверное, позади него сидит какой-то мачо. Но нет, соседний столик пуст. Парочка удалилась, а он даже не заметил.

Девушка, грациозно спустилась по степеням в залу и направилась к нему. Походка плавная, сексуальная. Габриэлю захотелось раздавить в руке бокал с напитком, чтобы немного прийти в себя, но когда увидел ее атласное бедро в разрезе платья, кусочек кожи между резинкой чулок и короткой юбкой, он залпом осушил бокал и резко поставил на стол. В горле вспыхнул пожар и в голове на мгновение помутнело. Алкоголь усилил восприятие, оголил нервы и так напряженные до предела. Девушка подошла вплотную, и парень почувствовал запах ландыша и ванили. Пульсация в паху была просто невыносимой, внутренности свернуло в узел, по спине скатились капли пота.

Она резко перекинула ногу через его колени и села на него сверху. От неожиданности Габриэль дернулся, судорожно глотнул воздух. "Черт, уходи, ты просто обязан сваливать прямо сейчас, иначе она узнает какой ты урод, все они узнают"

Но не смог оттолкнуть, руки невольно легли незнакомке на талию, и у него закружилась голова от прикосновения к ее телу.

Девушка провела пальцем по его щеке, потом наклонилась, нежно лизнула его нижнюю губу и захватила верхнюю, слегка прикусила. Его била дрожь, как в лихорадке, одна рука крепко сжала ее талию, а другая столешницу, ломая ногти. Незнакомка придвинулась ближе, и Габриэль стиснул челюсти, чувствуя, как она зажала бедрами его член, который рвался наружу из джинсов, словно голодный зверь из клетки. Если она еще раз шевельнется, он кончит прямо сейчас. Но девушка не двигалась. Габриэль смотрел ей в глаза. Какие светлые, голубые, как лазурное небо, а ее губы сочные, полные, манящие. Он хотел целовать их, долго, страстно, погружаться языком в ее рот…черт, и не только языком… Незнакомка наклонилась вперед и ее грудь коснулась его груди. Он почувствовал острые напряженные соски. Спазмы оргазма уже приближались из ниоткуда, предательски быстро, он задыхался. Пытка стала невыносимой. Габриэль уже не владел собой, из груди рвался вопль.

Парень скинул девушку с себя, резким движением и быстро пошел к дверям, на ходу разрывая тесный воротник спортивной рубашки. Его тело горело, казалось, он сейчас умрет, если не кончит. Он громко застонал, выругался, ударил кулаком по стене, не заметил, как сбил в кровь костяшки пальцев.

Габриэль спустился на самый нижний этаж парковки, освещаемый лишь парой тусклых фонарей, и прислонился спиной к стене. Он не мог вздохнуть. Набирал полные легкие воздуха, но его не хватало. Желание стало невыносимым. Парень сжал виски пальцам, наклонил голову, заставляя себя дышать глубоко и медленно. Сердце колотилось как бешеное, билось о ребра, словно готовое их сломать. Сквозь гул собственного пульса бьющегося в висках, он услышал стук каблуков, а когда поднял голову, увидел ее снова. Вздрогнул, когда девушка закрыла за собой дверь. Она прошла мимо него к чьей-то машине и села на блестящий черный капот, поманила его пальцем. Габриэль судорожно сжал пальцы в кулаки. Посмотрел на ее ноги, слегка раздвинутые, манящие его пристроиться между ними, потом перевел взгляд на ее грудь. Знал, что должен бежать, но словно врос в землю. Когда она полностью избавилась от корсета и осталась в очень короткой юбке и чулках, ему показалось, что он летит в пропасть и обратно оттуда уже дороги нет. Ее белоснежная кожа отливала перламутром, пышная грудь четко вырисовывалась в полумраке, соски сжались в тугие комочки. Все. Он пропал. Это и есть точка невозврата. Габриэль шагнул в ее сторону. И в этот момент девушка с грацией пантеры ловко встала на капоте в полный рост. Более сексуального зрелища он не видел никогда в своей жизни. Смотреть на нее снизу вверх, видеть почти все, что она ему так дерзко предлагала и отказаться? Габриэль прикоснулся к ее лодыжке с благоговением, провел ладонью по стройной ноге вверх. От нее пахло возбужденной женщиной. Он не знал как, но этот запах казался ему знакомым, словно он вдыхал его уже тысячи раз. Ее запах. "МОЯ" – обожгло помутившийся разум.

Габриель трепетно касался стройных ног, поднимаясь все выше, скользя по обнаженным бедрам. От дикого напряжения на лбу запульсировала вена, между бровей пролегла складка. Он прижался щекой к ее ноге, закрывая в изнеможении глаза, чувствуя, как сходит с ума. Дерзкие, но неуверенные мужские пальцы сами прокладывали дорогу все выше и выше. От соприкосновения кожа к коже отделял лишь шелк ее трусиков, и у него возникло желание сдернуть их зубами.

Девушка опустилась на колени и обхватила его лицо ладонями, глядя ему в глаза, проникая в его душу, дотрагиваясь до его сердца, которое в эту секунду начало биться только для нее.

- Иди ко мне, - от звука ее голоса, который он услышал впервые, замерло сердце, а кровь резко прилила к паху, отзываясь почти болью в напряженном до предела члене.

Как же близко эти губы, если она его поцелует, он больше никогда не сможет принадлежать самому себе. И она поцеловала. Сначала едва касаясь губами, а потом все сильнее, проникая языком к нему в рот, все мускулы на его теле натянулись, как струны, готовые порваться от напряжения.... Его еще никто и никогда не целовал так, как она. Габриэль застонал, почувствовал, как ее пальцы скользят по его коротким волосам, ее дыхание, ее запах, особенный манящий, сводящий с ума. Если оторвется от ее рта - перестанет дышать. Девушка обхватила его торс ногами, прижимаясь к нему всем телом.

Она вдруг с треском разорвали ворот его рубашки, и прикоснулась прохладными ладонями к пылающей коже, губы снова жадно впились в его рот. Он потерял самоконтроль.

От невероятного усилия сдержать разрушительное цунами разрядки у него свело скулы. Незнакомка взяла его руку и положила к себе на грудь. Он хрипло зарычал. Пальцы сомкнулись на возбужденном соске, он наклонил голову и взял его в рот, обвел языком, сходя с ума от дикого восторга, почувствовал ее пальцы на своих волосах. Она прижала его голову еще сильнее и тихо застонала. О боже, неужели это происходит наяву? Он еще никогда не заходил с женщиной так далеко. Ее рука скользнула к ширинке его джинсов, потянула змейку вниз и пальцы коснулись вздыбленного члена. Она раздвинула ноги еще шире и прижала его руку к горячему местечку под кружевными трусиками. Его мозг расплавился окончательно, из горла рвались хрипы. Незнакомка тихо попросила:

- Порви их и возьми меня…сейчас.

Вот что значит хотеть женщину до одури, до полной безоговорочной капитуляции и пусть горит все синим пламенем. Пусть он сдохнет, но он возьмет ее. К такой-то матери крылья, боль, он озверел от желания оказаться внутри нее хоть один раз.

Дрожащие мужские пальцы нервно дернули кружево и отшвырнули обрывки ткани в сторону. В тот же миг она обхватила рукой его изнемогающую горячую плоть и направила головку члена прямо к створкам лона. Боже как же там горячо. О, пусть у него будут силы войти туда и продержаться хоть секунду. Ее руки требовательно сжали его ягодицы, и она толкнула его вперед, к себе, насаживаясь на его плоть до упора. Почувствовав горячую тесноту и трение там, внутри ее тела, Габриэль громко застонал, и его накрыло с головой разрушительной волной оргазма. Мощный электрический заряд пробежал по венам, он онемел, ослеп, тело билось как в предсмертной агонии, но, боже, он готов был умирать вечно, вот так в ней, обхватив губами ее сосок, жадно впиваясь в него поцелуем. В тот же момент губы девушки коснулись его шеи, сбоку у впадинки, и Габриэль почувствовал легкий укус. От наслаждения закатились глаза. Он кончал бесконечно долго, выплескивая семя, накопившееся за долгие годы воздержания, ее укус продлевал невыносимый экстаз. Он задыхался. О да, это намного лучше чем чтобы то ни было, чем, чьи-то руки или губы. Это непередаваемо и ни с кем другим так никогда не будет. Потому что это ОНА. Его женщина. Он рожден для того чтобы сходить с ума только по ней.

Вспышка боли пришла, как только затихли последние судороги наслаждения. Габриэля скрутило пополам, кожа на спине лопнула, и алая кровь моментально окрасила футболку в красный цвет. Он рухнул на пол, сжал виски руками и задохнулся от дикого приступа боли. В голове вспыхивали яркие огни предсмертной агонии. Он чувствовал, как с треском рвались его мышцы и сдвигались кости. Так стремительно ОНИ еще никогда раньше не появлялись. Габриэль не кричал, лишь корчился на полу, закусив губы до крови.

- Что за хрень?! Мать твою! – но парень уже ничего не слышал. Проклятые крылья наконец-то разодрали кожу, вырвались наружу, и его тело резко подняло вверх. Крылья распахнулись во всю ширину, бросая причудливые тени на пол, и Габриэль завис под потолком, окровавленный, измученный почти без сознания. Он посмотрел на девушку, затуманенным взглядом, полным отчаянья и стыда. Но она не бежала, сломя голову от ужаса, как он ожидал, застыла, глядя на него в немом недоумении с расширенными от удивления глазами. Потом непроизвольно вытерла губы тыльной стороной ладони. У Габриэля все расплывалось перед глазами, но он заметил, что ее губы были в крови. О боже, в его крови.

А потом внезапно все огни погасли, лампочки треснули одна за другой, осталась лишь одна, у самой двери. По стенам с тихим, но жутким шуршанием черной паутиной поползли тени

Но Габриэль ничего не видел, по спине текла теплая кровь, капая на пол, и его тошнило от боли. Внезапно он почувствовал как кто-то или что- то начало выдирать из него крылья с мясом. Он не мог кричать, словно онемел, не мог сопротивляться, потому что все его тело опутала вязкая паутина, обездвижила, сковала параличом конечности. Темнота поглотила его сознание почти мгновенно, и окровавленный Габриэль рухнул на пол, вырванные крылья с тихим шелестом опустились рядом. Тени постепенно растворились в сумраке.

Парень уже не видел, как девушка склонилась над ним, приложила пальцы к его шее, прощупывая пульс.

- Дьвол…что за дрянь происходит здесь? Падший Ангел! Твою мать! Это я его…дьявол…чертов девственник мог и предупредить…вот гадство…

Девушка осмотрелась по сторонам. Потом выскочила в коридор и крикнула в темноту:

- Артем, где ты? Иди сюда, немедленно.

Бармен появился через несколько секунд, увидев парня в луже крови, он отшатнулся и посмотрел на девушку.

- Госпожа, как…он…

- Живой, мать его, он живой. Вот дерьмо! Ты это видел? – она показала на крылья, а потом снова прикоснулась руками к пульсу на шее бесчувственного парня.

- Он истечет кровью, если ты не пошевелишься. Неси его ко мне в машину и убери здесь. Будешь болтать - я вырву тебе язык и сожгу твою гребаную дыру дотла, понял?

Несмотря на худощавое телосложение, Артем с легкостью подхватил Габриэля под мышки и перекинул через плечо. Бармен и девушка уже через несколько секунд оказались возле красивого красного кабриолета. Артем осторожно положил парня на переднее сидение.

- А, может, мы избавимся от него?

- От следов избавься, пока ищейки не пронюхали. Все, давай, вали отсюда и забудь. Я сама с этим разберусь.

Артем все еще не торопился уходить, а потом шепотом сказал:

- Они придут за ним. Очень скоро. У Падшего нет шансов. Демоны заберут его. Лучше бросить его у свалки.

Девушка усмехнулась, и в полумраке блеснули острые, как бритва, клыки. Глаза вампирши полыхнули красным. Артем вздрогнул.

- Это мы еще посмотрим. Пусть попробуют забрать.

3 ГЛАВА

3 ГЛАВА

Кристина гнала машину на невероятной скорости, даже не глядя на спидометр.

Иногда с тревогой поглядывала на парня, который не подавал признаки жизни. Но она знала, что он живой. Его сердце все еще билось. Медленно. Слишком медленно. У него есть максимум час, а может полчаса.

- Черт, вот дернуло меня с тобой связаться, - пробормотала Крис и сильнее вдавила педаль газа. Она злилась. На саму себя. Еще никогда ей не доводилось настолько вляпаться.

Она вообще не собиралась заходить слишком далеко. Он был для нее очередным донором, которого можно просто использовать или даже убить, если слишком увлечься. Такое с ней случалось редко, но случалось. Иногда они умирали. Она не испытывала по этому поводу ни малейших угрызений совести. Похотливые самцы мечтали использовать ее тело, а на самом деле становились легкой добычей. Кристина приходила в клуб раз в неделю. Это стало своеобразным ритуалом. Игрой. Она выбирала жертву моментально, потом уводила из залы, и обратно они уже не возвращались. Просыпались утром на окраине города с парой купюр на такси или больше никогда не просыпались, вообще.

Артем избавлялся от трупов очень быстро и заметал все следы. А ей было наплевать, куда он девает их тела. Ее это никогда не интересовало. Он получал слишком много денег за свои услуги и не только деньги. Его клуб процветал, имел самую лучшую репутацию, тщательно охранялся. На территории клуба были еще несколько вампиров, которые "питались" от постояльцев. Запретные развлечения за которые Артем получал бешеные бабки, похлеще чем за распространение наркотиков, которыми тот тоже промышлял как среди бессмертных так и среди людей. У него была полная свобода и неприкосновенность благодаря ее покровительству.

Крис приходила сюда, когда у нее начиналась депрессия. Ей было необходимо почувствовать свою власть, вкус человеческой крови, услышать последние удары человеческого сердца. Некоторые боролись за жизнь, некоторые сразу сдавались. Нет, она не играла с ними в игру "садист-жертва". Боролась их плоть и инстинкт выживания. Хотя, у них никогда не бывало шансов, только Крис решала: дать ли им возможность жить дальше, стерев их память, или просто иссушить их досуха, а потом отбросить безжизненное тело и забыть. Это был и их выбор тоже, когда они шли за ней, в надежде заняться быстрым сексом, иногда они кончали, содрогались в конвульсиях экстаза, когда она выпивала их жизнь. Тогда Крис им завидовала. Сама она забыла, что это значит. Витан выбил из нее способность получать удовольствие от секса.

Решение Крис принимала моментально, как только впервые смотрела им в глаза, она уже знала, умрет эта жертва или нет. Приговор был мгновенным и зависел только от ее настроения и меры голода в этот момент. Секс был лишь приманкой. Она никогда не шла с ними до конца. Как только они оказывались наедине, приговор приводился в исполнение. Ничего личного, никаких предпочтений, всегда разный типаж. Атрем иногда называл ее всеядной. Первое время он думал, что у нее есть склонность к черноволосым и худощавым, потом думал, что ей нравятся помоложе, но вскоре бросил эту затею. Для Кристины они все просто озабоченные извращенцы, с помощью которых можно приятно провести время, утолить голод и самоутвердиться. Их жажда ее тела, их похоть раз за разом поднимали ее все выше и выше с той унизительной ямы, в которую ее бросил Витан. Они все желали ее тела настолько, что поплатились за это. Кто-то просто кровью, а кто-то и жизнью. И, да – ей это нравилось намного больше чем секс.

Этого парня Крис выделила из толпы и даже сама удивилась, что на этот раз выбор был не случайным. Как только вошла в полутемную залу и поднялась на сцену, то сразу его заметила. Он отличался от завсегдатаев. Он, словно, был вылеплен из другого теста. Крис не могла определить, что именно в нем привлекало. Скорей всего выражение лица, одежда. Если на улице этот парень слился бы с серой массой смертных, то именно здесь он выделялся благодаря этой серости. Слишком простой для клуба. Крис заметила его еще до того как он посмотрел на сцену. Да, вот что ее привлекло – парень совершенно не смотрел на девочек стриптизерш, в его взгляде не было блеска похоти, его кровь спокойно бежала по венам. До того момента как он не повернул голову и не увидел Крис. С ним произошло что-то невероятное, ощутимое самой Кристиной на физическом уровне. Всплеск адреналина в его крови заставил ее ноздри затрепетать, бешеное биение его сердца она услышала сквозь стук других сердец. Но почему-то это сердце билось иначе в своем неопределенном ритме страсти. Кристина посмотрела ему в глаза и поняла, что больше нет необходимости искать жертву, он сам ее нашел. То, что начиналось как обыкновенная охота, вдруг превратилось в самое настоящее соблазнение.

Она нарушала собственные правила, но уже не могла остановиться. Его горящий взгляд проник ей под кожу и вызвал ответное влечение. Легкое томление, прилив крови к низу живота. Никто из человеческих мужчин не мог смотреть, так как он, в силу своей физиологии и анатомии. У смертных нет способности настолько выражать чувства взглядами, как у вампиров или ликанов, но этот смог. Он вложил во взгляд столько неподдельной страсти, что ее тело невольно отреагировало на призыв. А дальше по нарастающей. Первый запрет нарушен – она его поцеловала. Зачем? Черт его знает, но его губы показались ей ужасно сладкими. Провела по ним языкам, и захотелось испить его дыхание. То, что он девственник она поняла сразу, и это подхлестнуло еще больше. К ней никогда не прикасались с таким трепетом и в то же время с такой бешеной страстью. Когда парень резко сбросил ее с колен и сбежал, Кристина зарычала от разочарования. Конечно, она его не отпустила, уверенная в своей власти над ним, в своем превосходстве и ей впервые захотелось позволить смертному мужчине зайти дальше. Именно потому, что он смотрел на нее не так как другие. Словно хотел не только ее тело, но и ее сердце. Это льстило. Женская сущность победила сущность убийцы и охотника. Отплатить за его нежные ласки, за его взгляд полный мольбы и восхищения, за его неподдельный восторг от прикосновения к ее телу. Черт подери, да за всю ее жизнь никто и никогда не хотел Крис так отчаянно как этот мальчишка с синими глазами. Разве нельзя один раз получить удовольствие не только от убийства, но и от секса? Каковы они, человеческие мужчины в любви?

Оказалось ни чем не хуже бессмертных. В каком-то смысле даже лучше. Нет идеальности, которая присуща вампирам, нет дикости, присущей ликанам. Он настоящий. Крис не знала, что это значило, но он настоящий. Его прикосновения искренние, жадные и нежные, его губы горячие и страстные, но неумелые. А ей нравилась эта неопытность, ей нравился его язык, несмело изучающий мякоть ее рта, его пальцы, касающиеся ее груди, осторожно с благоговением. И видит сам дьявол его член не меньше и не хуже чем у бессмертных мужчин, он горячий, он трепетал в ее руках, чувствительный, огромный, твердый и она чувствовала пульсацию крови в налившейся головке, когда сжала ее пальцами. Давно Крис так не пробирало от мгновенного желания почувствовать его в себе.

Парень оказался на вкус пьянящим как наркотик и когда его горячий, огромный член взорвался в ней, она сама была близка к оргазму. Его кровь у нее во рту, текла в горло, заволакивала разум, и его семя выстреливало в глубине ее лона. Он кончал бесконечно долго и она почувствовала как вот-вот последует за ним…Все прервалось внезапно, Кристина даже застонала от разочарования. Парень просто рухнул на пол и начал корчиться от боли. Через несколько секунд, он уже парил в воздухе, а Кристина смотрела на него в немом изумлении, приоткрыв рот, и чувствуя, как сердце бьется все быстрее. Никогда в своей жизни она не видела более завораживающего зрелища. Мужчина - Ангел. Черные крылья трепетали в воздухе, голова склонилась набок, по шее текла кровь из раны от ее клыков и, черт ее раздери, если она поняла в этот момент выражение его глаз.

"Ни хрена себе! Твою мать! Я, в самом деле, это вижу?"

В голове нарастал гул и паника. Прежде чем она поняла, на что ее сознание реагирует вспышкой страха, Крис увидела, как парня обволакивает черная паутина, липкой сеткой закрывая лицо, расползаясь по телу. Ее глаза расширились от ужаса, когда послышался характерный треск разрываемой плоти и запах его крови ворвался в легкие и опалил ее горло. Рот парня приоткрылся в немом крике, лицо исказилось от невероятной боли, которую он испытывал, когда терял свои крылья. Сознание Кристины боролось с силами, приковавшими ее полу, но она понимала, что сейчас ничего не сможет сделать, она присутствует при странной инициации Падшего Ангела и пока это действо не подойдет к концу ей не дадут помешать обращению.

***

Кристина снова посмотрела на парня. Его лицо стало смертельно бледным, и он дрожал как в лихорадке, лоб покрылся испариной.

"Впервые захотелось секса с простым смертным, а он оказался Ангелом. Падшим Ангелом…по моей вине, между прочим. Что там говорил Артем насчет демонов?"

И что ей теперь с ним делать? Звонить Фэй? А что она ей скажет? Что нарушает законы и каждую неделю балуется "живой" кровью, убивает смертных, а вот сегодня случайно напоролась на Ангела, и черт ее дернул заняться с ним сексом? Он оказался девственником, и демоны выдрали ему крылья, и она теперь не знает, что делать с этим созданием, которое истекает кровью в ее машине.

Кристина выругалась и посмотрела в зеркало дальнего обзора. У нее галлюцинации или это туман? Ни черта не видно, несмотря на ее превосходное зрение. В машине становилось холодно, стекло изнутри покрывалось инеем. Вдруг по углам начала появляться все та же паутина, которую Кристина видела на парковке, по дверцам поползли странные тени, напоминающие пятна от грязи.

- И что это значит?

Спросила она вслух у самой себя, и выдавила из двигателя максимальную скорость. О крышу машины, что-то ударилось, и кабриолет занесло влево, потом вправо, словно что-то огромное начало передвигаться сверху. Скорость на спидометре медленно падала, как и давление в двигателе. Машина замедляла ход. Сама. Несмотря на то, что нога Крис беспрестанно давила на педаль газа.

"Остановись и отдай его мне"

Голос в голове был незнакомым, но навязчивым, он как эхо повторял одно и тоже. Кристина усмехнулась и резко ударила по тормозам, а потом снова надавила на газ. Кто-то, сидевший на крыше автомобиля, исчез, но уже через секунду она увидела, как впереди показался темный силуэт, мужчина стоял на дороге, не двигаясь с места, и его длинный черный плащ с капюшоном развевался на ветру. Кристина оскалилась и понеслась прямо на этот силуэт, при столкновении фигура разлетелась на маленькие осколки, похожие на капли ртути, которая осела на капоте и медленно превращалась все в ту же черную паутину. Кристина посмотрела на парня, потом на свою руку, на едва заметные вены просвечивающие сквозь кожу. Ее глаза блеснули озорством, она приоткрыла рот и надкусила вену.

- Черта с два вы его получите.

Прижала запястье ко рту парня.

- Ну, давай, пей! Пей же!

Парень не шевелился. Она бросила руль, сжала его щеки, насильно открывая рот, алая кровь закапала на побелевшие губы. Машина мчалась без управления, ее заносило в разные стороны. Паутина уже полностью закрыла лобовое стекло.

- Черт тебя раздери.

Девушка нажала на тормоза, и автомобиль занесло влево на обочину, затем в кусты. Машина врезалась в дерево и Кристина успела прижать парня к сидению, что бы тот не вылетел в лобовое стекло. Она притянула его к себе на колени, запрокинула голову парня и снова надкусила уже успевшую зажить рану на запястье. Теперь кровь Кристины тоненькой струйкой текла ему прямо в горло, наконец-то он сделал первый глоток, поперхнулся, распахнул глаза. Кристина засмеялась.

- Да, вот так, синеглазый, все правильно. Правда, я вкусная?

Потом с триумфом увидела, как светлеет черная сетка, сплетенная невидимыми пауками, как исчезают тени на дверцах машины.

- Я же сказала, что не отдам, - она снова усмехнулась и посмотрела на парня. Его глаза медленно закрылись.

- Ну что, красавчик, добро пожаловать в мир бессмертных. Тяжелая ночка выдалась сегодня. И для тебя она еще не закончилась.

Кристина вылезла из машины, подняла капот, осматривая повреждения. Потом хлопнула крышкой и подтолкнула машину назад. Та с легкостью поддалась, словно не весила несколько тонн. Девушка вытолкала "кабриолет" обратно на дорогу и села за руль. Потом повернула ключ в зажигании и врубила громкость проигрывателя на всю мощь.

И куда везти это чудо? Домой нельзя, к вампирам пока тоже. Отец ей устроит такую взбучку, что мало не покажется, если прознает о ее выходках в клубе. Кристина достала сотовый и набрала номер Ника. Тот ответил не сразу, и по голосу она поняла, что он мертвецки пьян. Она бы сама сейчас с удовольствием надралась и залегла где-то в темном углу, чтоб никто не трогал. Вместо этого Крис должна заботиться о новорожденном вампире, который еще и Падший Ангел и который сейчас валяется в ее машине и не собирается никуда исчезать. "Мы в ответе за тех, кого приручили, вернее трахнули и обратили" - подумала Крис и достала сигареты из сумочки.

- Ого, кто мне позвонил. Что-то случилось?

Она так и представила его себе валяющимся в кресле, с лохматыми волосами, сигарой в зубах, небритого и злого как черт.

- Да, Ник, случилось. У меня к тебе пару вопросов.

- Валяй, задавай.

- Ты меня любишь?

В трубке несколько секунд молчали, а потом он засмеялся, хрипло с издевкой. Крис знала, что сейчас ее ждет более чем откровенный ответ, возможно довольно в грубой форме. В отличии от ее отца Ник не питал иллюзий в отношении своей взбалмошной племянницы.

- Как свое собственное отражение в зеркале - иногда любуюсь, иногда разбить хочется.

- Вот и отлично, прикрой мою задницу, как если бы это была твоя.

Ник снова рассмеялся, закашлялся. Она услышала, как он отхлебнул из бутылки, потом звук зажженой спички, затяжка сигарой. Виски, он точно пьет виски. И ей захотелось самой вот так же хлебнуть пламенной жидкости. Один глоточек. Ей бы не помешало после того, что она натворила.

- Говори, что от меня требуется.

- Нужна квартира.

- Когда?

О, как же она его за это любила, никогда в душу не лезет.

- Сейчас. Можно адрес гостиницы, где меня не узнают или не будут задавать лишних вопросов.

- Запоминай адрес. Надеюсь, твоей заднице сегодня повезет.

4 ГЛАВА

Девули, пока вы будете читать главу, я вам всем отвечу. Встречаем продку. СПАСИБО ЗА ОТЗЫВЫ.

4 ГЛАВА.

Кристина уложила парня на постель, стянула с него мокасины и подсунула ему под голову подушку. Да, тащить его было непросто - два метра роста, хоть и худощавый, но довольно тяжелый, тем более по ступенькам без лифта и мимо вахтерши. Никто не помог, только с любопытством смотрели вслед. Да, народ здесь явно научен нос в чужие дела не совать.

Крис швырнула сумочку на кресло и осмотрелась. Неплохое местечко. Правда, до люкс далеко, но для них обоих самое "оно". Всего лишь двадцать номеров, на регистрации пожилая мадам в очках с толстой оправой. Из охраны какой-то пенсионер из бывших ментов с пушкой, которая наверняка заржавела и вахтерша- бабка с пучком седых волос и книжкой в руке. Соседей мало. У гостиницы явно не лучшие времена. Номер довольно просторный. Две комнаты и душевая. Телевизор есть, телефон доисторический. Но чисто. Кристина любила порядок. До блеска. Чтоб стерильно. И здесь было именно так.

Она посмотрела на часы – скоро начнется обращение. По-прежнему не верилось, что она это сделала. Обратила. Нагло, не спросив разрешения. Не узнав мнение самого парня. Просто подарила ему новую жизнь. Хорошую или плохую ей было наплевать. Пусть скажет спасибо, что к демонам не попал, та бы ему точно такой "курорт" устроили, что жизнь бы малиной не показалась. Кстати, она это сделала впервые. Теперь оставалось ждать, когда его сущность изменится а потом…Ну и что потом? Она должна его контролировать. А вдруг этот падший придет в себя и загрызет всех постояльцев этой гостиницы или нападет на нее саму. Новорожденные – самые опасные и неконтролируемые, как маньяки. Хотя этот на маньяка не похож совсем. Кристина вспомнила, что именно Марианна рассказывала о с воем обращении…Стоп. Только сейчас Крис подумала об этом и вдруг поняла, что парень тот же подвид как и ее сестра. Падший ангел. С теми же способностями. С тем же даром.

Если все так, то парень вампиром в общепринятом смысле не станет. Он не будет пить кровь. Он станет носителем гена по продолжению рода. То есть способным оплодотворить любого бессмертного, как Марианна родить, ну и еще с кучей шаманских способностей как у сестры. Только правила братства таковы – обратил, неси ответственность. Крис это не прельщало. Вот что ей с ним делать? Может оставить его здесь и свалить? Так ищейки быстро определят кто обратил, тогда проблем будет еще больше.

Кристина присела на краешек постели рядом с парнем. Его футболка пропиталась кровью насквозь, рука безвольна свисла с кровати.

Какая странная у него татушка в виде изветвлений и переплетений. Она начиналась у запястья и пряталась под рукавом, но уже на шее снова появлялась ярким черным пятном и уходила прямо под скулу. Что может означать такое тату? Мужчины обычно накалывали черепа, львов, тигров. А у этого просто линии. Хотя кто его знает, какие тараканы в его коротко-стриженной башке?

Кристина разорвала его рубашку, чтобы осмотреть раны, которые зияли прямо под лопатками. Как она и думала татуировка полностью покрывала его спину. Но сейчас Крис больше волновали увечья. Очень глубокие, видно мясо и даже саму кость. Но не кровоточат. Видимо кровообращение уже замедлилось. Интересно как проходит перевоплощение у падших? Обычных смертных выворачивает, тошнит, они кричат, бьются в агонии, словно душа расстается с телом. По идее это уже должно было начаться. Но парень, словно уснул, только дыхание становилось все слабее и сердце почти остановилось.

- Я надеюсь, что ты мне здесь не умрешь. Хватит с меня неприятностей на сегодня. Будь паинькой и обратись как можно быстрее и желательно тихо.

Кристина наклонилась и снова взгляд привлекла татуировка. Если сильно присмотрется то переплетения сливались в буквы. В старинные символы древнего языка. Это что-то значит или просто выпендрежь? Спина у парня очень широкая, а бедра узкие. Под кожей довольно сильная мускулатура, тело натренированное. Как у спортсмена. Скорей всего какие-то восточные единоборства, потому что очень развиты бицепсы и на запястьях светлые полоски кожи, словно руки перематывали специальными эластичными бинтами. Человеческое тело ни чем не отличалось от тела бессмертных. Хотя нет, есть отличия. Оно живое. Кожа загорелая, но загар неровный и под поясом джинсов она более светлая. Скоро цвет изменится приобретет ровный оттенок, станет идеальным. На секунду появилось сожаление – таким вот, человеком, он ей нравился. Нет, Крис, не могла с уверенностью сказать, чем именно ее привлекал парень.

Ладно, черт с ним. Пусть валяется. Она встала с постели, сбросила куртку, туфли на каблуках и вдруг увидела на полу бумажник. Подняла, покрутила в руке, любопытство взяло верх. Открыла. Денег – ноль. Пару старых проездных на метро. Визитка с клуба. Чей-то номер телефона клочке бумаги и еще лист аккуратно свернутый вчетверо. Крис развернула и увидела адрес. Очень знакомый. Чертовски знакомый. Ее собственный, а точнее адрес родителей. Какого дьявола он искал ее семью? Что это вообще за тип?

А вот и паспорт. Так-так. И как зовут Падшего Ангела?

Крис вначале не поняла, почему ее прошибло холодным потом. Она прочла вслух:

- Габриэль Вольский…Габриэль…Вольский. Твою мать!

Она нервно прошлась по комнате и в этот момент парня, словно подбросило на кровати. Его тело выгнулось дугой, пальцы судорожно сжимались и разжимались.

"Началось". Кристина успела накрыть его рот ладонью, прежде чем из его горла вырвался дикий вопль. Она силой придавила его тело к постели. Но он содрогался в конвульсиях, его трясло как в страшной лихорадке или под током. А она держала его и думала лишь об одном – она никогда не верила в совпадения. Случайностей не бывает, и этот парень имеет близкое родство с Марианной без сомнения. Один и тот же вид, одна и та же фамилия. Нужно переждать время превращения и звать Фэй. Пусть возьмет у него анализ крови на ДНК. Если догадки Крис подтвердятся – то сегодня она нашла то, что они и не надеялись найти – единственный шанс на спасение Марианны.

Наконец-то Габриэль затих. Тело вытянулось. Мышцы расслабились, и начался процесс регенерации всех клеток. Интересное зрелище. Это как показать наложение грима на все тело в ускоренном режиме. Постепенно исчезал загар, кожа приобретала светло-золотистый оттенок, затягивались раны на спине, но самое невероятное – тату не исчезло. А должно было пропасть, как любой другой шрам на теле. Мышцы обрисовались более явно. Но его запах не изменился, хотя нет, он стал острее, с примесью специфического аромата мужской плоти. Она отреагировала как самка на самца – ноздри затрепетали, мгновенный выброс адреналина в кровь. Кристина наконец-то отпустила парня, слезла с постели и взяла в руки сотовый. Нужно звонить Фэй. Пока только ей. Остальным она расскажет позже и совсем не обязательно упоминать кто лишил парня девственности…разве что придется признаться в том что она его обратила…Нет…плохая затея. Отец все равно обо всем догадается, придется говорить правду и терпеть вспышку гнева короля Черных Львов. Ну и ладно. Она потерпит.

Фэй казалось, получила заряд электрического тока. Она даже вскрикнула от радости. Заорала в трубку, что едет немедленно, а Крис подумала:

"Ну и какого я просила у Ника найти для меня место поспокойнее?"

***

По выражению лица Фэй Крис поняла, что это БИНГО. Не нужен анализ, ведьма уже и так все поняла без всяких анализов. Она сжала Крис в объятиях и повторяла:

- Как…аак такое может быть? Как? Где ты нашла его, Крис? Как такое может быть?

Это невероятно? Это судьба!

Кристина не понимала, что именно видит Фэй, но ведьма приложила ладони к голове парня и ее глаза закатились.

- Родной брат…Крис, это ее родной брат. Кровный.

Кристина почувствовала, как по телу пробежала дрожь, которую она с трудом смогла унять. Всего лишь несколько часов назад она могла убить его, просто высушить досуха и Артем закопал бы его тело…да черт его знает где. Или демоны могли забрать …или.

Крис была близка к истерике. Фэй тем временем все же взяла анализ крови, измеряла парню давление, наложила повязки на спину, предварительно смазав рубцы какой-то мазью. Она прикрыла Габриэля покрывалом и наконец-то села рядом с ошарашенной и прибитой крис.

- Пошалила да? Думаешь, я не знаю, каким образом он сюда попал?

Кристина нахмурилась. Вот только не нужно нравоучений и так тошно.

- Я не осуждаю, Крис. В какой-то мере именно благодаря этому нашелся брат Марианны, но ведь ты понимаешь, что все могло закончиться иначе? Более того, ты осознаешь, что рано или поздно Влад узнает о твоих выходках и его гнев будет страшен? Ничего не спасет, даже то, что ты сейчас в трауре.

- Пусть бесится – я такая, какая есть.

Но Крис нервничала, отец, несомненно, устроит грандиозный скандал и ей не поздоровится. Она нарушила несколько самых важных запретов. Она – дочь самого короля.

- Не шути с огнем, Влад добрый до поры до времени, и ты не знаешь его в гневе.

- А что он может мне сделать? Что еще в моей проклятой жизни может быть хуже?

Яростно крикнула Кристина, и дематериализовалась в другой части комнаты.

Фэй нахмурилась:

- Может…тебе лучше об этом не знать.

- Брось, что может быть хуже матери неудачницы, жены идиотки и королевы без короны и свиты?

- Например, потерять что-то, что вернуть будет невозможно.

Крис фыркнула и откинула волосы на спину.

- Незаменимых нет.

- Ошибаешься.

В этот момент парень тихо застонал, и женщины повернулись к нему. Габриэль открыл глаза, и они увидели ослепительно синие радужки. Настолько пронзительные, что обе в удивлении подались вперед. Парень ошарашено озирался по сторонам, как только что появившийся на свет младенец, он жмурился от яркого света, вертел головой, потом вдруг сжал виски руками:

- Уберите эти звуки, выключите свет. Немедленно. Кто вы такие?

***

Габриэлю казалось - у него в голове повернули регулятор громкости и видимости. Звуки стали невыносимо громкими, а цвета настолько яркими, что у него резало глаза. И обоняние…с его восприятием запахов что-то случилось. Он чувствовал буквально все, даже вибрацию воздуха и это сводило с ума. Ему хотелось зажать уши руками, перестать дышать и крепко зажмуриться. Он снова посмотрел на двух женщин и вдруг резко сел на постели. Значит это не было сном. Сегодня ночью он таки встретил свою незнакомку и… Черт. Она видела. Она знает кто он…

Габриэль непроизвольно завел руку за спину и почувствовал бинты.

- Где я?

Другая девушка, которая казалась моложе его незнакомки подошла к нему и тихо ответила:

- В безопасном месте, но скоро ты поедешь с нами.

- С вами? Кто вы?

Габриэль осмотрелся по сторонам. Незнакомая квартира, похожа на номер в гостинице.

- Ну как тебе это объяснить? Наверное мы – твои друзья.

Какая нелепость.

Габриэль бросил взгляд на блондинку и снова почувствовал, как сердце в груди стало биться чаще. На ней все еще надет кожаный костюм, но выглядела она иначе, чем ночью. Теперь он мог рассмотреть ее при свете дня. Исчезла смазанность и размытые образы – незнакомка здесь и она настоящая. Ее кожа светится перламутром, волосы отливают золотом, а глаза смотрят на него в недоумении. Незнакомка курила тонкую сигарету, сев на подоконник и закинув ногу за ногу. На секунду вспыхнул образ – его ладонь на ее коже, эти ноги, обхватившие его торс. Все это было на самом деле?

- Я только вчера приехал в этот город, и у меня нет друзей – угрюмо пробормотал он и потянулся за своей рубашкой. Увидев, что от нее остались лишь жалкие окровавленные лохмотья он отшвырнул ее в сторону. Странно, но его воспоминания обрывались на самом волнующем месте… А потом рваные образы – он парит в воздухе, а блондинка смотрит на него снизу вверх…Черные тени вокруг и адская боль в спине…

- Как ты себя чувствуешь? - спросила подружка блондинки, а он ожидал, что все же спросит та, другая. Но его незнакомка продолжала курить и теперь смотрела в окно. Точеный профиль, аккуратный носик, дерзкий подбородок. Габриэль перевел взгляд на девушку с черными волосами.

- Нормально.

- Есть не хочешь? – спросила вкрадчиво и осторожно.

Хочет ли он есть? Да он подыхает с голоду, притом настолько, что у него скулы сводило и драло в горле.

- Хочу, но для начала можно все же пару вопросов.

- Можно.

Темноволосая села рядом с ним на край постели.

- Кто вы?

- Меня зовут Фэй.

"А ее? ЕЕ как зовут?" Габриэль жадно пожирал взглядом девушку у окна.

- А это Кристина – моя племянница.

Он кивнул, словно это все объясняло. Снова посмотрел на блондинку, но та что-то пристально рассматривала за окном, пуская колечки дыма.

- Почему я здесь? Кто привез меня сюда?

Фэй дотронулась до его руки, и он резко отдернул ладонь, словно обжегся. От пальцев девушки по коже пробежал электрический разряд.

- Крис привезла тебя сюда после того, что произошло ночью. Ты ведь помнишь, что случилось?

О да, он помнил. Хорошо помнил, как он занимался любовью со своей мечтой на капоте черного мерседеса.

- Я имела ввиду другие воспоминания.

Габриэль резко посмотрел на темноволосую женщину. А она откуда знает, о чем он подумал? Ощущение, что с ним что-то не так, да и с ними тоже, не покидало его. Словно происходило что-то странное, а он совершенно не понимал что именно. Габриэль встал с постели настолько стремительно, что даже пошатнулся, но не упал. Тело держало равновесие с удивительной четкостью.

- Простите мне надо…умыться.

Он вдруг ясно понял, где находится ванная, несмотря на то, что совершенно не знал расположение комнат. Оказавшись наедине с самим собой, Габриэль подошел к раковине и открыл воду. Он напряженно думал. И вдруг услышал их голоса. Очень тихие, несмотря на толстые стены, закрытую дверь и льющуюся воду, он слышал каждое слово.

- Могла бы поговорить с ним, объяснить. Парень напуган.

- Пройдет, - голос Кристины он узнал сразу. Тело тут же отозвалось всплеском адреналина, - он слишком хорошо держится. Никаких побочных эффектов. Он даже не понимает, что с ним происходит и контролирует голод.

- Поговори с ним.

- У тебя получается намного лучше. Что я скажу ему? Что он теперь …

Габриэль вдруг понял, что они замолчали. Кто он теперь? Парень посмотрел на свое отражение в зеркале. Вроде он, но и не он вовсе. Тронул лицо – кожа гладкая, бархатная. На щеке был тонкий шрам после пореза бритвой пару дней назад, но теперь его там оказалось. И глаза – собственные радужки казались намного ярче. Слишком синие, словно линзы. Ощущение, что с ним не все в порядке постепенно превращалось в панику, а еще и чувство голода. Сильное. С трудом поддающееся контролю. Он вышел из ванной. Женщины резко повернулись.

- Я хочу уйти.

- Это невозможно, - сказала та, которую звали Фэй.

Габриэль снова посмотрел на Кристину… Кристина. Ему нравилось, как звучит ее имя. Он даже не мог себе представить, что ее могут звать по-другому. Чувства восторга, снова страха, паники сменялись как в калейдоскопе.

- Ты должен поехать с нами. Сейчас.

Габриэль усмехнулся, но улыбка вышла неуверенной.

- У меня другие планы на сегодня. Может как-нибудь в другой раз.

Он похлопал по карманам джинсовых брюк и с тревогой осмотрелся по сторонам.

- Твой бумажник у меня, - Кристина спрыгнула с подоконника и подошла к парню, - тебе нужно поехать с нами. Потом можешь идти куда угодно. Если сам захочешь.

Она подошла настолько близко, что теперь Габриэль чувствовал как пахнет ее кожа, намного сильнее, чем там в клубе. Сегодня ночью, он владел ее телом, потому что она захотела и позволила. Но она видела ИХ. На секунду он представил себе, как девушка смотрела на его уродливые крылья, слышала хруст костей и треск разрываемой кожи.

Но она не ушла. Почему? Наверняка не потому, что он чудесный любовник. Тогда зачем ей все это? Зачем она привезла его сюда?

- Пойдем со мной, ты ведь доверяешь мне, Габриэль?

Нет, он ей не доверял. Ему не нравилось, что он ничего не знает о ней, ему не нравилось, что она разговаривает с ним так, словно он полный идиот и он не сдвинется с места пока не поймет - кто она и зачем он должен идти вместе с ними. Нет, не так. Почему она, черт раздери, делает вид, что между ними этой ночью ничего не было?

- Прежде чем я пойду с вами куда бы то ни было, я хочу поговорить с тобой…Наедине.

Тонкие бровки Кристины в удивленно изогнулись, в голубых глазах сверкнула насмешка.

- Выйди, Фэй. Пожалуйста.

Габриэль даже не обернулся, когда черноволосая девушка вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь.

- Скажи мне, почему?

Блондинка усмехнулась. Поправила прядь волос за ухо. В маленькой мочке сверкнула сережка с бриллиантом. Каждое ее движение казалось было направленно на то чтобы свести его с ума. Самые невинные жесты отзывались дрожью в его теле. Реакция на эту женщину становилась неконтролируемой.

- Почему что?

- Почему ты не оставила меня там на парковке когда поняла что я такое?

Кристина склонила голову на бок, и он готов был поклясться, что в ее голубых глазах мелькнула насмешка.

- А что ты такое, Габриэль?

- Не притворяйся, ты видела их?

- Твои крылья?

- Да, черт подери, ты видела мои крылья и не сбежала!

- Поверь в жизни есть чудовища пострашнее, чем Ангел, - она засмеялась, а Габриэль резко схватил ее за руку.

- Что это значит? Ты издеваешься?

На секунду ему показалось, что ее радужки потемнели, она не высвободила руку, а посмотрела ему в глаза. Дерзкий взгляд, с вызовом. Несмотря на всю двоякость ситуации по коже Габриэля пробежала дрожь. Ее взгляд будоражил воображение, воспоминания о горячей ночи, о той дикой страсти, что она разбудила в нем. Даже сейчас он чувствовал, как кровь закипает в венах от одного прикосновения к ее руке.

- Нет, не издеваюсь, и ты скоро поймешь, насколько я права.

- Почему я должен доверять тебе?

- Не должен. Просто у тебя нет другого выбора. Один ты, в своем нынешнем состоянии, не выживешь.

Габриэль нахмурился, сжал ее руку сильнее, но она даже не вздрогнула, а он готов был поклясться, что любая другая уже застонала бы от боли. У него железная хватка. Очень сильные руки. Сказывались годы тренировок. Мастер спорта по восточным единоборствам. Наверняка после его пальцев останутся синяки, и он тут же ослабил хватку. Отпустил ее руку. На белой коже медленно исчезли следы от его пальцев. Габриэль судорожно сжал челюсти.

- Кто ты?

- Скоро узнаешь. Гораздо больше ты должен думать о том не кто я, а кто ты. Ты ведь спрашивал у себя все эти годы, почему ты не такой как все, правда? Разве ты нашел ответы на свои вопросы?

Да он спрашивал себя, он перевернул гребаные библиотеки и интернет и не нашел настоящих ответов. Про таких уродов писали только сопливые женские романы и снимали библейские истории.

- Ты встречал таких, как ты сам, Габриэль? Ты знаешь, что тебя ждет дальше?

- А ты знаешь? – спросил он в ответ и почувствовал, как им овладевает гнев.

- Да, я знаю. Потому что моя сестра такая как ты. Моя сестра – Марианна.

У него перехватило дыхание, а перед глазами поплыли разноцветные круги.

- Я думаю, теперь ты пойдешь со мной, правда, Габриэль?

Он молчал, а девушка направилась к выходу.

Его челюсти сжались сильнее, а ногти впились в ладони. Он, молча, пошел за ней. Она оказалась права – да, теперь он хотел услышать ответы на свои вопросы и увидеть Марианну. Если эта белокурая бестия утверждает, что она ее сестра…Значит она Кристина Воронова и Габриэль знал о ее существовании. Как тесен этот долбаный мир. Та, о ком он мечтал долгие годы, оказалась близка с той, на чьи поиски он положил всю свою сознательную жизнь.

Габриель вдохнул воздух полной грудью, когда они переступили порог того дома в который он уже приезжал, казалось целую вечность назад. И тогда он был другим человеком. А был ли он человеком? Кристина правильно заметила, знает ли он сам, что он такое? Нет, он не знал. Но он хотел узнать, и почему-то у него было ощущение, что это произойдет очень скоро. Сегодня. Сейчас.

Габриель осмотрелся по сторонам, но он был слишком взволнован, чтобы воспринимать и запоминать то, что он видел вокруг себя. Отметил только, что дом шикарный. Сейчас его заботил мужчина, который шел к нему навстречу. И если Габриель прекрасно знал, с кем ему предстоит сейчас говорить, то тот мог отреагировать не совсем адекватно на внезапно появившегося родственника приемной дочери. Влад Воронов собственной персоной. Сколько раз он видел его по телевизору, читал о нем в газетах. Этот успешный политик, молодой и очень немногословный всегда вызывал чувство уважения. Иногда есть такие люди, которым не нужно слишком много болтать, чтобы другие почувствовали их харизму и железный стержень внутри.

А еще Габриель проникся к Воронуву симпатией за то, что тот удочерил его сестру и воспитал как родную. Только Габриель знал, через что им всем пришлось пройти в детстве. Но даже, несмотря на, то, что он долго и нудно, годами, искал и собирал по крупицам части расколовшейся на мелкие осколки головоломки, ответов у него тоже было очень мало. Одно Габриель знал точно - из всех детей семьи Вольских, а их было семеро, остались в живых только он и Марианна.

Влад несколько секунд пристально смотрел в глаза Габриелю, а потом повернулся к женщинам:

- Кто посмел? И кто дал на это разрешение?

Его глаза горели гневом, и на секунду парню показалось, что радужки вспыхнули красным заревом.

Кристина нахмурилась, а Фэй ответила вместо нее:

- Это уже не имеет значения. Так случилось.

- Имеет. Ищейки сегодня же найдут того, кто это сделал. Почему вы привели его сюда? Им вполне мог заняться Криштоф или кто-то из приближенных?

У Габриеля создалось впечатление, что хоть они и говорят на одном языке, они явно обсуждают что-то, совершенно не поддающееся его пониманию.

- Потому что он тот, кого мы искали, - ответила Фэй, - Габриель Вольский.

Воронов резко повернулся к парню, он изучал его лицо несколько секунд, словно проникая взглядом под кожу, в каждую пору, просачиваясь в его сознание, ощупывая словно физически. Взгляд Воронова был очень тяжелым, он давил на психику. Только теперь Габриель понял, что человек может обладать властью над другими людьми, лишь посмотрев им в глаза.

- Откуда такая уверенность? Ты проверяла, Фэй? В свое время я искал следы их семьи.

- Вы бы и не нашли.

Все повернулись к Габриелю. И ему показалось, что он сказал глупость. Словно, нет чего-то такого, что не смог узнать бы этот властный человек, но несмотря на это парень продолжил:

- Родители скрывали мое появление на свет. Я единственный мальчик в семье. У меня нет свидетельства о рождении, я не записан ни в каких архивах. Я жил под чужим именем и до тринадцати лет не знал кто мои настоящие родители. Единственное, что у меня осталось от них – вот это.

Габриель снял с шеи простую крученую веревку, на которой болтался железный кулон в форме треугольника и протянул Владу. Воронов взял талисман и покрутил на свету. На первый взгляд поверхность треугольника была совершенно чиста, но лишь на первый взгляд. Когда лучи света падали на него, появлялась голограмма "Габриель Вольский".

- Фэй, он говорит правду?

Женщина кивнула, а потом добавила:

- Да. Я, конечно, не вижу ни его прошлого, ни будущего, но он говорит правду. Он родной брат нашей Марианны. Кровный. Он просто идеальный кандидат.

"Кандидат на что?" – Габриель снова посмотрел на Воронова. Казалось, тот напряженно думает.

- Я слышу в твоем голосе некое сомнение. Почему?

- У них общий набор хромосом, у них похожий ДНК, но...но мне нужен был человек, а не...

Все быстро посмотрели на Габриеля. Теперь он совершенно ничего не понимал. Нет, он конечно, не совсем человек...О боже, он человек просто у него есть врожденное уродство, может поэтому родители прятали его и...

- Как это может нам помешать?

- Я еще не знаю, Влад. Но он меняется. Его клетки, его внутренние органы в эту самую минуту подвергаются атаке новых кровяных телец. Я не знаю, почему он до сих пор ведет себя, словно ничего не происходит, но изменения уже произошли и они необратимы.

- Я могу увидеть мою сестру?

Влад перевел взгляд на парня и выражение его черных глаз немного изменилось. Они больше не кололи равнодушным презрением.

- Ты ее скоро увидишь. Фэй, он вообще понимает кто мы? И что с ним сейчас происходит? Мне кажется парень совсем не в курсе. Кристина, кто его нашел?

- Я, - ответила быстро, слишком быстро и отвела взгляд.

Влад нахмурился, по лицу пробежала тень:

- То что я сейчас думаю, может быть правдой? – спросил он тихо, но настолько отчетливо и с угрозой, что Габриель почувствовал вибрацию воздуха.

- Да, это сделала я, - с вызовом бросила девушка, – я не знала тогда кто он.

- Иди в кабинет, мы потом поговорим.

Кристина медлила.

- Я сказал, иди в кабинет и жди меня там.

Воронов повернулся к Фэй. Только Габриель проследил взглядом за Кристиной, которая быстро удалялась от них в сторону темного длинного коридора.

- Поговори с ним. В библиотеке. Вам там не будут мешать.

- Я могу увидеть Марианну? – снова спросил Габриель и почувствовал непреодолимое желание бежать прочь из этого дома, где на него давили даже стены. Ощущение жжения в горле становилось невыносимым.

- Марианна в коме, - Влад сказал это слово и сам вздрогнул, - ты можешь ее увидеть. Но это ничего не изменит. Поговори с Фэй, а потом решишь, хочешь ли ты ее видеть. И дайте ему, ради бога поесть, его кожа приобрела серый оттенок. Не знаю, как он еще держится, но скоро сорвется однозначно.

Влад словно растворился в полумраке гостиной, а Фэй позвала парня за собой.

- Почему она в коме? Авария?

Фэй открыла дверь библиотеки и щелкнула выключателем.

- Нет, не авария.

Она указала Габриелю на кресло, но тот так и не сел. Он чувствовал себя скверно. Совершенно непонятно, то ли от физической слабости, то ли от того что узнал такую страшную новость о сестре.

- Они не совсем обычная семья, Габриель. Точнее они совсем необычная семья. Они очень сильно отличаются от других.

- Все люди отличаются друг от друга, - угрюмо ответил парень и почувствовал, что его начинает морозить.

- Они не люди.

Сказала это серьезно, без малейшей тени насмешки.

- Они вампиры.

Габриель усмехнулся было, но посмотрев в глаза девушки, почувствовал, как начинают стучать зубы.

- Да, ты не ослышался – они вампиры. И да - вампиры существуют.

Габриель нервно обхватил себя руками. Куртка, не грела, и под легкой материей голое тело покрылось гусиной кожей. Казалось, его плоть остывала, в то время как в груди полыхал пожар. Господи, неужели они говорят об этом на полном серьезе? Да, он отличался от других людей, но только крыльями, во всем остальном он человек, он...

- Ты тоже не человек, Габриель. Да, ты ближе всех из нас был похож на человека, но и ты не человек.

Парень попятился назад и облокотился о прохладную стену, тело уже било крупной дрожью.

- Ты был Ангелом. Но об этом ты, наверное, знаешь. Кристина изменила тебя.

- Что это значит? - становилось все холоднее, и слабость расползалась щупальцами по телу.

- Это значить очень многое.

- Насчет вампиров ты это серьезно?

- Более чем. Вороновы, Мокану - они короли Братства вампиров.

- Бред! – Габриель обхватил себя руками, с трудом сдерживая истерический хохот.

- Ты тоже вампир?

- Я – нет. Я Чанкр. Ведьма, если говорить твоим языком. Верховная ведьма.

Теперь он засмеялся.

- Сейчас ты скажешь мне о демонах и оборотнях верно? О боже, куда я попал? Вы все здесь ненормальные.

- МЫ все здесь ненормальные, Габриель. МЫ. Потому что ты один из нас.

- Черта с два. Я - человек, да у меня есть уродство, но я человек. Я..черт...неужели я это говорю?

- Ты - падший Ангел. Точнее ты был им до обращения.

- Перестань говорить со мной на китайском! Скажи своими словами, что за бред вы все несете? Обращение! Что за обращение, черт возьми?

- В вампира, - ответила Фэй и достала из шкафчика бутылку виски, плеснула в бокал и протянула Габриелю.

- Я не пью.

- Давай. Ты сейчас в обморок упадешь, а я хочу, чтобы дослушал до конца, а потом ты поешь. Добровольно, я надеюсь. Ты помнишь все про хм... секс с Кристиной?

Габриель как раз собирался сделать глоток, но чуть не выронил бокал.

- Ты не почувствовал ничего странного? Укол, укус?

Габриель на мгновение закрыл глаза, и в мозгу ярко вспыхнула живая картинка, где он жадно ворвался в женское тело, содрогаясь от наслаждения. Да, он помнил, как она укусила его за шею. Парень невольно прижал к тому месту руку, но следов не осталось.

- Я не буду тебя сейчас напрягать всей предысторией Братства. Если захочешь ты, потом и сам узнаешь. Ты согрешил с темным созданием и за это лишился крыльев. Падшие Ангелы – иная раса, собственность демонов.

О, дерьмо! Он так и знал! Нет, она действительно думает, что он поверит в этот бред? Демоны, мать их так?

- Верно, демоны. Если есть Ангелы, значит, есть Демоны. Логично, не правда ли?

Гул в висках нарастал и Габриель залпом осушил бокал, но не почувствовал алкоголь как это было раньше, словно хлебнул простой напиток.

- Чтобы не отдать Падшего им, Кристина обратила тебя. Демоны не имеют власти над такими как мы.

- И что это все значит?

- То, что ты, в какой-то мере, тоже вампир.

О боги! Его начало тошнить.

- То что сейчас происходит с тобой это своеобразная ломка. Я удивляюсь как долго ты продержался для новорожденного. Слишком долго, но ты голоден и тебя мучает жажда, ты обязан ее утолить.

- Я что должен пить кровь? Ты это пытаешься мне сказать? Я должен, черт раздери, стать гребаным маньяком?

- Вампиры это раса и они не маньяки. И – да, ты должен пить человеческую кровь иначе ты умрешь.

Его скрутило, в желудке начался бунт, и Габриель с трудом сдержал порыв к рвоте.

- Не обязательно пить "живую" кровь, есть доноры, есть кровь животных. Это твой выбор и выбор Братства. Они никого не убивают. Это запрещено законом. Я буду говорить быстро, потому что времени у тебя мало. Скоро начнутся судороги и рвота собственной кровью.

Габриель с трудом держался на ногах, в глазах двоилось.

- Марианна в коме. Я не стану сейчас объяснять почему. Ты не воспримешь информацию. Ей нужна кровь самого близкого родственника и этот родственник ты. Ты станешь ее донором?

Габриель сполз по стене на пол и закрыл глаза.

- Она медленно увядает. Если ты не согласишься - все поймут. Но ты должен дать ответ сейчас и принять свою сущность или же через несколько часов ты умрешь. Не поможешь ни себе, ни своей сестре. Ты ведь долго ее искал Габриель?

- Восемь лет, - хрипло ответил парень.

- Ты ее нашел и она точно такая же как и ты. Ты хочешь ей помочь?

Парень закрыл глаза и увидел далекий образ – маленькая девочка с огромными сиреневыми глазами. Очень далекий образ, но родной, который навеял странную тоску...словно там, где она прятались его воспоминания.

- Да, я хочу ...по..мо..чь.

Фэй поднесла к его рту что-то в целлофановом пакете, и прежде чем Габриэль понял что делает, взбурлили инстинкты. Десна опалило, как раскаленным железом, в горле заклокотало, и он вырвал дрожащими руками пакет. Аромат того, что находилось в нем закружил голову. И он сделал первый глоток. Захлебнулся, тело наполнилось жаром, теперь он пил жадно, чувствуя, как постепенно перестают дрожать конечности, и стихает гул в голове. Когда он осушил пакет и посмотрел на смятый в руке полиэтилен, его глаза расширились от ужаса.

"1ая группа крови. Резус фактор - положительный"

Твою мать! Он только что выпил целый пакет, что б его! Пятьсот миллиграмм человеческой крови и да, ему стало легче. Намного легче. Габриель провел языком по деснам, чувствуя, как резцы заострились. Он перевел взгляд на ведьму. Силы возвращались к нему, это был всплеск адреналина, эйфории и полного насыщения. Ничего подобного в своей жизни он никогда не испытывал.

Кристина сцепила пальцы и приготовилась. Ровно через пару секунд отец будет здесь. Не то чтобы она боялась. Просто возникало чувство стыда. Влад удивительным образом давал ей всегда почувствовать собственное убожество. Нет, он никогда не унижал, он любил ее очень сильно. Просто его благородство, его спокойствие, его гордый взгляд всегда заставляли Кристину почувствовать себя маленькой и жалкой, вечно делающей проблемы, той кто не может постоять за себя и в отличии от отца не вызывает уважение окружающих.

Дверь распахнулась. Влад, молча, прошел через кабинет и сел в кресло. Он намеренно нагнетал обстановку этим молчанием. Потом вдруг резко ударил кулаком по столу.

- Значит, так развлекается Кристина Воронова, да? Дочь короля! Ей все можно, только потому что посчастливилось иметь неприкосновенность?

Кристина почувствовала, как зашкалил адреналин в крови. Сердце пропустило несколько ударов. Но почему всегда рядом с ним на нее нападало косноязычие? Ни слова в ответ. Как в ступор входит и все.

- Почему ты молчишь? Нечего сказать? У меня заняло ровно две минуты узнать, как часто ты появлялась в этом клубе, с кем спала и скольких доноров ты отправила на тот свет. Завтра я буду знать точное количество твоих жертв. Кстати твой дружок Артем уже взят под стражу.

Кристина молчала, только губу прикусила и сжала кулаки.

- Нет, он не взят под стражу и знаешь почему? Потому что если я предам его суду, он расскажет, кто спонсировал его заведение и кто появлялся там каждую неделю, выплясывал у шеста как последняя шлюха. МОЯ ДОЧЬ!

Лучше бы он дал ей пощечину. Звонкую. Наотмашь. Она бы смирилась. Появилось невыносимое желание взять ножичек и начать вырезать узоры на запястье. Она всегда так делала, чтобы физическая боль заглушила душевную. Сейчас это было просто необходимо. Она даже нащупала деревянную ручку в кармане и крепко сжала холодными пальцами.

- Ты не можешь вести себя, как подобает дочери короля? Почему ты ведешь себя как...

Он не мог подобрать слово, а точнее оно крутилось у него на языке, но он не хотел его произносить. И Кристина знала, что именно он хочет сказать. Лучше бы сказал. Тогда можно было бы огрызаться в ответ, но нет, он не скажет. Возможно, еще не настолько зол или выплюнет это слово потом, ей в лицо, когда узнает все до конца.

- Я нашла его ведь так? Я нашла его раньше вас всех.

Это была слабая отговорка, точнее трусливая и ничтожная. Влад встал из-за стола.

- Слабенько. Придумай что-то поинтересней. Ты случайно его нашла. Это просто счастливое стечение обстоятельств. Именно поэтому я не накажу тебя так, как хотел бы наказать.

Наказать? У нее почему-то уже давно было чувство, что ее наказали.

Дверь приоткрылась и вошла Фэй. Она выглядела встревоженной.

- Что? - отец и дочь спросили одновременно.

- Марианна...как бы это сказать. Ей нужно больше, чем просто его кровь с похожим ДНК. Если бы Габриэль был человеком, было бы проще. Но сейчас, я даже не знаю... Черт...

Влад бросил уничтожающий взгляд на дочь, потом повернулся к Фэй:

- Что сейчас? Что мы, ДА, можем сделать?

- Пока Габриэль еще не обратился окончательно, нужна пересадка печени. Кровь Марианны токсична, как кровь всех вампиров. Душа не помнит и не знает свою физическую оболочку в таком состоянии. Если пересадить печень донора неинфицированную, человеческую, то возможно резкое улучшение ее состояния. Печень отфильтрует кровь, очистит ее, если при этом так же сделать переливание эффект будет потрясающим. Но время идет, и я не знаю насколько Габриэль, на данном этапе, вообще пригоден для этой цели. Но его анализы еще не показывают полного обращения. Он на второй стадии, которая завершится к вечеру, после полуночи органы прекратят свою работу, а потом начнут уже в новом режиме. Произойдут изменения в скелете, в сердечных камерах, в легких и в рецепторах мозга, в сетчатке глаза, в слюнных железах и лимфоузлах. Если мы не успеем, то Марианне уже никто не поможет, а Мстислав и подавно – ей не нужен донор вампир.

- О боже!

Кристина прикрыла рот ладонью.

- Но почему, черт возьми? – Влад стиснул челюсти и побледнел.

- Потому что тогда их кровь будет одинаковой. Именно такой, как до встречи с Николасом. Чистой. И нужно это сделать прямо сейчас. Только парень очень слаб, все его органы готовятся к окончательным изменениям. Он может погибнуть. Мы отбираем часть его печени как раз в тот момент, когда она должна изменится. Он может не пережить этой операции. Кровь вампира ядовита для организма человека. Обращение проходит одновременно во всех органах. А печень в этот момент почти не будет функционировать.

И...Марианна, я не знаю примет ли ее организм трансплантат. Может случиться резкое отторжение, и мы ее потеряем. Это будет большой риск.

Кристина всхлипнула, а Влад сжал челюсти.

- Какой процент успеха?

- Пятьдесят на пятьдесят.

- Что скажешь ты?

- Нужно оперировать срочно! Пятьдесят процентов в медицине это хороший показатель. Когда Габриэль обратится, у нас не будет ни одного.

Влад нервно протер лицо руками.

- Что он говорит?

- Ничего. Я оставила его подумать. Решить. Он знает о риске, и мы не в праве его заставить.

Влад медленно повернулся к Кристине и вдруг оскалился, зарычал:

- Ну почему ты, твою мать, не могла вести себя как подобает? Почему ты не удовлетворилась тем, что влезла к нему в штаны? Почему ты так похожа на моего брата, а не на меня? Что ж ты за...

- Влад, перестань!

Фэй побледнела.

- Перестань. Если бы Кристина не обратила его, мы бы никогда его не увидели, он бы уже сидел в темницах Асмодея или Лучиана.

- Если бы она вообще туда не ходила и не вела себя как проститутка, мы бы просто нашли его, и он был бы человеком.

- Он не человек, папа!

- ЗАМОЛЧИ! Просто молчи! Иначе я за себя не отвечаю. Ты - дрянь! Я вообще не понимаю, как ты могла так поступить со мной и с матерью? Я тебя...

Кристина стала бледной как стена, только глаза влажно блестели и в них упрямство, но не раскаянье.

Влад замахнулся, но не ударил, сжал руку в кулак и опустил.

- Не...не надо...я согласен.

Все обернулись и увидели Габриэля. Лицо парня покрылось капельками пота, глаза покраснели, видимо сильно поднялось давление. Он стоял в дверях и смотрел на Влада.

- Не надо с ней так. Я согласен на пересадку.

Кристина посмотрела на парня и судорожно стиснула пальцы. Ей не верилось, что это происходит на самом деле. Он ее защищает? Вот этот недовампир? Слабый, измученный обращением, испытывающий ломку во всем теле? Он готов рискнуть жизнью ради сестры, которую никогда не видел? А сейчас перечит самому королю?

Но, как, ни странно Влад не разозлился, он подошел к парню и посмотрел ему в глаза:

- Уверен? Гарантий, что ты выживешь, никто не дает.

Габриель усмехнулся, и Кристина вдруг заметила какие светлые у него глаза. Ярко-синие, и в них нет страха, решимость, безрассудная смелость, но не страх. Парень вызывал уважение. Она уже забыла, когда в последний раз чувствовала уважение к мужчине помимо ее близких. Он ее защитил. Никогда и никто из "чужих" не защищал ее. Черт, она всегда в состоянии постоять за себя сама. Ей не нужна была ничья защита. А ведь сейчас чертовски приятно. Она словно чувствовала исходящую от парня силу. Нет, не такую, как у вампиров, с угрозой и с оттенком красного, вызова, агрессии. А именно силу мужчины, его готовность рискнуть, его смелость. Аура парня очень яркая, она мощная и чистая. Кристина не знала, как это объяснить, но, не смотря на свою слабость, человечность, парень казался очень мужественным как никто из бессмертных, которых она знала лично.

- Гарантии? Вчера я еще считал себя уродом, но человеком. Сегодня я уже не урод, но и не человек. Нет никаких гарантий. Я искал ее слишком долго, чтобы сейчас струсить и смалодушничать. Я рискну. Я буду знать, что сделал все возможное, впрочем, как и вы, вы ведь тоже рискуете.

Влад прищурился. Кристина физически чувствовала, как меняется его эмоциональный фон, как растворяются флюиды гнева. Дампиры отличались от чистокровных вампиров своей возможностью чувствовать ауру собеседника. Не только "видеть" биение сердца и кровеносные сосуды, а чувствовать его состояние, примерно угадывать мысли, настроение.  И отец, он испытывает то же самое, что и она - чувство уважения. Влад очень критичный по отношению ко всем, заслужить его расположение, а уж тем более симпатию, очень трудно. Точнее невозможно. На это нужны годы, столетия.

- Хорошо. Фэй, готовь все к операции. Поговори с Ником. Пусть увезут детей к нам. Предупреди Лину. Рискнем.

Потом вдруг подал парню руку:

-  Я всегда гордился своими дочерьми, я безумно их люблю и перегрызу глотку любому, кто скажет, что мужчина более достойный наследник для короля. Но знаешь, я готов пожалеть, что у меня нет такого сына как ты. Поехали. Сегодня ты познакомишься со своей сестрой.

Кристина смотрела сквозь толстое стекло на две стоящие рядом постели. На бесконечные трубки, аппараты искусственной вентиляции, на приборы и капельницы и ей казалось, что из нее тянут душу клещами.  Непроизвольно достала маленький деревянный кинжал и резала ими кожу на левой руке, глубже и глубже. Только внутри все равно больнее. Если Марианна не выдержит операции, или ей не подойдет печень донора, то в этом будет виновата только она, Кристина. Это она эгоистичная идиотка которая все испортила. Правильно отец сказал, она дрянь. Тварь, которая жалеет только себя.

Кристина зажмурилась, и перед глазами возникло лицо Витана.

"Шлюха возбуждает меня больше чем ты. Ты ничтожество. Ты мне противна. Пошла вон!"

Кинжал впился в кожу еще глубже, она закусила губу.

- Не делай этого, Крис.

Мать обняла ее сзади.

- Перестань это делать. Не режь себя.

Руки Лины легли ей на плечи и крепко сжали.

- Нам всем сейчас плохо. Давай просто подождем. Будем верить в лучшее. Не причиняй себе боль. Я не могу смотреть, как ты делаешь это снова и снова. Твои раны уже не успевают зажить.

Лина осторожно забрала у Кристины нож и пережала вену. Кожа медленно затянулась, но остались рубцы, а рядом с ними бесконечное множество таких же. Они исполосовали кожу как хаотичная сетка, отливая перламутром. Лина повернула дочь к себе и посмотрела ей в глаза – а там пустота, словно смотрит на нее слепая. Мать крепко обняла Кристину и прошептала ей на ухо, поглаживая золотистые локоны:

- Не надо больше хорошо?

Кристина закрыла глаза. Как давно она это делала с собой? Первый раз Крис начала резать руки, когда Витан ушел из дома, а вернулся через несколько недель. Нет, это не стремление к суициду, жизнь она любила, это больше, это желание причинить себе такую физическую боль, которая заглушит душевную, отвлечет.  А потом это стало навязчивой манией. Когда невыносимо внутри, начать делать больно телу.

- Когда вы с Маняшей были маленькие, и я наказывала тебя, то ты всегда падала нарочно, а потом плакала, чтобы я тебя пожалела. Помнишь?

Лина отстранила дочь от себя и нежно провела ладонью по ее щеке, стараясь поймать ее взгляд. Кристина судорожно глотнула воздух.

- Посмотри на меня, милая. Я хочу, чтобы ты знала, что когда ты упадешь, я всегда подам тебе руку чтобы поднять тебя. Всегда. Запомни это.

Захотелось плакать, но Крис проглотила слезы. Нет, матери не нужно знать про весь тот ад, что она перенесла. Хватит с нее страданий за Марианну. Кристина уже давно упала и подняться оттуда, где она сейчас, уже невозможно. Мама никогда не догадается, какие кошмары мучают ее наяву. Искаженное лицо Витана, наручники, цепи, плетка, шипы на ее коже и кровь, повсюду ее кровь. Он любил делать ей больно, и со временем она к этой боли привыкла, ведь он испытывал от этого наслаждение, а она так безумно хотела, чтобы ему было с ней хорошо. Но Крис ненавидела себя за это. За то, что позволяла ему так с собой поступать. Терзать и ее душу, и ее сердце. Будь он проклят, мать его, пусть вечно корчится в аду проклятый ублюдок. Когда-нибудь Кристина забудет о нем и перестанет резать свои руки. Когда-нибудь она снова станет нормальной и счастливой.

Внезапно появилась Фэй, в белом халате, взволнованная, уставшая, но ее глаза возбужденно блестели. Женщины посмотрели на нее с надеждой.

- Очень хорошие показатели у нашей Маняши. Просто отличные. Все приживается как родное. Очень скоро кровь начнет циркулировать, как нужно и ...я очень надеюсь, что ее физическое состояние станет настолько хорошим, что она вернется к нам. Есть некоторые нюансы, но это мелочи. В целом операция прошла очень хорошо, даже лучше, чем я думала. Она сильная, наша девочка, у нее все получится. Теперь покой, хорошее питание и уход. Пусть еще побудет в реанимации пару дней, а потом мы переведем ее в палату.

Фэй расстегнула халат и промокнула лицо салфеткой. Было видно, как сильно она устала морально. Операция длилась несколько часов. Но Фэй довольна результатом, она только что вернулась из лаборатории с первыми анализами,  а значит, появилась надежда.

- А парень? – спросила Лина.

- Парень...с ним сложнее. Он очень слабый и вся та донорская кровь, что мы ему вливаем, пока не помогает. Даже не знаю, что может сейчас его спасти. У него в организме происходят большие перемены, и он с ними не справляется.

Кристина прижалась лицом к стеклу. Постель Габриэля была ближе, и она видела смертельно бледное лицо парня, темные круги под глазами, множество трубок, иглу в его вене. Рисковый парень. Такой простой на вид, такой наивный и настолько смелый. Не каждый бессмертный рискнул бы на такую операцию, а этот согласился. Кристина вдруг повернулась к Фэй:

- А что если попробовать дать ему мою кровь? Помните...в твоих манускриптах, Фэй. Там было сказано, что вернуть к жизни вампира может кровь его создателя или родственника. Габриэль вампир, а я его создатель.

Фэй загадочно улыбнулась:

- Я уже думала об этом. Тебя заботит, выживет ли он?

- Ничего подобного!

Мгновенно фыркнула Кристина и повела плечами.

- Он спас Марианну и если я могу вернуть долг, почему бы и нет.

- Ну-ну! Ты права долги нужно возвращать. Давай попробуем. Это может сработать. Я сейчас попрошу, чтобы привезли еще одну кровать и перельем ему немного твоей крови. Посмотрим на реакцию. Если все пойдет, как надо, начнется регенерация клеток и его печень постепенно восстановится сама. Намного быстрее, чем это было бы сейчас в его нынешнем состоянии. Хммм... не думала. Что ты на это пойдешь. Ты с детства ненавидишь все что связанно с больницей.

- Поклянись, что иголка будет маленькая и ты будешь осторожна. И НИКАКИХ УКОЛОВ!

- Клянусь! – торжественно сказала Фэй, - никаких уколов, только капельница.

Габриэлю казалось, что он бредит, или видит сны наяву. Он слышал голоса, видел белые силуэты, яркий свет. Только дикая слабость, даже веки поднять трудно. Ему не хотелось просыпаться. Тело болело и стало тяжелым как бетонная плита. Руки и ноги не слушались его.

Он выныривал на поверхность реальности и снова проваливался в сон. А потом вдруг резко проснулся. Словно от удара током. Буд-то кровь по венам побежала в ином темпе. Осмотрелся по сторонам и заметил Марианну.  Ее кровать прямо напротив него. Лицо девушки напоминало чертовые простыни, которыми прикрыли хрупкое тело, худенькое, маленькое. Его сестра. Когда Габриэль увидел ее в этих шнурах подключенных к аппаратам, бездыханную он почувствовал дикий ужас. Как в детстве. Там в глубине его сознания жил страх. Первобытный. Животный. Он не знал, что его породило, но этот самый страх навсегда въелся в мозги. Страх, когда воняет смертью. Нет, не тогда, когда она уже всех забрала, а когда ее тень только витает в воздухе и снижается температура, покрываются инеем стекла, вырывается пар изо рта. Когда рядом ЗЛО. Настоящее и безжалостное. У зла нет лица, и это зло сожрало всех, кого он любил. Иногда Габриэль слышал во сне, как они кричат. Его сестры и мать. С ними происходит что-то страшное, что-то такое, от чего мозг Габриэля отказывался вспоминать ту ночь, когда их убили, а он был уверен, что и он там был. Все они и Марианна тоже. Только они вдвоем выжили. Почему? Их с Марианной кто-то спас? Им помогли? Но кто и зачем?

Еще в детском доме с ним работала психиатр, Габриэль долго не разговаривал. Это вызывало беспокойство у воспитателей. Маленький мальчик, которого нашли на улице глубокой зимой замерзшего, посиневшего, полумертвого казалось так и не привык к реальному миру. Он очень много рисовал, и все его рисунки были жуткими, в красно-черных тонах. Никаких других цветов. Никто кроме психиатра не знал, что именно он рисует и только эта маленькая хрупкая женщина, в очках с толстой оправой, которая забирала его к себе в кабинет раз в неделю, однажды спросила у Габриэля:

- Кто они? Те мертвые люди, которых ты рисуешь? Ты их знал когда-то? Почему там столько крови?

Возможно, только он этого не помнил. Маленький Габриэль точно знал, что эти люди мертвы, он видел их во сне. И там, во сне он знал кто это. Только никогда он не сможет никому об этом рассказать, потому что ЗЛО вернется, найдет его и сожрет. С возрастом воспоминания стирались, походили на сны, стали фантазией, детскими страхами и Габриэль уже не помнил, чего боялся на самом деле. Но иногда ему снилось, что он сидит в черном ящике, забитом со всех сторон ржавыми гвоздями и смотрит сквозь щели на то что происходит снаружи, а там...там СМЕРТЬ. Вот и сейчас ему казалось, что он спит и видит сестру, она как неживая. Слишком бледная, прозрачная. Словно ее коснулась легкая тень вечности.

- Кто-то пришел в себя?

Габриэль повернул голову щурясь от яркого света и увидел Фэй. Она стояла напротив него и что-то записывала в блокнот.

- Ну вот. Наконец-то. Три дня не приходил в себя. Мы уже думали - ты не выкарабкаешься.

Габриэль улыбнулся, и почувствовал, как сильно пересохли его губы.

- Я еще поживу немножко, - хрипло сказал он и закрыл глаза, - как моя сестра? Операция прошла успешно?

- Очень успешно. Просто чудесно. Мы очень благодарны тебе. Как только твои показатели придут в норму, я переведу тебя в обычную палату, и у тебя будет много гостей. С героем мечтают познакомиться. Кстати, обращение завершилось и очень скоро ты захочешь есть.

Габриэль поморщился, представив себе пакет с кровью. А вот мысль о бифштексе или хотя бы бульоне отозвалось вспышкой голода в желудке.

- Не знаю насчет обращения, но от супчика я бы не отказался.

- Отлично! Все как я и думала! Ты - копия Марианны! Изучать вас двоих будет намного интереснее, чем ее одну.

- Не совсем понимаю, о чем ты, но я рад, что мы с ней похожи. Фэй, когда она придет в себя?

Ведьма, поправила его одеяло, посмотрела на показатели давления.

- Хорошее давление, лучше, чем вчера.

- Фэй, скажи мне, пожалуйста.

Девушка села на краешек его постели.

- Габриэль, Марианне лучше. Она уже реагирует на свет, точнее ее зрачки, ее пальцы начали сжиматься и разжиматься. Ее датчики меняют показания в нашем присутствии. То есть, она нас чувствует. Всего этого не было три дня назад, до операции. Поэтому прогнозы очень хорошие, но это всего лишь прогнозы. В медицине нет гарантий. Если кто-то из врачей даст тебе стопроцентную гарантию выздоровления от любой болезни, даже от насморка – он шарлатан.

Габриэль кивнул и снова закрыл глаза. Ему нравилась Фэй. Ее откровенность, честность. Она не лгала, не давала ложных надежд. И рядом с ней ему становилось уютно и спокойно. Больше всего на свете он ненавидел ложь и лицемерие

- Похоже, кровь дампира и в самом деле действует на тебя положительно.

- Дампира?

О боже, опять это дерьмо. Когда же он смирится с тем, что все это происходит на самом деле?

- Ага, дампира. Кристина вампир только наполовину, ее мама была человеком когда она родилась...

Фэй деловито покрутила колесико на капельнице.

- Вы вливаете мне кровь Кристины?

Габриэль хотел приподняться, но сил не хватило, и он рухнул обратно на подушки.

- Да, пришлось. Она сама предложила, очень плох ты был последнее время, и мы решили попробовать. Ты отдыхай, набирайся сил, потому что скоро тебе предстоит знакомство с нашим семейством. Похоже, Влад решил принять тебя в лоно семьи. А это великая честь, уверяю, что таких единицы.

Фэй снова записала показатели с датчиков и направилась к двери.

- А...

- Она уехала домой.

Дверь за Фэй захлопнулась и Габриэль тяжело вздохнул. Потом посмотрел на пакет, прикрепленный к металлической ножке капельницы. Ее кровь. Она позаботилась о нем? Или это просто благодарность за сестру? Он готов был душу дьяволу продать, чтобы его первая версия оказалась верной, но он на сто процентов был уверен, что вторая, это и есть та самая причина, по которой Крис, была так великодушна. Ему до нее - как до неба. Она на таких, как он, даже не посмотрит. Тогда почему там...в клубе?

"Успокойся, придурок, она просто развлекалась и по удивительной случайности ты остался в живых. На хрен ты ей нужен?"

Кристина чувствовала взрыв изнутри. Когда рвет плотину и злость выходит из-под контроля. "Держи себя в руках, остынь и молчи"

С виду женщина казалась каменным изваянием с надменным выражением на красивом точеном лице, прямая спина, гордо вздернутый подбородок и только ногти впились в ладони и клыки драли десна, готовые прорваться наружу.

Ее окружили. Едва Крис переступила порог своего дома и за ней захлопнулась дверь она увидела свекровь, несколько слуг и начальника безопасности стаи. Ее ждали. И совсем не для того чтобы принести свои соболезнования или поинтересоваться здоровьем ее сестры. Кристина чувствовала, как они ее ненавидят, флюиды их презрения, злобного триумфа покалывали ей кожу.

Она бросила взгляд на того, кто преданно, служил ей все эти годы, на сторожевого пса, охранявшего их семью.

"эх ты Семен, пес, предатель" – Кристина с презрением посмотрела на своего телохранителя, и тот отвел взгляд.

Но даже он стоял, расставив ноги, скрестив руки на груди.

Их взгляды: "пошла вон отсюда кровопийца!" прожигали ее насквозь. Предатели. С какой радостью Кристина перегрызла бы им глотки. Но здравый рассудок брал верх. Сегодня их ночь. Полная луна. И ликанов слишком много. Одна она не выстоит ни секунды. Нет, она, конечно, успеет свернуть шею Марго и загрызть парочку из них и все. Потом Крис умрет. Укус ликана в полнолуние ядовит, он убьет ее за пару часов. Сукины дети, лживые собаки, все они лизали ей задницу, когда Витан был жив. Они поджимали хвосты перед ее отцом и жалобно скулили, когда дохли от голода в своих берлогах, окруженные армией Ника. Зато теперь они поднялись. Стоят напротив гордые, расфуфыренные, уверенные в своей силе. Стая собак. Слабо напасть в одиночку? Шакалы! Марго сделала шаг в сторону невестки.

- У тебя есть полчаса на то чтобы отречься от трона, подписать все бумаги и уйти с солидным наследством и титулом для твоего сына.

Старая шавка, сверкает желтыми глазами и ходит вокруг, не решаясь подойти ближе. Чувствует стерва, что Крис на грани и одно неверное движение ее клыки просто раздерут сонную артерию волчицы. Но Кристина сдержалась, холодно посмотрела на королеву-мать.

- Я никогда не отрекусь от трона, я никогда не подпишу ваши бумаги и мне не нужно ваше наследство, потому что все здесь и так принадлежит мне.

Марго оскалилась, красивый рот изогнулся в ядовитой усмешке:

- Ошибаешься, мой сын завещал все мне.

- Не знаю, о каком завещании вы говорите. Витан не собирался умирать, к сожалению, поэтому никаких завещаний он не составлял.

Кристина внимательно следила за каждым из них. Лишнее движение и она достанет пистолет с серебряными пулями, который всегда носила за поясом под короткой спортивной курткой. Наверняка они об этом знали.

- Не хочешь по-хорошему? Уйдешь по-плохому!

Девушка напряглась. Вибрировали все органы чувств, особенно зрение и слух. Она походила на натянутую тетиву лука или на взведенный курок в винтовке с оптическим прицелом. Одно движение, и она готова биться не на жизнь, а на смерть.

- Уйти не значит проиграть, Марго, - сказала Кристина.

- Ты уже проиграла, у тебя не было ни единого шанса. Внизу уже собралась толпа. Они сожгут тебя прямо здесь, живьем. Так что просто убирайся. Я не заставляю тебя подписывать документы, ты сможешь подумать – или сейчас получишь свою долю или не получишь ни черта.

От свекрови исходила волна дикой злобы. Она бы убила ее, если бы могла.

- Я получу все, что причитается мне и моему сыну, до последней копейки и если я уйду, то я очень скоро вернусь и не одна.

Марго захохотала, довольно самоуверенно.

- Вернешься с папочкой? Со своим безумным дядей и Палачом родственничком? А мы готовы к вашему возвращению, мы уже не те обездоленные и несчастные рабы в которых нас превратил твой отец, вообразивший себя богом!

Кристина улыбнулась:

- Верно, вы уже не голодранцы, а все потому что мой отец дал вам земли, свободу и возможность развиваться, если бы не он, вы бы сдохли от голода, как драные псы.

Марго побледнела от ярости, ее глаза засветились желтым фосфором.

- Пошла вон, с***а! Не то я прикажу тебя вышвырнуть отсюда!

- А вы попробуйте. Ну что кто решится? А? Кто первый хочет умереть?

Кристина сбросила куртку и нервно облизала губы, клыки уже вырвались наружу, губы подрагивали, а ноздри трепетали, предчувствуя драку, сильные руки сжались в кулаки и под кожей отчетливо проступили мышцы. Несмотря на хрупкость и стройность, ее тело было очень сильным, натренированным, пружинистым. Ликаны не двинулись с места.

- Правильно. Пусть вас тут много, но я успею разодрать как минимум дюжину.

Марго злобно посмотрела на слуг, которые выглядели озадаченно. Никто не решался напасть на королеву.

- Убирайся! – прошипела Марго.

-  С удовольствием, но лишь за тем чтобы вернутся и очень скоро!

Они боялись. Кристина чувствовала запах страха. Не все верили в способность ликанов противостоять Братству. Они помнили, чем это закончилось для них в прошлый раз.

- Я уйду, но я хочу, чтобы вы все знали – мой сын настоящий наследник. Он получит трон рано или поздно, и вы признаете его королем потому что так прописано в ваших законах. Но запомните, когда я вернусь, предатели будут наказаны, а у меня чудесная память.

Кристина гордо прошла мимо свекрови и ликаны расступились, давая ей пройти.

- Твой сын не получит трон! Есть и другие законы! Вы больше не ступите на нашу землю!

Пафосно сказала Марго, цепляясь за остатки величия. Кристина даже не обернулась. Она спустилась по широким мраморным ступеням. Увидела огромную толпу с факелами у самого дома. Они скандировали:

- ВОН КРОВОПИЙЦУ! ДОЛОЙ ПОЛУКРОВКУ! ВОН КРОВОПИЙЦУ! СВОБОДУ ЛИКАНАМ!

Кто-то швырнул камень в окно, и стекло с грохотом разлетелось на мелкие осколки.

Как только увидели ее, замолчали. Кристина прошла мимо к своей машине, стараясь сохранять спокойствие, не оборачиваться. Хотя сердце билось тревожно. Против толпы у нее нет преимуществ, они раздерут ее в клочья. Но видно им дали приказ не трогать. Марго все же боялась лютой мести вампиров. Если тронут дочь короля, это уже не просто восстание – это вызов и Влад его примет.

- Клыкастая шлюха! – крикнул кто-то в толпе и снова раздался рокот и скандирование.

Кристина стиснула челюсти, повернула ключ в зажигании. Она вернется. Обязательно.

Велес не останется без трона. Крис этого не допустит.

Когда она отъехала на несколько метров от дома, остановилась. Руки тряслись, над верхней губой выступили капельки пота. Ее изгнали с позором. Куда теперь? Домой? Поджав хвостик бежать к папочке?

- Дьявол! Твою мать!

Кристина ударила по рулю и зарычала. Даже здесь она оплошала. Королева, мать ее! С соломенной короной! Хорошо хоть не сожгли на костре! К черту всех.

Кристина вдавила педаль газа и помчалась вперед, яростно вглядываясь в снежную мглу.

***

Николас приоткрыл глаза, в опьяненном сознании мелькали образы его и Марианны. Бешеная страсть сводит скулы, руки разрывают ее одежду, в жажде прикоснуться к желанному телу. Всегда такому податливому, горячему, упругому. Никакой нежности, жадная потребность владеть немедленно. Он прижимает ее к стене, вдыхает аромат ее кожи, царапая клыками затылок. Ее ягодицы трутся о его возбужденный член и он готов кончить еще до того как проникнет во внутрь. Ладонь сжимает грудь, пальцы сдавливают возбужденный сосок, вызывая ее хриплые стоны, другая рука поднимает подол платья, скользит по бедру, пальцы рвут тоненький шелк трусиков и прикасаются к влажному лону. О, как же она его хочет, дрожит от страсти, прижимаясь к нему всем телом. Инстинкт диктовал ему немедленно овладеть ею. Трахнуть ее прямо здесь. Вот так, стоя, придавив всем телом к прохладному кафелю...Они...в ванной? Какая к черту разница, он трахнет ее там, где захочет, хоть на площади, потому что только с ней все его чувства выходили из-под контроля. Всегда мало, всегда страх потерять, всегда бешеное желание пометить, оставить клеймо, пролить в ней свое семя и так до бесконечности. ОНА ПРИНАДЛЕЖИТ ТОЛЬКО ЕМУ ПО ВСЕМ ЗАКОНАМ!

Его девочка, любимая до безумия. Он хотел ее до одури, до изнеможения.

Ник скользнит в ее горячее лоно двумя пальцами и слышит ее стон, жалобный, просящий большего. О нет, сначала она кончит для него, будет кричать его имя и царапать кафель ногтями, сначала мышцы ее лона будут пульсировать вокруг его таранящих пальцев и только потом она получит его самого, готового разорвать ее тело, вонзится так глубоко, чтобы она снова закричала, принимая его член и чувствуя его мощь и власть над ее телом. Если она владеет его разумом, его сердцем и его черной душой, то он владеет ее плотью. Он властелин ее тела. Ее зверь.

Но Ник так и не проник в желанную влагу, потому что кончил, как только она закричала его имя, содрогаясь в оргазме.

Он резко распахнул глаза и обнаружил, что сжимает член рукой и лихорадочно водит ею вверх вниз.

О, дьявол. Он совсем один в грязном кабинете, среди пустых бутылок. Сидит в темноте и бредит наяву. Рука тут же выпустила мгновенно опавший член. Образы растворились, исчезли. Марианна не с ним и неизвестно когда она вернется обратно из мрака небытия.

Ник застегнул штаны и поморщился. Его сексуальный аппетит разыгрывался, только когда он находился в бессознательном состоянии. Как только приходило отрезвление, и очищения крови от паров алкоголя реальность делала его полным импотентом. Он не хотел женщин. Никого. Ни одну из тех шлюх, что ластились к нему на работе, из бывших любовниц, которые звонили осведомиться о здоровье его жены, в тайне надеясь, что теперь он свободен и им перепадет жаркий секс с голодным зверем. Но он их не хотел. Жуткая депрессия лишала сил, жажды жизни и наслаждений. Только забываясь с очередной бутылкой в руках, он вспоминал и думал о своей малышке. Он по-прежнему так ее называл, ведь внешне она все та же восемнадцатилетняя Марианна, которую он встретил восемь лет назад. Невинная девочка, которая будоражила его кровь, и вызывала бешеную эрекцию, лишь взглянув на него своими сиреневыми глазами полными страсти и любви.

Ник нащупал бутылку на полу, обнаружил, что она пустая и в ярости разбил ее о стену. Тоска по Марианне становилась невыносимой, клокотала в нем и не находила выхода.

Рабочее место походило скорее на берлогу спившегося алкоголика или бомжа. Нет, не интерьером, каждая вещица здесь стоила целого состояния, а беспорядком. Окурками, грязными бутылками, бокалами разбросанными вещами и бумагами. Посредине стола телефон. Ник его ненавидел. Точнее он его боялся. Вздрагивал каждый раз, когда раздавался звонок. Состояние Марианны ввергло его мысли в полный хаос. Даже те оба раза, когда Ник думал, что потерял ее он не чувствовал такой растерянности, такого подавляющего мрака в своей душе. Когда Ник встречал смерть лицом к лицу, хоронил близких, то впадал в состояние шока, а потом готов  был крушить и уничтожать все живое вокруг, давая выход боли через ярость. Но сейчас эта самая смерть пряталась в коридорах их дома и могла в любую секунду просто забрать ту, без которой нет смысла существовать дальше. Ведь он уже не жил с того самого момента как Марианна потеряла сознание, а в себя уже не пришла. С тех пор как ее поместили в дальнюю комнату, опутали проводами, аппаратами, капельницами. Ник не мог находиться там. Первое время он сидел возле ее постели сутками, ловил хоть малейшие признаки сознания, а потом, когда постепенно понял, что это напрасно, стал сторониться этого места. Он боялся, что войдет туда и обнаружит ее мертвой. Самое страшное это тронуть ее тонкую руку, а та окажется холодной, не услышать биение ее сердца, расстаться с ней навечно. Ник никогда не сможет с этим смириться. У него нет иного смысла в жизни. Иногда, трезвея, он в ужасе думал о том, как поступит, если Марианны не станет. Найдет ли утешение в детях, в работе? Ответ пугал настолько, что его бросало в холодный пот. НЕТ. Он никогда не сможет смириться с такой потерей. Ник просто уйдет вместе с ней. Только виски приносило облегчение. Бешеное желание забыться, как раньше, броситься во все тяжкие, сводило его с ума. Раньше он мог себе это позволить – сейчас нет. Раньше все было иначе - он не был отцом. Оставалось только пить до беспамятства в своем кабинете и не отвечать на звонки. Вместо него работал Криштоф, он достойно заменил своего хозяина и вел все дела по бизнесу. Ник возвращался домой поздно вечером. Дети всегда его ждали. И если Самуил стойко переносил страшную депрессию отца, то Камилла не давала передышки, она залазила к нему на колени, заглядывала в глаза, требовала любви и ласки, которую теперь мог дать только он. Точнее должен был. А у него не осталось сил. Смотрел в сиреневые глаза малышки, и в груди все болело от отчаянья. Глаза как у Марианны. Такие же глубокие, чистые и полные любви к нему. Неужели Марианна никогда больше не посмотрит на него? Не прикоснется к его колючей щеке? Не взъерошит его волосы?

Вчера Лина предложила забрать на время детей к ним с Владом. Он согласился. Дети не должны видеть его в таком состоянии, особенно Самуил, он уже взрослый, слишком много понимает. Ник не самый лучший пример для подражания. Он, скорее, пример саморазрушения во всей красе.

Ник сел в кресло и запрокинул голову. Он устал. Эта операция лишила его последних сил. Вначале дикий страх, споры с Фэй и Линой, несогласие позволить пересадку, вплоть до того, что Ник готов был сторожевым псом сидеть под дверью и никого не подпускать. Разорвать любого кто приблизится к ее комнате. Потом нудное объяснение с Фэй, просмотр медицинских документов, анализов, гипотез, шансов, процентов...О дьявол, это дерьмо не для его пьяных мозгов, но Фэй убедила. Заставила согласиться. Пока шла операция, Ник заперся здесь и выпил не меньше пяти бутылок виски. Но, несмотря на опьянение, он все еще чувствовал себя трезвым. До тошноты трезвым и обезумевшим. А потом звонок. Ник боялся поднять трубку. Боялся настолько, что просто силой заставил себя подползти к телефону, протянуть дрожащие пальцы и со стоном нажать на прием звонка. Задал только один вопрос: "Жива?"

Получил утвердительный ответ и бросил трубку. Фэй позвонила через несколько минут, но он не ответил. Она оставила сообщение на автоответчике, и лишь спустя несколько часов Ник решился его прослушать. Есть надежда, но радости он не испытал. Только облегчение от того что она жива. Словно с него свалился невыносимый груз. Осталась только дикая усталость. Хотелось собраться с силами и начать бороться. Он привык воевать с недругами, а не бездейственно ждать. А здесь только ожидание, изнуряющее, изматывающее, вытягивающее все нервы.

Завибрировал сотовый и князь вытащил его из кармана. Дьявол. Это какой-то другой мобильник, не его. Пошатываясь, прошелся по кабинету. Навязчивый звук резал мозги. Где оно звонит? И что звонит?

Голубой дисплей смартфона поблескивал на полу. Черт, это сотовый Влада. Наверное выпал из кармана, когда тот вчера приезжал к брату чтобы поговорить, но попытка не увенчалась успехом. Навязчивый треск прекратился, пришла смска. Ник поднес сотовый к глазам, прочитал один раз, тряхнул головой и перечитал снова.

- Твою мать! Дура-девка!

Он протрезвел почти мгновенно, сдернул кожаную куртку со спинки кресла и набросил на голый торс. Распахнул окно и спрыгнул с третьего этажа, приземлившись прямо возле своей машины.

Мерседес с ревом сорвался с места. Ник врубил музыку на полную громкость, подкурил сигару. Он летел по встречной, выскакивал на обочину, гнал на полной скорости. За ним увязались полицейские. Он засмеялся.

- Пьяный вампир превысил скорость. Догоните и оштрафуйте. Если получится.

Показав третий палец, преследующим его полицейским, он резко свернул в переулок, обогнал грузовик, который с диким скрежетом затормозил и перекрыл дорогу, преследователям.

Ник припарковался в старом районе возле ночного клуба. Распахнув дверь ногой, он осмотрелся по сторонам. Некоторые из посетителей обернулись к нему, но интерес пропал и они вернулись к созерцанию полуголых стриптизерш на сцене. Патлатый, заросший вампир, в кожаной куртке на голое тело, в рваных джинсах, с сигарой в зубах, никого не заинтересовал. Только "девочки" окинули его оценивающим взглядом и стали извиваться с утроенным энтузиазмом типа "мы горячие штучки, трахни нас". Но такие развлечения в прошлом. Ник брезгливо скривился, тут же оказался у барной стойки и сгреб за шкирку Артема.

- Где она?

Тот побледнел, увидев перед собой одного из самый жутких членов королевской семьи. Артем от неожиданности даже потерял дар речи. Глаза князя горели гневом. От сутенера и наркоторговца завоняло паническим страхом. Николас не Влад, дипломатических переговоров не будет, Мокану разнесет клуб к чертовой матери. Камня на камне не оставит и самого Артема пустит на корм червям с вырванным сердцем или содранной живьем кожей.

- Где она?

Артем увидел, как удлинились клыки и вспомнил жуткие слухи о том, что князь не брезгует кровью себе подобных. От ужаса все тело покрылось капельками холодного пота, словно Артем увидел перед собой саму смерть. В красных зрачках князя отражалось его лицо перекошенное и посеревшее с дрожащим подбородком.

- Она в приватной комнате...это там...за лестницей.

Ник отшвырнул бармена и тяжелой поступью пошел к блестящей двери украшенной эротическим плакатом и неоновой табличкой "VIP". Он криво усмехнулся, сколько раз он  сам развлекался за вот такой же дверью...в прошлой жизни...когда не знал Марианну.

В нос ударил приторный, тошнотворный, но до боли знакомый запах красного порошка. С языка сорвались грубые ругательства. В мареве сигаретного дыма он увидел Кристину в распахнутой куртке, короткой кожаной юбке. Ее привязали к столу два молодых парня. У Ника потемнело перед глазами, он уже мысленно прикончил двух извращенцев, но озарение было таким, же внезапным, как и вспышка гнева. Это была игра, своеобразная, эротичная игра и вели ее далеко не парни, выступавшие доминантами, а именно эта девушка, которую они привязали к столу.

Ник содрогнулся. По телу прошла волна неконтролируемой ярости. Та маленькая золотоволосая девочка, которую он знал когда-то и это исчадие ада никак не сочетались вместе. Он чувствовал, что в воздухе пахнет смертью, их смертью. Крис уже приговорила каждого из них и наслаждается прелюдией к кровавому пиршеству. Ему это было знакомо. Ник скрестил руки на груди, наблюдая, не мог отказать себе в удовольствии созерцать свою собственную копию в женском обличии.

Один из парней со светлыми волосами, провел ладонью по ноге Кристины, приподнимая юбку, другой, темноволосый наклонился, чтобы впиться губами в ее алый рот. Ник напрягся, если все зайдет слишком далеко, наблюдение окончится моментально, смотреть на сексуальные игры своей племянницы он не собирался, но что-то подсказывало ему, что секс это просто декорация к ее личной охоте. Женщина совершенно далеко от мыслей о плотском удовольствии, она скорее голодна и как кошка играется с едой.

Вдруг племянница дернула рукой, разрывая веревки,  привлекла к себе темноволосого за шиворот, в долю секунды она впилась ему в шею. Послышался хруст и характерное чавканье. Тот даже не успел вскрикнуть. Другой рукой она удерживала за горло блондина. Парень хрипел, бешено вращая глазами, цепляясь за смертоносную руку, царапая, в бессильных попытках освободиться. Ник одним резким движением вырвал его из мертвой хватки Кристины и отшвырнул в сторону, от мощного удара о стену тот потерял сознание и сполз на пол. Посыпалась штукатурка. Кристина все еще сжимала свою жертву, теперь уже медленно высасывая по капле, ожидая последние вздохи и удары сердца.

Когда-то Ник сам любил эти предсмертные судороги, всплеск адреналина в их крови. Они давали ему непереносимое наслаждение, головокружительное чувство триумфа и власти. Но Ник не дал ей убить, он схватил жертву за волосы и дернул к себе. Клыки вампирши порвали кожу, и кровь залила рубашку темноволосого. Парень закричал, крик перешел в хрип. Ник посмотрел ему в глаза, гипнотизируя, усыпляя. Кристина зашипела. Оскалилась. Ник отбросил жертву на кресло.

- Давай, вставай. Я приехал за тобой. Вечеринка окончена.

Но она опьянела от крови и наркотика. Ее зрачки превратились в две маленькие точки, клыки сверкали в неоновом свете, заострились, она жадно провела по ним языком. Кристина словно не узнавала Ника и была готова наброситься, чтобы устранить внезапную помеху. Ник засмеялся и отшвырнул куртку в сторону.

- Поиграем в мужские игры, а Крис?

В ответ рычание.

- Давай нападай. Потому что я уведу тебя отсюда в любом случае.

Девушка приготовилась к прыжку, присела и когда все же бросилась на Ника, тот увернулся от удара и оттолкнул ее. Кристина отлетела к стене. Удар был сильным, но девушка моментально встала на ноги. Ее волосы растрепались. Она снова оскалилась и прорычала:

- Я никуда не пойду, понял? Так и передай моему папочке, который послал тебя сюда. Я не вернусь ни к вам, ни к проклятым ликанам!

- Девочка, твой отец не знает где ты, иначе он не игрался бы с тобой как я, а давно надрал тебе задницу.

Кристина сжала кулаки ее пошатывало, она явно боролась с дурманом наркотика и желанием победить, но видимо доза, которую она приняла все же сказывалась на координации движений и когда Ник резко скрутил ей руки и повалил на пол, придавив коленом, она яростно пыталась вырваться, но Ник был сильнее, хоть и удерживал ее с огромным трудом. В голове мелькнула мысль, что если бы Кристина была трезвой, он бы с ней не справился.

- Отпусти!

- Если перестанешь дергаться и успокоишься.

Ник вдавил ее плечи руками, обездвиживая полностью, и она обмякла. Он резко повернул Крис к себе и дал ей пощечину. Она перестала сопротивляться и зажмурилась, а когда открыла глаза, в них блеснули слезы. И он ослабил хватку.

- Ты королева, мать твою, или уличная шлюха?

- Скорее второе, первого меня сегодня лишили. Они изгнали меня, Ник. Позорно выставили на улицу, требовали отречься от титула. Я – НИКТО! НИКТО ПОНИМАЕШЬ?!

О да, он ее понимал как никто другой. Николас Мокану был "никем" долгие пятьсот лет, пока отец наконец-то не узнал о его существовании.

- Поехали отсюда. Поговорим у меня. Тебе здесь не место.

Он протянул ей руку, помогая подняться с пола, но Кристина оттолкнула его и встала сама.

- Поговорим? Будешь читать мне нотации?

Николас усмехнулся и протянул ей салфетку.

- Я похож на кого-то, кто читает нотации? Вытрись и пошли отсюда. Думаю, твой друг приберет за тобой, не так ли? Ты ведь не первый раз здесь... хмм... развлекаешься?

Кристина не ответила, вытерла лицо, глядя в зеркало, поправила волосы, застегнула куртку.

- Сколько приняла?

- Четверть пакетика.

- Где взяла? А черт с тобой все равно не скажешь.

Ник вдруг сгреб ее за шиворот и оскалился:

- Я готов промолчать об этом дерьме, о том, что ты здесь вытворяла и готов закрыть глаза на твою своеобразную диету, но еще раз ты примешь эту дрянь и я лично вытрясу из тебя душу и плевать мне на то, что ты моя племянница. Поняла? Я не Влад.

- Ты мне не указ, ты сам сидел на ней несколько лет.

Ник сжал запястья Кристины:

- Я - это не ты! Ты – мать! Понимаешь? Ты дочь короля и ты не имеешь права тонуть в этом дерьме.

Ник опустил глаза и вдруг увидел рубцы на ее запястьях. Кристина вырвала руки и оттянула рукава, прикрывая шрамы.

- Это что за хрень у тебя на руках?

- Отвали.

- Это ты сделала?

- Я сказала, отвали. Все, тема закрыта.

Ник нахмурился и непроизвольно тронул рубец у себя на запястье. Да, у него тоже было парочка таких узоров.

- Все, поехали. Идешь со мной?

- Иду, - буркнула она.

***

Ник наполнил два бокала виски и подтолкнул один Кристине.

- Выпей, тебя трясет. Это отходняк после порошка. Станет легче.

Девушка сидела на диване, поджав ноги и обхватив колени руками, курила тонкую сигарету.

- Значит, восстание подняла Марго?

Кристина кивнула и отпила виски, поморщилась и поставила бокал обратно на стол.

- И по этому поводу ты решила устроить маленький праздник, надраться дряни, загрызть парочку смертных? И как помогло? Проблема решилась? Ликаны примут тебя обратно?

- Иди ты!

Кристина снова отпила виски и закашлялась.

- Что происходит, а? Почему ты деградируешь? Что тебя так сломало?

Она отвернулась, только пальцы сжали колени еще сильнее, побелели костяшки. Сейчас она была похожа на маленькую девочку, одинокую, напуганную, которая всеми силами старается не показать как ей страшно.

- Из-за Витана? Из-за его смерти? Тебе настолько плохо и ты страдаешь?

- Хватит заваливать меня тупыми вопросами. Отстань.

Она соскочила с дивана и подошла к окну.

- Я не страдаю, я праздную.

Ник оказался сзади и посмотрел ей в глаза через отражение в стекле.

- Что происходит, а? Он обижал тебя? Скажи мне. Клянусь, что все что ты расскажешь, останется в этой комнате. Что он делал с тобой?

Ник почувствовал, как невольно затронул ту самую гноящуюся рану. Вскрыл нарыв. Кристина вздрогнула.

- Просто расскажи. Станет легче. Обещаю. По себе знаю.

Девушка молча сняла куртку, потом перекинула волосы к себе на грудь, открывая затылок. Ник подошел ближе и почувствовал, как сердце пропускает удары. На нежной коже рубец, точнее клеймо. Отпечаток герба ликанов, повторяющий точный рисунок "печатки" Витана. Твою мать, гребаный сукин сын выжег на ее теле свой знак. Это было не просто больно, кольцо предварительно раскалили на огне, потом макнули в вербный раствор, а потом долго жгли кожу, пока узор не въелся по самую кость. Кристина спустила блузку, с плеч и Ник стиснул челюсти, на спине отчетливо были видны следы от когтей и зубов. Такие шрамы на теле вампиров не исчезают. Когти и клыки ликана оставляют следы навсегда.

- Дьвол! Твою мать! Ублюдок! Гребаный, сраный ублюдок!

Это означало только одно – Витан делал ЭТО с ней в полнолуние, когда ликан наиболее опасен для вампира, и когда каждый укус и рана причиняют неимоверные мучения, а яд проникает в кровь и парализует жертву. Но она не умерла, а значит Витан к этому готовился и давал ей противоядие, потом, после того как заканчивал с ней. Потому что проклятый шакал знал, что если убьет дочь короля Братства, ему вынесут смертный приговор. А вот терзать ее и мучить можно бесконечно долго. Особенно если жертва молчит и терпит.

Ник резко набросил блузку обратно Крис на плечи, потом укутал ее в куртку, прижал к себе и тогда она зарыдала. Она вся тряслась, она выла и кричала, а он сжимал ее все сильнее и гладил по голове. Ник не мог ничего сказать, ему самому хотелось выть и орать. Сердце просто разрывалось от боли. Они все никогда не подозревали, в каком аду жила их золотая девочка. Он, взрослый мужчина, повидавший и смерть, и чужую боль, содрогнулся от ужаса.

- Мы вернем твою корону, мы подавим это гребаное восстание и мы поставим их на колени. Они будут ползать у твоих ног, и обливаться кровавыми слезами. Я клянусь тебе, что эта стая шакалов заплатит за каждую каплю твоей крови.

- Я не хочу, чтобы отец и мать знали об этом, - всхлипнула Крис, пряча лицо у него на груди.

- Я скажу им ровно столько, сколько нужно для того чтобы вампиры поднялись против ликанов снова. Ты мне веришь?

- Только в этот раз.

- Правильно. Только в этот раз.

Ник погладил ее по голове и тяжело вздохнул. Жаль, что ублюдок мертв. Ему крупно повезло, потому что если бы Ник добрался до него сейчас, тот бы позавидовал мертвым в аду.

- Ты вернешься домой, и мы все вместе будем готовиться к этой войне. Мы - твоя семья если ты не забыла.

Встать с постели оказалось не такой уж простой задачей. Нет, это было адски трудно, словно тело весило не меньше тонны, а голова превратилась в ржавый старый колокол. Габриэль пожалел, что отказался от помощи. Но признать перед женщиной, пусть и врачом, что он не в состоянии стащить свой зад с простыней, оказалось довольно проблематично. Мужское "Я все могу. Я супер-герой" въелось в мозги очень глубоко еще с детства. Фэй ушла, оставив для него чистую одежду, обувь, полотенце и новую бритву. Габриэль приподнялся, морщась от боли  и все же преодолев паршивую тошнотворную слабость, сел на кровати. Собственное тело принадлежало кому угодно, но только не своему хозяину. Парень потрогал рукой живот – врачи аккуратно и заботливо наложили марлевую повязку. Вспомнился медпункт в школе, бинты на пораненной ноге и довольно неприятные ощущения, когда эти бинты снимали. Повязку придется содрать, если он все же собирается принять душ. Габриэль встал с кровати и пошатнулся. Оказалось, что разогнуться это целая проблема, покруче, чем сделать тройное сальто в воздухе. Такое впечатление, что у него в паху висит стопудовая гиря и тянет его к полу.

- Дьявол!

Габриэль облокотился о стену и вздохнул всей грудью. Медленно выпрямился, кожа под повязкой, казалось, сейчас лопнет от натяжения. Швы разойдутся к такой-то матери. Знакомое ощущение для, того, кого уже не раз штопали. Голова предательски закружилась. Ну, вот сейчас он хлопнется в обморок как первоклассница, совершенно голый, небритый вонючий и похожий на бомжа. Когда его найдут, ему лучше будет сдохнуть до того как он придет в себя. А вообще, разве он не должен восстанавливаться как все вампиры в кино, типа: шрам затянулся за две секунды, отросли волосы и так далее?

Габриэль с трудом передвигая ноги, дошел до ванной. Если бы не чертовая слабость он бы мог восхититься мраморной плиткой, современным санузлом и джакузи размером с небольшой бассейн, но в голове плясали все черти ада, а желудок сжимался в судорожной попытке исторгнуть несуществующее содержимое.

Габриэль облокотился на краешек ванной и прикусив губу содрал с живота повязку.

Он точно не вампир, скорее похож на труп в морге после вскрытия. Как показывают по телевизору, в фильмах ужасов. На животе, темно-бордовый рубец и черные скобы. Выглядит паршиво, если не сказать хуже.

"Hi, I am Chaki, you want to play with me?"*1

А что? Он смахивает на эту дьявольскую, заштопанную куклу как две капли воды. Габриэль вымученно усмехнулся, проигнорировав ванну и джакузи, он с наслаждением стал под душ.

Но все же горячая вода, кусок душистого мыла принесли облегчение. Вытерев исхудавшее тело махровым полотенцем, он обернул его вокруг бедер и подошел к зеркалу. Хммм...отражение есть. Парень наклонился вперед, внимательно изучая свое лицо. Где признаки вампиризма? Ну, типа там красные глаза, серая кожа, клыки. Он вывернул верхнюю губу и осмотрел зубы. Никаких изменений. Но Габриэль помнил жажду, помнил очень хорошо, организм тут же отозвался голодными спазмами. Но кое-что, да, изменилось: пропали старые шрамы, кожа стала ровной золотистого оттенка. Только татуировка по-прежнему покрывала треть поверхности его тела. Габриэля всегда спрашивали, зачем он сделал такую странную и огромную татушку? Но он ее не делал, она была у него с тех пор, как себя помнил. Он к ней привык, как люди привыкают к родинкам и родимым пятнам. Хотя был в его жизни момент, когда Габриэль захотел от нее избавиться. Только ни в одном салоне не смогли ее вывести, даже наколоть сверху цвет, максимально напоминающий тон его кожи, не удалось - любая краска становилась прозрачной.

Габриэль повернулся к зеркалу так, чтобы было видно спину. Под черными полосками тату бугрились рубцы от вырванных крыльев, но они настолько хорошо "прятались" в переплетениях рисунка,что становились почти незаметными.

Габриэль вернулся в комнату, сбросил полотенце и облачился в чистую одежду. Кто-то с удивительной точностью угадал его размеры, да и не только - вкус тоже. Вещи все эксклюзив, дорогие. Габриэль не особо в этом разбирался, но чувствовал инстинктивно. Мягкая ткань спортивной рубашки приятно касалась кожи, джинсы сидели как влитые и даже мокасины не жали и не давили, как обычно это бывает с новой обувью. Кто-то заботливо положил на тумбочку его талисман, бумажник и кольцо... Габриэль внимательно рассмотрел перстень – белое золото, никакой вычурности, на самой "печатке" черный лев, стоящий на задних лапах. Парень спрятал кольцо в карман. В дверь постучали.

- Да, открыто.

Он обернулся и увидел очень красивую женщину с ярко-рыжими волосами. В элегантном платье. Женщина кого-то напоминала, смазанно, едва уловимо.

- Привет, я – Лина, мама Марианны и Крис.

Вечно голодный, лишенный ласки мальчик, всегда просил на Рождество, чтобы та святая, которая удочерила его сестру, любила Марианну, и заботилась о ней. Чтобы Бог уберег эту семью от несчастий.

Немного пораженный тем, что увидел перед собой довольно молодую и очень красивую женщину, совсем не такую, как он представлял в своем воображении, Габриэль оторопел.

- Я заходила к тебе после операции, но ты спал. Я...

Она смутилась, потом решительно направилась к нему и вдруг обняла.

- Ты спас мою дочь. Ты даже не представляешь себе, насколько я благодарна.

Вот они...новые чувства. Они появились внезапно, он словно ощущал ауру женщины, ее мысли. Они окрасились для него в светло голубые тона. И это тона грусти, печали, страдания и надежды. От женщины исходило тепло, и искренность. Габриэль смутился, он неловко отстранил ее от себя, а потом взял за руку и крепко сжал.

- Это я вам благодарен. Вы дали ей все, о чем могут только мечтать обездоленные дети. Вы подарили ей ласку, любовь, семью. А я сделал то, что должен был сделать брат ради сестры. Я мечтал найти ее и заботится о ней.

Лина пожала руку Габриэля в ответ.

- Ты позаботился. Ты сделал все что мог и даже больше. Идем, Влад хочет поговорить с тобой. И вся наша семья. Мы хотим познакомиться и выразить тебе нашу благодарность.

Габриэль с трудом сдержался, чтобы не отказать. Он чертовски не любил все это. У него с детства был страх толпы. Он всегда предпочитал одиночество.

- Идем, мы все ждали, когда ты сможешь встать с постели и поужинать с нами.

- Вы ужинаете?

Лина усмехнулась и теперь показалась ему еще моложе. Похожа с Кристиной, неуловимо, но очень явно. Только глаза не голубые как весеннее небо, а зеленые, но тот же разрез, взгляд. Хотя, насчет взгляда он не уверен, Крис смотрела на собеседников иначе. С вызовом, дерзко.

- Никак не свыкнешься с мыслью о своей сущности? Это займет время. Мы все поможем тебе освоиться. И ты прав – мы не ужинаем, в общепринятом смысле этого слова, но мы все, в прошлой жизни, люди и традиция, садится за стол всей семьей, осталась. Мы пьем вино или шампанское, едим шоколад или легкие закуски. Это приятно. Ты убедишься сам, хотя твой организм в этом совершенно не нуждается.

Габриэль вошел в просторную залу с очень высокими потолками и огромной хрустальной люстрой, отливающей разными цветами радуги.

Все обернулись к нему. Он почувствовал легкое разочарование. Той, которую он надеялся здесь увидеть, среди присутствующих не оказалось.

Его ждали. Их слишком много. Габриэль уже ощущал едва уловимое покалывание в пальцах рук и ног – признаки паники. Его обычная реакция на большое количество народа, особенно если он сам в центре внимания.

Он медленно обвел взглядом всех членов семьи, ощущая странную мерцающую ауру. Совершенно потрясающее чувство, буд-то он улавливает их настроение и даже сущность. Они - не люди. Парень больше в этом не сомневался.

Они сделаны из другого теста и Габриэль снова почувствовал себя чужаком и не в своей шкуре. От них исходил тонкий аромат аристократии, лоска, шарма. Он далек от всего этого.

Влад жестом пригласил его к столу. Но как только Габриэль приблизился к нему, в ноздри ударил опьяняющий запах, не с чем несравнимый по своей силе. Он не сразу понял, что тело реагирует всплеском адреналина, жаждой насытиться, напасть немедленно. Перед глазами появилась красная пелена, зачесались десна и заострились клыки. Габриэль видел объект, слышал биение сердца и бег крови по венам. ЖАЖДА. НАПАСТЬ. СЕЙЧАС.

Выделилась слюна и желание разорвать молодую девушку, стоящую рядом с вампиром довольно устрашающей внешности, стало невыносимым. Все замерли. Габриэль чувствовал взгляды, замедленное дыхание. Они затаились, все, кроме вампира с белыми волосами. Аура последнего приобрела насыщенный красный оттенок, глаза налились кровью. От него исходила явная угроза. Габриэль задержал дыхание, стиснул зубы, приказывая себе успокоиться. Через несколько мгновений, запах уже не казался настолько возбуждающим, силой воли он заставил себя перестать думать о жажде. Пошатываясь, прошел к столу и пожал руку Владу. Напряжение спало.

- Не плохо. Я бы сказал дьявольское самообладание. Не каждый из нас был способен на такое в первые дни после обращения. Присаживайся.

Тут же появился слуга с подносом, поставил перед Габриэлем бокал с виски и блюдце с лимоном.

Габриэль снова подумал о том, что взгляд короля проникает в душу, как рентген. Сканирует его, прощупывает. Влад выпрямился и обвел взглядом членов семьи, снова посмотрел на гостя.

- Я не буду произносить пафосных речей, мы не для этого здесь собрались. Так что расслабься. Я просто хочу сказать, что мы все тебе благодарны.

Габриэль хотел было возразить, но под властным взглядом короля слова застряли в горле.

- Я знаю, что твой поступок был искренним и от того он ценнее для нас во сто крат. Но ты оказал услугу дочери короля, а это значит, что и благодарность наша будет королевской, Криштоф...

Светловолосый мужчина, стоящий по правую руку короля, подал Владу папку. Воронов открыл ее, достал два конверта.

- В одном из этих конвертов чек на очень большую сумму. Не стану озвучивать цифр, ты потом посмотришь сам.  Во втором очень важный документ, дающий тебе неприкосновенность в мире бессмертных. Он подписан и заверен Советом Братства и дает тебе полную свободу действий.

Габриэль взял оба конверта, он долго смотрел на них, потом резко разорвал напополам и положил на стол. Лина ахнула, Фэй прижала руки к груди. Влад нахмурился.

- Недостаточно? – спросил он.

- Да, недостаточно.

Криштоф презрительно усмехнулся, Лина отвела взгляд. Влад удивленно приподнял бровь.

- Жизнь моей сестры бесценна. Простите. Я думаю, мне пора. Я тоже вам благодарен за гостеприимство. Если разрешите, я буду звонить, чтобы узнать о самочувствии Марианны.

Габриэль, чувствовал, как внутри полыхает огонь. Гнев захлестнул его еще в тот момент, когда Влад подал ему конверты. Парень сразу понял – ему заплатили. Это было больше чем оскорбление, больше чем унижение. Ему нечего делать в этом гребаном доме. Пора убираться отсюда ко всем чертям. Он встал со стула довольно резко, забыв о швах и слабости. Тут же схватился за стол, но не застонал, стиснул зубы, выпрямился. И вдруг увидел, что Влад улыбается.

- Эй, парень, ты куда собрался? Ты до машины доползешь, в лучшем случае, через пару дней.

Габриэль поморщился, прижимая руку к животу.

- Оскорбился? Напрасно. Конверты были пустые. Я знал, что ты не возьмешь денег, но проверил.

Габриэль задвинул стул, все еще намереваясь немедленно покинуть залу.

- В королевскую семью так просто не попасть.

- А кто вам сказал, что мне это нужно?

Дерзкий ответ, Габриэль сам не понял, как ляпнул это дерьмо и теперь смотрел в глаза Воронову и думал о том, каким образом с ним здесь сейчас разделаются родственнички короля?

- Мне нравится, что ты не стремишься стать одним из нас. У тебя в кармане кольцо. Это кольцо носят все вампиры клана Черных Львов. Королевского клана. Его сделали специально для тебя. Я хочу, чтобы ты остался с нами как полноправный член семьи.

Габриэль судорожно глотнул слюну. Он не ослышался?

- Более того, я буду гордиться, если ты окажешь нам честь и останешься с нами.  Здесь. В этом доме. Рядом с Марианной. Что скажешь?

Парень почувствовал как волна восторга и вместе с тем страха, паники борются внутри него, хаотично захлестывая друг друга.

В этот момент дверь залы распахнулась и все обернулись. Габриэль тут же почувствовал как кровь закипела. Помчалась по венам, удары собственного сердца заглушили все другие звуки. Ноздри затрепетали. ОНА здесь. Он чувствовал именно запах ее кожи, волос, дыхания. Кристина вошла в залу в сопровождении высокого мужчины черноволосого с очень яркой экзотической внешностью. Такие запоминаются с первого взгляда. Габриэль заметил, что на плечи Крис, наброшена мужская куртка. Ее спутник держит девушку за руку. Внутри всколыхнулось незнакомое чувство, но оно было темным, разрушительным. Габриэль подумал о том, что они наверняка любовники. С таким мужчиной как этот, вряд ли обсуждают погоду. Резкий взгляд из-под черных бровей, дерзкий, наглый. Легкая, небрежная усмешка победителя всегда и во всем. Женщины падки на таких типов.

Руки непроизвольно сжались в кулаки. Тут же вернулось уже знакомое жжение в деснах, только в этот раз не от жажды, а от безумного желания рвать в клочья счастливого соперника. Глаза Габриэля налились кровью и зрение мгновенно обострилось, замечая детали – мужские пальцы сплелись с женскими.

Физическая реакция была мгновенной и неожиданной, он провел языком по деснам и обнаружил клыки. "МОЯ". Снова это клеймо в сознании, ядовитое, разъедающее мозг как серная кислота.

- Габриэль, познакомься – это Николас, муж Марианны и РОДНОЙ дядя Кристины.

Голос Фэй вывел его из оцепенения, и он повернулся к ведьме. Габриэль с ужасом понял, что она догадалась, почувствовала всплеск ярости, гнева, ревности. Каким образом? Одному дьяволу известно. Но Фэй знает, о чем он думает.

- Николас Мокану - брат Влада, князь Черных Львов.

Клыки медленно спрятались, мышцы на теле расслабились. Черт его разберет эти титулы, да и плевать на них, главное то, что сказала Фэй:

"Муж Марианны и родной дядя Кристины".

Мокану прошел мимо парня, увлекая за собой Крис, которая не удостоила Габриэля даже взглядом. Он тоскливо посмотрел ей вслед, забыв о слабости, о проклятых ноющих швах. Только ее плавная походка, длинные золотые пряди волос, вьющиеся кольцами по спине. Черт ег раздери, если он хоть когда-нибудь видел кого-то похожего на эту женщину.

- Три часа назад ликаны подняли восстание. Крис изгнана, Велес лишен наследного трона. Все торговые сделки отменены, наши работники уволены из компаний и отправлены домой. Прекращены поставки леса, заморожены счета в банках, вернулись все чеки.

Влад, молча, смотрел на Николаса, потом перевел взгляд на дочь.

- Когда и как это случилось?

- Они уже ждали меня: толпа с факелами, Марго с охраной, вооруженные до зубов. Она потребовала, чтобы я отреклась от престола и согласилась на княжеский титул для меня и Велеса.

Влад достал сотовый и набрал чей-то номер, потом отключил звонок.

- Они заблокировали все прежние номера телефонов. Криштоф, свяжись с ищейками узнай у Серафима насчет жучков и прослушки. Хотя, если там поработала их разведка, уже все ликвидировано. Черт.

Влад нервно осушил бокал и посмотрел на брата.

- Они бросили нам вызов, и ты понимаешь, что это означает для нас?

- Понимаю. Мы будем полностью отрезаны от Европы.

- Вот именно, и еще, если они настолько нагло свергли Крис они не боятся нас, а значит, они готовились к этому не один день. А мы, мать их так, нет. Почему?

Габриэль впервые увидел, как горят красным глаза Влада, он испепелял взглядом Криштофа. На лице короля появилась паутинка темных вен, кожа приобрела серый оттенок. Теперь это лицо лишь отдаленно напоминало человеческое.

- Куда ты смотрел? Почему мы не располагаем нужной информацией? Немедленно свяжись с ищеками, пусть едут сюда, что наши агенты говорят? Подними всех на уши. Я хочу знать, насколько они сильны, что у них есть против нас.

Габриэль не понимал, что именно происходит, но явно что-то плохое, раз все настолько взволнованы. Ликаны...это оборотни?

- Идемте в мой кабинет. Мстислав, Ник, Криштоф и Кристина – за мной. Лина побудь с Дианой, с тобой мы потом поговорим.

Габриэль снова почувствовал себя лишним, ничего не понимающим идиотом. Но король вдруг обернулся и бросил ему:

- И ты тоже.

Николас посмотрел на Габриэля впервые, секунду изучал парня, потом протянул ему руку:

- Ник.

- Габриэль.

- Вы с ней похожи. Я не умею красиво благодарить, но в этом мире очень мало тех, ради кого я готов рискнуть своей жизнью. Ты теперь в их числе. Ты теперь с нами. Давай, вливайся в клан, лишняя пара сильных рук и острых клыков нам не помешают, в нынешнем положении. Будет заварушка, с шакалами. Любишь драки?

Глаза князя кровожадно блеснули, и Габриэль почему-то решил, что он не уверен в том, кто здесь опасней: сам король или его брат. Николас коварный противник и жестокий. Такого врага себе никогда не пожелаешь. В отличии от Влада, более холодного и рассудительного, в этом типе бушевал огонь вселенского разрушения. Если возненавидит – разорвет, два раза думать не станет, впрочем, и один раз тоже.

_________________________________________________________________________________________________________________________________________

"Hi, I am Chaki, you want to play with me?"*1 – "Привет, Я Чаки, ты хочешь поиграть со мной?". Из кинофильма "Детские игры" по мотивам триллера Нолана Уильяма (прим. Автора)

Ник был прав, отца больше не заботило ни поведение Крис, ни нарушение законов. Ликаны бросили ему вызов, прежде всего как королю. Такие оскорбления не прощаются. С одной стороны Кристина испытывала гордость и восхищение – Влад уже через десять минут после новости пришел в себя и теперь разложил карту владений Витана на столе, помечая границы и подступы к княжеству. С другой, разочарование – нет, его не волновало, что они оскорбили ее и унизили, короля больше заботили поставки леса, авторитет среди кланов и вернувшиеся чеки.

Крис демонстративно села на стол и закурила, пуская колечки дыма в потолок. Влад бросил на нее взгляд полный раздражения и передвинул карту на середину стола. Мужчины были заняты яростным обсуждением, ответной реакции на поведение ее подданных, все кроме Габриэля.

Он стоял в стороне, облокотившись плечом о стену, едва заметно касаясь рукой живота. Болит, наверное, и болит нехило. Крис правда никогда не попадала на операционный стол, но догадывалась, что приятного после того как тебя разрезали да еще и оттяпали половину печени, мало. Конечно, на нем все заживет уже завтра, даже ближе к вечеру ему станет легче, но сейчас парень выглядел скверно. Что ж судя по всему, раз он здесь, с ними в кабинете, папочка принял его в семью. Интересный тип этот Габриэль. Не похож ни на одного мужчину из всех, что она встречала за свою жизнь. Она не могла его разгадать. Мотивы многих других людей и вампиров Крис понимала почти всегда безошибочно, а этот...Его аура трехмерной сеткой отражала самые разные эмоции, но в них не было привычных: ненависти, зависти, лжи, лицемерия. В чем фокус? Неужели такая преданная любовь к сестре, которую он никогда не видел? Или желание влиться в венценосную семейку? Что ему надо по жизни? Он благородный рыцарь или просто жалкий слабак и идиот? Впрочем, и первое и второе почти одно и то же. Ей такие мужчины не нравились никогда. Да, не нравились, а этот нравился. Черт его знает почему, но нравился, и ее это страшно нервировало.

Крис  рассматривала парня с любопытством. Обращение почти не наложило отпечаток на его внешность, только глаза стали ярче, выделяются на смуглой коже, очень живые и взгляд открытый, прямой. Черты лица резкие, грубоватые. Нос явно был когда-то сломан, широкие челюсти, тяжеловатый подбородок. Довольно интересный разрез глаз, характерный больше для азиатов. Наверное, у Вольских были предки восточных кровей. В любом случае внешность нестандартная. Недаром она выделила его там, в клубе, из всей серой массы. Хотя его нельзя назвать красавцем, но наверняка смертные женщины всегда смотрели ему вслед и тяжело вздыхали. Да, именно такой тип нравится многим. Но ведь Крис никогда не привлекали "хорошие" мальчики.

Пожалуй, только одного мужчину в своей жизни она могла считать идеалом мужской красоты – это Ник. Самый яркий в их семье, самый ослепительный из всего братства. Хотя все вампиры отличаются очень привлекательной внешностью. Крис уже приелись эти лица – идеальные, гладкие, лощенные. Почему-то Габриэль таким не стал. Он вообще отличался от всех в этом кабинете. Может быть манерой одеваться или вот этой стрижкой - слишком коротко. Крис привыкла к мужчинам с длинными волосами. Ее отец, Ник, Витан. Да все, кого она знала. У этого же прическа – коротенький ежик как у пехотинца. Вдруг вспомнилось, как ее пальцы прикасались к его волосам, когда он целовал ее лицо, шею, опускаясь к груди... Крис непроизвольно вздрогнула. Ощущения были яркими, реальными. Она снова посмотрела на парня, который внимательно прислушивался к разговору отца и Мстислава.

У него красивое тело. Потрясающее. Натренированное, мускулистое, поджарое. Она это помнила. Каждый мускул под упругой кожей. Сильную спину, широкие плечи и татушку. Странную, огромною, но ужасно сексуальную. И кожа гладкая, горячая. Она словно плавилась тогда под пальцами Крис.  Это полное дерьмо то, что с ней сейчас происходило, ее тело реагировало на воспоминания самым подлым образом, оно жаждало все повторить, только в замедленном темпе.

А ведь он стал ее любовником, в самом примитивном смысле этого слова. Только ему она позволила зайти так далеко. Почему? Она так до сих пор и не знала ответ на этот вопрос. По телу Крис прошла легкая дрожь.  Страсть, жаркие стоны, хриплое дыхание, жадные руки на ее теле и горящие мужские глаза. Он в ней. Глубоко. Его член огромен и она чувствует его там внутри, как он растягивает ее, а потом кончает, когда Крис пьет его кровь. Она была у него первой. Говорят, мужчины помнят свою первую женщину всегда. Интересно он думает о ней? Вспоминает ли, что между ними было там, на парковке? Или наоборот старается забыть, потому что именно Кристина внесла хаос в его жизнь?

Словно в ответ на ее мысли Габриэль посмотрел прямо ей в глаза и Крис резко отвернулась. Нет, не потому что не привыкла к столь откровенным взглядам, а потому что он застал ее врасплох. Крис слишком долго и пристально его рассматривала. Взгляд парня завораживал и этим раздражал. Именно потому, что в его синие глаза можно было смотреть очень долго. Там была целая вселенная. Если взгляды других мужчин всегда были одинаковыми : похотливыми, наглыми, дерзкими, самоуверенными, то в его глазах она увидела нечто, что заставило ее сердце забиться быстрее. Чертов падший ангел. Ей совсем не нужна вся эта хрень именно сейчас. Чувства, сопли, нервы.

О да, он помнил, что было между ними. Прекрасно помнил. Если бы в глазах все могло прокрутиться как на экране телевизора, то Крис уже прекрасно знала, что именно она могла там увидеть. Их обоих, стонущих, жадно целующихся на капоте автомобиля. У Крис было много мужчин и мало любовников. Как бы смешно это ни звучало. Ведь Крис убивала их до того, как они успевали раздеться. С ним же с самого начала все было иначе. И Крис так и не поняла почему. Собственные эмоции ей не нравились. Последний раз, когда она испытала нечто подобное, все кончилось очень плохо. Для нее самой. Потому что тот, кто вызвал в ней чувства, потом разорвал ее душу и растерзал ее сердце. Ей нахрен больше ничего подобного не нужно и этот синеглазый может тоже пойти к такой-то матери. И наплевать, что у него самые красивые глаза, самое прекрасное тело и самые жадные губы. Она, словно, ощутила вкус его поцелуя и непроизвольно провела кончиком языка по пересохшим губам. Возможно, у нее слишком долго никого не было и ей нужен секс, голый секс, быстрый и бодрящий как утренняя пробежка или чашка эспрессо.  Может завести себе любовника? Желающих пруд пруди. Габриэль по-прежнему смотрел на нее.

Крис отвернулась и затянулась сигаретой.

В этот момент Влад свернул карту.

- Пока что, мы выжидаем. Задействуйте всех агентов. Через три дня должен прибыть Алексей. У нас запланирована встреча и подпись нового договора. Я думаю, что на эту встречу он приедет с Марго, и они выставят свои требования. Мы подождем.

- А если он не приедет на встречу?

- Приедет. Они ведь тоже хотят иметь возможность продолжать свой торговый бизнес у нас. Если мы отрезаны от Европы, то и они находятся в том же положении. Так что встреча неизбежна. И каждый из нас выставит свои условия.

Кристина не сомневалась в том, что отец прав. Он редко ошибался, Влад великолепный стратег и его тактика самая лучшая. Он нанесет удар попозже, когда взвесит все "за" и "против". Здесь можно ему всецело довериться. Но как же ей хотелось, чтобы он сказал то, что ей говорил Ник:

"Мы вернем тебе все, мы поставим их на колени".

- Крис, так как благодаря тебе нас стало на одного члена семьи больше, то и у тебя теперь есть ответственное задание – научи Габриэля всему, что умеем мы. Ты, Ник, я и Мстислав дадут ему уроки боя с бессмертными как с ликанами так и с вампирами.

Кристина фыркнула и соскочила со стола. Коротенькая юбка приоткрыла краешек резинки чулок, а она и не думала ее одернуть.

Еще чего не хватало! Крис не хотела находиться с парнем рядом, настолько близко.

- Мне есть чем заняться, я не собираюсь быть ни чьей нянькой.

Влад прищурился, внешне он казался спокойным, но его левая рука сгребла краешек карты и смяла.

- Я сказал, что ты будешь его учить. Это закон для всех, кто обратил смертного и на тебя он тоже распространяется, хочешь ты этого или нет. Все. Разговор окончен.

Кристина нахмурилась и сжала челюсти, но Влад вдруг обернулся к ней и тихо добавил:

- Нужно нести ответственность за свои поступки. Я заставлю Марго ответить за твое унижение, а ты в свою очередь сделай то, что требуется от тебя. Кстати Велес здесь, Фэй привезла детей к нам. Думаю, он очень соскучился по своей матери.

Велес не торопился подойти к матери, он смотрел на нее янтарными глазами, блестящими то ли от солнца, то ли от волнения, но не подходил. А Кристина не решалась позвать. Велес больше не был ребенком, которого легко можно сцапать в объятия и поцеловать, взъерошить его волосы. Он стал подростком. Угловатый, колючий, стеснительный и в то же время злой на собственное меняющееся тело, ломающийся голос и бушующие гормоны. А еще больше злой на нее, за то, что видел ее в лучшем случае раз в году на свой день рождения и то по скайпу. По людским меркам ему только восемь, но он растет скачкообразно и физически Велес развит на все четырнадцать. Рост замедлится, когда он достигнет совершеннолетия. Когда ему исполнится восемнадцать, он больше не изменится, будет выглядеть на двадцать два...навсегда. Красивый мальчик. Особенный. Ее сын. Рожденный от любви, в муках и такой желанный. Она предательница, потому что позволила члену с яйцами диктовать ей свои условия и разлучить с сыном. Боже, неужели она любила мужа сильнее, чем собственного ребенка?

- Привет, - Крис попыталась улыбнуться, но вышло лишь жалкое подобие улыбки.

- Здравствуйте, - ответил сын и прошел в кабинет, сел за компьютер.

- Велес, ты не узнаешь меня?

- Узнаю.

Он включил компьютер и с равнодушным видом открыл страницу поиска.

- Велес, я вернулась, я больше никуда не уйду.

Паренек хмыкнул и пожал плечами, что-то написал по-английски. Открылся сайт компьютерной тематики.

- Давай завтра сходим куда-нибудь. Например, на футбол? Или в кино?

- Я не люблю футбол. А у Влада есть собственный кинотеатр. Наверное, и здесь вы бываете очень редко, если не знаете.

Крис закусила губу, в груди начало саднить, сердце сжималось и разжималось в болезненных спазмах. Как же он прав. Она ничего не знает. Не знает, что он любит, чем увлекается. О чем мечтает, какой его любимый цвет. Черт, она отвратительная мать. И это жуткое "выканье", словно он подчеркивал насколько они чужие.

Крис прошла по кабинету придвинула стул и села рядом с сыном. Он нервничал. От нее этого не скрыть. Сущность дампира улавливала малейшие изменения в его настроении.

- Хорошо, давай по-другому. А куда ты бы хотел сходить?

- С вами никуда.

Крис резко развернула его к себе, хотела что-то крикнуть, высказаться, вспылить, но в горле стал комок, слова застряли, растворились, она подавилась ими. По щеке медленно поползла слеза.

- Чего ты хочешь, Кристина? Я не знаю тебя, я не видел тебя больше полутора лет. И вот ты являешься и хочешь поиграть в заботливую мать?

Черт, как же больно! "Кристина", а не мама...слезы катились и катились, а она жадно пожирала его взглядом. Как же сильно ей хотелось видеть в его глазах любовь. Но она не заслужила. Крис смахнула слезы и тихо прошептала:

- Прости меня. Дай мне шанс...один...я буду очень стараться. Я скучала по тебе.

Слова казались пустым и фальшивым звуком.

Велес отвернулся к компьютеру и снова что-то написал. Кристина молчала. Ей вдруг стало настолько тоскливо и одиноко, что захотелось завыть. Он не простит. Наверное, поздно она лезет к сыну со своими извинениями. Где она была, когда он рос, болел, плакал? Велес резко встал и вышел из кабинета, а Крис посмотрела на экран компьютера, где большими буквами было написано: "Я люблю автогонки". И она засмеялась, сквозь слезы. Боже, какая же она дура. Ее собственный сын намного лучше чем она сама, потому что Крис не смогла бы простить, а он...он дает ей шанс. Черт. В этом гребаном, убогом  мире все же есть ради чего жить. Вот ради этого чувства, когда захлебываешься любовью древней как вся вселенная, самой чистой и самой бескорыстной.

11 ГЛАВА

Давненько Габриэль не тренировался, можно сказать целую вечность, для профессионального спортсмена слишком долго. Более полугода. Сейчас в нем горело дикое желание размять кости, почувствовать каждый мускул, каждое сухожилие. Он стал в стойку у зеркала и несколько раз сымитировал удары, захват левой, переворот, подсечку снова удар. Правой. Левой. Вдох, выдох, резкие, отрывистые.. Как ни странно, но сегодня он чувствовал себя намного лучше. Словно родился заново. Шов почти не болел. Он вспомнил о нем только в душе, когда увидел железные скобы и посветлевший рубец. Фэй сказала - завтра все эти железки вытащат и он начнет вести нормальную жизнь. Она проверит функцию и размер печени, но Фэй считает, что та уже достигла своих прежних размеров. Органы вампиров восстанавливаются очень быстро. Но настроение улучшилось совсем не из-за этого, его первый урок будет с Крис и Мстиславом. Габриэль хотел показать ей на что способен и вообще просто увидеть ее. Навязчивая идея, сумасшедшее желание пожирать ее взглядом, любоваться каждым жестом. И плевать, что она не разделяет его страсти. Ему просто достаточно дышать с ней одним воздухом, ведь рядом с Крис жизнь играет совсем иными красками, она вносит хаос в его сознание. Наркотик, антидепрессант, обезболивающее, мощнее чем морфий.

Когда он вошел в спортзал Кристина уже тренировалась. Завораживающее зрелище, если учесть, что все ее движения быстрые, резкие, молниеносные. Крис двигалась по зале, сражаясь с невидимым противником. Короткие шорты обтянули стройные бедра, тоненькая маечка-топ обнажала живот, и обтягивала высокую, упругую грудь.

Тело Габриэля отозвалось моментально напряжением и всплеском адреналина. Член затвердел и он был рад, что на нем просторные спортивные штаны и плотные трусы боксеры. Тренироваться со стояком не совсем удобно. Кристина высоко подпрыгнула и, сделав сальто, приземлилась прямо возле него. Сегодня она выглядела иначе. Высоко завязанный хвост, минимум косметики, искринка в голубых глазах и улыбка. Черт. Она поразительно красивая, когда улыбается.

- Ну что готов к мясорубке? Или тебя сегодня жалеть?

Сказала с насмешкой и кровь бросилась ему в лицо. Она будет его жалеть? Он что девочка что ли? Он похож на того кого надо жалеть?

- Я готов к мясорубке, - с вызовом бросил Габриэль и отбросил в сторону спортивную куртку, оставшись в одной майке. Брови Крис приподнялись, она осматривала его тело и черт раздери, если ей не нравилось, то что она видела. От ее взгляда член запульсировал и зажил своей жизнью. Габриэлю захотелось мысленно отрезать его к чертовой матери.

- А твои швы? Фэй разрешает тебе нагрузки?

Снова насмешливый блеск в глазах и улыбка. Уверенна в своем превосходстве.

- Я никогда и ни у кого не спрашиваю разрешения.

- Неужели? Что ж – я тоже.

Она повалила его на пол резко, один резкий захват, подсечка  и он уже распластался на паркете, а она уселась сверху, придавила его руками. Дьявол, он бы предпочел, чтобы она была сверху, только не здесь, а в его постели. Нет, даже там он бы хотел все же нависнуть над ней.

- Вот видишь как все просто? – она улыбалась, и вдруг стала серьезной. - Любой вампир сделает из тебя фарш ровно за две секунды, мальчик.

"Мальчик, твою мать?"

Габриэль ловко вскочил на ноги. Кристина засмеялась и нанесла удар, довольно ощутимый, по ребрам. Шов предательски заныл, но Габриэль все же увернулся от следующего удара, но дать сдачи не смог. Ударить женщину, да будь он проклят, если когда-нибудь сможет поднять руку на нее. Габриэль легко умел вести бой, без единого удара, изматывая противника. Сейчас он применил именно эту тактику, не отвечать на удары, а только ловко избегать нападения. Но перед ним не человек, который уставал ровно через десять минут постоянных "холостых" ударов, а вампир. Кристина не устала, но она начала злиться. А вот Мстислав уже с интересом наблюдал за ними. Габриэль лишь через несколько минут боя начал замечать, что его тело не просто слушается его, а работает с поразительной точностью и молниеносной быстротой. Кристина замахнулась ногой, и в ее руке блеснул нож, Габриэль наклонился и подбил ее ногу и руку почти одновременно. Нож выпал на пол, а девушка чуть не упала. Он засмеялся. Черт возьми, ему нравилось, когда она злилась. Да, он не мальчик! Она удивлена и разгневана. Хотя Габриэлю становилось все труднее уворачиваться, чтобы не дать сдачи, но он по-прежнему старался не касаться ее, если и притрагивался, то лишь защищаясь и ставя блоки.

- Черт, ты что батарейка энержайзер? Где ты научился этим трюкам?

- Мастер спорта по восточным единоборствам, - подсказал ей Мстислав, которого явно забавлял этот бой и злость строптивой родственницы.

Черт, ну почему на ней такая обтягивающая майка? Такие короткие шорты? Габриэль все больше и больше отвлекался, замечая как колышется ее грудь, при прыжках. Какие стройные у нее ноги, тонкая талия. Ему кажется или он видит под тонкой материей ее соски? Дьявол. В этот момент Кристина запрыгнула на него и силой сжала его бедра коленями. От резкого толчка они пошатнулись, и Габриэль впечатал ее в стену и побледнел. Судорожно глотнул воздух. Все это нокаут. Шах и мат. Руки невольно сжали ее талию. В воспаленном мозгу он уже в ней, жадно толкается раскаленным членом внутри ее влажного лона, сжимает ее грудь ладонями. Черт, она трется промежностью о его готовый взорваться член, и он взорвется, если она пошевелится хоть еще один раз. Распаленный, возбужденный до предела, он забыл, что они здесь не одни и пальцы жадно сжали гладкую кожу. Он стиснул челюсти, до боли, до хруста.

Кристина спрыгнула с него.

- Прости, я забыла про швы. Увлеклась.

Но он знал, что она прекрасно почувствовала его эрекцию, которая упиралась ей в живот и вдавилась в ее промежность. Если бы не одежда он бы уже проник в нее, и ничто не смогло бы его остановить. Хотя...если бы Крис сказала "нет", он бы сдох на месте.

Мстислав похлопал в ладоши.

- Ну что ж, думаю, я сегодня отдохну. Неплохо, Габриэль. Крис, а ты походу оплошала, не нанесла ни одного удара, он играл с тобой. Если бы захотел, уложил бы тебя на обе лопатки в два счета, - Изгой засмеялся, а глаза Кристины зажглись красным, как цветные лампочки:

- В том случае если бы этого захотела я, - отрезала она и Габриэль готов был поклясться, что они оба поняли, что она имеет ввиду.

В темной душевой Габриэль раза три споткнулся и хоть он интуитивно чувствовал, каждое препятствие на своем пути, в его голове царил полный хаос, ему было жарко, он прижался лбом к холодному кафелю, пульс отбивал самый бешеный ритм, и врачи наверняка определи ли бы его в реанимацию. Парень стащил с себя взмокшую одежду. Черт, его член стоял колом, был влажным и готовым к немедленному извержению.

Дьявол...дерьмо...вот дерьмо. Он думает только о сексе. Черт его раздери, но он ничего не мог с этим поделать. Он хотел ее бешено, безумно, до сумасшествия и с этими демонами, внутри него, все труднее бороться. Габриэль зарычал от разочарования и злости на самого себя. Закрыл глаза и снова Крис на нем сверху и ее глаза горят как сапфиры. Когда девушка там в спортзале запрыгнула на него, и Габриэль прижал ее к стене, ему показалось, что комната завертелась вокруг них, а воздух наэлектризовался и сейчас рванет к такой-то матери. Холодный душ не ослабил эрекцию, которая стала невыносимой, и парень непроизвольно накрыл член ладонью. Плоть требовала немедленной разрядки. Сейчас же. О боже как же он хотел, чтобы это была рука Крис. Он готов дьяволу душу продать, чтобы она к нему прикоснулась. Перед глазами женское тело, он накрывает Кристину собой, он дотрагивается до нее жаждущими губами, руками, языком. Черт подери он готов ее ласкать, целовать гладить бесконечно. И пусть он никогда не делал этого раньше, он будет стараться, он сможет сдерживаться, пока не услышит, как она выкрикивает его имя. Господи, если Крис когда-нибудь для него кончит, он сойдет с ума от счастья и ему больше ничего не надо.

При мысли об этом Габриэль глухо застонал и оргазм обрушился на него яростной волной, заставляя вздрагивать, и двигать рукой быстрее по всей длине члена.

"Кристинааааа"...он не знал, прохрипел ли ее имя вслух или оно пульсировало в его мозгу. Семя тут же смывали прохладные капли воды, а Габриэль дрожал, как в лихорадке, задыхался и ненавидел себя за то, что на самом деле никогда бы не отважился сделать это с ней. Даже предложить, намекнуть...Черт, но ведь один раз ЭТО было...И он помнил каждую деталь, прокручивал долгими ночами, которые теперь наполнились бессонной пустотой.

Капли воды стекали по его лицу, груди, животу. Габриэлю на секунду показалось, что он не один. Распахнул глаза, вглядываясь в полумрак. Никого. Черт, пора убираться отсюда. Вечером еще одна тренировка на этот раз с Ником. Его научат, каким оружием убивать вампиров и других бессмертных. Насколько Габриэль понял, на встречу с ликанами его возьмут с собой. А он с каждым днем хотел все больше стать одним из них.

Парень вытерся насухо, облачился в спортивные штаны, набросил куртку на голое тело и направился к выходу.

Кристина отпрянула в полумрак раздевалки и притаилась за шкафчиком с чистыми полотенцами, задерживая дыхание. Дьявол, лишь бы он ее не заметил. Она зажмурилась, когда парень прошел рядом и быстрым шагом направился к двери. Когда за ним захлопнулась дверь душевой, Крис наконец-то вздохнула полной грудью. Ей показалось, что ее собственное сердце сейчас выскочит через горло. Руки мелко подрагивали, над верхней губой выступили капельки пота. Черт...черт...черт. Вот что ее дернуло зайти сюда именно сейчас? В мужскую раздевалку. Проклятая уборщица не принесла чистые полотенца и Крис решила, что быстренько забежит взять парочку. Потом услышала шум воды. Зоркий взгляд дампира тут же заметил знакомые спортивные штаны, майку, куртку и она...да...она подкралась как озабоченная дура и подсматривала за ним, пока он...О боже...

Мужская рука медленно двигалась по длинному крепкому члену, по всей длине и Крис никогда не внаблюдала ничего более эротичного.  Нет, она вообще никогда не видела ничего подобного, несмотря на то что Витан проделывал с ней свои извращенские штучки. Но вот так вторгнуться в чужое пространство, сугубо мужское.

Взгляд был прикован к крепкому телу, по которому стекала вода. Глаза парня закрыты, рот приоткрыт в немом стоне, спина изогнута.

Какая-то неведомая сексуальная часть ее существа полностью ожила. Крис даже не подозревала о существовании той самой части, которая сейчас заставляла ее подсматривать за этим парнем и гореть, поджариваться от каких-то странных, но очень жарких желаний, которых у нее не возникало чертовую тучу лет. Габриэль запрокинул голову, и вода стекала в приоткрытый рот, бежала по сильной мускулистой груди, по крепким ногам. Его живот напрягся, рука двигалась все быстрее, он приближался к оргазму, и Крис казалось она идет к этим вершинам вместе с ним. Ладони вспотели, она уже не пряталась, а жадно пожирала взглядом самое эротичное и завораживающее действо из всех, что она когда-либо видела. Парень хрипло застонал, и когда семя белой струей вырвалось из головки пульсирующего, покрытого каплями воды мощного члена, он простонал ее имя, и Крис опалило жаром. Между ног запылал пожар. Из ее груди тоже рвался стон...Господи, он думал о ней, когда делал ЭТО...он представлял себе именно Кристину.

От мысли, что ее настолько желают у Крис яростно забилось сердце и она до крови закусила губу, продолжая смотреть, как мужчина все еще содрогается в последних спазмах наслаждения. Он был прекрасен. Красив как бог. Боже, как она могла думать, что он серая посредственность? Он великолепен. В душевой пахло мужским ароматом, и ей нравился этот запах, она жадно вдыхала его, чувствуя, как трепещут ноздри и от удовольствия сводит скулы.

И ей вдруг захотелось быть там, рядом с ним под этими струями воды и пить его стоны губами. Слизывать капли воды с его бронзовой кожи. Касаться кончиком языка его острых сосков и не только их, опуститься на колени и ловить его оргазм жадно открытым ртом...О дьявол...что же это с ней происходит?!

Вот это уже полная дрянь...гадство с которым срочно нужно что-то делать.

Габриэль, тяжело выдохнул и подставил тело под струи воды. Он быстро вымылся и закрутил кран.

Крис скорее угадывала, что он одевается, потом идет в ее сторону. Черт. Она провалится сквозь землю, если он обнаружит ее здесь как девчонку, которая подглядывает за парнями в школьной раздевалке...

Крис выскользнула из душевой и на цыпочках прокралась в свою комнату. Но она была уверенна, что ее постоянно будут преследовать воспоминания о мужском теле, содрогающемся в экстазе и его хриплое "Кристинааааа" в момент самого острого наслаждения.

12 ГЛАВА (ЗДЕСЬ НА ФОРУМЕ)

ДЕВОЧКИ, ПО НОВЫМ ОТЗЫВАМ ОТПИШУСЬ ЧУТЬ ПОПОЗЖЕ СПАСИБО ВАМ ОГРОМНОЕ!

12 ГЛАВА

Эти десять дней для Михи стали самыми лучшими за все последние годы его страшной профессии. Сколько новой "музыки" он записал на флэшку. Сколько зарубок поставил на деревянной дощечке, больше, чем за последние десять лет. Асмодей даже не представлял, какой подарок сделал своему лучшему Палачу – массовое уничтожение. Такого еще не случалось в истории карателей. И Миха руководит всей этой мясорубкой, ему предоставлена полная свобода действий. Потому что он - ЛУЧШИЙ!

Палач пнул квадратным носком ботинка труп блондинки и аккуратно переступил через лужу крови, стараясь не запачкать штанины кожаных брюк и полы плаща. Он привел ее три дня назад, точнее привез в багажнике своего новенького "бентли". Правда, перед этим он сожрал всю ее семью, у нее на глазах. Ее мужа, слуг, истеричную мамашу, которая привела его в дом, приняв за коллекционера из Франции. Он думал, что убьет их быстро, пока не увидел эту белобрысую. Ему нравились блондинки. В них было что-то особенное, его распаляла их кожа прозрачная и нежная, их розовые соски и светлый пушок между ног. Красное на белом смотрелось превосходно. Кровь на их волосах, телах. Его это заводило. Свой первый оргазм Миха испытал когда убил свою напарницу. Эта сучка имела наглость возражать ему и даже вступить с ним в драку. Поначалу он просто хотел отрубить ей голову, а потом…когда разорвалась ее кожаная майка, он увидел голую женскую грудь и понял, что возбужден. О, как же он тогда оторвался, крики заводили его, разрывали ему мозг. Он хотел ее трахнуть, но не мог, но он таки это сделал. Ведь для проникновения в чье-то тело не обязательно иметь член, не так ли? Когда ее глаза расширились и последний вздох слетел с посиневших губ, в то время как его пальцы разрывали ее изнутри, он испытал ЭТО. Яркую вспышку, ослепительную агонию наслаждения. С этих пор Миха знал, что такое оргазм и стремился испытать его снова и снова. Но как оказалось это возможно не со всеми. Бесконечные жертвы, которых он первое время десятками тащил в свой подвал, не приносили должного удовлетворения и вскоре он понял почему. Ему недостаточно их страданий, его не возбуждали покорные куклы и рыдающие сопливые мученицы. Ему нужен был бой, война разума и физическое сопротивление, только тогда, чувствуя себя полным победителем, он испытывал свой особый кайф.

Вот и эта, последняя, принесла много удовольствия, ему даже было жаль с ней расставаться, но впереди столько интересного, а Палачу нужно быть в форме. Так что пришлось с ней разделаться. Миха даже всплакнул, когда ее сердце перестало биться, он отрезал прядь ее волос и спрятал в своем бумажнике. "Детка, ты была превосходна"…

Он будет скучать по ней, пока не найдет кого-то лучше. Иногда Миху одолевало странное желание оставить себе кого-то из них навсегда. Ведь он любил их всех, а они, дуры безмозглые, ничего не понимали. Просто женщины, не принимали его и не хотели играть в его игры. Но Миха знал, что никто из бессмертных, а уж тем более смертных не выдержит его своеобразной любви. Так что приходилось их менять, но они всегда были очень похожи между собой и всех их звали – Лиза. Лиза номер один, номер два и так далее. Эта была Лизой номер двадцать шесть. Ведь так звали его мать. Самую красивую и самую подлую суку на этом свете. А ее он любил больше их всех, вместе взятых. Прядь ее окровавленных волос лежала в его медальоне. Он никогда с ней не расставался.

Миха брезгливо осмотрел помещение. Сегодня же нужно здесь убрать. Перед тем как у него появится новая Лиза.

Давно уже Миха не чувствовал себя на столько хорошо. Он запер на ключ дверь своей подземной квартиры, набрал код на замке и удовлетворенно повел плечами. Хрустнули шейные позвонки.

За двадцать километров от города Миха бросил свою машину и теперь продирался через высохшие кустарники заброшенного кукурузного поля.

Через пять минут произойдет событие, которое перевернет весь этот гребаный мир бессмертных. Миха вышел на голый участок поля и увидел одиннадцать фигур в черных развевающихся плащах, с мечами за спиной и горящими мертвыми глазами.

Одиннадцать воинов армии апокалипсиса. Впервые за тысячи лет все они собрались вместе и впервые за все время существования отряда они собирались начать полное истребление клана Черных Львов. Указание получено, цели определены. Не щадить никого. Все должны умереть. Клан Черных Львов сменит Северный. Вся власть отойдет к Владимиру, двоюродному брату Магды. Время Вороновых и Мокану окончено. Они приговорены, все – вассалы, жены, сестры и братья, слуги, дети. Это только вопрос времени. Асмодей поручил заниматься операцией по уничтожению именно ему – Михе. О, у него был план, особый, тщательно вынашиваемый годами и ожидающий своего часа. Это не будет привычная война в общепринятом смысле этого слова. Они истребят их по одному. Медленно. Загоняя в угол. Начнут с самых слабых и лишь потом примутся за королевскую семью. Верховный Суд подписал все необходимые бумаги. Приговор вынесен. Черные Львы много себе позволяют, слишком много власти, влияния, денег. Они неуправляемые и сильные. Скоро полностью выйдут из-под контроля демонов и возможно начнут представлять большую опасность даже для Верховной Власти. Прежде чем вампиры поймут, что на них объявлена охота, их станет меньше наполовину. Уже сейчас убито не менее двадцати представителей клана. Конечно они мелкие сошки, так – мусор. С королевским семейством так легко не справиться, но у Михи есть на этот счет план "Б".

Асмодей не знал, что у демонов имеются союзники, готовые сотрудничать, а вот Миха знает все. Ликаны. Вот кто поможет ему справиться с проклятыми вампирами, а самое главное уничтожить Изгоя. Для Михи только одно имя проклятого предателя, словно красная тряпка для быка. Вызов.

Марго, не упустит шанса отомстить вампирам, тем более Миха даст ей прекрасный повод забыть о былой дружбе с женой короля. Он знает кое-что такое, от чего все ликаны выйдут на тропу войны. Маленькую тайну, способную столкнуть две самые сильные расы бессмертных в смертельной схватке. Рыжеволосая кошечка, жена Воронова, выпустила коготки и кое-кого сцапала.

Если помочь ликанам и вооружить их, приготовить к возможному нападению вампиров-воинов, то Воронова и Мокану ждет жестокий отпор и огромные потери, неисчислимые. Чуда не будет. Палачи и ликаны атакуют их по всем фронтам. Если привлечь на свою сторону Северную Стаю и Северных Львов – дни короля сочтены. Ведь Владимир уже давно мечтает о троне, еще один союзник демонам не помешает. Тем более Асмодей намерен повторить ритуал спустя тринадцать лет. Кое-кого из этого зазнавшегося семейства Асмодей заберет себе, а кое-кого возьмет и сам Миха. Он еще не решил кого именно, но у него будет новая Лиза обязательно.

***

Марго испытывала физический дискомфорт в присутствии этого типа, который появился из неоткуда. Нагло миновал ее охрану и проник в дом. Она как раз вернулась со свидания с Алексеем. Умопомрачительного свидания и ей даже казалось, что двоюродный брат воспылал к ней страстью. Его разноцветные глаза загорались каждый раз, когда он смотрел на Маргариту. А она испытывала томление. Про Алексея ходило много слухов - самец жадный и ненасытный, с могучим орудием между ног и неутомимый в сексе. Марго рассчитывала уже сегодня затащить его в свою холодную постель, но Алексей заявил, что у него важная встреча и намекнул - они обязательно продолжат беседу завтра, перед встречей с Вороновым и Мокану. Им нужно очень многое обсудить. Возбужденная Марго приехала домой в прекрасном расположении духа, пока не увидела в своем кабинете этого жуткого типа. Она даже не успела вызвать охрану, потому что он направил ей в лоб дуло пистолета, в котором, несомненно, были серебряные пули.

- Я бы не советовал тебе так рисковать. Я не пришел, чтобы убить тебя, но если ты меня вынудишь, то от этого дома камня на камне не останется.

Марго судорожно стиснула пальцы, и каждый волосок на ее теле приподнялся от ужаса.

- Кто ты и что тебе нужно?

Ночной гость усмехнулся, и в темноте блеснули белоснежные клыки. Вампир? Нет, он нечто другое, более сильное и жуткое и она даже боялась предположить кто перед ней на самом деле. Потому что такие приходили лишь с одной целью – уничтожить.

- Будь оригинальней, Марго. Спроси, зачем я пришел? Спроси, почему до сих пор ты еще живая?

Он исчез и появился в другом конце комнаты. Марго резко обернулась.

- Ладно, ты сейчас обделаешься от страха, а мне я не люблю запах волчьих испражнений. Я пришел заключить сделку. Оказать твоей стае великую честь. Кстати позволь представиться – Миха. Вампир-каратель. Палач, как вы все нас называете.

Марго почувствовала как от панического ужаса у нее немеют ноги и руки. Глаза этого типа были безумными белыми дырами. О таких говорят – мертвые глазницы. И там в этих глазах смерть.

- Прочти.

Миха протянул ей свернутый пергамент, и Марго медленно взяла бумагу, едва удерживая ее в дрожащих пальцах. Она прочла несколько раз, потом посмотрела на Палача.

- Каким образом это может касаться именно меня и моего народа?

Миха вальяжно развалился в ее кресле, тогда как сама Марго едва держалась на ногах, стоя посреди кабинета.

- Ты думаешь, завтра Влад согласится на все твои условия? – вкрадчиво спросил гость и подался вперед, - О, нет. Тебе ли не знать хитрого короля. Он обманет вас, обведет вокруг пальца, и вы останетесь ни с чем. Придете к тому с чего начинали. У тебя есть еще один сын, Марго? С чьей помощью ты заключишь мир?

Марго не понимала, что от нее хотят, но первая волна дикого ужаса уже стихала. Он и правда пришел что-то ей предложить. А это значит лишь одно - Палач не собирался с ней разделаться, не в этот раз и не сегодня.

- Что ты мне предлагаешь сделать? И что мы будем с этого иметь?

Он снова усмехнулся и Марго с трудом сдержалась, что бы не закричать.

- Я предлагаю тебе помочь нам в полном уничтожении Черных Львов. Ты пойдешь на их условия. Ты согласишься со всем, что они предложат тебе завтра. А потом ты пригласишь их к себе, на банкет в честь примирения. Только здесь они найдут свою смерть. Потому что их будем ждать мы. А вы покинете усадьбу еще задолго до их появления.

Марго не верила ему, не может быть, что вот так просто можно будет справиться с самым сильным противником. Нет, даже с тремя. Да и где гарантии, что другие кланы не завершат начатое? Ликанов все равно ждут гонения. Им не простят такой подставы.

- Напрасно ты меня недооцениваешь, Марго. Кроме тебя у меня есть еще одни союзники - Северные Львы. Они уже согласились на мое предложение, и именно они возьмут власть над братством. У меня даже есть новый договор подписанный Владимиром.

Миха бросил Марго еще один пергамент, и она поймала его влажными холодными руками. По мере прочтения ее сердце билось все быстрее и быстрее – Северные Львы были согласны на все условия ликанов. Но вдруг перед глазами встал образ Лины. Они вдвоем готовятся к ее свадьбе, Лина защищает ее перед Владом. Король, который спас ее Витана от лап Антуана. Дьявол, почему она не может помнить только плохое?

- Сомневаешься? Веришь в эфимерную дружбу со своей рыжей, клыкастой подружкой-убийцей? Хочешь, я сделаю выбор за тебя? Я помогу тебе возненавидеть ее. Ты будешь желать их смерти сильнее, чем кто-либо другой. Включи свой компьютер и нажми на запуск видеофайла. Думаю, все твои сомнения тут же исчезнут.

Через пять минут Миха довольно смеялся, когда Марго разбила монитор ноутбука, и теперь крушила все, что попадалось ей под руку.

- Ну что? Еще сомневаешься? Ведь это твоя любимая подружка убила Витана. Ты могла предположить, что она на такое способна? Так покажи ей, на что способна ты.

Марго обратилась в бурую волчицу в считанные секунды, рвала клыками мебель, носилась по кабинету, сверкая бурой шерстью и желтыми зрачками. А он хохотал и хохотал и этот дьявольский смех сотрясал стены. Когда Марго выскочила в окно, разбив его огромными лапами, Миха перестал смеяться. Он откинулся на кресле и закрыл глаза. Он ждал. Маргарита вернулась через час, с опухшими от слез глазами, она посмотрела на Палача и хрипло сказала:

- Я согласна. Пусть они все сдохнут и будут прокляты…

13 ГЛАВА (на форуме)

Девули, ответить не успеваю, но обязательно отпишусь вечером. Ловите новую главу. Как и обещала сегодня и завтра вас ждет много проды.

13 ГЛАВА

Габриэль на этот раз тренировался один. Пять часов утра. Солнце еще не показалось из-за горизонта. Он не привык к чертовой бессоннице, не привык по утрам вместо чашки кофе выпивать пакетик "первой положительной", но он готов был привыкать к чему угодно. Габриэль мечтал влиться в эту семью, они стали для него открытием. Он никогда не предполагал, что есть такая сплоченность, верность долгу и родным. Это были его принципы по-жизни, и он полюбил каждого из них.

Вампиры приняли чужака как родного. Если в мире людей он пожизненный аутсайдер, то здесь он свой не смотря на страхи, тараканов в голове и на прошлое. Габриэль физически ощущал – ему здесь рады. И грубоватый Мстислав, которого все почему-то называли Изгой и Николас оторванный, безбашенный и безумный как серийный маньяк и прежде всего Влад. Вот если и был здесь кто-то достойный подражания – это король. Он носил свой титул с достоинством, без ложного пафоса. Истинными королями рождаются, а не становятся.

Они нравились Габриэлю все, каждый по-своему. Парень еще не до конца понял, какие жестокие разборки намечаются в будущем, но он однозначно был готов проливать кровь вместе с ними и за них. И еще одной важной причиной, по которой Габриэль решил остаться – это Кристина. Ради нее он готов был на многое. Габриэль еще сам не понимал, что именно чувствует к этой женщине красивой как дьявол, умной, сильной. Это была не просто жажда обладания ее телом, хотя он желал ее до одури, до сумасшествия. Габриэль хотел большего. Он мечтал о ней. Он мечтал, что когда-нибудь скажет : "ты моя" и будет иметь на это право.

Парень измолотил боксерскую грушу, стер подошву кроссовок на беговой дорожке и теперь отрабатывал удары и приемы рукопашного боя. Его собственное тело справлялось с задачей настолько легко, что поначалу он даже не верил, что способен, например, пролететь несколько метров в воздухе, или попасть в цель, даже не прицеливаясь. Каждый удар был смертоносным втройне, когда он бежал, спидометр на беговой дорожке показывал…да пусть его черти раздерут…сто шестьдесят километров в час, из-под кроссовок вырывались искры.

Ему удавалось думать о посторонних вещах и замечать все, что происходит вокруг. Например, мальчишку, который с любопытством наблюдал за ним, стоя в проеме дверей, готовый смыться в любую секунду. Габриэль увидел его уже давно, примерно полчаса назад.

Когда-то еще в прошлой жизни он тренировал таких вот сорванцов, бесплатно. У интернатовских детей не было денег, оплачивать его уроки. Габриэль заканчивал рабочий день и ехал к ним, потому что пацаны его ждали, потому что в их жизни и так не было ничего хорошего. Семьдесят процентов из них уже сломаны, с покалеченной психикой, с ложными понятиями о том, что "хорошо" и что "плохо". Многие сменят детдомовские койки на тюремные нары уже в первый год после окончания интерната.

Все они смотрели на него, раскрыв рот, и мечтали стать такими как он. Чего-то в жизни добиться.

Габриэль сделал тройное сальто и приземлился на маты. Потом подошел к разложенным на столе кинжалам и метнул один из них в цель на противоположной стене. Мальчишка восхищенно присвистнул. Габриэль обернулся:

- Эй, чего прячешься? Давай посоревнуемся. Умеешь метать кинжалы?

Паренек замялся, а потом огрызнулся:

- Я не прятался, просто мимо проходил.

- Ну не прошел ведь. Давай, иди сюда, а то мне скучно одному. Хочешь, научу?

Паренек усмехнулся и подошел к Габриэлю. Смешной мальчишка, тот самый возраст, когда уже не ребенок, но еще и не мужчина. Габриэль помнил себя таким. Гормоны, потные ладони, ломающийся голос и сплошное: "я полный урод и меня все ненавидят".

- Я умею, ты меня лучше научи вот этим приемам, которые ты отрабатывал до ножей.

- Понравилось?

- Ага, здорово. Одновременно удары рукой, ногой и сразу подсечка. Это было круто.

Габриэль усмехнулся. Его коронный прием, ни один из учеников не мог это повторить.

- Давай покажу, снимай свой балахон и ботинки.

Паренек бодренько скинул тяжелые бутсы, просторный свитер и поправил длинные волосы. Он остался в модной футболке и спортивных штанах. Подошел к Габриэлю, разглядывая парня с любопытством.

- Прикольная стрижка.

- Ничего особенного: бритва, ножницы и почти под ноль.

- Крутяк. Но у нас так не носят.

- А я люблю отличаться. Ну что готов? Вообще умеешь драться?

- Ну, так себе. Дядя Ник и Влад показывали, но я больше хакерством занимаюсь. Ножи метать Криштоф научил, уже давно.

Габриэль осмотрел паренька – щупловатый, худой. Но такие самые выносливые. Это он еще со времен преподавания запомнил. Сам-то тоже в школе был как скелет обтянутый кожей.

- Звать как?

- А тебя?

Парнишка с вызовом посмотрел ему в глаза. Габриэль улыбнулся. Строптивый малый.

- Габриэль.

- Велес.

- Интересное имя.

- В моей стае нормально так называть детей. А вообще, если не нравится – можно Константин.

- В стае?

- Ну да, - паренек усмехнулся и метнул кинжал в цель, - я наполовину вампир, наполовину оборотень. Гибрид короче.

Габриэль уже ничему не удивлялся. Даже самому странно, но он начинал привыкать, что с обычными людьми ему дело иметь не придется. Дико конечно, но он сам уже не человек.

- Покажи прием, - попросил Велес и попробовал стать в стойку. Получилось забавно.

- Нет, не так. Ты стоишь как девочка, которая собралась укусить подружку. Расставь ноги, вот так. Пружинь коленями. Шире. Вот.

Габриэль показал пареньку, как правильно стоять, выправил положение его рук.

- Обычно противник ожидает от тебя, того на что способен сам. Поэтому если он вооружен, то рассчитывает, что ты целишься по руке с оружием. Удиви его и бей вначале по ноге, от неожиданности он пропустит второй, а после подсечки обязательно упадет.

Велес замахнулся, нанося удар невидимому противнику, но одновременно не получилось, и он упал, но тут, же вскочил на ноги.

- Покажи еще раз.

- Да хоть сто. Только ты неправильно бьешь. Вначале ногой, а потом рукой и сразу подсечка понял?

- Угу.

Минут через пятнадцать у паренька все получилось. Он радостно повторял прием раз за разом и даже "уложил" самого Габриэля. Конечно то поддался, но паренек все равно был доволен собой. Янтарные глаза поблескивали трумфом. Интересный малый, открытый, честный. Габриэлю мальчишка понравился. Он их родственник? Это не сын Марианны. Тогда чей? Возможно Фэй…Черт он совсем запутался.

- Ну что хватит на сегодня? Теперь в душ?

- Давай. А хочешь я тебе, потом наше озеро покажу?

- Лады, покажи.

- Телепортироваться умеешь?

- Думаю, нет.

Велес засмеялся, подхватил свитер с пола.

- Ладно, я потом тебя научу.

Велес привел Габриэля к полузамерзшему озеру в нескольких метрах от загородного дома.

Габриэлю понравилось это место, он вообще любил рассвет, особенно у воды. Зимой, когда снег искрится и переливается в восходящих лучах солнца, а хрустальная вода лижет ледяной берег, особенно ощущалось дыхание свободы. А у вампиров она особенная, настоящая. Габриэль уже чувствовал все преимущества обращения, как и недостатки. Но от вседозволенности и могущества, от возможностей без границ, кружило голову.

- Красота, - парень сбросил куртку, не ощущая холодного ветра, мороз приятно покалывал кожу. Оказывается, быть вампиром совсем неплохо. Не чувствуешь холода, голода, не испытываешь усталости.

- Классная татушка, мне бы Кристина никогда не позволила сделать такую. Она что-то означает или просто так?

Габриэль посмотрел на мальчишку и усмехнулся:

- Кристина? Ты такой послушный малый, что боишься свою двоюродную сестру?

Паренек фыркнул и бросил в воду комок снега.

- Она мне не сестра, она моя мама.

Габриэль резко повернулся к мальчику. Кристина его мать? Нихрена себе! У нее такой взрослый сын? О боже…ну если есть ребенок, значит есть и отец. Дьявол. Вот дерьмо.

Габриэль уже внимательно посмотрел на Велеса. Он искал сходство, но не увидел. Паренек был скорее похож на Влада. Только глаза янтарного цвета, волчьи глаза, отцовские наверное. Если бы Габриэлю дали сейчас под дых тяжелым ботинком или бейсбольной битой он бы все равно не чувствовал себя настолько скверно. Кристина замужем, у нее взрослый сын. Габриэль, полный придурок, если решил, что такая женщина свободна.

- А твой отец? Где он?

Мальчик шмыгнул носом, слепил еще один снежок и снова бросил в воду.

- Он умер.

Твою ж мать…Что за утро гадское такое? Одна новость паршивей другой.

- Прости, я не знал.

- Не извиняйся, я его видел два раза в жизни. Так что я не много потерял.

Ответил резко, отвернулся и теперь беспрестанно швырял комья снега куда попало. Нервничает.

- Наверно отец просто не мог часто с тобой встречаться…не думаю что…

- Не парься, я привык. Он все мог, просто не хотел. Проехали. Забыли.

Ты ж не мой личный психолог.

Габриэль почувствовал напряжение, словно ощутил ауру мальчишки, которая из светлой становилась очень темной, угрожающей. Будто он кричал, там в душе: "Не лезь ко мне…мне больно"

- Нет, я не психолог. Просто у меня даже такого отца не было.

Паренек обернулся.

- А мама была?

- Нет, мамы тоже не было.

- А у меня есть. Только я ей на фиг не нужен.

Он снова отвернулся и теперь ковырял палкой по льду, стараясь продолбить дырку и достать до воды. Габриэль поднял куртку мальчика и набросил ему на плечи.

- Знаешь, я не думаю, так, как думаешь ты. У меня не было мамы и я готов многое отдать, чтобы она сейчас была рядом со мной. Да что там, пусть будет не рядом, но только будет.

- Даже если бы она тебя не любила?

Габриэль тяжело вздохнул.

- Тебе кажется, что она не любит. Я бы на твоем месте считал точно так же. Только у меня ее никогда не было.

- Она не приезжала ко мне полтора года. Она отдала меня тете Фэй сразу после моего рождения.

- А ты спроси у нее, почему она так поступила.

Паренек молчал, и ему наконец-то удалось проковырять толщу льда. Теперь он яростно вдалбливал палку в образовавшуюся лунку.

- Ты говорил с ней об этом?

- Нет, я вообще с ней не разговариваю.

- А я бы хотел иметь возможность поговорить с моей мамой, хотя бы один раз.

Велес повернулся к Габриэлю и в желтых глазах блеснули слезы, хоть лицо и скривилось от гнева, но он был готов расплакаться и ненавидел себя за это.

- Даже если бы ты знал, что ей на тебя наплевать?

- Я бы спросил у нее почему. Иногда мы видим то, что хотим видеть, а не то, что происходит на самом деле. Посмотри воооон туда. Видишь глыбу льда посередине озера? Она кажется тебе маленькой правда?

- Она и так маленькая.

- Ничего подобного, если ты поднырнешь снизу, ты увидишь гораздо большее плато, чем сверху. Маленький айсберг. Так и истина. Пока ты до нее не докопаешься, прячется очень далеко от тебя.

- Думаешь, она скажет мне правду?

- Думаю, скажет. Если ты спросишь.

- Она позвала меня сходить на футбол, представляешь? А я терпеть не могу футбол.

Габриэль улыбнулся:

- Я тоже.

- Я гонки люблю.

- На мотоциклах или ралли?

- Тачки. А хочешь, сходим на гонки? У нас в городе. Сегодня. Пойдешь с нами?

Габриэь замялся. Ему требовалось время переварить всю информацию. Слишком много он узнал сегодня. О Кристине. Это ничего не меняло в его отношении к ней, но очень многое объясняло в ее поведении. Она потеряла мужа, возможно горячо любимого, а тут он, Габриэль, лезет к ней со своими чувствами, которые скорей всего на хрен ей не нужны.

- Так пойдешь? Не то я сам с ней идти не хочу. Вдруг ей не понравится.

- Ладно, пойдем, если она будет не против.

- Велес!

Они оба резко обернулись. Кристина появилась из-за деревьев, и Габриэль почувствовал странных запах страха, панического ужаса.

Прежде чем он успел что-то спросить, женщина бросилась к сыну. Крис схватила его за плечи:

- Я искала тебя все утро. Я так испугалась.

Велес смутился, отвернулся от Крис, но руки ее с плеч не сбросил.

- Я всегда бываю здесь по утрам. Это мое любимое место и я показал его Габриэлю.

Крис посмотрела на парня и у того защемило сердце. Она была не похожа на себя в эту минуту. Совсем другая, более женственная мягкая, в глазах нет упрямства и дерзости. Габриэль не мог определить, что именно видит в ее взгляде, но там плескалась тоска, особенно когда она смотрела на сына. Тоска и безмерное чувство вины. Кристина перевела взгляд на мальчика.

- Хорошо. Просто ты мог показать его и мне тоже.

- Ну, вот и показал. Прости, мне пора на уроки, учитель скоро приедет.

- Самуил и Камилла искали тебя все утро.

- Они знают, где я бываю, так что не думаю, что они и, правда, не могли меня найти. Могла бы не врать.

Мальчик вырвался из ее объятий и скрылся за деревьями. Габриэль ощутил волну боли, а потом грусть. Но Кристина не бросилась за сыном, она поправила воротник куртки и убрала волосы с лица. Она даже не поздоровалась, смотрела, как солнце выходит из-за деревьев, и снег переливается всеми цветами радуги.

- Ему не хватает мужского общества, - сказала она тихо и повернулась, чтобы уйти.

- Ему не хватает твоего общества, - ответил Габриэль и Кристина резко обернулась. Порыв ветра бросил ей волосы в лицо, а ее голубые глаза сверкнули и тут же погасли.

- Почему ты так решил?

- Потому что он сам мне сказал об этом.

В ее взгляде блеснуло недоверие.

- Прям, так и сказал? – спросила явно с издевкой.

- Нет, не так, но я понял.

Она усмехнулась и снова пошла в сторону дома, а Габриэль почувствовал себя скверно. Черт раздери его косноязычие. Мог утешить ее, рассказать обо всем что говорил ее сын. Поддержать, в конце концов. Только Крис это не нужно. Она явно показывает ему, чтобы не лез не в свое дело. Для нее Габриэль по-прежнему чужак и в отличии от всех членов этой семьи она его не приняла. Именно та, ради кого он здесь остался. И, черт раздери, у нее прекрасно получалось показать ему какой он тупой кусок дерьма по сравнению с ней.

Вот черт. Габриэль побежал следом за ней и догнал очень быстро. Крис не торопилась домой, она шла по тропинке, поддевая носками сапог комья пушистого снега. Она очень одинока. Несмотря на всю свою силу воли, железный характер и на большую семью. Габриэль чувствовал на физическом уровне, что ей плохо и внутри у нее такие демоны, от которых выть хочется. Только он никогда не сможет их разгадать – она не позволит. Такие, как она, не принимают ни чьей помощи.

- Не лезь не в свое дело, - мрачно сказала Крис, предупреждая любою его попытку завести разговор.

- Я и не лезу. Велес хотел научиться некоторым приемам, и я показал, а потом он привел меня сюда. Вот и все.

Крис резко остановилась и он вместе с ней.

- А меня никогда не приводил.

В ее фразе прозвучало столько невысказанной боли и обиды, что Габриэль снова почувствовал щемящее чувство грусти.

- Он бы привел, у него просто не хватает смелости сказать тебе об этом.

- Но ведь тебе сказал.

- Потому что я чужой, а ты слишком много для него значишь, и он боится, что ему будет больно, если ты снова уйдешь.

Кристина резко обернулась.

- Ты умник, да? Ты все знаешь? Ни черта ты не знаешь ни про меня, ни про Велеса, ни про нашу семью.

Она злилась, нет, не на него, на себя. Просто срывала злость, ей было слишком больно, и Габриэль это чувствовал.

- Я знаю не про вас. Я знаю про себя. Когда-то я был таким же подростком, который мечтал о том, чтобы у него были родители.

Кристина подняла голову и посмотрела на макушки деревьев, а потом рассмеялась. Нехороший смех, полный иронии и сарказма.

- Поверь, таких родителей, как я, ты бы не хотел.

- А чем ты хуже других?

Кристина нахмурилась.

- Не твое дело. Поверь, я самая последняя с кого Велесу стоит брать пример. Наверное, ты подойдешь для этой роли в тысячу раз больше чем я.

- Только ребенку наплевать, что ты думаешь о себе, для него ты – самая лучшая.

- Он ошибается.

Крис снова пошла по тропинке, а Габриэль следом за ней.

- Нет, он не ошибается. Ты не такая, какой хочешь казаться.

Женщина молниеносно оказалась возле него и вцепилась в полы его куртки:

- Оставь свои романтические бредни, понял? Сними розовые очки. Я такая какая есть. Я - убийца, для меня не существует законов, и последнее кем я могу быть так это хорошей матерью. Но не тебе об этом судить.

Глаза Крис полыхали красным пламенем, но, несмотря на это от ее красоты захватывало дух. Ее лицо не стало страшным как у Влада в моменты ярости. Наверное, это отличие от вампиров. Потому что ее кожа по-прежнему перламутрово-белоснежная, гладкая. Если коснуться рукой ее щеки, он почувствует нежнейший шелк. Габриэль перехватил ее запястья.

- Ты лжешь, не знаю почему, но все это маски, которыми ты прикрываешься, чтобы никто не узнал, что происходит у тебя в душе и на сердце.

Она захохотала, выдернула руки:

- А ты уверен, что у меня есть душа и сердце? Ты думаешь, раз мы трахались, то ты уже знаешь меня лучше, чем я сама? Мальчик, проснись, всего лишь голый секс, хотя это и сексом трудно назвать. Я просто была голодна. Ты ведь уже знаешь, что такое голод? Считай это мой способ охоты, моя приманка для дичи. Просто все пошло не по плану, а то валялся бы ты с остальными такими же умниками, которые думали, что они знают, чего я хочу. Мертвыми умниками.

Габриэль стиснул челюсти, он смотрел на нее и не верил, что она говорит правду. Она убивала людей. Таких как он, в ее жизни было настолько много, что она вряд ли вспомнила бы его на следующий день.

- Удивлен? А ты что думал, ты какой-то особенный? Очередной кусок мяса, который остался в живых по счастливой случайности. Так что нихрена ты не знаешь, чего хочу я.

Внезапно, он даже сам не понял, как осмелился это сделать, но он схватил ее за плечи и привлек к себе.

- А чего ты хочешь, Кристина? Почему ты не убила меня, ведь есть причина, правда?

Как только схватил ее в объятия, в голове тут же помутилось, в горле пересохло, и теперь он видел только ее губы, слишком близко, на расстоянии дыхания. Более того воздух снова наэлектризовался вокруг них, завибрировал. Так происходило всегда, когда он к ней прикасался и Габриэль был уверен – она тоже это чувствует. Между ними что-то происходит, и в этом участвуют двое и будь он проклят, если ошибается.

Крис толкнула его с такой силой, что парень едва удержался на ногах.

Внезапно в ее руках появился пистолет, и она направила дуло прямо ему в лицо, а потом тихо прошипела:

- Ты будешь последним, кто об этом узнает. И никогда, слышишь, никогда не прикасайся ко мне, пока я сама тебе не разрешила!

Как ни странно Габриэль был уверен, что она не выстрелит, но лишних движений не делал, просто выпрямился, чувствуя, как саднит под ребром от ее удара. Крис медленно опустила оружие, а потом сунула в кобуру, висящую на поясе ее обтягивающих кожаных брюк. Она исчезла, растаяла, и в воздухе остался только ее запах – угроза, сладость и всплеск адреналина.

Габриэль яростно ударил кулаком по сосне, и дерево с треском накренилось в сторону. Черт…черт…черт… Ну зачем он это сделал? Зачем выставил себя очередным идиотом, которых у нее наверное сотни если не тысячи. Возомнил себя Казановой, да она, таких как он, раскусит и выплюнет, в два счета. Только где-то в глубине души ему все же казалось, что и ее взгляд вспыхнул, когда он схватил ее в объятия. Это уже было интуитивное мужское чувство. Оно пришло из ниоткуда и хоть разум отвергал даже малейшую вероятность подобного, запах ее тела, который моментально изменился, когда он к ней прикоснулся, говорили об обратном. И Габриэль ни на секунду не сомневался, что Крис на самом деле совсем не такая крутая, какой хочет казаться окружающим. Да, она сильная, да она волевая, но там, в душе она жаждет, чтобы сын любил ее и Габриэль это прекрасно почувствовал. Тогда зачем эта игра в сучку, которой все по боку? Для кого весь этот спектакль и почему она так не хочет, чтобы ее любили и в тот же момент яростно этого жаждет?

Габриэль сел прямо в снег, облокотился о сосну, которую только что чуть не сломал и закрыл глаза.

Она убийца? Что ж для него это не открытие, он знал, что Крис не мягкий и пушистый зайчик. Понял это сразу, как только увидел ее там в клубе. Возможно, именно запах опасности так взбудоражил, придал остроты всем его чувствам. Только почему то он не был уверен, что ей нравится то, что она делает. Словно, Крис пытается кому-то доказать: "я крутая, мне нас***ть на ваше мнение".

"Очередной кусок мяса, который остался в живых по счастливой случайности".

А может она права? Габриэль действительно смотрит на нее через розовые очки, потому что влюбился как идиот? Тогда почему каждый раз, когда к ней прикасается, он чувствует эту ответную волну напряжения?

Эта женщина сведет его с ума, скрутит его сердце и выжмет как тряпку, а потом вышвырнет подыхать от разочарования. Но ему не нужна другая. Он хочет только ее. Хочет всю, вот такую колючую, опасную, непредсказуемую. Со всеми ее недостатками.

14 ГЛАВА (начало)

Девочки, я уже бегу вам отвечать. Читаем пока 14 главу. Всем кто просил Лину и Влада - пожалуйста примите и распишитесь. главу плохо выправила и моя бэточка еще не появлялась сегодня. Так что сильно не бить.

14 ГЛАВА

"Ты нашла пленку?"

"Нет, но я ищу. Мы все уничтожили, только эта последняя осталась"

"Может, я сама поговорю с директором отеля?"

"Не лезь и не светись, тебя никто не видел"

"Фэй, мне страшно, что мы натворили? Если кто-то узнает…"

"Лина, держи себя в руках. Мы поступили правильно. Влад идет, сотри все"

Когда Влад зашел в спальню Лина, как едва успела спрятать сотовый под подушку. Муж тяжело вздохнул, сбросил пиджак, ослабил узел галстука. Она видела, как сильно он устал, весь груз ответственности, страх за Марианну, отчаянная злость на ликанов, дети, Крис со своими проблемами. Иногда Лине казалось, что даже такой как Влад скоро сломается, не выдержит напряжение, но он не ломался. Он всегда тверже гранита, крепче закаленной стали. Только ей, было известно, что на самом деле происходит у него в душе. Только с ней он становился самим собой. Влад подошел к окну и распахнул шторы, опираясь обеими руками на подоконник. Лина неслышно появилась сзади и обняла его, прижимаясь щекой к широкой спине. Как же сильно он напряжен, под кожей сталь. Вдруг Влад резко повернулся к ней, сорвал с нее шелковый халатик и прижал к себе требовательно, властно. Она не ожидала такой реакции, скорее хотела утешить, просто ласково прижаться к нему, но у мужчин другой способ успокоится и выплеснуть напряжение. Влад впился губами в ее губы, и Лина почувствовала, как сильно соскучилась по нему, вот такому страстному, жадному. Давно уже не было, так, как сейчас. Его руки срывали бретельки тоненькой ночнушки, скользили по телу. Мгновение и она уже опрокинута навзничь на их широкой постели, а он устроился меж ее распахнутых ног, быстро расстегнул ширинку и вот он уже в ней, подхватил ее под колени, жадно врезается в ее лоно. И Лина захотела забыться, отдаться сумасшедшему порыву, оставить все проблемы за порогом их спальни. Но у нее не получалось, она словно видела их обоих со стороны, но ее душа не участвовала в процессе, а разум был занят совсем иными вещами, чем занятие любовью. Под подушкой ее сотовый и смски Фэй она так и не стерла. Лина двигала бедрами, Владу навстречу, постанывала под его неистовым напором, но перед глазами было окровавленное тело ее зятя и остекленевшее изумление в его желтых глазах, когда она воткнула кинжал в его проклятое сердце…

Влад вдруг отстранился, внимательно всматриваясь в ее лицо.

- Ты со мной? - тихо спросил он и перестал двигаться в ней.

- Конечно с тобой, - прошептала Лина и обняла его за шею, оплетая его торс ногами, но муж высвободился из ее объятий.

- Нет, ты лжешь…

Он склонился над ее грудью и слегка прикусил сосок, по ее телу прошла легкая дрожь, а он скользнул языком по ее животу, спускаясь все ниже, пока не прижался ртом к ее лону. И она забыла обо всем, когда дерзкий язык заплясал между складками плоти, безошибочно отыскав маленький комочек страсти, который тут же отозвался на ласку и затвердел. Лина застонала, вцепилась пальцами в длинные волосы мужа, подаваясь навстречу, прогибая спину. Он приближал ее к оргазму быстро, умело, ведь он знал ее тело и ее реакцию не хуже, а может и лучше ее самой.

Когда она почувствовала, что вот-вот взорвется, он остановился и приподнялся на руках, в глазах ее короля триумф и бешеный огонь страсти.

- Вот теперь ты со мной.

А потом его рот и язык довершили начатое и она закричала, только тогда Влад снова вошел в нее и кончил сам, чувствуя сокращения влажного лона и ее ногти, царапающие его спину.

Они еще страстно сжимали друг друга в объятиях, когда зазвонил сотовый. Влад резко приподнялся и посмотрел Лине в глаза. Уже очень давно они не слышали этот страшный звонок. Экстренный сотовый. Он звонит только тогда, когда случается непоправимое или наступила война. Влад вскочил с постели и быстро достал мобильник с ящика стола.

- Да.

- Через час у тебя в кабинете. Быть готовыми немедленно покинуть дом.

- Серафим…

- Не по телефону.

Влад быстро надел рубашку и Лина поняла по выражению его лица – происходит что-то очень нехорошее.

- Одевайся, быстро.

Она не задавала лишних вопросов и уже через две минуты стояла возле двери одетая, причесанная. Влад вдруг нежно обхватил ее лицо руками и поцеловал в губы.

- Люблю тебя, - прошептал очень тихо, а потом увлек ее в коридор.

Спустя десять минут дверь кабинета распахнулась, и вошли ищейки, трое в черных плащах, они вежливо поклонились, один из них шагнул к Владу:

- У нас большие проблемы, Влад. За последнюю неделю погибло более двадцати представителей клана Черных Львов. Мы уже не считаем это случайностью, и я думаю, ты должен знать об этом.

Серфим протянул королю папку с бумагами.

- Здесь подробно описаны все случаи убийств за последние десять дней.

Влад просмотрел содержимое папки, потом повернулся к Мстиславу.

- Посмотри, я хочу услышать твое мнение. На что это похоже?

- Мы считаем, - продолжил Серафим, - что на наш клан кто-то объявил охоту. Убийства поначалу приняли за несчастные случаи, за последствия разборок между кланами и на стычки с охотниками, но Хворост уверил меня, что за последние двенадцать лет никаких облав его братство не совершало. Мирный договор не нарушался обеими сторонами.

- Ликаны? – спросил Ник.

- Нет, Николас, не ликаны. Но кто-то намного сильнее простых вампиров. Есть закономерность в этих убийствах, и мы считаем, что их совершает группа, но не людей. Так же это не демоны.

- Тогда кто, черт вас раздери? – прорычал Ник.

- Мы не знаем.

- Тогда нахрен вы вообще существуете?

- Ник, подожди, успокойся. Что там, Изгой? Что ты думаешь по этому поводу?

Мстислав захлопнул папку.

- Вам это не понравится, хотя я не уверен.

- Говори.

Мстислав метнул взгляд на Габриэля, который только что вошел в помещение и стал возле дверей.

- Он с нами и будет знать все, что происходит в братстве, у него уже есть такой же мобильник как и у всех нас, - сказал Влад.

Изгой кивнул, и подал папку Владу.

- Я знаю, но не думаю, что он готов ко всему, что может произойти в последнее время и возможно для него лучше держаться от нас подальше.

Крис повернулась к Палачу:

- У него уже не получится держаться подальше и вообще, какого черта вы говорите о нем так, будто его здесь нет? Это паршивая привычка и неуважение.

Мстислав усмехнулся, но глаза остались холодными, колючими.

- А потому что на нас объявили охоту каратели.

Все замолчали и посмотрели на бывшего палача. Тот потер подбородок левой рукой, словно задумался.

- Почему ты так считаешь, Изгой? – Влад выглядел не просто взволнованным, а близким к панике.

- Потому что так убивать могут только каратели. Никаких следов, никаких лишних свидетелей. Быстро, четко, не придраться. И еще…вот посмотри сюда.

Палач протянул руку, показывая браслет на запястье.

- Это не просто побрякушка, это наша карта, компас, называйте, как хотите. Он отражает три измерения. Прошлое, настоящее и будущее.

Все склонились к руке Изгоя, рассматривая очень простую на вид безделицу из какого-то странного сплава металлов.

- Кроме странных красных точек, я ничего здесь не вижу – буркнул Ник.

- Красные точки, их ровно тринадцать верно? Так вот эти точки – это местонахождение каждого из карателей. Раньше вы бы никогда не увидели одновременно все тринадцать. В каждом измерении было несколько, в обычной ситуации.

Лина чувствовала, как вибрирует воздух от нарастающего напряжения и паники.

- Сейчас они все здесь, с нами, и очень близко друг от друга. Это означает, что каратели объединились. Такое случается очень редко, только когда нужна особая сила или проводится массовое уничтожение.

- И что это значит, черт возьми? – Ник терял терпение.

- Это значит, что воины апокалипсиса получили приказ уничтожить весь клан Черных Львов. А если это и правда так, то все вы вне закона. И вас убьют. Вас, ваших детей, родных, слуг. Уничтожат всех. И, судя по всему, они уже начали.

Влад посмотрел на Ника, потом на Мстислава.

- Ты считаешь, что такое возможно? Дьвол! Нам только этого сейчас не хватало!

- Я все считаю возможным. Мы помешали Асмодею, испортили его планы, а так же нарушили самые древние законы бессмертных. А демон злопамятен, кроме того, мы свидетели его преступления, а ему совсем ни к чему так рисковать и оставлять нас в живых.

- Это означает, что мы все должны пуститься в бега?

- Немедленно, - ответил Изгой.

- Серафим, свяжись с агентами и разведкой немедленно. Объяви тревогу номер один. Собрать всех воинов и дать приказ к срочной эвакуации. Все действуем по нашему плану на такой случай. Мы уходим прямо сейчас. Фэй, ты забираешь с собой Марианну, Диану, детей и вы летите в Карпаты, у меня там куплен дом именно для такого случая. Криштоф поедет с вами. Ищейки будут охранять вас день и ночь.

- Я не буду сидеть в тылу как крыса, я пойду с вами.

Криштоф нахмурился и посмотрел на Влада.

- Друг, а кто будет с нашими женщинами и детьми? Кто защитит их лучше, чем это делал ты на протяжении всех долгих лет? Фэй не справится одна, Марианна скоро придет в себя. Ты нужен нам там. Давай, дружище, сейчас не время пререкаться. Мы уходим в лес, там им до нас по-одиночке не добраться, а нам нужно незаметно пересечь границу. У нас встреча с ликанами завтра в полдень. Лететь на самолете мы не можем. Придется пробираться своим ходом с передышками. Ник позаботься о вооружении и снаряжении.

Влад подошел к Габриэлю, который все это время, молча, стоял в стороне:

- Ну что, парень? Все еще хочешь остаться с нами? Ты свободен и можешь уйти, когда захочешь. Это не твоя война.

Габриэль усмехнулся, потом посмотрел на Крис. Лина физически почувствовала значение этого взгляда – горящего, страстного с оттенком тоски и безумного желания. Парень явно влюбился в ее дочь, притом настолько сильно, что не владеет своими чувствами и это заметно даже со стороны. "Ну, держись, мальчик, хлебнешь ты горя". Хотя Лина вдруг подумала о том, что Габриэль мог бы быть идеальной парой для их дочери. Он смелый, добрый, в нем нет жестокости и порочности и в то же время парень довольно сильная личность. Вот только Крис ему явно не по зубам. Но кто знает? Ведь противоположности притягиваются. Габриэль перевел взгляд на Влада:

- У вас здесь весело. Кроме того я люблю драки. Так что я пока останусь, если позволите? А война чужой не бывает, если она приходит в дом твоих близких.

Влад хлопнул парня по плечу. Он и королю нравится, чувствуется, что ее муж симпатизирует парню.

- Это веселье может закончиться весьма плачевно для такого как ты, неподготовленного и едва обращенного. Например - смертью.

- Даже так? Что ж становится все интересней. Если я теперь не человек, а вообще не понятно кто, то может мое место как раз здесь с вами?

- Все понял. Вопросов больше нет. Ник выдай ему необходимое снаряжение и оружие.

Лина смотрела на мужа, и сердце щемило от любви к нему. Господи, за что ей достался самый лучший, самый сильный из всех мужчин на свете? За какие такие заслуги он любит ее и принадлежит ей? Глядя на него сейчас, такого уверенного, властного, не поддающегося панике и сдерживающего целый клан, Лине не верилось, что всего лишь полчаса назад он хрипло стонал в ее объятиях и был самым нежным и горячим любовником. Что ж, не скоро они смогут быть близки, так как сегодня. Впереди неизвестность и муж все еще не дал распоряжения на ее счет. Он возьмет ее с собой или отправит вместе с Фэй, Марианной и детьми подальше? Лина знала, что ей придется принять любое его решение.

- Папа…

Влад обернулся к Кристине, и Лина скрестила пальцы, внутренне умоляя его быть сдержанней с их девочкой, дать ей шанс.

- Крис и Лина вы идете с нами.

Если бы Лина могла сейчас задушить его в объятиях. Вот так, при всех. Она бы это сделала не задумываясь. Муж незаметно взял ее за руку и тихо шепнул на ухо.

- Я хочу, чтобы вы были рядом.

Лина посмотрела ему в глаза и вдруг почувствовала, как волну ликования сменяет страх, потому что в его взгляде она прочла то, чего никогда еще не видела в глазах своего короля – Лина поняла, что в этот раз не все вернутся домой и он об этом знает.

4 ГЛАВА (окончание) 15 ГЛАВА

Девочки, в блог всех добавлю сейчас, отвечу всем ближе к ночи. Читаем новую главу. Жду ваше мнение, немного не моя ипостась оружие и все такое, но сюжет требует.

Кристине было страшно зайти в комнату сына. Она не могла снова с ним прощаться, снова его бросать после того как пообещала, что никогда не уйдет от него. Сейчас, сменив привычную одежду на униформу воина, Крис все равно не была уверена, что Велес простит и поймет. Особенно, после того эпизода у озера, когда она в очередной раз оплошала. Как же Крис испугалась, когда не нашла мальчика в доме. Она решила, что он сбежал или с ним что-то случилось. Наверное, это и есть тот самый неоправданный панический ужас матери потерять ребенка. И, да, Велес был прав, она обманула его, попыталась показать, что у нее были веские причины его найти, помимо собственного сумасшедшего желания удостоверится в его целости и сохранности, и даже просто найти повод заговорить. Так, как нашел Габриэль. Вот уж кого она меньше всего ожидала увидеть в обществе своего сына так это его.

Крис увидела их там, у озера, вдвоем, и поняла, насколько ей самой не светит просто поболтать с Велесом, набросить куртку ему на плечи. А Габриэль смог. Крис видела - между ними возникла симпатия, она всегда чувствовала положительную энергию, так же как и отрицательную. От Габриэля исходило слишком много положительного. И ее сын впитывал это как пересохшая губка. Витан, проклятый ублюдок, никогда не общался с сыном. Да, что там, он видел сына всего два раза в жизни. При его рождении и на свадьбе Марианны.

Когда Кристина вчера вернулась в свою комнату, после того как выплюнула Габриэлю в лицо все ту грязь, которую не смогла сдержать при себе, она пожалела о каждом своем слове. Нет, хуже, она сама не понимала, почему набросилась на него с такой яростью.

Ложь, ложь и три раза ложь, притом теперь уже самой себе.

Все она прекрасно понимала. Она сказала это, потому что он проник в ее душу, потому что рядом с ним оживало ее проклятое сердце и ее сексуальность, потому что он нравился ей во всем и рядом с ним Крис чувствовала себя грязным ничтожеством. Потому что Габриэль совершенен, а она мрак и тьма и душа ее будет гореть в аду.

А еще, потому что сегодня ночью она делала то же самое, что и он там…в душевой тренировочного зала. Она прикасалась к себе. Впервые. И…представляла себе его руки его губы на своем теле. Она тоже попробовала прошептать его имя. Как же красиво оно звучало в тишине, наполненной запахом ее возбужденной плоти, ночной прохладой и терпким вкусом разочарования. Она не кончила, но Крис была близка к этому, ей понравилось фантазировать именно об этом парне, таком сексуальном, молодом, горячем. Она видела мысленно его синие глаза, приоткрытые губы и бледное от страсти лицо. О боже, она даже снова чувствовала его член глубоко внутри себя. Но в тумане вожделения вдруг появилось другое лицо, искаженное злобой, плюющее в нее ядом оскорблений, клыки, рвущие ее плоть. Она сжалась в комочек на постели и до утра раскачивалась из стороны в сторону, пытаясь прекратить приступ депрессии. Удержаться и не схватить свой маленький кинжал, не начать снова резать руки, чтобы успокоиться, забыться.

Вот почему Крис набросилась на Габриэля, потому что доверится – это больно! Потому что она никогда больше не позволит драть свое сердце. А Габриэль именно тот, кто может прорваться сквозь ее ядовитую броню, и потому он опасен. Тем более, такой как он, все равно никогда не поймет такую, как она. Габриэль слишком чист, непорочен, несмотря на свою дерзкую сексуальную привлекательность – он свет, а она сама тьма и порок. Он будет ее презирать, когда поймет, какая Кристина на самом деле грязная, испачканная, жалкая.

Крис поправила кожаную куртку, так чтобы не было видно кобуры с пистолетом, ножей, кинжалов. Ей не хотелось травмировать Велеса, не хотелось, чтобы он понял насколько все серьезно. Она медленно подняла руку, чтобы постучаться, как вдруг дверь распахнулась, и Велес крепко ее обнял. Кристина ужасно растерялась. Даже руки опустились. На глаза тут же навернулись слезы. Словно кто-то повернул внутри выключатель и все эмоции вырвались наружу лавиной.

Они стояли, молча, Велес просто обнимал ее за талию, а она не решалась обнять в ответ. Боялась спугнуть. Только заметила, что сын очень коротко постригся. Может в качестве протеста или еще почему-то, но сейчас не время это спрашивать и выяснять.

- Мам, пообещай мне, что ты вернешься. Пообещай, хорошо?

"Мама,.. он наконец-то назвал меня мама!". Кристина сама не поняла, насколько сильно стиснула сына в объятиях, целуя его волосы, вдыхая такой знакомый аромат, напоминающей ей о его детстве. О том, как он родился, и как она грызла подушку и рыдала по ночам, когда его забрали. Ее мальчик, она больше никогда с ним не расстанется. Больше никто не помешает ей любить его, растить, оберегать.

Велес поднял голову и посмотрел ей в глаза:

- Поклянись мне, что ты вернешься, пожалуйста.

Он не плакал. Настоящий маленький мужчина.

- Я обещаю. Я обязательно вернусь к тебе.

Он кивал, закусив губу, держался изо всех сил.

- Крис, Велесу пора.

Крикнула снизу Фэй, а паренек снова обнял мать изо всех сил.

- Я люблю тебя, Велес. Посмотри на меня. Посмотри мне в глаза. Ты слышишь? Я всегда любила и люблю тебя больше всех на этом свете. Ты мне веришь?

Он снова кивнул, и слеза все же скатилась по его щеке, он смахнул ее рукой и отвернулся.

- Я не прощаюсь. Иди с Фэй. Пиши мне хорошо? Ты ведь знаешь мой номер телефона? Я буду посылать тебе смску каждый день.

Велес снова кивнул и высвободился из ее объятий, быстро побежал по лестнице и вдруг крикнул:

- Мама, присмотри за Габриэлем, хорошо?

Крис улыбнулась сквозь слезы. Все-таки это ЕЕ сын, а не Витана. И он ужасно похож на ее отца. На Влада. Такой же красивый, благородный. Настоящий молодой король.

Крис выглянула в окно. Ник вынес Марианну на руках и бережно положил на заднее сидение минибуса, прикрыл одеялом, детишки забрались в машину, толкая друг друга. Камилла пристроилась возле матери и помахала Крис рукой. Велес старался не смотреть на окна. Диана прощалась с Изгоем у другой машины, где их уже ждали Ник, Габриэль и родители. Крис тяжело вздохнула - она обязана сдержать слово и вернуться.

15 ГЛАВА

Нет ничего громче, чем ночные звуки, когда каждый шорох слышится намного отчетливей, чем ядерный взрыв в дневное время. Путники проголодались. Отряд пробирался лесом уже целые сутки. Никто не устал физически, но постоянное напряжение сказывалось на всех. Они шли цепочкой. Впереди всех Ник, посередине Влад и замыкал Изгой. У всех наготове новенькие блестящие СР-3М* 1 с серебряными пулями и кинжалы в рукаве или на бедре. У Изгоя его неизменный меч. Все готовы к немедленному бою. Но противник их не преследовал, по крайней мере Мстислав не видел, чтобы красные точки на его браслете приближались друг к другу, но он и не исключал, что на них нападет одиночка или ликаны. Для карателя отряд из шести вампиров все равно, что игрушечные солдатики для ребенка. Если за ними следят, то их атакуют внезапно и не выживет никто. Если на них нападут двенадцать карателей, то их просто сотрут в порошок. Но они подготовились. Кроме того они все обменялись с Изгоем кровью, поэтому должны быть намного сильнее, чем простые вампиры. Пока что отряду ничего не угрожало, но они уже испытывали жажду. Хотя никто не решался остановиться и сделать привал.

Наконец-то они добрались до опушки леса, и Влад приказал остановиться на ночлег. Им требовался отдых. Хотя бы часа два. Потом они доберутся до того места откуда их заберет частный вертолет Влада.

В том случае если их там уже не ждут, парочка палачей или стая вооруженных до зубов ликанов.

Они, молча, разделили пакетики с кровью между собой. Пока весь отряд питался, Изгой осмотрел местность. Он вернулся спустя десять минут.

- Чисто. Можно отдохнуть.

Ник и Влад уже развели костер. Запахло черным кофе, который Лина заботливо разлила в кружки. Габриэль удивленно наблюдал за вампирами, которые с наслаждением пили ароматный напиток. Он так и не понял, почему они все это делают. Так страстно оберегают людские традиции и в то же время гордятся своей сущностью. Ему еще многое предстояло понять в их поведении.

Конечно, их бодрость совершенно не зависела от кофеина, но тем не менее мозг прекрасно помнил наслаждение от выпитой чашечки энергетического напитка. Странно устроен человеческий мозг, но еще более странно мозг вампира. Несмотря на то, что они хищники, один и тот же подвид, все такие разные, сохранившие человеческие качества. Например, вредная привычка Николаса постоянно курить сигару, хотя рак ему точно не грозил, но Габриэлю все равно постоянно хотелось сказать тому, что он слишком много курит и злоупотребляет виски. Кофе, плитки черного шоколада у них в рюкзаках. Ему уже не верилось, что рядом с ним хищники, притом опасные и страшные. Каждый из них машина смерти, идеальная, натренированная, запрограммированная природой на уничтожение и охоту. Габриэль успел за эти несколько дней немного изучить историю семьи. Фэй снабдила его необходимым материалом в интернете и так же книгами. Просто удивительно как загадочный, другой мир существует рядом с обычным человеческим. Это словно смотреть на предмет и не видеть его. Человеческий мозг странная штука, ведь он "фотографирует" картинку навсегда оставляя в своей памяти и как это странно не звучит потом он выдает нам именно то, что сфотографировал, а не новое изображение. Правильно, зачем загружать еще одно изображение, если предыдущее похоже как две капли воды? То есть, если, например, ты вошел в помещение первый раз, то второй раз, когда ты в него зайдешь, ты будешь уверен, что видишь его снова, но это не так. Мозг послал тебе картинку, сохраненную в памяти, точно такую же. И это многое объясняет. Так же и в повседневной жизни, если ты каждый день приходишь домой, то изображение квартиры уже настолько привычно, что мозг выдает его автоматически. Так что если передвинуть картину на стене в другую сторону, ты вряд ли заметишь это сразу. А вот мозг вампира воспринимает совсем по-другому. Он не просто запоминает увиденное, а он еще словно сравнивает два изображения на предмет совпадений и тут же выдает сигнал "внимание" если хоть что-то не совпадает. То же самое с запахами и со звуками. В этом и есть главное отличие вампира от человека. Помимо инстинктов, голода, анатомических изменений, здесь уже особенность подвида. Вот почему все чувства вампира обострены до предела. Включая плотское желание. Объект вожделения всегда обновленный, всегда не такой, как был в прошлый раз, поэтому эмоции зашкаливают, это как смотреть на бриллиант под разным углом, каждый раз блестит по-другому. Именно по этой причине вампиры так ловко существуют среди людей и остаются незамеченными. Потому что люди, в какой-то мере, роботы, компьютеры с оперативной памятью. Они не замечают детали. Когда Фэй показывала Габриэлю сайты с информацией, он понял, по какой причине раньше никогда бы не попал на такой сайт, потому что у него и в мыслях не было смотреть на загруженную страницу иначе, чем он привык.

Габриэль сел на свой рюкзак и с наслаждением допил кофе. Он наконец-то позволил себе посмотреть на Крис. После их последней встречи у озера он видел ее совершенно другой. Она стала для него еще более загадочной, ему хотелось сорвать с нее защитный панцирь и снова посмотреть, как меняется ее взгляд, когда она становится сама собой, как тогда, когда держала своего сына за плечи. Просто женщина, красивая, волнующая, любящая, а не бесчувственная стерва. Ему почему-то казалось, что именно в тот момент он видел ее настоящую. И это удивительно. Ведь обычно под многочисленными красивыми обертками находишь гнилую сердцевину, а здесь внутри красота еще более ослепительная, чем снаружи. Только она сама эту свою красоту ненавидела, и Габриэль не понимал почему. Зачем прятать свою доброту, нежность, любовь под маской безразличия, жестокости, циничности? В чем смысл? Чаще встретишь волка в овечьей шкуре и никак не наоборот. Нет, Габриэль не обольщался на ее счет. Просто у него было странное ощущение, что она всех обманывает и если многие в этом дерьмовом мире старались казаться лучше, то она стремится совсем к иному мнению о себе. Защитный панцирь? Но от кого? Зачем? Ведь рядом близкие, ее семья.

Сейчас, когда Кристина явно была уверенна, что на нее никто не смотрит и разбирала оружие, выражение ее лица снова изменилось. Она выполняла свою работу с азартом. Крис прикусила губу, сосредоточенно проверяя затвор СР-3М, наполняя "магазин" патронами. Когда ее пальцы любовно погладили ствол автомата, Габриэль вздрогнул. Ничего более эротичного он еще никогда не видел. Если бы она вот так прикоснулась к нему, он бы сразу кончил. Даже сейчас, когда подумал об этом, член тут же ожил, затвердел, натягивая ткань кожаной униформы. Он пожирал ее взглядом, жадно замечая каждую мелочь. Несмотря на стройность Крис не отличалась хрупкостью. Казалось, что она выкована из стали обтянутой нежнейшим бархатом.

- Хорош слюни пускать, подвинься.

Николас сел рядом с Габриэлем и закурил сигару. Парень удивленно посмотрел на князя.

- Думаешь, никто не замечает, как ты на нее смотришь? Только запомни Крис – это кошка, которая сама по себе.

Габриэль смутился, поставил на землю пустую кружку и положил на колени пушку. Снял автомат с плеча.

- Лезу не в свое дело да?

Габриэль не привык обсуждать свои чувства, особенно ему не хотелось говорить на эту тему с Николасом. Наверняка Мокану никогда не испытывал этой паршивой робости и нерешительности в отношениях с женщинами. Такой только посмотрит и те уже готовы стать на колени и ублажать его всеми мыслимыми и немыслимыми способами.

- Я думаю, ты ей нравишься.

- А я так не думаю, - ответил Габриэль и расстегнул змейку на куртке. После долгого созерцания Крис, ему стало жарко.

- Женщин нужно брать, а не ждать когда они сами тебя возьмут. Это определено самой природой. Если у тебя есть член и яйца, то ты ведешь игру. Запомни это навсегда. Не трахнешь ты, трахнут тебя, но не физически, а затрахают тебе мозги. Понял?

Ник протянул Габриэлю флягу и тот автоматически отпил. Черт. Виски.

- А ты думал там кока-кола?

Ник расхохотался и толкнул парня в бок, но Габриэль даже не почувствовал, он заметил, что Крис закончила с оружием и скрылась за деревьями. Одна.

Лина и Влад тихо разговаривали у костра. Изгой сидел на ветке, всматриваясь в темноту, как гигантская пантера, готовая к прыжку. Николас явно собрался прикончить свой виски прямо здесь парой глотков.

- С моей сестрой ты тоже использовал свои методы?

Мокану застыл, так и не сделав последний глоток, потом опустил руку с флягой. Он медленно повернулся к Габриэлю.

- Марианна не просто женщина, она МОЯ женщина.

Габриэль усмехнулся:

- То есть получается что…

- Да, получается, что я оплошал и меня отымели по полной программе. И мне это чертовски нравится.

Несмотря на всю грубоватость и цинизм этого типа о Марианне он говорил с каким то диким безумным восторгом. Габриэль даже не знал радоваться ли ему за сестру или переживать. Это даже не любовь это патология. Такой, как Мокану любит всем своим бешеным сердцем, но даже страшно подумать, как такой умеет ненавидеть. Хотя судя по тому, что говорят, они счастливы. Значит, Марианна нашла к нему подход. Вот к этому дикому хищнику, зверю в человеческом обличии.

Кристина все еще не вернулась. Габриэль напряг все органы чувств, стараясь уловить ее запах или голос.

- Я сейчас вернусь.

Парень набросил автомат на плечо и спрятал "стриж"*2 в кобуру.

- Ну- ну, удачи.

Ник закурил еще одну сигару и подошел к костру, сел рядом с Линой и Владом.

Габриэль пробирался между деревьями, ориентируясь на ее запах. Но он еще не умел концентрироваться настолько, чтобы точно определить, откуда он доносится. Пока не увидел ее в полумраке, одиноко стоящую под высокой елью. Странно, но Кристина его не замечала. Зато он почувствовал запах крови. Ее крови. Вначале Габриэль не понял, что именно она там делает, прислонившись к стволу дерева. Отрешенный вид, смотрит в никуда. Потом послышался странный звук. Странный, потому что будь он человеком, он бы никогда его не услышал. Это падение капли крови в снег. И еще раз. И еще. Монотонно. Габриэль сделал один шаг вперед, его взгляд сфокусировался, словно объектив в камере, он приблизил картинку, увеличил четкость и ясность изображения. Будь это в другой ситуации, Габриэль бы удивился и начал анализировать новые способности, но сейчас, когда он понял, чем именно она так занята, его прошибло холодным потом. Кристина делала надрезы у себя на запястье. Методично, автоматически. Для него это все превратилось в медленно прокручиваемую пленку. Тонкие пальчики сжимали кинжал и отточенным резким движением наносили раны. Кровь стекала по белой коже и падала в снег. Кап…кап…кап… А в ответ его сердце переставало биться, а потом сжималось в болезненном спазме каждый раз когда лезвие резало кожу. Он незаметно подошел к ней сзади.

- Уходи, - голос глухой, едва слышный.

- Зачем ты это делаешь?

- Я сказала просто уйди, - процедила сквозь зубы, а пальцы сжали рукоятку кинжала настолько сильно, что побелели костяшки пальцев. Габриэль снова чувствовал эту ауру черноты и мрака в ее душе. Она словно щупальцами проникала ему под кожу. Он не знал, зачем Крис причиняет себе боль, но это наносило такие же порезы на его сердце. Словно лезвие кинжала медленно ранило не ее плоть, а его. Габриэль чувствовал, как сильно Кристина напряглась, словно натянутая струна, готовая разорваться в любую секунду. Как только его ладони легли ей на плечи, Крис резко обернулась, и ему в грудь уперлось ледяное дуло ее "Strike One"*3

.

- Убирайся к чертовой матери, не то я пристрелю тебя.

Глаза горят красным, полыхают угрозой. Если бы можно было убить взглядом, он бы уже валялся мертвый у ее ног. Но Габриэль по-прежнему сжимал плечи Крис, не сильно, но ощутимо. Все ее мышцы напряглись, стали каменными. Парень привлек ее к себе еще ближе и дуло впилось в его грудь, там где сердце. Если она выстрелит, его грудную клетку разорвет на мелкие кусочки. Там будет дыра размером с футбольный мяч.

- Если после этого ты перестанешь себя резать – пристрели.

Глаза в глаза. Словно поединок. Время остановилось. Габриэль почувствовал, как ее палец занял удобное положение на курке. Одно движение и он мертвец. Ее зрачки вдруг начали светлеть. Это было завораживающее зрелище. Вначале погас красный огонь, а потом медленно проявился нежно-голубой цвет. Габриэль осторожно отвел дуло пистолета и обхватил ее запястья руками. Впервые он прикоснулся к ее коже. Нежная, шелковая, гладкая. Кристина продолжала смотреть ему в глаза, а он медленно повернул ее руки ладонями вверх и посмотрел на раны. О господи…как же их много здесь. Свежие, уже успевшие затянутся, розовые шрамы и совсем белые. Зачем?! Почему она это делает с собой?

Габриэль смотрел на порезы, судорожно сжимая челюсти, и вдруг заметил, что в том месте, где его пальцы соприкасались с ее кожей появилось свечение, вначале бледное, потом все ярче и ярче. Раны затягивались на глазах, старые шрамы стирались, новые светлели, пока не исчезли совсем. Габриэль был потрясен, он чувствовал бешеную энергию в своем теле, яростную и яркую, она пронизывала его от кончиков пальцев на ногах, до кончиков волос. Внезапно ее руки в его ладонях ожили, и пальцы Крис переплелись с его пальцами. Габриэль медленно поднял глаза и снова встретился с ней взглядом. Она потрясена не меньше чем он. Господи, какая же она красивая. Если красота могла причинять физическую боль, то именно сейчас это происходило с ним. Ему было больно на нее смотреть, его сердце, казалось, сейчас разорвется напополам, а кровь сожжет вены как серная кислота. Потому что он держит ее за руки, потому что их пальцы переплелись вместе, и нет ничего более интимного и прекрасного чем это прикосновение. Габриэль непроизвольно перевел взгляд на ее губы. Без ярко красной помады, которой она постоянно пользовалась, они казались такими пухлыми, нежными, мягкими. Парень судорожно вдохнул, но дышать стало трудно, в горле пересохло. Если Крис сейчас оттолкнет его, он сам перережет себе вены ее проклятым кинжалом. Только один раз. Сейчас или никогда больше. Это стало необходимым как дышать, или пить. Он медленно склонился к ее губам, и они приоткрылись. Снова посмотрел ей в глаза, светлые, прозрачные как весеннее небо, он еще не до конца понимал, что именно означает ее взгляд, но он не увидел в них протеста. Наклонился еще ниже...Господи, сейчас он коснется ее губ и сойдет с ума окончательно…

- Крис, эй! Вы там что уснули? Нам пора.

Через мгновение Кристина уже стояла рядом с Николасом, а Габриэль почувствовал, как от разочарования свело скулы, и от злости на Мокану руки сжались в кулаки. Твою ж мать…какого дьявола тебя принесло именно сейчас?

Когда они снова двинулись в путь, продираясь сквозь засохшие, мерзлые кустарники, Ник немного отстал от всех и поравнялся с Габриэлем:

- Прости дружище…не думал что все так серьезно…Знал бы подождал пару минут.

Только Габриэль был совсем не уверен, что подобное повторится снова. Кристина больше ни разу на него не посмотрела. Она шла следом за Линой. Сильная, упругая, словно выкованная из жидкой ртути.

"Кошка, которая всегда сама по себе"

Возможно то, что произошло между ними несколько часов назад, не имело для нее ни малейшего значения, тогда как для Габриэля стало смыслом всего существования.

__________________________________________________________________________________________________________________

СР-3М* 1- Малогабаритный автомат СР-3М "Вихрь" с магазином на 20 патронов, съемным глушителем и оптическим прицелом 16 ГЛАВА

Девочки, еще не успела всем вам ответить. Постараюсь сделать это или сегодня или завтра днем. Спасибо вам. Читайте продку, не молчите, стимулируйте моего Муза. Когда вы пишите - он творит чудеса.

16 ГЛАВА

- Всем стоять на месте. Мы не одни.

Изгой сказал это почти про себя, но все услышали и замерли. Мстислав внимательно изучал свой браслет. Лес окончился, они почти достигли своей цели, через несколько минут на заснеженном поле должен приземлиться вертолет. Изгой кивнул в сторону белой пустыни, с редкими сухими колосьями, уныло торчащими из-под снега.

- Там целый отряд.

Габриэль еще не научился различать запахи чужаков, и сейчас пытался сосредоточиться, уловить различия. Ему это удалось не сразу. Он скорее чувствовал вражескую ауру, напряжение тех, других, которые ждали их там в засаде. Сколько их, он определить не мог.

- Вампиры. Северный клан. Отряд из двадцати воинов. Пользуются аэрозолем, заглушающим запахи. На меня он не действует, я чувствую их в любом случае.

Влад посмотрел на Изгоя и его челюсти сжались.

- Предательство?

- Скорей всего. Но, похоже, это разведчики. Они следят за нами и самое мерзкое - они знали, что мы появимся здесь.

Ник выругался матом, Мстислав снова припал к земле, вглядываясь вдаль.

- Мы должны убрать их всех к такой-то матери. Вертолет будет через десять минут максимум. Мы нападем на них первыми. Вряд ли они ожидают, что мы их заметим. Крис, Лина, вы прикроете с тыла. Крис, возьми на мушку первых троих. Лина, ты целься в тех, кто посередине, а мы разделаемся с остальными. Девочки, если вы "снимите" хотя бы шестерых снайперов, мы прорвемся.

Лина устроилась за деревом и посмотрела в оптический прицел.

- Я их вижу. Ты прав, они не ожидают нападения, только охрану выставили. Крис, ты видишь их?

- Да. Держу на мушке самого первого. Мне даже кажется - я его знаю.

- Отлично, - Изгой на секунду задумался, потом повернулся к Мокану

- Я пойду на них прямо в лоб, ты нападешь сзади. Влад и Габриэль вы слева и справа. Габриэль, целься прямо в сердце. Застрелил, башку отрезал и пошел дальше.

Габриэль кивнул, хотя одно дело слышать, как они так просто об этом рассуждают, а другое убить кого-то, кто очень похож на человека. Влад бросил ему коробку с патронами.

- Здесь тридцать, осторожно, у тебя в кармане перчатки. Патроны смазаны вербным маслом.

Габриэль вопросительно посмотрел на короля.

- Дьвол, нет, ну он что совсем ничего не знает? – раздраженно спросил Ник и дернул затвор автомата, - Парень, если в этом мире и есть что-то, что может разъесть твои яйца быстрее, чем серная кислота – это верба. Проклятое растение смертоносно для нас в любом виде. Черт его знает, как оно подействует на тебя, ты у нас особенный, но лучше будь осторожней.

Габриэль сменил патроны, и посмотрел на Мстислава, ожидая команды. Адреналин зашкаливал с такой силой, что он слышал биение собственного сердца.

Мстислав кивнул ему и тихо сказал:

- Ну что? Готовы? По моей команде! Раз…два…три…пошли!

Габриэль сам не понимал, как все завертелось, возможно, потом он будет прокручивать в голове свой первый бой с бессмертными, но сейчас его беспокоило лишь одно – если они погибнут, остальные вампиры не пощадят Крис и Лину. Раздались многочисленные выстрелы, одновременно, с разных сторон. Некоторые из вампиров Северного клана замертво попадали в снег, окрашивая его в черный цвет. Габриэль видел, как ловко Ник и Влад рубят головы, как вырывают сердца. В долю секунды все вокруг превратилось в кровавое месиво. Дым. Запах гари. Все слишком реально, крики, мат, свист пуль, звук рвущейся плоти, ошметки кожи и чьих-то мозгов. Тела, превращающиеся в пепел у него на глазах и все это в то время, когда он сам бил, резал, колол. Он уже не чувствовал себя прежним, ярость и запах крови противника будили самые примитивные инстинкты. Клыки вырвались наружу, в руках появилась мощь, красная пелена застилала глаза. Он превратился в машину для убийства, такую же, как и его друзья и…самое страшное…ему это нравилось.

Изгой ловко, словно танцуя смертоносный танец, рубил направо и налево, и головы вампиров слетали с плеч как кочаны капусты. Пули свистели прямо у висков, пролетали мимо, казалось, что Габриэль видит этот хаос со стороны. Все органы чувств обострились, и каждая пуля пролетала, как, в замедленной пленке, давая ему возможность увернуться. Он видел ее калибр, цвет и мысленно просчитывал траекторию. Это было непередаваемо, словно у него в голове мини-датчик, присоединенный к сверхмощному компьютеру.

Настоящая мясорубка. Габриэль бил по привычке, по инерции, каждый удар в цель, отточен и отрепетирован тысячу раз. Его самого ранили несколько раз, простые царапины, но кровь уже залила правую сторону лица, куртка превратилась в лохмотья. На теле многочисленные порезы и следы от укусов, но он не чувствовал боли. Словно принял наркотик, превративший его в робота. Габриэль сам резал противника, вгонял кинжал прямо в сердце, и черная кровь врагов брызгала ему на ноги и одежду.

Один из светловолосых вампиров набросился ему на спину, клыки вонзились ему в затылок. Габриэль попытался сбросить противника, но тот захватил его горло рукой, а другая, с деревянным кинжалом, неумолимо приближалась к его груди. Габриэль упал на спину, придавливая врага всем телом, но тот нанес несколько ран Габриэлю в бок и ловко оказался сверху, замахнулся… и вдруг, из его горла хлынула кровь. Только сейчас парень заметил в груди вампира маленькую дырочку. Его застрелили, прежде чем он успел убить Габриэля.

Парень сбросил мертвого противника, вскочил на ноги и вонзил кинжал в сердце врага. Все еще, стоя на одном колене, сжимая окровавленную рукоятку сильными пальцами, он поднял голову и увидел, как Крис опустила автомат, а затем махнула ему рукой. Габриэль вытер кровь с лица тыльной стороной ладони и поднял вверх большой палец, она кивнула и тут же припала к оптическому прицелу, выстрелила снова. Кто-то рядом вскрикнул и упал навзничь. Дьявол, пока Габриэль засмотрелся на Крис, его, во-второй раз, чуть не убили.

Изгой подскочил к поверженному вампиру и отрезал ему голову, а Ник крикнул издалека:

- Будешь ворон считать, воскреснет и добьет тебя. Или голова или сердце. Это тебе не драка на спортплощадке.

Похоже, бой окончен, они расправились со всеми. Ник матерился, вытирая кровь с лица. Потом избавился от изодранной в клочья кожаной куртки, посмотрел на окровавленные руки и рубашку.

- Это была моя любимая рубашка от "Армани", уроды.

Влад хладнокровно подсчитывал трупы, точнее то, что от них осталось – кучки пепла. Изгой аккуратно засунул меч в ножны.

- Их девятнадцать, один сбежал, - констатировал король и тоже сбросил порванную куртку, зачерпнул снег и протер испачканные руки и лицо.

Но Габриэль чувствовал, что кроме них есть еще кто-то и этот кто-то притаился, выжидает, он полон гнева и истекает кровью, но он очень опасен.

Парень медленно повернулся голову и вдруг увидел еще одного вампира, он залег на возвышенности и прицелился из снайперской винтовки в их женщин. Снова поворот головы, уже в другую сторону. Господи, как же все медленно происходит, хотя на самом деле прошли какие-то доли секунды.

- Ну что, Черные Львы? Победа?

Кристина шла к ним навстречу, опустив автомат. Она улыбалась. Щелкнул затвор, и парень физически почувствовал, как пуля вылетела из дула вражеской винтовки.

Габриэль раздумывал ровно секунду, он уже знал кому предназначен этот последний выстрел и в кого целился снайпер. Парень ловко подпрыгнул в вверх и почувствовал, как что-то обожгло его грудь, прорвало грудную клетку и молниеносно скользя внутри его тела, вылетело наружу. В тот же миг Николас застрелил снайпера, а Габриэль упал в снег.

Пуля вошла чуть ниже сердца и прошла насквозь, но боль была адской, словно внутри горел огонь и сжигал его плоть. Габриэль прижал руку к груди, а когда отнял, то увидел, что она в крови. Над ним склонился Ник.

- Ты как?

- Жить буду, навылет прошла.

Парень поморщился от боли и зажал рану рукой.

- Гребаные уроды, мать их так. Не, ну откуда узнали суки!? Какая тварь дала наводку?

Влад осторожно поднял Габриэля и они, вместе с Изгоем, перетащили его поближе к деревьям. Тут же появились Крис и Лина.

- Ранили?

- Да. У него сквозное, жить будет, правда верба пожгла внутренние органы. В вертолете первую помощь окажете. Фэй передала медикаменты и лекарства. Терпи, парень. Мы, вампиры, живучие твари.

Габриэль посмотрел на Кристину и тяжело вздохнул. Она жива. Он еще никогда в жизни не испытывал такой дикий страх как в ту секунду, когда понял, что снайпер целится прямо в Крис.

В этот момент раздался шум подлетающего вертолета.

- Так, поднимайте его. Ник, Крис, Лина, заберите их пушки и сотовые, надо узнать, кто их послал.

Вертолет медленно приземлился, создавая невероятный сквозняк и жуткий шум, снег разлетался в разные стороны, сухая трава пригнулась к земле.

- Быстро, быстро, кто знает, сколько их здесь. Давайте.

Голос Изгоя доносился издалека, заглушаемый невероятным шумом.

***

"Думай о его теле, как о..ну, например, о …черт, как о ком? Если это ЕГО тело?"

Кристина расстегнула окровавленную рубашку и стащила с раненного парня. Она сделает все как учила Фэй, пока мама штопает Ника, она осмотрит Падшего. Габриэль молчал, он терпел, только между бровей пролегла складка. Кожа вокруг раны стала чернеть, признак разложения ткани от повреждения вербой. Господи, сколько на нем порезов и гематом. Крис смочила марлю в миске с водой и осторожно прикоснулась к его коже, смывая кровь. Он напрягся, и на животе отчетливо проступили кубики мышц. Сильное тело, красивое. Она старалась не прикоснуться к его коже. Сама не знала почему, но была уверенна, что ее ударит током. Обязательно. А еще Крис чувствовала его взгляд. Он смотрел на нее, вот в эту самую секунду. Черт, ну вот почему каждый раз, когда он на нее смотрит, ее начинает бросать в дрожь? Всего лишь мужчина и ничего особенного. Нет, он ОСОБЕННЫЙ, он само совершенство.

- Дьявол, Лина, можно поосторожней вот этой штукой?

Крис обернулась и невольно усмехнулась. Ник тоже не любил иголки. Как и она. Лина, как раз, зашивала его рану на плече. Николас заменил анестезию виски, и теперь каждый раз, когда Лина прокалывала его кожу иглой, он делал глоток из фляги.

Кристина повернулась к Габриэлю и встретилась с ним взглядом. Боже, ну и глаза. Слишком откровенно. Ни капли скромности.

- Не смотри на меня так, - тихо прошептала Крис и смочила вату настоем, который изготовила Фэй, приложила тампон к ране. Парень слегка вздрогнул, но продолжал смотреть на нее, и это дьявольски нервировало Крис.

- Как так?

- Не смотри и все, ты мне мешаешь.

- Ладно, я буду смотреть в другое место.

Габриэль усмехнулся и опустил глаза, теперь он смотрел прямо на ее грудь, которая находилась точно напротив его глаз, в тот момент как она читала на бутылочке название смеси из трав. Чертов падший ангел, вот так бы и повыкалывала ему глаза собственноручно. Ну почему когда он смотрел на нее, у Крис каждый раз захватывало дух, и неизменно перед глазами стоял этот образ в душевой. Габриэль сжимающий твердый член рукой и выкрикивающий ее имя. А сегодня она была близка к тому, чтобы послать все к такой-то матери и вкусить его губы, почувствовать его язык у себя во рту, прикосновение к его сильным рукам, к его пальцам было похлеще чем секс. Вот нахрен ей нужно все это дерьмо? Нет нахрен такое дерьмо нужно ему? Зачем он лезет к ней в душу? Там темно и холодно и маленький мальчик Габриэль сломает все кости. Черта с два маленький мальчик. Он ранен, из него кровь хлыщет как из подстреленного кабана, а он смотрит на нее так, словно прямо сейчас вошел бы в нее так глубоко, насколько это возможно. Черт, от мысли об этом пересохло в горле. Крис снова приложила тампон к его ране.

- Придержи, я сейчас забинтую. Нужно еще осмотреть твои синяки, они мне не нравятся. Может быть есть внутреннее кровотечение.

Она ощупала его кости, проверяя повреждения под гематомами. Это просто обследование, ничего общего с сексом, совсем ничего и точка. Плевать, что у него сильные бицепсы и мышцы выпирают под смуглой кожей. Плевать на его татуировку, которая притягивает взгляд как магнитом. На все плевать.

Божественное тело. Чистокровный жеребец, ни грамма жира. Идеален. Она не могла ни к чему придраться, а ей ужасно хотелось. На животе пару синяков, ерунда, можно не трогать…можно не трогать. "Не трогать!" - но она все равно тронула. Под кожей гранит, никакой мягкости. Мускулистый как пантера. Чуть ниже пупка глубокий порез, видимо лезвие кинжала задело кость на бедре продырявив толстые кожаные штаны. Крис замерла. "Я что должна снять с него штаны? Вот прямо здесь? Сейчас?" Да, она должна это сделать, равнодушно и хладнокровно, раны нужно обработать обязательно. Да, она это сделает, только сначала забинтует его грудь. Кристина достала бинты и с деловым видом, стараясь казаться равнодушной, надкусила зубами стерильную упаковку.

- Наклонись вперед, я забинтую.

- Почему ты никогда не называешь меня по имени?

Кристина прижала к ране марлевый тампон посильнее. Возможно боль заставит его замолчать?

- Может оно мне не нравится, - отрезала Крис, а парень засмеялся. Ну почему это Падший реагирует на ее слова не так как другие - не злится. Не уколешь, не подденешь. Толстокожий. Кристина принялась бинтовать его торс, а Габриэль приподнял руки, давая ей возможность свободно двигаться и захватывать большие участки своего мощного тела. Довольно трудное задание. Он очень широкий в груди и Крис приходилась неестественно разводить руки, изгибаться, чтобы попросту не прижиматься к нему. Когда она перекатывала бинт у раненого за спиной, вертолет накренило, и Крис угодила прямо к парню в объятия. Нет, это похлеще чем удар током, это как рухнуть со скалы головой вниз. Он сжал ее крепко и в то же время нежно. О, мой бог…как же хорошо в этих сильных руках. Как от него пахнет…мужчиной. Молодым, сильным самцом, который бешено ее хочет и не скрывает этого.

Она слышала удары его сердца и сумасшедший бег крови по венам. Ладони Габриэля сжали ее талию еще сильнее и Крис хотела оттолкнуть наглеца, но как только она сделала движение, чтобы освободится, Габриэль тут же разжал объятия. Словно давая ей понять - "насильно не держу, расслабься". Расслабишься здесь. У нее от напряжения выступили капельки пота над верхней губой. Рядом с этим типом можно быть какой угодно, но только не расслабленной. Вчерашний девственник покруче любого искусителя. И где они только этому учатся?

- Держи свои руки при себе, не то…

- Не то что?

Его глаза горели, они прожигали ее насквозь, проникали под одежду и обещали, обещали…то что она никогда не испытает ни с кем. Даже с ним.

- Эй, Крис, потише. Вообще-то парень твою пулю принял, если ты не заметила.

- Заткнись, Мокану.

- Ты бы хоть спасибо сказала.

Габриэль усмехнулся, и Крис невольно засмотрелась – у него красивые ровные зубы и очень четко очерченный рот. Вкус его губ она все еще помнила - солоноватый, свежий как глоток морского воздуха.

- Мы квиты, даже больше - у нас счет "2:1" и она ведет.

Хотя они оба знали, что это не так. Кристине ничего не угрожало, когда она убила двух вампиров Северного клана. А вот Габриэль рисковал жизнью. Нет, он просто закрыл ее собой и подставился под пулю. Крис раздирали двоякие чувства. Первые - восторг, восхищение, потрясение. Ради нее никто и никогда не делал ничего подобного, а с другой стороны парень слишком увлекся этой игрой в любовь. Ему это нафиг не нужно. Пора лечить эту болезнь и чем быстрее, тем лучше для них обоих. Потому что Кристина и сама мучилась от своих непонятных чувств и ярких эмоций, которые он в ней вызывал. Ей нечего ему предложить, впрочем, и ему тоже. Любовь – это полная чушь. В его возрасте она быстро проходит. Сегодня люблю одну, завтра другую. Кристина не обольщалась насчет мужчин никогда, опыта с Витаном хватило с лихвой. Эти животные с членом и яйцами не способны долго любить. Да и она тоже. Так что ничего им обоим не светит.

Кристина решительно дернула ремень у него на поясе и застыла. Вот черт. У него стоял. Она видела его мощную эрекцию под ширинкой, очень мощную, как она только умещается в этих узких штанах?

- Расстегни ширинку, - скомандовала и сама покраснела до ушей, потому что она услышала как изменился ритм его сердцебиения и вздох, сорвавшийся с его губ. Фраза прозвучала двусмысленно.

Ник демонстративно покашлял. Чтоб он провалился. Ей и так трудно. Нет, ей дьявольски трудно, потому что эта штуковина там, под штанами, очень большая, Крис помнила насколько: и на вид, и у себя внутри.

"Спокойно, дышим глубоко, я сейчас просто обработаю рану, и я не буду смотреть".

Но вместо этого, когда Габриэль расстегнул змейку, пристально наблюдая за ней, Кристина поймала себя на том, что не может отвести глаз от его паха, лепестки татуировки как раз прятались под резинкой трусов, тоненькая полоска волос исчезала под черной кожей штанов. Крис нервно облизала губы кончиком языка.

- Спусти с левого бедра, все снимать не обязательно.

- Конечно, - он кивнул и повернулся к Крис боком. Она, едва сдерживая дрожь, обработала рану настоем из трав и наконец-то села напротив Габриэля. Закрыла глаза. Вот это наваждение. Это такая дрянь, с которой все труднее бороться. Нужно держаться от него подальше. Если получится.

Вертолет пошел на посадку и все вцепились в оружие. Никто не знал, что их ждет на посадочной площадке.

17 Глава

Они въехали в гостиницу ближе к ночи. Захолустное местечко, номера скромные, если не сказать хуже. Только Габриэль привык к таким условиям. Не впервой. Иногда и на улице спал, когда в столицу приехал в секцию записываться. Потом когда работу нашел все равно жил в маленькой однокомнатной квартирке в бедном районе, но для него никогда деньги не имели никакого значения. Габриэль был к ним равнодушен не задумывался об их ценности, не искал много прибыли, работал чтоб на еду и жилье хватало. На женщин почти не тратил. Не из жадности, попросили бы - последнее отдал, а просто женщины не было.

Последние дни он довольно часто думал о том, что если нет больше уродства, значит теперь он полноценный мужчина, теперь можно все что угодно – девки, шлюхи, но не тянуло. Хотел только одну женщину. Непонятную, странную, далекую. Вроде бы рядом постоянно, а недоступна настолько, будто на другом конце этого проклятого мира находится. Смотрел на нее, а внутри бунт, пожар внутри. Никогда за женщинами с ума не сходил. Нравились - да, обычное половое влечение, но привык к воздержанию и не задумывался, а сейчас не просто нравится - мозги выворачивает. Валялся там, в вертолете, кровью истекал, а в паху электрические разряды и скулы от страсти сводило. Боль и страсть. Почему-то с ней рядом это приносило феерическое удовольствие, несравнимое ни с чем. Оказалось, что прикосновения Крис сильнее, чем физические страдания. О нет, они не лечат, просто ощущения гораздо сильнее, чем сама боль. Он мог теперь вытерпеть все, но только не ее прикосновения, оказывается - это непереносимо. На грани с агонией.

На встречу с ликанами они поехали поздно вечером. Основательно подготовились, каждый знал, что он будет делать в случае экстренной ситуации. Изгой проинструктировал всех, он даже набросал план самого заведения. В квартале от клуба их ждали две запасные тачки. Если придется бежать и станет невозможным добраться на собственном транспорте, есть еще один запасной вариант. Точнее, у Изгоя было три таких варианта, и каждый они отработали заранее.

Парень отметил, что несмотря на подготовку, все очень напряжены, особенно Влад.

У Габриэля появилась странная особенность организма - чувствовать ауру каждого, находящегося рядом с ним, в нескольких метрах. Это как читать мысли, только более интимно, знать так же психологическую реакцию на любой раздражитель, и сейчас раздражителем были оборотни

Вокруг старинный антураж средневековья – на стенах шкуры животных, морды медведей и оленей, но не волков. Наоборот вся атмосфера создавала иллюзию волчьей норы. Возможно от запаха. Ликаны пахли иначе. Для Габриэля – воняли. Псиной. За единственным накрытым столом сидели четверо – женщина, без возраста, красивая, властная. Рядом с ней великан, больше двух метров ростом, светловолосый, сероглазый с бородой. И еще двое, судя по всему охрана. Как только вампиры вошли в залу, взгляд женщины метнулся в сторону Кристины и желтые глаза блеснули ненавистью. Габриэль впитывал эмоции ликанов, они говорили о многом, он уже научился различать даже мелкие нюансы, оттенки. Например, аура великана его взбесила. Он смотрел на Крис плотоядно, даже губы облизал. Габриэль с трудом сдержался, чтобы не оскалится.

Совсем немного он понял из столь важного разговора, в основном обсуждали границы, территории, сделки. Маргарита – оказывается свекровь Крис.

Мысли о ее покойном муже взбудоражили, полоснули как по ране и вскрыли нарыв ревности. Странное чувство ревность, неведомое ему ранее и обострившееся в тысячу раз сейчас, когда его сущность изменилась. Ядовитое, от того что знал – Крис не его и принадлежит только себе. Если решит быть с другим – будет. А он смирится и примет, потому что права не имеет. Никакого. До дикости хотелось прав. Много прав. Только она слишком свободу любит – никогда не подчинится, скорее сломает и подчинит сама. А он ревновал даже к скатерти на столе. Потому что ее пальчики постукивали по материи, прикасались самым естественным образом. Ревновал к бокалу у ее губ, к дольке лимона, которую она положила в рот.

Великан глаз с нее не спускал, секунда и слюна потечет. Впрочем, как и самого Габриэля. И крис…Крис отвечала на его взгляды. На Габриэля она никогда ТАК не смотрела, а сейчас глаза цвет изменили, поглядывает на того игриво, как кошка.

Кристина как яркий ядовитый цветок, любая одежда смотрелась на ней вызывающе. Даже довольно скромное вечернее платье, из синего атласа, элегантное с приоткрытыми плечами, казалось нарочно, подчеркивало каждый изгиб ее идеального тела. Габриэль вспомнил, как она прятала маленький кинжал за резинку чулок прямо там, у машины, перед тем как они поехали на встречу. Заметил только он, все остальные вампиры были безоружными – такое условие ликанов. Но для Крис не существовало условий и запретов. Заметив, что он жадно наблюдает за ней, Крис подмигнула парню и одернула подол платья.

Договор с ликанами подписали после полуночи, пришли таки к соглашению. Марго и ее кузен согласились на уступки. Напряжение моментально спало, и аура противников из красного, стала светло-оранжевой.

Музыка в клубе заиграла громче, зажглись разноцветные софиты, появились официанты. До этого к столику никто не приближался. Великан все же приблизился к Крис и что-то шепнул ей на ухо, она засмеялась и кивнула.

Алексей увлек девушку за соседний стол и парень исподлобья смотрел, как они беседуют, как князь поднес зажигалку к тонкой длинной сигарете, как коснулся кожи на запястье Кристины, провел большим пальцем, а она не вздрогнула, не одернула руку, как с Габриэлем. Это только с ним можно, как с прокаженным, другим разрешалось прикасаться.

Снова вспышка ревности – черная, липкая как болото, обволокла сердце колючей проволокой. Кристина будила в нем самые темные желания в полном смысле этого слова. Габриэль постепенно превращался в опасного зверя и собственные мысли пугали даже его самого. Например, сейчас он готов был сорвать это гребаное перемирие к такой-то матери, загрызть этого князя ликанов, выдрать его сердце из груди и смотреть, как тот корчится в агонии.

Марго и король все еще обсуждали условия договора, но тона снизились, напряжение пошло на убыль. Только Изгой стоял у входа как всегда готовый к войне. Это его естественное состояние. Николас раскинулся в кресле и курил сигару глядя на овальную сцену, на которой извивались полуобнаженные танцовщицы. Нет, в его взгляде не было похоти, скорее усталость и пресыщенность, так смотрят на экран телевизора, когда мысли совсем далеко. Возможно, будь на сцене декоративные обезьянки, он бы смотрел точно так же. Габриэль снова перевел взгляд на белобрысого великана и Крис. Девушка слегка наклонилась вперед и что-то говорила тому на ухо, великан расплылся, размазался по креслу. Габриэль почувствовал, как зашкаливает адреналин как потихоньку клыки пробиваются сквозь десна.

- Расслабься, - шепнул ему Николас, - она играет с ним, поверь, ничего серьезного.

Но он не мог расслабиться, Крис пролила шампанское на руку, и верзила нежно обмакивал ее пальчики салфеткой. В этот момент она посмотрела на Габриэля, а потом повернулась к собеседнику и уже нарочно обмакнула пальцы в напиток. Князь вспыхнул, понял намек и поднес ее руку к губам.

Это невыносимо! Габриэль резко встал, опрокинув кресло и выскочил на улицу.

Твою мать! Больно! Словно ножом по яйцам. Удар ниже пояса. Бои без правил. А может и не без правил вовсе, а по ее правилам. Она играет и с ним, с Габриэлем, тоже. Знает ведь что ему паршиво на это смотреть и делает назло. Габриэль в ярости пнул снег ногой и прислонился к дереву. В этот момент Крис и Алексей…так кажется зовут белобрысого ликана, вышли на улицу. Тот накинул полушубок на голые плечи Кристины, она засмеялась и вдруг обернулась, увидела Габриэля, на секунду тонкие идеальные бровки сошлись на переносице, а потом снова прозвучал ее гортанный смех, верзила что-то шепнул девушке на ухо и сунул ей в руку бумажку. Номер телефона дал. Они встретятся потом, когда им не будут мешать. Габриэль шумно выдохнул, хотелось надраться. Прямо сейчас вернуться в клуб и так нализаться, чтоб к утру ничего не помнить. И ее тоже. Тихо выругался, сквозь зубы.

- Жарко стало? Или скучно?

Вздрогнул и обернулся. Твою ж мать, когда он уже привыкнет к тому, что она передвигается бесшумно? Даже не понял, что подошла настолько близко. Ее и так слишком много, везде, особенно в его мыслях.

- Скучно, - прорычал Габриэль и отвернулся. Кристина подошла почти вплотную и вдруг дотронулась до его щеки, вздрогнул как от удара, перехватил тонкое запястье, сильно сжал. Посмотрел ей в глаза – там улыбка, он бы сказал триумфальная. Знает, что держит его за самую душу.

- Поехали к тебе.

Он ожидал всего что угодно, но только не этого. Тут же расплавился, стал жидким воском. Собрал себя по каплям.

- С чего бы это?

- Мне тоже скучно. Вместе веселее будет.

- Со мной? Почему не с ним?

- Мне с тобой интереснее сейчас. Ну, если ты не хочешь…

Это был вызов. Зачем, почему? Какая нахрен разница. Он ее не просто хотел, он с ума сходил, у него мозги в горящие угли превратились. Пульс сбился к чертовой матери. Кристина развернулась чтобы уйти и он…проиграл. В который раз? Скоро собьется со счета. Схватил за руку и дернул к себе. Глаза встретились. Снова война. Только теперь другая. Он ищет во взгляде то, что чувствует сам, а там тьма, обволакивающая обещающая муки и наслаждения, он безумно захотел в эту тьму. Потеряться там, заблудиться и остаться навечно. Она поцеловала его. Сама. Это не было похоже на обычный поцелуй, это больше чем секс или оргазм, это взрыв на эмоциональном уровне. Тело не способно на такие реакции, потому что сознание разлетелось на мелкие осколки и истлело окончательно. Разум заменила дикая потребность владеть ее ртом, вторгаться в него языком, чувствовать, как ее острые зубки прикусывают его губу и тут же нежно облизывают, залечивая ранки. Габриэль глухо застонал, обхватил лицо Крис ладонями, привлек к себе настолько сильно, что казалось ее тело слилось с его собственным. Но она ускользнула, взяла его за руку, и они оказались возле его машины.

За руль села Крис. Машина зарычала как зверь, сорвалась, скрипя покрышками. Габриэль тяжело дышал, смотрел на девушку, как она ловко лавирует между потоком автомобилей, и постепенно сходил с ума.

"Она с ним играет. Это не серьезно"

А со мной? Она сейчас тоже играет…подумал и задохнулся потому что ее пальчики сплелись с его пальцами, потом легли на его ширинку. Член запульсировал от резкого прилива крови, толкнулся в ее ладонь, змейка впилась в кожу. Надавит сильнее и он кончит. Но Крис не давила, а лишь скребла ноготками по жесткой материи и прикосновение резонансом сотрясало все его тело. По спине стекал пот, он судорожно глотал слюну, во рту пересохло. Габриэль не хотел разрядится сейчас, вот так, в машине, на скорости двести километров в час. Он хотел медленно. Хотел сначала дать, а потом брать, но брала Кристина. Как и в прошлый раз. Она ведет, а ему хотелось наоборот. Чтобы кричала под ним, чтобы это она балансировала на грани безумия, чтобы он выбивал из нее стоны, слизывал ее влагу, и она молила…  Медленнее, о боже, медленнее… или наоборот… Быстреее!

Но она, а не он. Но так никогда не будет, и решать станет только Крис. Это обжигало, возбуждало и одновременно разочаровывало. Габриэль хотел власти над ней. Нет на подавить, а именно владеть.

Кристина припарковалась у отеля, и они одновременно вышли из машины. Молча, зашли в здание.

Приехал лифт. Габриэль пропустил Кристину, затем пожилую пару людей и зашел следом.

Он был настолько возбужден что даже не чувствовал запах смертных, только Кристина, ее аромат, он въелся во все поры на его теле. Габриэль посторонился к стене, а Крис прижалась к нему спиной и он почувствовал, как ее ягодицы потерлись о его пылающий член. Он заскрежетал зубами и сжал ее бедра, стараясь отстранить, но она прижалась еще сильнее. Когда люди вышли, и лифт поехал на последний этаж, Крис нажала на кнопку "стоп" и повернулась к парню.

- Ты не отреагировал на них…впервые…почему?

Голос низкий хрипловатый.

- Я сейчас реагирую только на тебя, - ответил Габриэль и резко привлек ее к себе, но Кристина уперлась руками ему в грудь.

- Сильно реагируешь…- томно проворковала Кристина и ее колено раздвинуло его ноги, она прижалась бедром к его возбужденной до предела плоти, из его глаз посыпались искры. По телу прошла судорога невыносимого удовольствия.

- Не нравится? – спросил нагло и посмотрел в голубые глаза.

- Если б не нравилось, меня бы здесь не было. Мне многое нравится, в том числе твой запах, когда думаешь о сексе со мной. Ты пахнешь особенно, другие не так.

В голове алое пламя. Клеймо "моя" обожгло мозги, и руки сдавили ее тонкие запястья.   ДРУГИЕ! Сколько их других? Скольким она говорит тоже самое? Теперь уже он жадно поцеловал ее в губы и прижал к себе, обхватил за ягодицы, давая ей почувствовать, насколько он хочет. Желание граничило с яростью и безумной ревностью на грани ненависти. Бешеный коктейль.

- Расстегни, - попросила она и кивнула на ширинку, - я хочу  его увидеть.

Габриэль дрожащими пальцами, дернул пряжку кожаного ремня, потянул змейку вниз, Крис пристально наблюдала за ним и эрекция стала невыносимой. Девушка потянула его рубашку наверх, отрывая пуговицы, стянула через голову потом коснулась ладонями его груди, провела очень нежно, а чувствительность можно было сравнить с лезвием, которое щекочет оголенные нервы. Когда ее острый язык коснулся его соска, Габриэль глухо зарычал и дернулся всем телом. Крис медленно опустилась на колени, она просто смотрела на вздыбленную плоть и облизывала пересохшие губы. Один миллиметр от ее рта. Охренеть, он готов кончить от одного ее взгляда. Только представил, как протолкнется в теплоту ее губ и зарычал, зашипел. Его еще никто и никогда не ласкал столь дерзко.

А потом он понял, что все это было просто жалкой прелюдией к истинному мучению наслаждением. Крис приняла его член в рот, она ласкала его умело, не позволяя кончить, распаляя руками и языком, то вбирая в себя до невозможности глубоко, то выпуская. Он уже не стонал, он хрипел, глаза закатились, вцепился пальцами в поручни, напрягся от желания вытерпеть, не взорваться.

- Не кончай, - приказала она и сильно сжала пальцами ствол, подула на воспаленную головку. Габриэль искусал губы до крови, сжал челюсти так сильно, что болели скулы, и казалось, раскрошатся зубы. Клыки вытянулись, заострились. Они реагировали на голод, бешеный голод по ее плоти. Дыхание со свистом вырывалось из груди, мышцы пресса беспрерывно сокращались. О боже, он уже совсем обезумел, лишь ее голос возвращал его силу воли. Заставлял бороться с оргазмом, который грозился его поглотить и превратить в животное. И снова эта горячая мякоть ее рта, Крис поднялась медленно вверх, скользя шелком платья по изнемогающему члену. Посмотрела прямо в глаза.

- Он такой огромный и мне понравился его вкус…Я хочу почувствовать, как ты кончаешь. Позже, когда я скажу тебе об этом. Не сейчас. Потерпи ради меня. Ты потерпишь?

Габриэль кивнул, не уверенный что сможет, но полный решимости выполнить любую ее просьбу.

О господи, он больше не мог это выдержать, но старался изо всех сил. Самая сладкая и невыносимая пытка за всю его жизнь. Кристина спустила бретельки платья, и оно с тихим шелестом упало к ее ногам. Она осталась в маленьких черных кружевных трусиках и чулках. Красивая, как богиня или дьяволица. Увидев ее грудь, небольшие затвердевшие соски, нежно розовые, манящие, вызывающе прекрасные, Габриэль застонал. Хотел дотронуться.

- Нет.

О, дьявол!…Если сказала "нет", значит "нет"…Крис медленно опустилась снова вниз, скользя грудью по его изнемогающему члену.

- Не могу больше, - прохрипел он, - дьявол, я не могу больше.

Из его пересохшего горла вырвался вопль, похожий на рыдание и в тот же миг она зажала его член, между их телами, извиваясь как змея. От трения о ее шелковистую кожу, Габриэль корчился словно от боли, наслаждение было невыносимым. Он больше не мог терпеть, он достиг точки не возврата.

- Кончай, - зашептала ему в ухо, облизывая, покусывая мочку, - давай взорвись для меня, только смотри мне в глаза, я хочу это видеть…

Он застонал, стон перешел в хриплый крик агонии, впился в ее плечи руками, откинув голову назад. Это не был просто оргазм, таким каким он его помнил и знал. Это было землетрясение, апокалипсис его разума, его плоти и его души, которые слились в единое целое и разорвались на мелкие, острые осколки бешеного наслаждения. Габриэль взмок, все тело покрылось бусинками пота, он дрожал, продолжая содрогаться. Но она держала его за плечи и жадно смотрела ему в глаза. Как победитель. Кристина провела ладонью по своему животу, испачканному его семенем, и жадно облизала пальцы.

О дьявол, у него все еще стоял, он хотел ее все так же дико и неистово, ни на йоту меньше если не больше.

Внизу нетерпеливо барабанили в двери лифта, громко ругались, видно кто-то задолбался ждать.

Крис засмеялась и снова нажала на кнопку их этажа. Когда двери разъехались, Габриэль попытался накинуть на нее собственную рубашку, скрыть от посторонних глаз наготу, но Кристина увернулась и припечатала его к стене, а потом подпрыгнула и ловко обхватила его торс сильными ногами. Синее шелковое платье уехало в кабинке лифта вниз.

Габриэль жадно поцеловал ее в губы, чувствуя свой собственный терпкий вкус и возбуждаясь от этого еще больше.

- Идем в номер, - взмолился он.

- Я хочу тебя здесь. Сейчас. Давай, возьми меня.

Плевать на то, что кончил всего каких-то пару минут назад, он уже готов, снова на грани, снова по лезвию. Отодвинул полоску трусиков, едва коснулся ее влажного лона и застонал, развернувшись вместе с ней на сто восемьдесят градусов, вдавил Крис в стену. Ему хотелось проникнуть в нее пальцами, почувствовать какая она там внутри. Но он не решался, никогда не позволял себе ничего подобного. Вдруг ей не понравится, а ему хотелось, чтобы ей было так же хорошо, как и ему. Знать бы что именно доставит ей наслаждение, он бы в лепешку разбился, но подарил ей все что потребует или попросит. Но разве эта упрямая попросит? Проклятая неопытность. Мягкие белые волосы Крис упали ему на лицо, и он почувствовал, как закатились в экстазе глаза, как дикие стоны рвутся из горла и желание снова граничит с болью.

Подхватил ее, легкую, невесомую, но не хрупкую, твердую, словно под нежной кожей железо, и понес в номер, выломал дверь ногой, одним ударом и бросил Крис на постель. Никакой нежности, она вызывала в нем жестокое желание властвовать, покорить, пометить. Навис над ней, устроился между распахнутыми ногами не решаясь войти. Кристина обхватила пальцами его член и направила в себя. Едва головка коснулась горячего лона, он зарычал, дрожа всем телом.

- Трахни меня, Габриэль, - голос хриплый, зовущий. О боже…Она впервые назвала его по имени, и в ее устах оно звучало иначе, словно подстегивая его желание кнутом с шипами.

Габриэль резко подался вперед и вошел в нее одним толчком, на всю длину пылающей плоти, с трудом сдержал вопль победителя. Замер, на секунду, пытаясь успокоиться, справиться с бешеным сердцебиением, но не выдержал, вонзился резко и глубоко, мучительно застонал. Какая же она тугая и шелковистая там внутри. Его собственная чувствительность обострилась в тысячу раз, каждое движение вызывало взрывную волну во всем теле . Ее сильные, стройные ноги оплели его торс, и Кристина подалась ему навстречу, а Габриэль не переставал двигаться в ней, все больше набирая темп, проникая глубже, увлекаясь удивительными ощущениями, окончательно лишаясь девственности, уже на эмоциональном уровне, взрослея, обрастая стремительным опытом, наполняя ее собой до упора. Он сходил с ума и это был не просто секс, он ликовал, безумствовал как голодающий и жаждущий путник, которому достался роскошная трапеза и он мог умереть, насыщаясь после мучительного голода и, черт его раздери, если он остановится даже под страхом неминуемой смерти. Кристина прогнула спину, как кошка взывающая к ласке, ее грудь, упругая с острыми, напряженными кончиками, манила его, притягивала жаждущий взгляд, Габриэль склонил голову, жадно обхватывая губами ее сосок скользя по твердому комочку языком, слегка прикусил и снова кончил, выгнулся назад хватая ртом воздух, слыша собственные хриплые стоны. Обессилев, придавил ее всем весом, зарывшись лицом в роскошные локоны, рассыпанные по подушке. Он никогда ею не насытится. Никакого облегчения, лишь изнеможение и желание чтобы все это не кончалось как можно дольше. Владеть ею всегда, ее телом, ее душой, как сейчас.

"МОЯ"

Но это было иллюзией, после четвертого или пятого оргазма Габриэль вдруг подумал о том, что женщина под ним ни разу не застонала. Извивалась, умело двигала бедрами, сжимала его член изнутри, контролируя его наслаждение, но сама…Дьявол, ее не разу не вывернуло как его, она не содрогалась и не кричала. Только дыхание участилось и пульс бился быстрее. Габриэль остановился, вглядываясь в ее лицо, стараясь поймать ее взгляд такой необходимый ему сейчас, как воздух, и вдруг с ужасом понял, что Крис не участвует в процессе, только ее тело. Ее взгляд устремлен в окно, на звездное небо, губы сжаты в тонкую линию.

Эрекция мгновенно пропала. Габриэль, повернул Крис к себе, посмотрел ей в глаза и…тьма. Все та же. Бездонная.

- Продолжай, - услышал ее отрешенный голос, - ты ведь хотел этого? Мечтал? Я люблю воплощать чужие мечты, ты спас мне жизнь. Ненавижу оставаться в долгу. Давай, до рассвета еще три часа. Или все? Устал? Бобик сдох?

Габриэль резко приподнялся и сел на постели, потянул на себя покрывало. С приоткрытого окна повеяло прохладой, обожгло влажную кожу, отрезвляя, возвращая на землю, безжалостно размазывая его о жестокую реальность.

- Закончил? Забудь все то сопливое дерьмо, которое лезет в твою голову. Ты хотел секса – ты его получил. Ничего больше я тебе не дам и не нужно делать из этого трагедию.

Если бы она сейчас разодрала его грудную клетку и вынула сердце, было бы не так паршиво как от ее холодного взгляда и равнодушного голоса.

Возможно, нож в спину или плевок в лицо не настолько болезненны и унизительны, как ее слова, словно ядовитые плевки прямо в душу. Его трахали лишь потому, что хотели вернуть долг. Она рассчиталась с ним своим телом , бросила подачку как голодному щенку. Расплатилась, мать ее. Вот что это было. Никаких чувств. Голый секс. Хотя эту хрень и сексом назвать нельзя. Там участвуют двое, а здесь он был один, изначально. Все равно что мастурбировать, только фантазия более реальная и ничего больше. Для нее вообще ноль. Даже хуже. Для нее просто повинность. Услышал, как Крис встала с постели и ушла. Когда хлопнула дверь, он даже не вздрогнул.

Габриэль в ярости заехал кулаком по подушке, потом обрушил на нее град ударов и перья разлетелись по всей комнате. Он вскочил с постели и подошел к окну. Ну почему он не человек? Почему он не может шагнуть за подоконник и разбиться к чертовой матери, превратиться в расплющенный никчемный кусок дерьма, которым по сути и являлся на самом деле?

Он ее любит. Вот эту холодную, расчетливую стерву. Если вообще его чувства можно как-то охарактеризовать. Но он готов умереть за ее улыбку, готов проливать кровь за, то чтобы она была счастлива, и готов забрать ее боль себе, разве это сентиментальное дерьмо имеет другое название? Если да, то почему он об этом не знает? Только его любовь ей нахрен не нужна. Все что произошло сегодня, не будет иметь для нее никакого значения. Это он, Габриэль, будет помнить каждую деталь, каждое прикосновения и медленно поджариваться как в аду, а она…скорей всего уже завтра позвонит своему князю или еще кому-то. Их у нее много, все у ее ног, готовы прибежать по первому зову, как кобели. Только Габриэль больше не будет бегать. С него хватит. Она опустила его так низко, что он и сам уже готов поверить в то, что он ничтожество с которым нужно расплачиваться за услугу. Пусть валит мать ее, пусть трахается с кем хочет и когда хочет. Он будет делать то же самое. Да, черт раздери, он свободен. Он больше не урод с проклятыми крыльями, он может взять любую. Нужно только захотеть. Только с любой не будет так как с Крис. Никогда.

Габриэль захлопнул окно и пошел в душ, стоя под холодными струями воды, он вдруг почувствовал солоноватый привкус на губах. Он что плачет? Вот дерьмо! Жалкий, ничтожный ублюдок! В любом случае это в первый и последний раз! Никогда больше! Ни ради кого! Всех к такой-то матери!

___________________________________» 18 ГЛАВА и 19 ГЛАВА

Девули, у меня сегодня гости, не успеваю ответить, но зато успела вычитать как могла две главы. Обещанная продка в большом количестве. Воть. Жду ваших комментариев, мыслей, оценок и всего всего, даже тапочек.

18 ГЛАВА

Кристина зашла в свой номер и прижалась спиной к двери, закрыла глаза, потом медленно спустилась на пол и обхватила колени руками. В глазах ни слезинки, а внутри больно, адски больно, словно только что сама приняла яд отравила душу не только ему но и себе. Все расплывалось, смотрела и ничего не видела. Ногти впились в нежную кожу на плечах.

Крис ненавидела себя. Если это возможно - ненавидеть себя еще больше.

Она растоптала любовь, да, ту самую суку-любовь в которую никогда не верила, и которая будет теперь корчиться в мучительной агонии. Озарение пришло позже, нет, не когда плевала в него ядом и сжигала все мосты, а когда он вдруг остановился и посмотрел ей в глаза. Возможно, тогда впервые Кристина поняла, что чувства Габриэля это не просто похоть и страсть. Иногда взгляд гораздо красноречивее любых слов. Он смотрел на нее с обожанием, с волнением, для него было жизненно важно все, что происходило между ними. Но ведь для нее самой все это не имеет значения? Она поиграет и сломает ему жизнь. Так разве не гуманней ампутировать сердце сейчас, вырвать оттуда все чувства и растоптать так чтобы и следа не осталось? Габриэль достоин гораздо большего, чем психически неуравновешенная, одержимая убийствами, невменяемая полукровка. Пусть больше не питает иллюзий. Кристина не плюшевый зайчик и не принцесса из его розовых фантазий – она смерть и когда-нибудь она его погубит и никогда себе этого не простит. Пусть живет. Боль пройдет, кто-то другой залечит его раны. Первая любовь это всегда больно, ей ли не знать. Но если бы Витан был честен с Кристиной еще в самом начале, возможно, она бы никогда не стала тем, кем стала сейчас. Она поступила правильно, честно, она дала Габриэлю шанс жить дальше без этой болезни по имени – любовь, дала шанс, который ей в свое время не дали. Только почему же так больно? Словно только что она потеряла невосполнимо много. Сожгла что-то доброе и светлое и не только в нем – в себе тоже. Нет пути назад, такое не прощают. Мужчина всегда будет помнить свое поражение, да и не нужно ей его прощение. Зачем? Что она может ему дать? Свое пустое сердце? Свою черную душу? Свои шрамы на теле и извращенные понятия о чувствах? Она даже не может испытывать удовольствие от секса. Никогда. Холодная ледышка. Но с Габриэлем почему-то появилась слабая надежда, легкая, как крылышко бабочки, что может быть, с ним, она забудет страшные картинки из прошлой жизни, отдастся урагану страсти, сможет испытать, то, что испытывают нормальные женщины. Только желание проколоть бабочку ядовитой булавкой, уничтожить, оказалось сильнее самой надежды.

Увидела его там, на улице, взбешенного, с горящими глазами и ее встряхнуло. В полном смысле этого слова. Выпитое спиртное ударило в голову. Его ревность, ощутимая на физическом уровне, желание схожее с болью, тянуло как магнитом. Взять вот это все, попробовать, вкусить настоящей страсти. Когда поцеловала, голова пошла кругом. Губы у него мягкие, жадные, никакого намека на грубость и боль. Целует, словно душу выпивает, забирает вместе с сердцем, немного неумело, но так искренне. Он ее возбуждал, как ни один мужчина до этого. От прикосновения к его телу, волосам, ее била мелкая дрожь, она плавилась под его взглядом. Впервые за все восемь лет, в течении которых ей казалось, что женщина в ней умерла. Именно его неопытность будила эти странные щемящие чувства. Он - само совершенство, он настолько отличается от всех мужчин. Такие встречаются раз в тысячелетие. Благородный рыцарь без доспехов, он верил в добрые сказки и видел во всех только хорошее. Такой не изменит, не предаст, не сделает больно. Разве она достойна такого счастья? Он должен встретить нежную девушку и купаться в любви, безбрежной чистой и бескорыстной, как и он сам. Кристина никогда не даст ему этого, она превратит его жизнь в ад. Уже превратила, он поджаривается на медленном огне, а она мучит его и себя и так будет продолжаться нескончаемо долго. Красивый, как бог, влюбленный до безумия, готовый жизнь за нее отдать…боже, это сводило с ума. Чувство власти над ним кружило голову. Каждый его стон оголял ее нервы, реакция его тела, капли пота на бархатной коже, напряженные мышцы, рельефные, выпуклые. Он был огромен во всех смыслах этого слова: и его руки, и плечи, и его член, который с трудом умещался во рту, а затем и внутри нее. Идеален. Красивый снаружи и прекрасный внутри. Он бы никогда не понял, что во время секса ей нужна боль, что ей необходимо, чтобы он ударил и только тогда она возбудится.

Когда Кристина брала его плоть губами, она инстинктивно ждала, что сейчас его пятерня ляжет ей на голову и дерзкая ласка превратится в насилие и только тогда она начнет стонать от страсти…Она - низкое существо, погрязшее в разврате. Но потом и боль уже не вызывала эмоций, а только страшную депрессию от того что по-другому не умеет и не достойна.

Такой как Габриэль не поймет. Он далек от всей этой грязи. Он свет, а она злой огонь безумия и разрушения. Витан приучил ее к этим играм, он втянул ее в них, не спрашивая разрешения, и постепенно это стало частью ее самой. Мрак, насилие, боль равно наслаждение. Для него. А для нее просто болото, в котором она тонула день за днем, ночь за ночью. Те мужчины, которые попадали в ее постель, она несла им смерть, лишь за то, что они пытались в угоду ей играть по ее правилам. В своем сознании Кристина убивала не их, а Витана, бесконечно. Снова и снова. Его перекошенное похотливое лицо стояло у нее перед глазами.

"Люби меня…" - молила она…  "Моя плетка любит тебя намного сильнее" – отвечал он и сдирал кожу с ее спины, наблюдая, как раны затягиваются. Слишком быстро для него, он не успевал кончить и тогда он придумал другое удовольствие, продлевать ее агонию, позволять себе заниматься с ней сексом, обратившись. К утру, она умирала, покрытая страшными ранами от его когтей и клыков, яд сжигал ее плоть, пока он не приносил противоядие, чтобы оживить, а потом убивать снова и снова. Ночь за ночью. Оргии, бесчисленные шлюхи в его постели, крики боли и похотливого удовольствия, тела измазанные кровью и спермой. Как же она это все ненавидела. Унижение. Бесконечное насилие над ее разумом, пока она не сломалась окончательно и не стала совсем другой.

Но только с Габриэлем снова всколыхнулась чувственность, от прикосновения, от взгляда, от поцелуя, но Кристина знала, что она непременно скатится туда в болото и потянет его за собой. Вот почему она сказала, то, что сказала. Это наименьшее зло, которое она могла ему принести.

Все кончилось, так и не начавшись. Так лучше. Так правильней.

Кристина не заметила, что пока думала и вспоминала, снова изрезала руки, изрезала, так что теперь сидела в луже крови, а запястья с вывернутой кожей и мясом продолжали кровоточить. Крис подошла к дорожной сумке, достала черные повязки и перетянула вены на обеих руках. Посмотрела в окно – восход. Для всех засияет солнце, а для нее по -прежнему будет темно и холодно. Навязчиво звонил сотовый. Она потянулась за ним и нажала кнопку "вызова".

- Доброе утро, самая красивая женщина на свете, которая никогда не спит.

Усмехнулась и достала сигарету из пачки.

- Утро добрым не бывает. Самый грозный князь волков все же нашел мой номер телефона и позвонил первым?

- Твои глаза преследовали меня всю дорогу домой, я не мог спокойно заниматься делами. Твой запах…

- Хватит, довольно, ты ведь не просто так позвонил, Алексей. Не льсти, прибереги свои изощренные комплименты для маленьких белых волчиц из твоей стаи.

В трубке на секунду возникла пауза.

- Верно, не просто так. Нужно встретиться.

- Зачем? На банкете встретимся. Через неделю. Не дотерпишь?

- У меня есть для тебя интересное предложение, малышка.

Кристина оперлась на стол и нахмурилась. "Малышка" – уже не обещало ничего хорошего. Она ненавидела, когда ее так называли.

- Что ты имеешь в виду?

- Узнаешь позже. Так мы встретимся или нет? Наедине. Поверь, тебе будет интересно.

- Где и когда?

- Через час, я пришлю за тобой машину.

- Я прекрасно доберусь сама, без няньки. Я знаю город как своих пять пальцев. Говори.

***

- Неважно выглядишь, дружище. Бессонная ночь выматывает?

Николас ввалился в номер Габриэля и принес с собой запах алкоголя, сигар и мрачный юмор. Пожалуй, сейчас он был единственным, чье присутствие не раздражало.

- Я думал, ты не один…Она тоже не пришла на завтрак.

Парень молчал, он просто протянул руку, отобрал у Ника виски и хлебнул прямо из горлышка.

- Раны, которые наносят нам женщины, не лечит даже хороший шотландский виски. Не поможет. Поверь, я знаю.

- А что поможет? – спросил Габриэль и отхлебнул снова.

- Возможно секс с хорошей шлюхой и то ненадолго.

Николас сел в кресло возле окна, закинул руки за голову.

- Наша киска выпустила когти? Слишком близко подошел, а я предупреждал.

Габриэль переступил через вытянутые ноги князя и распахнул окно. Набросил покрывало на постель.

- Это касается только меня и ее.

- Не пытайся разгадать – сожрешь себя поедом. Причина не в тебе. Ты отличный парень. Причина в ней и ее тараканах.

Габриэль яростно поставил бутылку на стол.

- А что с ней не так, Николас? Какого дьявола происходит с твоей родственницей? Почему она такая?

Князь захохотал, потянулся к бутылке, но Габриэль отобрал ее и осушил почти до дна.

- Ну, во-первых потому что она моя родственница, как ты правильно заметил. А я еще та сволочь.

Он вдруг перестал смеяться и резко схватил Габриэля за шиворот.

- Она в жизни видела и испытала то, что тебя мальчик непременно бы сломало и размазало. Так что просто выбрось из головы, забудь, она тебе не по зубам. Съест и не подавится.

Парень повел плечами и сбросил руки Николаса.

- Это мое дело.

- Больно да? А будет еще больнее, готов к этому?

- Нет, - ответил Габриэль и нагло достал сигару из позолоченного портсигара Николаса. Тот чиркнул зажигалкой.

- Раз не готов найди себе кого-то попроще.

- А я не хочу кого-то! Я не хочу попроще! Я ее хочу! До одури! Крышу сносит, понимаешь?

Ник кивнул и отобрал у Габриэля бутылку.

- Понимаю. Только она не понимает. Сядь, успокойся.

- Еще есть?

Габриэль кивнул на виски.

- Хочешь нажраться? В хлам?

- Хочу, а ты?

Через час, оба пьяные, они лежали на полу и допивали остатки спиртного, между ними стояла пепельница полная окурков.

- Ник, какого дьявола она режет себе руки? Что это за гадский ритуал?

- Иногда боль внутри пожирает настолько сильно, что лишь физические страдания могут уменьшить эту агонию.

- Но зачем, черт раздери?

- Насколько ей больно тебе и не снилось. У нее там внутри столько загноившихся ран, что одному дьяволу известно как она с ними живет.

Габриэль повернулся к князю.

- Ее муж? Она страдает из-за его смерти?

Ник усмехнулся, прикрыл осоловевшие глаза.

- Она страдает только потому, что не может достать его из ада, чтобы убить самой. Черт, я болтаю лишнее, не слушай меня. Я пьян. Очень пьян.

- Я хочу знать про нее все. Клянусь, что это останется между нами.

- Ты не можешь знать о ней все…она сама себя не знает. Ее муж проклятый гребаный ублюдок.

Пробормотал Ник и потянулся за сигарой.

- Забудь о ней, мой тебе совет. Дружеский. От всего сердца. Просто забудь. Трахни кого-то и успокойся, да что там трахни тысячу, миллион и забудь.

- Не хочу никого.

- А вот это диагноз…плохой…поверь, от этого нужно лечиться.

- Ты вылечился?

- Нет, я болею и мне херово, поэтому советую тебе начать немедленно не то сдохнешь. Как я.

- Да ладно, ты живой, живее не бывает.

Николас повернулся к Габриэлю.

- Мертвый. Внутри там пусто. Я ходячий труп. Только виски и спасает. Вампир-алкоголик…смешно правда?

- Нет, - серьезно ответил Габриэль, - не смешно.

- Все, завязывай этот больной разговор. Давай, вали к себе в холодный душ. Может, протрезвеешь к вечеру. Забудь о том, что я сказал.

Габриэль поднялся с пола, слегка пошатываясь. Он еще никогда не напивался, чтобы с трудом держаться на ногах. Ник был прав легче не стало.

- А вообще, знаешь, поехали оторвемся. Как ты смотришь на то чтобы продолжить? А то у меня все запасы на исходе.

Кристина грациозно села на высокий стул за барную стойку и заказала себе мартини. Алексей появился через минуту, она почувствовала его еще задолго до того как он вошел в темное помещение маленького бара.

- Симпатичное местечко, не правда ли?

Спросил он, наклонившись к ее уху.

- Дыра, - ответила Крис и отпила напиток из бокала, - так о чем мы будем беседовать?

- Не здесь. Идем. Или боишься?

Она презрительно фыркнула и последовала за ликаном, нащупав рукой свой любимый кинжал, спрятанный за поясом кожаных брюк.

Алексей увлек ее в узкий темный коридор, они прошли мимо туалета, черного хода и вышли к дальней комнате, в которой видимо просматривалось все помещение. Алексей рапахнул перед ней дверь.

- Прошу. Не волнуйся – я не кусаюсь.

- А я и не волнуюсь, потому что кусаюсь обычно я, - усмехнулась Крис и вошла в комнату, зажегся свет, довольно тусклый, лампочка то и дело мигала. Алексей прикрыл за собой дверь.

- Так что ты там болтал по поводу завтра?

- Я никогда не сливаю информацию просто так, - заявил Алексей и запер их изнутри на ключ. Крис напряглась, но потом вспомнила, что сегодня не полнолуние и она для ликана гораздо опаснее, чем он для нее.

- Для начала мне нужно знать какого рода информация и интересна ли она для меня и только потом я подумаю, буду ли я за нее платить и как.

Алексей сел напротив Крис и поставил бокал с коньяком на пыльный столик.

- Ты хочешь вернуть корону верно?

- Очень умный вопрос, Алексей. Ты долго над ним думал, верно?

Уколола и теперь наслаждалась выражением его глаз, которые тут же сузились от ярости.

- Я смотрю, ты та еще штучка. Люблю таких заводных.

- А я не люблю, когда мне морочат голову. Давай, ближе к делу у меня не самое лучшее сегодня настроение.

Он явно не привык, когда с ним разговаривали в таком тоне и теперь бесился. Она вывела его из равновесия.

- У меня к тебе предложение.

- Например, давай, удиви меня.

- Выйди за меня замуж, и я помогу тебе свергнуть Марго.

Кристина расхохоталась, а он в ярости ударил кулаком по столу.

- Я сказал что-то смешное?

- Нет, просто я когда-то это уже слышала. А других предложений нет?

Алексей погладил свою светлую бородку, потом залпом осушил бокал.

- Ты подумай, прежде чем отказываться.

- А что мне с этого? Да и тебе тоже. Ведь если ты женишься на Марго…

- На этой выжившей из ума старухе?

Крис криво усмехнулась, похоже, у них с Алексеем все же есть много общего.

- Она далеко не старуха и выглядит лет на тридцать, не больше.

- Мне нравишься ты. Притом давно. Еще тогда, когда приезжала погостить у нас с Витаном.

Когда он произнес имя ее покойного мужа, Кристина вздрогнула.

- Я подумаю над твоим предложением. Пока что мне это не интересно.

Кристина встала, допила мартини и поставила на стол пустой бокал. Внезапно Алекс схватил ее за руку, и она зашипела.

- Не смей!

- Надеешься, что сука Марго выполнит обещание? Черта с два она приготовила для вас братскую могилу.

- Бред, зачем ей это нужно?

- По многим причинам.

- Например?

- Например, отомстить.

- Глупо и недальновидно. Придумай что-то поинтересней.

Крис вырвала руку и пошла к двери.

- Я бы мог дать вам своих воинов, вместе мы бы превратили стаю в горку костей. Мы бы объединили две стаи, подписали вечный мир с вампирами, ты бы вернула трон своему сыну.

Кристина вернулась, и наклонилась к нему, глядя прямо в желтые самоуверенные глаза:

- Зачем тебе это?

- Хочу тебя, - ответил невозмутимо Алексей и провел пальцем по ее вырезу на футболке.

- Только ради того чтобы засадить свой член мне по самые гланды ты готов предать свое племя?

Спросила Крис и сдавила его пальцы так, что послышался хруст костей. Алексей побледнел, но не издал ни звука.

- Ради тебя я готов стать рабом, прикажи, и я завтра вырежу всю стаю выну сердце Марго и принесу тебе на блюдечке.

- Я подумаю насчет блюдечка на досуге, а теперь отпусти меня.

Алексей откинулся на спинку кресла.

- Для вампиров нет закрытых дверей, верно?

Кристина выбила дверь ударом ноги.

- Верно, - ответила она и исчезла в полумраке коридора.

- Я все равно получу тебя маленькая дикая полукровка. Пару козырей у меня все же имеется. Ты придешь ко мне сама и очень скоро.

19 ГЛАВА

Николас притащил Габриэля в какое-то злачное место на окраине города. Оба пьяные, вооруженные до зубов. Они зашли в прокуренный бар и заслонили собой маленькую красную лампочку под самым потолком у входа. Оба в черных плащах с капюшонами, в кожаных штанах и грубых сапогах на мощной подошве. Глаза затуманены алкоголем.

- Паршивое местечко, но я здесь многих знаю. В частности звезду вот этой самой дыры.

Николас навис над барной стойкой.

- Эй, пацан, позови Вивиан. Скажи Ник приехал. Налей нам двоим Macallan

- У нас нет сэр.

- Что есть?

- Блэк Лейбл.

- Наливай. Пошли.

Николас потащил Габриэля за дальний столик находящийся за перегородкой, своеобразный VIP там уже сидели посетители.

- Валите отсюда, я заказал это место.

Парень с ирокезом и тяжелой цепью на шее резко обернулся и взялся за пушку, но уже через секунду Николас держал его в воздухе за шиворот, а Габриэль наступил тяжелым сапогом на голову его приятеля.

- Пошел нахрен отсюда, - отчеканил Ник, потом засунул парню в рот сто долларовую купюру, - это тебе за моральный и физический ущерб, а ствол я себе забираю, у тебя все равно нет разрешения на ношение оружия я прав?

Тот быстро закивал и Ник отшвырнул его в сторону.

- Давай. Садись, сейчас Вивианн придет, познакомишься с моей подружкой. Она поет здесь по вечерам

Габриэль откинулся на спинку мягкого кресла, у него кружилась голова. Они выпили четыре бутылки виски на двоих и Ник явно не собирался останавливаться. Когда они заказали еще по одному бокалу к столику подошла женщина в кроваво красном платье едва прикрывающем ее круглые бедра и тут же уселась на колени к Николасу, смачно поцеловала его в губы.

- Приехал…вспомнил…не забыл.

Ник осторожно отстранил ее.

- Не забыл это точно, но приехал по делам. Познакомься брат моей жены.

Тонкие бровки на ослепительно красивом личике блондинки удивленно вспорхнули вверх.

- Жены? Ты женился?

Немного разочарования в голосе, но больше удивления.

- И кто эта счастливица?

- Не важно, сейчас это совсем не важно, милая.

Ник погладил ее по щеке.

- Моему другу неимоверно скучно в вашем красивом городе, скрасишь его одиночество.

Вивиан наконец-то посмотрела на гостя и в ее темных глаза сверкнул интерес, облизала кончиком языка ярко алые губы.  "Вампир, не клан Черных Львов. Скорей всего Северные…а вообще - плевать"

Уже спустя минуту Вивиан переместилась с коленей Николаса на колени к Габриэлю и пила виски из его бокала. Судя по всему ее совсем не огорчила смена партнера, она гладила парня по коротким волосам на затылке.

- Как тебя зовут синеглазый? Тебе кода-нибудь говорили какие у тебя большие и красивые глаза?- проворковала Вивиан и откинулась на спинку кресла, томно прикрыв глаза с длинными накладными ресницами.

- Для тебя как угодно, - ответил Габриэль и посмотрел в ее декольте, на пышную грудь. Тело отреагировало эрекцией, а разум наблюдал со стороны:  "Ну, трахнешь ее и что? Думаешь, полегчает?"

Через несколько минут Вивиан уже знакомилась с другими большими частями его тела прямо на лестнице у черного входа. Она тут же опустилась перед ним на колени и потянула пряжку ремня. Но Габриэль рывком поднял ее с пола, развернул спиной к себе и резко вошел в податливое тело, перегнув ее через перила, обхватывая ладонями большую упругую грудь. Сознание собственной власти не ограниченной больше боязнью появления крыльев, удесятеряло желание покорить, отыметь, оттрахать эту девку, да так чтобы у нее искры с глаз сыпались. Он был груб, но остановиться не мог, но, судя по всему, ей это нравилось. Она стонала и кричала, когда он вдалбливался в нее со всей мощью и яростью, словно стирая воспоминания о Крис. Словно доказывая себе, что он может и хочет, а самое главное – хотят его. И вот эта жалкая шлюха, которой Николас отсчитал несколько сотен за услуги, она кончала с ним. Габриэль чувствовал как сокращаются мышцы ее лона, как бешено стучит ее сердце и бежит кровь по венам. Только он словно видел их обоих со стороны. После часа бурного секса, когда он вертел ее как хотел, пометил укусами ее шею, а она исцарапала его спину, он понял, что не кончит. Разозлился, особенно когда женщина взвыла, содрогаясь в очередном оргазме. Собственное удовлетворение казалось недостижимым, а тело напряглось как струна, вибрировал каждый мускул. Его не заводили ни запах Вивиан, ни ее обнаженные груди, ни ее хриплые стоны и крики. Точнее член, конечно, стоял, но развязка на горизонте не маячила. Габриэль наконец-то оставил Вивиан, ослабевшую, едва стоявшую на ногах и пошел мыться прямо над раковиной в туалете. Осталось чувство брезгливости и в тот же момент горечи и триумфа. Оказывается секс – это просто. Как зевнуть, чихнуть, или поесть. Естественно, необходимо, но совершенно не важно. Он по-прежнему был возбужден, но продолжения уже не хотел. Точнее хотел, но с той, где разум распалялся намного сильнее тела, когда оргазм, прежде всего взрывал мозги и только потом плоть.

Они вернулись в полутемную залу, и Вивиан устало рухнула в кресло. Николас засмеялся.

- Умаялась, красавица?

- Это его ты назвал неопытным? Он просто БОГ любви.

- Смотри, начну ревновать…- усмехнулся Николас.

- А толку, ты не свободен Мокану. Так что расслабься.

Вивиан положила стройную ногу на колени Габриэля и удовлетворенно вздохнула. В этот момент зазвонил сотовый князя. Николас ответил, поглядывая на парня, который снова наполнил свой бокал виски.

- Я? Отдыхаю, нажираюсь, как всегда. Можешь присоединиться. Я закажу тебе мартини. Я в "Термикс", знаешь, где это? Давай, жду. Да ладно тебе, лично Я никого здесь не трахаю, можешь ехать.

Он сунул сотовый в карман.

- Так на чем мы остановились Вивиан? Ах да…мы говорили о ревности…

Кристина посмотрела в зеркало заднего обзора. Уже полчаса ее "вел" черный чероки, куда она туда и он. Крис нарочно петляла по улочкам и окончательно убедившись, что за ней следят, дала газу, понеслась по старым улицам, подныривая под мост в переулки, по тротуарам, сметая мусорные баки и почтовые ящики. Скорей всего это проделки Алексея, но это могли быть и каратели. Хотя, вряд ли. Те появляются гораздо внезапней и следить за ней точно не будут. Но, наверное, это вопрос времени, прежде чем палачи найдут их. Ей не давали покоя слова Алексея насчет мести Марго, а если он прав? Если на банкете их ждет ловушка? Ее свекровь способна на любую подлость. Даже на сговор с Северными Львами. Крис это бы не удивило. Чертов Николас, как всегда "заправляется" в очередном баре, и поговорить даже не с кем. Может и правда поехать и составить ему компанию? Он, пожалуй, единственный кто не действует ей на нервы своей правильностью. Рядом с ним можно быть самой собой и даже если она разревется, как идиотка, у него на груди он просто позволит ей это сделать, без тупых и ненужных вопросов. Это самое оно. Просто напиться там мартини и посидеть рядом с Мокану, послушать его черный юмор и посмеяться сквозь слезы. Из разряда соседу хуже чем тебе, утри носик… эгоистичное желание подпитаться чужой болью и понять что тьма и отчаянье окружают не только тебя. Кристина с удовлетворением убедилась, что оторвалась от чероки и поехала в ночной бар. Она припарковалась в нескольких метрах от злачного заведения с красной вывеской.

"Если ты, Николас Мокану, кого-то там трахаешь, я выцарапаю тебе глаза вместо Марианны, поверь у меня это получится гораздо лучше", хотя, с тех пор как Марианна впала в кому, Крис не раз ожидала что ее дядя не выдержит долгого воздержания и бросится во все тяжкие, но Ник удивлял ее своим постоянством, единственное что он себе позволял это постоянно не быть трезвым, но это она ему могла простить. Да и Марианна скорей всего бы простила. Кристина сунула за пояс пистолет, набросила кожаную куртку на плечи и одела темные очки. Ее слишком хорошо знали в этом городе. Особенно шлюхи, которых Витан таскал к ним в дом и довольно часто знакомил со своей женой, иногда даже звал ее присоединиться. Снова брезгливая дрожь прошла по всему телу, и заныл шрам на затылке. Когда-нибудь она вырежет там кусок кожи, пусть лучше будет дырка, чем этот проклятый след от перстня ее мужа извращенца.

Она шла между столиками, вглядываясь в пьяные лица клиентов, у кого-то на коленях сидели проститутки, кто-то курил косяк или кальян. Кристина прошла в самую дальнюю часть залы и вдруг на секунду остановилась. Непроизвольно сжала челюсти. Ник был не один. Вместе с Габриэлем, и какой-то вульгарной шлюхой, которая повисла на парне, как красная тряпка на вешалке, еще и закинула ногу ему на колени. Кристина подошла к столику и с яростью посмотрела на Ника.

- Так значит ты здесь один нажираешься, да?

Ник усмехнулся и невозмутимо подвинул к ней бокал с мартини.

- Я не говорил что я один, ты просто спросила, что я делаю, и я ответил. Ты не спрашивала с кем я.

Один ноль… засранец. Один ноль. Верно, она не спрашивала. Что эта шлюшка делает здесь? Трется об Габриэля как драная кошка. Ноздри Крис затрепетали, и клыки вырвались наружу. Они трахались, мать их так. Да он ее трахал, вот эту сучку в красном платье. Совсем недавно, вот почему эта дрянь такая довольная и висит на нем словно подстилка. Судя по ее усталому виду и взъерошенным волосам трахнул отменно. А ведь той наверняка есть с чем сравнивать. Крис стиснула зубы.

- И нахрен я сюда приехала?

- Выпить вместе с нами. Тебя что-то смущает?

Кристина снова посмотрела на девушку в красном…Та как раз лизнула мочку уха Габриэля. Кристина не знала, что на нее нашло она просто зашипела:

- Свали отсюда.

Женщина зыркнула на Ника, но тот улыбался и покручивал свой бокал, наблюдая как свет преломляется в янтарной жидкости. Габриэль удержал девку за руку и не дал уйти, отпил жадно из бокала. Кристина села рядом с Николасом. Девка устроилась на коленях у Габриэля и с триумфом посмотрела на Крис.

Кристина закурила и тихо сказала Нику.

- Алексей сегодня говорил со мной, там что-то намечается на этом банкете. Вы все еще хотите, чтобы она осталась?

Брезгливо кивнула в сторону шлюхи.

- Вив, пойди музыку послушай, - сказал Николас и та слезла с колен Габриэля, потом наклонилась к его уху и шепнула, хотя могла и проорать.

- Милый, если ты захочешь повторить, ты знаешь, где меня искать.

Исчезла, оставив запах тошнотворно сладких духов. Кристина сжала бокал с такой силой, что он лопнул. Николас подал ей салфетку, а Габриэль наконец-то посмотрел на нее. Его взгляд изменился, словно теперь она больше не могла и не имела права понимать его. Он повзрослел, если такое может происходить всего лишь за сутки. Но вчера еще это был молодой парень с ясным и открытым взглядом, а сейчас перед ней мужчина и он больше не смотрел на нее так, словно, она последняя женщина на земле. Значит "лекарство" помогло? Разве не этого она хотела? Да, хотела, только сейчас чертовски больно, будто сердце проткнуло острыми кинжалами, и оно обливалось кровью, там внутри. А у нее, оказывается, все еще есть сердце. И оно умеет болеть, что б его!

- Так что там хотел ликан?

- Пока вы тут…нажирались, а некоторые трахались, - посмотрела на Габриэля, а в ответ взгляд красноречивей чем -  "Да пошла ты", Крис смела со стола осколки бокала и повернулась к Нику, - я встретилась с князем и он сказал мне что-то насчет банкета. Я вначале не обратила внимания, но пока я ехала сюда меня кто-то настырно "вел". Я оторвалась…

- Думаешь, ликаны приготовили ловушку? А зачем встречалась и почему он тебе об этом сказал?

- Это не важно, и не имеет никакого значения.

Кристина снова посмотрела на него, но он ее игнорировал, словно она пустое место.

Габриэль сдавил свой бокал, тот треснул, но он тут же поставил его на стол. На скулах задергались желваки, запульсировала вена на шее. Он был пьян, Крис не знала насколько, но его зрачки расширились, и от него разило виски за версту. Николас нашел себе собутыльника, и именно он привел Габриэля сюда и познакомил с этой вульгарной шлюхой Вивиан.

Проклятье…могла бы - выцарапала глаза им обоим. Или нет…сначала бы убила эту сучку в красном платье, а потом съездила по морде этому падшему. Черт! Он имел право! Да, имел полное право трахать кого ему вздумается и когда вздумается, это она не имела права ревновать и психовать. Между ними ничего нет, и не будет. Она сама так решила. Только больно так, будто кожу живьем содрали и сердце в мясорубку и несколько раз – на фарш. К такой-то матери.

- Я скажу Изгою, он проверит дом до того как мы войдем, - сказал Ник поглядывая то на Крис то на Габриэля, - что-то жарко здесь стало вам не кажется?

- Хорошо. Вы еще долго здесь…будете?

- Нет, мы уже кончили, - Ник подозвал официанта.

- Я в этом не сомневаюсь, - сказала Кристина и снова посмотрела на Габриэля, тот с невозмутимым видом, забрал бутылку Лейбла со стола и чуть пошатываясь направился к выходу, слегка зацепив ее плечом, когда прошел мимо. Точнее, Крис решила, что к выходу, а на самом деле он подошел к Вив…  или как там звали эту подстилку… и что-то шепнул ей на ухо, та встрепенулась, скрылась за барной стойкой и уже через секунду появилась довольная, сжимая в руках сумочку. Они вместе сели в машину Николаса и Крис увидела как спортивная тачка, скрипя покрышками, сорвалась с места. Ник поравнялся рядом с Крис.

- Ты это видела? А пацан наглец. Взял мою тачку и не спросил.

- Да не ври, ты сам ему ключи дал, я видела, - яростно ответила Крис и пошла к своей машине.

- В чем дело? Какого черта ты бесишься?

- Отвали, не твое дело.

- Да ладно тебе, он повез ее домой, скоро вернется.

- А мне похрен! С чего ты решил, что мне это интересно?

- Похрен так похрен, мне тем более, пусть потрахается у него и секса то нормального не было никогда. Вив та еще штучка, покажет ему небо в алмазах.

Кристина резко надавила на тормоза.

- Ник, просто заткнись, сделай одолжение!

- Собака на сене.

- Чего?

- Классику читать надо.

Кристина сорвалась с места, выруливая на центральную улицу.

- Алексей сделал мне предложение.

Николас присвистнул.

- Ничего себе. Вот это запал. А что взамен?

- Объединиться предлагает.

- Что ты ответила?

Кристина нажала на газ сильнее.

- Сказала, что подумаю. Необязательно было тащить его за собой в этот гадюшник. Он не ты.

- Заело? Ревнуешь?

- Да плевать. Но мог бы и не втягивать его в то дерьмо в котором сам плаваешь.

- Неужели? Скорость сбрось, а то от твоего "плевать" мы сейчас на полицию нарвемся. У нас пушки и поддельные документы.

Но Крис наоборот прибавила скорость. Машину занесло на встречную, Ник схватился за руль и вывернул обратно на свою полосу.

- Просто молчи! – зашипела Кристина, и Ник пожал плечами.

- Молчу, твое дело.

- Вот именно МОЕ! Не лезь. Черт, это ты подогнал ему эту с…?

- Я, - Ник нагло посмотрел на племянницу и мужественно вынес уничтожающий взгляд полыхающих глаз.

- Ты - скотина!

- А кто спорит?

Крис не выдержала его взгляда насмешливого и пристального. Врубила музыку на всю громкость. Мужская солидарность, мать их так.

___________________________________» 20 ГЛАВА, 21 ГЛАВА

Девочки, еще две главы. Очень волнительные для меня и довольно откровенные. может у меня перебор с этим, если что бросайте тапками. Но того потребовал сюжет. Тем более что все это повторится уже совсем не скоро. Очень жду ваших мнений, всегда переживаю при написании таких моментов. Вы мне если что скажите, если перебор - буду резать если слишком много.

20 ГЛАВА

Он нашел ее…Свою Лизу. Она безупречна. Она не просто красива – она само совершенство. Все прошлые возлюбленные тут же превратились в серую массу. Потерялись лица, голоса, стерлись и размазались. Вот ОНА. Его настоящая Лиза. Все остальные просто суррогаты. И пахла она особенно. Остро, возбуждающе, никакой примеси ванили – опиум и только он. Миха поднес к лицу маленькие кружевные слинги и закрыл глаза. Сумасшедший аромат. Ничего лучше он еще никогда не вдыхал, а если смешать его с запахом ее крови, то это будет его личный сорт наркотика. Когда он вышел на след вампиров, то даже не предполагал подходить настолько близко, он просто следил за продвижением этих идиотов в ловушку. Ликаны не подвели. Они сделали все, как он сказал. Миха положил трусики в карман плаща и подцепил пальцем длинный белый волос. Долго смотрел на него, а в воспаленном мозгу он уже наматывал эти локоны на свою руку, и капли ЕЕ крови стекали с кончиков волос на пол. Кап…кап…кап… Слышится в тишине его подвала. Он приготовит для нее роскошную встречу. Он уберет там и вылижет все к ее приезду, он примет ее как королеву. Она и есть королева. С ней будет интересней, чем с другими. Дочь его врага. Воин по своей сути. Она будет бороться, и сопротивляться, он уже чувствовал эту борьбу всем своим существом и содрогался от предвкушения. Миха подождет. Очень скоро он заберет ее себе. Он приготовил для нее много сюрпризов и интересных игр и они поиграют. Она ведь не умрет так быстро, как другие, она сильная он уже много о ней узнал. В коридоре послышался шорох и Миха как большая черная птица нырнул с окна, вниз, в темноту ночного города.

***

Кристина повернула ключ в дверях, но та поддалась и распахнулась сама. Крис мгновенно выхватила пистолет и медленно вошла в комнату, попеременно поворачиваясь в разные стороны. Никого. Окно распахнуто настежь. В номере витал запах. Странный запах незнакомого ей существа. Она даже чувствовала ауру того кто здесь побывал. Страшную ауру мрака. Только черный цвет, никакой примеси. Темнота. Наверное, так выглядит сама смерть. По коже прошел холодок, и каждый волосок на теле завибрировал от нехорошего предчувствия. Все еще удерживая пистолет наготове, Крис захлопнула окно и вдруг заметила на полу маленький пакет. Она осторожно подняла его двумя пальцами и у нее перехватило дыхание в пакете лежали чьи то волосы, скорей всего женские. Крис почувствовала неприятный запах и уронила сверток. Он пах кровью, не свежей уже давно свернувшейся, но самое страшное она все еще чувствовала ауру хозяйки этих волос и она ее ужаснула гораздо больше ауры мрака ее гостя – темно-бордовая завеса муки, крови и панического ужаса. Крис лихорадочно осмотрелась по сторонам. Этот некто побывал в ее номере. Возможно, он что-то взял, или что-то искал. Он не вампир. Точнее он, очень похожее на вампира, существо. Кристина заперлась в номере изнутри и открыла ноутбук, быстро написала Фэй. Ответ пришел через несколько секунд.

"Как вы там?"

"Мы в порядке, у нас все тихо. Чего ты боишься? Я чувствую твой страх"

"Кто-то был в моем номере, и он не вампир"

"Что ты нашла? Сфотографируй и пришли мне, я постараюсь увидеть"

Крис достала сотовый, потом разложила на столе пряди светлых волос, содрогаясь от соприкосновения с ними, по коже ползла паутинка панического ужаса. Очень странно, но пряди волос отличались оттенком и на ощупь. Кристина сфотографировала волосы и, подсоединив смартфон к ноутбуку, переслала снимки Фэй. Нервно закурила в темноте, вглядываясь в экран и ожидая ответа. Прошло около десяти минут.

"Это волосы, по крайней мере трех совершенно разных девушек. Все они мертвы"

Кристина затянулась сигаретой и быстро написала ответ:

"Кто их убил?"

"Не знаю, он закрыт для меня. У него нет прошлого и нет будущего. Но он мучил их перед смертью. Они умерли в жутких страданиях и в одиночестве. Я слышу их имена. Подожди я напишу тебе…Мне нужно время"

Через несколько минут Кристина записала имена девушек на клочке бумаги.

"Спасибо. Если что, пиши мне. Берегите себя"

"Ты себя береги, милая. И перестань воевать с призраками прошлого. Смотри в будущее. Намажь раны бальзамом в синей коробочке у тебя в сумке. Заживут быстрее. Целую"

Кристина закрыла окошко сообщений и зашла в поисковую систему братства, вбила пароль.

"Алиса Сергеева. 22 года. Клан Северных Львов. Убита. Тело обнаружено 25 декабря в лесу. Найдены следы сексуального насилия, многочисленные колото резаные раны, полностью сбриты все волосы на теле, отсутствует сердце. Тело обернуто тонкой пленкой странного происхождения, что скорей всего воспрепятствовало немедленному распаду тканей. Дело открыто, ведется расследование под контролем департамента Братства. Ведет дело…"

"Нина Волошенко 25 лет. Клан Черных Львов. Убита. Тело обнаружено на крыше телевизионной башни, прибито стальными шурупами. Многочисленные колото резаные раны, следы сексуального насилия, полностью отсутствует волосяной покров. Вскрыта грудная клетка, отсутствует сердце. Тело обернуто тонкой пленкой неизвестного происхождения, что скорей всего воспрепятствовало разложению тканей. Дело открыто, ведется расследование под контролем департамента Братства…"

"Анастасия Белинская 23 года. Клан черных Львов. Убита. Тело обнаружено в замерзшем озере…."

Кристина захлопнула ноутбук. Она не хотела читать дальше. Все девушки погибли жуткой смертью и тот кто сегодня пришел в ее номер – убийца. Почему то Кристина в этом не сомневалась. В деле каждой из девушек имелись фотографии, все они словно сестры. Кристина посмотрела на темный экран ноутбука и вздрогнула. Она тоже на них похожа. Такая же светловолосая. Тот же возраст. Тот же типаж. В номер постучали. Кристина крепче сжала пистолет и открыла дверь.

- Мама, - облегченно выдохнула она и спрятала оружие за пояс.

- Можно войти?

- Да. Прости.

Кристина посторонилась и пропустила Лину, на ходу захлопнула ноутбук и села в кресло. Лина принюхалась.

- Странный запах. Ты чувствуешь? Подожди, я открою окно.

- Нет, не открывай, - попросила Кристина. Лина пожала плечами и села рядом с ней.

- Что с тобой происходит последнее время? Что тебя мучает? Я чувствую что-то не так.

- Все хорошо, мам, я просто устала немного и все. Я в порядке.

- Не хочешь говорить…как всегда.

В голосе Лины послышался легкий упрек и Крис тяжело вздохнула.

- Не о чем говорить, я в полном порядке. Скучаю по Велесу, он мне не пишет.

Лина кивнула и взяла Кристину за руку.

- Отцу только что звонил Серафим. Уничтожены еще две семьи из нашего клана. Они спрятались, так же как и мы, но их нашли.

Кристина сжала руку Лины.

- Не волнуйся, нас они не найдут, - мы в другой стране.

- Найдут. Твой папа тоже так считает. Мы не сможем прятаться бесконечно, и когда-нибудь у нас закончатся боеприпасы. Каратели выжидают, Изгой видит их очень близко. Вопрос времени, когда они появятся здесь или убьют нас поодиночке.

- Мы так просто не сдадимся.

- Их двенадцать, а нас всего шестеро и один из нас не так силен и опытен как хотелось бы.

Кристина почувствовала, как сердце сжимают острые коготки страха.

- Мама, у меня в номере сегодня кто-то был и он потерял вот это.

Дочь протянула матери пакет.

- Это волосы. Женские волосы их срезали с тех самых девушек. Мертвых девушек из погибших семей.

***

Изгой исследовал номер, принюхиваясь, трогая пыль на подоконнике, внимательно осматривая каждый предмет. Все смотрели за его движениями в тишине. После того как Кристина рассказала Лине о вторжении в свой номер они созвали маленький совет. Наконец-то Изгой закончил осмотр и повернулся к Владу:

- Это Миха. Верховный Палач Асмодея. Он был здесь сегодня ночью.

- Почему он не дождался Крис и не убил ее? – спросил Влад.

- Неизвестно, Миха единственный из карателей, чьи действия не имеют никакого смысла и логики. Значит, он так решил. Значит, он задумал свою игру, более интересную.

- Игру? Разве им не отдан приказ нас уничтожить? – Лина прижала руки к груди и посмотрела на Мстислава.

- Миха - садист и маньяк. Он должен играть, в прятки, в охотника и жертву. Он никогда не убьет просто так. Это не интересно. Он приготовил нам представление, я в этом не сомневаюсь.

- И что нам черт подери теперь делать? – Влад облокотился о косяк двери.

- Только одно - идти к Асмодею.

Все посмотрели на Изгоя.

- Что за бред? Здесь нет самоубийц.

- К Асмодею пойду я. У нас есть козыри против него. Он отзовет своих псов.

- Или убьет тебя прямо там и оставит нас без сильного воина, - сказал Влад и вошел в номер, - Где Николас и Габриэль, с утра не могу их найти?

- Ник у себя в номере вырубился после семи бутылок Лейбла, а Габриэль…не знаю…уехал.

Кристина на секунду подумала о том, что в эту самую минуту Габриэль трахает шлюху в красном платье и глаза вспыхнули алым пламенем. Лина внимательно посмотрела на дочь, а потом на Изгоя.

- Влад прав. Асмодей просто тебя убьет.

- Не убьет, это было бы глупо с его стороны. У нас есть тринадцать девочек, которых он хотел принести в жертву. Каждая из них бесценный свидетель. Можно попробовать. Нам нечего терять.

- Мы можем потерять тебя, - сказал Влад и тяжело вздохнул, - есть другой путь. Мы будем бороться с карателями все вместе.

- Глупо, они уничтожат нас всех. Возможно, понесут некоторые потери но не более.

Изгой сел на подоконник, он выглядел как большой ястреб с белой головой, посмотрел вниз, а потом снова повернулся к вампирам.

- Сегодня ночью я назначу Асмодею встречу и пойду на нее один. Если к утру я не вернусь, покидайте отель и ищите новое место. Скрывайтесь, заметайте следы. Все. Это наш единственный шанс и я пойду ва-банк. Или пан или пропал.

Когда Лина и Влад вышли из номера Крис Изгой тихо шепнул ей на ухо:

- А ты будь осторожна, не ходи одна. Мне не нравится, что он побывал именно в твоей комнате. На то есть причины. Миха ничего не делает просто так. Возможно, будет лучше если мы станем охранять тебя по очереди.

- Еще чего не хватало, - фыркнула Крис, - я могу за себя постоять.

- Я в этом не сомневаюсь, только не с Михой. Но все, же не мешало бы нам подежурить у твоих дверей.

- Я не буду сидеть как арестант в клетке, даже не мечтай об этом. Лучше позаботься о себе и возьми с собой кого-то не иди к этому гребаному демону один.

- Потеря хоть одного для вас чревато смертельной опасностью, потеря двоих просто губительна. Поэтому я иду один. А ты, будь добра, оставь свой идиотский гонор и подумай о семье, а не только о себе. Хватит всем показывать какая ты стервозная и эксцентричная особа. Хватит быть сучкой. Всем это порядком надоело. Ты борец и один из сильных воинов клана, хорош себя жалеть - берись за оружие.

Прежде чем Крис успела что-то ответить, Изгой исчез. Она несколько минут думала, глядя на собственное отражение в зеркале у двери, а потом набрала номер Алексея.

- Давай встретимся, нужно поговорить.

21 ГЛАВА

Габриэль чувствовал себя паршиво. Оказывается, вампиры тоже пьянеют просто барьер более высокий, чем у людей. Например, ему сейчас хватило трех бутылок виски, чтобы почувствовать себя тюфяком, который везут на колесиках в выгребную яму для мусора. По крайней мере воняло от него за километр, он сам чувствовал запах спиртного, тошнотворных духов Вивиан и сигар Николаса. Дьявол, как можно постоянно курить эту дрянь и накачиваться алкоголем с утра до вечера? Хотя парню без сомнения паршиво и скверно, поэтому он заливает горе виски и накуривается до охренения и полной потери мысли. Но Ник, как бы пьян он не был, всегда держал любую ситуацию под контролем. Габриэль мечтал об одном – влезть в душ и смыть с себя всю эту грязь включая духи Вивиан, которая пыталась затащить его в свою каморку на центральной улице Праги. Но парню хватило секса на лестнице, тем более появление Крис подогрело его основательно. Возвращаться в гостиницу не хотелось. Габриэль припарковал машину Ника на пустой стоянке. "Явно местечко популярностью не пользуется. Ни одной тачки"

Внезапно он почувствовал опасность. Это было странное чувство, словно все мышцы напряглись, а в голове замигала красная лампочка. Парень резко обернулся и увидел два светящихся желтых глаза. Из мрака появилась тень огромного черного волка на массивных лапах со вздыбленной шерстью. Он уже знал запах оборотней, запомнил с прошлого раза. Только Габриэль впервые видел ликана в истинном обличии. Зверь оскалился и зарычал, показались острые белые клыки. Габриэль мгновенно протрезвел, нащупал пушку на поясе, но потом вспомнил что с собой у него обойма деревянных пуль. "Твою мать". Черный волк медленно двинулся в его сторону и Габриэль попятился к стене. Инстинкты сработали мгновенно, зрение тут же изменило фокус, появилась концентрация внимания, клыки вырвались наружу. Он слышал быстрое биение сердца врага, пульсацию вены на массивной шее, стук когтей об асфальт. Оборотень не спешил нападать, он загонял Габриэля в угол, явно понял, что тот безоружный. Вспомнилось, что Изгой говорил о том, что вампиры сильнее ликанов. Тогда почему этот идет на него и не боится. Внезапно волк прыгнул вперед, желтые глаза блеснули фосфором, обещая смерть. Габриэль зашипел, оскалился. Принял удар зверя, нанес ответный, но тот даже не пошатнулся, поднялся на задние лапы. Из пасти завоняло падалью и смертью. Под шерстью оборотня перекатывались железные мускулы, он придавил парня к стене, желтые глаза, две яркие точки в темноте. Габриэлю чудом удавалось держать ликана на вытянутых руках, пасть клацала длинными клыками прямо возле его лица. Тяжесть зверя становилось невыносимой, послышался хруст костей – ликан сдавил торс Габриэля, нанося увечья своей тяжестью. От боли почернело в глазах, еще пару секунд и противник прокусит Габриэлю горло и разорвет грудь своими длинными когтями.

Внезапно зверь дернулся и упал на спину. Габриэль схватил ртом воздух, тело дрожало от напряжения, словно он только что сдерживал скалу. Он закашлялся, невыносимо болели ребра. Он чувствовал, как они срастаются, под кожей. Какого дьявола эта тварь свалилась тушей и не закончила начатое? Габриэль достал кинжал из-за голенища сапога и двинулся в темноту. То что он увидел, повергло его в оцепенение.

Сверху на поверженном ликане, который яростно рычал и скулил, сидела Кристина, она сжимала бока оборотня сильными ногами, уворачиваясь от клацающих клыков и ударов мощных лап. В ее руке сверкнул серебряный кинжал, и она вонзила его в шею зверя, в тот же момент волк полоснул ее когтями по спине. Габриэль вздрогнул и вдруг увидел, как девушка вонзила кинжал прямо в сердце вока, несколько раз провернула, а потом одним резким движением провела лезвием по его горлу. Мохнатая голова отделилась от туловища. Кровь брызнула Крис в лицо, она вытерлась рукавом и ловко встала на ноги, а потом вдруг пошатнулась и упала на одно колено. Габриэль в два прыжка оказался возле нее и помог подняться.

- Нужно противоядие, - сказала женщина, слегка бледная глаза все еще светились красным, - когти и клыки ликанов смертельно ядовиты в полнолуние.

Габриэль легко поднял ее на руки, уже забыв о боли в ребрах. Почувствовал как между пальцами, касающимся ее спины течет кровь.

Габриэль занес Кристину к ней в номер и осторожно посадил на стул. Она стащила куртку и швырнула на пол. Спортивная белая футболка Крис пропиталась кровью, сквозь дырки виднелись глубокие раны от когтей оборотня. Она достала из кармана брюк сотовый и набрала чей-то номер.

- Ник, я там ликана завалила, внизу на парковке. Надо убрать. Чистильщиков здесь нет, а на труп кто-то наткнется. Я? В порядке, пару лишних шрамов, этим уже ничего не испортишь. Да, есть противоядие. Убери там, хорошо? Спасибо. Я твой должник. Что? Да иди ты.

Габриэль увидел, как она стащила через голову футболку и осталась в одном бюстгальтере.

- У меня в сумке есть противоядие, намажь мне спину, не то к утру сдохну. Давай, яд уже поступает в кровь. Через четверть часа начнется лихорадка.

Габриэль нашел маленький синий пузырек, потом набрал в стакан воды, оторвал нижнюю часть своей рубашки и налил немного жидкости. Наклонился к ее спине и судорожно вздохнул. Нежную кожу покрывали похожие следы от когтей, только давние, зажившие, они напоминали своеобразную розовую сетку.

- Засмотрелся? Давай прижги их, потом будешь думать о том, где и как они мне достались и насколько они меня украшают. Давай же.

Габриэль прижал своеобразный тампон к ранам и жидкость зашипела. Крис вздрогнула, но не издала ни звука. У него самого перехватило дыхание, когда он касался рваных ран и чувствовал, как она напряглась, сжалась, стиснула челюсти. Кристина перекинула волосы вперед и Габриэль увидел ожог на ее затылке, похож на клеймо. Словно след от мужской печатки. Он случайно коснулся дрогнувшей рукой ее кожи и вдруг увидел уже знакомое свечение под пальцами. Вспышка в голове…Он отбросил тряпку и теперь уже осторожно прикасался к ранам, свечение становилось все ярче, а раны затягивались на глазах. Кристина не шевелилась ее, словно парализовало в этот момент. Габриэль нежно, едва дотрагиваясь, повторял "рисунок" шрамов на ее бархатной коже и те светлели, исчезали, израненная плоть выравнивалась, приобретала одинаковый оттенок со здоровой кожей. Шрамы уже давно исчезли, а он по-прежнему не мог убрать руки. Кристина не отталкивала, она молчала, немного опустив голову. Между ними повис немой вопрос, который он не мог задать. Его ладони легли ей на плечи, и она снова вздрогнула, но уже не от боли. Потом тихо сказала:

- Мой муж был ликаном. Он любил заниматься сексом в полнолуние.

Наверное, если бы с него сейчас содрали кожу живьем, было бы не так больно. Непроизвольно сжал ее плечи сильнее. Из горла вырвалось рычание. Он понял. Это словно посмотреть на привычную картинку под другим углом и увидеть иное изображение. Его обдало жаром, загорелись все внутренности, из глубины гортани нарастал рев, обнажились клыки. Все эти шрамы на ее теле.  Сукин сын, гребаный ублюдок, падаль…Он ее…О господи. Габриэлю казалось, что он задыхается.

- Не смей жалеть, - резко сказала Крис и повела плечами, сбрасывая его руки, но Габриэль сжал ее сильнее и рывком привлек к себе. Ожидал сопротивление, но Кристина просто напряглась всем телом, готовая вырваться в любую секунду, даже ударить, но он не боялся. Только что она сказала ему то, что наверняка никогда и никому не говорила и ей больно. Он чувствовал эту боль, не физическую, а там внутри нее, эту черную ауру безысходности, одиночества и отчаянья.

- Ты не обязана ничего говорить.

Кристина резко встала со стула:

- Я иду в душ. После меня ты, а то несет от тебя как от помойной ямы.

Габриэль слышал, как течет вода, как она что-то уронила и громко выругалась. А у него все еще тряслись руки. Он не мог вздохнуть. Не мог пошевелиться. Потом встал и пошел к ней, осторожно приоткрыл дверь в душевую, вырвался клубок пара. За полиэтиленовой шторкой никого не оказалось, Габриэль посмотрел вниз и заметил скрюченный силуэт – она сидела в углу, на кафельном полу, из-под шторы вытекала светло-розовая вода.

- Он заклеймил меня как вещь, как клеймят скот на бойне.

Габриэль закрыл глаза, чувствуя непреодолимую вибрацию гнева внутри. Сейчас он был способен на убийство. Нет он мог бы превратиться в маньяка и драть противника когтями, раскрошить на куски мяса…Если бы мог, он бы воскресил засранца и убивал его медленно отковыривая кусочки кожи с его тела, он бы кастрировал ублюдка без наркоза и заставил сожрать собственные яйца.

"- Насколько ей больно тебе и не снилось. У нее там внутри столько загноившихся ран, что одному дьяволу известно как она с ними живет.

Она страдает только потому, что не может достать его из ада, чтобы убить самой".

- Уходи, Габриэль, тебе не нужна вся эта грязь. Уходи. Ты не знаешь, какие демоны у меня внутри, не буди их, не надо. Пожалей нас обоих. Я…такая…такая…

Габриэль дернул шторку в сторону и шагнул под воду прямо в одежде. Сгреб ее в охапку и прижал к себе, зарываясь лицом в мокрые волосы. Она попыталась вырваться, но он прижал сильнее.

- Особенная, - Кристина дернулась, но он снова удержал, - невыносимая…невозможно красивая…

- Не надо…Ты ничего не знаешь обо мне…если узнаешь тебя стошнит.

О боже его не только не тошнит, он изнемогает, прикасаясь к ней, чувствуя ее боль, впитывает тоску и немое отчаянье и вместе с тем мощную энергию и силу воли. Габриэль обхватил ладонями ее лицо.

- Меня никогда не стошнит от тебя…Слышишь? Никогда. Ты…

Ее глаза…они все еще горели красным фосфором, она закусила губу и перехватила его руки:

- Даже если я скажу тебе, что участвовала в оргиях?

Он почувствовал, как его сердце перестало биться на мгновение.

- Даже если скажу, что испытывала от этого удовольствие? Меня трахали и били как последнюю шавку, меня отдавали гостям на забаву и превращали в тряпку, о которую можно вытирать ноги. Тебя все еще не тошнит, а, мой Ангел?

Крис побледнела и теперь вцепилась в его руки мертвой хваткой. Вода градом стекала по ним, смывая грязь с его одежды, окутывая их облаком пара. Габриэлю, казалось, что он летит в пропасть, в черную рваную бездну. Он "видел" то, что она говорила…Проклятое воображение уже рисовало картины из ее прошлой жизни и его начала бить дрожь. И да…его тошнило. Не потому что она это говорила, а потому что он знал - ее заставили, читал это между строк, читал по шрамам на ее руках и спине, по клейму на ее затылке.

- Только когда меня бьют, я возбуждаюсь понятно? Вот с кем ты связался. Все еще хочешь продолжить играть в любовь? В доброго преданного рыцаря? Так вот запомни навсегда – я не принцесса. Я – тварь. Мне не нужна твоя жалость, ничего не нужно, я сама о себе позабочусь. Уходи, Габриэль. Сейчас.

Он смотрел ей в глаза и чувствовал, как его сердце постепенно превращается в кровоточащую рану. Твою мать, как же больно. Что же с ней сделал тот проклятый ублюдок, который взял ее в жены? Что он сделал с ее душой и с ее телом?

- Уходи.

- Нет, - уверенно ответил он, а она отшвырнула его руки.

- Ты упрямец да? Надеешься вытянуть меня из болота? Крутой? Умный смелый? А мне это нахрен не нужно понял? Не ты ни твоя…

Габриэль схватил ее за плечи и привлек к себе.

- Ты мне нужна. Любая. Вот такая как сейчас, какая была и какой станешь! Ты мне нужна! Плевать на твое прошлое! Плевать, поняла? Хватит пугать меня. Я не знаю тебя другой, но я знаю, что там у тебя внутри и сейчас ты лжешь.

Габриэль жадно прижался губами к ее губам, почувствовал легкое сопротивление, а потом она вдруг обхватила его руками за шею и ответила на поцелуй. Все закружилась вокруг него, ее рот был таким сладким и горячим, алчным как и его собственный. Кристина разорвала на нем рубашку и прижалась голой грудью к его торсу. Он застонал, снова нашел ее губы. Приподнял мокрую, скользкую, дрожащую и прижал к себе.

- Ты мне нужна, - прошептал ей на ухо и снова нашел ее губы, - я люблю тебя любую.

Потом вынес ее из ванной и осторожно положил на постель, стащил с себя мокрую одежду и шагнул к ней.

На секунду помутилось в голове, взорвался разум. Он жаждал рассмотреть ее тело, каждый изгиб, ласкать взглядом ее соски, возбужденно торчащие вверх, ее плоский живот с узором мышц на прессе, длинные стройные ноги и гладкий лобок. Габриэль склонился на ней и жадно прижался губами к ее губам. Руки заскользили по мокрому телу, сминая, исследуя, забирая все то, чего он так жаждал. Чувствовал, как ее пальцы теребят его волосы, как она выгибается навстречу его ласкам и сходил с ума.

- Ударь меня, - внезапно попросила Крис, удерживая его на вытянутых руках, упираясь в мокрую грудь сильными ладонями. Габриэль нахмурился.

- Ударь! Ну же, давай!

Она толкнула его в плечо.

- Бей.

- Нет, - Габриэль впился в ее рот поцелуем, но она укусила его за губу.

- Твою мать. Дай мне пощечину, ну же. Или вали нахрен, все равно ничего не получится.

Но Габриэль, казалось, не слышал ее последних слов, склонился к ее груди, пытаясь поймать жадным ртом сосок. Крис поцарапала его, оставив кровавые полосы на груди. Она все еще пыталась навязать свои правила. Парень вынул ремень из штанов, небрежно брошенных на полу, и резким движение завел ее руки за голову, пристегнул к железной спинке кровати. Глаза Крис загорелись, и она облизала губы кончиком языка.

- Я не буду тебя бить, - упрямо заявил Габриэль и склонился к ее груди, лизнул сосок, потом нежно взял его в рот и начал посасывать, лаская вторую грудь рукой.

Она замерла, напряглась. Габриэль медленно спускался ниже, оставляя влажную дорожку на ее шелковой коже, раздвинул ее ноги и когда увидел нежную, блестящую от влаги плоть, почувствовал, как член напрягся в непроизвольном спазме приближающегося оргазма. Он готов кончить, вот так, просто рассматривая ее совершенное тело. Провел ладонями по стройным ногам. Мускулистые, сильные. В голове мелькнуло воспоминание как она этими ногами давила огромного ликана. С горла вырвался стон. Его захлестывало дикое желание дать ей хоть что-то, попытаться пробить броню ее льда. Показать, как сильно для него имеет значение она, а не он сам. Заставить забыть все те ужасы, которые она пережила в прошлом. Ласкать ее, дарить ей нежность. Он не верил, что Крис действительно нужно то что она просила, хотя и был готов идти с ней до конца. Только вначале он попробует ее на вкус, всю, каждую клеточку ее тела. А потом, если она и правда захочет, он станет для нее кем угодно. Если захочет, чтобы он превратился в палача – он готов даже к этому. Хотя, Габриэль не был уверен, что сможет причинить ей боль, лучше перерезать себе горло или отрубить руки.

Он накрыл ладонью ее лоно, прошелся между влажными складками и она тихо вздохнула. Черт раздери, он не совсем знал, как все это делается, но он позволил себе осторожные поиски, нежно касаясь, не решаясь сделать то, о чем мечтал в прошлый раз и вдруг с ее губ сорвался стон. Габриэль вернулся к тому месту, которое тронул, почувствовал под подушечками нежный твердый бугорок и снова стон. Его начало трясти как в лихорадке, дрожащие пальцы надавили на клитор, и она дернулась, ноги распахнулись шире, и о боже…Крис закрыла глаза, прогнулась навстречу. Габриэль снова нашел губами ее сосок и обвел языком, безумно осторожно, сдерживая рвущегося с цепи голодного зверя, не переставая дерзко ласкать ее пальцами. Возбуждение достигало апогея, он еле сдерживал хриплые стоны, дыхание со свистом вырывалось из его приоткрытого рта. Пальцы сами собой дерзко скользнули во внутрь горячего, влажного лона и она вскрикнула. Впервые. Его прошиб пот. С каждым прикосновением ее плоть становилась более влажной и мягкой. Габриэль склонился над ее ногами, развел их еще шире в стороны и почувствовал аромат женской смазки. Так могла пахнуть только ОНА, его женщина, возбужденная, готовая к сладкому вторжению. Дьявол дай мне силы закончить с ней… он старался не торопиться. Пусть он лопнет к чертовой матери, но будет ласкать ее до изнеможения. Какая же она сладкая, здесь, внизу. Габриэль нежно провел языком по розовым складкам, и женщина в его руках задрожала, приподнялась вверх, словно избегая ласки. Парень сжал ее бедра руками и отыскал ртом тот самый бугорок, который так чувствительно отзывался на ласки пальцами, обхватил губами, нежно посасывая, инстинктивно чувствуя как нужно, подхлестываемый ее прерывистым дыханием и жаркими стонами. Кристина извиваясь в его руках, подаваясь навстречу. Габриэль чувствовал, как медленно сходит с ума, чувство триумфа и власти над ее телом затмили разум. Он проник языком в ее мякоть, ее учащенное дыхание подсказывало, что он все делает правильно, а хриплые женские стоны направляли каждое движение. Он снова нашел губами клитор, и в этот момент она закричала, дернулась всем телом и ноги резко сжали его голову, как в капкане, он проник в ее лоно средним пальцем, на всю длину и почувствовал сокращения раскаленной плоти в тот же момент его тело предательски задрожало и он разрядился, прижавшись лбом к ее бедру, содрогаясь всем телом. Через несколько секунд склонился над Крис, вглядываясь в ее бледное лицо, искаженное в муке наслаждения.

- Мне совсем не обязательно бить тебя, чтобы ты кончила, - произнес он глядя на нее затуманенным взглядом, - я могу бесконечно долго ласкать и вылизывать твое тело, пока ты не закричишь для меня снова.

Она медленно открыла глаза, и он увидел, как они увлажнились, заблестели в темноте.

- Возьми меня, - тихо попросила она, - займись со мной любовью.

"Займись со мной любовью" – дьвольски красиво, особенно когда она об этом просит… "Любовью"…Он готов любить ее вечно, любить каждый взгляд, взмах ресниц, ее улыбку, ее слезы…Пусть только позволит.

Габриэль очень медленно вошел во все еще подрагивающую и пульсирующую плоть, сантиметр за сантиметром, пока не наполнил ее всю, до упора, и не увидел, как приоткрылся ее рот в немом крике, поймал еще один стон, выпил его, толкнулся внутри и сам застонал. Развязал ее руки и почувствовал, как она обняла его за спину, оплела ногами позволяя проникнуть еще глубже.

- Быстрее, - прошептала ему в ухо, но он и не подумал подчиниться, двигался безумно медленно, пока Кристина снова не застонала. Тогда он увеличил темп, постоянно следя за выражением ее лица, целуя припухшие губы, пульсирующую венку на шее, контролируя ее возбуждение, и когда она изогнулась под ним, запрокидывая голову, царапая его спину, и снова протяжно застонала, Габриэль начал двигаться чуть быстрее.

- Пожалуйста, - о боже она его просит, ее голос, такой нежный, охрипший, молящий.

Габриэль понял, что сейчас Крис в его власти, и он ведет ее, он будет решать когда позволит ей снова стонать от наслаждения. Это маленькая победа, его трофей. Он так долго об этом мечтал и сейчас просто не мог остановиться, он хотел, чтобы она кончала для него бесконечно. Вот так как сейчас. Она прекрасна с этими закатившимися в экстазе глазами, с капельками пота над верхней губой, с алыми сосками истерзанными его жадным ртом. Кристина закричала, сжав его ягодицы, сильными пальцами и Габриэль почувствовал мощные сокращения влажной женской плоти, не в силах сдержаться он последовал за ней. Услышал собственное рычание победителя, но даже сейчас он продолжал смотреть на ее лицо, ни на секунду не отпуская вот этот образ, когда она принадлежит только ему. Словно стоит закрыть глаза и Крис исчезнет, как мираж.

Они все еще продолжали сжимать друг друга в объятиях. Габриэль зарылся лицом в ее растрепанные влажные локоны, вдыхая аромат шампуня. Он любил ее сейчас, пожалуй, намного острее и болезненней чем раньше. Словно все его нервы оголились. Словно открылся для нее полностью, готовый вырвать свое собственное сердце и подарить ей.

Кристина осторожно высвободилась из его объятий и встала с постели, укутываясь в покрывало. Подошла к окну. Габриэль появился позади нее, и прижал к себе, в наслаждении закрывая глаза.

- Тебе пора, - тихо сказала она и повела плечами, сбрасывая его руки.

- Почему? - спросил Габриэль, все еще, словно пьяный, после безумного секса, снова попытался обнять.

- Потому что, это все ничего не значит и сегодня я согласилась выйти замуж за Алексея.

Его пальцы разжались сами по себе, а сердце на секунду перестало биться. А вот и очередной кинжал в спину. Она приберегла его напоследок. Габриэль резко повернул Кристину к себе, он смотрел ей в глаза, искал хоть один признак того, что она лжет, но ее взгляд оставался непроницаемым.

- Уходи.

Словно в тумане натянул на себя мокрые джинсы. Потом подошел к ней снова, и тихо спросил:

- Зачем? Ты не любишь его.

Кристина внезапно рахохоталась, громко, истерично, избегая смотреть ему в глаза:

- Проснись, в этом мире нет любви. Что есть любовь? Секс, желание, жажда власти и обладания телом и разумом? Зачем же ЭТО называть любовью? Нет любви, есть торг, кто-то продается кому то в обмен на что-то.

- В обмен на что продалась ты?

- Какая к черту разница? Поверь цена того стоила. Все еще считаешь меня особенной, мой Ангел?

Габриэль, со всего размаху, заехал кулаком в стену, в сантиметре от ее лица, посыпалась штукатурка, а Крис даже не вздрогнула. Ему казалось, что только что он умер, ему выстрелили в голову или выдрали сердце. Он глухо спросил:

- Это то, что тебе нужно?

- Да, это то, чего я хочу. Мой выбор.

Габриэль еще несколько секунд смотрел ей в глаза, а потом, отчеканивая каждое слово, сказал:

- Если это то, чего ты, правда, хочешь, то я рад за тебя - удачи, будь счастлива в браке.

Он хлопнул дверью с такой силой, что зазвенели стекла, и треснуло большое овальное зеркало, сверкающие осколки посыпались на пол.

Габриэль не увидел, как Кристина сползла по стене на пол и заплакала, зажав рот рукой, кусая запястье, чтобы не закричать и не позвать его обратно. Не увидел, как она подползла на коленях к его рубашке, и зарылась в нее лицом, сотрясаясь от рыданий. Не услышал, как она тихо прошептала:

- Разве я имею право хотеть тебя, мой отчаянный Ангел? Разве имею право любить тебя? 22 ГЛАВА.

Габриэль лихорадочно осмотрелся по сторонам – а у него ничего нет. Гордо собрать свое барахло и свалить не выйдет. Из пожитков - только те старые рваные джинсы, в которых он отправился на поиски Марианны, футболка, да мокасины. Все осталось в доме Вороновых. С собой он взял только бумажник. И черт с ними с вещами. Пусть остаются. Придется смириться и уйти в новых шмотках купленных на деньги короля. Когда-нибудь Габриэль отправит ему их полную стоимость по почте. Все. С него хватит. Он больше не может и не хочет находиться среди них и воевать на их войне. Он чужой. Чтобы там все они не говорили – он никогда не станет одним из них. И не зачем себе лгать – им на него наплевать. Терпят лишь потому что он бедный родственник Марианны. Сестру Габриэль спас. Точнее сделал все, что мог и теперь от него не зависит ее дальнейшая судьба. Тем более она в надежных руках – Мокану глотку перегрызат любому. Можно уходить с чистой совестью. Габриэль сунул бумажник в карман кожаной куртки, накинутой на голое тело. Вдруг не выдержал и изо всех сил ударил кулаком по стене, а потом еще раз и еще, не замечая, что костяшки пальцев превратились в кровавое месиво. Ну что он за урод а? Почему в его жизни все такое дерьмовое? Начиная с рождения? Повернулся к зеркалу и разбил собственное отражение. Он жалкий идиот. Все правильно – Крис достойна быть женой князя, а не голодранца с большой дороги. Падшего Ангела или что он там такое? Он на что-то надеялся? Смешно! Кто он, а кто она. Нужно благодарить бога или дьявола, что бывшая королева ликанов позволила ему ненадолго тешить себя иллюзиями о чувствах.

Парень распахнул окно и спрыгнул вниз, мягко приземлился на асфальт и криво усмехнулся. Вечная жизнь с осознанием собственного ничтожества – поистине великий дар Ада.

- Далеко собрался?

Черная тень преградила дорогу, в темноте сверкнули красные глаза Мокану.

- А черт его знает. Куда глаза глядят. Уйди с дороги, Николас.

Князь не пошевелился, только кончик его сигары вспыхнул оранжевыми искрами.

- Ты думаешь, что когда сбежишь, как крыса с тонущего корабля – начнешь уважать себя больше?

Габриэль сжал челюсти, ноздри трепетали от прилива адреналина и ярости.

- Уйди с дороги, Мокану, дважды повторять не стану.

Белоснежные зубы самого безумного из вампиров сверкнули в ироничной усмешке, но князь по прежнему не сдвинулся с места.

- Она тебе отказала? Или дала почувствовать себя героем любовником, а потом окатила помоями? И что теперь? Покажешь ей какое ты жалкое ничтожество? Покажешь, что находился здесь только ради того, что у нее между ног?

- Замолчи!

- Почему? Я не прав? Все это время ты был с нами, потому что надеялся ее трахать, а когда тебе обломилось, ты сваливаешь без угрызений совести как трусливый шакал?

- Заткнись, Мокану! Мне не обломилось - я трахал ее, но это ничего не значит. Ты ни хрена не понимаешь!

- Что я должен понимать? Ты бросаешь нас в тот самый момент, когда мы остались без Изгоя, когда пара сильных рук и клыков нужна нам как смертным воздух? Бросаешь семью из-за того что Крис сказала тебе "нет"?

- Дело не в Крис. Точнее не только в ней. Да, она наплевала мне в душу и вытерла об меня ноги как о последнюю мразь недостойную марать ее своими чувствами, но это не все. Я чужой среди вас. Думаешь, я этого не знаю? Может я и молод, но я не идиот и не слепец. Вам нас***ть на меня. Вы приняли меня из великодушия или хрен его знает чего. Благородства, например. Ваш король, ты сам – это из благодарности. Я не такой как вы, я не хищник и не зверь. А мне не нужны подачки. Я хочу уйти. Ты не можешь мне помешать.

- Ты еще не жаждешь крови? Ты давно не чувствовал ее запах? Ты знаешь что такое победа? Наслаждение от убийства врага? Слава на поле боя? Ты воин, Габриэль. У тебя это в венах, вместо крови. Ты солдат, хоть еще и не осознал этого, но все мы чувствуем твою силу. Хочешь уйти? Так давай, сразись со мной и проложи себе путь к свободе.

- Я не буду с тобой драться.

- Почему? Ты струсил? Или пожалел меня, мальчик?

При слове "мальчик" в голове щелкнул выключатель, сгорели все предохранители, гнев рвался наружу.

- Все еще мучает проблема выбора? Я помогу тебе ее решить.

Мокану резко взмыл вверх и обрушил удар ногой в грудь Габриэлю – тот пошатнулся и молниеносно опрокинул князя на асфальт, протащил за собой, но тут же был перевернут на спину. Николас хохотал, как безумный, но Габриэль ослепленный яростью ударил снова и разбил князю губу, схватил за шиворот и впечатал в ствол дерева, которое с треском повалилось на дорогу, придавив несколько автомобилей. Сильный удар в висок на мгновенье лишил парня равновесия и Ник выскользнул из его рук как змея. Мокану оказался очень сильным противником. Опасным в своем безумном бешенном темпераменте. Габриэль уже давно не сталкивался с таким сильным противником. На парня сыпались бесконечные удары. Николас возникал то тут, то там, как призрак и бил без пощады, дрался как с равным, а Габриэль еще никогда не сражался по-настоящему с таким зверем, тем более вампиром. Те воины клана Северных Львов по сравнению с князем казались ему теперь зелеными юнцами. Тяжелая подошва с железными ободками ранила, рвала куртку и плоть в клочья. Николас захватил парня сзади, за горло, одной рукой и сильно сдавил.

- Успокоился, а? Выпустил пар? Или хочешь добавки?

Удар по ребрам, хруст костей, треск сломанной челюсти и Мокану уже на асфальте, зажал разбитый нос рукой. Габриэль навис над ним и занес кулак для удара. Грудь бешено вздымалась, горячее дыхание опалило легкие. Князь смотрел ему в глаза и улыбался. Настоящий безумец. Маньк мать его, физиономия превратилась в кровавое месиво, а он лыбится. Постепенно пальцы разжались, и Габриэль резко встал на ноги.

Николас снова засмеялся, закашлялся, отхаркивая кровью.

- Пожалуй, только что мои мозги могли украсить этот асфальт. Круто. Меня давно так не прессовали.

Габриэль посмотрел на свои окровавленные руки, потом на звездное небо.

- Прости, Мокану. Я бы не стал убивать тебя.

- Знаю. Просто дал тебе возможность остыть, сорвать на мне твою ярость. Полегчало?

- Нет, а ты чокнутый, просто безумец.

- Тоже мне новость. Дьявол, мои кости срастаются с отвратительным хрустом, я надеюсь после этого месива все еще остаться красавчиком. Твоя сестра питает слабость к моей смазливой физиономии, думаю, она на тебя сильно обидится.

Габриэль протянул Мокану руку и помог встать с асфальта.

- Похоже ты сломал мне ребра. Это чертовски неприятно. Последний раз меня так помяли Носферату. Кстати, отменные удары. Стоит взять у тебя пару уроков.

Габриэль тяжело вздохнул:

- Она выходит замуж за Алексея.

Возникла пауза.

- Даже так. Хотя от нее можно ожидать все что угодно. И что? Поэтому ты уходишь?

Габриэль отвернулся.

- Я не смогу спокойно смотреть как она счастлива с другим.

Мокану положил руку на плечо парня.

- Может быть ты и ослеплен страстью к Крис, но ты ее совсем не знаешь. Она делает это ради братства. Ради мира между нами и ликанами. Если и есть на этом гребаном свете хоть кто-то, кто может сделать ее счастливой – то это ты. Поверь, она тоже об этом знает. Только выбора у нее нет. Алексей даст братству долгожданный глоток передышки. Если Изгою удастся избавиться от преследования карателей – мы вернемся домой.

Габриэль резко повернулся к князю:

- Ты хочешь сказать, что Крис согласилась на добровольную каторгу с этим куском дерьма только ради семьи?

- Именно это я и хочу сказать. Мы больше чем семья – мы правим братством, мы в ответе за кланы. Мы не можем решать только сердцем. Крис не увидела иного способа вернуть нам мир.

- Но этот способ есть, он должен быть! Она не должна ложиться под этого…пса.

Габриэль почувствовал как руки снова сжимаются в кулаки.

- Нет. Пока что иного способа нет. Сучка Марго совсем выжила из ума никто не знает, как далеко она готова зайти в своей жажде мести. Свергнуть ее может только Алексей. Если он женится на Крис, то по законам ликанов станет королем стаи. Марго снова не удел и можно говорить о мире.

- Но зачем? После всего, что сделал подонок Витан она снова идет на ту же пытку?

- А на что ты был готов ради своей семьи? Ради сестры? Разве ты не рискнул? Крис сильная девочка, она сильнее любого мужика с яйцами, она кремень. Настоящая королева. Все для братства и только потом для себя. Если ты ее любишь, если тобой движет не только похоть и желание вогнать член поглубже – ты должен быть рядом. Твое исчезновение ее сломает. Ты единственный мужчина который вернул блеск в ее глаза. Я никогда не видел ничего подобного. Крис была равнодушна к мужчинам долгие годы.

- Я убью этого шакала если он прикоснется к ней, - прорычал Габриэль, - я испорчу ваш договор. Не стоит так рисковать.

Ник засмеялся.

- Собственник. Знакомое чувство. Ревность плохой советчик. Когда-то из-за слепой ревности я наделал много глупостей и сильно жалел об этом. Подумай ради чего ты здесь? Мы – твоя семья. Возможно мы не умеем говорить красивые слова, но поверь то, что я тебе сейчас говорю слышали единицы, а точнее никто кроме тебя и Изгоя. Ты все еще хочешь уйти? Если да – то пусть тебе сопутствует удача.

Мокану хлопнул парня по плечу и медленно пошел в сторону отеля.

- Эй, князь, мне помниться ты обещал драку с шакалами? Или мне приснилось?

Николас остановился, потом медленно повернулся к парню:

- Это предложение?

- Я лучше сдохну чем позволю ей лечь под эту псину.

- А что ты предлагаешь?

- Убить их всех.

Глаза Габриэля сверкнули красным сполохом.

- Каким образом? Их гораздо больше чем нас.

- Мир с ликанами это огромная пороховая бочка – вопрос в том кто первым чиркнет спичкой. А точнее кто это сделает неожиданно.

Николас усмехнулся:

- Есть идеи?

***

Влад с грацией затавишегося хищника медленно ходил вокруг стола и смотрел на младшую дочь:

- Это то, что он предложил тебе? Как он смел? У меня за спиной?

- Они приготовили нам ловушку. В их доме. Марго заключила сделку с карателями. Нас будут там ждать. Если я не соглашусь выйти замуж – мы все умрем. Не имеет значения пойдем на эту встречу или нет – мы трупы. Они найдут нас или по-одиночке или сплотившись. Против карателей и ликанов мы не выстоим впятером. Это из области фантастики.

Влад ударил кулаком по столу и хрустальные рюмки со звоном подпрыгнули и скатились на пол.

- Он ставит нам условия презренный пес!?

- Я согласилась.

Влад сжал челюсти, его дыхание стало прерывистым, аура гнева окрасилась в черный цвет.

- Я не готов жертвовать своим ребенком ради …

- Ради свободы, пап, ради жизни, ради моего сына. Это хорошее предложение.

- Это дерьмовое предложение, Крис. Это самое подлое и паршивое предложение достойное не князя, а предводителя крыс! Ты не понимаешь, что это значит? Это значит, что он загребет все себе. Славу, корону, тебя и пожизненный иммунитет. Вампиры больше не посмеют трогать ликанов. Я буду вынужден лизать его вонючую задницу, как своему зятю, я буду вынужден снова делить наши владения и доходы.

- Но иначе мы все умрем.

- Это унижение. Лучше умереть с гордо поднятой головой, но не подложить дочь под этого ублюдка в очередной раз ради мира.

- Папа, я не хочу, чтобы мой сын умирал.

Кристина чувствовала спазмы в груди, ей было трудно дышать, она совсем сбилась с толку, у нее не было сил защищаться, она устала.

- НЕТ! Ты не выйдешь за него замуж, мы что-нибудь придумаем.

- Что? Нас всего пятеро. Пятеро против своры ликанов и двенадцати палачей. Мы просто идем на смерть. Ради гордыни? Это глупо, не ты ли учил меня жертвовать собственными интересами ради братства?

Внезапно Влад схватил ее за плечи и привлек к себе.

- Маленькая моя, крошка, папина принцесса как я могу отдать тебя им? Мою девочку? Отдать как вещь, как дань, как уплату долга?

Он прижал ее к себе, и Крис почувствовала, как по телу прошла дрожь, до самых кончиков пальцев, в груди стало невыносимо больно, горло сдавили спазмы.

"Папина принцесса…о боже я не слышала этих слов так долго"

- Нет. Мы найдем другой выход.

- Другого выхода не будет, и ты об этом знаешь.

Влад глухо зарычал.

- Будь проклят тот день, когда я разрешил тебе выйти замуж за Витана. Нужно было душить этих тварей еще тогда.

- Ты должен согласиться, и ты согласишься. Мы заключим с ними мир и они помогут нам справится с карателями. Мы вернемся домой. Дети вернутся домой.

- Проклятье! Я никчемный король, я не могу защитить собственную семью.

Кристина подняла к нему бледное лицо:

- Это неправда. Ты самый лучший король, самый достойный. И ты знаешь, что сейчас я права и у нас нет другого выбора. Мы должны пойти на эту сделку.

- Знаю…Да, черт раздери этого проклятого шакала, я знаю. И от Изгоя нет вестей. Мы в ловушке.

- Из нее есть выход. Пусть не самый лучший, но мы останемся живы, а точнее у нас появится шанс. Скажи об этом маме, пожалуйста. Я хочу немного побыть одна. Кроме того Николас пришел поговорить с тобой.

Изгой смотрел на черную пустоту под мешковатым капюшоном. Трудно не видеть взгляд противника, но бывший каратель чувствовал, что враг лихорадочно думает. Это бесплотное чудовище строило планы, оно мучительно соображало и это давало надежду. Значит Асмодей не был готов к такому повороту событий. Не ожидал, что Изгой решиться рискнуть. Наконец-то темная фигура пошевелилась, исчезла, и демон материализовался в другом конце темного коридора теперь уже в человеческом обличии. На этот раз он выглядел как старик с длинной седой бородой в старой обветшалой одежде. Только глаза на морщинистом лице горели дьявольским огнем. Изгой понял, что этот бой выигран. Конечно, адская тварь выдвинет свои условия, но это уже победа.

- Я недооценивал тебя, Мстислав. Ты гораздо хитрее и умнее чем я предполагал, я думал там в твоей голове ледяные глыбы безразличной жестокости, но там пожар. Ты только с виду холодный. Что ж я признаю свое поражение. Но уже поздно, что либо менять, каратели выполняют приказ прямо сейчас.

Изгой стиснул челюсти:

- Ты снова недооцениваешь меня или считаешь глупцом. Твои верные псы все еще не собрались вместе, а это значит, что они далеки от выполнения приказа. Смотри…Ты забыл об этом.

Изгой поднял руку и на его запястье сверкнул стальной браслет.

- Я все еще вижу их всех. Как раньше. Отзывай Палачей, если я не вернусь ведьма отправит послание в Верховный Совет.

Асмодей засмеялся.

- Думаешь ухватил черта за бороду? Думаешь если я отзову Миху вы останетесь живы? Я найду способ отомстить. Например, послать одного из них к той маленькой сучке, которую ты прячешь в карпатских горах.

Изгой с огромным усилием воли заставил себя успокоиться.

- У меня тоже есть условия, Изгой. Я не проиграю просто так, мне нужно что-то взамен. Ты вернешься в отряд. Нас должно быть тринадцать. Не меньше и не больше – ровно тринадцать. Откажешься – ни один из Верховных не помешает мне сжечь дотла тот домишко, вместе с ведьмой, детьми и твоей девкой.

Изгой сжал кулаки перед глазами появилась красная пелена, он смотрел на старика и понимал, что это не блеф – Асмодей отомстит.

- И ты примешь меня обратно?

- Конечно, каждый совершает ошибки. Ты оступился, а мой долг как хозяина подать тебе руку. Забудем прошлое, начнем с чистого листа. Вернешься на службу и все будет по-старому.

Мстислав скрестил руки на груди:

- Если я соглашусь - ты отзовешь Миху, ты обеспечишь Братству свободу и вернешь власть семье Вороновых. Все действительно станет на свои места.

- Конечно. Если такого твое желание пусть будет так.

- Тогда зови их всех. Я хочу, чтобы ты произнес свой приказ при них, я хочу убедиться лично в том, что ты это сделал и получишь мою душу обратно.

Старик засмеялся, его хриплый смех омерзительно резал слух. Изгой мысленно разрубил эту тварь на мелкие кусочки, непроизвольно сжал рукоятку меча.

- Всех зови сюда, немедленно, если хочешь чтобы я дал слово.

В тот же момент руку Изгоя обожгло адским пламенем, и он рухнул на колени, зажав запястье пальцами, и видя, как на ладони выступает огненное кольцо.

Старик смеялся все громче его хохот походил на карканье.

- Ты все еще получаешь от меня послания, Изгой. Ты просил позвать всех и ты в их числе. Прости, похоже ты забыл, что значит быть Палачом, пора тебе напомнить. Они будут здесь через несколько минут. Все двенадцать. Как ты и просил, Изгой.

"Когда-нибудь я отрублю твою поганую голову. Отпилю твои рога и заставлю сожрать собственное дерьмо"

Изгой смотрел на демона исподлобья и едленно сжал горящую ладонь в кулак, преодолевая боль.

- Спасибо за напоминание…

- Хозяин…ну же скажи мне это.

- Спасибо за напоминание, хозяин.

23 ГЛАВА

- Здесь мы разделимся. В дом пойдут только Лина и Крис. Ты, Влад, уберешь охрану с этой стороны. Ник, ты возьмешь на себя черный ход, расчистишь там дорогу, именно отсюда женщины смогут выйти, когда дом загорится. Крис даст нам знак. После того как вся охрана будет уничтожена и начнется празднество вы запрете все двери снаружи, займете свои позиции, каждый напротив выхода и входа. Застрелите всех кто попытается выйти, остальные сгорят там заживо. Габриэль выведет женщин, и мы подождем пока они все поджарятся.

Ник засмеялся и похлопал Габриэля по плечу.

- Недурно, весьма и весьма недурно.

Влад несколько секунд смотрел на клочок бумаги, на котором Габриэль начертил план дома. Он молчал. Кристина курила и смотрела на отца, стараясь не встретится взглядом с Габриэлем. Это было бы слишком мучительно, особенно сейчас, когда она приняла окончательное решение.

- Слишком все просто, - наконец-то сказал король, - вы думаете, их не насторожит, то, что Кристина и Лина пришли без мужчин? Они не идиоты. Может получиться, что мы запрем наших женщин в ловушку, и они останутся заложницами в этом проклятом доме.

- А может, и нет. Если действовать, так как сказал Габриэль, - Ник склонился над чертежом, - Этот план идеален. Подобную стратегию использовали во все времена. Сам Юлий Цезарь победил именно таким образом, заманив врагов в ловушку и спалив все дотла в узком пространстве. Мы поступим немного иначе, но победа может быть за нами. Сбитые с толку, в панике они бросятся к центральному входу, который мы полностью заблокируем. Начнется давка, хаос тем временем огонь сожрет все живое в доме.

Николас потер колючий подбородок и посмотрел на брата:

- Вот здесь обычно их охрана наблюдает за подъездной дорогой. Здесь и здесь камеры наблюдения. Если Крис и Лина, находясь в доме, найдут возможность избавиться от наблюдателей и уберут охрану внутри, мы сможем довершить начатое снаружи. Приготовим канистры с бензином и плавленое серебро. Мы обольем двери и окна. Как только Крис даст нам знак - мы убьем охраников, запрем все входы и выходы снаружи и подожжем это логово. Все запылает мгновенно. Крис и Лина выйдут с заднего хода.

Кристина вдруг резко подошла к столу и смяла клочок бумаги.

- Бред. Все это несусветный бред. Вы понимаете, что вы сейчас сделаете – вы уничтожите только одну стаю. Одну. А их тысячи, они соберутся со всех концов света и объявят нам войну. Это не будет маленькая битва междоусобные разборки, это будет глобальная катастрофа, все выйдет из-под контроля и мой сын никогда не увидит трон. Вы мужчины только и думаете о том, что бы махать кулаками и проливать кровь. Вы ничего не добьетесь этим убийством. Только отсрочку, на короткое время пока стая Алексея не узнает, пока стаи в Европе и Южной Азии не пронюхают об этом массовом уничтожении. Верховный Совет не спустит этого с рук. Вы обречете нас не просто на бойню, а все Братство будет проклято и гонимо.

Крис стала посредине комнаты:

- Может быть, вы и ненавидите ликанов, но я правила ими восемь лет, я была их королевой.

- Они предали тебя, Крис, - выкрикнул Николас и его глаза запылали.

- Они ошиблись и оступились, Марго сбила их с пути. Если я выйду замуж за Алексея, все станет на свои места, мы подпишем долгосрочный мир, мой сын станет единственным правителем стаи, когда достигнет совершеннолетия. Мы разрешим браки между вампирами и ликанами и возникнет новая раса. Для нас - это будущее, а вы хотите утопить судьбу моего сына в крови ликанов. Мы сами захлебнемся ею, мы утонем в этом болоте.

Влад резко взял дочь за плечи:

- А для тебя это вечная каторга.

- Я – королева, отец, как и ты, но я королева волков пусть и вампир. Мы, короли, прежде всего, заботимся о своем народе. Алексей предложил превосходную сделку, и я согласилась на его предложение. Если Изгой выполнит свою миссию, вы сможете вернуться домой уже на этой неделе. Все. Дети, Марианна, Диана и Фэй. Те семьи нашего клана, которые вынуждены прятаться, так же как и мы.

Николас подошел к окну и распахнул его настежь.

- Что-то здесь стало очень душно. Свежий воздух нам не помешает.

Влад несколько раз кивнул и крепко сжал руки дочери.

- Ты права. Ты совершенно права. Каждое твое слово это истинные речи настоящей дочери короля. Мы должны смириться, на этот раз я вынужден признать свое поражение. Завтра мы провозгласим о вашей помолвке и отправим официальное сообщение Совету Братства. Пусть будет так, черт возьми.

Ник стал на подоконник:

- Короли, мать вашу, вам и решать. Хотите породниться с псами – ради бога. Скоро все вы перетрахаетесь между собой и мы станем не Братством вампиров, а стаей шакалов с клыками.

Кристина ловко оказалась рядом с ним, и они вместе посмотрели вниз.

- Если мы затеем эту войну, Ник, Марианне не куда будет вернуться. У нас не останется дома, у нас не останется ничего. Наши дети будут вечно гонимы, и мы будем прятаться в норах как проклятые Носферату. Ты хочешь этого для своей семьи?

- Я не знаю, чего я хочу, Крис. Наверное, я все же жаждал пустить кровь волков. Но ты возможно права. Хотя я, черт раздери, не понимаю почему бы нам не подавить их силой и не заставить подчиниться нашей воле.

- Потому что рабы под гнетом хозяина, опасней чем волки в клетке, как только они вырвутся на свободу они убьют нас всех. Меня, Велеса. А так они преклонят передо мной колени добровольно. Возможно, я рожу Алексею еще одного сына, и все распри будут забыты.

- Поступай, как знаешь, Крис. Тебе виднее, тебе есть что терять, а мне почти нечего.

Кристина схватила князя за рукав:

- Когда она откроет глаза, что ты скажешь ей? Скажешь, что ты спивался каждый день и деградировал? Скажешь, что ты обрек ваших детей на вечное изгнание?

- А если не откроет, Крис? Если она никогда не откроет свои глаза, с кем я буду говорить? Со стенами? С ликанами, которые всегда будут точить мечи и мечтать перерезать нам глотки?

- Ты будешь растить своих детей мире, Николас. Твой сын унаследует трон братства и станет королем, а мой сын, его двоюродный брат, всегда протянет ему руку помощи. Это великий союз, Мокану. Смотри в будущее, не живи одним днем.

- У меня нет будущего без нее, когда ее сердце перестанет биться – я перережу себе глотку - вот каким будущим я живу, Крис. Вот каким я вижу завтрашний день, и только гребанный виски помогает мне не думать об этом.

Кристина посмотрела князю в глаза и впервые под маской цинизма и вечного сарказма увидела дикую пустоту, отчаянный мрак боли и одиночества. Когда-то, она сама, назвала любовь Николаса к Марианне безумием зверя. Она была близка к истине. Только ее сестра, призрачной тенью угасающей жизни, все еще заставляла его сохранять человеческое обличие. Не станет Марианны – зверь сорвется с цепи.

- А твой сын? Твоя плоть и кровь?

- Он мужчина, я выжил и он выживет.

- А маленькая Камилла?

- О ней позаботиться, Фэй.

- Ты уже все решил, да?

- Возможно, если не произойдет чуда. Так что меня мало волнует то будущее, которое ты мне рисуешь.

- Это чудовищно, Ник.

- Я чудовище. Только ради Марианны я стал другим, и только она держит меня на этом гребанном свете. Ее не станет и мне больше не за что держаться.

Князь молниеносно спрыгнул вниз, а Кристина обернулась и увидела, что кроме Габриэля в комнате никого не осталось. Крис судорожно задержала дыхание. Остаться с ним вдвоем это все равно, что остаться наедине с самой собой. С отражением своих чувств, желаний своей слабости и дикой жажды испытать что такое любовь, настоящая, сжигающая все на свеем пути. Этот мужчина был воплощением всего того, о чем она мечтала, воплощением счастья, безоблачной чистоты, верности и смелости. Если достоинства могли преобладать в одном человеке одновременно, то, несомненно, таким человеком был Габриэль. Он продолжал сражаться за нее, даже после того как она ударила его ниже пояса – дважды. Это безумное упрямство, граничащее с глупостью или…он и правда любит ее так безумно и самоотверженно?

- Если бы не те обстоятельства, в которых мы оказались, твой план удался бы. Я в этом не сомневаюсь, - тихо сказала она и села на подоконник, - ты талантливый стратег.

- Глупая затея. Ты бы лишилась желанного трона и власти, - с горечью ответил он и усмехнулся, - тебе не нужен ни чей план, потому что у тебя есть свои, более грандиозные. Что может сравниться с безграничной властью, так Крис?

Его синие глаза потухли, они уже не горели тем живым огнем, который так отличал этого парня от других. Она его сломала. Несколько жестоких слов и он изменился. Появилась вот эта ироническая усмешка, безразличный взгляд, даже голос стал глухим хрипловатым. Сердце Крис непроизвольно сжалось. Она хотела бы снова видеть тот блеск жизни и страсти, который заставлял ее задыхаться от желания. Но все это в прошлом. Они далеки друг от друга как небо и земля. У них разные дороги. У каждого своя. Дорога Крис приведет ее в Ад, а вот у Габриэля еще есть шанс спасти свою душу.

- Все верно. Я хочу вернуть свой трон, я хочу вернуть корону моему сыну и это гораздо выше всего остального, выше моих чувств.

Он засмеялся.

- Чувств? Я помню, ты говорила, что у тебя нет сердца и нет души, а я не верил, но ты знаешь – ты права. Там внутри твоего тела - золото, деньги, слава и кровь. Чужая кровь, твоя давно превратилась в яд, вот предел твоих мечтаний.

Теперь он дал сдачи, это было больно. Она уже давно забыла, что ее можно ранить словами. Точнее, ей было наплевать на то, что говорят другие. Только не сейчас. Почему то в этот самый момент ей захотелось закричать: "НЕТ! У меня есть сердце, и оно болит, у меня есть душа и она истекает кровью, я чувствую, я задыхаюсь, мне плохо и больно потому что ты меня презираешь". Но слова лишь тихо умирали там внутри, жестоко задушенные силой воли и презрением к собственной слабости. Будущее сына нельзя ставить под угрозу лишь потому, что она снова научилась чувствовать боль, будущее семьи зависит от нее сейчас и она засунет эти чувства подальше, запрет их под замок, пропустит ток и обмотает колючей проволокой с табличкой "Не входи – убьет".

Габриэль молниеносно оказался рядом с ней и Кристина сделала предостерегающий жест рукой:

- Моя мечта – будущее моего ребенка. Тебе не понять. У тебя нет детей, Габриэль.

- У меня была семья. Я знаю, что такое терять, но я никогда не продавал свою свободу.

- Ты знаешь, что такое терять? Что ты можешь знать? Что ты видел в этой жизни? Ты жил в своем мире в своей раковине, как улитка, которая не знала куда ползти и пряталась в укрытие от внешнего мира. Ты ненавидел свои крылья вместо того чтобы узнать кто ты на самом деле. Тебе нечего терять. А я могу потерять все: мой народ, мою семью, своего сына.

- Ты думаешь, когда Велес вырастет он скажет тебе "спасибо"? Если это и в самом деле жертва, если ты не родишь своему мужу еще сыновей, и твой Велес не отойдет на второй план. Не уверен, что Алексей способен любить чужого ребенка. В борьбе за власть, кто знает, на что он пойдет. Сейчас он предал Марго, а завтра он предаст тебя.

- В моей власти защитить своего сына и не тебе меня учить.

Габриэль резко придавил ее к стене и их взгляды встретились. На секунду у Крис перехватило дыхание, воспоминания о его поцелуях, о влажности его губ и твердости его плоти внутри нее пронзили мозг и заставили содрогнуться. Она больше не могла равнодушно находиться рядом с ним. Крис закрыла глаза и процедила сквозь зубы:

- Убери руки. Я принадлежу другому мужчине, и ты не имеешь права прикасаться к невесте князя. Все что было между нами - минутная слабость, влечение и все это в прошлом.

Габриэль яростно сжал челюсти.

- Несколько минут назад Мокану убеждал меня, что ты пошла на эту жертву ради семьи, и ты знаешь - я поверил ему. Потому что так хотелось верить. Но нет, он не прав. Ты мечтаешь о другом. В твоих глазах мелькает жажда власти. Ты готова раздвинуть ноги и родить для князя. Готова продаться. Но ты была права, Крис. Все будут счастливы, все получат то, что желали. Я ошибался – ты не стоишь того чтобы я любил тебя. Или возможно я не достоин желать тебя. Между нами пропасть. У нас разные ценности в этой жизни и мы говорим на разных языках.

Кристине казалось, что в этот момент ей несколько раз вонзили кинжал в сердце и прокрутили, кромсая его на части, но боль отрезвляла, заставляла чувствовать себя живой.

- Наконец-то ты видишь правду, Габриэль, наконец-то ты снял розовые очки и повзрослел. Ты должен быть мне благодарен, я сделала из тебя настоящего мужчину, ты больше не слабак. Добро пожаловать в мир бесчувственных тварей. Скоро ты станешь таким же.

- Возможно, уже стал, благодаря тебе. А насчет того, что ты сделала из меня мужчину – это не имеет никакого значения. На твоем месте могла оказаться любая другая шлюха, такая же продажная, как и ты. Только ты слишком дорого стоишь и мне, увы, не по карману. Я не князь, мне нечего тебе дать взамен. Моей любви оказалось ничтожно мало для тебя, а больше у меня ничего нет.

Габриэль несколько секунд смотрел на нее, а потом ушел и Крис закрыла глаза, глубоко вздохнула. Он ударил ее очень больно и очень метко. Сейчас Крис казалось, что она задыхается. Кто угодно мог называть ее шлюхой. Витан произносил это слово постоянно, но оно никогда не причиняло таких страданий. И только в устах Габриэля прозвучало как постыдное клеймо правды и грязи, обнаженной непристойной истины, которую не имело смысла отрицать.

Еще одна пощечина собственной слабости, наверное, эта последняя и самая болезненная. Вот и все. Теперь нет пути назад, завтра она примет предложение Алексея публично и снова станет королевой ликанов. Велес вернется домой, как она и обещала. 24 и 25 ГЛАВЫ

24 ГЛАВА

Битвы выигрывают, зная замыслы врага

и строя планы, которых он не ждет.

(с) просторы интернета

Каратели - одно только слово вселяло ужас в бессмертных. Воины Апокалипсиса, несущие неминуемую смерть. Изгой знал каждого из них в лицо, несмотря на то, что никогда не работал в паре ни с кем кроме Михи. Они не ведали что такое дружба. Каждый сам за себя, одиночки, роботы выполняющие прихоть хозяина. Вечные рабы, продавшие душу самому дьяволу. Изгой смотрел в их лица и не видел там ни намека на какие-то эмоции. Впрочем, он сам раньше не отличался от них. А теперь он другой, Диана вдохнула в него жизнь, чувства. Заставила его ледяное сердце снова биться, и он перестал быть чудовищем, коим являлся на протяжении долгих лет. Вернуться обратно было равносильно добровольному заточению. Асмодей прекрасно знал об этом. Он подчинил своего непокорного тринадцатого воина. Он вернул своего раба и теперь отыграется за нанесенное оскорбление сполна.

- Мои верные воины, нас снова тринадцать и я собрал вас здесь для того чтобы выполнить свое обещание данное Изгою – приказ об уничтожении клана Черных Львов отменяется. Вы можете приступить к незавершенным заданиям немедленно.

Никто не возразил, только Миха посмотрел на Мстислава, и его белесые зрачки сверкнули и тут же потухли. Изгой готов был поклясться, что прочел в них жгучую ненависть.

- Все свободны. Миха, останься, Изгой, ты получишь задание в ближайшее время. Но я не советую тебе вести тот образ жизни, который ты вел последние месяцы. У карателя нет семьи, ты не можешь вернуться к своим …хмм…родственникам.

Изгой кивнул.

- Шлюхи прекрасно могут заменить смертную любовницу, Мстислав, не стоит так расстраиваться. Ты скоро снова привыкнешь к своей миссии. А твоя девушка выйдет замуж, создаст семью, поверь, мы оказали ей бесценную услугу, освободив ее от такого монстра как ты.

Посмотрел на Асмодея и сжал руки в кулаки.

- Удивительно, в твоих глазах ненависть – великолепно, тем яростней ты будешь убивать. Потери закаляют моих солдат, оттачивают их жестокость. Мне не нужна сопливая баба, мне нужен прежний Изгой иди и начни карать для своего хозяина, раб. Ты достаточно отдохнул.

Изгой бросил взгляд на Миху и увидел, как тонкие губы его учителя расползлись в злорадной усмешке. Изгой никогда в жизни никого не боялся, но Миха внушал отвращение. Он отличался от других карателей особой жестокостью и изощренностью способов для убийства. Все знали, что жертвы Михи буду мучиться перед смертью не один час, а иногда и не одни сутки. Инквизитор. Так называли его за спиной. Асмодей ценил в нем именно это качество.

Мстислав дематериализовался в лесу, в нескольких километрах от Праги. Он должен найти способ оповестить семью - опасность со стороны карателей им больше не грозит и…начать искать себе новое логово. Все как раньше, снова одинок, снова изгой. Или…ему придется убить всех палачей, а потом уничтожить самого Асмодея. Но это невозможно, так что придется смириться. Он раб и стал рабом по своей воле. Он избрал этот путь, полный ненависти и жажды мести, он наслаждался убийствами, он выполнял задания с особой тщательностью и он продал свою душу. За все в этом гребаном мире нужно платить и за это тоже. На секунду перед глазами возникло нежное личико Дианы, ее глаза полные любви к нему и безграничной преданности. Какая ирония, он собирался сделать ей предложение, он хотел жениться на ней. Да, несмотря на то, что она ни разу не намекнула ему об этом, и за свою любовь ничего не просила взамен, он наконец-то был готов стать счастливым вместе с ней. К хорошему привыкаешь быстро. И он привык. Она всегда рядом, его ждут, о нем заботятся, его любят. Оказывается это дороже чем воздух, дороже, чем свобода. Изгой не хотел обращать Диану в вампира, он много думал об этом, даже один раз они говорили об обращении, но он не смог. Не хотел превратить ее в подобие себя самого, она нравилась ему такая – живая, настоящая с бешено пульсирующим сердечком, со слезами и запахом таким чудесным и пьянящим похлеще крепкого вина. Но с другой стороны Асмодей прав и Изгой не имеет право отбирать у Дианы возможность быть по-настоящему счастливой, ее жизнь скоротечна, а для него еще одно столетие пролетит как один день. Когда-нибудь Диана станет старой женщиной и умрет в своей постели в окружении внуков и правнуков, а он проследит, чтобы ее жизнь была безоблачной и счастливой – это в его силах. И он всегда может возвращаться в прошлое и наблюдать за ней даже тогда когда ее душа улетит в Рай.

Но и он в этой проклятой жизни успел сделать хоть немного хорошего – он вернул Камиллу домой, он спас любимую Анну и он обеспечил безопасность своей семьи. Его миссия исполнена, он должен вернуться туда, откуда пришел – обратно во тьму. Но даже оттуда он сможет охранять их и заботиться. Каратели отныне под его контролем. Он снова в строю и в тылу врага. Это не самое худшее, что могло с ним произойти.

- Господин, вы вернули предателя, вы дали оружие в руки нашему врагу.

Асмодей усмехнулся:

- Твоя ненависть к Изгою меня пугает, разве ты не самый равнодушный и бесчувственный из всех моих убийц или тебя одолевают человеческие страсти? Ревность и зависть знакомы холодному сердцу Палача?

Миха нахмурился, стиснул челюсти:

- Это не зависть, это ненависть к тому, кто предал моего хозяина и достоин смерти как пес, достоин умываться кровавыми слезами. Разве он не понесет наказания за предательство? Он победил? Получил все что хотел?

Асмодей внезапно исчез и появился совсем в другом конце коридора, все еще в образе старика.

- Он понесет наказание и умоется кровавыми слезами, никто не может безнаказанно портить мои планы, а тем более раб.

- Но как? Вы пощадили Братство, вы отозвали нас с задания, с чего бы это ему плакать? Вы приказали не трогать Вороновых и Мокану, а все остальные не волнуют Изгоя.

- Ты ошибаешься, Миха. Верно, я обещал не трогать Вороновых и Мокану, но насколько я помню - его маленькая кошечка не носит такой фамилии? Та самая, которую он прячет в Карпатских горах. Почему бы тебе не наведаться к ней в гости и не отправить малышку в Рай? Так, как ты умеешь, чтобы от нее остались только жалкие ошметки, чтобы он не мог ее даже похоронить по-человечески и ее труп собирали по кусочкам. Справишься?

Миха захохотал и Асмодей вместе с ним. Внезапно Палач перестал смеяться и тихо произнес:

- Я хочу кое-что взамен.

- Все что угодно, мой верный воин, проси чего хочет твое ледяное сердце? Как мне угодить тебе, самому лучшему солдату?

- Я хочу получить привилегии.

Асмодей удивленно приподнял одну бровь:

- Мне нужна неприкосновенность. Мне нужны слуги, готовые верно служить и еще кое-что…

- Например?

- Есть одно место, в котором я храню ценные для меня…вещи. Мне нужно чтобы ни один бессмертный не мог туда проникнуть.

Асмодей пристально посмотрел на своего раба, а потом усмехнулся:

- И что же ценного есть у такого как ты?

- Я обязан отвечать?

- Нет, не обязан, меня это совершенно не волнует. Значит, ты просишь слуг и просишь оберег для своего логова?

- Вот именно. Я слышал, ваш Чанкр, которого пытался уничтожить Изгой…

Миха намеренно сделал паузу, давая Асмодею вспомнить, кто пытался лишить демона единственного и сильного мага.

- Ваш Чанкр имеет одну занятную вещицу – камень. Черный алмаз. Он создает ауру неприкосновенности тому месту, в котором находится и не одна тварь из нашего мира не может туда проникнуть. Ни один бессмертный.

- Онтамагол? Ты хочешь получить Онтамагол?

- Да, именно его я хочу получить. Вы можете отдать его мне?

Асмодей задумался, а Миха не торопил, он только тихо прошептал:

- Я никогда ничего не просил, хозяин. Я не просил денег и славы, я не требовал титулов и почестей - я верно служил моему господину. Но если вы считаете, что я не достоин подобной награды…

- Замолчи. Я не говорил чего ты достоин, а чего нет. Онтамагол единственный в своем роде, но он не настолько силен как ты думаешь. Все верно – бессмертные не могут проникнуть за пределы его воздействия, но…не все бессмертные. Есть те, для кого Онтамагол просто булыжник. Не знаю, остались ли такие там, в мире людей.

- Ответьте – я получу камень или нет? Таких бессмертных в том мире не осталось. Миха позаботился об этом много лет назад.

- Ты его получишь. Убей сучку Изгоя и я награжу тебя щедро, как ты того заслуживаешь. Выполняй задание.

- С ними ведьма, с ней будет не так просто справиться. Убивать ее я не имею права.

- Она будет бессильна тебе помешать, оставь это мне.

Миха на секунду задумался.

- А слуги?

- Ты можешь найти их сам. Я даю тебе право обратить троих и сделать своими верными псами.

- Спасибо, Хозяин.

Миха опустился на одно колено и поцеловал руку Асмодея.

Марго постучала в спальню Алексея, нервно кусая губы. Уже третью ночь князь не ужинал вместе с ней. Он предпочитал уезжать в город. Сегодня вечером ненавистные вампиры должны подписать договор со стаей и быть уничтожены карателями, но проклятый белоглазый Палач не связался с королевой, как обещал, а князь тянет время и не дает ей окончательного ответа. Дверь спальни распахнулась, и Алексей возник перед ней во всей красе – огромный, высокий и крепкий, как столетний дуб. С обнаженным торсом и влажным полотенцем на бедрах. Ноздри Марго затрепетали, улавливая запах мужского тела.

- Кузина, не ожидал увидеть вас в столь поздний час.

Марго облизала кончиком языка накрашенные ярко алой помадой губы.

- Нам нужно поговорить, Алекс.

- Проходи.

Князь отступил в сторону и пропустил Марго, а потом захлопнул дверь. Он повернулся к женщине:

- В три часа ночи ты хочешь говорить со мной, Марго?

- Ты не появляешься на ужине, а вечером ты все время отсутствуешь, когда еще мне можно застать тебя, как не ночью?

Мужчина сел в кресло и протянул руку к бокалу с красным вином.

- Присаживайся и успокойся. Не понимаю твоего волнения.

Но Марго так и осталась стоять напротив него:

- Ты обещал, что подумаешь над моим предложением о женитьбе, об объединении кланов. Ты так и не вернул мне ответ. Завтра встреча с вампирами, грандиозный банкет, на котором все они сдохнут. Я хочу знать, какое будущее ждет мою стаю?

Алексей поставил бокал на стол и медленно подошел к женщине, взял ее за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза:

- Какого будущего ты хочешь, Марго?

Мужчина положил руку на ее пышную грудь и нашел пальцем сосок, сжал его и снова посмотрел ей в глаза:

- Ты хочешь этого?

Она закусила губу, и когда Алексей развернул ее спиной к себе и толкнул к столу, задирая подол ее платья на бедра, она призывно застонала. Его пальцы проникли под нижнее белье и сжали влажную плоть:

- Ты хочешь, чтобы я трахал тебя каждую ночь, Марго?

Она задыхалась, дрожала от охватившей ее похоти, насаживаясь на дерзкие пальцы внутри ее лона.

- Да я хочу этого.

Спустя час, Марго, обессилев, лежала на кушетке, прикрытая легким шелковым покрывалом, а Алексей наполнил свой пустой бокал до краев и снова сел в кресло, протянул ноги к камину. На женщину он не смотрел, его взгляд остановился на языках пламени, они отражались в его светлых глазах и бросали блики на смуглое лицо.

Князь отпил вино и откинулся на спинку кресла, его могучий торс с ярко выраженной мускулатурой и с густой порослью светлых волос блестел от пота.

- Мои планы изменились, Марго. Вампиры не умрут ни завтра вечером, ни в ближайшее время.

Глаза, Марго все еще затуманенные после бурного секса с князем вдруг резко распахнулись:

- Что это значит, Алекс?

- Это значит, что я заключаю с вампирами совсем иную сделку, и ты не станешь мне перечить, Марго, иначе от твоей стаи останутся лишь жалкие воспоминания.

Маргарита вскочила с кушетки, ее глаза вспыхнули желтым фосфором.

- Сегодня я официально объявлю о помолвке с Кристиной. Мы сыграем свадьбу через месяц. Уже на этой неделе она вернется в свой дом.

С диким ревом раненной волчицы Марго бросилась к князю с намереньем выцарапать ему глаза, но Алексей одним ударом мощного кулака свалил ее на пол. Марго застонала и закрыла лицо руками, сквозь дрожащие пальцы на белый ковер закапала кровь.

- Никогда, не поднимай руку на своего короля, женщина. Ты смиришься с моим решением, если хочешь остаться в этом доме и иметь все надлежащие почести бывшей королевы. В противном случае я прикажу отправить тебя в темницы для непокорных ликанов, и ты сдохнешь там, как никому ненужная старая сука.

Марго медленно поднялась с пола, вытирая кровь с разбитой губы:

- Ты ничтожество, Алекс. Ничтожество и предатель.

Алексей снова ударил ее по лицу, и она опрокинулась навзничь у его ног:

- Ничтожество - это ты и твой тупой сын, который не смог заключить мир с теми, кто мог быть самыми лучшими союзниками. Превратил вампиров во врагов. Скажи спасибо, что твоя невестка молчала, иначе Воронов камня на камне не оставил бы в этом доме. Ты тупая старая шавка, Марго. Ты ни хрена не смыслишь в политике. Пошла на сделку с карателями. И что? Они не оставляют свидетелей, думаешь в этот раз для тебя сделают исключение? Черта с два. Завтра состоится великая сделка времен и народов нашего ордена. Мы породнимся с вампирами раз и навсегда, мы станем на новый уровень, мы вознесемся до небес и смешаем две враждующие расы.

- Тебе просто нравится эта белобрысая дрянь. Ведь так? Тебе нравится эта шлюшка, которая соблазнила моего сына и родила ему ублюдка-полукровку. Я видела, как ты на нее смотрел.

Алекс переступил через женщину, лежащую на полу, и набросил на плечи шелковый халат.

- Она не шлюшка. Эта самая красивая и самая сильная женщина из всех, кого я когда-либо встречал в этой жизни. Она родит мне наследников, и я буду править двумя объединенными стаями, а ты, если не прикусишь свой ядовитый язык, годный лишь для того, чтобы лизать мой член, замолчишь навсегда. Не зли меня, Марго. Я бы никогда не женился на такой сучке как ты. Твой отец предал моего отца еще несколько веков назад, он предал так же и тебя саму, продав в вечное рабство. Я бы не породнился с тобой, даже если бы ты была последней женщиной на земле. А теперь, пошла вон. Подумай над моими словами. Надеюсь, к рассвету, ты примешь правильное решение.

Лина расчесывала длинные волосы дочери, с наслаждением наблюдая, как они искрятся и переливаются перламутром при свете тусклых лампочек в номере отеля. Она смотрела на отражение Крис в зеркале и с трудом сдерживала слезы, закусив нижнюю губу. До боли красивая в этом нежном белом шелковом платье и холодная. Лина физически ощущала холод от нежной кожи, от светло-голубых глаз, даже от неестественной улыбки, застывшей на губах Кристины. Материнская гордость сменялась отчаянной тоской. Ее девочка, самая сильная в их семье, самая отважная и такая нежная и ранимая, она снова идет на закланье, снова отдает себя в жертву ради семьи, и никто не в силах этого изменить.

- Крис, еще не поздно передумать, еще не поздно согласиться с планами Ника и Габриэля. Нам это под силу, мы сражались с большим числом противников.

Кристина посмотрела на мать и отрицательно качнула головой:

- Сейчас все иначе, и ликаны нам не враги больше, они должны стать союзниками. Если это единственный способ вернуть нам мир, то я так и сделаю. Я хочу быть красивой сегодня, вплети в мои волосы жемчуг.

- Крис…я давно хотела спросить.

- Спрашивай, ты знаешь – у меня нет от тебя секретов.

- Ты и Габриэль…что между вами происходит?

Лина могла поклясться, что внешне Кристина осталась совершенно спокойной, только напряглась немного, и пальцы сильнее сжали край стола.

- Ничего такого, о чем стоит рассказывать.

Лина закрепила последнюю шпильку на волосах Крис и положила руки ей на плечи.

- Но что-то происходит ведь так?

- Парень думает, что влюблен, а я пытаюсь его в этом переубедить. Вот и все.

Лина резко развернула дочь к себе:

- И все, Крис? Позапрошлой ночью он вышел из твоего номера, полуголый. Ты считаешь, что это совершенно ничего не значит или думаешь, что я настолько наивна?

Кристина тяжело вздохнула:

- Я считаю, что ты не должна придавать значения таким мелочам.

- Когда моя дочь плачет в одиночестве в своей комнате после того, как ее покинул мужчина - я не считаю это мелочью.

Крис посмотрела Лине в глаза.

- Это была слабость, мимолетная глупая слабость.

Лина грустно улыбнулась и провела ладонью по бледной щеке дочери:

- Мы плачем не потому что мы слабые, Крис. Мы плачем, потому что слишком долго старались быть сильными.

Крис прижалась к ее руке.

- Я так устала быть сильной, иногда мне кажется, что я высечена из гранита, который изнутри подтачивает ядовитая серная кислота, и когда-нибудь я рассыплюсь на маленькие кусочки забвения.

- Значит он не просто мелочь и слабость, Крис? Ты сейчас пытаешься обмануть меня или себя саму?

- Я не пытаюсь никого обмануть. Мы слишком разные. У него своя дорога, а у меня своя. И они никогда не пересекутся.

- Но они уже пересеклись. Даже самые мелкие ручьи впадают в океан, пройдя длинный путь.

- Но мой океан из крови, а его океан полон чистоты и благородства. Это пустой разговор, через час я подпишу все бумаги, и это не будет иметь никакого значения.

- Давай на секунду забудем о договоре, забудем о той реальности, что нас окружает. Если бы ты могла выбирать - ты бы хотела испить чистой воды из его океана?

Кристина посмотрела на мать:

- Если бы я могла выбирать - я бы хотела в нем утонуть.

- Он бы этого не допустил.

- Я знаю. А я не допущу, чтобы мои реки крови окрасили его океан в красный цвет боли и страданий.

Лина поправила складки на платье Кристины.

- Когда-то твой отец считал себя не достойным любить такую как я, когда то он все решил за нас обоих. Он искромсал мою душу на части и истерзал свое собственное сердце, он толкнул меня в объятия другого мужчины, потому что хотел, чтобы я была счастлива без него. Именно по той же причине, по которой ты отвергла Габриэля. У каждого в судьбе появляется однажды тот единственный, после встречи с которым - ты меняешься. И совершенно не важно, была ли эта встреча самой счастливой или принесла тебе адскую боль. Ты просто осознаешь, что в этот момент ты изменилась и такой как прежде уже никогда не будешь.

- Я сделала свой выбор, мама. Я своего решения не изменю.

- Я знаю, в этом ты похожа на своего отца. Я только молюсь, чтобы ты снова не обрекла себя на мучения. Я надеюсь, что Алексей будет хорошим мужем, и ты не пожалеешь о своем выборе, а Габриэль встретит достойную женщину и забудет о тебе когда-нибудь.

Лина увидела, как Крис побледнела еще больше и стиснула челюсти.

- Я тоже искренне на это надеюсь. Давай спустимся вниз, думаю, отец, да и все остальные, уже давно нас ждут.

- Крис…ты уверенна, что никогда не пожалеешь об этом решении?

- Я ни в чем не уверенна, я просто верю в то, что поступаю правильно.

- Твое сердце тоже в это верит?

- Мое сердце принадлежит единственному мужчине в этом проклятом мире и бьется только ради него – этот мужчина мой сын.

Кристина не узнавала собственный дом, со времен ее жизни вместе с Витаном еще никогда здесь не готовились к торжеству настолько шикарно. Повсюду горели разноцветные огни, вода в фонтане переливалась всеми цветами радуги. Огромная стоянка была забита иномарками, слуги сновали с подносами в руках и угощали гостей шампанским прямо во дворе. Наверняка князь готовился к этому событию не один день. Ничего подобного Крис раньше не видела. Витан и Марго не любили публичных вечеринок, скорее больше закрытые и обособленные встречи с влиятельными друзьями, но не настолько шикарно и вызывающе. Алексей встретил их прямо у порога, он бросил испепеляющий взгляд на Крис, потом вежливо приветствовал дорогих гостей. Они прошли в гостиную, и Крис снова отметила изменения, произошедшие с домом. Куда-то исчезла старинная мебель и картины, которые так любила Марго. Вместо них появились абстрактные полотна и совершенно новый интерьер. Саму Марго нигде не было видно.

- Ты красива сегодня, как никогда, – шепнул князь ей на ухо и увлек к столу, предлагая занять место рядом с ним. Остальные члены семьи расположились по правую руку от Кристины. Ник и Габриэль с ними не приехали, но Мокану обещал, что они появятся чуть позже. Кристина надеялась, что все же они не сдержат обещания, а точнее один из них предпочтет не появляться и не присутствовать при подписании договора.

- Нас ждет грандиозное пиршество. Я обещаю, что ты запомнишь этот вечер надолго, он станет одним из тех памятных вечеров в твоей жизни, о которых рассказывают внукам. Конечно, не считая дня нашей свадьбы.

Кристина посмотрела на князя – его глаза возбужденно блестели. Он пожирал ее взглядом, раскраснелся, его сердце билось в хаотичном ритме. Крис привыкла к подобной реакции – Алексей ее хочет, хочет настолько страстно, что готов затащить в укромное место и притом немедленно, предъявить свои права уже здесь и сейчас. Ничего, пусть потерпит. В этот раз все будет на условиях Крис и никак иначе.

- Я превращу каждый день твоей жизни в праздник, а каждую ночь в волшебную сказку я…

- Слишком много "я", мой князь. Слишком много слов. Я люблю не ушами, как другие женщины.

Он усмехнулся и прищурил левый глаз:

- Строптивая кошечка, обожаю твою дерзость.

- Возможно, иногда ты будешь меня за нее ненавидеть.

- Я не могу тебя ненавидеть, я могу лишь сгорать от желания закрыть твой рот поцелуем и занять твой язык совсем другими вещами, гораздо более приятными.

- Красиво говоришь, князь. Но я не неженка, прибереги их для кого-то другого. Со мной можно говорить начистоту, а не топить меня в лести.

Его ноздри затрепетали, а в глазах появилась искра гнева, он явно не любил, когда ему перечили. "Привыкай милый, так будет всегда"

- А что ты любишь? Чтобы я сказал, как мечтаю тебя оттрахать сегодня ночью?

- Вот это уже честно и нравится мне гораздо больше. Только трахать ты меня сможешь после того, как подпишешь все бумаги и наденешь мне на палец обручальное кольцо.

Их взгляды встретились, и Крис надменно отпила шампанское из бокала.

- Ты настолько старомодна, что предпочитаешь секс после свадьбы?

- Нет, милый, я очень практична и плату беру вперед.

Он засмеялся и осушил свой бокал до дна, а Крис содрогнулась, представив себе, как разрешит этому борову забраться на себя сверху и вонзить свой член в свое тело. После Габриэля это будет похоже на осквернение.

- Что ж, я согласен на любые условия. Я подожду. Тем желанней будет приз, который мне достанется.

- Или наказание, - Кристина ядовито улыбнулась

- Я умею усмирять строптивых лошадок.

- Кнутом?

- Нет, у меня есть кое-что погорячее и потолще кнута, - маленькие глазки князя плотоядно блеснули.

- Дорогие мои гости, соплеменники, братья и сестры. Впервые я собрал вас всех в этом доме, который скоро станет моим по праву наследия и законов стаи. Многие из вас не знают меня лично, но наверняка слышали обо мне. Но я представлюсь - я князь Алексей Черногорский, и я правлю Северной Стаей уже более двухсот лет. После смерти вашего любимого короля, его мать позвала меня разрешить некоторые неприятные разногласия с нашими верными союзниками и предотвратить войну с братством вампиров. После долгих переговоров и сомнений мы достигли обоюдного решения, выгодного во всех отношениях для нашего будущего. Ваша верная королева, вдова Витана, вернется в этот дом с надлежащими почестями и вскоре сочетается со мной законным браком. Я прошу всех принять ее с честью и радушием и чтить так же, как вы чтите законы нашего ордена, в которых ясно сказано, что вдова умершего короля имеет право сочетаться браком только с членом королевской семьи и возвести его на престол. До меня дошли слухи, что некоторые из вас нарушили наши законы и изгнали наследного принца и его мать из стаи – это недопустимый беспредел. Виновники будут жестоко наказаны и, если потребуется, предстанут перед судом.

Кристина смотрела на лица ликанов и видела в них страх и презрение, совсем не этого она ожидала, когда переступила порог своего дома. Она надеялась, что они будут рады ее возвращению, но вместо этого они ненавидели ее еще сильнее. Крис встала из-за стола и обратилась к своим подданным:

- Я знаю, что вы все желаете лучшего будущего для своего народа. Вас ввели в заблуждение и заставили отречься от своей королевы и принца

- Полукровка не может быть принцем, - выкрикнул кто-то, и князь нервно отшвырнул вилку, но Крис положила руку ему на плечо и несильно сдавила, требуя молчания.

- Полукровка или нет, но он сын вашего короля. Вы все привыкли воевать за свою свободу, это в вашей крови, это в ваших сердцах и получено вами с молоком матери. А что, если эта борьба прекратиться? Вы не задумывались, что энергию ненависти можно пустить в иное русло. Можно расти и развиваться, строить будущее и возноситься все выше и выше. Война должна завершиться. Договор с вампирами должен быть заключен не на время, а навсегда. Вы обретете свободу. Мы будем способны противостоять любому врагу. Вы перестанете жить в страхе за свои земли и за свои семьи, а мы в свою очередь забудем о вечной вражде. Вы не хотите мира?

Все глаза были устремлены на нее.

- А что, если вы нас снова обманете? Предадите?

- Зачем? В чем смысл? Мы станем одной семьей. Большой и дружной. Мы уберем все границы между нами, и вы сможете жить в любом регионе на территории Братства. Разве вы об этом не мечтали? О свободе?

Воцарилась тишина.

- Дайте мне возможность подарить вам мир без войн и ненависти, дайте стать настоящей королевой для своего народа, позвольте заботиться о вас и ваших детях.

Один из ликанов встал и поднял свой бокал:

- Да здравствует королева!

Раздались вопли, звон хрусталя, смех и аплодисменты. Крис посмотрела на отца, и тот кивнул головой. "Я горжусь тобой" - она прочла в его взгляде, и сердце забилось быстрее.

- Мы отпразднуем этот день по-королевски. Вас ждут зрелища, фейерверк и море алкоголя. Веселитесь друзья, а мы удалимся для завершения формальностей.

25 ГЛАВА

Какой бы сильной ни была женщина,

она ждет мужчину сильнее себя.

И не для того, чтобы он ограничивал ей свободу,

а для того, чтобы он дал ей право побыть слабой...

(с) Просторы интернета

- По такому важному случаю, мы приготовили для вас самое любимое развлечение Северных Волков. Бои без правил. Самые лучшие воины сразятся для вас на этом ринге и получат ценные призы, а так же завоюют ваше признание.

Крис смотрела с балкона, как народ собирается на лужайке возле дома, как ловко рабочие соорудили своеобразную арену, выставляя по кругу заграждения и охрану. Алексей стоял рядом и поддерживал ее под локоть. Документы были подписаны несколько минут назад, и в качестве подарка Кристина получила золотой перстень с огромным рубином в виде сердца. Князь был невероятно щедрым. Довольно непривычно после скупого Витана, который никогда не делал ей подарков. Только Крис казалось, что только что ее окольцевали, как пойманную в силки диковинную птицу, которая отныне будет жить в золотой клетке.

- Они сразятся для тебя, моя красавица. Они приехали с разных концов земли, чтобы оказать тебе честь и пролить кровь на этом ринге.

- Я не люблю бессмысленные мясорубки.

- Они не бессмысленны. Это часть культуры моей стаи и без подобных зрелищ не проходит ни один праздник. Привыкай, я любитель боев без правил и выигрывал их не один раз.

Кристина посмотрела на жениха, он выглядел довольным собой, его глаза блестели от предвкушения бойни. И он раздражал ее с каждой секундой все больше. Они словно с разных планет. Он казался ей старомодным, пропахшим потом мужланом. Ее знобило от мысли, что через несколько недель он будет иметь на нее все права.

- Значит, ты устраиваешь эти побоища регулярно?

- Верно. Я владею несколькими ангарами, где постоянно проходят такие бои.

- Это незаконно, - возразила Крис и посмотрела вниз. Несколько мужчин одетых в короткие шорты, с великолепными телами намазанными маслом, играли мышцами и заносчиво поглядывали в толпу.

- Незаконно? Для кого? Для смертных? С каких пор это нас должно волновать? Тем более их никто не заставляет, они идут на это ради денег и ради славы.

- Понятно. И что сегодня? Какие правила для победителя?

- Никаких правил, моя дикая кошечка. Они могут перегрызть друг другу глотки, оторвать яйца и вырвать сердца. У меня все готово к такому исходу.

Кристина повернулась к жениху:

- Ты хочешь сказать, что они будут убивать друг друга?

- Именно это я и хочу сказать, - он ухмыльнулся, и его зрачки расширились, он жаждал крови.

- У всех на глазах? Здесь? В этом доме?

- Ты смотришь на меня как на чудовище. Да, здесь и сегодня. Видишь, как оживились гости и торопятся занять лучшие места поближе к рингу? Им понравится. Они любят такие зрелища. Не волнуйся. Парочка трупов не больше. Их вывезут отсюда немедленно. У меня все готово к этим состязаниям. Или тебя пугает вид крови? - Он расхохотался собственной шутке.

- Меня в этой жизни ничего не пугает, я просто ненавижу бессмысленную смерть.

- Она не бессмысленна. Эти воины сами выбрали свой путь, они живут этими боями и кормят свои семьи. Не вижу в этом ничего постыдного. Мой отец с детства приучил меня драться. Я не раз сам участвовал в подобных поединках, в день моего совершеннолетия я убил ровно восемнадцать бойцов, самых лучших надо заметить.

Крис презрительно повела плечами, она не любила хвастовство, а еще больше ее поразило то, что он гордится тем, что убил своих соплеменников. Жестокость везде и повсюду и жажда крови. Жизнь давно потеряла свою ценность. И это в их современном веке. В Братстве никогда не допустили бы ничего подобного.

- Хочешь, я отменю бои?

Алексей положил руки ей на плечи и осторожно привлек к себе. Кристина глубоко вздохнула и задержала дыхание:

- Нет, пусть дерутся. Если так принято в твоей стае, значит, я должна уважать ваши обычаи.

- Ты ничего и никому не должна, если тебе не нравится - я прикажу им убираться к такой-то матери.

Алексей склонился к ней и смотрел прямо в глаза, его дыхание участилось.

- Прикажи! Любой каприз, все что пожелаешь.

- Пусть сражаются, все нормально.

Она осторожно высвободилась от его ладоней и снова облокотилась о перила балкона, и вдруг на секунду замерла. Там внизу, в толпе рядом с отцом и матерью она увидела Габриэля. Он смотрел наверх, на нее, на них обоих. Крис не понимала, в какой момент все настолько изменилось, и от одного его взгляда ее начало бросать в дрожь. Сердце пропустило несколько ударов. Потом забилось быстрее. Он едва заметно усмехнулся, лишь уголком губ, презрительно отвел взгляд в сторону. Руки Алекса на плечах стали тяжелее, чем каменные глыбы, ей захотелось их сбросить и оттолкнуть его.

- Кто он такой?

- Кто именно?

- Этот пацан, там внизу. Ты так пристально его рассматриваешь. Я видел его в прошлый раз в клубе. Кто он?

- Брат Марианны. Он недавно к нам приехал и совсем недавно его обратили.

- Ты беспокоишься о нем?

Крис насторожилась, неужели это чувствуется настолько явно?

- Нет, просто он еще неопытен и может наделать глупостей. Новорожденные вампиры плохо себя контролируют.

- Ты его обратила?

Кристина повернулась к князю, его глаза внимательно осматривали ее лицо. Словно ощупывали и искали подвох.

- Да, я его обратила. Поэтому несу за него ответственность, это наши обычаи и тебе придется их выучить.

Он усмехнулся и напряжение спало.

- А мне показалось, что это нечто большее, чем просто ответственность. Смотри, сейчас начнется самое интересное.

Поразительно, как толпу заводит жажда крови и чужие страдания, уже через час возбужденные гости вскакивали со своих мест, делали ставки на бойцов, восторженно скандировали имя победителя и хлопали в ладоши, когда хрустели чьи-то кости, и кровь фонтаном била из ран орошая траву, окрашивая в красный цвет смерти. Поначалу Крис казалось, что все под контролем, и бои больше походили на боксерские ринги, которые так любил ее покойный муж. Оказывается, это у них в крови - перегрызть друг другу глотки, но когда пролилась первая кровь, Кристина поняла, что здесь никакого контроля не будет. Ликаны дрались не на жизнь, а на смерть, у одного из них в руках был меч, даже издалека видно, что он отлит из серебра, и его хозяин именно по этой причине дерется в перчатках, а у другого на пальцы надеты кастеты с шипами. Кровь полилась рекой, выбитые зубы, сломанные челюсти. Алексей громко кричал и поднимал руки вверх, приветствуя победителя. Но Кристина не смотрела на арену, она искала глазами Габриэля, но так и не могла найти, запах крови, пота заглушал все остальные. В этот самый момент толпа ахнула, и все повскакивали со своих мест. Боец с серебряным мечом только что отрубил голову своему противнику и теперь держал за волосы свой страшный трофей, и смотрел обезумевшим взглядом на скандирующих зрителей.

- Он победил, я так и знал, только что мы разбогатели на несколько сотен тысяч евро. Давай спустимся вниз, там лучше видно.

Обезглавленный труп вытащили с ринга, накрыв простыней, а победитель все еще стоял на арене, подняв руки вверх, потом швырнул голову противника в толпу и вместо криков ужаса послышались вопли восторга и рукоплескания. Кристина увидела отца и мать, они сидели в первых рядах, немного шокированные происходящим. Влад нахмурился, а Лина брезгливо смотрела на окружающих ее ликанов, на их перекошенные азартом физиономии. Только Николас с интересом рассматривал что-то у себя под ногами, а потом пнул носком сапога отрубленную голову в сторону чистильщиков. Алексей расположился в самом первом ряду, по бокам стояли охранники. Крис обернулась к отцу:

- Интересная забава, не так ли?

Влад пожал плечами:

- Каждый выбирает ради чего ему умирать, кто-то это делает ради денег.

- Вас не возбудил вид крови, друзья? – спросил Алексей и усмехнулся довольный собственным остроумием, - Для вас приготовили особенные напитки по такому случаю. Только скажите, и официанты принесут их прямо сюда.

Он намекал на то, что вампирам наверняка тяжело справляться с чувством голода при таком обилии крови, но Влад посмотрел на будущего зятя и спокойно ответил:

- Нас не возбуждает кровь ликанов. Можете продолжать зрелище.

Алекс перестал смеяться и хлопнул в ладоши, на ринг вышли еще два воина.

- Вы делали ставки, господа? – спросил он и снова обернулся к Владу

- Нет, я не ставлю денег на смерть.

- Слышу брезгливость в вашем голосе. Только не говорите, что вы шокированы, я думаю, вы тоже не невинные ангелы.

- Вы не убиваете смертных. Почему я должен быть шокирован?

- Верно, смертных мы не убиваем, а если и убиваем, то точно не на ринге. Смотрите, вот этот патлатый, он выйдет в финал, я вам это точно говорю, я поставил на него целое состояние. Это мой боец, как и тот, что сражался до него, они самые лучшие.

Через час с ринга вынесли очередную партию мертвецов. Двое бойцов вышли в финал, и перед последним боем был объявлен перерыв. И вдруг кто-то выкрикнул из толпы:

- Интересно, кто-то из наших новоиспеченных братьев сможет сразиться на ринге?

- Да! Вампиры смогут одолеть ликанов в боях без правил?

Влад посмотрел на князя, ожидая реакции. Несомненно, только что им бросили вызов.

- Друзья мои, - князь встал со своего места и посмотрел в толпу:

- Среди нас члены королевской семьи и они не станут принимать участия в боях, может быть, в другой раз мы подготовим подобное зрелище, но не сегодня.

- А что, члены королевской семьи не мужчины?

Влад стиснул челюсти, и Крис увидела, как Лина сжала его руку:

- Даже не думай об этом.

- Наш князь сражается как зверь, а вампиры струсили?

- Друзья мои, это не уместно сейчас, прошу всех пройти в гостиную, там раздают спиртные напитки и легкие закуски, скоро приедут музыканты. Давайте отдохнем перед последним и заключительным боем.

- Я не представитель королевской семьи, и я сражусь с ликанами.

Крис резко обернулась и судорожно глотнула воздух, легкие обожгло, в горле резко пересохло. Габриэль перепрыгнул заграждение и посмотрел в толпу:

- Какого черта?... - Влад подался вперед, а Николас тихо присвистнул.

- Паренек хочет встряхнуться, - сказал Мокану и придвинул стул поближе к рингу.

- Он не готов к такому бою, - Крис нервно дернула корсаж платья. Твою мать, куда он лезет? Какого дьявола он выскочил на арену?

- Ты его недооцениваешь, Габриэль с легкостью уложит парочку таких как я. Возможно, с ликанами он тоже справится.

- Прикажи отменить эти бои, - Крис повернулась к князю, и его зрачки сузились:

- Почему? Это обещает быть очень интересным. Конечно, он худосочен по сравнению с моими ребятами, но толпа будет рада такому повороту событий.

Кристина посмотрела на Габриэля, но тот исчез за пологом шатра, разбитого рядом с рингом, там работали врачи и переодевались бойцы.

- Папа, Габриэль не должен драться, чтобы кому-то что-то доказать. Это глупо.

- Почему же? Вам бросили вызов, он ответил. Тем более, он не один из вашей семьи, он вполне имеет право сразиться на ринге.

- Он один из нас! – Крис почувствовала, как отец сжал ее руку.

- Князь, пообещайте, что остановите бой, если нашему другу будет угрожать опасность.

- Конечно.

Князь не сводил глаз с Кристины, а та нервно вцепилась в руку отца.

- Крис, давай отойдем на минутку, мне нужно кое-что тебе рассказать.

Лина многозначительно посмотрела на дочь.

- Ты можешь успокоиться?

- Успокоиться? Его там раздерут в клочья, а я должна успокоиться?

- Это слишком явное беспокойство, Крис, ты вызываешь подозрения. Возьми себя в руки, это просто показательный бой, никто никого убивать не станет – князь не позволит.

- Ты бы позволила отцу сражаться там с этими чудовищами?

- Крис, Габриэль решил выступить и защитить честь Братства, мы не можем ему запретить.

- Чертов упрямый придурок! Я пойду к нему и заставлю отказаться от этой затеи.

- И этим перечеркнешь все то, что мы сегодня с таким трудом достигли.

Кристина, тяжело дыша, посмотрела на мать, ее грудь бурно вздымалась, и хотелось ругаться матом.

- Хорошо…хорошо, ты права, я успокоюсь.

- Вот так, князь с этого момента твой будущий супруг, и не думаю, что ему понравится, если ты так явно будешь показывать свои эмоции по отношению к Габриэлю. Если будет нужно, мы с отцом вмешаемся.

- Обещаешь?

- Обещаю.

Толпа снова взвыла, и женщины поспешили посмотреть, что там происходит. Крис замерла, ей казалось, она вросла в землю и не может пошевелиться. Габриэль стоял на ринге в одежде воина в коротких шортах, с обнаженным торсом, босиком. Больше никакой одежды, только татуировка извивалась на смуглой коже и блестела при свете прожекторов. Его смазали каким-то маслом, отчего кожа казалась бронзовой. Крис на секунду показалось, что вокруг парня образовалось некое сияние. Господи, как же он красив. Глазам больно. У него тело бога. Мышцы красиво проступают на прессе и на плечах, сильные ноги, длинные и ровные, бедра узкие, а плечи широкие и мощные. Он словно создан для ринга.

"Восточные единоборства, Крис" – вспомнились слова Изгоя. А вместе с ними и тренировка в спортзале, когда она на себе испытала мастерство Габриэля.

- Ну вот, господа, сейчас мы порадуем вас настоящим поединком между вампиром и ликаном. На это стоит посмотреть.

- Он слишком худой, бой будет быстрым! – крикнул кто-то, и толпа захохотала. Крис задержала дыхание. Соперник Габриэля был больше его в несколько раз и возвышался рядом, как груда мышц и мяса. Вены проступали под грубой кожей, покрытой шрамами и татуировками. Длинные волосы ликана были мокрыми от пота и крови поверженных противников. Он посмотрел на Габриэля и зарычал как зверь. У Крис все замерло сердце. Она вспомнила, как убила ликана, который напал на Габриэля позавчера вечером, вспомнила, как тот не мог справиться со зверем, и почувствовала, как холодеют кончики пальцев.

- Делаем ставки, господа. Делаем ставки.

Ликан бросился на Габриэля, как только прозвучал сигнал "К бою". Он тут же повалил парня в траву, и его мощный кулак врезался парню в челюсть. Первый удар и первая кровь, она брызнула из разбитой губы на подбородок и потекла по шее Габриэля. Толпа загудела, а Кристина до боли стиснула пальцы. Ник невозмутимо курил сигару.

- Я поставил на нашего Падшего. Надеюсь, что не проиграю.

Кристина бросила на Мокану уничтожающий взгляд и снова повернула голову в сторону ринга. Ликан как раз нанес еще один удар, теперь уже по ребрам. Габриэль старался сбросить с себя огромную тушу противника, но напрасно, и вдруг ему удалось высвободить руки, и он ударил оборотня одновременно двумя ладонями по ушам. Великан зарычал и вскочил на ноги, по его щекам потекла кровь.

- Отменно, он разорвал ему барабанные перепонки.

Крис перестала дышать и подалась вперед. Теперь Габриэль наносил методичные удары с разных сторон, молниеносно исчезая и появляясь. Ликан не успевал дать сдачи, он потерял ориентацию в пространстве. Но когда парень снова ударил его в челюсть, в руках противника появился кинжал, словно из неоткуда, и он полоснул Габриэля по животу.

- Дьявол, это не честно, почему у него оружие? – Кристине казалось, она сходит с ума. Ей было страшно, впервые в жизни она боялась настолько, что у нее немели пальцы рук и ног.

- Милая, это бои без правил, и твой подопечный явно не первый раз на ринге. Я думаю, он справится.

Но Габриэль потерял равновесие и упал на одно колено, а ликан нанес удар в бок тяжелым носком ботинка, распорол плечо парня шипами на подошве и отбросив нож, схватил Габриэля за горло. Крис вскочила на ноги. Пальцы ликана сдавливали все сильнее, и Габриэлю не удавалось разжать железные тиски противника.

- Сейчас он оторвет ему башку. Давай! Давай! Давай!

- Отмени этот гребанный бой! - Кристина сжала руки в кулаки, - Отмени, я сказала, мы не участвуем в подобной мясорубке!

Влад сжал запястье Кристины, но одернула руку:

- Немедленно прикажи прекратить! Сейчас же! Ты слышал, Алекс?! Иначе я покину этот дом к такой-то матери!

Князь несколько секунд смотрел ей в глаза, а потом повернулся к рефери и громко крикнул:

- Прекратите, объявлен перерыв, я запрещаю продолжать.

Но никто не отреагировал, толпа ревела от восторга, внезапно Габриэлю удалось дотянуться до ножа противника, и он пронзил его руку насквозь. Ликан взвыл, схватился за запястье, и в тот же момент Габриэль ударил ногой прямо по лицу соперника, раздался хруст костей, и оборотень упал на спину. Парень высоко подпрыгнул и приземлился прямо на грудь ликана, ломая ребра. Плоть с треском лопнула, и кровь противника забрызгала лицо Габриэля. Кристина судорожно глотнула воздух.

- Остановите бой, он убьет моего лучшего воина! Остановите его, мать вашу! – зарычал князь, и охрана бросилась к Габриэлю, но парень повернулся к ним и зарычал, обнажив клыки, те не посмели приблизиться. Это не полнолуние, вампир смертельно опасен для ликанов.

- Эй, ты! Остановись! Все! Бой окончен! – князь перепрыгнул через заграждения. Все повскакивали со своих мест. Глаза Габриэля стали ярко-синими и светились словно фосфором, он оскалился, и все громко ахнули, когда он перерезал горло ликана, а потом всадил нож ему в сердце и несколько раз провернул. Он поднял голову и посмотрел прямо на Крис. Взгляд полный безумного триумфа, и она вдруг поняла – он это сделал ради нее.

- Твою мать! – выдохнул Ник.

Габриэль вытер окровавленное лицо тыльной стороной ладони. Ликан под ним все еще подергивал конечностями, и толпа взвыла, когда вампир распорол грудь противника и вырвал сердце.

- Сукин сын, ты убил моего лучшего воина! Я же приказал остановить бой!

Князь подскочил к Габриэлю, он выпучил глаза, его лицо стало бордового цвета от ярости.

- Бои без правил ведь так? – хрипло спросил Габриэль, - Я имел право убить.

- У нас новый побе…

- Заткнись! – рявкнул Алексей и повернулся к Габриэлю.

- Нахрена ты это сделал?

- Вампиры против ликанов, я просто показал, кто сильнее.

- Это уже слишком, - пробормотал Влад, - он что творит?

- Кто сильнее? Да я лично порву тебя голыми руками.

- Попробуй.

Князь зарычал снова, сорвал с себя белую рубашку и бросился к парню, сбивая его с ног. Толпа заулюлюкала, а Кристина нервно облизала губы.

- Влад, останови это безумие, - Лина посмотрела на мужа.

- Бесполезно, это не поможет. Они слишком разошлись, их теперь никто не остановит. Жди окончания боя.

- Если Габриэль убьет Алексея - живыми мы отсюда не уйдем.

Алексей оказался довольно опасным противником, более рассудительным, чем предыдущий и Крис видела, как Габриэль старательно увиливает от ударов князя, превышающего его и в весе, и в росте.

- Ну что? Ты играешь со мной, а? – хрипло спросил Алексей, перебрасывая кинжал из одной руки в другую, - Слабо напасть? Ты только умеешь защищаться?

Габриэль засмеялся и вдруг поставил Алексею подножку, и тот упал навзничь. Но когда парень собрался нанести удар, князь резко вскочил на ноги и обрушил кулак прямо в грудь Габриэлю. Тот согнулся пополам и в тот же момент получил сокрушительный удар в голову. Сплюнул кровь и пошатнулся, стараясь удержаться на ногах.

- Папа, останови их, папа, он убьет его! – Крис со слезами на глазах посмотрела на отца, но тот яростно стиснул челюсти:

- Поздно, он сам вышел на ринг. Теперь это дело чести, пусть сражается.

Крис увидела, как Алексей полоснул Габриэля по спине, а потом по плечу. Парень упал на колени, зажав рану рукой. Алексей приготовился к еще одному выпаду, но совершенно неожиданно Габриэль ударил князя в бок с такой силой, что тот дернулся и схватился за живот, парень вскочил на ноги, и высоко подпрыгнув в воздух, всем весом упал на противника и повалил на землю. Выбил нож из рук Алексея и приставил свой к его горлу. Смолкли все звуки.

Кристина не выдержала и выбежала на арену.

- Нет! – крикнула она, и ее голос в глухой тишине эхом разнесся по раскаленному до предела воздуху. Если Алексей умрет, ликаны разорвут их всех на куски.

Габриэль посмотрел на нее и презрительно скривился, надавил лезвием на горло Алекса, показалась капля крови:

- Бои без правил, - произнес он и приготовился вспороть шею Алекса.

- Нет! Пожалуйста, я прошу тебя, не нужно, Габриэль, я тебя умоляю. Ради меня…

В обезумевших, от жажды крови, синих глазах промелькнула тень сомнения, он смотрел на нее целую вечность, а потом отбросил нож в сторону и поднялся на ноги. Молча, покинул арену и скрылся за пологом шатра. Князь закашлялся, сплевывая кровь и выбитый зуб. Кристина несколько секунд смотрела на будущего мужа, а потом бросилась в шатер. Габриэль натягивал на окровавленное тело рубашку.

- Зачем? Зачем ты это сделал, мать твою?! Нахрена?! Какого дьявола ты так рисковал? Они могли убить тебя.

Парень ничего не ответил, он застегнул пуговицы, без стеснения сбросил шорты, оставшись в одних плавках, натянул джинсы и, подхватив ботинки и кожаную куртку, пошел к выходу. Крис вцепилась в рукав его рубашки:

- Габриэль.

Он на секунду остановился и посмотрел на нее исподлобья. Взгляд тяжелый, полный ледяного презрения.

– Габриэль.

В этот момент в шатер вошел организатор боев и протянул Габриэлю пачку денег.

- Были те, кто на тебя поставили, вампир. Это твои - честно заработанные.

Парень взял деньги посмотрел на купюры, а потом бросил их в лицо Кристине:

- Здесь по-прежнему очень мало, но будем считать - я расплатился за два предыдущих раза, когда ты делала из меня мужчину.

Он вышел наружу, а Крис стиснула челюсти, глотая слезы. В шатер занесли раненного князя, он громко матерился и требовал, чтобы ему принесли виски. Кристина выбежала на улицу и увидела, как Габриэль, с гордо поднятой головой, скрылся за массивными железными воротами. Она закрыла глаза и сжала кулаки с такой силой, что ногти порвали кожу. Так больно ей еще никогда не было. Это она сделала его таким. Где тот ангел с добрым открытым взглядом? Его больше нет? Она не этого хотела.

"Прости меня…прости меня…пожалуйста", ее губы беззвучно шевелились, и она все еще смотрела вдаль, там, где его силуэт исчез в предутреннем тумане. Нет, Крис его не сломала, она его изменила, она сделала из него бесчувственного монстра, а вот он сломал ее только что, когда швырнул ей в лицо эти проклятые деньги.

"У каждого в судьбе появляется однажды тот единственный, после встречи с которым - ты меняешься. И совершенно не важно, была ли эта встреча самой счастливой или принесла тебе адскую боль. Ты просто осознаешь, что в этот момент ты изменилась и такой как прежде уже никогда не будешь". Крис стала другой не тогда, когда Витан лишил ее иллюзий, а когда она сама, собственными руками, убила в Габриэле ту самую, трепетную, человеческую веру в любовь, которая отличала его от всех других мужчин. Но именно сейчас Кристина, впервые за много лет, сама поверила в ее существование. Возможно, слишком поздно.

___________________________________26 ГЛАВА

Можно закрыть глаза на то, что видишь,

но нельзя закрыть сердце на то, что чувствуешь...

(с) просторы интернета

Дождь…Почему он может смыть грязь с тела и не может отмыть душу и сердце? Габриэль смотрел на небо, там, вверху, ледяная бездна извергает потоки слез на землю. Он промок насквозь, а кровь ликанов темно-бордовыми дорожками стекала по куртке на землю. Раны на теле все еще причиняли боль, но разве она может сравниться с тем, что происходило внутри? Сегодня он осознал насколько изменился. Габриэль никогда не убивал на ринге, он никогда не дрался ради того чтобы убить. Бессмысленно, вот так, как сегодня. И еще никогда его ярость не выходила из-под контроля до такой степени, чтобы он не смог ее обуздать. Жажда крови оказалась сильнее всех моральных принципов. Им управляли только инстинкты, и самое страшное это не был инстинкт выживания любой ценой, все гораздо хуже - это был инстинкт убийцы. Пролить кровь, ощутить последние конвульсии, отобрать жизнь. ДА! Кричал внутри него разъяренный зверь. ДА! Наслаждение от собственной власти было невыносимым, сродни оргазму. Особенно когда ОНА на это смотрела. Он может. Она хочет зверя? Она его получит. Гораздо труднее было себя остановить, когда он держал жизнь Алексея в своих руках. Одно движение и Крис никогда не будет принадлежать этому псу. Никогда и никому кроме него, Габриэля. От одной мысли, как чьи-то грязные лапы будут прикасаться к ней, чьи-то губы пить ее дыхание, Габриэлю казалось, он превращается в безумца. Разум выключался, отказывали все тормоза и предохранители. К такой-то матери вырубало все, кроме желания убивать. "Не надо…ради меня…" наверное, только это смогло его остановить. Ради нее. Он сердце может вырвать из груди, убить тысячу ликанов, отдать за нее жизнь, пойти в ад, продать душу дьяволу. Пусть только скажет. Одно ее слово и он готов …. Да, на что угодно. Только ей это все не нужно. Габриэлю казалось, что он любит ледяную статую без эмоций, без желаний и без души. Постепенно стирались, исчезали иллюзии, болезненно корчились в агонии последние надежды. Кристина влезла к нему под кожу, проникла в его вены, а по венам добралась до самого сердца и поселилась там, стала полновластной хозяйкой. Это хуже чем наркотик, похлеще героина и опиума, страшнее яда, потому что никогда не убьет, заставит выть от боли, вызовет нескончаемую ломку, но не смерть, потому что любовь сильнее смерти.

Как символично смотрелось ее белое платье в луже крови. Красное и белое. Кровь, в которой он готов потонуть ради нее, а она даже не поняла этого. Она – его Исчадие Ада, его собственная бездна с языками синего пламени безумия, которые пожирают его сердце и душу. Договор заключен, мир восстановлен и Габриэля больше ничего здесь не держит. Никто не упрекнет его в том, что он бросил их в трудную минуту. Хотелось закрыть глаза и идти бесконечно долго, пока не сотрутся подошвы сапог, пока не истлеет одежда и плоть не превратится в пепел, идти куда глаза глядят и молить бога или дьявола забыть, перестать чувствовать, перестать сходить с ума от любви, которой нет.

Во внутреннем кармане куртки запиликал сотовый. Габриэль достал мобильный, и посмотрел на дисплей айфона: " У нас проблемы". Неимоверно захотелось швырнуть смартфон в лужу и раздавить каблуком ботинка. У них проблемы! Не у него! У Габриэля больше нет проблем. Крис решила их сегодня окончательно. Замахнулся, чтобы закинуть подальше и закричал, не в силах этого сделать. От внутренней борьбы на лбу вздулись вены, рука дрожала, пальцы застыли, словно замерзли. Не смог. Сунул в карман и запахнул полы куртки, поеживаясь от прохлады. Капли воды стекали за воротник, обжигая горячее тело. Опять не смог…Безвольный слабак. Потому что подохнет вдали от нее, потому что должен дышать с ней одним воздухом, смотреть на звезды, которые видит она. И опять РАДИ НЕЕ. На что он еще сможет пойти? Насколько он позволит ей истоптать свою душу, разодрать его гордость и самолюбие, от которых и так ничего не осталось?

***

- Изгой не появлялся, прислал сообщение, что миссия прошла удачно. С этого момента он недоступен. Никто не может к нему дозвониться, происходит что-то очень паршивое. Фэй тоже молчит, ее номер заблокирован. То же самое и с сотовым Криштофа. Больше звонить некому. Мы обязаны ехать в Карпаты и притом немедленно. У меня плохое предчувствие.

Влад осмотрел всех присутствующих и нахмурился:

- Где Крис?

- Не знаю, - Лина пожала плечами, - последний раз я видела ее рядом с Алексеем, когда мы уезжали, она сказала, что скоро вернется. Ник, Крис не звонила тебе?

Мокану отрицательно качнул головой, и все повернулись к Габриэлю.

- А тебе?

- Мне она точно звонить не станет, - ответил парень и усмехнулся, - не волнуйтесь - ликан серьезно ранен, невеста обязана быть рядом с женихом в такой момент.

- Неплохо ты его потрепал, снимаю шляпу, - Ник засмеялся и посмотрел на Влада, А ты, Влад, по-моему, порешь горячку. В том проклятом доме отвратительная связь, интернета нет вообще. Вот увидишь - завтра они сами тебе ответят или позвонят. Фэй звонит каждый день. У Изгоя свои тараканы, появится, когда его меньше всего ожидали. А насчет Крис…так ей сам дьявол велел оставаться сейчас с Алексеем, залечивать душевные раны. Только женщина может вернуть нам уверенность в себе.

Габриэль стиснул зубы - "Или отнять". Лина с недоверием посмотрела на Ника.

- Не знаю, у меня внутри какое-то странное чувство, что с нами что-то происходит. Такое противное ощущение приближения катастрофы.

Она тяжело вздохнула и посмотрела в окно – занимался рассвет. Небо окрасилось в бордовый цвет на горизонте.

- Мы просто устали. Последние недели были совсем неспокойными. Нам нужно вернуться домой. Крис приедет позже, она не маленькая. Оставим ей сообщение.

Ник облокотился об косяк двери.

- Катастрофа – это то, что у меня кончились виски, а в четыре часа утра я нигде не куплю себе пару бутылок. Катастрофа, что у меня в номере нет ванной, и горничная не относит белье в стирку, а то, что Крис, как всегда, куда-то закатилась - это еще не катастрофа. Мы должны переехать в другой отель. Это просто дыра.

Влад сел в кресло и потер подбородок:

- Какого дьявола они все не отвечают? Словно мы в каменном веке живем. Последний раз я говорил с Фэй вчера утром. Сегодня я не могу им дозвониться, притом никому.

- Попроси Серафима отправить туда парней. Прятаться уже не нужно. Интересно другое - как этому дьяволу Изгою удалось договориться с Асмодеем?

Николас достал сигару и закурил.

- Достал со своим куревом, везде воняет сигарами, от тебя, в моем номере. Прекращай курить, - Влад с раздражением посмотрел на брата. Ник как всегда небритый, в небрежно распахнутой рубашке и наглым взглядом, похож на рокера или металлиста, одет во все кожаное.

- Смирись.

Ник все же закурил и пустил колечки дыма в потолок, покрытый темными пятнами плесени.

- Ребята, мрачновато у вас здесь. Пойду-ка я прогуляюсь, может, какой-то зачуханный бар все же открыт, мне срочно нужна заправка, бензин кончился, двигатель скоро заглохнет.

- У тебя вечный двигатель, не выдумывай, - но никто не засмеялся. Влад посмотрел на часы.

- Пять часов утра. Я наберу Фэй еще раз.

Достал сотовый и в этот момент тот зазвонил у него в руках. Влад нажал на кнопку громкой связи:

- Фэй…что у вас случилось, Фэй?

Все услышали взволнованный голос, срывающийся от рыданий:

- Криштоф мертв! Влад, Криштоф мертв! Диана…Диана…кто-то хотел ее убить…Господи, здесь столько крови…Криштоф помешал ему убить ее…и …боже, от него…от него остались одни куски мяса…Диана…он хотел спасти…Влад приезжай…Влад, я с ума схожу. Мы здесь одни.

Влад быстро посмотрел на Ника, потом на Габриэля. Стиснул спинку стула пальцами, послышался треск, и деревянные обломки посыпались на пол. Николас замер с сигарой в руках, так и не успев сделать затяжку.

- Фэй, держись, милая, держись мы скоро приедем. Фэй, постарайся успокоиться. А дети? Марианна?

- Они живы.

Послышался сдавленный стон облегчения.

- Что с Дианой?

- Она жива, я не знала что делать, я не знала, как поступить…я обратила ее, я влила ей кровь Марианны. Влад…Криштоф…он…господи…Он там я не могу даже похоронить его. Влад, что мне делать?

- Успокойся, ты знаешь, что в таких случаях я говорил прятаться в бункер и запирать двери.

- Мы просидели там целые сутки, Влад. Дети хотят есть, Марианне нужна ее капельница, Диана скоро обратится окончательно и я совсем одна! В бункере нет связи, Влад.

- Оставайтесь там. Пару часов продержитесь?

- Продержимся максимум полдня.

Связь оборвалась и Влад сжал кулаки:

- Дозвонитесь до Изгоя, отправьте ему сообщение, не знаю, все что угодно, он нам нужен. Дьявол, кто мог это сделать? Ликаны были с нами, каратели отступили, кто?!…Твою ж мать! Лина, звони Крис - мы вылетаем туда немедленно. Нужно забрать их из этого дома.

- Крис недоступна.

- Так набери Алексея, она нужна нам срочно. Ник, что там Изгой?

- Отправил ему сообщение.

- Она уехала час назад, - растерянно сказала Лина, и в ее глазах блеснуло беспокойство.

- Как некстати она решила потеряться. Где ее искать? Ник, куда она могла пойти?

- В Праге? Даже не знаю. Черт и Фэй сейчас не в том состоянии, так бы она подсказала, где носит Крис.

- У нас нет выбора, пусть постарается - Влад снова набрал Фэй.

- Фэй, милая, я знаю как тебе трудно сейчас, просто сосредоточься, мы не можем найти Крис, а мы должны уже выезжать. Подумай, давай, ты должна нам помочь.

- Я…я попробую, - голос Фэй переходил на всхлипывания, - дай мне пару минут, не отключайся…я постараюсь.

Все замолчали. Габриэль еще не совсем понимал, что именно происходит, но ощущение всеобщей паники передавалось и ему.

- Влад…Влад…я не чувствую Крис, боже мой…Влад, я ее не чувствую совсем…будто…будто ее нет. Ты слышишь…?

Воронов побледнел до синевы, словно за секунду все краски отхлынули с его лица, погасли, стерлись. Габриэль напрягся, он еще не понимал, что означают слова Фэй. Только, кажется, все остальные уже поняли, потому что в номере повисла глухая тишина. Не слышно даже ударов сердец. Будто вокруг одни мертвецы. Габриэль почувствовал, как его собственное начинает биться быстрее, а воздуха катастрофически не хватает. В голове нарастал гул, словно внутри него начался процесс разрушения, личный апокалипсис.

- Как нет, Фэй? Милая…постарайся. Попробуй еще раз, Фэй.

- Ее нет…я не слышу, не чувствую ее. Так бывает…Я не чувствую ее так же как и …и Криштофа теперь…так же как и Самуила когда он….Влад что же это делается? Влад…мне страшно.

Лина со стоном прислонилась к стене, она смотрела остекленевшим взглядом в одну точку. Влад застыл на месте. Николас отнял у него сотовый:

- Фэй, постарайся увидеть ее прошлое, постарайся увидеть ее …не знаю. Где ты могла чувствовать ее в последний раз?

- Да…я стараюсь…я очень стараюсь… Вижу улицу, она шла совсем одна. Она торопилась. Вижу здание. Похоже на ночной клуб… И все…Но это могут быть воспоминания, я всех вас чувствую на подсознательном уровне. Я могу видеть картинку, которая осталась в подсознании и пять дней назад.

- Постарайся. Еще раз. Она идет к зданию. Как выглядит это здание? Напрягись, я прошу тебя.

- Не знаю, обычное здание…кирпичное с вывеской.

- Умница, Фэй, что написано на вывеске? Давай же. Что там, черт раздери, написано?

- Там…написано…да, там написано "Лавка". Ник, клуб называется "Лавка".

- Спасибо. Так, всё! Соберитесь, успокойтесь. Мы найдем Крис. Фэй не в себе, возможно, ее сильно потрясла смерть Криштофа и ее способности временно ограничены. Без паники. Поехали в гребанную "Лавку". Я знаю, где это.

Габриэлю казалось, он погрузился во мрак, полностью, с головой утонул в болоте. С того самого момента как Лина не смогла дозвониться Крис и до этого, когда они приехали к сгоревшему дотла клубу, прошло ровно двадцать минут. Ему казалось, что прошло столетие, и он превратился в древнего старика, у которого остались считанные минуты до встречи со смертью. Он только слышал отчаянный крик Лины, сдавленный стон Влада, замедленное дыхание Николаса. Мокану нажал на тормоза, и его шестисотый занесло на обочину. Возле пепелища, которое еще несколько часов назад было популярным ночным клубом, столпился народ. Пожарные машины уже покидали место возгорания, оставались только кареты скорой помощи и полицейские, которые оцепили местность и въезд на территорию клуба, точнее того что от него осталось. Воняло гарью, дым разъедал глаза. Габриэль медленно вышел из машины, он смотрел на груды обгоревших обломков, на обугленные доски, куски железа, разбитые стекла. Перед глазами поплыли круги, все вокруг начало медленно вращаться, образуя воронку чудовищного торнадо. Его засасывало вовнутрь этой черной дыры, вытягивало его душу, которая вдруг превратилась в нарыв, в сплошную рану, с оголенными нервами. Влад и Ник растолкали толпу, пробираясь ближе к заграждениям. Полицейские попытались их задержать. Король посмотрел одному из них в глаза, что-то тихо сказал и тот отступил, пропуская их вперед.

- Здесь все сгорело еще час назад, выживших нет, нужно связаться с Серафимом, - пробормотал Влад, осматривая дымящиеся груды пепла, - никто не спасся, под этими обломками более двухсот человек.

Лина вцепилась в его руку и простонала:

- Скажи мне, что ее здесь не было, скажи мне.

- Я не знаю, никто этого пока не знает.

К ним подошел тот полицейский, который пропустил Влада несколько минут назад:

- Пройдемте с нами, вас ожидают. Пока что нет никакой информации и нам нужна ваша помощь. Скоро приедут журналисты, думаю, вам стоит поторопиться.

И снова минуты, как столетия, секунды длиннее всей жизни. Ожидание, которое похоже на мучительную агонию. Вонь коридоров полицейского участка, запах мочи и алкоголя. Влад отвечал на вопросы, заполнял бумаги. В чужой стране, без поддержки ищеек клана, вопросы решались намного медленней. Лина все еще находилась в шоковом состоянии, она сжимала руку, мужа впиваясь в нее длинными красными ногтями. Для Габриэля все стало черно- белым с вкраплением алых пятен, восприятие изменилось, притупилась реакция. Каждое движение казалось медленным, тягучим.

Через несколько минут появились другие полицейские и Габриэль понял, что это уже не люди, а ищейки, но не Черные Львы, другой клан. Они вежливо поздоровались с королем. Потом у Лины и Влада взяли кровь. "Для сравнения ДНК" – сообщил один из ищеек. Их всех проводили в другой кабинет. Влад постоянно говорил по сотовому, то с Фэй, то с Серафимом, тот обещал приехать в ближайшие пару часов.

И опять ожидание, час…два…три. Габриэлю казалось он медленно сходит с ума, собственное сердце билось в висках как набат, отсчитывая время. Он мерил шагами помещение, мысленно считая в уме деревянные доски паркета. "Тысяча сто пятьдесят восемь…Тысяча сто пятьдесят девять". Словно в тумане Габриэль увидел, как Влад резко встал со стула пошел навстречу полицейскому, который прикрыл за собой дверь изнутри. Тот принес с собой целлофановый пакет. Бросил взгляд на Лину и отвел Влада в сторону. Сочувствующий взгляд ищейки полоснул по нервам, натянутым до предела. Кабинет завертелся перед глазами. Влад выронил пакет, и вампир в черной форме поднял его и подал королю снова. До Габриэля доносились обрывки фраз:

- Не уверен…возможно поджог …еще нет окончательного подтверждения…останки найдены частично, проводится экспертиза…Вам сообщат немедленно…Простите…Посмотрите возможно это принадлежало вашей дочери? Совпадает по описанию.

Влад дрожащими руками разорвал пакет, закрыл глаза и едва заметно кивнул, его губы побелели, а на лбу проступили вены, он стиснул челюсти и послышался скрежет зубов.

Габриэль медленно подошел к Владу и взял пакет из его ледяных пальцев. В висках стучало. В пакете всего одна единственная маленькая сережка. Парень узнал ее. Крис носила такие украшения: простые, не вычурные. Когда он проводил губами по ее шее, чувствуя запах кожи и изнемогая от страсти, Габриэль видел эту сережку. Гвоздик. Без камней, совершенно простой из белого золота. Кончик серьги расплавился и искривился. Такой сильный металл мог настолько деформироваться только в огне. Габриэль взял сережку двумя пальцами и зажал в ладони. Перед глазами поплыли черные круги, и он пошатнулся. Они хотят сказать, это долбанный ищейка пытается сказать, что Кристина сгорела? Там, в этом клубе? Только из-за этой сережки?

- Они не нашли тело, - прохрипел парень и растерянно посмотрел на Влада, постепенно до него доходил смысл всего происходящего и сердце замедляло биение, кровь стыла в венах, превращалась в лед, - они не нашли тело. Это ничего не значит. МАТЬ ВАШУ, НЕ СИДИТЕ С ТАКИМИ ЛИЦАМИ, ОНИ НЕ НАШЛИ ЕЕ ТЕЛО! Она могла обронить, до того…она.

Он закричал, так громко и оглушительно, что в кабинете потрескались все стекла, задрожали стеллажи с книгами, по стенам пошли мелкие трещины. Но Лина и Влад не сдвинулись с места.

Габриэль задыхался, у него разрывались легкие, его шатало как пьяного.

Он подошел к Владу и схватил его за плечи:

- Это не ее сережка, это кого-то другого. Зачем ей ехать в этот клуб? Не ее! Вот…посмотри еще раз.

Хотя сам прекрасно знал, кому принадлежала эта вещица, вторая точно такая же у Велеса в ухе, но если бы Влад поддержал, прямо сейчас сказал, что это не принадлежит Крис – он бы тоже поверил.

Габриэль разжал ладонь, и на коже осталась маленькая круглая дырочка. Влад медленно перевел взгляд на Габриэля и тот почувствовал, как покрывается мурашками, а по спине стекает ледяной пот, его начало трясти, как в лихорадке. Там, в глазах короля, он увидел то, во что отказывался верить, но чувствовал еще с той самой секунды, когда Крис не ответила на звонки.

Габриэль посмотрел на полицейского, безумным взглядом, а потом с диким ревом сбил его с ног и придавил к полу, оскалился:

- Это не доказательство! Ясно? Где тело? Мать твою, конченый ублюдок, где тело? Она не сгорела там, понятно? НЕ СГОРЕЛА, СУКИН ТЫ СЫН!

- Тела и не могло быть, - прохрипел ищейка, стараясь разжать пальцы Габриэля, - только пепел, обугленные кости. Мы ищем. Идентификация займет время. Но, возможно, останки не будут найдены, после такого ужасного пожара это не исключено. Для заключения достаточно обрывков одежды. Нужно время. Вы должны успокоиться.

- ТАМ НЕТ ТЕЛА! НЕТ! ЭТО НИЧЕГО НЕ ЗНАЧИТ!

Габриэль бил полицейского об пол головой, лицо парня изменилось до неузнаваемости, стало похоже на серую маску с проступившими венами и красными глазами.

Вдруг кто-то грубо отшвырнул его в сторону. Габриэль увидел сквозь красную пелену, как Ник подхватил Лину на руки и подтолкнул Влада к двери:

- Поехали отсюда. Давайте. Изгой нашелся. Нет смысла здесь оставаться, ждать можно дома.

27 ГЛАВА

Самая настоящая боль — в слезах, которые никто не видит…

Но еще больнее тогда, когда плакать уже не можешь.

Потому что слезы поселяются глубоко в сердце.

И там их уже невозможно утереть…

(с) просторы интернета

Кристина с трудом разлепила тяжелые веки, она хотела вскочить с постели, но ее придавило к подушке словно магнитом, голова казалась свинцовой, подняться было невозможно. В висках пульсировала странная тупая боль. Она напряглась, стараясь вспомнить, понять, где она, но мозги не работали. В памяти провал, пропасть. Девушка с огромным усилием приподнялась на постели, и стены поплыли перед глазами. Странные серые стены, каменные. Черт, нежели она вчера напилась? Нет…она вчера не могла напиться. У нее была важная встреча. С кем? Она не помнила. Кристина осторожно спустила босые ноги на пол и увидела, что она все еще одета в шелковое белое платье, подол забрызган чьей-то кровью. Осколок воспоминания врезался в мозг, ослепил вспышкой – ринг, мертвые ликаны, Габриэль в крови, приставил нож к горлу Алексея…деньги медленно плывут в воздухе и падают на траву. Синие глаза – ледяные, полные ненависти и презрения. Девушка все же встала с постели и сделала несколько шагов. Пошатнулась и ударилась об стену. В окне виднелось голубое небо и слышался шум ветра, проезжающих машин.

- Похоже, я вчера перебрала, - прошептала Крис и пошатываясь подошла к окну. В этот момент случилось невероятное - окно исчезло, оно сверкнуло, покрылось черно белыми полосками и потухло, как экран телевизора, вместо него - все та же каменная стена и тусклый свет единственной лампочки на потолке. Кристина вскрикнула и отшатнулась назад. С трудом удержалась на ногах. Твою мать! Что это за дерьмо?! Звуки проезжающих машин тоже стихли и вокруг тишина. Только где-то, вдалеке, капала вода. Крис осмотрелась по сторонам. Она в каком-то подвале. Кроме железного стола на колесиках, очень напоминающего операционный, и кровати, в комнате совершенно ничего не было, даже окна. Девушка медленно обошла помещение:

- Эй, мать вашу, здесь есть кто-нибудь?

В ответ все тот же звук капающей воды. Крис почувствовала, как в душе становится холодно. Она заметила дверь, такую же серую, с облупившейся краской и ржавыми потеками, толкнула ее и та со скрипом открылась. Шум капающей воды стал доноситься отчетливей. Кристина судорожно сжала пальцы. Какой дикий холод здесь. Она внутренне напряглась, прислушиваясь к тишине. Вошла в другое помещение более просторное и замерла – на стене висел плакат с ее изображением. На нем – сама Крис полуобнаженная, с томным взглядом, внизу надписи. Черт, это афиша трехлетней давности. Тот последний фильм, в котором она снялась и бросила карьеру актрисы. Кап…кап…кап… Крис обернулась и закричала – позади нее стоял мужчина, прямо у стены, он смотрел на девушку белесыми глазами и улыбался. Тонкие губы хищно подрагивали, улыбка напоминала оскал мертвеца.

- Добро пожаловать домой, Лиза.

Она попятилась назад, узнала его. Этот запах смерти, гниющей плоти и могилы. Тот самый запах. Она его помнила, он въелся ей в мозги. В Праге, в ее номере. Этот…маньяк, это он тогда там побывал.

Перед глазами возникли жуткие образы мертвых светловолосых девушек со распоротыми животами. Крис затошнило, она бросилась обратно в комнату с кроватью. Ощупывая стены, лихорадочно искала глазами оружие. Потом захлопнула дверь. Сердце билось так сильно, что она, казалось, слышала его удары в этой тишине.

- Скажи мне: "Здравствуй, Миха, я очень рада, что ты вернулся".

Крис обернулось, чокнутый совсем рядом и по-прежнему улыбался. Потом вдруг резко схватил ее за шею:

- Скажи…

Его пальцы были холодными и твердыми, а ногти царапали ее кожу. От него воняло смертью, словно он сам и являлся ею. Белые зрачки сливались с белками и глаза казались мертвыми или покрытыми ледяной коркой. Крис судорожно глотнула воздух.

- Пошел на хрен, гребанный ублюдок!

Он ударил ее об стену как тряпичную куклу, в голове зашумело, и она задохнулась от страха.

- Я сказал, поздоровайся, со мной, Лиза.

- Я не Лиза, мать твою!

Через час она поздоровалась с ним, когда уже была не в силах кричать и бороться, когда ползала по полу захлебываясь в собственной крови, стараясь увернуться от ударов его ботинка с железной подошвой, а он продолжал бить. Крис упала на пол и зажмурилась, а потом хрипло простонала:

- Здравствуй, Миха, чтоб ты сдох, Миха.

- Ах, ты ж сука! Ты еще не поняла где ты? Ты дома, тварь, и ты будешь делать то, что я скажу. Очень скоро ты будешь ползать на коленях, и умолять меня пощадить тебя.

Он схватил ее за шиворот и швырнул на постель.

- Кто ты такой? И что тебе нужно?

Крис сплюнула кровь и вытерла губы тыльной стороной ладони. Невыносимо болели ребра, но они уже срастались. На лице ублюдка тоже немало ссадин, Крис оставила на нем следы от своих ногтей и клыков. Только очень скоро она поняла, что дерется в полную силу, а он просто играет с ней. После каждого удара, нанесенного ею, он хохотал и его скрипучий смех эхом разносился по комнате. Только потом он давал сдачи, он бил только в одно место – по ребрам. Намеренно не давая им срастись, дробя их снова и снова, и Крис уже задыхалась от боли. Когда она в очередной раз послала его подальше, он ударил ее кулаком по губам и швырнул на пол.

- Кто я? Я – Миха. Скоро ты запомнишь.

- Черт, я поняла, что ты Миха, но что тебе нахрен от меня нужно?

Он склонился к ней настолько близко, что она снова почувствовала его дыхание, по телу непроизвольно прошла дрожь.

- Мне ничего не нужно, я просто буду любить тебя, - вкрадчиво ответил он и вдруг схватил ее за волосы и заставил посмотреть себе в глаза:

- Я буду любить тебя сильно и ты будешь орать мое имя и молить дьявола о том чтобы побыстрее сдохнуть, а я…я не дам тебе умереть. Вот как страстно я буду любить тебя.

- Ты конченный, больной ублюдок! – крикнула Крис и плюнула ему в лицо, а он снова засмеялся, вытер кровавый плевок и облизал пальцы.

- Мне нравится вкус твоей крови и слюны, я заберусь языком к тебе в рот, и буду лизать твое горло, пока ты не начнешь задыхаться. У меня длинный язык я буду проникать им во все отверстия в твоем теле.

Словно в доказательство своих слов он лизнул ее в щеку, и Крис содрогнулась, в этот момент ей стало по-настоящему страшно.

- Меня будут искать, - прошептала девушка, глядя ему в глаза.

- Не будут. Я сегодня покажу тебе, как ты для всех умерла. Возможно, уже завтра тебя похоронят. Ведь у них у всех появятся неопровержимые доказательства твоей смерти.

Он исчез, внезапно, словно растворился в полумраке комнаты, и Крис застонала, схватившись рукой за левый бок, пальцы стали липкими, она одернула их, а потом опустила глаза вниз - платье намокло от крови, он раскрошил ей ребра, бил с такой силой, что кость прорвала плоть. Но рана быстро затянулась. Только шелк все еще был влажным. Очень скоро, если Крис не поест, регенерация станет гораздо медленней, чем сейчас. О боже, как она сюда попала, кто он этот ненормальный? Почему он пришел за ней? Девушка залезла на кровать и закрыла глаза. Она должна вспомнить. Тогда возможно она сможет придумать, как отсюда выбраться.

***

Боль похожа на зверя, на жадное чудовище, которое вгрызается в твои мозги и медленно тебя убивает. Нет, это не физические страдания, которые проходят под действием обезболивающего или времени, это иная боль, у которой нет конца. Повсюду мрак и холод. Весь дом окутала пелена безысходности. С того самого момента когда сомнений уже не осталось и надежда потухла, как слабый огонек гаснет от порыва ветра. И слез нет. Душа рыдает, сердце стонет, а глаза сухие он ослеп, потому что уже ничего не видит кроме тьмы.

ЕЕ больше нет. Вот так просто. Один день, точнее ночь разделила его на пополам и одна часть все еще жила во вчера, а другая медленно умирала сегодня. ЕЕ БОЛЬШЕ НЕТ? Габриэль даже не заметил, как восходит солнце, или светят звезды на черном небе. Как холодно, зуб на зуб не попадает. Разве вампиры чувствуют холод?

Габриэлю, казалось, он уже сошел с ума. Все демоны Ада сжигали его на медленном огне безумия. Он видел себя со стороны, так же как и их всех, в черных одеждах и лепестки красных роз повсюду. Хоронили Криштофа. Мозг функционировал по инерции. Запоминал картинки, но не анализировал. Только боль оставалась реальной и становилась все сильнее, она разрасталась как раковая опухоль, распространялась по всему телу, парализуя, отключая все другие эмоции.

Дрожащие руки трогали лоскут ее платья и жадно запоминали узор под пальцами, он помнил ее запах, а сейчас он смешался с вонью костра и гарью плоти превратившейся в пепел. Она не могла умереть! Не могла вот так взять и бросить их всех. Особенно сына. Она же сильная, таких невозможно просто убить. Он не верит! Не поверит никогда! Она вернется.

Дьявол, как же больно, когда эта гадская боль хоть немного его отпустит, даст передышку? Почему от страданий нельзя подохнуть, почему гребанные вампиры бессмертны, мать их так? Он бы перерезал себе вены и ушел за ней. Только не выйдет. Он даже не может сгореть на солнце. Оставалось выть, разбивать кулаки о стены ее комнаты, сдирать ногтями обои, бить стекла. Теперь он понимал, почему она резала руки, он сам непроизвольно делал то же самое, но не чувствовал ничего. Пачкал кровью пол, ободрал кожу до мяса, а болело сердце. Неужели так бывает? Прошло три долбанных дня. В ее спальне, на полу у стены с открытыми глазами. Среди красных роз и призраков воспоминаний. Его не трогали. Иногда приходила Фэй, долго смотрела на него и снова уходила. Габриэль уже различал их шаги. Они по очереди сидели рядом с ним и молчали. Слова умирают вместе с теми, кто остался и ждет, пока не погаснет последняя надежда, кто пытается жить или выживать дальше. Лина приносила цветы, каждый день, она украшала ими вазы, зажигала свечи. Иногда разговаривала с Габриэлем и рассказывала о том как Крис любила красные розы. "Любит, а не любила! Мать вашу - ЛЮБИТ!" Он просто не мог заставить себя говорить о Кристине в прошедшем времени. Не мог заставить себя посмотреть Лине в глаза, потому что боялся увидеть там отражение смерти, в которую отказывался верить. Влад пришел только один раз. Просидел рядом до рассвета. Он поверил в то, что Крис уже не вернется, одним из последних, Габриэль не верил до сих пор. Но у вампиров существовал закон – пропавших без вести не хоронят и пусть у них больше не осталось надежды пока тело не найдено – она просто исчезла, и они не имеют права ее хоронить.

"- ВЫ НЕ НАШЛИ ТЕЛО! НЕ СМЕЙТЕ ЕЕ ЗАКАПЫВАТЬ! Она жива, слышите? Вы все! Она жива и я это чувствую. Там внутри, в моих венах, в моем сердце, когда она умрет, оно станет биться иначе. Не смейте ее хоронить. Я не позволю, я сожгу ваш долбаный склеп, камня на камне не оставлю".

- Эй.

Габриэль медленно повернул голову и увидел Николаса, бледного, растрепанного.

- Ты собрался здесь находиться вечно?

Габриэль промолчал и снова закрыл глаза.

- Я не чувствую ее даже здесь, - прошептал он, - жду когда начну чувствовать и не могу, словно она не хочет ко мне приходить.

- Уже стало известно, что клуб подожгли. Возгорание началось именно там, где нашли ее вещи, - Ник не решался посмотреть на Габриэля, он отвел взгляд в сторону. Его глаза стали черными как угли, и он впервые был трезвым.

Ник похлопал Габриэля по плечу и сел рядом на пол, откупорил бутылку с виски.

- Изгой хочет поговорить с тобой, может это вернет тебя к жизни. Выпей, станет немножко легче. И ты должен поесть, если не хочешь сдохнуть. Хотя, думаю именно этого ты сейчас хочешь больше всего на свете. Я знаю, что ты чувствуешь, я уже испытал подобное, и я тебе не завидую. Нужно время. Ты смиришься. Держись, не позволяй отчаянью свести тебя с ума, демоны страдания очень сильны, они сдерут с тебя кожу живьем, покромсают твои мозги. Поверь, я точно знаю.

Захотелось заорать "Никогда не смирюсь", но Габриэль закрыл глаза и не издал ни звука.

- Когда я сходил с ума, так же как и ты. Мне казалось, все черти Ада поджаривают меня на медленном огне и скоро сожрут мои внутренности. Мне повезло больше чем тебе, а может и меньше, кто знает?

Ник протянул Габриэлю бутылку:

- Выпей, немножко, хорошо утоляет душевную боль. Анестезия для дымящихся мозгов - лучше не придумаешь. Правда, ненадолго.

Изгой тяжелой поступью вошел в комнату Крис и закрыл за собой дверь. Габриэль даже не взглянул на него, оттолкнул от себя бутылку:

- Мне не нужна анестезия. Пока мне больно – она жива.

- Надежды почти нет. Кристина находилась в этом клубе. Я даже знаю в котором часу. Не одна. Там был палач. Если он получил приказ ее уничтожить – он это сделал и можно даже не сомневаться. Если это тот палач, о котором я думаю – то возможно она еще жива, но может позавидовать мертвым.

Изгой вытер холодный пот с лица.

- Что это, черт раздери, значит? – Ник отхлебнул виски и поставил бутылку на пол.

- Это значит, что Миха играет в свою игру. Возможно, он сделал все для того чтобы мы поверили в гибель Крис, а сам увел ее.

Габриэль впервые осмысленно посмотрел на Изгоя:

- Зачем?

Изгой сел на пол с другой стороны и протянул руку за виски, Ник подтолкнул к нему бутылку.

- Не знаю. Но если Крис у него – то лучше бы она сгорела в том проклятом клубе. Хотя всегда есть шанс, кто ищет – тот найдет.

Габриэль медленно повернулся к Мстиславу:

- Если есть хоть маленький шанс, что она жива – я хочу найти ее. Даже если Кристина…мертва…Я хочу убить их всех. Всех гребаных карателей. Хочу увидеть как тот, кто это сделал сдохнет у меня на глазах.

Ник молчал несколько секунд, а потом тихо сказал:

- Лежа здесь, у тебя это вряд ли получится.

Габриэль резко сел на полу и посмотрел на Мокану, отобрал у него сигару и затянулся, выпуская кольца дыма в лицо князю.

- Ты пойдешь со мной, Ник?

- Не только я, Изгой тоже пойдет. Вставай, мы найдем их и уничтожим, по-одиночке. Одного за другим. Или погибнем, - Ник криво усмехнулся.

Габриэль поднялся с пола и пошатнулся от слабости. Николас швырнул ему пакетик с кровью.

- Если будешь голодать, то не убьешь даже одного. Поешь.

Парень сжал пакет дрожащими пальцами, надкусил целлофан, за секунду опустошил пакет и снова посмотрел на Ника:

- Зачем?

- Зачем мы идем с тобой? Потому что Крис - моя семья, а Криштоф был моим лучшим другом, потому что я жажду мести как и ты сам, и еще потому что я не боюсь смерти, а Изгой…у него нет другого выбора. Тот, кто попытался убить Диану попытается это сделать снова. А значит нужно их уничтожить. Всех.

- До единого, - добавил Мстислав и тоже поднялся с пола. Его верхняя губа нервно дрогнула, обнажая заострившиеся клыки.

- Отправим их в Ад, откуда они пришли, - парень посмотрел на Изгоя исподлобья. Глаза Габриэля изменили свой цвет, они стали темно бордовыми, на лбу выступили вены, тело дрожало от едва сдерживаемого гнева. Он достал из кармана сережку Крис и вбил ее в мочку своего уха, тоненькая струйка крови стекла по шее и впиталась в ворот черной рубашки. Изгой протянул ему руку и крепко сжал, Ник накрыл их ладони своей.

- Ну что, Изгой, тряхнем стариной? Как в старые добрые времена? Я уже думал, что драки окончены.

Мстислав усмехнулся:

- Оторвем яйца карателям, пусть начинают молиться прямо сейчас.

- А я слышал ты теперь опять один из них.

- Я не служу тому, кто нарушает свои клятвы. Кроме того я ведь имею право передумать?

28 ГЛАВА

28 ГЛАВА

Говорят, что воспоминания — это единственный рай,

из которого мы не можем быть изгнанными.

Но иногда они же — единственный ад,

от которого мы не можем избавиться…

Иногда хватает мгновения, чтобы забыть жизнь,

а иногда не хватает жизни, чтобы забыть мгновение...

(с) просторы интернета

Ненависть чертовски классная штука, гнев делает тебя сильнее, он вытряхивает из твоих мозгов слабость, усталость и отчаянье. А когда у ненависти есть конечная станция, а точнее цель, то она заставляет тебя жить дальше, вопреки всему что происходит с тобой, точнее вопреки тому, что ты уже мертв. Но сильнее ненависти жажда мести, жажда крови того, кто эту ненависть породил. Ник смотрел, как Габриэль дерется с Изгоем и поражался этой внутренней силе. Мальчик стал мужчиной. Не просто мужчиной, а настоящим зверем. Мокану редко испытывал уважение к другим, если то не были члены его семьи, но сейчас он готов был поклясться, что будь он проклят, если парень не вызывает в нем восхищения. Поначалу Изгой укладывал Габриэля на две лопатки одним ударом кулака или тяжелого ботинка, превращал в фарш его лицо, покрывал рваными ранами поджарое тело паренька, который уступал ему в мастерстве, но не в упорстве. Но это было в первый час тренировок. Во второй час парень уже научился уворачиваться , а через четыре часа давал сдачи. Но самое поразительное - он не сдавался. Казалось, Изгой вышиб ему мозги, лишил последних сил, а тот вставал с колен и опять рвался в бой. Ник поймал себя на том, что уже несколько часов просто смотрит за ними. Кажется, на этот раз Габриэль не встанет, футболка залита кровью, лицо в ссадинах, шатается стоя на коленях, но нет, дьявол его раздери, встает и снова драться. Сила духа несгибаемая. Как машина, у которой есть программа и пока она не выполнена он будет перезагружать систему и снова пытаться выполнить задание. Охренеть какая сила воли. Изгой уже не смеялся, как в начале урока, теперь ему приходилось защищаться и следить за каждым движением противника, потому что тем двигала ярость, нескончаемая жажда победы. Черт, такие фанатики переворачивают мир. Если раньше Ник сильно сомневался, в том, что Габриэль справится с карателями, теперь он уже не был настолько уверен. Изгой объявил перерыв, когда Габриэль в очередной раз после сокрушительного удара в голову, с лицом залитым кровью, снова поднялся на ноги и стал в стойку, готовый к новому раунду. В глазах ожесточенный вызов всем, возможно даже Аду. С разбитой брови кровь стекала по щеке и капала на грязную футболку.

- Хватит, пора поесть. Ты меня вымотал, парень.

Провались Ник на месте, если это не комплимент. Вымотал Палача. Да, такой ненормальный кого угодно возьмет измором, никаких тормозов. Полное игнорирование собственной боли. Даже для вампира это слишком. У всего есть свой предел, та точка, после которой включается инстинкт самосохранения, только у этого фанатика такая точка отсутствует. Брак в производстве. Нику казалось, он видит самого себя со стороны, только свою лучшую часть. Ту, которая существовала много веков назад, когда он пополнил ряды армии повстанцев и громил захватчиков, освобождая пленных. Тогда, когда он нашел Анну…

***

- Вам всем понадобится моя кровь. Вы оба, начиная с сегодняшнего дня, будете питаться только от меня. Если мы хотим их уничтожить, одного умелого махания мечом недостаточно. Кстати добудем у первых двоих для вас такие же. Пока что обойдетесь огнестрельным и рукопашным боем. Выступим завтра на рассвете. Первым возьмем Луку. Он как раз вернулся с задания. Расслабленный. После него Сантиний. Эти двое послабее остальных, а нам нужно оружие. Такой меч как у меня изготавливается только для Палачей по индивидуальному заказу Асмодея... Добудем мечи – мы на один шаг близки к победе.

Габриэль кивнул и вытер ладонью кровь с губы. Стащил футболку через голову и осмотрел ссадины на теле. Ник удивленно приподнял одну бровь – чтоб он провалился, если после такого вообще можно двигаться, там все кости превратились в месиво. Ему бы сейчас отвар Фэй и отлежаться, а него глаза горят и кулаки наготове. Изгой тоже смотрел на торс парня, его глаза сверкнули, и он по-дружески сжал плечо Габриэля.

- Ты сегодня постарался. Только правый фланг прикрывай. Может других смертных противников ты, и сбиваешь с толку, нападая слева, но карателям без разницы правша ты или левша. Я тебя каждый раз на тот свет отправлял, ты помер раз тридцать, если не больше.

Габриэль усмехнулся, потрогал рваную рану на плече, даже не вздрогнул, только взгляд остался пустым, потухшим:

- Ничего если продолжим вечером, думаю, это количество сократится вдвое, - ответил он.

- Не сомневаюсь. Если есть силы потренеруйся пока сам. Нужно достать для тебя хоть подобие меча, а то ты его в руках не держал. Как говорил один великий древний мудрец: "Источник усталости - не в теле, а в уме. Поверь, ты можешь гораздо больше, чем думаешь..."

Ник посмотрел на Изгоя:

- Хорош, байки травить. Мы есть сегодня будем или нет? Если ты наш ужин - будь добр подай к столу.

Изгой нахмурился:

- Как то не тороплюсь подставить свои вены под твои клыки, еще бешенством заразишь. Ладно. Давайте – ешьте, потом со мной поделитесь.

***

Габриэль зашел в комнату Крис и закрыл за собой дверь. Он не помнил, когда полностью сюда перебрался. Но это произошло. Ноги сами несли его к этой двери, и никто не запрещал ему оставаться здесь столько, сколько он хотел. Постепенно, в спальню Крис перекочевали его скудные пожитки, и он сам целиком и полностью. Лежать в ее постели, словно снова быть рядом с ней. Мазохистское удовольствие от погружения в идеальную боль, где он мог купаться на волнах своего безумия. Воспоминания - это одновременно и рай и ад, они то погружают в пучину отчаянья, то заставляют смеяться сквозь слезы. Вот она улыбается, очередной шутке Ника, а вот целится в противника и дерется как настоящий воин. А вот она с ним…мягкая, влажная, стонущая от наслаждения в его руках, полностью открытая перед ним и от того беззащитная и нежная. Воспоминания заставляют думать, заставляют ненавидеть также сильно, как и любить. Кто-то отнял у него Крис. Хоть, она никогда и не принадлежала ему, этот кто-то не имел права забирать у Габриэля его мечту. Ведь любовь сильнее смерти, и она не умрет даже если Кристина ушла на небеса, она умрет только с последним ударом его собственного сердца. Но самое страшное в воспоминаниях о ней это то, что в последнюю их встречу - он сорвался. Сказал ей ужасные вещи, жалкий ублюдок, который жалел сам себя, забыв о том через что ей пришлось пройти с тем уродом за которого она вышла замуж. Назвать ее шлюхой и швырнуть ей деньги в лицо …так мог поступить только мерзавец. Использовал, то, что она доверила ему в порыве откровенности, возможно, только ему одному. Нужно было просто любить ее, пока она рядом, просто любить, потому что она дышит и ее сердце стучит. Теперь Габриэль хотел только одного - найти ту тварь, которая сделала его живым мертвецом и убить. Он думал об этом сутками напролет, и это давало силы не сломаться. Подпитывало его дикой энергией, неиссякаемым источником ярости. А еще кровь Изгоя, она смешалась с его кровью и теперь кипела в венах, вызывая желание сражаться до последнего вздоха, искать и найдя отправить в ад. Разорвать ублюдка на части. Ненависть отвлекала от страданий, действовала как допинг. После трех дней, когда он хоронил себя заживо, подыхая в ее комнате от горя, Габриэль снова мог дышать, есть и пить. Нет, не потому что он свыкся, а наоборот. Его протест, и вера в то, что найдет Крис и вернет домой вопреки тому, что все остальные уже ее похоронили, заставала вставать с колен и не сдаваться, когда Изгой дробил его кости. Но иногда Габриэль с ужасом думал о том, что вернется после расправы с пустыми руками, без нее. Вот тогда ему конец и он уже знал, как поступит. Но не сегодня. Сейчас, у него только одна цель – убить подонка собственными руками, а потом можно подумать и о себе. Он найдет способ встретиться с Крис, пусть не в этом мире, так в другом, потому что не отпустит ее. Крис - его женщина. Не важно, что она не давала ему никаких прав на себя – она принадлежит ему. Изначально. Габриэль закрыл глаза, положив на грудь ее подушку и вдыхая все еще сохранившийся аромат ее тела, он впитался в ее вещи. И нет запаха, лучше, чем ее запах, когда-нибудь он почувствует его снова. Он в это верил так же как в то, что он сам все еще дышит. В дверь постучали. С каких пор все смирились с тем, что он здесь живет или нагло присутствует? С каких пор приняли это? Он даже не задумывался. Увидел Фэй и сердце сжалось. У нее больше нет надежды. Иногда чужая боль делает твою ничтожной, у него - целая вселенная, потому что можно искать, а у нее нет вселенной, у нее есть только боль одиночества.

- Прости…я не хотела мешать.

Габриэль сел на постели:

- Ты не мешаешь, ты имеешь право находиться здесь, так же как и я.

Ведьма посмотрела на него сиреневыми глазами полными тоски, а потом тихо произнесла:

- Велес…он ушел сегодня утром и …я знаю где он…только он не подпускает никого. Уже целый день там сидит… а я волнуюсь. Он мне как сын. Ты не мог бы…он хорошо к тебе относится. Поговори с ним, пожалуйста.

Габриэль ловко встал с постели, протянул руку за чистой рубашкой.

- Прямо сейчас поговорю.

- Знаешь где он?

- Догадываюсь.

- У тебя раны плохо заживают, дай посмотрю.

- Пустяки.

Габриэль просунул руку в рукав рубашки, и боль в груди на секунду заставила замереть.

- Тренировки. Изгой учит уму разуму. Пройдет. Заживет, как на собаке.

Фэй отрицательно качнула головой.

- Не заживет так быстро, как ты думаешь. Вы, Падшие, имеете особую систему регенерации, напрямую зависящую от эмоционального фона. Ты внутренне не хочешь, чтобы они заживали, эта боль как часть тебя, она помогает справится с душевной, но…Это ошибка. Если ты хочешь справиться с тем безумием, которое вы затеяли – ты должен быть в самой лучшей форме, и ты должен ЖЕЛАТЬ чтобы твои раны зажили. Позволь осмотреть и приготовить для тебя лекарство иначе ты не выстоишь против карателей. А я хочу, чтобы выстоял, хочу, чтобы ты уничтожил тех тварей, которые отняли у меня надежду и счастье. Чтобы вы отомстили за Криштофа.

Габриэль кивнул и скинул рубашку. Она права, если он будет истощен, то его надолго не хватит. Фэй осторожно касалась его тела и как ни странно ее пальцы приносили только облегчение.

- Пару гематом, разорваны связки на руке, два ребра слева имеют трещины. Печень увеличена, уверенна - есть внутренние повреждения, но я быстро поставлю тебя на ноги. Повернись.

Габриэль повернулся спиной и вдруг услышал, как сердцебиение Фэй участилось:

- О…МОЙ…БОГ!

- Что там?

- О боже…Подожди, не шевелись…Стой на месте…Это невероятно…Я сейчас… не двигайся, стой под этим углом. Замри.

Фэй принялась лихорадочно что-то искать в ящиках. Наверное, Изгой хорошо его поранил когда швырнул об стену. А что еще там могло быть? Татуировку вроде все видели.

- Габриэль…твоя тату…она светится….и, там карта, древние знаки на языке моих предков. Я должна это записать. Думаю, к вечеру я пойму, что там написано. Это сообщение для тебя, словно они знали, что будет кто-то способный это прочесть. Нечто очень важное. Пару слов я уже разобрала…но мне понадобится время. Откуда у тебя эта татуировка?

- Сколько я себя помню, может я с ней родился.

Габриэль пожал плечами.

- Не шевелись. Не пойму, почему раньше этого не было видно? Когда я оперировала тебя, ничего подобного не наблюдала. Или …да…Ангел Света…рассвет…вот почему именно сейчас. Лучи восходящего солнца упали под правильным углом.

Через несколько минут Фэй сама накинула на его плечи рубашку.

- Я закончила. Еще не знаю точно, что именно там написано, но я постараюсь расшифровать. Там карта, я перечертила план, а названия пока не пойму.

Габриэль застегнул пуговицы и повернулся к Фэй:

- Я думаю, что все это уже не имеет значения.

- Это послание от кого-то, кому было важно, чтобы ты об этом узнал рано или поздно. Поговори с Велесом, а я приготовлю для тебя отвар, а потом займусь этой головоломкой.

Фэй уже хотела было уйти, и вдруг остановилась на пороге, а потом посмотрела на Габриэля:

- Если бы она знала, как сильно ты ее любишь…если бы почувствовала тебя так, как чувствую я, возможно, все было бы иначе.

- Значит мало любил, раз не почувствовала, - ответил Габриэль и набросил куртку его взгляд затуманился, губы сжались в тонкую линию, словно он изо всех сил сдерживал свои эмоции, готовые в эту секунду вырваться наружу.

Фэй вернулась и подошла к парню ближе, заглянула к нему в глаза:

- Мало любви не бывает, бывают маленькие сердца. Твое сердце огромное, Габриэль, и оно принадлежит ей. Но ты медленно умираешь, и если твоя надежда разобьется, то большое сердце, в котором столько нерастраченной нежности, перестанет биться. Диву даюсь как такая жестокая сила, ярость несет в себе столько благородства и добра.

- Оно уже не бьется, Фэй, просто перекачивает кровь, биться начнет, когда Крис вернется домой или остановится если...

Он замолчал и сжал руки в кулаки.

Никаких долбанных "если"…

- Ты найдешь ее. Я в это верю. ТЫ найдешь.

- Найду, утоплю этот город в крови, если потребуется, утоплю весь мир, но найду, клянусь…

- Я знаю.

Фэй погладила его по щеке.

- Ты очень добрый, слишком хорош для этого жестокого мира. Даже твоя злость несет добро. Прости, я сумбурно говорю. Просто я чувствую свет внутри тебя, он светит для всех нас, и пока веришь ты – верят все остальные. Ты несешь нам надежду. Даже мне, той, у кого ее уже не осталось.

***

Габриэль нашел Велеса у озера. Мальчик стоял на берегу и смотрел на рассвет, на то, как лучи солнца нежно окрашивают кромку льда в розовый цвет. Когда парень стал рядом с ним, тот даже не обернулся. Габриэль чувствовал его ауру, она пульсировала, дрожала, меняя все оттенки серого и ярко красного. Гнев, боль, отчаянье и снова гнев, и невыплаканные слезы, а так же мрачное желание уйти…далеко, уйти туда, откуда не возвращаются. Малыш сломался, у него не осталось сил верить и бороться, потому что он всего лишь ребенок, который потерял любимую мать. Пока что единственную значимую женщину в его жизни. Габриэль с трудом сдержался, чтобы не схватить мальчишку и не утащить отсюда насильно.

- Можно, я постою здесь, с тобой?

Мальчик ничего не ответил, только дыхание участилось. Нет, он не хочет чтобы ему мешали. Вторгались в его пространство. Он слишком зол на весь мир и одинок. Он растерян. Настолько лишен возможности справляться с горем, что все его нервы обнажены и каждая мысль причиняет еще большие страдания.

- Выпусти ее, дай ей волю.

Мальчик вздохнул глубоко, но опять ничего не ответил.

- Выпусти боль, не сдерживайся. Дай ей овладеть тобой и станет легче.

- Я ненавижу их всех, - процедил сквозь зубы паренек, - они позволили ей уйти, а ее я ненавижу еще больше чем их– она обещала вернуться и как всегда солгала.

В иной ситуации Габриэль возможно и не понял бы мальчишку, даже разозлился бы на него, но не сейчас. Он сам с трудом контролировал ненависть, нарастающую внутри как снежный ком, с каждым рубцом на сердце она становилась сильнее.

- Иногда, мы не можем сдержать обещания не потому что не хотим, а потому что обстоятельства мешают нам сдержать слово.

- Они всегда ей мешали, - с горечью сказал Велес, - уходи. Я не пойду домой. Там слишком холодно.

Габриэль мог его понять, ему тоже было холодно. Везде. Особенно внутри.

- Когда я был так же зол и одинок, как ты, а мысли о смерти посещали чаще, чем желание поесть одна умная женщина рассказала мне одну притчу.

Парень фыркнул, словно крича всем своим видом – " не считай меня маленьким дерьмом, придурок…засунь свои сказки в одно место"

Как же это знакомо ему самому.

- Я не буду рассказывать все, только кусочек, можно?

- Валяй, только если пообещаешь что после этого уйдешь и оставишь меня в покое.

- Обещаю. А теперь просто послушай : "Когда-то давно старик открыл своему внуку одну жизненную истину:

— В каждом человеке идёт борьба, очень похожая на борьбу двух зверей. Один зверь представляет зло: зависть, ревность, сожаление, эгоизм, амбиции, ложь. Другой зверь: добро, мир, любовь, надежду, истину, доброту, верность и веру.

Внук задумался, а потом спросил:

— А какой зверь в конце побеждает?

Старик улыбнулся и ответил:

— Всегда побеждает тот зверь, которого ты кормишь" *1

Мальчик несколько секунд молчал, а потом повернул голову и спросил:

- А какого зверя кормишь ты, Габриэль?

- Я все еще верю, что твоя мама вернется. Я не только в это верю, а я найду ее и привезу обратно домой.

Велес стиснул челюсти:

- Не врешь?

- Я не умею врать. Всегда хотел научиться, но, видно нет у меня такого таланта.

- Ты думаешь - она все еще жива?

- Я не просто так думаю – я в этом уверен. Я это чувствую, как собственные руки, голову, как воздух или холод, о котором ты говоришь.

Велес задумался, а Габриэль сделал шаг в его сторону и вдруг паренек закрыл лицо руками.

- Я так сильно скучал по ней, а она об этом не знает…она ушла, а я…не поцеловал ее и не сказал, что люблю ее, что простил и мечтаю чтобы она всегда была рядом со мной.

Габриэль почувствовал, как сердце болезненно сжалось -  "Я тоже об этом мечтаю".

Велес вдруг схватил его за руки.

- Где твоя мать, Габриэль?

- Ее убили, много лет назад, когда я был совсем маленьким. Убили всех и отца тоже, и сестер. Всех, кроме меня и Марианны. Я знаю, что ты чувствуешь. Только твоя мама жива. Верь в это, корми того, другого зверя, своей верой, силой и надеждой!

Велес, смотрел на него, не моргая, и в желтых радужках постепенно появлялся свет, аура приобретала более теплые оттенки. И вдруг, совершенно неожиданно мальчик спросил:

- Ты …любишь мою маму, да?

Это был сложный вопрос, и неизвестно какой именно ответ понравится этому израненному маленькому волчонку больше. И принесет ли этот ответ победу или поражение. Но ведь сам Габриэль только что сказал мальчику, что никогда не лжет, а значит, он обязан сказать правду.

- Люблю…Больше жизни, больше воздуха.

Велес несколько секунд смотрел Габриэлю в глаза, потом устало вздохнул и тихо сказал:

- Идем домой, тетя Фэй, наверное плачет из-за меня.

***

Кристина открыла глаза и снова закрыла. Она по-прежнему в этом страшном месте. Кошмар не кончался. Невыносимо хотелось пить и есть. ОН кормил ее, но редко, специально истощая ее и превращая в зверя. Она нравилась ему такая: голодная и обезумевшая, готовая пожирать все живое. Только сегодня в этом проклятом месте слишком тихо. ОН ушел. Наконец-то ушел. Пленница долго ждала этого момента, когда останется одна и сможет набраться хоть немного сил, сможет исследовать свою страшную темницу и возможно выбраться из нее. Кристина приподнялась на постели и звякнула цепь. Массивные браслеты на ногах, начищенные до зеркального блеска. Она посмотрела на свои исцарапанные руки, обломанные до мяса ногти, на стертые в кровь лодыжки. Да, иногда от ЕГО ласк она лезла на стены в прямом смысле этого слова, пытаясь просочиться сквозь камни лишь бы прекратить невыносимую пытку, но ее Палач лишь смеялся. Его хохот стоял у нее в ушах и отражался эхом в каменных стенах. Первое время она еще надеялась, строила планы побега, лихорадочно искала выход, а теперь лишь скулила от отчаянья. Надежда умирала, и с каждым днем сил на сопротивление Палачу оставалось все меньше. Возможно в самом начале, когда Миха похитил ее, он хотел просто отомстить ее семье, но постепенно его начала забавлять новая игрушка. О, он был изобретателен, как никто другой. Он играл с ней всегда в новую игру, которая непременно заканчивалась ее обмороком от болевого шока. Он вываливал ее в грязи и погружал в болото все глубже и глубже, его извращенной фантазии не было предела. Кто сказал, что кастрат ни на что не способен? Да, у Михи свои страшные секреты. Увидев его голым в первый вечер, когда Палач пришел к ней в темницу, Кристина обрадовалась, она даже оскорбила его, наивно полагая, что он ей не страшен. Но Миха показал ей, что можно насиловать душу и тело иначе, и ему не нужен был для этого член. Ему хватало его костлявых пальцев, хлыста, плети с шипами и многих других игрушек, которые он приносил с собой и любовно раскладывал на железном столе, видя, как она холодеет от ужаса. Кристина сопротивлялась. Всегда. Проклятому ублюдку доставалось с лихвой, она драла его когтями и клыками, она оставляла на его теле шрамы, уродовала его лицо. Конечно, он превращал ее в кусок кровавого мяса, но к утру, она уже снова могла драться. Только каждый раз шрамы исчезавшие с ее тела, оставались в ее душе, на ее сердце. Рубец за рубцом. Когда Палач уходил с рассветом, оставив ей в награду пакетик крови - она хотела умереть.

Потрескавшиеся губы, искусанные им до крови, едва шевелились, избитое, истерзанное тело бил озноб, из ран от его клыков сочилась алая кровь. Да, у дампира она алая, как и у человека и от того особо вкусная для карателя эритзара. Как же она мечтала, что он увлечется трапезой и высосет из нее все до последней капли. Только эта тварь не даст ей просто так уйти на тот свет. Миха делал все, чтобы жертва жила и мучилась, ведь это его личное удовольствие, его извращенный вид развлечения – довести ее до полусмерти, а потом вернуть к жизни. И Кристина не сомневалась – грязный сукин сын умудрялся кончать, под ее хрипы и дикие стоны агонии, она видела, как закатывались его белесые глаза, как содрогалось в конвульсиях жилистое тело.

Сегодня он ушел, и Кристина могла просто лежать и набираться сил для новой схватки. Но для начала она осушила пакетик с кровью, жадно вылизала последние капли с пальцев и даже с каменного пола. Так просто она не сдастся и если удастся набраться сил до вечера, то ее Палач сегодня будет изодран в клочья. Последнее время гематомы на ее теле не проходили, все еще темнели на белоснежной коже. Вся в синяках, несомненно, он разукрасил и ее лицо. Миха любил бить по лицу. Называть ее красивой и уродовать за это.

Сказывалось постоянное недоедание и стресс. Сколько времени ей осталось жить? Сутки? Неделю? Месяц? За ней ведь никто не придет. Миха позаботился, чтобы ее родные считали Кристину мертвой, значит, ее не ищут. Но ей так хотелось верить, что хоть кто-то пытается найти ее… Почему-то перед глазами все чаще возникал образ Габриеля. Его синие глаза полные любви и страсти…настоящей, всепоглощающей. Он любил ее, возможно сильнее и безумней чем кто-либо за всю ее проклятую жизнь.

Возможно, даже он искал…нет, она не сомневалась – он, несомненно, искал. Ее Ангел-воин, которого она безжалостно отталкивала, рвала его сердце в клочья вместе со своим. Но кто она и кто он? Такие, как Кристина, не достойны даже ногтя на его мизинце…Габриель…синие глаза полные печали, глубокие, как бескрайнее небо.

Он не должен был любить ее, он достоин лучшего. Она грязная, порочная, она хуже самого Михи, потому что женщина. Потому что должна была быть хорошей матерью, терпеливой женой, любящей дочерью. Но она все испортила – она отвратительная мать, она желала смерти своему мужу и она неблагодарная дочь, приносившая страдания своим родителям. Вот за это она сейчас и расплачивается, именно за это Палач истязает ее тело, насилует плоть и рвет ее душу на части, превращая в пепел.

Если бы увидеть сына, перед тем как она умрет. Одним глазком. Издалека. Увидеть его белокурые волосы, погладить их рукой…

По щеке скатилась слеза, но она уже привыкла плакать беззвучно, чтобы не доставить удовольствия своему Палачу.

Где-то наверху раздались шаги, и пленница сжалась в комок на кровати, обхватила колени худыми, иссцарапанными руками.

Палач вернулся. Скоро придет к ней, и она снова погрузится в адскую пучину боли…

Один ученик спросил своего наставника:

— Учитель, что бы ты сказал, если бы узнал о моём падении?

— Вставай!

— А на следующий раз?

— Снова вставай!

— И сколько это может продолжаться - всё падать и подниматься?

— Падай и поднимайся, покуда жив! Ведь те, кто упал и не поднялся, мертвы.

(с) Просторы интернета

23 года назад…

- Не плачь, Мелисса, это для его же блага. Он сильный воин. Когда-нибудь он совершит то, что будет не под силу королю Темных. Он рожден, чтобы бороться со злом. Но кто направит его на этот путь, если тебя рядом не будет?

Прорицательница подняла на молодую женщину серые блестящие глаза, не переставая помешивать иссиня черную жидкость в алюминиевой кружке.

- Когда-нибудь, когда он останется один, и не будет знать на что способен, татуировка поможет ему. Твой муж попросил меня это сделать, и я с ним согласна.

Мелисса прижала к груди спящего малыша, словно защищая от старухи.

- Но он такой маленький, он не вытерпит ту боль, которую ты собираешься ему причинить.

Старуха тихо засмеялась:

- Он вытерпит любую боль. Всегда. То, что не под силам всем демонам Ада, твой сын сможет преодолеть. Я вижу его будущее – оно великое. Он достигнет небывалых высот. Твой муж совершил преступление против самого Асмодея. Вас найдут, рано или поздно, и вы оба об этом знаете. Бывших слуг Ада не бывает. Падшие Ангелы не могут рожать детей от карателя, притом не забывай – Абигор не просто каратель, он брат самого Асмодея, он совершил предательство и бежал… ради любви к тебе. Он нарушил закон, он унес с собой меч карателя и зачал с тобой семерых детей. Вас найдут. Нужно предвидеть этот момент и обеспечить будущее ваших наследников…тех, кто останется в живых. Особенно жизнь Габриэля. Нет бессмертных способных противостоять демону. Но твой сын особенный, жгучая смесь крови Ангела-воина и Демона- карателя, и когда-нибудь он сможет бросить вызов таким силам Ада, о которых ты даже не догадываешься.

Мелисса в ужасе смотрела на старуху и все сильнее прижимала к себе малыша, так похожего на нее саму. Те же темные волосы и черты лица. Не чувствуя опасности малыш безмятежно спал.

- Абигор спрятал свой меч, выкованный из голубого камня разрушения, и никто не сможет его найти, но придет день, когда твоему сыну без этого меча будет грозить неминуемая смерть. И не только ему. Баланс нарушится. Демоны захотят свергнуть Верховный Суд, разорвать нейтралитет и завладеть миром. Этот час очень близок, гораздо ближе, чем ты думаешь. Поэтому сожми свое сердце в кулак, Мелисса, и крепче держи сына, пока я буду рисовать на его теле вечные знаки. Не волнуйся, я дам ему отвар, который притупит боль. Будь сильной здесь и сейчас, ради будущего Габриэля.

Фэй раскраснелась, она лихорадочно водила пальцем по карте:

- Это невероятно, вы даже не представляете, что это значит. Под землей вот в этом районе вырыто хранилище и судя по тому, что здесь написано, там спрятано нечто способное сокрушить самые сильные силы Ада. Кроме того, я думаю, что двадцать лет назад здесь был дом. Особняк. Он принадлежал некоему Альберту Вольскому. Но все данные об этом настолько засекречены, что мне с трудом удалось пробиться через защиту. Кто такой Альберт не известно. Ни одного документа, ничего. Никаких данных. Я думаю, что подвал вырыт под самим домом под фундаментом, и он защищен. Пока не знаю как. Но факт, что когда Палачи пришли за семьей Габриэля, а потом уничтожили строение, хранилище они так и не нашли. Более того, я считаю, что самого Габриэля и Марианну спрятали именно там. Но тогда почему не спрятали других детей? Или их принесли в жертву ради этих двух?

Габриэль покрылся маленькими бусинками холодного пота. Пока Фэй говорила, с ним происходило невероятное, он словно видел смутные картинки, мелькающие перед глазами. Обрывки воспоминаний.

- Как ты думаешь, Фэй, что может быть в этом хранилище?

- Ума не приложу. Оружие, наверное, даже не знаю. Габриэль, что с тобой?

Ведьма посмотрела на парня, которого трясло как в лихорадке, он судорожно вцепился в край стола и с трудом держался на ногах. Фэй сделала всем знак молчать и подошла к Габриелю.

- Возьми меня за руки, покажи мне…Дай мне взглянуть на твои воспоминания, впусти меня.

И Габриэль впустил, почувствовал, как по телу поползли теплые обжигающие паутинки, которые подобрались к его голове и проникли в сознание, мягко ощупывая, обволакивая, но в тот же момент требовательно просачиваясь во все уголки его памяти. Он замер, тело напряглось и застыло. Он позволил Фэй отыскивать и касаться самых страшных воспоминаний. Тех самых, которых никогда не касался даже он. Когда Фэй "выпустила" его и он почувствовал себя свободным от ее присутствия, Габриэль обессилено опустился на стул. Посмотрел на Фэй:

- Что там?

- Я могу говорить при всех?

- Да…говори. Мы одна команда.

Фэй снова вернулась к карте.

- Думаю, я права. Именно здесь находился дом Вольских. Габриэль позволил мне увидеть свои воспоминания, но они очень смазаны. И неудивительно, он был слишком маленьким, чтобы они могли интерпретироваться в ясную картинку. Палач вырезал семью Вольских. Убил отца и мать, зарезал детей. Но не всех. Двое малышей прятались в спальне под кроватью. Очень странно, что каратель их не почувствовал, но я думаю этому есть объяснения. Вот смотрите

Фэй провела пальцем по карте.

- Если спальня Вольских находилась над хранилищем, то возможно действие каких то сил, с помощью которых охранялся подвал, распространялось на несколько метров и захватило тот квадрат на котором прятались дети -. Марианна и Габриэль. Но вопрос в том, как они там оказались и почему не издали ни звука, ведь оба были слишком малы. И самое невероятное, что Габриэль кое-что помнит, а Марианна нет. Я склонна предположить, что их мать напоила детей чем-то одурманивающим, она желала чтобы они погибли от рук Палача будучи без сознания. А потом она, возможно, спрятала их в разных местах. Самых маленьких положила в ящик. Вот почему Габриэль видит все, словно, сквозь доски. Им повезло. Просто повезло. Палач их не нашел. И еще…Габриэль видел того, кто это сделал. Возможно убийца смотрел на ящик, но не чувствовал там детей или не видел и самого ящика. А вот Габриэль его помнит. А еще мне кажется, я знаю с помощью чего Вольские спрятали хранилище от бессмертных – онтамагол. Только этот камень обладает силой, нейтрализующей способности бессметных. Он блокирует любую возможность проникнуть за пределы своего воздействия.

- Тогда каким образом дети смогли находиться там? Или же сами родители, которые наверняка спускались в хранилище?

Ник внимательно посмотрел на ведьму.

- Ангелы – существа света, а не тьмы, и онтамагол светлый камень, он должен служить силам добра, а не зла. Но грань между тем и этим очень тонка. Все, в ком течет кровь Ангела, могут преодолеть силу камня. Остальным это не дано. Камень нельзя забрать, купить, отнять. Его можно отдать по доброй воле или подарить, и тогда его хозяин, кем бы он ни был, тоже может преодолеть заклятье камня. Но…это невероятно, каждый осколок от руин Онтамоголии является самостоятельным. То есть, владея одним камнем, вы не сможете преодолеть заклятье другого.

- Потрясающе, - сказал Ник и тяжело вздохнул, - Ничего не понял из этого заумного дерьма.

Влад наконец-то прервал молчание и подвинул карту к себе. Он сильно изменился за эти несколько дней. Если о вампире можно сказать, что он постарел, наверное, так и было. Нет, король не поседел и не покрылся морщинами, он просто вдруг перестал казаться настолько сильным и несгибаемым, словно прогнулся под грузом несчастий и горя.

Влад несколько секунд смотрел на карту:

- А мне все понятно. В старых книгах моего отца, есть упоминание о городе Ангелов, который свергли демоны и разрушили до руин не оставив камня на камне. Осколки стен этого города и являются Онтамаголами. Только для ангелов - это простой камень, для всех остальных это проклятье. Онтамагол призван служить силам добра, а не зла и поэтому мы, темные твари, не можем пробить его броню.

- Правильно! – восторженно подхватила Фэй – Габриэль может войти в хранилище беспрепятственно.

И вдруг Фэй на секунду задумалась, ее взгляд затуманился, она, словно, выключилась, замерла, перестала дышать. Потом медленно повернулась к Владу.

- О БОЖЕ!

- Что?!

- Онтамагол…если…господи…

Фэй обвела всех присутствующих горящим взглядом.

- Я могу не чувствовать Крис не потому, что она умерла, а потому что кто-то заблокировал ее. Если то место, где кто-то прячет Крис, закрыто проклятьем этого камня…то я…

Габриэль схватил Фэй за плечи и повернул к себе:

- Что это значит?

- Это значит, что у нас действительно есть надежда. Я не говорила вам…не говорила, что у меня были видения. Были моменты, когда я чувствовала Кристину. Я решила, что это бред, что я выдаю желаемое за действительное.

Габриэль сам не заметил, насколько крепко сжал хрупкие плечи Фэй:

- Что ты видела?

- Каменные стены и все.

Габриэль шумно выдохнул и разжал пальцы. Потом повернулся к Изгою.

- Мы должны найти это хранилище прямо сейчас. Если там скрыт ключ к разгадке, и Фэй права, то, возможно, мы так же поймем, где может находиться Кристина.

Ведьма вдруг схватила Габриэля за рукав:

- Там, в твоих воспоминаниях, ты видел убийцу. Я так же знаю, что когда-то …давно ты много рисовал. Твои рисунки…ты их сжигал…Габриэль, попробуй нарисовать лицо убийцы, возможно Изгой узнает его.

Парень отвернулся и посмотрел в окно – опять лил дождь, по стеклу сползали ручьи воды.

- Я поклялся, что никогда не возьму в руки холст.

- Я знаю…но ведь это спасало тебя от безумия, это давало тебе силы выносить те кошмары, которые преследовали тебя в детстве.

- Я попрощался с прошлым.

- Прошлое, это и есть наше будущее. Для того чтобы с ним простится нужно встретится с ним снова.

***

Когда-то Габриэль мечтал найти хоть какие-то сведения о своей семье, но это было невозможно, он натыкался на непробиваемую стену молчания. Годы прошли, прежде чем он смог отыскать Марианну, все деньги, которые он зарабатывал, уходили на взятки и выкуп информации. Оказывается, ответ был скрыт в нем самом. Сейчас, когда он был близок к разгадке, им овладело сомнение – встретиться лицом к лицу со своим прошлым, которое преследовало его в ночных кошмарах вместе с голосами мертвых родителей и сестер.

Фэй была права. Габриэль снова и снова слышал ее слова, когда спустился в маленькое подвальное помещение, где пахло сыростью и ржавой водой. Помещение напоминало собой колодец, вырытый на несколько метров в глубину, совершенно круглый с железной лестницей, ведущей наверх, и ведьма не ошиблась – спуститься сюда смог только Габриэль. Ник и Изгой остались ждать снаружи, прикрывая его задницу. Более того, они не смогли приблизиться к этому месту даже на два метра. Они почувствовали перед собой невидимую стену, а Габриэль спокойно прошел дальше. Изгой направлял его, подсказывая, где именно искать, пока парень, ломая ногти, поднимал тяжелые каменные плиты, спрятанные под слоем земли и дерна. А потом он нашел люк.

Теперь Габриэль остался один в этом каменном мешке, со стекающей по стенам водой. Он ощупал стены, но не нашел ни одной выемки, ни одного выступа. Громко выругался и посмотрел наверх, дождь по-прежнему заливал землю ледяными потоками.

- Здесь ничего нет, - прошептал Габриэль, уже в который раз ощупав стены. Обессилев, опустился на корточки и вытер мокрое лицо ладонями. Как вдруг заметил блеск среди сгнивших листьев и комков грязи на самом дне колодца. Протянул руку, разгребая мусор, и увидел красиво инструктированную серебряную ручку. Потянул на себя и крышка еще одного люка со скрипом открылась. Вот дерьмо – еще один колодец. Габриэль посмотрел вниз и заметил ступени, выбитые прямо в камне. Он осторожно спустился вниз. Зрение вампира позволяло видеть в темноте, как при дневном свете, обострились все чувства. Внизу находился жестяной ящик с патронами. На крышке выгравирован герб со змеей…

- Что б я так жил, - пробормотал Габриэль, открыв ящик и увидев пули, светящиеся светло-голубым фосфором. Вовсе не меч спрятал отец в подземелье. Каким-то непостижимым образом он превратил свое оружие в невероятное количество патронов. Каждый из которых мог убить любого бессмертного, в том числе и палача. Сбоку лежал свернутый в трубку лист бумаги, пожелтевший от времени и покрытый темными пятнами. Видимо, вода все же просачивалась в ящик, стекая по стенам колодца.

Габриэль развернул бумагу и поднес к глазам…Это было письмо – написанное явно мужской рукой, буквы четкие, мелкие, со слегка смазанными чернилами…

"Сын, если ты читаешь это письмо, значит, нас уже нет рядом с тобой, и ты сам продолжаешь ту войну, которая длится веками. Мне нечего тебе оставить кроме оружия, которое я обратил против его же создателя. Я люблю тебя, прости, что не смог защитить нашу семью. Отомсти за нас. Уничтожь их всех"

Абигор? Разве Фэй не сказала, что отца звали Альберт?

***

- Охренеть! – присвистнул Ник, когда Габриэль притащил ящик и поставил его на мокрую землю.

- Разрази меня гром, - пробормотал Изгой и взял в руки одну из пуль, - Ты представляешь, что сделал твой отец? Он превратил меч в смертоносное оружие, размножив его таким образом, чтобы вероятность поражения составила девяносто девять процентов. Это сплав голубого камня и свинца. Но их ничтожно мало. Каждому по две коробки. Но это увеличит наши шансы на победу втрое. Сегодня ночью мы выйдем на охоту. Нет пути назад, мы должны убить их всех только за одну ночь, иначе на следующий день другие уже будут знать об этом и примут меры.

Ник повертел в пальцах пулю:

- И эта хрень может уложить Палача?

- Скажем так, она нанесет сильные повреждения, и начнется процесс разложения, помнишь, как это было со мной? Соответственно, противник ослабнет, и у тебя будут преимущества. Так что – это не панацея, но хорошее подспорье. Я начинаю верить, что кто-то из нас после этой мясорубки останется в живых.

- Даже не надейся, что это будешь ты, - усмехнулся Ник и подбросил патрон.

- Я не надеюсь – я в этом уверен, - Изгой налету перехватил пулю, и они засмеялись.

- Мы все вернемся домой, - сказал Габриэль и с легкостью поднял ящик с патронами на плечо, - Все, поехали, нужно собираться, скоро стемнеет.

Ник удивленно приподнял одну бровь, типа, а кто это тут умничает, но Габриэль, проходя мимо, пнул его локтем в бок.

Изгой внимательно осматривал помещение, игнорируя звуки, доносящиеся до него из соседней комнаты. Он привык к крикам боли, они сопровождали его всю жизнь. Везде и повсюду и отличались только тембром и тональностью, но всегда оставались безликими, как музыкальное сопровождение к фильму. Сама музыка настраивает на сюжет. А сюжет всегда одинаков – "задание выполнено, мой господин". Только в этот раз Изгой и есть тот самый господин, и исполнитель тоже он. Поэтому с гордостью может сказать самому себе "еще один, девятый". Николас и Габриэль выбивали признание из девятого карателя. Восемь предыдущих уже отправились в ад, и их отрубленные головы сгорели в синем пламени вечности, как только отделились от тела. Изгой не думал, что они справятся с карателями настолько быстро. Но им удавалось невозможное. Сплоченность, ярость и ненависть творили чудеса. Голову кружил запах крови, успех и безнаказанность. После первого карателя, которого казнил Николас, задание перестало казаться невыполнимым, а Изгой с презрением думал о том, насколько ошибался, считая своих собратьев Палачей непобедимыми. Без их смертоносных мечей они превращались в обычных бессмертных, в слабаков, которые жалостливо вымаливали оставить их в живых, заставляя самого Изгоя брезгливо морщиться. Вот почему Асмодей ценил его самого гораздо выше, чем собственное самолюбие и гордость. Вот почему позволил вернуться. Неудивительно, когда в большинстве своем, другие каратели ничего из себя не представляли. Но оставались еще трое. Самые сильные из всех.

Послышался выстрел, потом свист стали рассекающей воздух, и Изгой потер подбородок. Девятый отправился в Ад, и Крис точно не у него. Он бы заговорил. Изгой уже увидел Николаса в деле – у того мертвый развяжет язык. А как иначе, если с тебя срезают кожу по кусочку и складывают перед твоим носом в аккуратную кучку? Или отрезают твои яйца, демонстративно показывая тебе, как ничтожно выглядит со стороны твоя мошонка, скукожившись и превратившись в бесполезный кусок мяса. Но они все говорили не то, что нужно.

- Пусто, - сказал Ник, вытирая руки о штору на маленьком пыльном оконце, - Муд*к захлебнулся собственной блевотиной, но так ничего путного и не сказал. Куда теперь?

Изгой посмотрел на браслет.

- Теперь за десятым, и он, по-моему, только отправился на задание. Вооружен до зубов. С этим будет сложнее, я знаю его лично – он не бесполезный кусок дерьма. Тем более, на этой улице полно человеческой полиции. Нам придется убить его до того, как он выполнит задание, а не после, когда оцепят всю местность, и не одна мышь не проскочит.

После каждого убитого Палача Габриэль испытывал двоякое чувство, он или приближается к заветной цели, или уже отдалился от нее, если тот, кто украл Крис, уже мертв, но так и не заговорил. Кровь врагов будоражила его, все инстинкты обострились. И все больше Габриэль понимал, что та война, которую они затеяли, граничит с безумием. Они пролили море крови. Только сейчас парень увидел смерть настолько близко, и у него зашкаливал адреналин. Никогда он еще не находился на волосок от гибели и не был так этим возбужден. Колол, резал и снова колол, а потом с триумфом смотрел, как ловко и неумолимо Мокану заставляет их признаваться во всех смертных грехах. Мать его, князь настоящий инквизитор, никакого сочувствия, изощренные пытки, и вот уже тот, кто достойно сражался с ними тремя, плачет как девчонка и мочится в штаны от страха. Габриэль не хотел бы стать врагом Мокану, да ну нахрен, этот маньяк ему кишки выпустит и глазом не моргнет, или вскроет черепную коробку и заставит сожрать собственные мозги. Хренов Ганнибал Лектор. Но они уходили, сжигая за собой все следы преступления, с четкой уверенностью, что там, в огне, не осталось тайн, и очередной каратель не утащил с собой в могилу ценную информацию о местонахождении Кристины. За это можно было сказать князю спасибо. Этому безумному зверю, так слепо преданному семье и ужасному в своей жестокости.

- Не нападать, пока я не скажу, - прошептал Изгой, - Он готов сейчас к любому подвоху, полон сил. Направляется скорее всего в клуб. Мы обойдем его слева, пока он будет осматривать место. Надеюсь, все натерли себя парфюмом?

Изгой усмехнулся, а Ник скорчил гримасу. Час назад они смазали кожу маслом, которое должно было приглушить запах вампиров. Каратель не должен почувствовать другого бессмертного или Палача. Масло имело зловонный навязчивый запах.

- Черт, от меня воняет мертвыми ликанами, - процедил сквозь зубы Ник, - Ты не чувствуешь, как смердит вокруг? Все животные сдохли в радиусе километра от вашего парфюма. Не знаю, из чего Фэй сделала эту дрянь, но очень надеюсь, что это не дерьмо ликанов

- Вон там, между тремя зданиями черный ход, и он наверняка войдет в клуб именно оттуда. Мы пойдем сверху по крыше и по моему знаку набросимся на него. Всем метить в голову. Рубить башку с плеч. Если не получится, пусть нам поможет сам дьявол. У нас до рассвета четыре часа. То есть на каждого из них по часу и двадцать минут, включая время перемещения. Не забывайте, мы все еще не сразились с самым сильным из них.

***

Это был первый бой, где каждый из них получил серьезные ранения. Этот каратель отличался от тех, с кем они сражались ранее. Он был умен и силен и дрался не на жизнь, а на смерть. Из игры тут же выбыл Ник, которому Палач вспорол бок, и пока что ни Изгой, ни Габриэль не могли прийти ему на помощь. Они стояли спиной к спине, отражая удары Карателя и защищая свой тыл, потом Палач ранил самого Габриэля, вонзил меч ему в плечо, парень упал на землю, содрогаясь в конвульсиях. Яд стремительно поражал все органы. Каратель не давал передышки, он тут же занес орудие для второго удара, и в этот момент его голова слетела с плеч, как мяч, на несколько метров. Изгой с ревом толкнул обезглавленное тело ногой. Габриэль привстал и посмотрел на мертвого врага:

- Мы не допросили его, - хрипло сказал он, чувствуя как боль парализует движения.

- Я мог подождать, пока он прикончит тебя, и потом допросить, - ответил Изгой, поднимая Николаса с земли и усаживая на бордюр. Он задрал окровавленную рубашку князя и принялся смазывать противоядием рану, Потом налил немного зелья в пробку от фляги, и заставил Ника выпить. Приблизился к Габриэлю.

- Давай, смажь плечо и глотни немного. Через десять минут можно идти за одиннадцатым…Не скисай. Я уверен, он ничего не знал.

Габриэль плеснул жидкость на рану и зажмурился, пережидая волну ослепительной боли, потом посмотрел на Изгоя:

- Если он что-то и знал, то теперь мы никогда этого не услышим.

Изгой яростно вонзил меч в землю и посмотрел на парня:

- Ты дерешься как лев, ты бесстрашен, но не будь глуп, понятно? Не фанатей. Если ты умрешь, от этого легче никому не станет.

- Если я умру, а Крис найдешь ты, то я буду тебе благодарен, но если ты спас меня, а она …

- Заткнись. Он ничего не знал, понятно? Иначе козырнул бы этим, чтобы остаться в живых. Он даже не понял, кто мы такие. Все, заканчивай. Отдохни, наберись сил. Остались еще двое. Мы близки к победе.

Габриэль, стиснув зубы, прижег рану еще раз и залпом осушил пробку с настойкой:

- Мы будем близки к победе, когда убьем их всех. Когда последний из них сдохнет. Только тогда.

- Этот гребаный меч превратил меня почти в зомби…я чуть не разложился нахрен, - Ник встал с бордюра и потрогал левый бок, - Итак, еще один шрам на теле князя…Я скоро буду похож на решето. Хотя говорят, что женщинам нравятся мужчины со шрамами. Изгой, Диана не боится твоей рожи?

Ник засмеялся, и в темноте блеснули его ровные белые зубы.

- Не боится, хватит скалиться, если тебе уже лучше, поднимай свою тощую задницу, и пошли.

- А чем тебе не нравится моя задница?

- Было бы гораздо хуже, если бы она мне нравилась.

Они захохотали в голос, втроем, поистине великолепное зрелище - окровавленные, растрепанные в разорванной одежде рядом с обезглавленным трупом, который стремительно разлагался, источая зловоние. Ник, прихрамывая, обхватил Изгоя за плечи:

- Милый, моя задница намного красивее твоей…поверь, - тоненьким голоском пропищал князь, сплевывая кровь на землю.

- Надеюсь, оставшиеся двое не педики, не то ей сильно не поздоровится…

***

Миха закатил глаза в экстазе и запрокинул голову, чувствуя, как кровь дампира течет по венам, наполняя его силой и жизнью. Она очень вкусная, его Лиза. Каждая капля ее крови заставляет сердце биться быстрее. Сквозь туман эйфории он слышал, как стихает ее дыхание, и замедляется биение сердца. Он улыбался. Сегодня она не умрет.

Миха провел руками по груди мокрой от пота и их крови. Черное и красное на его белой коже, спрятанной от света долгими годами. Приоткрыл глаза и посмотрел на девушку, точнее на то произведение искусства, в которое превратилось ее тело. Они играли сегодня в интересную игру. В слова. Правда, это очень мило? Только ей эта игра не понравилась – ведь он вырезал их на ее коже. Но Лиза все равно умница - она отгадывала. Вот за это он не убил ее сегодня, тем более, завтра они поиграют в новую игру. Он уже все приготовил, остались только маленькие штрихи. Но удручало лишь одно - скорее всего эта игра станет последней для его Лизы…ему будет грустно с ней расставаться. Но ведь забрать ее душу так интересно. Смотреть в ее глаза, когда последняя капля крови вытечет из ее тела в жестяное ведро, а в ее зрачках навсегда застынет его образ. И для нее Миха сделает исключение – он отправит ее домой, точнее то, что от нее останется. Именно это и будет призом в завтрашней игре. Конечно, Лиза не выиграет, но получит вознаграждение. В отличие от других, которых он выбрасывал за городом, если они умирали слишком быстро, или находил для них очень интересные места захоронения, а точнее выставлял их на публичное обозрение. Ему нравилось, когда на его шедевры искусства смотрели другие и кричали от ужаса. ОН ГЕНИЙ! Великий и ужасный. Миха наклонился к Крис и приподнял за волосы. Сучка, потеряла сознание. Он отхлестал ее по щекам, и голубые глаза медленно приоткрылись, он прочел в них ненависть и презрение:

- Пора подкрепится, любовь моя. Открой ротик…хотя после сегодняшней игры ты еще долго его не откроешь.

Миха поднял девушку на руки и перенес на кровать, заботливо укрыл покрывалом. Он ушел, а через несколько секунд вернулся со шприцом и медленно влил ей в рот порцию крови, она с трудом проглатывала жидкость. Боролась, словно не желала этого делать, а он насильно запрокинул ей голову и заставил пить. Когда ему удалось влить все содержимое шприца, он услышал, как она что-то прохрипела.

- Да, моя любимая, скажи громче.

Миха наклонился к ее лицу, с наслаждением глядя на кровоподтеки и изрезанные, искусанные губы, они едва шевелились.

- Будь ты проклят, ублюдок…

Миха засмеялся, и в этот момент зазвонил его мобильник. Он нахмурился и протянул руку за штанами, достал из кармана сотовый. Несколько секунд рассматривал дисплей, а потом ответил. Постепенно его белесые зрачки темнели, превращаясь в черные точки. Он резко встал и пошел под душ. Мылся, молча натирая тело мочалкой и поглядывая на пленницу. Как жаль…регенерация уже началась, и скоро все слова, что он вырезал на ней, исчезнут…а ведь он так старался и писал там целые поэмы…Возможно придется убить ее сегодня, потому что на Карателей началась охота, и Миха догадывался, кто это может быть. Но в его убежище их вряд ли найдут. А он так хотел поиграть…Нет, решено, он все же подождет до завтра.

30 ГЛАВА

Дальше всех зайдет тот, кто не знает куда идти

(с) просторы интернета.

Габриэль смотрел на предпоследнего карателя, на то, как отчаянно он пытается ухватиться за возможность выжить, и скривился от презрения. Какой смысл в его жизни? В чем этот конченный ублюдок черпает желание жить дальше? Какой смысл его жалкого существования? И не находил ответа. Палач висел вниз головой, привязанный к железной балке на потолке огромной парковки под торговым центром. Он раскачивался из стороны в сторону от ударов Николаса, который методично выбивал из него признания. Изгой начищал свой меч, иногда поглядывая на Габриэля. Последние часы превратились в сплошную череду убийств, без жалости и сожаления. Они втроем озверели от пролитой крови, подбираясь все ближе к завершению кровавой миссии. Габриэль чувствовал приближение развязки, только он совсем не был уверен, что все закончится так, как они хотели. В воздухе витал запах панического страха, мочи и пота. И Габриэля уже от него тошнило. Его выворачивало наизнанку каждый раз, когда он понимал, что вот еще один каратель мертв, а они не приблизились к Крис даже на один шаг. Они по-прежнему понятия не имеют, где и у кого она находится. До него донесся хриплый голос карателя:

- Я не знаю, где она…я не выполнял заказа на нее…не знаю…

- Твою мать, гребаный придурок, ты еще не понял, что я с тобой не играюсь. Начинай думать, скотина! Начинай шевелить своими мозгами, где она может быть, иначе ты начнешь их жрать и очень скоро.

Ник сделал надрез на груди Палача мечом и посмотрел, как плоть вокруг раны начинает быстро чернеть:

- АААА… я не знаю…дайте мне противоядие!

- Сука! – Ник ударил ногой по лицу Палача, и хрустнули кости, потом достал пузырек из кармана и повертел у того перед сломанным носом:

- Вот оно, две капли, и ты снова будешь как новенький…отвечай, где вы удерживаете женщину? Отвечай, тварь, кто из вас мог ее похитить и зачем?

Палач молчал, зажмурился, стиснул зубы.

Габриэль подошел к Нику и отобрал у него пузырек, открыл крышку:

- Это последний…я сейчас вылью его содержимое на пол, и ты сдохнешь. Ты хочешь сдохнуть?

Каратель попытался протянуть руку за пузырьком, и меч Габриэля отсек ему кисть. Тот заорал, из культи фонтаном полилась черная кровь.

- Я не шучу, мразь, говори…

- Миха…ее мог похитить только Миха, гребаный извращенец…я предупреждал его, что когда-нибудь …Это Миха.

- Где он?

- Не знаю…никто не знает.

- Как можно на него выйти?

Каратель скулил, кусая губы и поглядывая на пузырек в руке Габриэля.

- Позвонить…я могу ему позвонить и заставить прийти сюда…я…

Габриэль усмехнулся:

- Давай звони. Где твой сотовый?

- В левом кармане, там в куртке…клянусь, я ничего не знаю…клянусь.

Габриэль достал мобильник.

- Какой номер?

- Нет номера, набирай три звездочки и решетку, а потом вызов…

***

Изгой засыпал землей тело одиннадцатого Палача и посмотрел на друзей. Ник как всегда курил, а Габриэль нервно ходил взад и вперед…слишком громко билось его сердце, слишком быстро кровь текла по венам.

- Миха не придет, - сказал Изгой через несколько минут, - Он не идиот. Он почувствовал опасность. Я слишком хорошо его знаю.

Габриэль ударил кулаком по стене и зарычал…

- И что теперь? Ждать? Что, твою мать, теперь мы будем делать?

- Не знаю, - Изгой облокотился о стену, - Я думаю.

Николас смотрел на них обоих и вдруг заорал:

- Сотовый…давай набирай Влада, пусть Серафим пробьет по номеру. Давай, сейчас. О...дьявол...нет номера...ничего нет...сукин сын..., - застонал Мокану и нервно взъерошил волосы.

В этот момент завибрировал его собственный. Габриэль быстро ответил и услышал голос Фэй:

- Я вижу, где она…вижу…запоминай. Это подвал, скорее всего канализация или метро. Похоже на подсобку. Я слышу шум проезжающих поездов. В городе только одна нерабочая станция. Возможно, там. А может…не знаю, но там поезда. Хуже, если я ошибаюсь, и это канализационный люк, их тысячи по всему городу. Но я не думаю, не слышу шума воды. А вот стук колес - да.

- Отбой…Фэй увидела, где она…она ее чувствует. В машину, быстро.

- Давайте, у нас мало времени, Габриэль...ей очень плохо и единственное, что она сейчас делает и на что тратит последние силы, это возможность передать мне картинку. Ей это удается, но очень плохо, между нами нет связи…она слишком слаба.

"НО ЖИВА" - захлебнулся восторгом Габриэль - "она жива".

Они ездили по улицам города вслепую, направляемые Фэй, она словно сопоставляла эмоции Крис и Габриэля для того, чтобы понять - слышат ли они похожие звуки, но постепенно терялась даже слабая надежда, а потом Фэй вдруг сказала, что связь с Кристиной оборвалась. Габриэль стиснул челюсти, стараясь не поддаться отчаянью, они все равно продолжали искать. Пока наконец-то Фэй не закричала им остановиться.

- Здесь…очень похоже. Стойте.

Они как раз проехали мимо вокзала.

- Стоп…выйдите из машины. Только тихо…Я слышу странные постукивания, как и там, где Крис…Что это за звук?

Габриэль осмотрелся по сторонам и вдруг заметил, как на одном из вагонов товарного поезда несколько рабочих заколачивают двери. Потом повернул голову влево и снова вправо. Пошел на звук.

- Что там, Фэй?

- Она слышит его справа, издалека, смотрите на строения, ищите что-то похожее на подземный ход, мост - не знаю…что-то под землей.

Габриэль в отчаянии оглядывал местность, но ничего похожего не видел, только пустые перроны и товарняки.

- Нет, не вижу.

- Подумай, черт…я уже не чувствую ее, Габриэль..она была очень слабой.

От отчаяния свело скулы, и он сжал кулаки, потом решительно направился к работникам. Изгой и Ник окликнули его, но он их не слышал.

- Эй, парни?

Работники перестали стучать молотками и обернулись к нему:

- Тебе чего? Не видишь, мы работаем? Давай, вали отсюда.

- Скажите, здесь есть подвал?

Они захохотали:

- Ты чокнутый? Сейчас четыре часа утра, какой нахрен подвал, парень?

Габриэль сам не понял, как схватил одного из них за шиворот и, подняв в воздух, оскалился, глаза запылали красным фосфором:

- Я, мать твою, похож на шутника? Мне нужен подвал, черт его знает, подземное помещение, здесь есть такое?

Остальные работники побросали инструменты и дали деру. А этот смотрел на парня расширенными от ужаса глазами:

- Есть, - хрипло пробормотал он, - Есть, вон там.. когда-то хотели строить станцию метро, а потом забросили, но ты туда не пройдешь. Там все завалено камнями и мусором.

Сердце смертного мужчины колотилось, как бешеное, адреналин зашкаливал, и Габриэль почувствовал острое желание перегрызть ему глотку и осушить досуха.

- Не убивайте меня …у меня жена беременная…пожалуйста…

Габриэль несколько секунд смотрел на работника, потом швырнул его на землю.

- Убирайся отсюда, - зашипел он, – Давай, вали к такой-то матери!

Но Изгой, словно из ниоткуда, приземлился прямо возле мужчины, тот хотел закричать, но Мстислав со всей силы ударил его головой о вагон, и тот сполз на землю.

- Нахрена? - прорычал Габриэль.

- Ну что там? – не обращая внимания на вопрос, спросил Изгой и пнул работника носком сапога, - Он бы сейчас полицию позвал, нам это не нужно, верно?

- Сказал, что за складом есть подземный ход, станция метро.

Габриэль по-прежнему смотрел на бесчувственного парня в робе и оранжевой жилетке.

- У него беременная жена дома, - тихо сказал он.

Изгой засмеялся, наклонился к работнику и достал из его жилетки удостоверение, посмотрел на карточку, а потом бросил парню.

- Когда вернемся домой, Серафим пробьет его по своим каналам – уверяю, ты узнаешь немало интересного. Он жив. Все, пошли.

***

Вход под землю был завален кирпичами и обнесен желтой лентой. Мужчины быстро его расчистили и выбили железную дверь. Из подземелья доносился запах сырости и звук капающей воды. Габриэль шагнул в темноту и тут же услышал голос Изгоя:

- Твою мать! Я не могу идти дальше. Здесь снова заклятье камня. Вот дерьмо!

- Ну, это значит мы в правильном месте, - сказал Ник и усмехнулся.

- Это значит, что Габриэль останется один на один с этим психопатом.

Изгой сжал челюсти и посмотрел на парня:

- Ты не можешь туда идти. Все. Поиски окончены!

Но парень сделал еще один шаг, а потом обернулся:

- Мои поиски окончатся тогда, когда я найду ее или сдохну, пока я живой – я буду искать, и не остановлюсь, особенно сейчас, когда так близок к цели.

- Он уничтожит тебя, - крикнул Изгой, - Один ты не справишься с Михой.

- Я не один, я с Крис. Вместе мы справимся. Эй, пожелайте мне удачи.

Ник усмехнулся:

- Она и так с тобой. Давай, парень, отрежь яйца этому уроду.

- У него нет яиц - он кастрат, - сказал Изгой и посмотрел на Габриэля, потом вытащил меч и швырнул парню, - Я мечтал вот этим самым мечом отрезать башку этого извращенца, исполни мою мечту, парень, выпусти ему кишки и принеси его сердце, хочу лично сжать его в кулаке.

Габриэль поймал меч на лету и улыбнулся.

- Я постараюсь. Обещайте мне, что если я не вернусь, вы спалите это чертово место дотла. Я не хочу, чтобы эта тварь осталась в живых.

Ник молчал, отвел взгляд в сторону и сжал руки в кулаки.

- Я сожгу это место, клянусь тебе. Если через час ты не вернешься – здесь все взлетит на воздух.

***

Темные коридоры, снующие по влажной земле крысы, и ни звука, только вода капает громко, по нервам. Все органы чувств напряжены до предела. Автомат наготове, в другой руке нож. Шаг за шагом в темноту. Вдалеке виднелась тусклая полоска света. Пошел на свет. Как вдруг из темноты на него набросились, с двух сторон. Посыпался град ударов, Габриэль молниеносно отражал атаку, не видя нападавших, только чувствуя их дыхание и стараясь нанести максимум ущерба короткими ударами, не тратя патроны. В тот момент, когда вампиры повисли на его руках, стараясь скрутить их за спину, Габриэль выстрелил, сначала в одного, и молниеносно в другого. Парень выхватил меч, и уверенной рукой отсек их головы. Кровь забрызгала его лицо, а он на мгновение замер, прислушиваясь к звукам. Издалека доносилась музыка. Пошел дальше, слегка прихрамывая и зажимая рану в боку ладонью. Те, двое, успели его задеть. Теперь он был уверен – Крис где-то здесь, в этой чертовой вонючей дыре, и он найдет ее. Поднялся по мокрым ступеням наверх и оказался на платформе с разрушенной крышей. Застыл на месте. Заметил фигуру в черном плаще. В голове сверкнул образ из прошлого, он чувствовал запах смерти…запах мрака, исходивший от Палача. Последнего карателя Асмодея.

- Миха! – крикнул Габриэль, и палач медленно обернулся. Габриэлю показалось, что он задыхается. Он узнал это жуткое лицо-маску. Узнал эти белесые глаза. Это ОН – убийца его родителей. Это его тогда видел маленький Габриэль. Фэй была права, он запомнил эти страшные глаза, именно их боялся в детстве, именно с этим ублюдком связаны все его кошмары из прошлого. Габриэль прицелился и выстрелил, потом еще раз и еще, пока не выпустил всю обойму. Палача отбросило к поручням, впечатало в них, он конвульсивно подергивался, потом вдруг поднял голову и засмеялся, изо рта потекла черная кровь, блеснули клыки. Палач достал с кармана пузырек, залпом осушил и, глядя на Габриэля, выковырял из тела пули, погружая костлявые пальцы в плоть. Куски сплющенного голубого сплава падали на мокрый асфальт. Миха выпрямился и пошел на Габриэля.

***

Удары Михи были сильными, наносили максимум повреждений, Габриэль, израненный в схватке с вампирами и другими карателями, с трудом стоял на ногах, ему удавалось лишь защищаться, и он чувствовал, как постепенно силы его покидают. Только ненависть держала на плаву и надежда спасти Крис. Если та еще жива. Почему-то, глядя в эти страшные глаза, в глаза самой смерти он вдруг перестал верить. Он словно ослеп, погрузившись в болото воспоминаний. Миха - это кошмар, с которым он боролся всю свою жизнь. Кошмар наяву, и Габриэль привык, что именно этот дикий ужас всегда побеждал в его снах и воспоминаниях. Миха дрался без меча, оружие Габриэля валялось неподалеку, поблескивая в свете тусклого фонаря. Палач выбил его из рук парня еще вначале боя. Но оставался кинжал и автомат, с одним единственным патроном. Миха схватил Габриэля за шиворот и ударил о стену, а потом силой отшвырнул на асфальт, в два прыжка оказался рядом, снова приподнял и на этот раз ударил парня лбом прямо в лицо, из носа хлынула кровь, и Габриэль почувствовал, как боль сковывает мозги. Миха поднял его с земли и, протащив по платформе, впечатал в бетонную стену. Белесые глаза смотрели прямо в душу…в душу мальчика, чьих родителей эта тварь зарезала, как скот на бойне.

- Маленький Ангелок…сученок остался в живых…Я не знал, что у твоего папаши был сын. Когда я отрезал ему яйца, я был уверен, что его член зачал только шлюх, таких же, как и твоя мамаша.

Габриэль ударил Миху коленом, но тот вонзил нож под ребро парня и пригвоздил его лезвием обратно к стене.

- Ты сейчас сдохнешь…ты, последний из Падших, сейчас отправишься в свой гребаный рай.

Миха все еще вжимал лезвие в бок Габриэля, прокручивая, причиняя максимум страданий, но в этот момент парень с силой пнул Палача ногами в живот, и тот отлетел в сторону. Габриэль споткнулся и упал на одно колено, из кармана выпал бумажник и подкатился к ногам Михи. Тот ловко схватил его костлявой рукой и посмотрел на фото светловолосой девушки…а потом поднял взгляд на Габриэля, который пошатываясь шел к нему.

- Отдай, тварь.

Парень выставил вперед руку с автоматом.

- Отдай, не то я вышибу тебе мозги.

- Так вот почему ты здесь? Маленькая сучка дампир …из-за нее... Как забавно…Ха-ха-ха…значит, вот зачем вы устроили эту бойню. Вы искали ее.

Габриэль зарычал…этот рык появился из глубины, заклокотал в пересохшей гортани, все конечности задрожали, наполняясь странной силой, словно на последнем дыхании.

- Где она? - хрипло спросил Габриэль.

- В Аду…я превратил каждый ее день в маленький персональный ад…она так сладко кричала от боли, когда я резал ее кожу своим кинжалом, когда вырывал ее волосы и раздирал ей внутренности, как она кричала…это слаще музыки…О, тебе больно?

Габриэль медленно пошел на Миху, с каждым шагом боль отступала на второй план, он чувствовал, как внутри сорваны все планки - он убьет эту мразь, убьет эту тварь сейчас.

- О, да мы разозлились, - засмеялся Миха. Они молниеносно побежали друг на друга, и Миха силой вонзил острие ножа в грудь Габриэля, в тот же момент автомат выстрелил, и пуля остановила Палача, он удивленно замер на месте. Габриэль перехватил запястье Михи и резко крутанув его руку всадил его же нож ему в сердце, прижимая карателя к себе, а потом оттолкнул и закашлялся, согнувшись пополам и сплевывая кровь. Едва держась на ногах подошел к мечу Изгоя и с трудом поднял его с земли, упал на колени и подполз к полумертвому врагу. Тот смеялся, из окровавленного рта доносился клокочущий, скрипучий хохот.

- Она сдохнет еще до того, как ты найдешь ее… сдохнет… сдохнет… после меня никто не остается в живых. Пока ты был занят мной, она истекала кровью…как забавно. Дерьмо…похоже ты убил меня…и ее…

Габриэль замахнулся мечом и нанес сокрушительный удар, разрезая горло Михи, но оскаленный рот продолжал улыбаться, черная кровь фонтаном била из раны, а проклятый монстр стоял на коленях и все еще не собирался отправляться в Ад. Габриэль зарычал и оторвал Михе голову голыми руками, безо всяких усилий, отшвырнул в сторону и заорал так громко, что посыпалась штукатурка, эхо разнеслось по воздуху, разрезая глухую тишину как автоматная очередь. Уронил меч, схватился обеими руками за рану на груди и сцепив зубы поднялся с земли. Сердце колотилось как бешеное. От заветной цели его отделяли лишь скользкие ступени, ведущие вниз. Он или воскреснет сейчас или останется в этом подвале навечно.

***

Габриэль, шатаясь, спускался по лестнице, по лицу стекал пот и его собственная кровь, на ступенях оставались красные следы, так же как и на потрескавшейся стене за которую он держался. Но Габриэль, словно машина, не чувствовал боли и усталости, раны на теле болели гораздо меньше, чем раны в душе. Каждая ступенька, казалось, отделяла его от желанной цели на целую вечность и в то же время приближала. Там, внизу, он мог найти свою смерть. Если Кристина мертва, то у него уже не будет сил подняться обратно, он останется с ней, навсегда, как и мечтал. Изгой очень скоро взорвет это проклятое место к такой-то матери. Все же неведенье и надежда давали силы, а что будет с ним, когда этой надежды больше не останется? Габриэль толкнул дулом автомата железную дверь, и в нос ударил запах свежей крови. О боже, он знал, чья это кровь, он определял ее по составу, по пряности, по чему угодно. Потому что она как и его собственная уже давно текла по его венам. Одна единственная тусклая лампочка освещала помещение, похожее на подсобку мясника с железным столом-каталкой, покрытой нейлоном, и кроватью аккуратно застеленной черным покрывалом. Стены забрызганы кровью, простыня на столе вся красного цвета. Габриэля затошнило. Он боялся идти дальше, там, в углу под серыми тряпками, он угадывал чей-то силуэт, и он боялся. Прочь отсюда, оставить ее образ живым в душе, только не холодный труп, это выше его сил. Он не выдержит, он просто умрет, задохнется от боли. Медленно подошел и вдруг замер, увидел ЕЕ сквозь кровавую пелену в глазах. Крис сидела у стены, на полу, завернутая в эти самые серые тряпки, похожая на скелет, обтянутый кожей. И она дрожала, как в лихорадке. Габриэлю показалось, что его сердце разорвали на мелкие кусочки, разрезали тупым ножом. Он видел тонкие руки, судорожно сжавшие хрупкие плечи. На коже ссадины и кровоподтеки, ногти обломаны до мяса. Она не чувствует его? Она не чувствует его запах, почему она его не слышит и не видит? Габриэль подошел вплотную к Крис, и спазм сдавил его горло, Кристина подняла голову. О боже…его лицо исказила гримаса боли, из груди вырвалось рыдание. Она его не видела, потому что это было невозможно, так как оба ее глаза заплыли, и страшные кровоподтеки, глубокие порезы на лбу и щеках не давали возможности полностью открыть глаза. Под носом запеклась кровь, а губы превратились в ободранные полоски мяса. Габриэль рухнул на колени и захлебнулся воплем отчаянной агонии. О господи, что же делал с ней проклятый ублюдок? Крис силилась рассмотреть его лицо, она беззвучно шевелила губами, когда он наконец-то понял, что именно она шепчет его сердце на секунду остановилось…Крис узнала его, она шептала его имя как заклинание:

"Габриэль"

Сдерживая рыдания, рвущиеся из горла, прислонился лбом к ее лбу, не решаясь прикоснуться. Кристина дышала очень тихо, пульс почти не прослушивался.

- Я заберу тебя отсюда, я пришел за тобой, - прошептал срывающимся голосом, все еще задыхаясь. На нее невозможно смотреть без судорожных спазм в груди.

Крис приоткрыла рот, у нее в горле заклокотало, но так и не произнесла ни слова. Поднесла израненную руку к его лицу, очень медленно, каждое движение давалось ей с титаническим усилием, и прикоснулась к его щеке, пачкая кровью, потрескавшиеся губы растянулись в слабой улыбке, а потом скривились в гримасе страдания. Она что-то говорила, но ее голос срывался и походил на хрип. Голова покачивалась на тонкой шее, словно от тяжести. Габриэль осторожно прикоснулся к ней, и она вздрогнула, он немедленно отнял руки:

- Я сейчас прикоснусь к тебе, чтобы вынести отсюда, я не причиню тебе боли. Обещаю. Мы сейчас вместе выберемся отсюда…ты мне веришь?

Она смотрела на него из-под отекших век, по ее щекам катились слезы. Слегка кивнула.

- Позволь мне взять тебя на руки.

Но он чувствовал, что если сдвинет Крис с места, возможно, это убьет ее, она истекала кровью, и у нее не осталось сил. Ее аура была пустой, как у мертвеца…лишь изредка пульсировала бледно-голубым. Габриэль закрыл глаза и почувствовал, как все его тело задрожало от напряжения. Перед глазами появилась яркая вспышка света и засияла, ослепляя. Он начал отдавать ей свою энергию. Отдавать так отчаянно, что из него выплеснулся бешеный поток света - мощный и оглушительный, как цунами. Он слабел. А ее дыхание становилось все отчетливей, биение сердца больше не походило на легкие удары крыльев бабочки, оно начало отбивать ритм, пусть хаотичный, срывающийся, но ритм. Чувствуя слабость во всем теле, Габриэль все же нашел в себе силы и

осторожно приподнял Кристину с пола. Твою ж мать, она ничего не весит, младенец был бы тяжелее, простынь соскользнула на пол, и он задохнулся - на Крис не осталось живого места. Вся кожа покрыта глубокими ранами, следами от укусов, порезами, засосами. На ней надето белое платье, покрытое бурыми пятнами, на ногах кровоподтеки и рваные следы от когтей. Каждое прикосновение, даже такое трепетное, причиняло ей адскую боль. Габриэль бережно поднял Крис на руки, и головка девушки безвольно упала ему на плечо.

- Я осторожно…я буду останавливаться, чтобы ты могла …о боже…- его тошнило, его выворачивало наизнанку, потому что каждое прикосновение заставляло Крис вздрагивать от невыносимой боли, которую он не мог забрать себе, потому что сам едва стоял на ногах. Если не успеет ее вынести - они умрут…Изгой исполнит обещание. Габриэль стиснул зубы и медленно понес свою драгоценную ношу наверх. Но преодолел лишь пару ступеней и прислонился к стене, голова предательски кружилась, из раны на груди сочилась кровь. Крис что-то очень тихо сказала. Он наклонился чуть ниже:

- Я знала…что ты придешь за мной…

И потеряла сознание, она обмякла в его руках, но Габриэль чувствовал биение ее сердца и заставил себя идти дальше. Он спотыкался, но нес. Падал на одно колено, удерживая ее на весу, как хрусталь, боясь оступиться и упасть вместе с ней…

***

- Дьявол, - выругался Изгой и нервно пнул носком ботинка кирпич, - Слишком долго, слишком. Скоро рассвет. Мы не можем больше ждать.

- Еще пару минут…, - пробормотал Ник, вглядываясь во тьму туннеля, - Пару минут.

- Хорошо, пару минут, - уже в который раз соглашался Изгой, сжимая в руках пульт управления от взрывчатки, - Пару минут…

Вдруг вдалеке послышался шорох они резко обернулись.

- Чтоб я так жил! Он несет ее! Твою ж мать, ты это видишь? – Ник смотрел в темноту расширенными блестящими глазами, полными благоговения и дикого восторга.

Изгой это видел. Он без труда различал силуэт парня с девушкой на руках. Каждый шаг давался Габриэлю с трудом, он спотыкался и шел к выходу, прислонялся к стене, стараясь набраться сил, и снова шел.

- Чтоб я сдох… - рычал Ник, и истерически хохотал, потом пнул Изгоя в плечо, - живучий сукин сын…он нашел ее, нет…я не верю своим глазам. Он, мать его, нашел ее. Охренеть!

На самом деле князь, так же как и Изгой, изнывал от невозможности помочь парню, который каждый шаг преодолевал в страшных мучениях. Они уже чувствовали запах крови, знали, что тот ранен, но они не могли ему помочь - этот путь, в несколько шагов к свету, он должен преодолеть в одиночку. Наконец-то Габриэль вышел за пределы воздействия камня, ступил ногой на мокрый песок и упал на колени, удерживая свою ношу на вытянутых руках. Изгой тут же осторожно взял Крис, прикрывая своим плащом, а Ник бережно подхватил Габриэля за плечи и осторожно положил на землю.

- Он ранен, смертельно, потерял много крови. Мы можем не довезти его домой.

- Я нашел ее, - хрипло простонал Габриэль и улыбнулся, так странно видеть улыбку на этих бледных губах, - Я же говорил, что она живая…

- Да, ты герой! Ты это, мать твою, сделал! Да! Ты это сделал!

- Дай ему свою вену, - бросил Изгой, - как ни странно Крис в лучшем состоянии, чем он. Она слаба, изранена, но выживет. Фэй поставит ее на ноги, а о парне нужно позаботиться немедленно.

- Миха мертв, - прошептал Габриэль, все еще улыбаясь, - Ублюдок сдох.

Через несколько минут, когда их шестисотый отъехал от вокзала, раздался взрыв, и оранжевое пламя взмыло в небо, похоронив под собой туннель и последнего из карателей. В этот момент прекратился дождь, и слабые лучи рассвета сквозь тучи пролились на землю. Первый день весны вступил в свои права.

31 ГЛАВА

Девочки, я безумно рада, что вам понравился мой сюрприз. Даже не ожидала, что будет столько отзывов и восторгов. Планировалось просто подарить вам немножко улыбок. Но я ужасно рада, что мне удалась эта затея и вам понравилось. Постараюсь почаще писать для вас вот такие небольшие отступления о героях. А теперь читаем продолжение. ВСЕМ ОГРОМНОЕ СПАСИБО ЗА ОТЗЫВЫ!

31 ГЛАВА

Любить и погибнуть: это сочетание - вечно. Воля к любви означает готовность к смерти.

автор: Фридрих Ницше

Фэй неслышно зашла в кабинет и посмотрела на Лину и Влада, которые с нетерпением ждали ее появления.

- Без изменений. Ничего не слышит, не видит. Не реагирует на мой голос. Не подпускает к себе. Слуги не смеют к ней подойти. А ее нужно вымыть, наложить повязки, осмотреть. Вооружилась куском стекла и сидит на полу как загнанный зверь. Я не знаю что делать.

Ведьма тяжело вздохнула и посмотрела на Влада.

- У нее многочисленные гематомы на теле и они не проходят, ей нужно внутривенное вливание крови. Нужен осмотр как внешний, так и внутренний. Не исключаю, что возможно кровотечение и серьезные повреждения. Не знаю через что именно ей пришлось пройти, но думаю, это выходит далеко за рамки нашего восприятия. Над ней надругались не только физически, но и духовно. Пока не проведу осмотр, я не буду знать насколько все плохо. Помощь психиатра тоже не помешала бы. Ей бы успокоительное, душ и немного поесть…

Влад сжал руку жены и тихо спросил:

- Она придет в себя, Фэй? Это наверняка постстрессовый синдром или как это называется? Скажи все что нужно – мы достанем.

- Сложность в том, что она нас не чувствует. Она…как бы это сказать, она мысленно еще там, в плену. Ее мучают кошмары наяву, и она не может их отпустить. Нужна встряска, эмоциональный всплеск, что-то, особенное способное вывести из состояния шока. Может быть нам стоит прийти к ней всем вместе, чтобы вы с ней поговорили, может услышав ваши голоса она начнет реагировать.

- Так идемте, немедленно, - Лина потащила Влада к двери.

- Только будьте готовы к тому, что скорей всего ее реакция может быть совсем отрицательной вплоть до яростного сопротивления.

- Я как-нибудь справлюсь со своей дочерью, - упрямо сказала Лина, - идем, Влад. Я хочу обнять мою девочку.

- Самое последнее, что стоит сейчас делать – это прикасаться к ней, - заметила Фэй и прошла вперед.

- Как Габриэль? – Влад последовал за Фэй, увлекая за собой Лину.

- Уже лучше. Он сильный, он отчаянно борется со слабостью, выкарабкивается с маниакальной настойчивостью. Раны почти затянулись. Отдых, нормальное питание и он снова в форме. Но это займет время, пока что он с трудом встает с постели.

Они зашли в комнату Крис и закрыли за собой дверь. На первый взгляд спальня казалась пустой. Кровать аккуратно застелена, приоткрыто окно, и светлые шторы развевались от легкого ветерка. Кристина сидела на полу неподалеку от кровати. Она закрыла глаза, ее потрескавшиеся бледные губы шевелились. Крис сжимала пальцами кусок стекла, рядом валялась разбитая ваза. Как же она сейчас не походила на ту сильную смелую женщину, к которой все привыкли. Это загнанное животное, истерзанное, израненное не может быть их Кристиной. Худенькая до невозможности, скулы впали, подбородок заострился. Ублюдок, который издевался над ней срезал прекрасные светлые локоны и теперь Крис походила на девочку подростка с очень короткой стрижкой, ее тоненькая шея трогательно виднелась в вырезе грязного белого платья. Увидеть собственного ребенка в таком состоянии неимоверно тяжело. Лина была близка к обмороку, а Влад стиснул челюсти как всегда, когда сильно нервничал или злился. Фэй больше смотрела на ситуацию как врач, стараясь отодвинуть эмоции на второй план. Перед ней жертва. Женщина, которую наверняка, постоянно избивали и унижали. Этой женщине необходима помощь врача, и она совершенно не нуждается сейчас в жалости и истеричных причитаниях. И до нее нужно достучаться, найти контакт и помочь выйти из этого состояния. Лина медленно приблизилась к дочери.

- Крис, девочка моя, ты меня слышишь? Это мама.

Кристина не шевелилась, совершенно не реагируя на внешние раздражители. Но так казалось только на первый взгляд. Едва Лина протянула руку, чтобы прикоснуться к ней. Глаза Крис распахнулись, засверкали красными огнями, как цветные лампочки, она оскалилась:

- Не приближайся…, - зашипела и выставила худую руку вперед, сжимая стекло с такой силой, что на коже проступили капли крови, - не приближайся ко мне ублюдок.

Лина оторопела на мгновение, а потом все же тронула Крис за плечо и та закричала как безумная, размахивая осколком, шарахнулась к стене, вжалась в нее спиной.

Непроизвольно Влад бросился к дочери и попытался сжать ее в объятиях, и та завыла, заскулила, яростно сопротивляясь, нанося отцу порезы, пытаясь вонзиться в его руку клыками. Теперь они с трудом сдерживали ее, Кристина сопротивлялась так яростно, что Владу пришлось применить силу и сжать ее запястья, выдирая осколок из трясущихся рук. Крис обмякла на секунду, а потом снова закричала так громко, что у Фэй заложило уши. Ее крик перешел в рыдание:

- Пожалуйста не надо…не надо…не прикасайся ко мне… Пожалуйста…

- Милая, это я…это папа. Мы хотим помочь тебе, мы ….

- Нет…, - рыдания снова перешли в дикий крик. Дверь с грохотом распахнулась и мимо Фэй словно вихрь пронесся Габриэль. Он силой отшвырнул Влада в сторону. Кристина сползла на пол и снова вжалась в стену. Фэй увидела, как вспыхнули глаза короля от ярости, но она удержала его за плечо и приложила палец к губам. Габриэль стал на колени перед Крис, та все еще тряслась как в лихорадке, прикрывая лицо руками. Душераздирающее зрелище, когда кто-то унижен до такой степени. Когда кто-то слабый и израненный в ужасе закрывается, ожидая побои и издевательства. Влад глухо застонал, а Лина едва сдерживала рыдания, вцепившись в руку мужа.

- Тссс тихо, это я…ты меня слышишь? Я здесь, и никто тебя не тронет. Клянусь.

В комнате повисло напряжение все молча ждали. Лина в отчаянии смотрела на парня, который склонился к их дочери, и надеялась на чудо. Все они теперь надеялись только на чудо. Габриэль осторожно взял девушку за плечи и привлек к себе. Все внутренне приготовились к новой волне отчаянных криков и сопротивлению. Но нет, Крис позволила ему взять себя на руки. Габриэль поднялся с колен, прижимая ее к груди, укачивая как ребенка. На спине парня, сквозь светлую футболку, проступили пятна крови – рана открылась, но он словно не замечал этого.

- Никто не тронет…не позволю…, - прошептал очень тихо.

Фэй почувствовала, как по ее щекам текут слезы. Только она знала, насколько тяжело был ранен Габриэль, его сквозная рана в груди все еще не зажила, она сама меняла ему повязку, но, черт возьми, у него хватает сил стоять здесь, сжимать Крис в объятиях, хватило сил даже отшвырнуть Влада, как тряпичную куклу. Столько самоотверженности в этом молодом воине, он как глоток свежего воздуха для всех них. Еще совсем недавно он был испуганным парнем, не до конца понимающим собственное предназначение и далеким от крови и насилия, а сегодня он готов убивать за Кристину не задумываясь, сталкиваясь с самыми сильными противниками. Фэй еще никогда не видела такой безумной и в то же время нежной любви.

Кристина приоткрыла глаза и посмотрела на парня, красный огонь потух, взгляд затуманился, и подбородок слегка дрогнул, на ресницах задрожала прозрачная капля и блестящей дорожкой скатилась по бледной щеке.

Габриэль осторожно вытер слезу, большая ладонь скользнула по лицу, и дрожащие мужские пальцы зарылись в короткие волосы на затылке Крис, привлекая ее к себе. Фэй ошеломленно смотрела, как Кристина обвила его шею тонкими руками, склонила голову ему на грудь, перестала дрожать.

- Не уходи, - всхлипнула очень тихо. И Фэй, с триумфом, посмотрела на Влада, который удивленно наблюдал за парнем. Он словно не понимал как тому удалось то, что не получалось у них всех. Кроме того Влад вряд ли догадывался о том что происходило между Габриэлем и Крис до того как она пропала. Нет, о чувствах парня знали все, но никто не мог предположить даже на секунду, что эти чувства взаимны.

- Не уйду. Никогда. Клянусь.

Фэй встретилась взглядом с Габриэлем и тихо сказала:

- Ее нужно осмотреть, поговори с ней, убеди. Это просто необходимо для нее же.

Мы подождем за дверью.

Фэй кивнула Владу и Лине, призывая их покинуть комнату и оставить Габриэля и Крис наедине.

- Что это, черт возьми, значит? – спросил Влад и в недоумении посмотрел на Лину, - чего еще я не знаю?

Фэй улыбнулась:

- То чего обычно не знают отцы о своих дочерях.

- Лина?

Влад перевел взгляд на жену.

- Они что любовники?

- Я бы не стала называть это именно так, - вместо Лины ответила Фэй, - у Габриэля есть все шансы вернуть ее к жизни. Она ему доверяет. Больше чем мне с вами, больше чем кому бы то ни было. Если тебя интересует близки ли они физически – да, близки.

Влад тяжело выдохнул.

- Я подумаю об этом потом…сейчас у меня просто нет сил на все это. Фэй, что от меня требуется? Лекарства, оборудование все что угодно.

- Если Крис позволит себя осмотреть, я смогу сказать тебе с уверенностью. Но думаю, нам придется отвезти ее в мою клинику для более точных исследований. И еще, ей понадобится психиатр. Я пока думаю, кто бы мог сделать это наилучшим образом.

- Хорошо, я понял. Дьявол, я бы хотел лично казнить того ублюдка. Жаль нельзя отправиться за ним в Ад и содрать с него кожу живьем. Серафим сообщил мне, что они нашли квартиру, в которой Миха жил последние месяцы и нас ждет много паршивых сюрпризов.

***

Кристина наконец-то перестала дрожать, тело постепенно отпускала судорожная конвульсия паники. Его запах ее успокаивал. Ровное биение сердца, мышцы под ее пальцами. Он такой сильный. Нет, не только физически, он сильный внутри как кремень, несгибаемый, не ломающийся, надежный. И только его прикосновения не внушали ей ужаса. Она почувствовала его там, в этом вонючем подвале, несмотря на истощение, несмотря на то что уже почти умирала, Крис его почувствовала и это дало ей силы начать бороться со мраком, который уже окутывал ее сознание. Когда Миха закончил ее истязать, и стащил со стола, она уже не могла пошевелиться, он обескровил ее настолько, что в этот раз Кристина была уверена – ей осталось недолго, и именно в этот раз она смирилась. Все. Это конец. Она должна позволить смерти утащить себя в Ад, потому что бороться уже не имело смысла. Она устала. И вдруг в ее сознание ворвалась аура Габриэля. Вначале Крис думала, что у нее галлюцинации, но нет, она его чувствовала и он приближался. К ней. Шаг за шагом, а у нее не было сил даже крикнуть. Как в страшном кино, когда открываешь рот и не можешь издать ни звука. Крис изо всех сил заставила себя приподняться и скатилась с постели на пол. Может удар ее тела о каменный пол донесется до Габриэля и он пойдет на звук. Крис старалась не потерять сознание, старалась держаться на плаву и потихоньку ползти к двери, но это только в ее воспаленном мозгу она ползла, на самом деле Кристина лежала на полу, едва прикрытая окровавленной простыней и дрожала от холода и слабости. Жизнь теплилась в ней только потому, что она слышала шаги Габриэля, все ближе и ближе. Крис знала, что он здесь. С трудом приподняла голову, но глаза заплыли, после многочисленных ударов носком тяжелого ботинка прямо в лицо, и сквозь узкие щелочки она различала его силуэт. В голове нарастал гул, и сил держаться уже не осталось. Она не хочет умирать. Не сейчас. Не тогда, когда Габриэль нашел ее, не сегодня…

Габриэль вынес Кристину на балкон. Свежий воздух и запах дождя ворвались в легкие головокружительным ощущением свободы. Крис распахнула глаза, вглядываясь в синее небо, просвечивающее сквозь тучи, которые молниеносно ползли на запад, открывая взгляду пронзительную лазурь. Мужские руки, сильные и в то же время нежные, дарили долгожданное тепло и покой. У нее не осталось сил сопротивляться, бороться с собой, воевать с ветряными мельницами. Только дикое желание позволить этому парню любить себя и позволить себе принять эту любовь, не драть свое сердце в попытках отрицать очевидное. Она любит Габриэля. Как давно? Разве это имеет теперь значение? Просто любит, до невозможности, до боли в груди. Имеет ли она на это право? Крис еще не дала себе ответ на этот вопрос. Не сейчас. Не сегодня. Он снова вырвал ее из лап кошмара. Она дома. И пусть ей все еще страшно, но она в родных стенах и скоро ей станет легче. Кристина очень постарается вернуться обратно с достоинством, несмотря на то что Миха с ней сделал… О боже, от одного упоминания его имени ее снова бросило в дрожь. Проклятый ублюдок, даже в Аду протягивает к ней свои костлявые пальцы. Крис содрогнулась, вспоминая, что это пальцы делали с ней, как раздирали ее плоть.

- Сколько времени меня не было? - тихо спросила Кристина, все еще прижимаясь щекой к груди Габриэля. Как ровно бьется его сердце. Еще никогда этот орган не значил для нее так много как сейчас. Раньше сердце представлялось всего лишь прибором перегоняющим кровь и жизненно необходимым, если его извлечь – враг умрет. А сейчас как много в этом слове – сердце. Особенно, когда Крис знает, что оно бьется для нее.

- Ровно три недели. Ужасно долгие, проклятые три недели, - ответил парень и посмотрел ей в глаза, - теперь ты дома и ты должна позволить Фэй осмотреть тебя.

Боже как чудесно слышать его голос. Она впитывала его каждой клеточкой своего истерзанного тела, и даже боль отходила на второй план. Пусть держит ее, никогда не отпускает.

- Как ты нашел меня?

- Кто ищет, тот всегда найдет, - он улыбнулся… у него улыбка божественная, только глаза все еще печальные. Полные грусти и боли. На щеке легкие следы от порезов. Ему пришлось воевать за нее. Она в этом не сомневалась. Даже трудно себе представить через что он прошел.

- Ты его убил. Это был ты, - не вопрос утверждение.

- Слишком быстро, я бы хотел убивать его медленно, я бы хотел позволить тебе убить его, если бы смог.

Крис тяжело вздохнула и провела пальцами по щеке Габриэля. Какое это теперь имеет значение, если несмотря ни на что он нашел ее? Сделал невозможное. Какая разница кто убил Миху? Гораздо важнее, что ее не бросили подыхать в этом вонючем подвале. Но самое поразительное, что именно там, в этом проклятом месте, истекая кровью, Крис чувствовала, что Габриэль придет за ней. Вопрос только когда? Успеет ли Кристина его увидеть до того как Миха отправит ее в Ад?

- Фэй за дверью, она все еще ждет, когда ты разрешишь ей осмотреть тебя. Лина и Влад…ты не позволила им.

О нет. Не сейчас. Только если он останется рядом, только если никуда не уйдет иначе Крис завоет. Рядом с Габриэлем она чувствовала себя в безопасности. Это такое дерьмо позволить себе быть настолько слабой, настолько ранимой. Позволить себя жалеть. Она должна собраться по кусочкам назло этому проклятому извращенцу, который надеялся навсегда превратить ее в униженное и дрожащее от ужаса животное. О нет, она этого не допустит. Она выкарабкается из этого болота.

- Можно Фэй войдет? – переспросил Габриэль, стараясь поймать ее взгляд. Какое красивое у него лицо, наверняка женщины сходят по таким с ума. Почему раньше Кристина никогда об этом не задумывалась? Но он ожидал ответа, а ей не хотелось отвечать. Через несколько секунд, Кристина снова положила голову ему на грудь и обреченно сказала:

- Да, пусть войдет.

Несомненно Фэй это слышала и появилась уже спустя секунду. Когда Габриэль осторожно положил Крис на постель, она поежилась от вновь нахлынувшей паники. Стало холодно и одиноко. Ведьма была в белом халате, что несомненно сыграло в ее пользу, проводя черту между Фэй родственницей и Фэй врачом. Она принесла с собой маленький саквояж, поставила его на стол и принялась доставать его содержимое, выкладывая на марлю. Крис не видела, что она там делает, но стук металла о стол вдруг отозвался в голове волной дикого ужаса. Миха тоже раскладывал свои приборы на столе, он готовился и любовно выбирал, каким именно он сегодня будет раздирать ее на части. Когда Фэй подошла к постели, на лбу у Кристины выступили капельки холодного пота. Ведьма откинула простыню и Крис напряглась настолько, что почувствовала каждый нерв своего тела. Ведьма бросила взгляд на окровавленные ноги Крис, на гематомы, распространившиеся по внутренней стороне бедер. Фэй вдруг повернулась к Габриэлю:

- Выйди, оставь нас одних.

- Нет, - простонала Крис.

Фэй склонилась над ней:

- Я думаю, ему стоит выйти, пожалей его, ему не нужны подробности. Он и так с ума сходит. Пусть подождет за дверью.

Кристина кивнула, и Габриэль ушел, тут же стало пусто, словно он занимал собой все пространство. Фэй села на краешек постели и взяла руку Кристины в свою.

- Я не знаю, что тебе пришлось там пережить, ты должна собраться всеми силами и позволить мне определить насколько все плохо. Помнишь, когда вы привезли ко мне Марианну…тогда…много лет назад. Я ведь не причинила ей зла. Ты веришь мне?

Кристина кивнула и сжала руку Фэй.

- Крис, я не хочу задавать тебе вопросы, заставлять тебя говорить. Сейчас я вижу только внешние повреждения, но могут быть и внутренние? Или я не права? Изгой сказал нам, что Миха кастрат, логично предположить, что в силу этого обстоятельства он не мог надругаться над твоим телом как мужчина. Или есть что-то, чего я не знаю?

Он не просто брал ее силой, он брал ее всем, что попадалось под руку, всеми извращенными способами. Он калечил ее почти каждую ночь, его пытки были все более и более изощренными.

- Он подвергал тебя сексуальному насилию, Крис?

О боже, Габриэль за дверью, он может все услышать. Кристина не хотела, чтобы он знал, только не об этом.

- Покажи мне. Я знаю, что тебе придется вспоминать и думать об этом, но позволь мне узнать как врачу не как твоей родственнице. Держи крепче мою руку и закрой глаза.

Крис задержала дыхание и стиснула теплую руку ведьмы.

Спустя несколько минут Фэй перестала дышать, она тряслась, как в лихорадке ее глаза расширились от ужаса. Кожа стала серой, а губы побелели, но она старалась изо всех сил взять себя в руки:

- О боже, - пробормотала Фэй и ее голос походил на шелест, словно она потеряла дар речи.

Крис закрыла глаза. Она показала лишь часть, не все, иначе Фэй сошла бы с ума вместе с ней.

- Я хочу раздеть тебя, помоги мне немножко. Нужно произвести осмотр, - уже спустя несколько секунд сказала Фэй стараясь унять дрожь в голосе. Крис стиснула зубы и постаралась успокоиться, но ей не удавалось перестать дрожать, зуб на зуб не попадал. Руки Фэй были теплыми и осторожными, она надавливала, слегка стараясь не причинить боль. Через несколько мучительных минут, которые растянулись на столетия, Кристина услышала шелест медицинских перчаток.

- Снаружи есть только ссадины и синяки, но я не знаю, что происходит внутри и мне нужна помощь. Твоя помощь. Ты должна максимально расслабиться и позволить мне сделать внутренний осмотр. Ты сможешь довериться мне настолько?

Крис стиснула зубы. Сможет ли она? Не сойдет ли с ума от ужаса и паники?

- Я буду очень осторожна и сделаю все максимально быстро. Но для этого нужно поехать со мной в клинику. Здесь нет такого оборудования. После того…после того что с тобой делали нужно быть уверенными в том, что внутри нет серьезных разрывов.

Да там все разорвано, мать вашу…Все. Она сама слышала как лопалась ее плоть, она тонула в собственной крови…О боже…когда-нибудь Крис удастся это забыть?

Хорошо, она поедет. Пусть это побыстрее закончится, и тело снова начнет ей подчиняться. А с душой она как-нибудь справиться сама.

- Поедем, раз нужно.

Фэй улыбнулась и взяла руку Кис в свою.

- Ты очень сильная, ты настолько сильная, что мне иногда кажется, наши мужчины не сравнятся с тобой никогда. Мы поставим тебя на ноги снова, вот увидишь.

- Велес…как он? Я так хочу чтобы он пришел ко мне и боюсь…боюсь что он испугается увидев меня такой…такой раздавленной, уродливой.

Фэй снова улыбнулась и тут Крис обратила внимание, что на ее шее, на цепочке висит еще одно обручальное кольцо. Перевела взгляд на одежду – все черное, на лицо бледное и осунувшееся, и побледнела. Фэй в трауре?

- Криштоф погиб, - голос Фэй дрогнул, и она отвела глаза, - Миха убил его, когда пришел за Дианой. Мы похоронили его три недели назад. В тот самый день, когда ты пропала.

Крис сильнее сжала руку Фэй. Как трудно иногда говорить слова сочувствия и утешения они кажутся фальшивыми и пустыми, ничего не стоящими. Крис знала, насколько Фэй была счастлива с Криштофом, насколько счастливым был их брак. Даже страшно предположить какой мрак сейчас на душе у Фэй, как тяжело ей, и она все же находит в себе силы снова и снова нести добро всем им, поддерживать, утешать тогда как сама… О боже, если бы…если бы что-то случилось с Габриэлем…Сердце моментально болезненно сжалось.

- Я в порядке. Я знаю, где его душа, и я знаю, что ему там хорошо. Он приходит ко мне иногда за той чертой, куда вам нет входа. Он в моем сердце. Любимые не умирают, они просто перестают быть рядом. Но они живут в нашей памяти и в наших сердцах, и только мы можем убить их забвением или подарить им вечность.

Они несколько секунд молчали.

- Ты доберешься сама в ванную или тебе нужна моя помощь?

Крис не была уверенна, что сможет, но просить Фэй помочь ей помыться – это слишком. Тем более мысль о душе, о воде смывающей грязь с ее тела вдруг яростно запульсировала навязчиво возбуждая желание сделать это как можно скорее.

- Я справлюсь. Я постараюсь. И Фэй…пожалуйста…то что ты видела..никому хорошо? Они и так сильно страдали. Не говори.

Расстояние до ванной было чертовски огромным. Словно эта проклятая комната находилась на другом континенте. Крис не спеша передвигалась в сторону заветной белой двери, закусив губу, и только мысль о душистом мыле и воде давали ей силы. Она должна все с себя смыть и ей станет легче. Обязательно. Непременно. Иначе и быть не может. Но сделав еще один шаг, она упала. Твою ж мать…от бессилия задрожали губы и слезы застыли в глазах. Беспомощная жалкая униженная. Дверь приоткрылась, и Габриель нерешительно вошел в комнату, увидев Крис на полу, подбежал и поднял на руки. Господи сколько раз за последние часы он таскал ее на руках? Ведь он ранен, его запястья в бинтах и она чувствует запах его крови – раны еще не затянулись. Как же стыдно, что с ней нужно возиться как с маленьким ребенком. Как же паршиво.

- В душ? – спросил он.

Крис кивнула и стиснула челюсти.

- У меня есть идея получше, - сказал Габриэль, - подожди меня здесь.

Он осторожно посадил ее в кресло и скрылся за дверью. Она слышала шум воды, и видела клубки пара, вырывающиеся из-под просвета внизу дверей. Через несколько минут он вернулся и снова поднял ее.

- Думаю тебе нужно именно это.

О да, он набрал полную ванную воды. Теперь самая паршивая часть – она должна раздеться. Сама. Не хватало еще просить его о помощи.

- Спасибо. Я дальше…я сама.

Почувствовала, как он сомневается. Не решается уйти. Его синие глаза смотрят на нее открыто, предлагая помощь, предлагая себя на роль добровольной няньки. Еще чего не хватало. Она не настолько …она справиться.

- Все нормально. Я смогу.

- Если что я за дверью.

Она в этом не сомневалась. Никогда бы не подумала, что настолько остро будет нуждаться в чьем-то присутствии и поддержке и вдруг эта зависимость от него. Непреодолимое желание перекинуть все проблемы на чьи-то сильные плечи. Стать слабой, стать женщиной. Габриэль вышел, а Крис стащила платье через голову и швырнула на пол. Ей захотелось его сжечь. Немедленно прямо здесь и сейчас. Горячий пар приятно покалывал обессиленное тело. Повернулась к ванной и чуть не закричала увидев собственное отражение в зеркале. О боже…это она? Из зеркала на нее смотрело жалкое существо с ужасным лицом похожим на маску, разукрашенную светло-сиреневыми и бардовыми пятнами, со шрамом на губе. Она вздрогнула, вспоминая, как получила его, и почувствовала тошноту, подступающую к горлу. Мерзавец отрезал ей волосы. Сейчас на голове царил полный хаос, неровно подстриженные пряди, хаотичными волнами падали с разных сторон открывая шею покрытую синяками и ссадинами от ошейника. На собственное тело было страшно смотреть…но все же могло быть и хуже. Рубцы затягивались, оставались только синяки и следы от укусов. Миха любил пить ее в разных местах, но особенно его привлекала ее грудь, соски и низ живота. Он намеренно старался прокусывать одно и тоже место, чтобы причинить ей еще больше страданий. Слава богу, от его зубов остались только точки, едва заметные на бледной коже. Крис попыталась залезть в ванную и чуть не упала, колени предательски дрожали. Сделав несколько попыток, она от бессилия заплакала. Собственное тело отказывалось ей подчиняться.

- Ты в порядке?

Дьявол, вот как он чувствует, что нужен именно сейчас именно в эту минуту?

- Нет, я не в порядке…, - ответила Кристина и вытерла предательские слезы тыльной стороной ладони.

- Я могу помочь. Клянусь, я не стану смотреть на тебя.

Ее молчание сошло за согласие. Габриель за две секунды усадил ее в горячую воду, и она чуть не застонала от наслаждения. Он подал ей мыло и мочалку, стараясь не смотреть. Но она была уверенна – успел заметить и ссадины и гематомы и запекшуюся кровь. Хотел уйти.

- Что сейчас? В каком мы положении? Братство в безопасности?

Габриэль отвернулся к раковине.

- Да, Братство пока что в безопасности. Палачей больше нет. Мы их уничтожили.

Крис от удивления уронила кусок мыла:

- Всех?

- Всех до единого. Завтра мы отправимся в логово Михи, нужно обыскать там каждую дыру. Кроме того еще не решен вопрос с Асмодеем. Нам придется предстать перед верховным судом за содеянное.

- Я пойду с вами.

На его лице не появилась усмешка или неуверенность в ее силах, он просто спросил:

- Может тебе стоит пока побыть дома с Велесом? Он очень скучал по тебе.

- Я хочу покончить с этим. Сама. Я хочу знать, что все кончено. Услышать собственными ушами и ничто мне не помешает это сделать.

***

Габриэль прижимал к себе Крис и смотрел в окно шестисотого, когда тот на бешеной скорости…поистине Мокану чокнутый…гнал по городским улицам, рассекая грязные лужи и мокрый снег. Она согласилась поехать в клинику Фэй и сейчас находилась в его объятиях по доброй воле, а точнее она предпочла его всем другим, кто хотел о ней позаботиться. Но почему-то Габриэль не чувствовал себя счастливым. Перед глазами стояли раны на ее теле. Да, он не слепой, он их видел, его проклятое обостренное зрение, усиленное именно реакцией на эту женщину, в этот раз сыграло с ним злую шутку. Ее били, он знал об этом с самого начала, и не хотел сейчас думать о том, что еще делал с ней Миха. Не хотел и не мог. Это, черт возьми, слишком. Представлять, как она кричала от боли. Еще с детства у Габриэля была особая восприимчивость к чужим страданиям. Он их впитывал, он их чувствовал и они ранили его самого, сейчас эта восприимчивость обострилась в тысячи раз и боль Крис переливалась в него как грязная черная вода в бездонный сосуд и не было ни конца ни края его возможности забирать ее себе. Аура Кристины озадачивала. Она менялась как в калейдоскопе совершенно разными оттенками и самое паршивое - он это чувствовал настолько тонко, что сам испытывал тоже самое. Сейчас она снова боялась. Скрывала, старалась держаться, но страх просачивался сквозь ту стену безразличия, которой она тщательно и надежно прикрывалась. Крис боится? Наверняка это проклятое чувство причиняет ей еще больше страданий. Она не привыкла бояться, она всегда сильная и храбрая, а сейчас просто слабая женщина, которая нуждается в заботе и защите. Только Крис все это не нравилось. Если другие женщины были бы в восторге от того что о них заботятся и есть на кого свалить проблемы и тягости. То для Крис это хуже смерти. И он об этом знал. Вот почему ее доверие сейчас было ценнее всего остального. Потому что Крис смирилась с тем, что ей придется на кого-то положиться, и, черт раздери, из всей своей великолепной семейки, которая души в ней не чает, она выбрала только Габриэля. Парень закрыл глаза, вдыхая аромат ее волос. Какие мягкие и пушистые, вьются нежными волнами и кажутся еще светлее. Она совсем как девочка с этой прической и, несмотря на бледность, и ссадины на лице она по прежнему самая красивая женщина из всех что он когда-либо видел. Только в ней появилось нечто новое – мягкость. Звучит странно особенно по отношению к Крис и Габриэль не мог объяснить, что делает ее "мягкой". Но скорей всего, именно сейчас, Кристина намного женственней и нежнее для него. Потому что дает ему возможность чувствовать себя сильнее ее. Но это временно. Габриэль нисколько не сомневался – когда она придет в себя, а это случится очень скоро, Крис снова станет прежней и ничья забота ей уже не понадобится и тогда…Она уйдет. Потому что никогда не принадлежала, и не будет принадлежать никому. Кошка, которая сама по себе. Габриэль вздохнул и вдруг почувствовал, как ее прохладные пальцы переплелись с его горячими, и все вспыхнуло перед глазами. Так бывает – невинный жест дает гораздо больший заряд эмоций, чем самое откровенное признание. Вот это пожатие…"я тебе доверяю…не сломай меня…я сейчас такая ранимая"…его доконало и он почувствовал как в горле застрял комок. Крис - любовь всей его жизни, и даже если они никогда не будут вместе Габриэль не сможет перестать любить ее. Главное чтобы она жила и была счастлива, а он как-нибудь смириться, даже если не с ним. Пусть снова улыбается, ради ее улыбки он готов убить еще дюжину Палачей.

В клинику они зашли с заднего входа их уже ждали с каталкой и капельницей наготове. Крис снова напряглась в его руках, когда пришло время расстаться и Фэй с несколькими медсестрами осторожно уложили ее на белую простынь и прикрыли одеялом. Она посмотрела на Габриэля и он снова увидел в ее глазах дикий страх.

- Я рядом, - шепнул одними губами, и она услышала, слабо улыбнулась в ответ, а потом сжала губы и решительно легла прямо, позволяя увезти себя за стеклянные двери процедурной.

Габриэль еще долго смотрел на ту самую дверь пока кто-то не подошел к нему сзади.

- Фэй знает что делать. Она вылечит ее, поверь. Я точно знаю. Заштопает ее тело и будет как новенькое, а вот душу и сердце предстоит штопать тебе. Могу только пожелать удачи – это будет непросто, Хотя…

Габриэль обернулся и посмотрел на Ника.

- Тебе удалось то, что не удавалось никому в этой семье – Крис тебе доверяет, а это дорогого стоит. Давай, поехали. Берлога Михи ждет нас вместе со своими мрачными тайнами. Еще один ящик Пандоры, мать его. Сукин сын оставил нам немало посланий.

32 и 33 ГЛАВЫ

32 ГЛАВА

Боль, которую ты чувствуешь сегодня, превратится в силу,

которую ты почувствуешь завтра...

(с) просторы интернета

- Что ты видишь там? Не молчи, Фэй.

Кристина хотела, чтобы Фэй говорила, ее голос успокаивал, так она точно знала, кто до нее дотрагивается. Крис балансировала на грани безумия. Каждое прикосновение датчика ультразвука, рук в перчатках заставляли ее содрогаться от ужаса и сдерживать вопли, рвущиеся из груди. Дыхание участилось.

- Ничего не вижу. В том-то и дело, Крис. Я ничего, совершенно ничего не вижу и это не просто странно – это чудовищно неправдоподобно.

Фэй стянула перчатки и подвинула стул к кровати.

- Ну, возможно на мне все заживает как на собаке, - постаралась пошутить Крис, но посмотрев на Фэй, вдруг испугалась, - Что с тобой? Разве это плохо, что все срослось и затянулось так быстро?

Фэй несколько секунд молчала, потом посмотрела на Крис:

- Там не просто все зажило, там, словно, все девственно чисто. Ни рубца, ни шрама, ни царапины. А должны были быть и много. Может быть это особенность дампира. Но я сомневаюсь, твоя сущность склонна к медленной регенерации. Твоя кровь смешана с кровью человека, процессы в твоем организме отличаются от таковых у чистокровного вампира. По идее после всего, что делал с тобой этот мерзавец, ты должна была умереть в первые трое суток. А ты восстанавливалась поразительно быстро. Я ничего не понимаю. Более того, аппарат ультразвука не показывает мне ничего. Совсем. Словно я вожу не по твоему животу, а по поверхности чего-то неодушевленного. То есть там, внутри, ничего нет. Нет, не так – там внутри темно. Я знаю, что ты не понимаешь, потому что я сама ничего не понимаю.

Кристина откинулась на подушку и закрыла глаза.

- Значит, я выздоравливаю. Это очень хорошо. Просто отлично.

- Я думаю, что уже завтра на твоем теле не останется ни одного шрама, - заключила Фэй, - Крис, я хочу взять у тебя анализ крови. На все. На генетику прежде всего.

- Бери, если ты так хочешь. Только не пойму, что именно тебя так беспокоит.

- Я сама не пойму, но чувствую что-то не так с твоим телом. Более того, Крис, я уже не уверенна, что не могла тебя видеть из-за того, что Палач заблокировал эту возможность. Я думаю, в этом немного иная причина. Потому что и сейчас я чувствую тебя урывками. Словно это…

- Что, Фэй?

- Словно, это ты меня блокируешь, - ответила ведьма и в недоумении посмотрела на Кристину.

- Нет, я ничего подобного не делаю, и никогда не умела…

Крис все еще мелко дрожала после осмотра, который продлился намного дольше, чем ей обещали.

- Я знаю, что этого не может быть. Дампиры не обладают такой способностью, вампиры и оборотни тоже. Никто кроме Верховных, Ангелов и Демонов не имеют возможности прятать от меня прошлое и будущее. Я возьму у тебя еще кровь для проверок. Эти результаты будут только через несколько недель. Все время я буду наблюдать за тобой, делать ежедневные пробы крови.

В кабинет постучали, и через секунду вошла медсестра с бумагами и парой пробирок.

- Фэй, ты должна это видеть. Пришел первый ответ из лаборатории.

Крис приподнялась на локтях, глядя, как женщины в белых халатах склонились над штативом микроскопа, как Фэй несколько раз перечитала бланк ответа, потом снова приникла к штативу. Ее беспокойство передавалось и самой Кристине. Она чувствовала ауру Фэй. Немножко паническую. После всего, что с Крис произошло, это сильно напрягало, это чертовски мешало сосредоточиться на первоначальной радости от того, что ее тело заживает настолько быстро. Ведь у нее в планах встать на ноги и отправиться вместе с мужчинами к Асмодею, вернуться в строй. Закончить то, что все они начали вместе. Наконец-то медсестра ушла, а Фэй снова села на стул рядом с Кристиной.

- Ничего не понимаю. Бред какой-то.

- Говори, давай, хватит загадок. Какого дьявола ты там видишь? Давай покончим с этим? Я подыхаю? Так и скажи. Хватит тянуть.

- Нет ты не подыхаешь, более того, твои клетки регенерируются настолько быстро, что я не успеваю отследить этот процесс. И это несмотря на голод в течение трех недель, несмотря на огромную потерю крови и веса. Я уже молчу о зверствах и моральном истощении. После того, как мы влили тебе кровь вампира, так как человеческая не произвела нужного эффекта, процесс ускорился в десятки тысяч раз. То есть полное выздоровление и заживление тканей займет менее трех часов. И еще – твои волосы выросли за час до той же длины, посмотри на свои ногти, они были сорваны до мяса, а теперь у тебя чуть ли не французский маникюр. Крис…твоя кровь по составу…

- Говори, черт раздери, Фэй, - Кристина чувствовала, что готова сейчас вскочить с этой постели и разнести кабинет в щепки.

- Напоминает кровь демона, – выдохнула ведьма и вздрогнула.

Твою ж мать. Крис резко села на постели и обхватила голову руками.

- Бред! – крикнула она, – Полный бред!

- Я знаю. Но это факт. Скажи мне, ОН вводил тебе какие-то препараты? Капельницы, растворы, кровь? Не знаю, все что угодно.

Крис отрицательно качнула головой.

- Нет, только человеческую в пакетиках. Последнее время это уже не насыщало и не помогало.

- Это только подтверждает то, что анализы верные. Демона не насыщает кровь человека. Только кровь бессмертных.

Кристина закрыла лицо руками.

- Было время, когда я теряла сознание. Черт его знает, что он делал со мной в эти минуты. Может быть, он что-то ввел мне. Фэй…я ничего не понимаю…,- вдруг резко подняла голову и посмотрела на ведьма – Сраный ублюдок что-то сделал со мной…Мне страшно, Фэй.

Ведьма привлекла Крис к себе и крепко обняла.

- Не бойся. Мы поймем, что происходит. Мы получим все результаты через пару недель. Все станет ясно. Но что бы это ни было, оно не убивает тебя, а исцеляет.

Габриэль окончил внешний осмотр дома, он уже несколько раз делал одно и тоже, потому что Ник настаивал на том, что Миха наверняка закопал во дворе что-то очень значимое для них. Возможно, даже свой собственный дневник, и парень вооружившись лопатой, как крот, обрыл весь двор в поисках…найди то, не знаю что. Все остальные уже более часа толпились в доме, ищейки сновали туда-сюда, выносили всякий хлам и грузили в машину с затемненными стеклами. Габриэль в ярости воткнул лопату в землю и вдруг увидел, как засуетились ищейки у крыльца, расступаясь в стороны. Влад вынес Лину на руках, и она явно была без сознания. Женщину осторожно положили на переднее сидение автомобиля, Влад беспомощно оглядывался по сторонам, и Габриэль снова почувствовал, как мир начинает вращаться вокруг по спирали. Как тогда, когда все думали, что Крис умерла. Он бросился в дом, но Ник задержал его у двери.

- Эй, ты нашел?

- Я думаю, что это вы что-то нашли, - сказал парень и посмотрел Нику в глаза, тот отвернулся.

- Ничего мы не нашли. Давай, продолжай поиски, ищейки тебе помогут.

Габриэль отбросил руку князя, прорываясь в дом, но Мокану силой удержал его за плечо.

- Тебе нечего там сейчас делать, там ищут, ты наследишь.

- Какого дьявола ты не пускаешь меня, а Мокану? Чего я не должен видеть или знать? А?

Габриэль повел плечом, сбрасывая руку Ника, и снова пытаясь переступить порог.

- Если попробуешь меня задержать, будет драка, - угрожающе сказал парень и его брови сошлись на переносице.

- Тебе не нужно это видеть. Поверь. Просто поверь мне и не ходи туда.

Но это как красная тряпка для быка, Габриэль оттолкнул Николаса и зашел в комнату. Тошнота подступила к горлу мгновенно. Повсюду в стеклянных банках в прозрачном растворе плавали сердца и другие органы. Чертов маньяк. Сраный психопат устроил здесь настоящий морг. Габриэль прошел мимо ищеек, старательно складывающих трофеи в железные ящики со льдом. В другой комнате мерцал экран плазменного телевизора. Очень медленно Габриэль зашел в темное помещение, споткнулся о пульт, поднял его и нажал на "пуск".

Его вырвало через две минуты просмотра, скрутило пополам и рвало беспощадно прямо на пол. Он упал на колени и содрогался в спазмах, исторгая все содержимое желудка. Кто-то подошел к нему сзади и положил руки на плечи, а потом подал ему флягу. Габриэль залпом осушил содержимое, даже не ощущая, как виски жжет его горло. Николас поднял его с пола и вывел на воздух, усадил на ступени и присел рядом. Протянул сигару и поднес зажигалку.

- Человеческая слабость, но помогает собрать мозги на место. Начать думать.

Но Габриэль не мог сейчас думать, он вообще ничего не мог. Перед глазами стояло только то, что видел на экране снова и снова…Медленно встал и вернулся в дом, все тело сотрясалось, как в конвульсиях. Послышался рев, похожий на грохот от взрыва, затряслись и потрескались стекла, по стенам дома пошли трещины, кирпич за кирпичом здание разваливалось на части. Ник безуспешно хватал Габриэля за плечи, пытался сдвинуть с места, даже несколько раз ударил, но тот не шевелился, стиснув кулаки, смотрел на дом и на его лице вздулись вены, глаза налились кровью, он разрушал логово Михи, разносил на кусочки. Ищейки в ужасе смотрели на происходящее, резкие порывы ветра сносили кровлю дома, молнии били прямо в землю, образовывая своеобразное электрическое кольцо, не дающее проникнуть на территорию.

- Ты уничтожишь все улики! Ты лишишь нас возможности узнать то, что скрывал этот маньяк. Вернуть все семьям. Ты не имеешь право все уничтожать.

Голос Влада врывался в его сознание, и постепенно рев стихал, пока не вернулась тишина, в которой было слышно биение их сердец и хаотичное дыхание. Ник крепко сжал Габриэля в объятиях.

- Ты пройдешь через это, ты смиришься, со временем. Ты сделал все, что мог. Даже сделал то, чего не смог ни кто.

Габриэль дрожал от слабости, его словно покинули все силы, и тело превратилось в тряпку.

- Помоги ей забыть…это самое лучшее, что ты сделаешь для Крис. Помоги ей отправить все в прошлое и похоронить навсегда.

- Я не забуду…я должен был убивать его медленно, я должен был…твою мать….

- Это уже не имеет значение. Кристина вернулась домой, и если ты продолжишь заниматься самоедством, то она это почувствует. Поехали. Ты ей нужен. Мужчины слишком часто причиняли ей боль.

Габриэль закрыл лицо руками, вытирая слезы ярости и отчаянья.

- Давай, выпей еще.

Но парень оттолкнул руку Ника.

- Я хочу быть трезвым.

Серафим подошел к Нику и что-то шепнул ему на ухо, а потом протянул книгу или толстую тетрадь, завернутую с целлофан.

- Здесь то, что мы искали. Он таки вел записи. Но сукин сын писал их на древнем языке. Нужна расшифровка.

Ищейка с опаской посмотрел на Габриэля, а потом снова повернулся к Нику.

- Я думаю, здесь есть тайна его рождения и его семьи. Что-то, что он очень хотел скрыть от всех и даже от себя самого.

33 ГЛАВА

Каждый видит, каким ты кажешься, мало кто чувствует, каков ты есть.

(с) Просторы интернета

Кристина застегнула последнюю пуговицу на рубашке, затянула ремень на талии, поправила голенища высоких сапог. Долго смотрела на свое отражение. Вот теперь она похожа на себя. Волосы отросли стремительно быстро, как и сказала Фэй. Крис собрала их в хвост на затылке, потом отодрала пластырь с запястья и выкинула ватку со спиртом в урну. Оставалось ждать результатов от Фэй. Все это время ей придется создавать видимость обычной жизни, улыбаться, есть и пить, и продолжать тихо себя ненавидеть. Потому что никто не знает, в какое чудовище она превращается и кем станет через несколько дней, когда мутация завершится. Кроме того, она теперь просто обязана питаться кровью кого-то из семьи, и очень скоро вся правда вылезет наружу. Среди них монстр. Крис решительно заправила рубашку в узкие джинсы. Если все подтвердится – она заморит себя голодом и уничтожит чудовище. Никому не нужно об этом знать. Она не стает питаться, пока точно не узнает результатов анализов, и если они будут положительными, Крис просто уедет подальше и подождет, пока организм сам себя уничтожит. Дверь палаты приоткрылась, и она увидела Габриэля. На секунду сердце забилось быстрее и стремительней, все внутри возликовало, но она сдержала порыв броситься к нему в объятия. А потом посмотрела ему в глаза, и внутри все похолодело – он знает. Знает о том, что делал с ней Миха, потому что она еще никогда не видела в его взгляде столько боли. Вот и хорошо. Так даже лучше. Пусть его стошнит от нее, пусть у него всегда стоит перед глазами то, как ее трахает Миха раз за разом в самых извращенных формах. Пусть содрогается каждый раз, когда снова захочет к ней прикоснуться…О боже… Габриэль просто шагнул вперед и резко ее обнял. И она не смела оттолкнуть, просто позволила ему гладить свои волосы. Прислушиваясь, как гулко бьется его сердце. Господи, как же он страдает, гораздо сильнее, чем она сама. Наверное, лучше бы Миха убил ее тогда. Время лечит. Габриэль бы когда-нибудь научился жить без Крис и смирился с ее смертью, не зная мерзких подробностей. Демон приказал уничтожить всю его семью, а теперь сама Кристина одна из них. И лучше Габриэлю об этом не знать.

Крис вернулась домой. Она стойко выдержала слезы матери и нервные объятия отца. Даже разговор с Велесом был трогательным и полным любви и всепрощения, но он не грел душу. Да, частичка ее сердца воспряла, оттаяла, но все равно внутри разрасталась яма, которая с каждой минутой грозилась поглотить ее и спрятать на дне среди грязи. Изгой увез Диану домой, и Крис лишь краем уха слышала о том, что обращение завершилось, и Диана чувствует себя превосходно. Впрочем, Изгой заботится о ней, а значит, с девушкой ничего плохого точно не случится. Все становилось на свои места, словно ничего не произошло. А Крис чувствовала напряжение в воздухе, они все смотрели на нее с жалостью, будто знали, и это сочувствие выворачивало душу наизнанку, выносило мозг. Фэй не обманула, тело восстановилось полностью уже к вечеру, приобрело прежние формы, кожа вновь стала нежной и перламутровой, не осталось ни одного рубца, она словно родилась заново, а внутри умерла. Внутри чертовая гребаная дыра, которая сжирает ее с каждой минутой все больше и больше. Потому что вечером Фэй получила новую информацию о ее анализах. Проверка ДНК демонов и ее собственной подтвердило мутацию. Пока что об этом никто не знал, кроме Фэй, но скоро узнают. Как тогда к ней станет относиться семья? К Исчадию Ада с кровью вечных врагов, с кровью тех, кто причинил их семье немало боли? Она избегала Габриэля, насколько это было возможно. Голод уже начал брать свое, истощая организм и вызывая в желудке страшные спазмы, но Крис стойко терпела. Еще немножко, и она может уйти. Еще один день, и она спрячется в своей комнате. В этот раз, даже если Кристину найдут, уже будет слишком поздно вернуть ее к жизни. Последние часы перед закатом Крис провела в комнате Марианны, сжимая ее теплые пальцы. Прощаясь с ней.

***

Кристина заперлась изнутри и зажгла повсюду свечи. Пусть все будет красиво. Интересно, что и люди, и такие как она мечтают умереть красиво. Чтобы их нашли заснувшими с одухотворенным выражением на мертвом лице. И это желание посещает поголовно всех. Они видят себя в гробу с цветами, окруженные скорбящими родственниками. Но смерть уродлива. В ней нет красоты и величия. Кому, как не Крис, знать об этом, ведь она столько раз убивала. Столько раз смотрела, как жертвы умирают от ее руки. Ничего красивого в этом нет. Триумф Ада, не более того. Сегодня умрет она сама, и Крис уже знала, как будет выглядеть после смерти. Ее найдут в собственной постели со вскрытыми венами. К утру ее организм перестанет функционировать без питания. И она искренне надеялась, что никто не сунет нос в ее спальню до обеда. Тем более, Фэй снабдила ее успокоительным и снотворным. Ее не станут беспокоить, все заняты расшифровкой дневника Палача. Им не до Крис сейчас. Жаль было только Велеса, и Кристина написала ему письмо, с любовью спрятала в ящике стола в его комнате. Завтра он прочтет или послезавтра, тогда, когда Крис уже будет покоиться в склепе. Кристина надела красивое бархатное красное платье, уложила волосы в высокую прическу, нанесла макияж. Все же она лжет – ей хотелось оставаться красивой и после смерти. Для Габриэля. Пусть запомнит ее не жалкой и израненной, а вот такой, как раньше, такой, какой он увидел ее впервые. Кристина легла на постель, сжимая в руке опасную бритву. Было немного страшно. Она знала, куда отправится ее душа – прямиком в Ад, поджариваться на вечном огне.

Закрыла глаза и полоснула по вене, кровь брызнула на простыни, в тот же миг кто-то вышиб дверь. Кристина не успела порезать вторую руку, ее запястье крепко сжал Габриэль, настолько сильно, что она с трудом удерживала бритву. Открыла глаза:

- Позволь мне уйти или убей меня сам. Прекрати все это. Прекрати эти кошмары наяву, я не могу с этим жить!

Габриэль сжал челюсти и сдавил ее руку еще сильнее, бритва упала на ковер.

- А я могу? Обо мне ты подумала, Крис? О Велесе? О матери и об отце? Или снова только о себе? Я смогу жить, когда тебя не станет?

- Сможешь!

Она закусила губу, сдерживая слезы.

- Сможешь, потому что ты - это не я.

- И чем же я от тебя отличаюсь?

Габриэль по-прежнему сжимал ее запястье. Заодно перекрывая порезанную вену и не давая крови хлынуть на простынь.

- Возьми меня с собой, Крис. Ты хочешь уйти? Давай уйдем вместе. На, режь мои вены, а потом свои.

Габриэль всунул ей в руку бритву и сжал ее пальцы. Кристина тяжело дышала, воздух со свистом вырывался из ее легких.

- Нет!

- Почему? Если ты умрешь, тогда и я вместе с тобой.

- Ты не монстр! Ты не чудовище как я!

- Неужели?

- Ты Ангел!

- Я наполовину Демон, Крис. Во мне та же кровь, что и в тебе. Не знаю, как она попала в твой организм, но это ничего не меняет.

Глаза Кристины расширились от удивления.

- Это ложь. Все знают, кто такие Вольские.

- Имя Абигор ничего тебе не говорит? Абигор самый страшный воин Тьмы, командир Армии Апокалипсиса, родной брат Асмодея и…мой отец.

Кристина вновь выронила бритву.

- Не может быть.

- Может. Разве после этого я стал монстром? Мы сами выбираем, кем мы будем, свой путь в этом мире. И мой отец его выбрал, когда полюбил мою мать. А Марианна, разве у нее черная душа, Крис?

- О боже, - Кристина качала головой, с трудом сдерживая рвущиеся рыдания.

- Ты можешь выбрать не смерть, а жизнь. Изменись сама, и мир вокруг тебя тоже изменится, Крис. Вернись к Велесу, позволь своей семье любить тебя такой, как ты есть. Позволь мне тебя любить.

Крикнул он и вдруг яростно привлек ее к себе.

- Ты..ты все еще можешь любить меня после всего, что знаешь?…После Михи…

- К дьяволу этого ублюдка, он лишил меня самого дорогого в этой жизни, но тебя я ему не отдам. Пей из меня, Крис. Давай, возьми мою вену и пей.

- Я не могу, - Кристина впилась ему в плечи холодными пальцами, - Я не могу. Каждый раз я вижу, что он делал со мной, я чувствую его руки на своей коже, я чувствую его запах…Я не могу, избавь меня от этого Габриэль, пожалуйста.

Кристина умоляюще посмотрела ему в глаза, она не чувствовала, как по щекам катятся слезы.

- Если я убью тебя, я убью сразу нескольких. Твоего сына, твоего отца, твою мать и себя. Ты хочешь нам смерти, Крис? Ведь он хотел именно этого. Хотел, чтобы ты страдала, и получается, что он победил. Пей, Крис. Давай, сделай это.

Габриэль надкусил вену на запястье и поднес к ее губам. Кристина почувствовала, как от голода кружится голова, сводит скулы и дерет в горле.

- Давай, ради Велеса. Пей. Живи назло ему. Борись, Крис. Победи эту тварь.

Она вонзила клыки в его плоть и почувствовала, как триумф Габриэля заполнил ее вместе с кровью. Потек по венам, наполняя жизнью, ворвался под кожу, переворачивая все ее существо. Габриэль ликовал, он прижимал запястье к ее рту и позволял брать столько, сколько она хотела, и она брала. Еще никогда у нее не кружилась голова настолько сильно от насыщения. Наконец-то отпустила его руку и откинулась на подушки.

- А теперь выпей лекарства, которые дала тебе Фэй.

Кристина протянула руку за флаконом с каплями и залпом осушила,

- Останься со мной, пока я буду спать, - попросила она, чувствуя, как ее глаза закрываются.

34 ГЛАВА

У счастья нет завтрашнего дня, у него нет и вчерашнего,

оно не помнит прошедшего, не думает о будущем,

у него есть только настоящее, - и то не день, а мгновение...

(с) Иван Тургенев.

Габриэль впервые видел Кристину такой как сейчас. Словно с другого ракурса, даже ее эмоциональный фон изменился. У него было удивительное чувство, что с нее содрали все ее маски, все защитные оболочки и теперь перед ним она настоящая. Очень хрупкая, нежная, ранимая и одинокая. Это все равно что пробраться в логово хищницы вооружившись до зубов и вдруг понять, что там внутри, кто-то боится гораздо больше чем ты сам. Кристина спала, а он просто лежал рядом и смотрел на нее. Она позволила. Даже больше - она попросила его не уходить. Это дорогого стоило. Для него, больше чем вся вселенная. Его гнев постепенно превращался в чувство едкой горечи, осадок сожаления. Габриэль не смог уберечь ее. Свою женщину. Чувство вины подтачивало изнутри, как червь. Миха нанес раны им обоим. Но раны Габриэля значительно глубже он задел его мужскую гордость, посмел тронуть и причинить боль ЕГО женщине. С этим трудно смирится, с этим трудно дышать. Но Габриэль просто обязан взять себя в руки ради Крис. Потому что только рядом с ним она становилась такой отчаянно беспомощной. И именно ему доверила оберегать свой сон. Габриэль вдруг поймал себя на мысли, что готов целую вечность провести рядом с ней, как верный пес, имея только возможность заботится о ней и оберегать, не требуя ничего взамен. Во сне Крис походила на ребенка, светлые пряди упали на глаза, рот приоткрыт, веки подрагивают. Габриэль погладил ее по волосам, осторожно убрал непослушный локон с ее щеки и поднес его к лицу с наслаждением вдыхая аромат. Так пахнет счастье. И оно заключается не только во взаимности, а именно в таких моментах, когда любовь похожа не на цунами, а на безбрежное небо. Кристина пошевелилась во сне и прижалась к нему еще крепче. Впервые это не вызвало всплеска плотского желания, ничего кроме нежности. Да он бы и не посмел. Скорее отрезал бы себе член и яйца, если бы возник, хоть намек на эрекцию. Но в этот раз его плоть гармонировала с разумом. Габриэль старался не думать о том, что увидел на той проклятой пленке в логове Михи. Нет, на ней не было Крис, на ней была другая девушка, очень похожая, светловолосая и белокожая, так же как и на третьей и на четвертой и на пятой пленке. Но судя по тому состоянию в котором Габриэль нашел Кристину, можно предположить, что вонючий ублюдок проделывал с ней вещи и похуже. В глубине души теплилась надежда, что все же Крис повезло больше. Ему хотелось в это верить. Миха кастрат. Свое удовольствие он получал от страдания жертв. Тех несчастных он резал на живую, вытаскивал из них внутренности и они чувствовали, как хирургический скальпель резал их плоть. Сексуального насилия не было, и Габриэль мог смириться с этим. Точнее заставить себя не думать. Кристина- воин, она вытерпела издевательства и Габриэль нисколько не сомневался в том, что и ублюдок получил свою порцию боли. Его начало трясти от ярости, это как приступ эпилепсии, который невозможно контролировать.

- Обними меня…

Он замер…ему послышалось?

- Обними меня, пожалуйста.

Устроилась у него на груди, не открывая глаз, и парень осторожно положил руку ей на плечо, прижал к себе. Посмотрел на Крис, но она спала, возможно, разговаривала во сне. Габриэль прижался щекой к ее волосам и закрыл глаза. Ярость снова стихала. Ее ладонь лежала на его груди с левой стороны, а под ней билось его сердце. Для нее. Именно в этот момент Габриэль понял, что она единственная. Даже если в его жизни когда-нибудь и будут другие женщины, он все равно будет любить только Крис. И вот именно это мгновение станет самым ценным воспоминанием за всю его жизнь. Одним из тех, которое прячут глубоко в душе, как в самой дальней комнате, словно сокровище от чужих глаз…Потом…Когда Крис уйдет из его жизни у Габриэля останутся эти воспоминания.

Он держал ее в объятиях до самого утра, это все что она от него сейчас хотела, и был счастлив, что может дать ей спокойствие и чувство защищенности. Да, он мечтал о другом. Было бы лицемерием и ложью сказать, что Габриэль не надеялся на большее чем благодарность и привязанность с ее стороны. Надеялся, жаждал, мечтал об этом, но черт возьми, был согласен даже на саму малость.

Крис проснулась от запаха крепкого кофе и от чувства пустоты рядом с собой. Подскочила на постели и тут же с облегчением вздохнула. Габриэль как раз зашел в спальню с подносом в руках. Очень специфическое чувство одиночества, когда он не рядом. Дискомфорт во всем, начиная с отсутствия любимого запаха его тела и заканчивая аурой его сущности. Он стал для нее необходимым как воздух, без него словно образовывалась бессмысленная пустота. Крис подумала о том, что не позволит ему уйти, никогда, потому что без Габриэля ее жизнь снова станет похожа на болото.

Ей вдруг захотелось вскочить с постели и броситься к нему в объятия. Этой ночью впервые за всю жизнь Кристина чувствовала себя в безопасности, при этом не полагаясь на собственные силы. Она расслабилась, полностью доверилась ему, и это чувство было головокружительным.

- Я принес нам кофе, - смущенно сказал парень и поставил поднос на столик, - ты голодна?

Кристина заметила, что он переоделся. Ей нравился его стиль. Простая футболка без надписей, потертые джинсы и кожаный пояс, нравился его запах. От него пахло мужчиной больше чем от кого-либо другого. Ее ноздри затрепетали. Особенный запах. Он казалось, принадлежал только ему и нравился ей. "Ты голодна?" Слово вызвало странные ассоциации и совсем не с едой. Интересно она сможет когда-нибудь снова заниматься сексом. С ним?

- Да, я голодна.

- Лови, - он бросил ей пакетик с кровью…В голове вспыхнула картинка как она жадно разрывает зубами пакет, как слизывает кровь с бетонного пола. По телу прошла дрожь и Крис отбросила пакет в сторону как ядовитую змею.

- Я не хочу пока что есть…потом… позже.

Но она лгала, голод становился невыносимым, он накатывал волнами, заставлял содрогаться всем телом, чтобы удержаться и не схватить пакет и осушить его с жадными причмокиваниями на коленях прямо на полу. С ней никогда не случалось ничего подобного. Крис могла контролировать жажду всегда. Но не сейчас.

Габриэль не сводил с нее глаз, между его бровей пролегла складка.

- Иди сюда, - тихо позвал он, но Крис смотрела на пакет, жадно облизывая губы и стараясь контролировать чувство нарастающей паники внутри. Дикий голод напоминал страшный подвал у Михи, вызывал ассоциации с тем кошмаром.

- Крис.

Внезапно ее ноздри хищно затрепетали, улавливая более соблазнительный аромат, усиливший ее жажду втрое. Габриэль порезал себе шею сбоку, тем самым опасным лезвием, которым Крис пыталась вскрыть вены.

- О боже, - тихо выдохнула она, перед глазами поплыл туман.

- Иди ко мне, ты нуждаешься в этом.

Это его кровь пахла так невыносимо. В горле моментально пересохло. Габриэль взял ее за руку и резко привлек к себе.

- Я не могу…ты не должен…я

- Да, не должен…я просто этого хочу.

На секунду посмотрела ему в глаза и увидела, как у него потемнели зрачки. В следующую секунду она уже не владела собой. Габриэль лишь слегка вздрогнул, когда клыки Крис проникли под кожу.

***

Он крепко прижимал ее к себе, пока она насыщалась его кровью стоя, прильнув к нему всем телом. Удивительная штука память. Но именно эта жгучая боль и тянущее чувство под ее клыками вызвало мгновенную эрекцию вместе с воспоминаниями… В прошлый раз когда Крис пила из его горла, он кончал и хрипел как ненормальный от наслаждения. Это был их первый раз, но ассоциации остались навечно. Он даже тихо застонал, и по всему телу прошла легкая дрожь. Крис оторвалась от его горла и уронила голову ему на грудь.

- Спасибо, - тихо прошептала она и Габриэль судорожно стиснул челюсти.

Они смотрели друг другу в глаза вечность. И он тонул, растворялся, ликовал и взмывал все выше и выше прямо в синеву ее глаз как в небо. Оба затаили дыхание он от ее близости, а она…он не знал, почему она не дышит. И вдруг она сама его поцеловала очень страстно и неожиданно. Это был удар ниже пояса, полный нокаут. У него снесло крышу, остатки разума разбились о бешеное желание касаться гладить, ласкать до изнеможения. Он сжал ее жадными руками, чувствуя, как член трется о ее бедро, неумолимо пульсирует и требует разрядки, притом немедленно. Сейчас. Пальцы настолько жадно вдавились в ее тело, казалось, он ее раздавит. Положил руку на грудь, чувствуя ладонью твердый сосок, и поцелуй превратился в голодную схватку. Он не заметил, как все изменилось, и вначале не понял, что Крис сопротивляется, пока женщина вдруг не закричала от ужаса. Он замер только тогда когда она его ударила, и стоило ему разжать в недоумении руки, Крис тут же вырвалась из его объятий, шарахнулась к стене, обхватив голову руками.

Стало больно. Ненависть к самому себе всколыхнулась с новой силой. Он позволил себе снова ее захотеть. Это низко. Это… Он скотина. Животное. Вот он кто. Она всего лишь поблагодарила, а он…

Кристина тяжело дышала, пытаясь успокоиться, а Габриэль отошел к окну и распахнул его настежь. Свежий воздух немного охладил горящую кожу.

- Габриэль, - простонала она.

- Я все понимаю. Все нормально, Крис. Прости меня. Прости, хорошо? Я уже ухожу.

Стараясь не смотреть на нее, он бросился к двери, но Кристина его догнала, обхватила сзади руками.

- Не уходи. Пожалуйста. Дело не в тебе. Правда. Ты…ты не виноват.

Он судорожно выдохнул и закрыл глаза. Конечно в нем. Руки Крис сильнее сжали его торс, и она прижалась щекой к его спине.

- Тебе когда-нибудь говорили, что ты особенный? – прошептала, едва касаясь губами его футболки.

- Нет, - так же тихо ответил он, боясь произнести что-то лишнее и испортить момент.

- Ты особенный, Габриэль Вольский. Ты самый лучший мужчина из всех кого я знаю, ты…

Он напрягся, обычно за такими словами следует…ты хороший, но давай останемся друзьями…

- Не говори ничего, Крис. Просто остановись прямо сейчас, хорошо. Прошу тебя.

Габриэль резко повернулся к ней, он дрожал от напряжения, сдерживая порыв выскочить из ее комнаты и просто бежать без оглядки. Но ведь она попросила не уходить.

Крис в недоумении посмотрела ему в глаза.

- Спасибо тебе за все. Я, наверное, не умею красиво благодарить и…

- Я не жду благодарности.

Самое паршивое, что он не хотел ее "спасибо", вообще не хотел. Никогда.

- Я знаю, в этом весь ты. Поцелуй меня еще раз, пожалуйста.

Он отрицательно качнул головой.

- Нет, Крис. Это слишком дорогая цена.

Никогда и ни за что он больше не позволит ей расплачиваться с ним именно таким образом. Особенно потому что Крис знает насколько сильно он этого хочет. Но не так. Не сейчас.

- Просто "спасибо" было достаточно.

Она нахмурилась.

- Почему?

"Потому что твоего тела для меня ничтожно мало, потому что я хочу тебя всю, твою душу, твое сердце, я хочу, чтобы ты была моей Крис, чтобы ты любила меня хоть на десятую долю, так, как я тебя люблю. Вот почему. Твоя благодарность меня оскорбляет! Как и то насколько противно тебе стало, когда я касался тебя!"

- Просто не нужно и все, хорошо?

Она кивнула и тяжело вздохнула.

В дверь постучались.

- Можно? - голос Фэй нарушил тяжелую тишину, повисшую между ними.

- Да, Фэй. Заходи.

- Габриэль, я расшифровала дневники Михи. Ты должен это увидеть.

- Можно я пойду с тобой?

Крис взяла его за руку и крепко сжала.

- Габриэль, это касается только тебя. Возможно, стоит чтобы сначала прочел ты и потом решил хочешь ли чтобы другие об этом узнали.

Крис выпустила ладонь парня, но он снова сжал ее пальцы.

- Мне нечего от вас скрывать.

***

Фэй читала вслух, она закладкой по древним иероглифам.

По мере того как она говорила Габриэль постепенно разжимал свои пальцы пока не выпустил руку Крис. Ничего не выдавало его реакции. Он молчал, только бледнел все сильнее, словно каждое слово, причиняло невыносимую боль. Когда Фэй закончила читать и протянула дневник Габриэлю, он несколько секунд сжимал его дрожащими пальцами, а потом яростно швырнул в камин.

Они втроем, молча, смотрели, как языки пламени пожирают бумагу, пока не осталась только зола и пепел.

- Крис оставь нас на пару минут, - попросила Фэй. Когда дверь тихо затворилась, Фэй положила руку на плечо Габриэля.

- Это совершенно ничего не значит и не меняет.

- Это меняет очень многое…

- Ты не должен чувствовать себя виноватым. Мы не выбираем в какой семье родиться и, более того, в каждой семье не без урода, Габриэль.

Парень посмотрел на ведьму, его лицо исказила гримаса боли.

- Гребаный сукин сын оказался родным братом моей матери. Во мне течет его ядовитая кровь. Ты понимаешь, что это значит?

- Я понимаю совсем другое, Габриэль. Ты не такой как он, твоя сестра не такая. Это имеет значение, и все. Ты должен забыть о нем. Ты исполнил свое предназначение и уничтожил его.

Габриэль закрыл лицо руками.

- Твоя семья особенная, Габриэль. Твоя кровь бесценная. Миха сам выбрал свой путь ненависти и безумия и поплатился за это. Ты не отвечаешь за его поступки, а уж тем более за его преступления.

- Но во мне течет его кровь!

- Это спорный вопрос. У Михи так же был отец. Не менее гнусная тварь, чем сын. Это он породил монстра. Просто забудь об этом как о страшном сне. Все уже позади.

Габриэль тяжело вздохнул:

- Мне нужно побыть одному какое-то время. Я должен подумать об этом.

Парень пошел к двери. Потом вдруг обернулся и спросил:

- Уже готовы анализы Крис?

- Еще нет. Пару дней и мы получим все ответы. Но есть кое-что, что ты должен знать.

Габриэль взялся за ручку двери.

- Она ударила тебя сегодня не потому что…не потому что ты был ей противен.

Габриэль резко приоткрыл дверь, намереваясь уйти, но слова произнесенные Фэй заставили его остановиться.

- Это нормальная реакция женщины после сексуального насилия.

Парень судорожно стиснул челюсти, если бы Фэй сейчас всадила ему нож под ребро, это было бы не настолько больно.

- Ты нужен ей. Просто будь рядом. Забудь о прошлом.

35 ГЛАВА

Густеет, оседая, мыслей соль, покуда мы свой камень в гору катим…

Бесплатна в этой жизни только боль… За радости, мы позже долго платим…

(с) Просторы интернета

Габриэль толкнул дверь ногой и выскочил на лестницу, сжал перила дрожащими пальцами. Его тошнило. Как и тогда, когда узнал о том, что Миха вырезал внутренности жертв когда те еще были живы. Но сейчас это было хуже, сейчас у него самого словно вырезали легкие, он не мог дышать. Вместо кислорода в тело врывалось пламя и гарь. Он задыхался.

Если бы в тот день на том проклятом ринге, он не бросил ее снедаемый своей гордыней и эгоистичной ревностью, то ничего бы не случилось. Всего этого кошмара. Крис бы вышла замуж за Алекса и была счастлива. Да, без него. Да, с другим мужчиной, но она бы не прошла через весь этот ужас и унижения. Это он виноват. Габриэль поднялся к себе в комнату и остановился прямо посередине, сжал руки в кулаки, внутри нарастал рев, готовый разрушить все вокруг. Тихо задребезжали стекла, и задрожала мебель. И вдруг все пропало, потому что дверь отворилась, и Габриэль закрыл глаза. Сердце начало снова биться быстрее, как и всегда, когда она находилась рядом. Он должен уехать. Оставить ее в покое, не бередить ее раны и не заставлять чувствовать себя обязанной ему.

Кристина подошла к Габриэлю и положила руки ему на плечи, он вздрогнул и тут же накрыл ее ладонь своей. Жадная потребность прикасаться, была пронзительней, чем желание дышать или пить.

- Все нормально, я в порядке.

- Уверен?

- Вполне, на сто процентов.

- Посмотри на меня.

Но он не оборачивался, упрямо рассматривал скользящие по стеклу капли дождя. Скулы резко очерченные, черты заострились, щетина отливает синевой, челюсти сжаты.

- Посмотри на меня, Габриэль.

Очень медленно повернул к ней лицо, и Крис, мысленно, выругалась матом. Нельзя верить словам пока не видишь глаза. Слова это ложь, только во взгляде настоящая правда. Габриэль обманывал, он не в порядке. Он вообще не в порядке, ему настолько хреново, что каким-то образом вся эта боль вылилась на Крис, как ледяная вода. Она коснулась его щеки, и он вздрогнул. Только бы не принял за жалость. Это самое последнее чего бы она хотела. Он отдалится, если почувствует. Нужно выбить это проклятое дерьмо насчет родства с Михой из его мыслей. Выбить прямо сейчас, заставить думать совсем о другом, и она знала как, только боялась, что и в этот ничего не получится.

- Поцелуй меня, пожалуйста, - очень тихо попросила, и в его глазах мелькнуло недоверие. Тогда Крис сама приподнялась на носочки и коснулась губами его губ. Боже, как это не походило на те разы, когда их поцелуи напоминали жадную схватку, когда его желание клокотало на грани, а она боролось со своими демонами. Сейчас все было по другому. Крис хотела его душой, там, глубоко в сердце, хотела его всего. Навсегда. Забрать и растворить в себе и никогда не отпускать. Она провела языком по его нижней губе, пробуя на вкус, наслаждаясь мягкостью. Ей никогда раньше не нравились поцелуи, они ее напрягали. Влажность, скользскость, чужая слюна. Но целовать его это так естественно, все равно, что дышать. Его дыхание, привкус свежести и моря, его губы резко очерченные очень мягкие и чувственные, ей безумно нравилось трогать их языком, касаться зубами, слегка прикусывая. Габриэль замер, как изваяние, превратился в камень. Кристина касалась руками его сильной шеи, его плеч, словно заново узнавала.

Он прекрасен. Как Бог или воин. Есть ли мужчины красивее, чем он? Во всех смыслах этого слова. "Мой" сладко заныло в животе, по спине, вдоль позвоночника пробежали мурашки.

Она целовала его сама очень нежно, словно пробуждая и его и себя. Повторяла прикосновения к его рту прохладными подушечками пальцев. Чувствительность возросла в десятки раз. Наконец-то его губы шевельнулись в ответ, а горячие руки легли ей на талию. Габриэль прижал Крис к себе осторожно, как будто она хрупкий цветок. Его нежность взволновала больше чем дикая страсть. И у Крис дух захватило, когда посмотрела ему в глаза - полетела в пропасть. Он хотел ее. Его зрачки расширились, почти закрывая радужку, ноздри трепетали. Если взглядом можно было испепелить, то у нее уже горела кожа. Какой контраст между прикосновениями и настоящими желаниями. Нечеловеческое самообладание, сила воли. Слегка отстранил ее и прошептал:

- Уходи, Крис, пожалуйста. Уходи, я прошу тебя, - просьба, скорее мольба отступить пока не поздно. Ни за что. Она не отступит.

- Я хочу тебя, - прошептала ему в губы и поняла, что в этот раз она лучше сдохнет чем оттолкнет его. Лучше провалится в Ад, но не позволит проклятому Палачу помешать ей любить этого мужчину, любить всем телом, отдать ему всю себя. Пусть прошлое станет прошлым и если она не сделает этого сейчас, то уже никогда не сможет. Крис медленно стянула с него футболку через голову и судорожно глотнула слюну, когда увидела его мощный торс покрытый глубокими шрамами. Меч Палача оставляет следы навсегда. Вздрогнула когда увидела прямо под сердцем едва затянувшуюся рану. Если бы клинок вошел в его тело чуть выше…О боже…она не хотела об этом думать. Прижалась к шраму губами, почувствовала биение его сердца.

Габриэль вдруг обхватил ее лицо ладонями и снова поцеловал. Уже более страстно, вторгаясь в ее рот языком, и Кристина застонала. От его прикосновений по телу прошла дрожь желания. Такая забытая, такая неожиданная дрожь. Она собиралась притворяться, собиралась сыграть для него самую лучшую роль в своей жизни, она хотела чтобы он поверил в ее желание, что ей хорошо с ним, но…черт возьми, его поцелуи уже превращали игру в реальность. Габриэль расстегнул змейку на ее спортивной кофте, и Крис увидела, как он побледнел от страсти, его дыхание участилось. Пальцы щелкнули застежкой бюстгальтера, и тот соскользнул с ее плеч на пол. Соски тут же сжались в тугие комочки под его взглядом, налились, заныли, требуя ласки, внизу живота порхали бабочки. Впервые. Его сильные пальцы потянули веревки на шортах и те с шелестом упали к ее ногам. Он с шумом выдохнул, и Крис чуть с ума не сошла, осознавая, что при взгляде на ее тело он настолько теряет контроль над собой. Непроизвольно посмотрела вниз и в горле пересохло. Под его спортивными штанами вздулся красноречивый бугор. Его плоть рвалась к ней, и Кристина помнила насколько та была огромной. Ей захотелось увидеть его во всей красе, немедленно. Сейчас. Она смело стянула с него штаны, не сдержала стон нетерпения. Его эрекция явно говорила о том, как безумно он желает оказаться в ней, глубоко, заполняя ее полностью. Во рту выделилась слюна, Крис до одури захотела прикоснуться к нему ртом, губами, руками, впустить его в свое тело. На секунду паника холодком пробежала по позвоночнику, но она заставила себя смотреть в глаза Габриэлю. Это ОН к ней прикасается. ЕЕ мужчина. С ним не страшно. Она может ему доверять, потому что только Габриэль остановится в любой момент, когда она попросит. В этотм Кристина не сомневалась ни на секунду.

Привлекла его к себе и снова поцеловала в губы, он дрожал, сдерживая себя огромным усилием воли. Кристина решительно положила его ладони к себе на грудь и когда шершавые подушечки пальцев коснулись ее сосков, Крис тихо всхлипнула. Ужас не вернулся, нет, она хотела его по настоящему, бедра увлажнились от одной мысли, что скоро он окажется в ней такой огромный горячий и твердый.

- Ты …ты такой красивый,- прошептала Кристина, проводя кончиками пальцев по сильному животу, по кубикам мышц и тонкой полоске волос ведущей вниз к восставшей плоти. Он закрыл глаза и ритм его сердца сбился, как всегда когда она к нему прикасалась. Но прежде чем ее рука сомкнулась на его члене, он нежно перехватил ее запястье и притянул к себе, посмотрел в глаза. А потом тихо сказал:

- Ты не должна, слышишь, не должна этого делать.

Дьявол…он все же считает что это плата или жалость или еще какая-то дрянь. Ждет от нее подвоха, очередной пощечины. Господи, как же больно она ему делала все это время, даже не представляя, как сильно этот мужчина ее любит. К черту всю эту нежность, к черту деликатность она докажет ему что хочет его как ненормальная.

- Прикоснись ко мне, - хрипло попросила и взяла его за руку, - почувствуй меня и реши сам - должна я или нет.

Смело прижала его ладонь к низу живота. Его взгляд затуманился. Он понял, что она имеет ввиду. От одной мысли что эти пальцы сейчас прикоснуться к ней, у нее закружилась голова, а он все не решался. Проклятье, она отдала бы полжизни, чтобы он не знал о том, что делал с ней Миха. Чтобы прекратить его сомнения, чтобы стереть из его памяти мысли о насилии над ее телом. Из его памяти, из своей, и почему-то она была уверенна, когда Габриэль возьмет ее, все другие прикосновения растают и перестанут существовать. Крис поставила ногу на подоконник, бесстыдно предлагая коснуться своего влажного лона. Закусила губу в предвкушении, ожидая от себя подвоха, ожидая, что проклятые демоны ужаса вернутся и толкнут ее обратно в пропасть. Но когда его пальцы осторожно коснулись влажных складок, ее дернуло как от удара током. Габриэль задержал дыхание и очень осторожно прошелся вдоль лепестков и она увлажнилась еще больше, пошатнулась и тут же сильная рука сжала ее талию не позволяя упасть, от неожиданного движения его палец скользнул по ее клитору но не проник во внутрь, остановился, выжидая… о боже, она сейчас кончит. Он застонал и впился губами в ее рот настолько жадно, что она задохнулась от невыносимого желания все же преодолеть и это тоже. Пустить его дальше. Ведь это пальцы Габриэля и это именно он касается ее.

Снова в сознании вспыхнула вспышка паники, на секунду сердце перестало биться. Он словно почувствовал как она отдаляется.

- Смотри на меня, Крис, - хрипло попросил Габриэль, и ее накрыло новой волной возбуждения. Нет ничего прекрасней, чем лицо любимого мужчины в момент дикого желания. Его губы блестят от ее поцелуев, ноздри хищно трепещут, взгляд проникает под кожу, заставляя задыхаться. Нежные прикосновения стали настойчивыми, но все еще осторожными. Интуитивно подалась вперед, насаживаясь на ласкающую руку, подавилась криком, потому что Габриэль тут же захватил ее дыхание своим алчным ртом. Его вторая рука зарылась ей в волосы, легла на затылок, не давая отстранится, а язык еще глубже протолкнулся в ее рот. О ДА! Он почувствовал. Да, он ЭТО почувствовал. Она вся мокрая для него. Габриэль подхватил ее под ягодицы и осторожно опустил на ковер. Вот теперь он уже походил на себя самого, безудержный, сходящий ума от страсти. Молодой самец, который желал ее взять немедленно, здесь и сейчас…Навис над ней и Крис показалось, у нее свело судорогой страсти все тело. Его взгляд…боже только от одного этого взгляда можно кончить. Она даже не предполагала, что способна на такие чувства, на такой шквал эмоций. Он смотрел на нее как на последнюю женщину на земле, как жаждущий смотрит на воду. Когда развел ее ноги в стороны, Крис показалось что она уже не в силах терпеть, она превратилась в изнывающий от желания комок нервов. Но Габриэль не торопился. Как же она сейчас ненавидела это чертовую прелюдию. Она хотела, чтобы он ворвался в ее тело немедленно, но вместо этого почувствовала его губы внизу и забыла обо всем. Габриэль знал, что делает. Всегда знал. Несмотря на неопытность, оказался самым лучшим любовником из всех, кого Кристина допускала к своему телу. И он помнил КАК нужно ее ласкать. С того, прошлого раза. Только сейчас Кристина сама этого хотела, и она тоже знала - с ним все будет иначе.

Габриэль растягивал удовольствие, его губы осторожно исследовали ее плоть, словно намеренно не приближая разрядку, а только усиливая возбуждение почти до боли, а Крис стонала как безумная, двигая бедрами навстречу. Едва его горячий язык наконец-то нежно лизнул ее клитор, она закричала дико неудержимо, изогнулась дугой, чувствуя, как оргазм сводит сладкой судорогой все ее тело. Его губы все еще дарили ей блаженство, не отпуская, продлевая наслаждение, заставляя продолжать кричать и жадно хватать воздух пересохшими губами. Он не отпустил до самой последней судороги, до самого последнего стона, слизывая ее влагу, удерживая сильными руками ее подрагивающие бедра. Только когда Крис затихла, в изнеможении запрокинув голову, Габриэль сел на колени между ее распахнутых ног. Сейчас его губы блестели от ее влаги, а глаза горели триумфом, мальчишеской наглой бравадой, он был счастлив, что подарил ей эту агонию наслаждения и собирался дарить еще и еще. Настоящий мужчина, во всех смыслах этого слова сильный и бесстрашный с врагами, неудержимый и нежный в любви. Его член дразнил своей твердостью, упираясь ей в ногу совсем близко от лона готового его принять, нет, жаждущего этого. От нетерпения свело скулы. Крис резко потянула его к себе за плечи:

- Хочу тебя…боже, как же я тебя хочу…кончи во мне…давай…сейчас…возьми меня.

Наверное, красная тряпка на быка не подействовала бы так, как ее слова на него, Габриэль застонал и подался вперед, опираясь на сильные руки, прижимаясь к ней твердым, как гранит, телом. Крис не выдержала, схватила горячую плоть, сжала жадными пальцами и направила в себя и когда он начал осторожно погружаться в ее лоно мысленно прокляла его деликатную нежность. Схватила его за бедра и рванула к себе, впиваясь ногтями в его ягодицы, вскрикнула, когда он наполнил ее собой до упора, так глубоко, что у Крис перехватило дыхание. Габриэль зарычал и подался вперед, делая первый толчок внутри ее раскаленного лона, словно показывая ей, кто здесь хозяин. И в этот момент Крис поняла, что она вырвалась из плена кошмаров, она стала женщиной снова, его женщиной, жадной сумасшедшей страстно желающей отдать ему всю себя. И Габриэль перестал ее жалеть. Придавил своим тяжелым телом, жадно нашел губами ее сосок, ударил по нему языком, неумолимо быстро двигаясь внутри нее, лишая их обоих разума. Его дыхание со свистом вырывалось сквозь стиснутые зубы, и Крис уже была близка ко второму оргазму. Она кричала от наслаждения, а когда он перекинул вес своего тела на руки, откинувшись назад, Крис не могла оторвать взгляда от его груди и живота блестящего от пота, от сокращающихся мышц на его прессе. Вот он весь перед ней, жадно вдалбливающийся в ее тело, с бледным от страсти лицом, запавшими впадинками на щеках, с глазами прикрытыми от наслаждения. И ее накрыло от одной мысли что это она делает его таким…таким красивым и сумасшедшим. Габриэль почувствовал, что она кончает, ощутил сокращения влажной плоти, услышал ее крик и стал двигаться еще хаотичней, еще быстрее, сжав ее талию сильными пальцами, управляя ею с уверенность опытного хищника, который поймал свою добычу и уже не отпустит, пока не выжмет из нее все соки и все крики. Мышцы ее лона судорожно обхватывали его член, ногти царапали его грудь, оставляя кровавые борозды. Всхлипывая от дикого удовольствия, Крис слизывала капли крови с его груди. Она еще никогда не кончала, так как с ним, словно умирая от наслаждения. Габриэль легко приподнял ее, увлекая на себя, сидя перед ней на коленях и насаживая Крис на горячую плоть с яростным упорным безумием. Она вся взмокла, потеряла счет времени, охрипла от собственных криков и уже скулила в его руках от бешеного нескончаемого удовольствия. Но это было началом. Он не уставал, трудился над ней без перерыва, снова опрокидывая на спину, чтобы она оказалась в его власти. Крис чувствовала его губы везде, на кончиках груди, на своей шее и снова на своем клиторе, он терзал ее с упорством зверя, который дорвался до своей добычи и не желал расставаться с шикарной трапезой. Крис не знала сколько раз он пролил в нее семя, потому что сама балансировала на грани между чередующимися оргазмами и легкими передышками, когда ее сумасшедший любовник наслаждался взмокшим под его натиском телом и нежно касался ее кожи кончиками пальцев, усиливая чувствительность и дрожь желания. Только к утру, когда солнечные лучи затопили комнату, Габриэль наконец-то отнес ее на постель, откинулся на спину и уложил Крис к себе на грудь, прижал, обхватывая сильными руками и целуя ее влажные волосы. От изнеможения и сладкой боли во всем теле, Кристине, казалось, что она потеряет сознание. Пот стекал по спине ручьями, она подрагивала, как после боя с сильным противником. Балансируя где-то на грани с реальностью, она услышала, как он прошептал ей в волосы:

- Я люблю тебя…

Она еще не была готова сказать то же самое.

-

- Расскажи мне о себе, - попросила Крис, нежно повторяя узоры его татуировки на спине, любуясь мышцами вдоль позвоночника, широкими плечами, сильными руками, крепкими ягодицами. Он лежал на животе, лишь слегка прикрытый шелковой простыней, Габриэль, приподнялся на локтях и посмотрел на нее, улыбнулся:

- Обо мне? Ты все знаешь.

Умопомрачительная улыбка у Крис даже голова закружилась. "Мой" дикий восторг захлестнул с новой силой и она положила голову ему на спину, продолжая водить пальцем по черным иероглифам.

- Нет…просто расскажи, ты любишь дождь? Какой твой любимый цвет? Какой фильм ты смотрел по нескольку раз? Что ты любил есть на завтрак…и на обед…

Габриэль опрокинул ее на спину и склонился над Крис, убирая волосы с ее лица, повторяя контур щеки и подбородка.

Он продолжал улыбаться, как же блестят сейчас его глаза они такие яркие, светлые

- Тебя люблю, - прошептал он и провел пальцем по ее припухшим губам, - ты мой самый любимый цвет, ты лучше завтрака, ужина, обеда и самый любимый фильм - это фантазии о тебе подо мной, о том как ты стонешь и выкрикиваешь мое имя.

Крис засмеялась:

- Лжец. Так не бывает.

Габриэль повернулся на бок и потянул ее к себе за руку:

- Бывает, честно…

Кристина в шутку попыталась вырваться, но он сильнее сжал ее руку и вдруг серьезно посмотрел ей в глаза:

- Бывает. Иди ко мне.

Крис непроизвольно опустила взгляд вниз и с трудом сдержала стон – он снова был готов, снова ее хотел.

- Давай посмотрим вместе мой любимый фильм, - хрипло прошептал Габриэль и увлек ее на себя.

- Какой? – Крис засмеялась, когда оказалась сидящей на его груди, глядя на него сверху вниз.

- Развратный, - ответил Габриэль и его глаза вспыхнули, - очень развратный, например, о том как ты кончаешь когда я ласкаю тебя языком…

Она перестала улыбаться, а Габриэль придвинул ее ближе и заставил стать над ним на колени. Он между ее ног. О боже…всего секунду назад Крис еще не думала о сексе, считая себя полностью опустошенной, а сейчас низ ее живота уже свело судорогой от предвкушения. Габриэль чуть приподнял голову и его язык мягко скользнул вовнутрь ее тела. Крис вскрикнула и впилась пальцами в спинку кровати. Еще через секунду она уже забыла, о чем его спрашивала, потому что его губы творили с ней немыслимое. Никто и никогда не ласкал ее так безудержно и бесстыдно как он сейчас. Трение его колючего подбородка о нежную кожу, жадные вторжения языка в ее лоно, посасывания влажных лепестков и она уже движется к оргазму на бешенной скорости, без тормозов. Его руки дотянулись до ее груди и сжали твердые соски, а язык в этот момент выписывал хаотичные круги на ее клиторе, она зашлась от крика, содрогаясь всем телом, ее накрыло с головой, пальцы погнули железную перекладину. О БОЖЕ! ОН БОГ СЕКСА! Никогда и не с кем ей не было так хорошо, как с ним. Собственный крик доносился словно издалека. Крис позволила своему телу судорожно изогнуться в сладких конвульсиях наслаждения. Габриэль не отпускал ее до тех пор пока она не обмякла и не рухнула ему на грудь, обессиленная и все еще подрагивающая.

Кристина почувствовала, как его заботливые руки уложили ее обратно на подушки. Габриэль склонился над ней, порхая поцелуями по ее глазам и пересохшим губам.

- Да…вот это мой самый любимый фильм. Ты всегда в главной роли, - прошептал ей на ухо и она в изнеможении улыбнулась. ТАК ее еще не любили и, наверное, не будут любить никогда. Она открыла глаза:

- Что это было?

- Ты снова кончила для меня, - самоуверенно прошептал Габриэль и посмотрел на нее взглядом победителя.

- Ты наглеешь, - сказала Крис, улыбаясь, касаясь кончиками пальцев его губ, повторяя их очертания.

- Зверею, - ответил он и захватил ее палец губами, - так вернее.

- Самоуверенный негодяй

Он кивнул и засмеялся.

"Ну, держись Мистер Неотразимость и Бог секса, я тебе сейчас устрою". Кристина со всей силы толкнула его, опрокидывая на спину, он не ожидал, хотел приподняться, но она придавила его к постели:

- А теперь мы посмотрим другое кино, и ты кончишь для меня, когда я этого захочу, -сказала Крис и склонилась над его членом, облизала губы и потом нежно провела по красной блестящей от влаги головке, языком, его подбросило, он изогнулся на постели, а Крис обхватила толстый ствол рукой и требовательно сжала. Но Габриэль резко толкнул ее на постель, раздвинул ей ноги и вошел в нее одним толчком:

- Только с тобой вместе, одному мне скучно.

О боже…так не бывает…

Да, так не бывает, потому что она была счастлива. Головокружительно, умопомрачительно счастлива. Это утро началось совсем иначе, чем предыдущие. Оно началось с Габриэля. Его любовь творила с ней чудеса. Она менялась внешне,внутренне. Словно стиралась вся грязь, горечь, одиночество. Смотрела на него, в эти синие глаза такие страстные, яркие, глубокие, как целая Вселенная и видела в них лишь свое отражение. Нет не уродливого монстра, которым привыкла себя считать, она видела женщину. Влюбленную и безумно счастливую. Они провели вместе весь день. Поехали с Велесом в город, смотрели боевик в кинотеатре и швырялись попкорном, гуляли по улицам и кормили Велеса мороженным до отвала, а потом катались на лошадях. В этот день Кристина была человеком. Самым простым, таким, как и многие другие вокруг них. Ее не преследовали кошмары, она даже ни разу не вспомнила Миху. Она скорее напоминала себя саму еще до знакомства с Витаном. Ту самую белокурую девочку отзывчивую, дерзкую, счастливую. Они вернулись домой под вечер. Но где-то в подсознании все равно пульсировало как заноза "Так не бывает, слишком хорошо чтобы быть правдой, ты не заслужила, ты не получишь от жизни такого подарка". А потом она снова смотрела на Габриэля и Велеса, которые стреляли в тире и боролись друг с другом за возможность выиграть плюшевого медведя. Ее мужчины. Сердце снова зашлось от счастья, забилось быстрее. Как же чудесно они смотрелись вместе. Как братья. Велес тянулся к Габриэлю, привязался к нему быстро и совершенно естественно, словно знал его всю жизнь. В этот момент Кристине захотелось быть человеком. Просто женщиной с обычными заботами, просто матерью.

- Я выиграл, - с триумфом заявил Велес он протянул Крис плюшевого медведя.

- Ты сжульничал и выстрелил два раза, - сказал Габриэль и сел рядом с Кристиной, непроизвольно она взяла его за руку, но тут же отпустила когда увидела как Велес проследил взглядом за ее действиями.

- Тогда я пойду снова постреляю и выиграю для мамы еще вон того зайца.

Паренек побежал обратно к стойке.

- Я никогда не видела его таким… - прошептала Крис, не спуская глаз с сына.

- Я никогда не видел тебя такой, - так же тихо сказал Габриэль и сжал ее пальцы сильнее. Она повернула голову и встретилась с ним взглядом, сердце забилось быстрее. Какой же он юный, красивый. Ее любимый. Этой ночью он заставил ее охрипнуть от криков наслаждения. Брал ее снова и снова с яростью голодного хищника. От горячих воспоминаний вспыхнули щеки.

- Ты покраснела или мне кажется?

Он улыбнулся и провел ладонью по ее щеке.

- Никогда не краснею, - упрямо заявила Крис.

- Неужели? А если я скажу тебе, что мечтаю затащить тебя вон за то дерево, и довести до оргазма прямо там за несколько минут, ты тоже не покраснеешь?

В какой момент их отношения изменились настолько, что она действительно стала краснеть от мысли о том, что он может с ней сделать?

- Это не честно.

Габриэль привлек ее к себе и теперь смотрел ей в глаза:

- А когда ты сводила меня с ума, дразнила и соблазняла, заставляя сатанеть от желания это было честно?

- Я не соблазняла тебя никогда, - нагло заявила Крис и облизала губы.

- Сделай так еще раз.

Крис засмеялась и теперь медленно провела языком по нижней губе. Он закрыл глаза и задержал дыхание:

- С ума сойти.

- Поцелуй меня, сейчас.

Габриэль жадно поцеловал ее в губы.

- Кхм

Вздрогнули оба, шарахнулись друг от друга, обернулись.

- Мам, я выиграл зайца.

Велес переводил взгляд с Габриэля на Крис.

- Эй, вы чего? Думаете, я не видел, как вы целовались?

Смеясь и держась за руки, они втроем зашли в дом, стараясь не шуметь. Но как только переступили порог, Крис почувствовала, как пол уходит из-под ног. Навстречу к ней шел Влад в сопровождении Алекса. От неожиданности Крис выпустила руку Габриэля и судорожно глотнула воздух. Она забыла о нем. Совсем. Вообще. Даже об его существовании. Отец откашлялся и поздоровался с ними, Алекс галантно поцеловал руку Крис, бросил яростный взгляд на Габриэля, а потом на Влада. В воздухе повисло напряжение, он уплотнился и вибрировал, словно перед грозой. Крис посмотрела на Габриэля, но именно в этот момент его лицо оставалось бесстрастным.

- Крис, я безумно счастлив, что ты вернулась, - Алекс сжимал ее пальцы и пытался заглянуть в глаза, - ты даже не представляешь, как сильно я переживал, как звонил твоему отцу и подключил к поискам всех своих ищеек. Просто моя рана чертовски долго не заживала.

Он снова перевел взгляд на Габриэля и его желтые глаза вспыхнули ненавистью.

Это походило на фарс. Кристине казалось, что все это происходит не на самом деле. Не сегодня и не сейчас.

- Я приехал за тобой. Мы с Марго подписали все бумаги и я выкупил у нее твой дом. Я привез дарственную тебе. Пусть это будет моим свадебным подарком.

Крис слышала биение собственного сердца. Пульсацию крови в венах.

- Нам нужно поговорить обо всем наедине, - Алекс предложил Крис свою руку, - пройдем в кабинет твоего отца.

***

- Ты не можешь требовать от меня сдержать это проклятое слово данное тебе! Не имеешь право, Алекс. Где ты был пока меня, как животное держали в плену?

Крис сжала кулаки, глядя на Алексея, который развалился в кресле Влада и потягивал коньяк из хрустального бокала.

- Мы все обсудили с твоим отцом, Крис. Он сказал, что последнее слово за тобой. И ты несправедлива ко мне. Я плакал как ребенок, когда мне сообщили о том, что нашли твои останки. Я с ума сходил, я приказал своим ищейкам помогать твоему отцу в поисках. И я…

- Перестань, Алекс. Мы оба знаем, что это ложь. Возможно, ты и переживал, но не так за меня, сколько за обещанный трон и титул. За благополучие твоих собратьев. В самую последнюю очередь тебя волновало, что именно произошло со мной.

Алексей усмехнулся?

- Эх, как же я люблю твою рассудительность. Конечно, я переживал за мой народ. Но я думал и о тебе. О нас. Я мечтал о том, как ты вернешься, и я наконец-то смогу с гордостью назвать тебя моей женой.

Кристине было трудно дышать, ей не верилось, что все это происходит на самом деле.

- Многое изменилось, Алекс!

- Что именно? Ты уже не хочешь вернуть трон? Не хочешь, чтобы твой сын стал наследником? Не хочешь заручиться нашей поддержкой против Северного клана и повергнуть Марго?

Кристина задержала дыхание, а Алекс протянул ей свернутую в трубку бумагу.

- Это отказ Марго от всех титулов и претензий на трон в твою пользу. Но лишь в том случае если ты выйдешь за меня замуж. В чем дело, Крис? Можно подумать ты ждала от меня великой любви до гроба и сама могла предложить мне тоже самое. Это союз двух великих рас. И это важнее всего остального.

Кристина стиснула челюсти.

- Мне нужно время, Алекс.

- НЕТ! Не будет времени, Крис. Ни секунды, ни минуты. Я знаю зачем тебе отсрочка объяснится с этим молокососом с которым ты крутишь роман, не скрывая, на глазах у всех. Так вот, с эти покончено из этого кабинета ты выйдешь или моей королевой, или шлюхой падшего, и просто жалкой полукровкой.

"Лучше быть его шлюхой чем твоей женой", - Крис стинула челюсти до боли в скулах. Она тяжело дышала.

- Ты дашь свое согласие прямо сейчас. Согласие или отказ. Свадьба через три дня, я уже все устроил. Но ты можешь и отказаться, но тогда твой сын останется ни с чем, твой народ рано или поздно будет свергнут Северным кланом. А еще я постараюсь, чтобы все узнали чего стоит слово короля вампиров данное мне менее, чем несколько недель назад.

Алекс поднялся с кресла и подошел к Кристине, он достал из кармана маленькую бархатную коробочку и протянул ей.

- Я выйду на несколько минут. Побудь одна. Я буду ждать. Надень это кольцо, чтобы я понял – ты согласна.

Кристина вышла через полчаса, бледная, с неестественно прямой спиной и Алекс с триумфом увидел на ее безымянном пальце кольцо с сапфиром. Князь повернулся к Владу:

- Сегодня вы получите официальное приглашение на церемонию. Я счастлив, что ваша дочь приняла правильное решение. Вы можете ею гордится – настоящая королева.

В этот момент Крис захотелось его убить. Просто взять кинжал и вырезать его сердце из груди.

36 ГЛАВА

— Я буду плакать о тебе, - вздохнул Лис.

— Ты сам виноват, - сказал Маленький принц, -я ведь не хотел чтобы тебе было больно, ты сам пожелал, чтобы я тебя приручил…

-Да, конечно,- ответил Лис.

— Но ты будешь плакать!

— Да, конечно.

— Значит тебе от этого плохо.

— Нет, - возразил Лис,- мне хорошо…

(с) "Маленький принц" Экзюпери

Это было труднее всего. Просто постучать в его дверь и посмотреть в глаза. Ей казалось, что за всю свою жизнь ей еще никогда не было настолько больно, нет, не за себя – за него. Она привыкла отбрасывать собственные эмоции и желания, забывать о них, не думать, довольствоваться совсем иными ценностями. Отбросить Габриэля не получалось. Это все равно, что пытаться закопать луч света в землю. Просто после ее решения этот луч уже никогда не будет освещать ее мрак.

Габриэль не заслужил трусливого молчания. Он должен услышать все от нее самой. Сегодня, сейчас. Это разобьет ему сердце, им обоим. Назад дороги нет. Все кончено. Они оба знали, что долго ничего не продлится. Только воспоминания о нескольких днях, когда Крис, единственный раз за всю свою жизнь, была по-настоящему счастлива. Кристина подняла руку, чтобы постучать, но дверь распахнулась сама. Она переступила порог и остановилась. Габриэль посторонился, пропуская гостью вовнутрь.

Крис молчала. Она стиснула челюсти, чувствуя, как подкатывает ком к горлу, как становится трудно дышать. Они смотрели друг другу в глаза, и у нее сводило скулы и першило в горле, она боролась со слезами.

Габриэль взял ее за руку и внимательно рассмотрел кольцо на тонком безымянном пальце. Он горько усмехнулся:

- Красивое кольцо, - он выпустил ее руку, а ей до боли захотелось удержать его пальцы в своих, ощутить тепло его кожи подольше, оттягивая момент расставания.

Крис видела, как потемнели синие радужки его глаз, стали темно сизыми.

- Когда? – спросил Габриэль и отвернулся, стиснув челюсти до скрежета.

- Через три дня, - сдавленно ответила она и хотела дотронуться до него, но он отшатнулся как от прокаженной. Его брови сошлись на переносице, а на скулах играли желваки, глаза неестественно блестели.

- Не надо, Крис, не надо, хорошо? Давай просто обойдемся без всего этого. Сделай мне одолжение, ничего не говори. Я все понял.

Габриэль не смотрел на нее, он застегнул молнию на кожаной куртке и спрятал бумажник в задний карман джинсов. И ей стало невыносимо трудно дышать. Кристина поняла, что Габриэль знал какое решение она примет. Он ждал этого с самого начала. Ждал от нее удара и был готов к нему. А она нет. Ей словно врезали кулаком в солнечное сплетение, и Крис не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Габриэль открыл шкаф и достал дорожную сумку. Кристина почувствовала, как у нее немеют кончики пальцев на руках и ногах. Он уходит… Чувство паники и дикий ужас от того, что внутри уже образовывалась чудовищная дыра, захлестнули ее. А что будет, когда он переступит порог этого дома и за ним навсегда закроется дверь? Что будет с ней? Как жить дальше без него? Без его глаз, голоса, улыбки, без его мощной поддержки и всепоглощающей любви?

Они молчали. Кристина стиснула пальцы и наблюдала, как он складывает скудные пожитки в сумку, даже не глядя на нее.

- Габриэль, пожалуйста, не молчи. Скажи хоть что-нибудь.

Он на секунду застыл, медленно повернул голову и красноречиво посмотрел на ее правую руку с кольцом. Снова усмехнулся и застегнул молнию на сумке.

Иногда, вдруг, кто-то очень родной, кто-то, кто казался тебе понятным и до боли знакомым вдруг за одну секунду становится чужим. Настолько холодным и безразличным как незнакомец на улице. От Габриэля веяло холодом. Арктическим льдом. И Крис стало знобить. Тело покрылось мурашками. Она пыталась вздохнуть, но в груди болело и саднило, а по венам вместо крови пульсировал жидкий азот.

Парень перекинул сумку через плечо и подошел к Кристине:

- Что я должен сказать тебе? Просить тебя передумать? Уговаривать? Зачем? Если ты приняла решение. Значит так надо. Значит для тебя это важнее всего остального. Я могу сказать тебе только одно, Крис, от всего сердца - будь счастлива. Просто будь счастлива. Для меня этого достаточно.

Она уже с трудом глотала слезы, они застилали глаза и мешали смотреть и говорить.

- Я…я говорила тебе…нам не нужно было…

- Конечно. Я помню, все, что ты мне говорила.

Он вытер слезу с ее щеки большим пальцем, и ей захотелось закричать, сжать его запястья и как целовать эту руку, не отпуская его никогда. Но она не посмела.

- А ты? – простонала Крис.

- А я уже счастлив, мне есть что вспомнить и мне не о чем жалеть.

Он пошел к двери, решительно взялся за ручку.

- Габриэль, - Крис остановилась за его спиной, отчаянно цепляясь за последнюю возможность оттянуть минуту расставания.

Он остановился и вдруг вернулся, сгреб ее в объятия, жадно прижался губами к ее губам, от неожиданности она задохнулась, а его руки уже задирали ее юбку, пальцы разорвали трусики, он продолжал ее целовать с каким-то диким исступлением, поднял резко вверх, заставив обхватить свой торс ногами, и прижал к стене. Тяжело дыша и удерживая ее одной рукой, другой расстегнул джинсы и уже через секунду мощно врезался в ее тело. Она вскрикнула, но не оттолкнула, обхватила его голову руками, зарылась дрожащими пальцами в короткие волосы и закусила губу до крови, глотая слезы, почувствовала, как сжимается и умирает ее сердце. Габриэль двигался в ней с остервенением, с несвойственным ему безумством с каким-то надрывом. Несколько яростных толчков, не глядя ей в лицо, расплющив ее о стену. Крис только слышала его прерывистое дыхание. Он кончил быстро, словно торопился или жалел о том, что сделал это сейчас. Это был не секс, а отчаянное желание коснуться друг друга последний раз. Никто не думал о наслаждении. Только горечь и ядовитое чувство потери, пустота. Содрогнувшись последний раз, Габриэль осторожно поставил Кристину на пол, натянул джинсы застегивая на ходу ширинку и ушел, не прощаясь, не оборачиваясь … из ее жизни…Навсегда. А Крис не посмела его позвать еще раз. Нет, не из-за своей гордости, а из-за него. Она не имела права требовать от Габриэля остаться, потому что это бы унизило его. Они истерзают друг друга. Им лучше больше не видеться, потому что Кристина никогда не сможет его разлюбить, а он никогда не согласится на роль любовника. Она подбежала к окну, чтобы проводить его взглядом. Какой он сильный…намного сильнее ее, она не смогла …а он смог, уйти с высоко поднятой головой, гордый, одинокий. Крис его предала. Осознавать это еще больнее, чем представлять каждую минуту без его любви. Внезапно Габриэль остановился и Крис вдруг подумала…если обернется, она…Но, нет решительно пошел дальше и вскоре скрылся из вида.

Габриэль шел к трассе в надежде поймать попутку. Он знал, что Кристина смотрела ему вслед, чувствовал ее взгляд кожей. Но не мог обернуться, посмотрит на нее еще раз и не сможет уйти и тогда их жизнь превратится в ад. Он просто станет ее тряпкой, готовый на все ради того чтобы быть рядом и довольствоваться ворованными встречами, которые каждый раз будут оставлять в его душе шрамы, сжигая в нем все хорошее и рано или поздно у него сорвет все планки он просто убьет и ее, и проклятого пса. Все кончено. Он свободен. Адски больно, но когда-нибудь он научится с этим жить. Габриэль был к этому готов. Не питал иллюзий насчет будущего с Кристиной. Он уважал ее выбор, но как же трудно было просто уйти и отдать ее другому. Он смог. Отпустил. Главное чтобы она была счастливой. Это ее выбор. Ему остается только смириться и уйти в сторону. Возможно он слабак, не стал бороться, отвоевывать, драться за нее. Они слишком разные и Крис прежде всего мать и член королевской семьи. У каждого свои приоритеты и Габриэль здесь явно не на первых местах. А если не смог стать для нее важным, то зачем держать? Насильно мил не будешь. Для него она – целая Вселенная. Он для нее – эпизод в вечности, случайный кадр, который вырежут при первом же просмотре всего фильма под названием "жизнь Кристины Вороновой". Нужно уметь уходить с достоинством.

Внезапно Габриэль остановился, прислушиваясь. За ним кто-то шел, по пятам, не приближаясь и не отставая. Парень повернулся и тяжело вздохнул, увидев Велеса. Мальчишка тоже замер на месте в нескольких шагах от него, а потом вдруг побежал к нему и крепко обнял. Габриэль растерялся. Обычно Велес был менее эмоционален и очень сдержан.

- Не уходи

Паренёк поднял голову и посмотрел на Габриэля:

- Или возьми меня с собой.

Вот сейчас стало по настоящему трудно, в горле пересохло и все нужные слова испарились, оставляя привкус горечи и сожаления.

- Ты должен остаться с мамой, Велес. Иногда мы принимаем трудные решения вопреки нашим желаниям. Я должен уехать, а твоя мама заберет тебя домой. Она больше никогда тебя не оставит.

- Ты нас больше не любишь?

В глазах Велеса блеснули слезы и гнев, а Габриэлю показалось, что в этот момент ему загнали под ноготь иголки.

- Дело не в этом, просто я должен уйти. Твоя мама и я…мы не можем быть вместе. Она королева, понимаешь? Она обязана думать о твоем будущем.

- Я не хочу быть принцем! Я не хочу возвращаться в тот дом! Я ненавижу ликанов! Мне все это не нужно! Я думал ты особенный! Я думал…А ты…ты такой же как и мой отец! Предатель! Вот ты кто!

Велес вырвался из рук Габриэля, по его щекам текли слезы, а глаза горели как два светлячка в темноте.

- Мне очень жаль, Велес. Мне так жаль. Прости.

Габриэль смотрел на мальчика и судорожно сжимал пальцами ремень сумки.

- А мне жаль, что я поверил в тебя.

Велес бросился обратно к дому, а Габриэль медленно пошел к дороге. У него было странное чувство, что мальчишка в чем-то прав. Он предатель. Только он не предавал Крис, он предал самого себя, когда позволил всему этому зайти слишком далеко. Мы в ответе за тех кого приручили. Маленький волчонок привязался к вампиру с человеческим сердцем. И в этом виноват только сам Габриэль в своем отчаянном желании любить и касаться всего, что имеет отношение к Крис.

Скрипя покрышками, возле парня остановилось такси, стекло на окне медленно поползло вниз.

- Вам куда?

Габриэлю захотелось истерически рассмеяться – это был тот самый таксист, который с вокзала привез его в дом Вороновых.

- В любую гостиницу подешевле.

- Залазь, парень. Знаю тут неподалеку приличное место. Ты сам откуда будешь?

Таксист его не узнал…

СПУСТЯ ТРИ ДНЯ…

Есть три вещи, которые не возвращаются обратно: время, слово и возможность.

(с) Просторы интернета

Ее поздравляли, на нее сыпали лепестки белых роз и пожимали ей руки, а ей казалось, что это не она. Нет ее больше. Физическая оболочка улыбается, отвечает на рукопожатия, сжимает шикарный букет из белых лилий. Хорошо, что лицо закрывает вуаль, иначе все бы видели пустые, мертвые глаза. Это дежавю. Нет, даже хуже. Прошлый раз, когда Крис радовалась тому, что на ее лице густая вуаль, та была черного цвета, а она задыхалась от радости и триумфа, когда все вокруг рыдали. А в этот раз ее вуаль белая, а Кристине кажется, что на нее надели саван и все вокруг смеются, а ей хочется выть и плакать, рыдать навзрыд. Отец вел ее к алтарю, Крис казалось, что эта ковровая дорожка усыпанная лепестками на самом деле раскаленный асфальт, утыканный лезвиями и шипами. Каждый шаг, как по острию ножа. Дорога обратно в Ад. В ложь, в лицемерие, в притворство, в чужую постель и в тошнотворные объятия чужого мужчины. Она смотрела на лица близких и не видела их, несколько раз споткнулась, и, почувствовав твердую руку Влада, попыталась успокоиться, задержав дыхание и сделав глубокий вздох.

- Что происходит? – шепнул отец ей на ухо.

- Все хорошо, правда. Я просто нервничаю.

Повернулась, чтобы увидеть улыбку у него на лице, а вместо этого встретилась с глазами полными тревоги.

Он ей не верил…она сама себе не верила. Все плохо. Ей еще никогда не было больно настолько. Даже там, в подвале Михи, она чувствовала себя живой. Пусть истерзанной и униженной, но живой. А сейчас она мертвая.

- Милая…еще не поздно, слышишь? Ты решаешь. Это твоя жизнь. Запомни, есть только три вещи, которые не возвращаются обратно: время, слово и возможность…

***

Голоса доносятся как сквозь вату, она растерянно смотрит вокруг и перед глазами пляшут разноцветные круги. Это все неправильно. Она не там где должна быть. Это не ее место, не ее жизнь…Все НЕ ЕЕ…

- Да, - сказал Алексей, и повернулся к невесте, счастливо улыбаясь и сжимая ее руку.

- А теперь невеста. Согласны ли вы по доброй воле… - голос доносился издалека, и Крис обернулась на дверь, потом посмотрела на отца, потом на Алекса.

Невеста закрыла глаза и увидела лицо Габриэля, как он, окровавленный склоняется над ней в подвале Михи, как нежно укутывает ее в одеяло и носит по комнате на руках, укачивая как младенца, как жадно занимается с ней любовью. "Тебя люблю. Ты – мой самый любимый цвет"

- Нет, - тихо прошептала Крис.

Все затаили дыхание, и она вдруг снова оказалась в зале Дворца Бракосочетания, посмотрела на Алексея.

- Нет, - собственный голос показался чужим, а потом ее вдруг захлестнуло безумное чувство отчаянной радости от принятого решения.

- Нет, прости! – Уже закричала и Алексей перестал улыбаться, он еще не понимал, что это значит, а Крис пятилась назад, глядя на них всех расширенными глазами – Нет, я не согласна. Прости, Алекс, это неправильно…это чудовищно…

Крис стянула кольцо и сунула в руку ошарашенному князю. Она вдруг подхватила длинные юбки, и бросилась к выходу, спотыкаясь о ступени, выбежала на улицу, ей казалось она сходит с ума.

- Крис! – голос Фэй вывел из оцепенения, - Крис, он на вокзале. Его поезд уходит через двадцать минут.

Двадцать минут…Она должна, она просто обязана успеть. Бросилась к машине отца. Черт…нет ключей.

- Кристина, - обернулась и увидела отца, Влад бросил ей ключи и улыбнулся, кивнул головой в сторону автомобиля, - давай! Удачи! Оставь это мне!

Габриэль поставил сумку на скамейку и посмотрел на большие вокзальные часы. Вот и все. Решение принято. Мосты сожжены. Он уезжает. Навсегда. Когда-то на этом же перроне он шел навстречу неизвестности, он искал смысл своей жизни. Какая ирония, он его нашел, но не в силах удержать и теперь возвращается обратно, по-прежнему оставляя этот смысл там, куда больше никогда не вернется. Ему казалось, что за несколько месяцев он прожил целую жизнь. Он возвращался совсем другим. Возвращался туда где ему больше нет места. А где его место? Какой патетический вопрос без ответа? Ведь он уже не человек. Жизнь зарядила ему шах и мат. Полный проигрыш по всем фронтам. Ни сестры, ни семьи, ни любви. Вернулся с пустыми руками, с пустым сердцем и с пустым карманом. Конечно, он будет звонить, интересоваться здоровьем Марианны, болтать ни о чем с Мокану, и в тайне иногда надеяться, что ОНА случайно возьмет трубку.

Поезд прибыл на перрон. Габриэль снова посмотрел на часы. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Десять минут назад Кристина вышла замуж и сейчас, наверное, принимает поздравление своих подданных и гостей. Сегодня вечером их коронуют. А сегодня ночью…Твою ж мать…Сегодня ночью ее муж распластает свою прекрасную жену на брачном ложе и будет усердно выполнять супружеский долг. Охренеть, как больно. Это даже не ревность это гораздо хуже, это отчаянная, безумная безысходность. Словно сердце превратилось в рану и посыпано солью или полито серной кислотой.

Габриэль перебросил сумку через плечо и собрался шагнуть в вагон, и вдруг замер. Сквозь шум, сквозь крики людей, биение их сердец он почувствовал ЕЕ. А потом услышал. Да, он ее услышал. В недоумении обернулся, и сумка упала на асфальт. Он сошел с ума. Он просто съехал с катушек, этого не могло происходить на самом деле. Среди серых пальто, плащей, многочисленных зонтов он увидел белое платье, оно мелькало, исчезало и снова появлялось.

- Молодой человек, вы едете?

Словно сквозь пелену…он видел, как люди расступаются, глядя на босую девушку в свадебном платье, заляпанном грязью, с развевающейся за спиной фатой, она бежит по перрону, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Габриэль онемел. Хотел закричать и не смог. Голос пропал, вместо слов из груди вырвался хриплый стон. Дождь хлестал по лицу, стекал ручьями за воротник, попадал в глаза, а он как под гипнозом смотрел на Кристину, сердце начало биться быстрее, удар за ударом разгоняя кровь по венам, заставляя дышать полной грудью.

Габриэль медленно пошел ей навстречу, потом быстрее еще быстрее, побежал, она стояла в нескольких шагах от него дрожащая, промокшая до нитки, ветер трепал подол атласного платья. Проводница что-то кричала вслед, поезд медленно тронулся с места.

Стук колес заглушил все остальные звуки, а Габриэлю казалось, что его сердце бьется еще громче. Оно орет как ненормальное, перебивая все остальные звуки. Габриэль осторожно обхватил ладонями ее лицо и их взгляды встретились. Кристина перехватила его запястья и сильно сжала, она тяжело дышала, ее подбородок дрожал, а слезы смешались с дождем.

- Я забыла тебе…сказать…, - всхлипнула она… голос сорвался и он скорее прочитал по губам, чем услышал, на секунду затаил дыхание, а потом яростно прижал ее к себе, настолько крепко, что, наверное, будь Крис человеком, он бы сломал ей ребра. Сердце пустилось вскачь, дух захватило. Она в его объятиях, здесь…черт раздери, сейчас, когда он меньше всего этого ожидал. В этом свадебном платье, босая, мокрая, вся в слезах. Она пришла к нему. Сама.

- Почему ты пришла? – спросил он тихо, целуя ее волосы, сжимая еще сильнее.

- Я забыла тебе сказать, как сильно я люблю тебя, - и заплакала громко, навзрыд, пряча лицо у него на груди, судорожно цепляясь за мокрый воротник его куртки. Она плачет, его сильная девочка, непробиваемая, такая крепкая, стальная, плачет в его объятиях, - ты мне нужен. Прости меня…я…просто…я просто не смогу без тебя. Ни секунды. Ни минуты…Слышишь? Я без тебя задыхаюсь!

Люди ошарашено смотрели на этих двоих, которые страстно целовались, несмотря на проливной дождь, ветер сорвал фату с головы Кристины, завертел, унес вверх к темно сизым облакам.

В этот момент Влад размашисто поставил подпись на новом договоре, заключенном с князем ликанов. Братство давало стае полную свободу действий в обмен на мир. Так же вампиры больше не претендовали на трон и наследство. Князь Алексей имел полное право пройти коронацию и стать единовластным королем ликанов.

ЭПИЛОГ

В этой комнате всегда пахло жасмином. В любое время года. Марианна любила этот запах. Лина сменила воду в вазе и поставила ветки с благоухающими цветами, приоткрыла тяжелые шторы, впуская весенний воздух в спальню вместе с лучами солнца. Тихо пищали датчики. Все без изменений. Уже почти четыре месяца Марианна в коме. Постепенно в эту комнату все реже и реже заходили посетители. Только по ночам Лина слышала тяжелые шаги, скрип двери. Она знала что Николас сидит там, на полу у стены с бутылкой виски в руках. Они негласно сменяли друг друга. Лина приходила днем, а он ночью. Старались не разговаривать, потому что надежды было слишком мало.

Сегодня ночью не пришел никто, все праздновали, в доме впервые появились гости, музыка, танцы. Кристина вышла замуж за Габриэля. Лина была рада за дочь до слез. Еще никогда она не видела Крис такой ослепительной, не слышала ее счастливого смеха. Но с тех пор как в ее жизни появился Габриэль, все изменилось. С Крис все будет хорошо, Габриэль позаботится о ней и пусть всем им это стоило слишком дорого, все же цена невелика за счастье собственного ребенка. Более того всего три дня назад Фэй ошеломила всех потрясающей новостью - генетические изменения в организме Кристины проявились в связи с ее беременностью. В семействе Вороновых вновь ждали прибавления. Когда гости в самый разгар веселья наконец-то перестали нуждаться в постоянном внимании хозяев, Лина пришла сюда. Она вспоминала свадьбу Марианны и Ника. Их счастливые лица, влюбленные глаза. Как же она соскучилась по ее голосу, за ее улыбкой. Как же безумно трудно смотреть на любимую девочку, когда она настолько беспомощна, словно хрупкий срубленный цветок. Бледная, прозрачная. Иногда Лина в ужасе подбегала к Марианне и прислушивалась к ее дыханию. По ночам ей слышалось, что та зовет ее. Она вскакивала, бежала в спальню дочери и неизменно находила там Николаса. Они смотрели друг на друга, и она уходила, позволяя ему оставаться наедине со своей болью. Лина все больше и больше поражалась его отчаянной силе духа и мрачной настойчивой маниакальной преданности. Первое время Лина была уверена – Мокану надолго не хватит, очень скоро он начнет шлятся по кабакам и забываться в объятиях очередной любовницы, но она ошиблась. Ни разу, за все три с половиной месяца Мокану не покинул этот дом ночью, за исключением тех случае,в когда ему пришлось уйти вместе с Изгоем и Габриэлем на поиски Кристины. Наверное, именно сейчас Лина смогла простить Ника окончательно, простить ему ту боль, которую он причинил ее девочке. Он расплатился за нее сполна.

Лина поправила покрывало, и села на краешек постели, взяла дочь за руку.

- Мы скучаем по тебе, милая. Как же нам тебя не хватает.

В этот момент запищал ее сотовый. Лина достала его из кармана и посмотрела на сенсорный дисплей.

"Алекс передал вам не все документы. Я хочу поговорить с тобой. Буду ждать на нашем месте. Давай встретимся. Только ты и я. Как когда-то. Я скучаю по тебе, подруга"

Лина посмотрела в окно, круглая, полная луна осветила макушки деревьев. Она хотела встать с постели и вдруг почувствовала, как пальцы Марианны удержали ее ладонь. На секунду показалось, что та, словно не отпускает ее. Лина склонилась к лицу дочери - ни намека на сознание. Все так же пищат датчики, и перегоняет кислород в легкие система искусственной вентиляции. Лина осторожно высвободила руку, поцеловала Марианну в лоб и тихо вышла из спальни, погасив свет, прикрыв за собой дверь.

Спустя час, когда музыка стихла, отгремел фейерверк, а гости начали разъезжаться по домам. Датчики в спальне Марианны сменили звуковой диапазон, еще через несколько минут пейджер Фэй тревожно запищал. Она бросилась в комнату Марианны, распахнула дверь и замерла на пороге. На всех датчиках тянулась прямая полоса, мигали красные лампочки. Это означало только одно…

Фэй судорожно стиснула пальцы и тихо застонала. Она не решалась переступить порог, она словно вросла в пол, онемела. И в этот момент Марианна резко села на кровати, широко распахнув глаза, и вдруг закричала:

- Мама!

В комнату забежал Влад, за ним Ник.

- О боже!

Все смотрели на Марианну, которая сидела на постели и быстро моргала, щурясь от яркого света. Она посмотрела на Влада и тихо спросила:

- Где мама?

Лину нашли спустя четыре часа. Окровавленную и бездыханную. Ее тело лежало на каменной плите в фамильном склепе ликанов. Повсюду горели свечи. Смерть наступила четыре часа назад от удара кинжалом прямо в сердце. Тело убийцы покоилась рядом. Марго покончила с собой сразу после того как убила Лину. В скрюченных окровавленных пальцах она все еще сжимала записку.

"Она забрала у меня сына, забрала, всё что мне было дорого. Теперь вы все узнаете, что такое настоящая боль. А я буду смотреть на вас из пламени ада, и наслаждаться твоей агонией, Влад. Ты проиграл, король! А теперь живи с этим, если сможешь! Я не смогла!"

КОНЕЦ 6 КНИГИ

Content

Соболева Ульяна Исчадие ада