Сергей Зверев

Шестерка бьет туза

Глава 1

– Пистолет – это пукалка, а настоящее оружие – это автомат, – сказал мужчина, который сидел на заднем сиденье автомобиля. И передернул затвор автомата Калашникова, лежащего у него на коленях. Поставив автомат на предохранитель, мужчина положил его рядом с собой.

Говорящий был невысок ростом, худощав, но спортивного телосложения. Одет в черные джинсы и в такую же черную кожаную куртку. На голове по самые брови натянута черная вязаная шапочка. Человеку в черном на вид было лет тридцать пять – сорок.

Помимо описанного мужчины в автомобиле было еще двое. Вишневые «Жигули» девятой модели стояли во дворе одного из домов, расположенных в центральной части города. За рулем сидел парень лет двадцати пяти; рядом с ним находился молодой человек несколько старше шофера, одетый в джинсовую куртку и вооруженный автоматом. Его автомат был без оптического прицела в отличие от оружия мужчины в черном, и молодой человек поставил его на пол между коленями, дулом вверх.

Гораздо больше внимания он оказывал телефонной трубке, которую держал в правой руке. Это была обычная трубка радиотелефона «Панасоник».

– Если уж пошел такой базар, – сказал парень в джинсовой куртке, – то еще лучше это дело можно было бы провернуть с помощью снайперской винтовки. Шуму меньше, а результат тот же.

– Ладно, Трефил, не умничай, – ответил мужчина в черном. – Винтарь с оптикой тоже стопроцентной гарантии не дает. Думаешь, легко в охраняемого человека метров с двухсот точно попасть!

– Ты что, Валет, сомневаешься в себе, думаешь, что не попадешь? – усмехнувшись, спросил Трефил, обернувшись к мужчине на заднем сиденье.

– Не сомневаюсь, – ответил тот, – но вашему шефу требуется гарантия. Поэтому мы и избрали другой вариант… более надежный. Главное, чтобы ты не подвел.

– Не волнуйся, – успокоил Трефил, – машинка сработает как надо. Я свое дело знаю. – Он бросил долгий, пристальный взгляд в сторону подъезда, недалеко от которого стояла «девятка».

– Если все пройдет, как задумали, Рустика мы сегодня завалим, – подытожил Валет. Он посмотрел на наручные часы: шел первый час ночи.

Заметив его жест, Трефил сказал:

– Интересно, сколько нам еще его ждать?..

– Не знаю, – ответил Валет. – С другой стороны, чем позже он приедет, тем лучше. Меньше народу – меньше свидетелей, да и случайных жертв не хотелось бы.

– Ты что, Валет, гуманистом заделался, что ли? – заметил шофер, молчавший до этого.

– Плевать я хотел на гуманизм! – зло проговорил Валет. – Просто, когда случайно вместе с клиентом заваливаешь каких-нибудь бабулек, менты особенно стараются пошустрить. Ментов ихнее начальство в таких случаях сильно гоняет. Начнутся облавы, обыски, усиленный патруль на дорогах – нам это сейчас не надо. Так что пусть сидит себе, играет в своем казино хоть до поздней ночи… Ничего, мы подождем.

– Ждать да догонять – это хуже всего, – изрек банальную истину шофер. – В кого ты такой терпеливый, Валет? – Он бросил взгляд в зеркало на мужчину в черном.

– Ни в кого, – огрызнулся тот, – профессия обязывает. Нетерпеливые в нашем деле, Пашка, долго не живут.

– В нашем деле вообще долго не живут, – хмуро заметил Трефил, по-прежнему глядя в сторону подъезда.

– Разговорились вы что-то, пацаны, – проговорил Валет. Он взял автомат в руки и, слегка опустив тонированное дверное стекло автомобиля, нацелился в сторону подъезда, оглядывая его окрестности через оптический прицел.

Из подъезда вышел пожилой мужчина в спортивном трико и футболке, держащий на поводке собаку. Юркий, подвижный коккер-спаниель, быстро передвигаясь, обнюхивал бетонные ступеньки крыльца. Волоча по земле длинные уши и фыркая, спаниель остановился возле двух кирпичей, лежащих у деревянной двери подъезда.

– Черт, не хватало еще, чтобы собака машинку обнаружила! Надеюсь, эта сучка не натаскана на обнаружение тротила, – злобно выругался Трефил.

– Это кобель, – возразил Валет, наблюдая через оптический прицел, как собака, задрав ногу, стала брызгать прямо на кирпичи…

Он поднял перекрестье прицела и вгляделся в лицо хозяина собаки. В свете фонаря, горящего над подъездом, мужчина был хорошо виден. Лет под шестьдесят, большие залысины, мешки под глазами, аккуратно подстриженная бородка-испанка.

Хозяин равнодушно наблюдал за тем, как его псина справляла нужду, после чего устремился вслед за собакой, резво потянувшей его к выходу со двора. Увлекаемый спаниелем, он даже не взглянул на припаркованную метрах в пятидесяти от подъезда «девятку». Они гуляли…

Сейчас, в конце мая, когда летняя жара еще не наступила, а весенная распутица уже позади, желание прогуляться вечером может возникнуть даже у самых равнодушных к этому людей.

Валет еще несколько секунд держал собаковода в перекрестье оптического прицела, затем, положив автомат на сиденье рядом с собой, поднял с помощью электроподъемника автомобильное стекло.

Заметив, что шофер потянулся за сигаретами, он резко бросил:

– Я уже говорил тебе – не курить в машине!

– Да ладно, Валет, брось ты, не нервничай. Одну-то можно, – попросил Пашка.

– Нет, – отрезал Валет. – Струйки дыма будут видны через вентиляционный люк!

Шофер, взявший было с панели управления пачку «LM», бросил ее обратно и, обхватив руками руль, нервно забарабанил по нему пальцами.

В машине снова воцарилась тревожная тишина. Нервное напряжение было вызвано серьезностью и опасностью дела, которое находящимся в «девятке» предстояло выполнить.

Их целью был весьма влиятельный в городе человек, авторитет Джафар Рустамов, возглавлявший крупную дагестанскую криминальную группировку. В своих кругах известен по кличке Рустик. Он контролировал в городе немалую часть бизнеса и на этой почве конфликтовал с другими криминальными авторитетами. Поэтому берегся, в любой поездке его сопровождала машина охранников…

Было уже почти два часа ночи, когда во двор въехал «шестисотый» «Мерседес» серебристого цвета. За ним следовал темно-синий «БМВ-725» с охраной.

Тараня темноту дальним светом фар, «Мерседес» сделал небольшой круг, объезжая клумбу в центре двора, и остановился напротив подъезда. За ним припарковалась охрана. Из «БМВ» выскочило трое, двое – из «Мерседеса».

Трое охранников сразу вошли в подъезд. Один поднялся на нужный им пятый этаж на лифте, двое прошли весь этот путь пешком, обследуя лестничные клетки.

Когда охрана убедилась, что в подъезде все спокойно и ничего необычного не обнаружено, она дала знак, что путь свободен. Один из оставшихся внизу охранников подошел к «Мерседесу» и открыл заднюю дверь.

Из машины вылез высокий худой мужчина. Он был темноволос, кучеряв, одет в дорогой светлый костюм и темную водолазку. В сопровождении охранников мужчина направился к дверям подъезда. Это был Рустик.

В тот момент, когда он вылезал из машины, оба боковых стекла «девятки» опустились.

– Давай! – скомандовал Валет, интуитивно пригибаясь.

Услышав команду, Трефил нажал на одну из кнопок на телефонной трубке. У подъезда раздался взрыв. Пространство осветила яркая вспышка.

Подходивших к подъезду мужчин взрывной волной отбросило к «Мерседесу», из которого они только что вышли. Шедший впереди Рустика охранник упал замертво с развороченным осколком лицом. Рустика и второго охранника ранило и контузило.

С трудом ориентируясь в пространстве и истекая кровью от полученных ран, они пытались подняться, чтобы укрыться в машине. Но это им не удалось…

Согласно плану, Трефил должен был обрушить автоматный огонь на стоящие во дворе иномарки, чтобы не дать оставшимся в них шоферам – они наверняка будут вооружены – прикрыть своего шефа. Трефил неплохо справлялся со своими обязанностями: почти высунувшись из окна, «поливал» очередями лобовые стекла и корпуса иномарок.

Валету, чей автомат оснащен оптическим прицелом, предстояло непосредственное уничтожение Рустика. Сразу же после взрыва Валет, высунув из окна машины ствол, поймал в оптический прицел Рустика, силящегося подняться, прошил его короткой очередью. Удовлетворенно сплюнув, занялся охранником убитого.

Тот, выхватив из заплечной кобуры пистолет, пытался прикрыть своего шефа… Сделав пару выстрелов по «девятке», из которой велся огонь, он упал замертво, сраженный автоматной очередью…

Рустик же не спешил оставлять этот мир! Валет хладнокровно наблюдал, как тот корчился в конвульсиях… Наконец он затих.

«Кажется, готов», – подумал Валет и для верности дал еще одну очередь, целясь в голову Рустика. Тот завалился на бок…

В следующий момент послышались пистолетные хлопки, и по крыше «девятки» забарабанили пули. Это были выстрелы охранников, стрелявших из окон подъезда.

– Сматываемся отсюда! – заорал Валет.

Вся операция от взрыва до отхода заняла секунд двадцать. Все это время водила «девятки», жутко нервничая, постоянно давил на педаль газа, заставляя машину рычать, как зверь.

Едва услышав команду Валета, он тут же плавно отпустил выжатую педаль сцепления, и «девятка», взвизгнув шинами, сорвалась с места и помчалась со двора на большой скорости.

Машина вырвалась из арки, чуть не сбив возвращавшегося с прогулки бородатого мужчину с собачкой.

Повернувшись к Валету, Трефил поинтересовался:

– Как Рустик?

– Исполнен, – коротко ответил тот.

Помчавшись по улице Соляной – на ней располагался дом, во дворе которого только что велась стрельба, – «девятка» свернула в переулок и вылетела на Ленинский проспект. На большой скорости проехав около километра, она свернула на улицу Малиновского и, углубившись в квартал, остановилась.

Здесь киллеры действовали быстро: вынув из карманов носовые платки, они тщательно протерли оружие, убрав с него отпечатки пальцев, а также дверные ручки. Шофер протер руль и рычаг скоростей, забрал пачку сигарет «LM».

Бросив оружие в машине, все трое покинули ее и, дойдя до перекрестка, свернули на соседнюю улицу, где их ждал другой автомобиль – белые «Жигули» шестой модели. Троица уселась в него и продолжила свой путь в сторону Заводского района, где один из частных одноэтажных домов стал конечным пунктом их назначения в эту ночь.

Около трех ночи, когда киллеры находились в означенном месте – дом располагался на улице Буровой, на окраине города, – Валет, сняв телефонную трубку, набрал нужный номер.

– Алло, шеф, это Валет. Наш кавказский друг скоропостижно скончался…

* * *

– Нет, мужики, я не согласен, – сказал Потапов и, хлопнув по листку бумаги, лежащему перед ним, отодвинул его от себя.

– Ну почему? – спросил один из двух мужчин, сидящих напротив.

Это был молодой человек возраста Потапова, лет тридцати – тридцати пяти, высокий, худощавый, с коротко стриженными светлыми вьющимися волосами. На его красивом, несколько высокомерном лице отразилось удивление.

Рядом с ним сидел мужчина гораздо старше его. На вид ему было лет пятьдесят. Это был невысокий, плотный, слегка раздавшийся с годами человек, в котором все же угадывалось спортивное прошлое.

– Потому что, Андрюша, под такую филькину грамоту я денег не даю, – проговорил Потапов. – Это не бизнес-план, это даже не подобие бизнес-проекта, это какие-то дешевые бизнес-фантазии, изложенные на бумаге.

– А что ты от меня хочешь? – проговорил парень, которого назвали Андреем. – Я же не бухгалтер. Я спортивный функционер.

– Ты Андрей Голиков – директор спортивного клуба «Большой ринг», в твои обязанности входит не только организация спортивных мероприятий, но и предпринимательство. Я, как президент этого клуба и главный финансист его, хочу, чтобы ты, как директор, не только тратил деньги, но еще и зарабатывал их.

– А я что тебе предлагаю? Здесь же написано, – Голиков ткнул пальцем в бумажку, лежащую перед Потаповым, – что после реконструкции спортивного комплекса, в котором расположен клуб, у нас будет кафе, платная автостоянка, платный тренажерный зал. Сергей, ты, ей-богу, становишься занудой, как твой банкир, этот самый Ламберт. Тот с меня стал за каждую копейку отчет требовать.

– И правильно делает, – жестким тоном проговорил Потапов. – Что ты мне здесь написал?

Потапов снова подвинул к себе бумагу.

– Кафе – одна строчка, сумма, тренажерный зал – опять одной строчкой, сумма. Какой нормальный человек даст под это деньги? – спросил он. – Мне нужна точная смета, где указано конкретно, куда и на что пойдут деньги. Я уж не говорю о реконструкции самого здания. Здесь просто необходимы строительные чертежи и документы. Мы уже достаточно давали вам денег по первому вашему требованию, больше такого не будет. За последний год мы потратили на вас немало!

– Но есть же и результаты, – вмешался пожилой мужчина. – Ребята сколько наград завоевали! Трое наших боксеров – реальные кандидаты в сборную.

– К тебе, Василий Леонидович, претензий нет, – ответил Потапов. – Молодец, хорошо работаешь. Я видел твоих парней, крепкие ребята, перспективные. – Он снова посмотрел на Голикова и сказал: – Все, о чем я говорил, касается в основном тебя, Андрей. Кстати, о Ламберте. Он мне вчера снова звонил и жаловался, что ты до сих пор не дал ему отчета о потраченных деньгах за прошедший год.

По лицу Голикова пробежала тень.

– Говорят, теперь ты разъезжаешь на «седьмом» «БМВ», – произнес Потапов, пристально глядя на Андрея. – И у тебя в кабинете сделали евроремонт, обставили его итальянской мебелью.

– Я же не могу ездить на «Запорожце», – оправдывался Голиков, – и сидеть на табуретках. Мои партнеры меня не поймут…

– Я думаю, кто тебя точно не поймет, – произнес Потапов, – так это твои дружки, с которыми ты по баням и ресторанам шастаешь. Это правда, что ребята Леонидыча на соревнованиях в Берлине питались бутербродами и чай с помощью кипятильников себе готовили? Экономили каждый доллар, хотя денег на эту поездку мы выделили достаточно.

– Это была случайность, техническая неполадка. Ты что, теперь за мной следишь, что ли? – В голосе Голикова звучала обида.

– Смотри, Андрюша, – хмурясь, предупредил Потапов, – за каждую копейку отчитаешься. Если вскрою серьезные растраты – пеняй на себя.

Потапов перевел взгляд на сидевшего молча Леонидыча, который медленными сильными движениями потирал свои большие руки с выбитыми фалангами пальцев.

– А ты что молчишь, Леонидыч? – спросил Потапов.

– А что мне говорить-то, – угрюмо произнес тренер, – мое дело – ребят тренировать и чемпионов готовить, а бабки считать – это ваша забота…

– Дело у нас с тобой одно, – не согласился Потапов.

– А я и стараюсь, – сказал Леонидыч, – по мере своих сил. Всю жизнь этим занимаюсь, из вас вот мастеров спорта сделал. А вы выбились в люди и теперь помогаете мне. А в бухгалтерии я никогда силен не был.

На столе у Потапова зазвонил телефон. Сергей потянулся к трубке:

– Да, слушаю.

– Сергей Владимирович, с вами хочет говорить некто Лепешев Павел Николаевич, – сообщила секретарша.

– Лепешев, – нахмурился Потапов, вспоминая, кто бы это мог быть. – Павел Николаевич… Это случайно не директор Боровиковского карьера?

– Он самый, – подтвердила Вера.

На лице Потапова появилось напряженно-задумчивое выражение.

– Он сказал, что хочет?

– Нет, сказал, что надо с вами поговорить.

– Хорошо, соедини меня, – приказал Потапов.

Через секунду в трубке послышался твердый глухой голос мужчины средних лет.

– Здравствуйте, Сергей Владимирович, – начал Лепешев.

– Здравствуйте, Павел Николаевич…

Потапов нахмурил лоб, вспоминая, когда в последний раз видел этого высокого грузного мужчину со слегка одутловатым красным лицом, пышной седой шевелюрой, зачесанной назад, и маленькими, синего цвета, пронзительными глазками. Они встречались всего несколько раз на каких-то областных экономических совещаниях.

– Сергей Владимирович, у меня к вам есть деловое предложение, – сказал Лепешев, – но мне не хотелось бы обсуждать этот вопрос по телефону. Возможна ли личная встреча сегодня?

– Именно сегодня?

– Да, дело срочное, – подтвердил Лепешев. – И еще, желательно встретиться на нейтральной территории.

– Даже так? – удивился Потапов.

– Думаю, так будет лучше, – настаивал Лепешев.

– Хорошо, – согласился Потапов после нескольких секунд размышления. – Давайте встретимся сегодня в семь вечера в баре «Монарх» на Глинской. Там есть подходящие кабинки, и никто не помешает разговору.

– Договорились, – сказал Лепешев и положил трубку.

Потапов тоже положил трубку на аппарат и несколько секунд задумчиво смотрел на него, осмысливая полученную информацию. Потом вспомнил о своих собеседниках:

– Ну что, господа, я думаю, наш разговор закончен. Мою точку зрения вы знаете.

– На финал турнира ты придешь? – спросил его Василий Леонидович.

– Постараюсь, – ответил Потапов, – сделаю все возможное, чтобы прийти.

Его гости поднялись и, попрощавшись, покинули кабинет. Потапов нажал на кнопку селектора и приказал:

– Вера, вызови мне немедленно Дегтярева и Титова.

…Через полчаса Дегтярев и Титов, директора охранных агентств «Легион» и «Омега», входящих в ассоциацию «Корвет», сидели в кабинете Потапова, президента ассоциации.

Директор охранного агентства «Легион» Иван Дегтярев, высокий широкоплечий мужчина сорока лет от роду, молчаливый, с вечно угрюмым выражением лица, заметно отличался от своего коллеги Титова.

Константин был значительно моложе Ивана, ему еще не было и тридцати. Он был невысок, коренаст, фигурой походил на борца-средневеса. В противоположность Ивану он почти постоянно улыбался, шутил.

Поздоровавшись за руку с Потаповым, оба уселись за стол, после чего Титов сообщил:

– Я звонил нашим людям в ментовку и выяснил информацию насчет Рустика. Собственно, особой-то информации нет: менты подтвердили, что Рустика действительно сегодня ночью завалили. Киллеры поджидали его у подъезда. Похоже, ребята готовились давно, изучили работу охраны и спланировали все, как по нотам. Сначала рванули перед ними заложенную у подъезда бомбу, а потом расстреляли их, оглушенных и контуженных, из автоматов с оптическим прицелом. Когда уцелевшие охранники открыли ответную пальбу, достаточно беспорядочную, как показали исследования местности, киллеры скрылись на «девятке», из которой стреляли. Машину потом нашли с брошенным в ней оружием. Бомба была, естественно, радиоуправляемая. Для изготовления бомбы использовали обычную трубку радиотелефона.

– Версии есть? – спросил Потапов. – Кто его грохнуть мог?

Титов пожал плечами:

– Рустик со своей бригадой дагестанцев со многими конфликтовал. Славянские братки «пиковых» вообще не очень жалуют. Пришлые они и беспредельщики. Вот кто-то и «подкосил» бедного Рустика.

– Ну, не такого уж и бедного, – произнес Дегтярев. – Его бригада большинство городских рынков держала. Они даже на наш, Родниковский наезжали, который мы давно уже выкупили. Директор рынка перевел «стрелки» на меня, а уже на встрече мы с Костей объяснили ему, что свою собственность мы сами можем охранять. На всякий случай, чтобы миром дело завершилось, мы предложили его землякам арендовать у нас овощные ряды, на общих условиях, разумеется.

– Как же, помню, – проговорил Потапов, – они до сих пор там торгуют.

– Ходят слухи, что Эрик и Хасан – ближайшие подручные Рустика – поклялись голову отпилить каждому, кто хоть как-то причастен к убийству их шефа.

– Ну, если «черные» клянутся, значит, мстить будут. Похоже, спокойная жизнь в городе закончилась, – хмуро сказал Потапов. – На всякий случай хотелось бы узнать, на кого пиковые косяки кидают… Ладно, я вас по другому вопросу вызвал…

Потапов посмотрел на обоих «силовиков» и сказал:

– У меня сегодня деловая встреча с неким Лепешевым – директором щебеночного карьера. Честно говоря, никогда с ним дела не имел, знаю только, что он мужик старой закваски, из бывших директоров. Одно время это предприятие гремело, было одним из крупнейших карьеров в европейской части России, но сейчас что-то заглохло. Так вот, этот господин изъявил срочное желание встретиться со мной, причем на нейтральной территории. Понятия не имею, что ему надо, но к встрече надо подготовиться. В баре «Монарх», где сегодня в семь часов мы встречаемся, выставьте охрану на всякий случай и наблюдателей. Неожиданно уже само предложение встречи, так что других неожиданностей мне не надо. Посадите пару охранников в зале, пару на улице в машинах, сами сидите в зале, в разговор не вмешивайтесь, только внимательно наблюдайте.

– Хорошо, – кивнул Дегтярев, – только вот какая зацепка. Я слыхал, что этот Лепешев со своим карьером находился под «крышей» у Рустика. Сто процентов дать за это не могу, но информация из весьма надежных источников.

Потапов нахмурился и произнес:

– Вот это новость! Хорошо, что ты мне сказал. Странная связь получается: Рустика еще не похоронили, а его подопечный уже зачем-то звонит мне с просьбой о срочной встрече.

Потапов несколько раз провел рукой по коротко стриженным черным волосам, раздумывая, и наконец сказал:

– Здесь связи, конечно, может и не быть, но все же лучше подстраховаться. Вот что, Иван, помимо охраны установи-ка ты в одной из кабин, где я буду сидеть, скрытую камеру. Разговор наш надо записать и на видео, и на аудио. Подстрахуемся на случай подставы.

– Сделаю, – сказал Иван.

– Директор «Монарха» – наш человек, и все же его в эти дела лучше не посвящать.

– Я все понял, – ответил Дегтярев.

Он посмотрел на часы: до встречи оставалось два часа.

– Пожалуй, мы пойдем, чтобы успеть. – Иван встал.

Когда Титов и Дегтярев ушли, Потапов набрал номер телефона:

– Алло, Юля… Это я.

– Здравствуйте, Сергей Владимирович, – проговорила официальным голосом Юля Королева. – Что заставило вас позвонить мне?

– Ну зачем же так официально? – усмехнулся Потапов.

– Ну вы же знаете, – кокетничала она, – что я на работе. К тому же вы самый большой над нами начальник… Ты зачем звонишь?

– Совесть заела, – ответил Потапов. – Ты все время меня упрекаешь, что мало уделяю тебе времени. Вот решил сегодня исправиться и пригласить в бар. Но сам не смогу заехать, пришлю машину к половине восьмого.

– Во-первых, я уже давно не упрекаю, – возразила Юля. – А во-вторых, я не верю, что ты полностью исправился. Наверняка, судя по твоим словам, ты решил сочетать приятное с полезным, и в этом баре у тебя скорее всего, как у вас говорят, деловая «стрелка». Увы, сегодня я, пожалуй, не смогу составить тебе компанию. – При последних словах голос Юли едва заметно напрягся. – Подозреваю, что ты сейчас запрыгал от радости.

– С какой это стати? – угрюмо проговорил Потапов.

– Ну как же, проведешь целый вечер в деловых переговорах с партнерами. По-моему, тебе это куда более близко, чем трепаться с женщиной весь вечер неизвестно о чем.

– Не делай из меня робота, – усталым голосом проговорил Потапов. – Куда это ты сегодня намылилась?

– Мы с подругой решили навестить свою старую приятельницу.

– Понятно, – произнес Потапов, – слетелись сороки на ярмарку тщеславия.

– Понимай как знаешь, – последовал ответ.

– А может, я все-таки заеду вечерком?

– Да нет, пожалуй, не стоит, – после некоторой паузы отказалась Юля. – Ты же знаешь женщин, мы как зацепимся языками, так до самой ночи проговорим.

– Жаль. – Потапов не скрывал огорчения. – Ну, ничего не поделаешь. Однако, если мне не изменяет память, это уже второй раз за последний месяц, когда ты, находя какие-нибудь причины, отказываешь мне. Прошлый раз, по-моему, это была большая загрузка на работе.

– До этого отговорки придумывал ты, ссылаясь на занятость. Как видишь, времена меняются, – парировала Юля.

– Ты что же это, решила проучить меня и подержать в черном теле? – суровым голосом спросил Потапов.

– Тебя удержишь… как же, – усмехнулась Юля. – Однако после этого смягчилась и добавила: – Извини, в следующий раз все будет иначе.

– Очень на это надеюсь, – сказал Потапов и, попрощавшись, положил трубку.

* * *

Потапов приехал в бар «Монарх» за полчаса до назначенной встречи с Лепешевым. Он уселся в заранее приготовленную для него кабинку, отгороженную от основного зала тяжелыми портьерами, и, не дожидаясь приезда своего партнера, заказал себе плотный ужин.

Бар «Монарх» был дорогим, респектабельным заведением. Здесь, как правило, собирались состоятельные люди, доходы которых позволяли провести вечер в этом недоступном для среднего класса заведении. Помимо зала, оборудованного столиками, несколькими кабинками, здесь находились еще две комнаты – бильярдные.

Как акционер этого заведения Потапов имел десять процентов дохода. Кроме того, его люди из агентства «Легион» обеспечивали охрану. Именно поэтому Сергей часто использовал бар как место встречи с партнерами.

Лепешев появился минут за десять до условленного времени. Грузной походкой вошел в зал и, остановившись, стал оглядываться. К нему тут же подошел предупрежденный заранее охранник и поинтересовался его фамилией. Получив нужный ответ, провел его в кабинку к Потапову, после чего прикрыл тяжелые портьеры.

Еще раз поздоровавшись с Потаповым, Лепешев уселся за стол.

– Что-нибудь закажете? – спросил Сергей своего собеседника.

– Нет, спасибо, – ответил тот и сразу перешел к делу: – Вы, наверно, очень удивлены, Сергей Владимирович, и моим звонком, и срочностью встречи.

– Не особенно, – ответил Потапов. – Бывали в моей жизни случаи и поудивительней. Однако я готов вас выслушать.

Лепешев тяжело вздохнул, собираясь с мыслями, и, взглянув на Потапова своими маленькими синими глазками, сказал:

– Мне нужна ваша помощь.

– Какого характера? – тут же спросил Потапов.

– В основном финансового.

– Странно, – сказал Потапов, – вы директор богатого перспективного предприятия. Я полагаю, любой банк даст вам кредит.

– В том-то и дело. – Лепешев грустно вздохнул. – Обычной кредитной линией мои проблемы сейчас не решить. Нужны серьезные финансовые вливания. Все инвестиции окупятся, и очень быстро. У меня динамично развивающееся предприятие. Мне нужно лишь время, а его-то у меня как раз нет.

Лепешев положил перед собой папку, с которой он пришел и которую все время держал на коленях.

– Я много размышлял над создавшейся ситуацией и пришел к двум выводам: первое, мне нужен стратегический инвестор, новый партнер в моем бизнесе. Для того чтобы сохранить предприятие, я готов поделиться частью акций. И второй вывод, который я сделал: партнером должны быть вы, лучшей кандидатуры я не нашел.

– Приятно слышать, – сказал Потапов, усмехнувшись, – хотя я не совсем понял, о чем идет речь. Поэтому, если можно, изложите яснее суть.

– Дело в том, что в финансовую яму, в которой находится мое предприятие, оно попало не сразу и не случайно. Приблизительно год назад до меня дошла информация, что тот пакет акций нашего открытого акционерного общества, который был продан на рынке, активно скупается какими-то брокерскими конторами. Тогда я не придал этому большого значения. Наше предприятие шло в гору, и неудивительно, что акции его росли. К тому моменту мы уже окончательно выкупили предприятие у государства и принялись проводить его модернизацию. В банке были взяты кредиты, закуплено оборудование, крупнотоннажные машины.

Лепешев сделал передышку и, вынув из кармана пачку сигарет, закурил. Потапов последовал его примеру.

– Но неожиданно появились сложности. Несколько наших потребителей почти одновременно прекратили платежи за отгруженную продукцию. Перебои в платежах бывали и раньше, но в этот раз момент был выбран самый неудачный, поскольку подошел срок расплачиваться по банковскому кредиту. Покрыв эту задолженность, мы оказались практически без оборотных средств. И тогда вынуждены были расплачиваться векселями и долговыми расписками. Денег не хватало даже на то, чтобы расплатиться за «крышу».

– С Рустиком? – спросил Потапов, прищурившись и при этом глубоко затягиваясь сигаретой.

– Да.

– А почему вы не обратились к нему за помощью? Ведь он был заинтересован в ваших финансовых успехах.

– Да, я платил ему десять процентов от прибыли, – ответил Лепешев. – Ну, вы знаете, я человек старой закалки и не очень-то привык к общению с бандитами, поэтому старался по минимуму ограничить наши с ним контакты, тем более до этого момента особой необходимости в его вмешательстве не возникало. Многие знали, что я имею дело с ним, и старались не иметь со мной проблем. Но тут был особый случай, поэтому я обратился к нему. К этому моменту до меня дошли слухи, что какая-то малоизвестная фирма через брокерскую контору скупает долги нашего карьера. Я понял, что все это отнюдь не случайно, все это походило на заранее спланированную акцию, и довел это до сведения Рустика. Он обещал во всем разобраться. Через три дня после нашего разговора его застрелили у собственного подъезда.

– И вы считаете его смерть логичным звеном в той цепочке? – спросил Потапов.

– Я просто убежден в этом!

Потапов молчал, размышляя над словами своего собеседника.

– Ну что ж, может, вы и правы, – сказал он наконец, загасив окурок сигареты в пепельнице. – Однако вы не ответили на мой вопрос: почему именно я тот человек, к которому вы обратились за помощью?

Лепешев, секунду-другую поколебавшись, признался:

– Я навел справки, и то, что я услышал о вас, меня устраивает.

– Что же вам обо мне сказали такого?

– У вас репутация надежного делового партнера. Кроме этого, – Лепешев несколько замялся, подбирая слова, – кроме этого, о вас говорят как о человеке, который может защитить себя и свои интересы. Говорят, вы не раз подтверждали это на деле.

Лепешев снова сделал паузу, взглянув на Потапова, но тот молчал.

– Поймите меня правильно, – сказал Лепешев с легкой горячностью, – я не хочу и не могу брать откровенных бандитов в свое дело. Как показывает опыт, они заинтересованы лишь в выкачивании денег с предприятий, а отнюдь не в том, чтобы сделать их конкурентоспособными и процветающими. Рустик с его дагестанцами – это слишком примитивный уровень, партнером должен быть человек более солидный и… так сказать, авторитетный…

Слушая собеседника, Потапов бросил внимательный взгляд на черную папку, лежащую перед ним.

– Если вы в принципе согласны с моим предложением, – продолжал Лепешев, – я передам вам эту папку. Здесь предполагаемые проекты соглашений и договоров, а также расчеты, подтверждающие обоснованность наших финансовых запросов. Кроме того, здесь есть перечень документов, которые характеризуют экономическое положение предприятия.

– А если я откажусь? – спросил Потапов.

– Ну что ж, – тяжело вздохнул Лепешев, – в таком случае я попрошу забыть вас об этом разговоре и буду искать другого партнера. И, поверьте мне, буду искренне сожалеть.

Потапов загасил сигарету в пепельнице и, посмотрев на Лепешева, сказал:

– Вы посчитали бы меня безответственным человеком, если бы я сейчас, с ходу, согласился с тем, что вы предлагаете. Для окончательного решения я должен изучить все документы, которые находятся в этой папке. Я должен знать, о какой сумме идет речь, и вообще я должен знать все о людях, которые решили вас преследовать, если такие на самом деле существуют.

– Я уверен, что существуют, – с жаром проговорил Лепешев. – Причем я уверен в том, что эти люди хотят разорить карьер, обанкротить мое предприятие, с тем чтобы полностью подмять его под себя. Они хотят за копейки купить то, что стоит миллионы.

– Почему вы так думаете? – спросил Потапов. – Может, в их лице вы как раз найдете тех стратегических инвесторов, которых ищете.

– Нет, я уверен, что они хотят обанкротить меня, – категорически заверил Потапова Лепешев. – В противном случае они давно бы вышли на меня со своими предложениями. Но они не сделали этого, продолжая тайно скупать долги моей фирмы, чтобы предъявить их к оплате все разом. В создавшемся положении это неминуемо приведет к банкротству и продаже предприятия с молотка. Его купят по бросовой цене.

– Ну что ж, – сказал Потапов. – Дня через два-три я дам ответ.

Лепешев подвинул папку к Потапову:

– Вы понимаете, что эти документы не для широкого пользования. Я надеюсь на вашу порядочность. И постарайтесь не затягивать с ответом.

– Хорошо, – сказал Потапов, раскрывая папку. – Надеюсь, что и вы были со мной абсолютно искренним.

При этих словах Лепешев встал и протянул Потапову руку.

– До свидания, – попрощался он. – Думаю, что мы скоро увидимся.

– Я позвоню вам сразу же, как только приду к окончательному выводу, – ответил Потапов.

Лепешев вышел из кабинки и, оглядевшись по сторонам, отправился к стойке бара, где попросил у бармена стакан минеральной воды. Получив его, он с жадностью осушил стакан и, поставив его на стойку бара, отправился к выходу. Сидевший за стойкой Костя Титов проводил его взглядом.

– Во, мужик угорел, – произнес сидящий рядом с Костей черноволосый сухощавый мужчина в черном свитере. – С бодуна, наверное, – выдвинул версию сосед Кости.

– А может быть, с расстройства, – задумчиво проговорил Костя, наблюдая, как за Лепешевым закрылась входная дверь.

Глава 2

Валет вышел из белых «Жигулей», которые припарковал на улице Гульбинского. Заперев машину, прошел по улице, свернул во двор девятиэтажного дома и направился к подъезду, возле которого был отдельный вход, ведущий в подвал.

Спустившись по ступенькам под крышу пристроенного тамбура, Валет нажал на кнопку звонка, расположенную сбоку от металлической двери. Через пару секунд в тамбуре зажегся свет. Валет бросил взгляд на наружную видеокамеру, через которую его сейчас разглядывали с той стороны. Наконец замок двери щелкнул, и она распахнулась. Едва Валет переступил порог, как дверь автоматически захлопнулась. В небольшом тамбуре сидел охранник.

В этот же момент открылась дверь, ведущая в глубь помещения, и из нее вышел рослый парень, одетый в темно-серый костюм и темную рубашку. Не закрывая за собой двери, он кивнул Валету и сказал:

– Проходите, вас ждут.

Валет молча пошел по длинному коридору охранного агентства, сопровождаемый парнем в штатском. Они остановились у обитой кожей двери. Охранник открыл ее. Из небольшой приемной они попали в довольно просторный кабинет, хорошо отделанный и обставленный дорогой импортной мебелью. У стены напротив входа за рабочим столом сидел пожилой мужчина, которому на первый взгляд можно было дать лет пятьдесят пять – шестьдесят. Он был среднего роста, худощав. Седая шевелюра перемежалась редкими клочками волос рыжеватого цвета. У мужчины было бледное лицо, спокойный и холодный взгляд серых глаз.

– Здравствуйте, – поприветствовал Валета хозяин кабинета. – Прошу садиться.

Валет уселся в кресло перед столом.

– Что будете пить, чай или кофе? – снова обратился он к гостю.

– Спасибо, не стоит беспокоиться, – ответил тот.

– Тогда один кофе, Сережа, – произнес мужчина, обращаясь к охраннику.

Тот кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.

– Ну, что скажете? – полюбопытствовал хозяин.

– Скажу, что ваши источники верны, господин Полковник, – начал Валет. – Наш подопечный оказался весьма шустрым малым, не успело еще остыть тело Рустика, как он обратился за помощью к другому влиятельному бандиту. Сегодня вечером в баре «Монарх» состоялась встреча между Лепешевым и Потаповым.

– Удалось выяснить, о чем они говорили? – спросил тот, кого Валет назвал Полковником.

– Нет, – ответил Валет, – и кабинку, и сам бар пасли люди Потапова. Похоже, он действительно влиятельный авторитет в этом городе.

Полковник вздохнул и задумчиво произнес:

– Авто-ри-тет… Среди братвы он известен под кличкой Крестный.

Он побарабанил своими белыми длинными пальцами по поверхности стола, который был почти пуст. Лишь письменный прибор «Паркер», настольная лампа и толстая папка, лежащая на углу.

– Он коронованный вор в законе, однако бандитом в привычном понимании этого слова его назвать сложно, – продолжал рассуждать вслух Полковник. – Он принадлежит к поколению молодых авторитетов, которые не только успешно разобрались со своими менее продвинутыми конкурентами из уголовной среды, но и сильно развили собственный бизнес. Он у него довольно обширный и разнообразный, и охраняет он его очень надежно. У него два охранных агентства. Среди людей, работающих на него, много настоящих профессионалов, выходцев из органов, а также бывших военнослужащих. Крестный – человек разносторонний и одинаково хорошо может общаться как с бандюком-распальцовщиком, так и с вальяжным вице-губернатором. У него за плечами и университетское образование, и годы, проведенные в лагерях. Так что хоть он и молод, но опыта у него хватает разнообразного…

Валет внимательно слушал.

– По имеющимся у нас данным, в случае конфликта, как правило, пытается договориться, зачастую идет на компромиссы. Но если договориться не удается, то действует жестко и решительно, особенно если речь идет о «наезде» на его собственный бизнес. Многие его противники исчезали бесследно из города. Я не исключаю, что некоторые из них нашли успокоение на дне Волги. – Полковник взял авторучку с золотой окантовкой и начал меланхолично крутить ее в руках. – С недавних пор полез в политику, стал депутатом городской Думы, имеет большие связи в правительстве области. Говорят, вице-губернатор Селантьев – его большой друг и соратник… В общем, противник сильный и вязкий. Что и говорить, удачный ход сделал Лепешев! Если он заручится поддержкой Крестного, заинтересовав его в своих делах, то нам предстоит много работы, – подытожил свои рассуждения Полковник.

– Судя по всему, нам предстоит операция «Крестный»? – с усмешкой спросил Валет. – Кстати, а почему его погоняло именно Крестный? Как-то чересчур…

– Насколько мне известно, он действительно был крестным отцом на крестинах у некоторых своих приятелей. Видимо, отсюда и повелось. Но в последние годы это прозвище приобрело иной смысл – достаточно вспомнить, какую группировку он возглавляет…

В этот момент, предварительно постучавшись, в кабинет вошел охранник, принесший чашку кофе на блюдце. Поставив ее перед шефом, он секунду-другую подождал новых распоряжений, но, не получив, быстро удалился.

Полковник взял чашку кофе и сделал глоток. По его лицу пробежала едва заметная волна удовольствия. Он посмотрел на Валета и сказал:

– Что же касается операции, то пока рано говорить. Мы еще точно не знаем, ввязался Потапов в это дело или нет. Если да, то у нас не останется иного выбора, как заняться им всерьез.

– Вы предлагаете подождать?

– Не только, – задумчиво произнес Полковник.

Он снова сделал глоток и, поставив перед собой чашку, несколько секунд смотрел на черную поверхность напитка, в которой едва дрожал отраженный тусклый свет от лампы на потолке.

– Я думаю, нам следует предупредить его, чтобы он не совался куда не следует и не портил чужую игру, – пояснил Полковник. – Причем предупредить так, чтобы он зарубил себе на носу, что за всем этим стоят влиятельные люди, с которыми не стоит связываться.

– Что должен делать я? – спросил Валет. – Продолжить работу по дагестанцам?

– Нет, – ответил Полковник. – Дагестанцы нам могут еще пригодиться.

– Не понял… – удивился Валет. – Зачем они нам понадобятся?

Полковник перевел свой задумчивый взгляд на собеседника и сказал:

– А тебе и не надо понимать. Ты, Володя, хороший исполнитель. Организация же подставы – дело тонкое, не всем надо ею заниматься. Да и вообще, меньше будешь знать – дольше проживешь…

«Что они все заладили одно и то же? – подумал про себя с неким ожесточением Валет. – Вчера Трефил философствовал, сколько нам осталось жить, сегодня Полковник…»

– В общем, так, – приказал Полковник. – Пока продолжай следить за Лепешевым. О любых его контактах с Потаповым докладывайте мне немедленно.

– Похоже, дело затягивается.

– Я и не рассчитывал на быстрый результат, – ответил Полковник. – Серьезные дела быстро не делаются. – Он пристально посмотрел на Валета: – Ты вообще-то о чем?

– Я о том, что меня вызывали на конкретную работу, на конкретный заказ. А сидеть «на хвосте» у Лепешева и Потапова может любой из ваших топтунов. Судя по тому, как складывается ваша игра, ее условия могут меняться каждый день, а это меня не устраивает. Я не могу сидеть здесь и ждать, когда наконец созреет для исполнения какой-нибудь из ваших клиентов. Мне нужна определенность в моей работе.

Полковник выдержал некоторую паузу, обдумывая услышанное. Наконец встал и, глядя пристально Валету в глаза, ровным и в то же время внушительным голосом заявил:

– Тебя вызвали сюда из другого города по двум причинам: во-первых, потому что ты высококлассный профессионал в своем деле и у тебя не бывает промахов, по крайней мере я о них ничего не знаю. И второе, пожалуй, самое главное, это то, что работа, которую нужно проделать здесь, деликатна и секретна, и чем меньше местных людей о ней будут знать, тем лучше.

Валет молчал.

– Этот город приватизировали бандиты и уголовники, – продолжал Полковник, слегка повысив голос. – В то время как политики бездействовали. Это положение мы должны исправить! Именно для этого многие сотрудники силовых ведомств, в том числе и я, вышли в отставку и занялись собственным бизнесом. Мы должны очистить город от всякой швали.

– Послушайте, Полковник, – прервал разговор Валет. – Честно говоря, мне все равно, кто и что у вас приватизировал. Я, знаете ли, обычный наемник. Ликвидировать клиентов – это моя профессия. И мне все равно, кто он: бандит или бывший сотрудник спецслужбы. Мне платят – я работаю. Все остальное меня не касается.

– Мы что, мало тебе платим? – спросил Полковник.

– Нет, мне платят хорошо, – ответил Валет.

– В таком случае разговор закончен. Займись тем, что я тебе поручил. Что же касается оплаты, то можешь не волноваться на этот счет. Ты получишь дополнительную премию.

Валет поднялся и, кивнув головой на прощание, пошел к выходу. Полковник проводил его задумчивым взглядом.

* * *

Ламберт взял в руки черную папку, на которой в верхнем левом углу стоял оттиск «Карьер Боровиковский», и, раскрыв ее, стал меланхолично рассматривать листы бумаги.

– Возьми с собой в банк, Юра. Там почитаешь.

Ламберт со спокойным видом сложил бумажки в одну стопку и аккуратно засунул ее в свою папку.

– Я думал, это секретно, – сказал он, – поэтому стал здесь читать.

– Ты прав, это секретно, но у тебя же не пропадет.

На губах и в белесых глазах Ламберта появилась легкая улыбка, но тут же исчезла. Ламберт закрыл пустую папку, в которой хранились документы по карьероуправлению, и отодвинул ее от себя.

– Размер инвестиций, о которых здесь говорится, весьма значительный. Потянут ли все это наши предприятия? Честно говоря, мне не хотелось бы рисковать сегодняшним устойчивым положением Дисконт-банка.

– Я тоже не имею ни малейшего желания рисковать нашим банком, – ответил Потапов. – Но, судя по документам, которые я проверил, карьер действительно очень перспективное предприятие. Мы, конечно, уточним сведения и проведем собственную ревизию его деятельности, и если это окажется на самом деле так, то достаточно скоро окупим затраты.

Потапов выжидательно посмотрел на председателя правления Дисконт-банка.

Невысокий светловолосый Ламберт с широким бледным лицом, всегда невозмутимым, сидел почти без движения, задумчиво глядя на пустую папку. Ламберт был хорошим финансистом, и Потапов всегда доверял его здравым и взвешенным оценкам. У этого спокойного и аккуратного выходца из поволжских немцев был хороший нюх на всевозможные авантюры; если он видел, что проект в финансовом смысле неблагонадежен, он мог с редкостным упорством доказывать свою точку зрения, зачастую удивляя резкостью друзей и сослуживцев.

– К тому же мы еще посмотрим, как можно оптимизировать эти предложения и снизить затраты, – продолжал убеждать Потапов. – Например, мы ведем немалый объем строительства, поэтому можем разместить часть заказов в своих строительных конторах. Наверняка есть и другие пути. Если мы решимся на сотрудничество, то наши менеджеры что-нибудь придумают.

– Ну что ж, попробовать, конечно, можно, – согласился наконец Ламберт. – Только вот что меня смущает в этом деле… Скажу сразу, это не экономика. В этом смысле все выглядит привлекательно, на первый взгляд, разумеется. – Ламберт посмотрел на Потапова.

– Да знаю, знаю, – ответил тот. – Тебя смущает, кто стоит за всеми бедами Лепешева и не ввяжемся ли мы в очередную историю с бандитскими разборками и наездами.

– Если это братва гололобая, то это еще не самое страшное. Но похоже, что здесь работали профессионалы, и можно предположить, что за подобной ситуацией стоят серьезные люди.

Потапов задумался на несколько секунд, оценивая слова Ламберта, затем угрюмо произнес:

– Ладно, время у нас еще есть: проведем разведку, а заодно наведем справки.

– Ну тогда я пошел, – откланялся Ламберт и отправился в банк.

Потапов набрал номер телефона. Трубку почти сразу сняли, и хорошо поставленный женский голос сообщил:

– Приемная вице-губернатора Селантьева.

– Добрый день, Лиза, – сказал Сергей. – Это Потапов. Соедините меня, пожалуйста, с вашим шефом.

– Хорошо, Сергей Владимирович, – в голосе секретарши появилась теплота, – я лишь уточню, освободился ли он…

Селантьев был занят.

– Одну минутку, Сергей! Я скоро перезвоню тебе, если, конечно, у тебя нет ничего срочного, у меня совещание, – извинился вице-губернатор.

– Нет, ничего экстренного, – успокоил Потапов и положил трубку.

* * *

Когда «Мерседес» Ламберта выехал со двора особняка на Затонской улице – здесь располагался офис Потапова, – у центрального входа остановился небольшой автобус «ПАЗ». Все окна его, кроме лобового стекла, были закрыты занавесками.

Тут же, рядом с автобусом, припарковался зеленый «жигуленок» пятой модели, из которого вылезли трое в штатском. Тотчас из автобуса стали выпрыгивать вооруженные люди, одетые в камуфляжную форму. На головах у них были надеты черные вязаные шапочки. У каждого на спине нашито желтыми буквами на черном фоне одно слово: «Полиция».

Полицейские стали спускать на лица шапочки с отверстиями для глаз.

Парень в кожаной куртке – худощавый, среднего роста, с плохо выбритым лицом, – держа под мышкой коричневую папку, подошел к одному из автоматчиков и спросил:

– Ну что, готовы?

– Мы завсегда готовы! – ответил мужчина в камуфляже, который, видимо, был старшим.

– Ну, тогда пошли! Первым делом перекрываешь выходы. Потом ставишь людей на этажах и прекращаешь всякое движение по кабинетам. Затем…

– Ладно, не гони пургу, – прервал автоматчик. – Мы не детский сад, не впервой этим занимаемся. Пошли!

– Ну, пошли! – передернув плечами, произнес парень и направился к входу в здание ассоциации «Корвет».

Подошедший охранник – заметив вооруженных людей, он мигом вскочил со стула – схватился за помповый пистолет, висевший у него на поясе.

– Тихо, – спокойно проговорил полицейский, равнодушно следя за действиями охранника.

Он вынул книжечку и, раскрыв ее, представился:

– Налоговая полиция. Спрячь оружие и сиди спокойно!

Охранник с недоумением прочел в книжечке фамилию и звание ее владельца: майор Баранов Виталий Афанасьевич.

– Я должен сообщить руководству, – ответил охранник, спрятав пистолет и устремившись к трубке телефонного аппарата, висевшего на стене.

– Мы ему сами сообщим, – сказал майор Баранов и дал команду своим вооруженным полицейским действовать.

Двое из них, не церемонясь, сшибли охранника с ног и, повалив его на кафельный пол в вестибюле, защелкнули наручники на запястьях. Остальные устремились к лестнице, рассредоточившись по этажам.

Через пять минут почти все охранники, несшие службу в офисе ассоциации, были нейтрализованы. К ним применили тот же метод, что и к «легионерам», стоявшим на посту у центрального входа: сначала один из полицейских, в штатском, показывал удостоверение, затем автоматчики валили охранника на пол, защелкивая наручники. Некоторым, вздумавшим сопротивляться, сильно досталось: им разбили лицо и, уже лежащих, били ногами под ребра.

Не церемонились полицейские и с обычными служащими. Автоматчики врывались в комнаты и требовали оставаться всем на своих местах. Некоторых мужчин, которые выразили недовольство появлением непрошеных гостей, подгоняя тумаками, развернули лицом к стене, заставив раздвинуть ноги шире плеч, а руки заложить за голову. Так беспрепятственно полицейские достигли третьего этажа, где был кабинет Потапова.

Баранов открыл дверь и в сопровождении двух автоматчиков вошел в приемную. Секретарша Вера, сообразив, в чем дело, тут же нажала кнопку селектора, собираясь сообщить Потапову о гостях, которых при всем желании нельзя отнести к долгожданным. Однако Баранов тут же подошел к ней и вырвал у нее из рук трубку.

– Не надо никому звонить, барышня! Мы сами в состоянии сообщить о себе кому надо.

– Как вы смеете! Кто вам дал право так себя вести! – закричала на полицейского Вера.

Плохо выбритое лицо Баранова расплылось в насмешливой улыбке, после чего он представился:

– Мы, девушка, из налоговой полиции.

В этот момент дверь кабинета Потапова открылась, и на пороге появился он сам и стал разглядывать «гостей», двое из которых были в пятнистой форме, с масками на лицах, с эмблемой «Служба физической защиты» на груди. Потапов воззрился на третьего, в штатском.

– Налоговая полиция!..

– Это я уже понял, – пробормотал Потапов.

Майор Баранов предъявил документы.

– Здравия желаю, майор, – проговорил Потапов, нахмурясь.

– Вы Потапов? – спросил полицейский.

– Собственной персоной.

– Давайте пройдем к вам в кабинет!

– Всенепременно, – ответил Потапов, – только одну минуточку подождите в приемной, пожалуйста. Я закончу телефонный разговор.

– Никаких телефонных разго… – Баранов, ринувшись в кабинет, не успел договорить.

Поскольку габаритами Потапов был вполне типичный амбал из отдела физической защиты – метр девяносто и девяносто пять килограммов, – то преимущество было явно на его стороне.

Мощным толчком он отшвырнул полицейского в глубь приемной. Пролетев через все ее пространство, полицейский приземлился на большой кожаный диван. С изумлением следившие за полетом своего начальника автоматчики опомнились и бросились на Потапова, но тот захлопнул перед ними металлическую дверь и защелкнул замок.

Не теряя времени, Потапов кинулся к телефону.

– Лиза! Это снова Потапов! Будьте любезны, вашего шефа!

Еще несколько секунд он нервно ожидал, прислушиваясь к тому, как в дверь его кабинета ломилась налоговая полиция… Наконец трубку взял сам Селантьев.

– Леонид, это Сергей, и на сей раз это срочно!

– Что случилось? – удивился Селантьев. – У тебя такой голос, как будто у тебя пожар там!

– Хуже, – проговорил Потапов, – ко мне налоговая полиция явилась!

– Как полиция? – продолжал недоумевать вице-губернатор. – У тебя что, разгорелся конфликт с налоговиками?

– Не пори херню! – вскипел Потапов. – Инспекция меня проверяла уже десять раз! Последняя комиссия закончила работу совсем недавно, ничего существенного не нашли, так, мелкие штрафы и небольшие разногласия.

– Тогда какого хрена они там делают?! – возмутился Селантьев.

– А я знаю?! – досадовал Потапов. – Но наезд серьезный, со всеми прибамбасами, с автоматчиками из отдела физзащиты, которые особо ни с кем не церемонятся. Кстати, двое из них ломятся в дверь моего кабинета и вот-вот вышибут!

– Так, – протянул Селантьев, – понял! Ты продержись там хотя бы с полчаса. Я тут попытаюсь позвонить кому следует и выясню, что это за наезд такой.

– Да заказуха это типичная! – заявил Потапов. – Тут все ясно! Чем скорее ее прекратят, тем лучше будет. Пока они тут у меня дел не наворочали!

– Ладно, понял, – ответил Селантьев и повесил трубку.

Удары в дверь становились все сильнее и сильнее.

– Вот козлы! – выругался Потапов. – Весь косяк снесут, черта с два их заставишь потом восстановить!

Он тяжело вздохнул и подошел к двери. Выждав момент, повернул ключ и отскочил в сторону…

Дверь с треском распахнулась, и в комнату ввалились трое камуфляжников, которые ошарашенно стали озираться.

– Привет, ребята, – обратился к ним стоящий сзади Потапов. – Вы, наверное, ко мне? Прошу присаживаться. Что будете пить?

– Я тебе сейчас!.. – сверкнул глазами верзила сквозь прорези в маске.

– Тихо, тихо, – успокоил Потапов, – без рук! Вы, конечно, рэкет, но все же государственный рэкет!

– Оставьте его! – подал голос Баранов.

Камуфляжники остановились.

– Что же это вы, Сергей Владимирович, так безобразно себя ведете?.. В драку полезли, за дверью спрятались!

Баранов ухватился рукой за оторванный рукав кожаной куртки и добавил, глядя на нее:

– Куртку вот мне порвал… сука!

– Не кипешись, начальник. За свой базар отвечать будешь, – резко оборвал его Потапов. – И в ближайшее время! Я здесь уже позвонил кому надо. Что же касается куртки, я тебе куплю новую. – Он бросил насмешливый взгляд на Баранова и добавил уже вежливым тоном: – Или лучше плащ. В нем при вашей небритой физиономии вы будете смотреться весьма стильно!..

– Шутник, – недобрым тоном произнес Баранов.

Он прошелся по кабинету и, усевшись за большой стол для совещаний, указал Потапову на кресло, стоящее напротив него.

– Присаживайтесь, Сергей Владимирович.

– Спасибо за заботу, – ответил Потапов. – А то с вашим приходом я в своем кабинете стал чувствовать себя неуютно.

Он уселся напротив полицейского.

– Ну, может, все-таки объясните, зачем пожаловали?

– Ряд предприятий ассоциации «Корвет» подозревается в сокрытии доходов и неуплате налогов в особо крупном размере. Вот постановление, – Баранов раскрыл папку, которую положил перед собой, и вынул оттуда листок бумаги, – на изъятие у вас юридических документов и документов бухгалтерской отчетности с целью проведения тотальной проверки.

– Звучит внушительно, – произнес Потапов, – но не кажется ли вам, что вы перескочили несколько инстанций?

– Не понял, – переспросил Баранов.

– Обычно проверкой налоговых выплат занимается налоговая инспекция, – произнес Потапов. – Если у них возникают какие-либо проблемы с проверяющими, тогда вызываются налоговые полицейские, то есть вы. Если и у вас возникли какие-либо трудности с получением необходимых документов, тогда уже вызываются амбалы из службы физической защиты, – Потапов кивнул на стоящих сзади него парней в камуфляже. – В связи с этим ваши действия кажутся мне неадекватными, никаких особых разногласий с налоговыми инспекторами у нас не возникало. Может, вы как-то прокомментируете ваш неожиданный и, прямо скажем, вульгарный визит?

Баранов усмехнулся:

– Мне не надо ничего объяснять. – Он положил перед Потаповым на стол еще один листок бумаги. – Вот список предприятий и договоров, которые нас интересуют. Ориентируясь на него, мы и будем изымать документы для проверки. Отдайте приказ вашим людям, чтобы не чинили препятствий в изъятии документов. Так будет лучше для нас обоих.

– У вас, видимо, не совсем верные сведения. Здесь, в этом особняке, расположен центральный офис ассоциации «Корвет». Здесь же, на втором этаже, расположена общественная организация «Фонд поддержки предпринимательства». Офисы же фирм и компаний, которые вас, судя по спискам договоров, интересуют, расположены по другим адресам.

– Ничего страшного, – расплылся в улыбке Баранов, – там мы тоже побываем. Можете не сомневаться. Не все сразу. Наши силы ограниченны.

В комнату вошли еще несколько человек, одетые как в штатскую, так и в пятнистую форму. Баранов повернулся.

– Приступайте к изъятию документов, – выдал им команду Баранов. – Все должно быть по форме: опись, акты изъятия, ну, сами знаете.

Неожиданно взгляд Баранова скользнул по лежащей на столе папке с надписью «Боровиковский карьер». Он быстро протянул руку и, подвинув к себе, раскрыл ее. Секунду-другую смотрел на пустую папку, потом перевел взгляд на Потапова и спросил:

– Где?

– Что где? – переспросил, недоумевая, Потапов.

– Где документы из этой папки? Документы Боровиковского карьера?

– А зачем они вам? – удивился Потапов. – Он посмотрел список, положенный перед ним Барановым, и произнес: – В вашем списке Боровиковского карьера нет.

– Я задал вопрос, – жестким тоном проговорил Баранов. Его лицо слегка покраснело от негодования. – Отвечайте!

– Знаете что, – возмутился Потапов, – вы мне надоели! Я не собираюсь больше с вами говорить. Сейчас я вызову нашего юриста. Пусть он займется втолковыванием прописных юридических истин и объяснит вам, где и что вы нарушили.

Потапов взял трубку телефона и набрал номер Бориса Троицкого, работавшего юристом в ассоциации. Баранов не обратил на это внимания, он позвал одного из сотрудников и сказал что-то ему на ухо. Тот кивнул и вышел из кабинета. …Полиция работала уже почти час, когда в кабинете Потапова раздался телефонный звонок. Потапов молча курил, сидя за своим столом. Баранов со скептическим выражением на лице слушал, что ему говорит прибывший на место Борис Троицкий, худощавый седовласый мужчина лет пятидесяти. Потапов снял трубку телефона.

– Я вас слушаю. Да… Да, я. – Сергей перевел взгляд на Баранова и произнес: – Присутствует… Даю. – Он протянул трубку майору полиции. – Это вас.

Баранов встал и, подойдя к Потапову, взял из его рук трубку телефона.

– Слушаю, Баранов, – резко, по-армейски проговорил он.

Выслушав информацию, он смягчившимся голосом произнес:

– Да, ну, конечно, все по форме, как и положено.

Неожиданно в голосе Баранова появилось удивление.

– Как это? – спросил он своего собеседника. – Мы же уже… Не понял…

Еще несколько секунд абонент Баранова объяснял ему то, что он не понимал, потом Баранов несколько усталым голосом протянул:

– Ну вы даете там!..

Расстроенный разговором, он отошел от телефона и несколько секунд размышлял, рассматривая какую-то точку на полу, после чего неожиданно бодро сказал:

– Так, мое руководство решило пойти вам навстречу, провести проверку в мягком режиме. Часть документов мы у вас, конечно, изымем и заберем с собой, с описью, по акту, все по форме, как положено. Остальные интересующие нас документы вы будете приносить нам сами, по нашему требованию.

– Всегда пожалуйста, – с чувством собственного превосходства ответил Потапов.

– Счета ваших фирм пока арестовываться не будут.

– Спасибо, – продолжал Потапов, – вы просто возвращаете меня к жизни этим сообщением! У нас скоро грядет день получки.

Баранов пропустил мимо ушей последнее высказывание Потапова и, хмуро кивнув одному из своих подручных, произнес:

– Передай там, пусть закругляются и несут акт изъятия на документы.

Еще через некоторое время все формальности были улажены, и налоговые полицейские покинули кабинет Потапова. Последним выходил Баранов и, взглянув на свою порванную куртку, сказал:

– Кстати, а как с компенсацией ущерба, как в одежде, так и морального?

Потапов устало взглянул на Баранова и, тяжело вздохнув, обнадежил:

– Магазин модной одежды на Беговой. Зайдете туда и представитесь, вам продадут любую верхнюю одежду с большой скидкой.

Повеселевший Баранов кивнул и облегченно вздохнул:

– Ну и славно…

Он уже взялся за ручку двери, чтобы открыть ее, как вдруг обернулся и добавил:

– Вы это, уж не взыщите, если что, у нас служба такая…

Едва за полицейским закрылась дверь, Потапов набрал номер телефона Селантьева.

– Ну что там у тебя? – спросил Селантьев, услышав знакомый голос. – Ушли?

– Только что, – ответил Сергей.

– Что у вас там было? – поинтересовался Селантьев.

– Все как обычно. У них в полиции это называется энергичными действиями. Мне сообщили, что двум моим охранникам разбили лицо, нескольких сотрудников поставили к стене, у многих, в том числе и у женщин, произвели личный досмотр. В результате захапали часть документов, видимо, тех, которые успели переписать до звонка своего начальства, и уехали. Кстати, о звонке, как тебе удалось это организовать?

– Я позвонил начальнику налоговой полиции, – сказал Селантьев, – и сообщил, что делать проверку на предприятии, выполняющем важные областные госзаказы, в данный момент было бы нежелательно. Это может привести к серьезному простою в работе. А для области очень важны эти программы, в реализации которых участвует ассоциация «Корвет».

– Понятно, – ответил Потапов. – Ты мне вот что скажи, самое главное, удалось ли выяснить, откуда ноги у этого наезда растут, кто заказчик?

– Этим я сейчас и занимаюсь, но пока мало что известно. Начальник полиции меня уверял, что это обычная текущая проверка, почти плановая. Что якобы они давно собирались к тебе наведаться.

– И ты в это веришь? – спросил Потапов.

– Честно говоря, не очень, – после нескольких секунд раздумья произнес Селантьев. – Есть основания сомневаться.

– У меня тоже. Надо бы встретиться, поговорить, – сказал Потапов.

– Согласен, – ответил Селантьев. – Приезжай ко мне в администрацию завтра к вечеру, часиков в шесть.

* * *

Черный джип «Гранд Чероки» остановился на одном из перекрестков, когда на светофоре загорелся красный свет.

Сидевший за рулем крупный пожилой мужчина – плотного телосложения, с большими залысинами на голове, прикрытой кожаной кепкой, – поставил рычаг скоростей в положение «нейтрально» и выжал педаль сцепления. Не убирая свою широкую ладонь с рычага скоростей, шофер огляделся по сторонам и снова взглянул на светофор, ожидая, когда загорится зеленый свет.

– Селантьев не говорил, с кем он назначил встречу? – спросил Дегтярев у Потапова, сидевшего рядом с ним на заднем сиденье автомобиля.

– Нет, – ответил тот, – он вообще ничего не стал говорить по телефону. Сказал только, что устроит мне встречу с человеком, который может многое прояснить с наездом налоговой полиции.

– А от этих непрошеных гостей какие-либо новые известия поступали?

– Нет, – ответил Потапов, – глухо. После вчерашнего визита от них ни слуху ни духу. Моя бухгалтерша звонила насчет того, когда документы можно будет забрать. Ей ответили, что документы по «Корвету» проверяются. Как проверят, так и отдадут.

– Интересно, – размышлял Иван, – это затишье перед новым наездом или они заднего хода дали?..

– Вот это мы и едем выяснить, – ответил Потапов.

Джип свернул с улицы Московской на большую автостоянку, находящуюся недалеко от здания областного правительства. Потапов и Дегтярев вышли из машины. Захлопнув дверцу, Потапов наклонился к водителю:

– Терентьич, ты можешь съездить поужинать. Полчаса как минимум у тебя есть.

Водитель молча кивнул и, дождавшись, когда пассажиры отойдут от машины, развернул ее и выехал со стоянки.

Потапов и Дегтярев вошли в здание администрации и, предъявив милиционеру на входе имеющиеся у них постоянно действующие пропуска, которые им в свое время обеспечил Селантьев, поднялись на пятый этаж – здесь находился кабинет вице-губернатора по экономике Леонида Селантьева.

Маленькая, полная, но при этом достаточно шустрая секретарша Лиза выпорхнула из-за своего стола и, улыбаясь, обратилась к Потапову:

– Сергей Владимирович, секундочку, я тольку предупрежу.

Она скрылась за двойными дверьми селантьевского кабинета и буквально через несколько секунд снова появилась в приемной, не закрыв за собой двери.

– Прошу вас, – пригласила она.

Потапов и Дегтярев вошли в кабинет, размеры которого были столь велики, что могли бы вместить маленький тренажерный зал.

Селантьев был в кабинете не один. За длинным столом вместе с ним сидел худощавый мужчина средних лет с коротко подстриженными русыми волосами. Он был одет в недорогой серый костюм с такого же цвета галстуком. Блуждающая улыбка на его лице сменилась настороженным взглядом, которым он окинул Потапова и Дегтярева.

Едва взглянув на мужчину, Потапов узнал гостя Селантьева. Этот человек работал начальником одного из отделов налоговой полиции. Фамилия его была Гаражевич. Потапов был удивлен и вопросительно посмотрел на Селантьева.

– Заходи, Сергей Владимирович, – усмехнулся Леонид. – Не бойся, Юрий Михайлович хоть и полицейский, но не кусается.

При этих словах Гаражевич усмехнулся. Потапов с Дегтяревым прошли и уселись за стол напротив Селантьева и Гаражевича.

– Значит, так, – проговорил Селантьев, – времени у нас не так много, Юрий Михайлович торопится. Я ввел его в курс того, какие проблемы тебя интересуют. Он готов ответить на твои вопросы.

Потапов снова посмотрел на Селантьева, и тот, увидев в его взгляде легкое недоверие, заметил:

– Да не волнуйся ты, Сергей, мы с Юрием давно знакомы. Мы вместе начинали еще в то время, когда я работал в аппарате облдумы. С тех пор судьба нас развела, но связи мы не теряли. Этому человеку можно доверять.

Гаражевич снова улыбнулся и протянул Потапову через стол руку:

– Добрый день, Сергей Владимирович, приятно познакомиться. Мы не такие злые, как кажемся, у нас в налоговой полиции тоже люди работают.

Потапов пожал ему руку и произнес:

– Хотелось бы верить, а то после вчерашнего визита у меня создалось обратное впечатление. Троим моим охранникам пришлось оказывать медицинскую помощь, делать компрессы, накладывать швы на разбитом лице, вчера весь день вся контора на ушах стояла. Забрали часть документов, которые уже сегодня необходимы в работе.

– Ну, извините, – произнес Гаражевич, – служба такая. Бывают и перехлесты в работе. Иногда приходится действовать жестко и энергично.

При слове «энергично» Потапов и Селантьев переглянулись, после чего Селантьев откашлялся и произнес:

– Сергей Владимирович, я вас покину на некоторое время, есть кое-какие дела. Переговорите здесь с Юрием Михайловичем. Единственное, о чем я хочу тебя предупредить: все, что он скажет, не подлежит разглашению. Сам понимаешь, для него как для человека, находящегося на госслужбе, это не простой визит. Он ему дорогого стоит.

При последних словах Селантьев выразительно посмотрел на Потапова, тот понимающе кивнул. Вице-губернатор встал и вышел из кабинета.

– Слушаю вас, Сергей Владимирович, – проговорил Гаражевич.

– Вопросов два, – произнес Потапов. – Первый: будет ли продолжена проверка налоговой полиции в ближайшее время?

– Думаю, что нет, – ответил Гаражевич и пояснил: – Сегодня утром на планерке у начальника полиции обсуждалось ваше предприятие. Он дал поручение отложить широкомасштабную проверку ассоциации «Корвет» в связи с имеющимися более срочными и, смею думать, более перспективными делами. Скорее всего это ограничится проверкой лишь нескольких сделок, которые, собственно, и привлекали изначальное внимание.

– В таком случае второй вопрос… Когда было принято решение о широкомасштабной проверке и кто именно дал команду?

– Что касается сроков, то скорее всего оно было принято накануне вечером, поскольку до этого момента ваше предприятие практически не обсуждалось на наших внутренних совещаниях. Вас собирались проверять только из-за того, что шла широкомасштабная проверка у ваших деловых партнеров. Некоторые сделки показались сомнительными, поэтому было принято решение послать к вам налогового полицейского, чтобы он посмотрел документы, касающиеся этих сделок. Но неожиданно руководство приняло решение о широкомасштабной проверке.

– Кто именно принимал такое решение?

– Ну, вообще-то все постановления о проведении проверки визируются у начальника налоговой полиции, – проговорил Гаражевич, медленно поглаживая рукой волосы на затылке. – Но… в общем, по имеющейся у меня информации, инициатива в данном случае исходила от замначальника налоговой полиции полковника Бурлацкого.

– Что заставляет вас так думать? – спросил Потапов, пристально глядя на Гаражевича.

– Ну, в общем, два момента, – медленно проговорил Гаражевич. Он словно раздумывал, стоит ли ему откровенничать дальше или нет. – Сегодня на утренней планерке, когда дело дошло до вашего предприятия, шеф был очень недоволен действиями исполнителей. Досталось Баранову – замначальника отдела и его шефу – Грищенко. Кроме того, упрек был брошен в сторону Бурлацкого. У нас в управлении многие знают, что Грищенко и Баранов однозначно считаются людьми Бурлацкого. Я поспрашивал ребят в управлении, ходят слухи, что наш главный шеф обижен на Бурлацкого и считает, что тот его подставил, уговорив начать проверку у вас на предприятиях. В поддержку этой версии говорит то, что Бурлацкий позавчера поздно вечером был на приеме у шефа и уговаривал его предпринять какие-то действия.

Потапов вынул из кармана пачку сигарет, зажигалку и, прикурив, подвинул пепельницу.

– Кто такой этот Бурлацкий?

Гаражевич пожал плечами:

– Все мы пришли в управление из разных силовых структур. Полковник Бурлацкий работал начальником одного из отделов в местном РУОПе. Четыре года назад перешел к нам в управление. Я к тому времени уже работал там, переведясь из аппарата областного УВД.

– Как вы думаете, – спросил Потапов, – зачем этому Бурлацкому понадобилось наезжать на нас? Лично я с ним даже не знаком.

– Ну знаете ли, – усмехнулся Гаражевич, – не всегда целесообразность того или иного действия определяется нами. Существуют и внешние факторы, например, обращения из различных администраций, вплоть до анонимных звонков и писем. Так что об этом можно только гадать.

– Ну что ж, – произнес Потапов, – большое вам спасибо, что согласились побеседовать с нами. Кое-что важное мы все же узнали.

Гаражевич посмотрел на Потапова, секунду-другую он колебался под воздействием каких-то своих скрытых желаний, потом все же поднялся, пожал Потапову руку и сказал:

– В таком случае до свидания.

Гаражевич взял лежащую рядом с ним на стуле папку и медленным шагом вышел из кабинета. Дегтярев выжидательно посмотрел на Потапова, тот кивнул головой и сказал:

– Догони его и в лифте отстегни, сколько условились.

Дегтярев молча вышел из кабинета и, миновав приемную, пошел по коридору в сторону лифта. Он догнал Гаражевича уже у лифта, когда тот входил в раскрывшиеся двери кабины, зашел вместе с Гаражевичем и нажал на кнопку третьего этажа. Когда двери закрылись, Дегтярев вынул из кармана белый конверт с заранее приготовленными денежными купюрами и засунул его в боковой карман пиджака Гаражевича.

– Еще раз спасибо, – сказал Дегтярев, – вы нам очень помогли.

Гаражевич нисколько не удивился этому. Он поправил конверт так, чтобы его не было видно в кармане, и, с пониманием кивнув головой, произнес:

– Не хотелось бы, чтобы нас видели вместе.

– Нас и не увидят, – сказал Дегтярев.

В этот момент лифт остановился на третьем этаже, и Иван покинул кабину. Он по лестнице поднялся на пятый этаж и снова зашел в кабинет Селантьева. К тому времени хозяин кабинета уже вернулся и сидел рядом с Потаповым. Иван кивком дал понять Потапову, что все прошло нормально, и уселся в кресле рядом с выходом из кабинета.

– Знаешь, что меня смущает в этом деле, – проговорил Селантьев, обращаясь к Потапову. – То, что они неожиданно начали и быстро отказались от проверки твоей конторы.

– Это почему же? – удивился Потапов. – Неужели звонок вице-губернатора так мало стоит?!

– Мне, конечно, приятно было бы думать, что одного моего звонка достаточно, но все же мне кажется, что это не совсем так, поскольку, чтобы начать трясти такую уважаемую структуру, как твоя, надо было поиметь одобрение не менее влиятельного человека, чем я… А может, даже и более, – добавил он после некоторой паузы.

– Наверно, ты прав, – проговорил Потапов, – многим известно о нашей дружбе. Ведь на последних выборах мы баллотировались от одного блока.

– Вот именно, – проговорил Селантьев, – поэтому, если они пошли на этот шаг, значит, кто-то из влиятельных людей их прикрывал.

– А в этом случае, – продолжил мысль Селантьева Потапов, – они бы так быстро не отказались от своих планов.

– Возникает естественный вопрос, – сказал Селантьев, – зачем им вообще это надо было?

– Может, меня просто предупредили, – предположил Потапов, – чтобы не лез, куда не надо…

– А куда это ты полез? – заинтересованно произнес Селантьев. – И почему я об этом не знаю? Ведь мы в некотором роде партнеры.

– Да толком-то не о чем и рассказывать, – отмахнулся Потапов. – На днях одна из фирм сделала нам коммерческое предложение, но, честно говоря, мы пока не решили, принимать его или нет.

– О чем ты? – спросил Селантьев.

Потапов тяжело вздохнул и принялся рассказывать о своем недавнем разговоре с Лепешевым и о тех документах, которые Лепешев передал ему на рассмотрение.

– Ты думаешь, стоящее предложение? – спросил Селантьев у Потапова, когда тот закончил.

– Судя по тем предложениям, которые сделал Лепешев, стоящее. Вопрос в том, какую цену мы за это заплатим… Ты понимаешь, что я имею в виду не только деньги.

– И что ты решил в связи с этим? – спросил Селантьев.

– Пока не знаю, – ответил Потапов, – но сначала надо узнать, кто и в какие игры играет во всем этом деле. Леня, мне нужна информация, я хочу выяснить, кто такой полковник Бурлацкий, что за связи у него в городе и чей заказ он мог выполнять.

– Хорошо, я займусь этим, – поразмышляв, сказал Селантьев. – Хотя думаю, что в этом нет никакой необходимости. Если это серьезные люди, то они сами должны выйти на тебя и объяснить, что ты наехал на их интересы.

– Если эти люди вообще кого-то привыкли предупреждать посредством переговоров, – заметил Потапов.

Он попрощался и в сопровождении Дегтярева покинул кабинет Селантьева.

Терентьич вывел джип со стоянки у обладминистрации и поехал к Затонской улице.

– А Леня молодец, – сказал Иван, усмехаясь. – Еще тот перестраховщик. Во время нашей беседы с налоговиком даже из кабинета смотался.

– Правильно сделал, – сказал Потапов, – у него должность обязывает к осторожности. Вдруг подстава какая. Так он скажет в случае чего, что он при разговоре не присутствовал.

– И все же, что ты собираешься делать? Будешь связываться с этим Лепешевым или нет?

– Думаю, да, – ответил Потапов, – по крайней мере хотя бы для того, чтобы выяснить, чьи интересы мы так затронули, что нам устроили налоговый наезд.

Он набрал номер на сотовом телефоне:

– Павел Николаевич, это Потапов. Нам с вами нужно встретиться. Думаю, что я уже готов к более детальному обсуждению вашего предложения.

* * *

Потапов вынул из кармана авторучку и, свинтив с нее колпачок, поставил подпись.

Передал два экземпляра сидевшему рядом с ним Ламберту, остальные два протянул Лепешеву, который, в свою очередь, передал их своему заместителю Толкачеву – невысокому рыжеволосому молодому мужчине, одетому в коричневый костюм-тройку, с внимательным и угодливым взглядом, слегка скрытым толстыми линзами дымчатых очков.

– Ну что ж, Павел Николаевич, – сказал Потапов, – договор подписан. Как только мы переведем на ваш счет деньги, договор вступит в силу. Я думаю, что это случится в ближайшие пять-десять дней.

При этих словах Потапов посмотрел на Ламберта, тот утвердительно кивнул.

– Надеюсь, что и вам, и нам он будет полезен.

– Можете не сомневаться, – ответил Лепешев, – это удачное вложение денег.

– Поживем – увидим, – сказал Потапов. – Ну а пока перейдем к обсуждению конкретики. Я прошу вас приготовить и передать мне список всех крупных должников вашего предприятия, которые по тем или иным причинам давно уже не расплачиваются с вами. Я думаю, что инвестиции – это хорошо, но и долги надо возвращать.

– Да, конечно, – согласился Лепешев, – только мне хотелось, чтобы это обошлось – как бы это сказать? – без лишней жесткости. Мне не хотелось бы, чтобы последствия были неприятными для нас.

– Не волнуйтесь, – сказал Потапов, – излишней жесткости не будет. Что касается последствий, то пусть вас это не волнует. Это будет моей проблемой.

Потапов посмотрел на рыжего мужчину и произнес:

– Надеюсь, что ваш заместитель господин Толкачев сумеет подготовить списки к завтрашнему дню и передать их директору охранного агентства «Легион» Дегтяреву.

Потапов кивнул на Ивана.

– Боюсь, что к завтрашнему дню это будет сделать очень затруднительно, – начал отнекиваться Толкачев, но Лепешев прервал его разглагольствования и заявил:

– Как тебе сказали, так и сделай, тем более что эти документы уже все готовы. Мы собирались подавать на своих должников в арбитраж.

Толкачев послушно кивнул головой:

– Хорошо, завтра днем я вам позвоню.

Последняя фраза была адресована Ивану. Иван в ответ протянул Толкачеву визитную карточку, которую тот, внимательно изучив, засунул в папку, лежащую перед ним.

– И последний вопрос, Павел Николаевич, – сказал Потапов. – В ближайшее время наше с вами соглашение не должно нигде афишироваться. Чем дольше наши противники не узнают об этом, тем лучше для дела, поэтому, кроме присутствующих здесь пятерых людей, об этом никто не должен знать.

– Я согласен с вами, – ответил Лепешев.

– Ну что ж, в таком случае позвольте откланяться.

– Секундочку, секундочку, – вдруг неожиданно оживился Толкачев, – так просто уходить нельзя. Событие важное, и я предлагаю его обмыть. На этот случай у меня есть хороший армянский коньяк. Подождите меня здесь минуту, я сделаю распоряжение.

Лепешев поддержал идею:

– Да, да, Сергей Владимирович, я не очень суеверный, но обмыть стоит. Мы здесь фуршет организовали под это дело.

Потапов улыбнулся и, поглядев на своих спутников, согласился:

– Ну кто ж откажется от хорошего армянского коньяка! Тем более что вы правы: сделка крупная.

Толкачев с папкой под мышкой быстро вышел из кабинета и вернулся в него минут через пять. Секретарша катила перед собой передвижной столик, на котором стояла бутылка коньяка, пустые рюмки и две тарелки с закусками – бутербродами с осетриной и телятиной.

Лепешев сам, как радушный хозяин, разлил коньяк по рюмкам и произнес витиеватый тост за процветание и удачу. Все дружно выпили коньяк, который, по общему мнению, действительно оказался очень хорошим, после чего Потапов и его коллеги распрощались и покинули кабинет Лепешева.

Едва за ними закрылась дверь, как Лепешев налил себе еще одну рюмку и, опрокинув разом, словно в ней была водка, а не коньяк, спросил у Толкачева:

– Где договоры?

– У меня в папке, – произнес тот, дожевывая бутерброд с осетриной.

– Давай их сюда, – приказал Лепешев.

Толкачев засунул большой кусок бутерброда в рот, раздув себе щеки, как надувные шары. Открыл папку и вынул листы бумаги. Лепешев еще раз проглядел их и, подойдя к своему сейфу, спрятал в него договоры.

– И вот еще что, – сказал он, – предупреждение Потапова о неразглашении информации – не пустые слова. Помни об этом. Эту сделку надо держать в тайне как можно дольше.

Толкачев с набитым ртом, пережевывая бутерброд, молча кивал головой.

– Да прекрати ты жрать, как будто тебя дома не кормят, – раздраженно проговорил Лепешев, глядя на своего зама.

– Павел Николаевич, побойтесь бога, уже четыре месяца зарплаты толком не было. Хоть на фуршете нажраться за счет фирмы.

– Ладно, не скули, если наши дела с Потаповым пойдут, будут у нас и деньги, и фирму сохраним.

Лепешев подошел к окну и посмотрел, как от офиса его конторы отъезжают две иномарки, на которых приехали Потапов и его коллеги.

* * *

За отъездом Потапова из офиса Лепешева следил и Валет, сидевший недалеко в белых «Жигулях». Впрочем, он находился у здания почти с самого утра, когда Лепешев приехал на работу.

Он следил за директором карьера по поручению Полковника уже несколько дней, но ничего нового за эти дни не произошло. Лепешев был однообразен в своем режиме дня: утром часов в девять он приезжал на работу и около семи покидал свой офис, отправляясь домой.

Вот и сегодня в пятнадцать минут восьмого Лепешев вышел из двухэтажного особняка карьероуправления и, усевшись в служебную «Волгу», отправился домой. Проследив за ним, Валет тронул машину с места.

Был уже девятый час, когда Валет вошел в кабинет Полковника. Тот сидел за столом и читал бумаги, лежащие перед ним в раскрытой папке. Едва Валет вошел, как Полковник тут же закрыл папку. Валет успел разглядеть, что бумаги являются ксерокопиями.

Поздоровавшись, Полковник пригласил его сесть в кресло. Отодвинул папку, подвинул к себе чашку кофе, стоявшую чуть в стороне.

– Слушаю тебя внимательно, – сказал Полковник и отпил глоток кофе.

– Лепешев и Потапов встречались сегодня днем в офисе Лепешева. Вместе с Потаповым прибыло еще двое людей. Один из них, судя по всему, его секьюрити, здоровенный детина, лет под сорок. Я его видел еще в баре «Монарх». Второй приехал на «мерсе», с охраной, невысокий такой, белобрысый. Его я видел в первый раз.

– Это Юрий Ламберт, его банкир, председатель правления Дисконт-банка, в котором Потапов является президентом. У них сегодня была важная встреча. Они подписали договора о сотрудничестве. Потапову отходит сорок процентов акций карьера. Цена этой сделки – сумма всех долгов предприятия плюс некоторые инвестиции.

– Откуда у вас такая информация? – спросил Валет.

– Не важно, – ответил Полковник, – ты не единственный мой источник.

– Вы хотите сказать, что мы проиграли? Если договор подписан?

– Нет, отчего же, – ответил Полковник. – Я хочу сказать, что теперь мы имеем серьезного соперника в лице Потапова.

Он отпил из чашки темного напитка и спросил у Валета:

– Хочешь кофе?

– Да, пожалуй, – сказал Валет, который с обеда ничего не ел и не пил.

Полковник позвал своего секретаря Сергея и заказал для Валета чашку кофе покрепче.

Когда напиток стоял уже перед Валетом, Полковник, некоторое время молча размышлявший, произнес:

– Значит, все-таки он пошел на это, несмотря на наше предупреждение.

– Может, он просто не понял? – спросил Валет.

– Пусть это будет его проблемой и его бедой. Я уверен, что он все прекрасно понял. Позавчера у него гостили налоговые полицейские, вчера ночью он получил анонимный звонок, где его предупредили, чтобы он не лез в дела карьероуправления.

– Наверно, он не из тех людей, с кем можно разговаривать посредством угрозы и шантажа.

– Наверно, – согласился Полковник. – Он, конечно, умен, но очень упрям. А у меня нет ни времени, ни желания объяснять таким людям их заблуждения. – Он медленно допил кофе и, поставив чашку на блюдце, произнес с некоторым ожесточением в голосе: – Да и кто он такой, в конце концов? Обычный молодой выскочка, может, более умный и более удачливый, нежели другие, подобные ему.

– Судя по вашим словам, мне скоро предстоит работа, – усмехнулся Валет.

Тонкие губы Полковника растянулись в улыбке, превратившись в узенькую полосочку на лице.

– Нет, – произнес он, – пока нет. Подстава – дело тонкое. Я думаю, что этим займутся люди Рустика.

– Интересно, как вы собираетесь подключать «пиковых» к этому делу? Как я понимаю, надо доказать дагестанцам, что это люди Потапова грохнули Рустика.

– Этим я и занимаюсь, – задумчиво проговорил Полковник. – Ты должен переключить свое внимание на Потапова, упади ему на хвост, но только аккуратно. Еще раз говорю, что у него работают неплохие спецы, могут засечь. Скорее всего в ближайшие дни он везде будет ездить с охраной.

– А если у них не получится, что тогда?

Полковник усмехнулся:

– Не страшно, тогда я с чистой совестью скажу тебе: «Ваше слово, товарищ маузер».

Валет допил чашку кофе и поставил ее на стол.

– Еще кофе? – предложил Полковник.

– Нет, спасибо, – ответил Валет. – Странно, вы такой любитель кофе, а пьете растворимый.

– Я любитель, но не ценитель, – произнес, разведя руками, Полковник.

– Бывает и такое? – спросил Валет.

– Все бывает, – ответил Полковник. – Кофе для меня не предмет смакования, а необходимый стимулятор деятельности мозга.

– Похоже на наркотическую зависимость, – резюмировал Валет.

– Может быть, – согласился Полковник.

– Это все может плохо кончиться…

Полковник лишь усмехнулся:

– Когда-нибудь все плохо кончится. Надеюсь, я сумею до этого времени закончить ряд своих дел…

Глава 3

В красном углу ринга переминался с ноги на ногу невысокого роста широкоплечий парень с хорошо развитой мускулатурой. Во всем его облике наблюдалась безмятежность и даже расслабленность. Спокойный, меланхоличный взгляд был устремлен куда-то в сторону, за пределы ринга. Руки висели вдоль тела, как плети. Стоявший рядом с ним за канатами Василий Леонидович, положив влажное полотенце на плечи боксера, давал ему последние наставления.

Соперник подопечного Леонидыча, расположившийся в синем углу ринга, был значительно выше ростом, но при этом более худощав. Он также выслушивал последние рекомендации своего тренера. Наконец прозвучал гонг, и судья на ринге объявил:

– Первый раунд, бокс.

Соперники сошлись в центре ринга и начали бой.

Слегка припоздавшие на соревнование Потапов и Юля пробирались между рядов на свободные места. Наконец они уселись на два пустующих кресла в дальних от ринга рядах.

– Ну как тебе здесь? – обратился Сергей к Юле.

– Нормально, – ответила она. – Шумно очень, но, с другой стороны, интересно. Так я время еще не проводила ни разу.

– Честно говоря, я удивлен, что ты сегодня пошла со мной сюда. Не все женщины понимают бокс. Некоторым не нравится, когда мужики друг друга бьют.

– Ничего страшного, – ответила она. – Я в своей жизни и не такое видала.

Потапов, услышав эти слова, немного нахмурился, но ничего не произнес.

– Давай говори, за кого здесь болеть.

– Вон за того, в красной майке и синих трусах, тот, что пониже. Это Дроганов, ученик Василия Леонидовича. Недавно мастером спорта стал.

– А кто его соперник?

– Толком не знаю, какой-то парень из Самары.

Потапов посмотрел в афишку, где были указаны пары финалистов, и во втором среднем весе прочел фамилию: «Голубев». Тоже мастер спорта.

– Не знаю, – произнесла Юля, – я в этом деле мало что понимаю, но, по-моему, у нашего боксера все пока идет нормально. По крайней мере он гораздо активней.

Потапов согласился. Низкорослый Дроганов наступал, ведя бой агрессивно и жестко.

Более высокий Голубев, пользуясь преимуществом своего роста, пытался держать соперника на дистанции длинными прямыми ударами с обеих рук. При этом его левая часто достигала цели, прибавляя ему очки.

Но все же было заметно, что Дроганов не только агрессивнее, но и искуснее своего противника. Умело передвигаясь по рингу, он прижимал Голубева к канатам и с несколькими хорошо поставленными финтами устремлялся в атаку, нанося со средней и ближней дистанции резкие, акцентированные удары.

Если в начале первого раунда Голубеву еще удавалось сдерживать напор Дроганова, держа его на расстоянии, то к концу раунда Дроганов все чаще и чаще прорывал защиту соперника, проводя одну результативную атаку за другой.

Гонг, возвещающий о перерыве, застал Дроганова в атаке.

– Ну как, ты доволен? – спросила Юля.

– В общем, да, – ответил Потапов. – Только он слишком увлекается атакой. Несколько раз непростительно открывался. А ведь он не с пацаном имеет дело. У этого Голубева хорошо поставленный правый прямой.

В этот момент Потапов увидел, как по рядам к ним приближается Андрей Голиков.

– Здорово, Сергей Владимирович, – проговорил Андрей, как только добрался до сидящего Потапова.

– Привет, Андрей. Познакомься, это Юля.

– Да мы знакомы, – проговорил Голиков и, согнав с места пацана, который сидел рядом с Юлей, уселся на его место.

– Это где же вы успели? – спросил Потапов.

– Ты что, не помнишь, мы встретились с Андреем в баре, – произнесла Юля, оживившись. – Тогда ты нас и познакомил. К тому же он не раз бывал в рекламном агентстве по поводу изготовления всевозможных афиш и рекламных проспектов, в том числе и для этого турнира.

– Вспомнил, вспомнил, – проговорил Потапов, продолжая следить за ходом начавшегося второго раунда.

– Как тебе Дроганов? – спросил его Голиков. – Хорошего парня Леонидыч подготовил.

– Да, неплохого, – согласился машинально Потапов, не отрывая взгляда от событий на ринге.

Во втором раунде Дроганов еще больше усилил натиск. Он был уверен, что разведка боем проведена еще в первом раунде, слабые стороны соперника изучены, поэтому перешел к решительным действиям. Все чаще и чаще он взламывал защиту соперника, проводя уже акцентированные и жесткие удары, некоторые из которых явно потрясли Голубева, но он устоял на ногах, и рефери счета, означающего нокдаун, не открывал.

– Сейчас он его добьет, – сказал Голиков. – Наверняка уложит. Дроганов все бои до финала завершил досрочно. Видимо, и в финале так будет.

– Я бы поверил в это, – задумчиво проговорил Потапов, – если бы его соперник был какой-то пацан, перворазрядник. Но Голубев мастер спорта: сдается мне, он ловит нашего друга на удар, поскольку тот совершенно забыл о защите.

Слова Потапова подтвердились в ближайшие несколько секунд. Дроганов, зажав Голубева в угол ринга, показал обманный удар с правой, бросившись на соперника размашистым левым боковым. Однако Голубев, сделав вид, что уже ушел в защиту, вдруг молниеносно ударил правым встречным в разрез. Удар получился сильным, голова Дроганова дернулась, ноги подогнулись, и он упал на колени, упершись кулаками в пол.

– Черт, как обидно, – проговорил Голиков, – почти выигранный бой.

Рефери, отогнав Голубева в нейтральный угол ринга, открыл счет…

* * *

Валет подъехал на своих «Жигулях» к зданию, где располагался клуб «Большой ринг», и припарковал автомобиль метрах в пятидесяти от входа. Потапов, за машиной которого он следовал, уже покинул свой джип, вместе с двумя охранниками и какой-то девушкой отправился в здание клуба. Судя по всему, соревнования уже давно шли, поскольку народу около входа было немного.

Валет поудобнее расположился на сиденье и принялся ожидать. Он видел, как пожилой мужчина, водитель Потапова, отъехал от входа в здание и через несколько секунд скрылся за углом ближайшей улицы.

«Похоже, Потапов отпустил шофера, а значит, он собирается пробыть здесь долго. Интересно, – задался он вопросом, – "пиковый" уже здесь или он поджидает его в клубе? Скопление народа облегчает киллеру отход, с другой стороны, тяжело проводить стрельбу. Здесь надо аккуратно: хоть пистолетом с глушителем, хоть ножом, а это уже высокий класс работы. Есть ли у дагестанцев такой исполнитель?»

Валет окинул взглядом улицу: тут и там стояло несколько автомобилей. Напротив клуба «Большой ринг» располагался трехэтажный жилой дом.

«Скорее всего, если они решатся валить Потапова здесь и сейчас, то будут делать это на улице. Стрелок засядет или в машине, или на чердаке трехэтажки. Соседние дома также двух– и трехэтажные, так что у киллера будет возможность уйти по крышам».

В зеркале заднего вида Валет вдруг заметил, как на противоположной стороне улицы, сзади его машины, остановились темно-синие «Жигули» пятой модели. Стекла в автомобиле не были тонированы, и Валет без труда разглядел сидящих в нем троих людей. Двое, включая шофера, сидели на переднем сиденье, третий пассажир располагался на заднем.

Поправив зеркало заднего вида так, чтобы ему было лучше видно подъехавшую «пятерку», Валет принялся наблюдать за ее пассажирами.

Тщательно приглядевшись, Валет пришел к выводу, что как минимум двое из троих пассажиров – кавказцы. Все трое пассажиров «пятерки» сидели не шевелясь, почти не поворачиваясь друг к другу. Как показалось Валету, они наблюдали за входом в спортклуб «Большой ринг».

Еще одна интересная деталь, привлекшая внимание Валета, заключалась в том, что двигатель «пятерки» работал на малых оборотах, так как был виден едва заметный дымок, выплывающий из-за багажника «жигуленка».

«Ставлю девять против одного, – решил про себя Валет, – что это те, кого я жду. И кого, я думаю, совершенно не ждет Потапов. Ну что ж, Крестный, – вздохнул он, – похоже, что сейчас тебя перекрестят автоматными очередями».

Валет вынул из карману пачку жвачки «Дирол» и бросил в рот две подушечки. Он неожиданно почувствовал азарт охотника, словно это он сейчас сидит и ждет, как выйдет Потапов. Медленно пережевывая резинку, чтобы хоть как-то успокоить нервы, он подумал про себя: «Черт, как на соревнованиях, болею за любимую команду…»

* * *

Несмотря на то что при счете «пять» Дроганов все еще стоял на четвереньках, Потапов был уверен, что боксер поднимется и продолжит бой. Потапов видел, что Дроганов намеренно не поднимается с колен, стараясь отдохнуть и прийти в себя после нокдауна.

Как только с уст судьи должно было слететь слово «восемь», Дроганов резким рывком поднялся и, поднося перчатку к подбородку, дал понять, что готов продолжить бой. Опытный судья взглянул в глаза Дроганова и, увидев, что взгляд последнего не затуманен и вполне осмыслен, вывел боксеров на центр ринга и дал команду продолжать поединок.

Воодушевленный Голубев ринулся в атаку, стараясь развить свой успех и одним ударом решить исход поединка. Но Дроганов был начеку. Нырнув под удар соперника, он умело вошел в клинч, связав руки Голубева.

Прошло несколько секунд, прежде чем судья дал команду «брейк», означающую, что соперники должны отпустить друг друга и сделать по шагу назад. Еще несколько секунд Дроганов маневрировал по рингу, уходя от атак соперника. Наконец раздался спасительный гонг, известивший об окончании второго раунда.

– Молодец, – сказал Потапов. – Выдержал. Думаю, сумеет восстановиться.

Потапов заметил, как в перерыве Леонидыч что-то шепчет на ухо Дроганову.

– Обидно, – откликнулся Голиков, – все преимущество потеряно. По сути, третий раунд с нуля надо начинать. Нокдаун есть нокдаун, судьи наверняка его высоко оценят.

– Нет худа без добра, – ответил Потапов. – Эту ситуацию тоже можно использовать. Надо просто умело сыграть.

– Каким образом? – удивленно спросил Голиков.

– Я думаю, Леонидыч объяснил Дроганову, – ответил Потапов, наблюдая за продолжившимся поединком.

Начало третьего раунда напоминало конец второго. Голубев ринулся в атаку. Наступая, он старался не сближаться с Дрогановым, а расстреливал того длинными прямыми ударами со средней и дальней дистанции.

Дроганов активно защищался. Нырки, уклоны он чередовал с контратаками, причем невидимую мишень своих ударов он в основном перенес с головы на корпус соперника. Некоторые из них оказались довольно чувствительными. Они не только охладили первый наступательный порыв Голубева, но и сбили у него дыхание.

К середине третьего раунда стало ясно, что Голубев устал гораздо больше, чем Дроганов. Он тяжелее дышал, стал менее подвижен. Кроме этого, он начал пренебрегать защитой, часто опуская руки вниз. Последнее было не только следствием усталости, но и интуитивным желанием защитить корпус, по которому «работал» Дроганов.

Однако близилась концовка матча, которую судьи ценят очень высоко, зачастую именно удачная концовка приносит победу. Поэтому Голубев усилил напор, сделав свою защиту еще более уязвимой.

Здесь и наступила развязка. Дроганов явно ждал этого. Отклонившись от прямого левого, Дроганов показал правой, что будет бить в корпус. Рука Голубева интуитивно дернулась вниз на несколько сантиметров. Его челюсть уже не была прикрыта перчаткой, чем и воспользовался Дроганов. Молниеносно распрямившись, он на подскоке, с разворотом плеч, нанес мощный левый боковой, вложив в него весь вес своего тела.

Голова Голубева дернулась влево, руки опустились. В следующую секунду он рухнул на жесткий настил ринга, приземлившись на спину. Судья, показав Дроганову, чтобы он удалился в нейтральный угол, принялся считать. Зал замер, и, хотя все напряженно следили за тем, что будет дальше, при счете «пять» абсолютному большинству было ясно, что Голубеву не подняться. Даже если ему это удастся, судья не разрешит ему продолжить бой.

Так и случилось, при счете «девять» Голубев все же поднялся, но, тут же оступившись, чуть не упал. Произнеся слово «аут», судья подхватил Голубева за плечи, не давая ему снова рухнуть на пол. Рефери помог проигравшему дойти до своего угла, где тренер уже поставил ему табуретку. Зал разразился аплодисментами победителю, столь эффектно закончившему бой.

– Молодец, – сказал Потапов. – Хотя я уверен, Леонидыч еще настучит ему по башке за тот пропущенный удар во втором раунде.

Потапов посмотрел на хлопающую в ладоши Юлю:

– Ну как, тебе понравилось?

Та неопределенно кивнула головой и ответила:

– Главное, чтобы тебе понравилось. Ты же именно этого парня хотел посмотреть в деле.

– Да, там будет еще три пары. В первом тяжелом еще один ученик Леонидыча.

– Останемся? – спросила Юля.

– Нет, пожалуй, – подумав секунду-другую, ответил Потапов, – мне надо ехать, надо еще кое-что обсудить с Дегтяревым.

– Слушай, Сергей, – обратился к нему Голиков, – я хотел тебя спросить… Что ты за бухгалтершу прислал вчера? Она какую-то пургу гонит по поводу проверки, отчетности, я ничего не понимаю, зачем все это?..

– Ничего страшного, – ответил Сергей, – обычная проверка. Я хочу, чтобы у нас в клубе с документами все было в порядке. Зачем нам лишние неприятности с налоговой?! Я на своей шкуре недавно испытал, как противно с ней общаться.

– А, – протянул Голиков, – ну понятно…

Потапов посмотрел на Юлю и спросил:

– Ты идешь?

– А ты знаешь, я, пожалуй, останусь, – сказала Юля. – Мне здесь нравится, в крайнем случае Андрей отвезет меня потом домой.

Потапов вопросительно посмотрел на Голикова.

– Без проблем, – ответил тот, – конечно, отвезу.

– В таком случае я пошел, – сказал Потапов.

– Удачи, – сказал Голиков, провожая удаляющегося Потапова взглядом.

Потом он посмотрел на Юлю и, встретившись с ней взглядом, спросил тихим голосом, так, чтобы услышала только она:

– Ну что, девушка, мы поедем сразу ко мне домой или заедем в какой-нибудь ресторанчик перекусить?..

* * *

Потапов вышел из зала в вестибюль, где его поджидали два охранника. Набрал номер сотового и спросил:

– Алло, Терентьич, ты где? Мне пора.

– Я на подъезде к клубу, – ответил Терентьич.

– Пошли, – скомандовал Потапов охранникам, – Терентьич сейчас подъедет.

* * *

Валет увидел, как двери клуба «Большой ринг» открылись и на улицу вышел Потапов в сопровождении охраны. Бросив взгляд в зеркало заднего вида, он отметил, что темно-синей «пятерки» на месте нет. В следующий момент она уже проехала мимо Валета и, преодолев еще метров пятьдесят, остановилась напротив входа в клуб.

«Сейчас начнется», – пронеслось в голове Валета.

Здание спортивного клуба, из которого вышел Потапов, несколько «утопало» в глубине квартала, и от границы проезжей части до входа в клуб было метров пятнадцать-двадцать. На всем этом расстоянии вытянулась небольшая аллея, по краям которой был высажен зеленый кустарник, аккуратно подстриженный.

Место для нападения было выбрано очень удачно. Двум опытным автоматчикам не составляло особого труда расстрелять в упор идущих им навстречу по аллее троих людей. Видимо, так думали и киллеры. Они были настолько уверены в себе, что действовали подчеркнуто показательно.

Как только «пятерка» остановилась и две двери ее одновременно открылись, на улицу вылезли двое автоматчиков, один из них был вооружен короткоствольным «АКСУ», в руках второго Валет заметил пистолет-пулемет типа «узи». Скорее всего, это был чеченский «борз».

Казалось бы, участь жертв предрешена. Несмотря на то что оба охранника заметили угрозу и схватились за оружие, шансы были явно не равны. Заметил угрозу и Потапов, рванувшийся в сторону кустарника. В аллее прозвучали первые, частые хлопки автоматных очередей. Один из охранников, выхвативший пистолет, схватился за грудь и упал на колени, выронив оружие.

Первые выстрелы киллеров совпали с ревом автомобильного двигателя. По улице на большой скорости, увеличивающейся с каждой секундой, летел джип «Чероки». Подъезжавший Терентьич, увидев, что из «пятерки» вылезли киллеры, мгновенно сориентировался и, втопив педаль газа в пол, направил «Чероки» на машину, рядом с которой стояли автоматчики. Бампер джипа врезался в левую фару «пятерки», размозжив решетку радиатора. От удара крышка капота «жигуленка» задралась.

При этом машина отлетела назад, зацепив открытыми дверями киллеров, стоящих рядом. Один из них упал, выронив автомат, второй, слегка задетый дверкой, отскочил и, развернувшись, дал очередь из своего пистолета-пулемета по лобовому стеклу «Чероки». Но Терентьич к этому времени уже упал на пол автомашины, поэтому пули, прошив ветровое стекло, прошли мимо.

В этот момент ответную стрельбу открыли уцелевший охранник Потапова и сам Потапов. В первые секунды нападения он пытался скрыться в ближайшем кустарнике, но, заметив неожиданную помощь, вернулся к упавшему охраннику и, взяв с земли пистолет Макарова, открыл из него огонь по нападавшим.

Пули, выпущенные из стволов Потапова и охранника, вонзились в тело киллера, вооруженного «борзом». Он вскрикнул, дернулся несколько раз и упал на землю. Второй киллер бросился к «жигуленку», который хотя и был поврежден, но мотор его продолжал работать. «Пятерка», резко взвизгнув, сорвалась с места, дав задний ход, затем развернулась и на огромной скорости помчалась по улице, подальше от места происшествия.

Потапов и охранник, держа на прицеле лежащего на земле бандита, подошли к нему. Охранник отшвырнул ногой лежащий на земле пистолет-пулемет в сторону. Потапов, также ногой, развернул на спину бандита. Тот тихо застонал, он был без сознания.

После этого Сергей вернулся к раненому охраннику, у которого было пробито правое плечо. Кроме этого, пуля прошила насквозь правый бок.

Потапов набрал номер «Скорой» и вместе со вторым охранником и вышедшим из машины Терентьичем перенес раненого в «Чероки», где шофер принялся оказывать ему первую медицинскую помощь, используя содержимое аптечки.

– Что с этим? – кивнул Потапов в сторону лежащего на земле киллера.

– Этот «пиковый» долго не протянет, – ответил охранник, пряча свой «ПМ» в заплечную кобуру под пиджаком. – У него из правого бока кровь хлыщет черная. Наверняка печень задета.

Потапов подошел к раненому киллеру и внимательно осмотрел его.

Судя по чертам лица, этот человек явно был с Кавказа.

Невысокий, плотный мужчина, короткостриженые черные кучерявые волосы, темная щетина на щеках, хищный крючковатый нос. Потапов засунул руку в карман его болоньевой куртки и вынул оттуда бумажник. Кроме денег, там оказалось водительское удостоверение на имя Дауда Альтимирова, выданное в городе Махачкале.

Заслышав вой милицейской сирены, Потапов положил удостоверение в куртку дагестанца и, отойдя в сторону, закурил.

Через несколько минут на место происшествия уже прибыли милиционеры, затем «Скорая помощь». «Скорая» забрала пострадавших и увезла их в больницу. Прибывшая милиция первым же делом разоружила Потапова и его охранника, изъяв пистолеты как вещественное доказательство. Оперативники принялись брать показания у участников происшествия и свидетелей. Пэпээсники начали разгонять толпу зевак, в том числе и тех, которые выбежали из спортклуба.

Разговаривая с оперативником, Потапов краем глаза заметил Юлю, рядом с которой стоял Голиков. Девушка пыталась пробраться к Сергею, но ее не пускали дежурившие на месте происшествия милиционеры. Потапов помахал ей рукой, давая понять, что с ним все нормально, он цел и невредим.

Вечером этого дня, часа через четыре после нападения, Потапов вышел из местного районного отделения милиции, где у входа его встречали Дегтярев, Титов, Юля и все тот же Голиков.

– Ну что у тебя? – спросил Дегтярев у Потапова.

– Ничего особенного, – ответил Потапов, – разобрались и отпустили, заведут уголовное дело. Что с нашим парнем? – спросил он, имея в виду охранника.

– Состояние тяжелое, пули из плеча вынули. Та, что прошила бок, жизненно важных органов не задела. Врачи говорят, что выживет.

– А с дагестанцем?

– У этого дела несколько хуже, – усмехнувшись, ответил Титов. – Он помер на операционном столе в больнице.

– Чей он, установили? – спросил Потапов.

– Я звонил Горчакову, – сказал Дегтярев, – он в курсе всех событий. Выяснить им удалось следующее: официально человек с такой фамилией в местных уголовных картотеках не числится. Среди братвы Рустика его ни разу не видели. Есть предположение, что он или новичок, или специально вызванный из Дагестана исполнитель. Менты сейчас проверяют, где и кто из бригады Рустика находился в момент покушения на тебя.

– Похоже, что это дело рук дагестанцев, – проговорил Титов.

– Или хорошо организованная подстава, – ответил Дегтярев.

– На подставу не похоже, – произнес Потапов. – Это случайность, что заказуха сорвалась и удалось зацепить одного из киллеров. Если бы не Терентьич, вовремя их протаранивший, я бы мог перед вами сейчас не стоять, а в лучшем случае лежал бы в больничной палате.

Потапов посмотрел на Юлю, стоящую чуть в стороне, рядом с Голиковым. Внешне она была спокойна, и лишь бледность лица говорила о том, что она переживает далеко не лучшие минуты в своей жизни. Сергей подошел к ней и сказал:

– Езжай домой, я позвоню тебе на днях. Извини, что так все получилось.

Юля в ответ молчала.

– О чем ты сейчас думаешь? – спросил он.

– О том, что было бы, если бы я была рядом с тобой, – ответила она и, развернувшись, пошла прочь.

Голиков, поколебавшись секунду-другую, сказал:

– Я отвезу ее домой. – И пошел вслед за Юлей.

Потапов проводил их обоих долгим взглядом и, дождавшись, пока серебристый «БМВ» Голикова тронется с места, вернулся к Дегтяреву и Титову, терпеливо ожидавшим его.

– Что будем делать? – спросил Титов.

– Похоже, охота на меня началась, – проговорил Сергей. – Домой мне возвращаться нельзя. Ты, Костя, займись поиском временного жилья для меня. Выставь там охрану. Ты, Иван, с завтрашнего дня выделишь мне несколько человек для личной охраны, которые будут сопровождать меня везде. Сегодня я переночую в офисе. Все фирмы перевести на режим особого положения, усильте охрану. Если дагестанцы решили мстить мне за Рустика, сегодняшняя неудача их не остановит. Они не успокоятся, пока не замочат меня. Поэтому задействуйте всех, кого можно. Надо найти Хасана и Эрика. Насколько я знаю, именно они теперь «рулят» делами дагестанской бригады.

– Ясно, – произнес Дегтярев, – только одного не пойму, с какой стати дагестанцы начали войну против нас. Не мы же Рустика завалили.

– Значит, кто-то сильно постарался убедить их в этом, – сказал Потапов.

Зазвонил потаповский сотовый телефон. Сергей снял трубку, на связи был Лепешев.

– Сергей Владимирович, я только что услышал о случившемся. Какой ужас… Как вы себя чувствуете?

– Я вполне нормально, – ответил Потапов. – А вот моему телохранителю досталось. Впрочем, нападавшие понесли еще большие потери.

– Надеюсь, это нападение никак не связано с нашими делами? – спросил Лепешев.

– Мне жаль вас разочаровывать, Павел Николаевич, – произнес Потапов, – но боюсь, что именно с нашими делами оно и связано. В этой связи я хотел спросить у вас: были ли у вас контакты в последнее время с представителями, так сказать, дагестанской диаспоры.

– Нет, нет, что вы. После убийства Рустика я не общался ни с одним из них. Они не звонили и не заходили.

– Странно, – проговорил Потапов. – Допускаете ли вы какую-нибудь утечку информации из своей конторы?

– Нет, не допускаю. Кроме меня и моего зама, которого я знаю уже не первый год, о наших с вами соглашениях никто ничего не знает.

– Понятно, – сказал Потапов. – Вот что, Павел Николаевич, сами понимаете, ситуация накалилась, не исключены новые выпады. Поскольку вы теперь мой деловой партнер, я вынужден позаботиться о вашей безопасности. В ближайшие дни, пока ситуация как-то не утрясется, вас будут охранять мои люди. Без охраны никуда не выходите, строго придерживайтесь всех рекомендаций охранников.

– Вы считаете это необходимым? – спросил Лепешев.

– Да, сегодняшний инцидент явное тому доказательство.

– Хорошо, я согласен, – произнес Лепешев и тут же спросил: – Означает ли сегодняшний эпизод, что наше с вами сотрудничество временно приостанавливается?

– Нет, ни в коем случае, – ответил Потапов. – Как раз наоборот. Первые суммы, в соответствии с договоренностью, на ваши счета уже поступили.

– Хорошо, – сказал Лепешев и отключил связь.

– Вот что, Костя, – проговорил Потапов, убирая телефон в карман брюк, – с сегодняшнего дня выдели охрану для Лепешева и его заместителя Толкачева. И еще, с завтрашнего дня вплотную займись должниками карьероуправления. Их список тебе передаст Иван. Займись пока тремя-четырьмя наиболее крупными. Двое из них местные, двое – из соседних городов. Для начала позвони им и просто предупреди. Если от них никакой реакции не будет или почувствуешь, что они виляют, работай с ними по жесткому варианту, но без крайностей. Понимаешь меня?

– Да понял я, понял, – усмехнувшись, ответил Титов, – чай не впервой. Подвесим их к потолку, покошмарим чуть-чуть и, когда увидим, что они в штаны наделали, – отпустим.

– Ну да, – хмуро проговорил Потапов, глядя на Титова, – только смотри там, не перекошмарь. А то их сердечный приступ хватит. Нам лишний геморрой не нужен, и так забот полно.

– А надо ли сейчас этим заниматься? – вдруг спросил Иван. – У нас тут война с дагестанцами, неизвестно кого из нас и когда собираются шлепнуть.

– Надо, Иван, надо, – произнес Потапов. – Эти дела запускать нельзя. Мы будем делать все, что должны, просто на сей раз мы будем работать в чрезвычайном режиме. Уверен, что наши соперники хотят, чтобы мы переключились на войну с дагестанцами и оставили в покое карьер. Кстати, о наших противниках. Пора превратить их из невидимок в реальных людей. Займись этим, Иван. Начни с брокерской конторы, которая скупала долговые векселя, надо узнать, в пользу кого они действовали. А потом отследить всю цепочку. Я уверен, она выведет нас на людей, которые заварили всю эту кашу.

– Ты предлагаешь тряхануть брокеров и развязать им язык?

– Не знаю, – задумчиво проговорил Потапов, – не уверен. Попробуйте зайти с другой стороны. У Ламберта в банке работает парочка хороших программистов. Я думаю, они помогут тебе лучше, чем твои качки. – Он огляделся по сторонам и сказал: – Ладно, поехали отсюда. Приступайте к работе, не теряя времени.

Произнеся это, Потапов повернулся и пошел к своему джипу. Усевшись в машину, скомандовал Терентьичу:

– Поехали в офис.

* * *

– Ну и что там было? – спросил Полковник, когда Валет вошел в кабинет директора охранного агентства.

– Идиоты, – проговорил Валет, усаживаясь в кресло. – Может, стрелки они и неплохие, но явно не профессионалы. Действовали небрежно и неосмотрительно.

– Скажи толком, почему сорвалась акция, – спросил Полковник спокойным ровным голосом, словно речь шла о срыве поставки мелкой партии товара.

Валет вкратце пересказал суть того, что произошло у здания клуба «Большой ринг». Выслушав рассказ, Полковник встал и, потирая руки, прошелся по кабинету, обдумывая создавшуюся ситуацию.

– Ну что ж, – произнес он, – в конце концов, все не так плохо. Абреки на этом не остановятся, они продолжат свою охоту на Крестного. А мы в этом им поможем, простимулировав их.

– Каким образом? – спросил Валет.

Полковник посмотрел на него с легкой улыбкой на лице и произнес:

– Ты давно рвался в бой, у тебя будет работа.

Валет непонимающе смотрел на Полковника.

– Мы давно готовились к этой акции, – произнес тот.

Он подошел к вмонтированному в стену сейфу и, набрав код замка, открыл толстую металлическую дверь. Вынул оттуда папку, достал несколько листов бумаги и положил их перед Валетом.

– Здесь ориентировки на лидеров дагестанской бригады. Указаны не только места их проживания, но и малоизвестные квартиры и частные дома в городе, в которых они могут прятаться в случае неприятностей. И места, где они часто бывают.

– А что с Крестным? – спросил Валет, свернув бумаги и положив в карман куртки.

– Крестный – следующий, но с ним будет сложнее. Он наверняка сейчас заляжет на дно. А его в разработке у нас не было.

Полковник с задумчивым видом убрал папку в сейф и, подойдя к двери, открыл ее и крикнул в приемную:

– Сергей, сделай, пожалуйста, кофе!

После этого он вернулся, сел на свое место и, усмехнувшись, произнес, глядя на Валета:

– Ну не штурмом же брать его особняк, в самом деле.

– По крайней мере это без меня, – ответил Валет.

– Ладно, – посерьезнев, сказал Полковник, – будем работать над этим. Надо прощупать слабые места у этого Крестного. Они у него наверняка есть.

– Они у всех есть, – произнес Валет. – Без ошибок никто не живет.

– Вот именно. Вопрос, какова цена этой ошибки.

Они помолчали несколько секунд, после чего Полковник продолжил:

– Ладно, сегодня мне тебе больше нечего сказать, иди занимайся тем, что я тебе поручил. Как и договорились, в твоем распоряжении два помощника: Павел и Трефил.

После ухода Валета в комнату зашел личный секретарь Сергей и поставил чашку с горячим кофе на стол перед шефом.

– Вот что, Сергей, – начал Полковник, – срочно займись ближайшим окружением Потапова. Надо выделить человека, который был бы достаточно близок к нему и в то же время имел бы на него какой-то зуб. Такие всегда есть в окружении влиятельных людей. Не уверен, что это сработает, но чем черт не шутит. Дай поручение нашим оперативникам, пусть соберут как можно больше информации и наметят несколько кандидатов.

Сергей кивнул, давая понять, что приказание понял. И, поскольку Полковник молчал, он развернулся и вышел из кабинета. Когда за Сергеем закрылась дверь, Полковник взял телефонную трубку и, набрав номер, произнес:

– Здравствуйте, Борис Константинович.

– Добрый вечер, – послышалось на том конце провода. – Что там у тебя произошло?

– К сожалению, сегодня не получилось. Но вы не волнуйтесь. Моя контора не подведет, все, что случилось, даже к лучшему.

– Смотри, – произнес абонент Полковника, – доиграешься ты в эти сложные игры. Мне нужно не изящество комбинаций, а их результат. А его пока нет: шума в городе много, а результата нет.

– Будет, Борис Константинович, будет. Я вам это обещаю. Еще несколько дней, и мы переломим ситуацию кардинально.

– Ладно, действуй, – ответил Борис Константинович, – но помни об одном: все, что мы задумали, для меня архиважно. Слишком много поставлено на карту во всей этой игре.

– Я помню, помню, – начал заверять Полковник своего собеседника, но тот уже положил трубку.

Послушав секунду-другую короткие телефонные гудки, Полковник тоже положил трубку на рычаг телефонного аппарата. Что-то в голосе Бориса Константиновича очень не понравилось ему.

Его шеф, несмотря на спокойный тон разговора, был явно недоволен ходом развития событий. А это означало, что Полковник мог лишиться серьезной политической «крыши», коей являлся Борис Константинович, что, в свою очередь, в лучшем случае привело бы к финансовым потерям, а в худшем могло закончиться полнейшим крахом конторы Полковника.

Глава 4

Иван Дегтярев остановил свой джип «Чероки» недалеко от входа в Дисконт-банк и, набрав по сотовому телефону несколько цифр, произнес:

– Андрея Бутенко, пожалуйста.

Через несколько секунд в трубке послышался голос Бутенко.

– Андрей, это Иван, я жду тебя на стоянке у банка.

– Я понял, сейчас выхожу.

Через несколько минут Андрей Бутенко, ведущий программист Дисконт-банка, уже уселся на пассажирское сиденье рядом с Иваном.

– Готов, все с собой взял? – спросил его Иван.

– Все, все, – ответил Андрей, хлопнув рукой по сумке.

– Ну тогда поехали, – сказал Иван, нажимая на педаль газа.

Дорога заняла минут двадцать, и наконец джип остановился недалеко от пятиэтажного панельного дома в районе авиазавода. Поднялись на третий этаж, и Иван позвонил в дверь одной из квартир. Ему тут же открыл молодой парень и, без лишних слов пропустив гостей в квартиру, закрыл за ними дверь.

Это была однокомнатная квартира, давно не знавшая ремонта: облупившаяся краска на стенах в коридоре, выцветшие обои в комнате, скрипучие деревянные полы, скудная, обветшалая мебель.

Со всей этой обстановкой явно дисгармонировал стоящий на столе современный электронный комплекс: компьютер с большим экраном, стопка мигающих лампочками модемов. Все было установлено и подключено в ожидании программиста. Компьютер, словно задремав, погасил экран монитора, на котором мерцало виртуальное звездное небо.

Андрей подошел к компьютеру и, усевшись на стоявший у стола скрипучий деревянный стул, поставил на колени сумку. Из нее он извлек несколько дискблоков с дискетами и переносной винчестер, который тут же задвинул на специальных салазках в чрево системного блока компьютера. Иван вместе с охранником, чтобы не мешать Андрею, который занялся настройкой компьютера, ушли на кухню перекурить.

Минут через двадцать Андрей позвал Ивана, сообщив, что у него все готово. Тот посмотрел на часы: было половина девятого вечера.

– Думаю, можно начинать, – сказал он. – Только уточни мне еще раз: сколько им понадобится времени, чтобы определить наше местоположение после того, как они обнаружат вскрытие своего компьютера.

– Ну, если программист будет хороший, то минут пятнадцать хватит.

– Ну, будем считать, что в России плохих нет, – улыбнулся Иван. – Значит, еще минут пятнадцать кинем на то, чтобы опергруппа добралась до этого адреса. Итого полчаса. Ну что ж, думаю, что мы успеем смотаться. В крайнем случае бросим компьютер здесь.

– А почему не подождать до ночи? – спросил Андрей. – Вряд ли они такие трудоголики, что будут до двенадцати сидеть на рабочем месте.

– Я боюсь, как бы, уходя с работы, они не выключили компьютер из сети, как этого требуют правила пожарной безопасности.

– Ну что ж, может, ты и прав, – сказал Андрей.

Андрей наклонился над клавиатурой и, набрав несколько слов, запустил программу взлома компьютерной системы брокерской фирмы «СВ-брок».

Наконец, после долгого манипулирования с клавиатурой компьютера, постоянно набивая какие-то команды, Андрей сказал:

– Ну вот, кажется, получилось.

– Ну и что здесь видно? – спросил Иван, припав к монитору.

– А что ты хочешь увидеть? – спросил Андрей.

– Я же тебе сказал, что нас интересует предприятие под названием «Боровиковский карьер», точнее сказать – фирма, которая скупает ее акции и долговые векселя.

– Да, но ведь название фирмы нам не известно. Вот диск, на котором указано название фирм. Скорее всего это клиенты «СВ-брока».

– Давай копайся в них, и побыстрее. – Иван посмотрел на часы. – Время пошло.

– Легко сказать, – огрызнулся Андрей. – Здесь их, слава богу… Какая из них занимается Боровиковским карьером, надо еще найти.

– Не теряй времени…

Андрей быстро застучал тонкими пальцами по клавиатуре. Заходя в каждую директорию, он быстро пробегал курсором названия файлов и, не находя ничего подходящего, переходил к проглядыванию следующей директории. Так продолжалось несколько томительных и напряженных минут, наконец он воскликнул:

– Вот, кажется, что-то похожее я нашел. Название фирмы «Фортуна», в директории с этим названием есть несколько файлов, один из которых называется «Боровик». – Андрей включил просмотровый режим и, пробежав глазами текст, произнес: – Да, это точно он. Вот договор на покупку акций акционерного общества «Боровиковский карьер».

– Мне нужны реквизиты этой фирмы: фамилия директора, телефон, адрес офиса.

– Вот файл с названием «Реквизит», – произнес Андрей и вошел в него. – Директор Крикунов Геннадий Васильевич. Адреса нет, но есть телефон.

Иван быстро перекатал в блокнот фамилию директора и его телефон и точное название фирмы – «Фортуна А».

– В общем, так: быстро копируй всю директорию себе на винчестер, и сваливаем отсюда.

Мощный компьютер скопировал всю директорию меньше чем за минуту.

– Все, уходим, – произнес Иван и отключил компьютер от сети.

Отсоединив шнуры и провода, Иван, Андрей и помогающий им охранник рассовали компьютер по частям в сумки, в которых его сюда принесли, и быстро покинули квартиру.

Уложив сумки с компьютером в багажник джипа, Иван скомандовал охраннику:

– Саша, ты подежурь тут до вечера. Глядишь, какие-нибудь гости подъедут. Если менты, не обращай внимания. А если кто-то иной, полюбопытствуй, кто.

– Понял, – кивнул охранник и отправился к своим «Жигулям», которые были припаркованы недалеко от джипа.

– А зачем тебе это надо, Иван? – спросил Андрей, когда они уже отъезжали от дома.

– Так, на всякий случай, – ответил Иван. – Лишняя информация не повредит. Информация – вообще такая вещь, никогда не знаешь, в какой момент от нее ожидать пользы. Поэтому пусть лучше она будет. А мы потом решим, что с ней делать.

Предосторожности Ивана оказались нелишними. Через сорок минут после их отбытия у подъезда, который недавно покинули Иван и Андрей, остановилась бежевая «девятка», из которой выбежало трое вооруженных помповыми ружьями мужчин. Все они были одеты в пятнистую камуфляжную форму и черные береты.

Мужчины ворвались в подъезд и, пробыв там какое-то время, вернулись обратно. Похоже, им как-то удалось проникнуть в квартиру и убедиться в том, что там никого нет. А раз нет никого, то и нечего здесь делать.

Помощник Дегтярева не разглядел, из какого охранного агентства эти люди, но записал номер их автомобиля, который поздно вечером сообщил по телефону Дегтяреву.

* * *

Потапов набрал телефон Селантьева и, дождавшись, когда тот возьмет трубку, сказал:

– Леонид, мне нужна твоя помощь. Помоги раздобыть информацию об одной фирме. Я и сам бы мог, но для тебя это сделают за считаные минуты, а время для нас сейчас очень дорого. Для того чтобы ты понял важность этого мероприятия, скажу, что фирма «Фортуна А» во главе с директором Крикуновым Геннадием Васильевичем скупала ценные бумаги предприятий, о которых мы с тобой недавно говорили.

– Хорошо, я попробую, – ответил Селантьев. – Подожди, минут через десять-пятнадцать перезвоню.

Потапов положил телефонную трубку и посмотрел на сидящего рядом с ним Дегтярева. Он хотел что-то сказать, но в этот момент на столе опять зазвонил телефон. Потапов снял трубку.

– Слушаю.

– Это я, Горчаков, – послышался в трубке голос майора милиции. – Я выяснил, кому принадлежит тачка, которая вас интересует. Она числится за охранным агентством «Гранит».

– Что за контора? – спросил Потапов.

– Какая-то новая, – ответил Горчаков. – Их сейчас как грибов после дождя.

– Радиоактивного? – произнес Потапов.

– Чего? – переспросил Горчаков.

– Я говорю, после дождя радиоактивного.

– А-а, – протянул майор милиции. – Тебе виднее, у тебя их целых два.

– А что это за контора-то, узнать сможешь?

– Попытаюсь, – сказал Горчаков. – По-моему, какая-то ментовская. Нашего брата много в народное хозяйство ушло.

– Выясни фамилию босса этой охранки и позвони мне, – попросил Потапов.

– Выясню, это несложно, – заверил его Горчаков.

Когда Потапов положил трубку, Дегтярев спросил:

– А где у нас Титов?

– Костя в командировке. Уехал на пару дней в соседний город, – не вдаваясь в подробности, ответил Потапов и углубился в чтение распечаток компьютерного файла, который Бутенко и Дегтярев добыли вчера вечером.

Закончив чтение, он сказал:

– Да, хорошо поработали «СВ-брокеры». И откуда только у этой «Фортуны» такие бабки нашлись, чтобы скупить все долги? Похоже, эти ребята всерьез решили обанкротить предприятие Лепешева.

– Что сказал Горчаков по поводу охранного агентства?

– Говорит, какая-то ментовская контора, – ответил Потапов. – Он про нее порасспрашивает. На самом деле охранное агентство меня сейчас волнует меньше всего. Гораздо больший интерес представляет эта самая фирма и те, кто за ней стоит. Неплохо было бы узнать, с каких счетов этой фирме переводились деньги. Кто является ее деловым партнером?..

Из размышлений Потапова вывел очередной звонок. На сей раз звонил сотовый. На проводе был Селантьев.

– Записывай, – сказал он, сразу перейдя к делу, – учредителями этой фирмы являются три женщины: Бобкова Анастасия Петровна, пятьдесят третьего года рождения, Волошина Вера Георгиевна, сорок восьмого года рождения, и Ревенко Алла Ивановна, пятьдесят восьмого года рождения. Адрес фирмы: Липатова, пятнадцать, квартира три. В налоговой инспекции мне сообщили, что расчетный счет у этой конторы находится в БФК-банке.

– Спасибо, Леонид.

– Не за что, – ответил тот. – Как появится что-нибудь новенькое, сразу сообщай мне.

– Хорошо, – ответил Потапов, продолжая записывать информацию на бумаге.

Дописав, он положил трубку и передал листок Ивану.

– На, действуй. Здесь адрес этой фирмы.

– Секундочку, – произнес Иван. Он встал, подошел к шкафчику и, взяв в руки телефонный справочник, снова вернулся за стол. Полистав книгу, он нашел нужную ему фамилию. – Ну надо же, – произнес он, – и фамилия, и адрес совпадают. Похоже, это частная квартира. Вот смотри: Крикунов Геннадий Васильевич, адрес – Липатова, пятнадцать, квартира три – совпадает с телефоном, который был в файле «СВ-брокер».

– Странно, – произнес Потапов, нахмурившись, – похоже на какой-то «кидняк». Где ты видел директора солидной фирмы, который из своей квартиры сделал офис?

– Ладно, – произнес Иван, – съезжу проверю.

Он взял бумажку с адресом и, поднявшись, вышел из кабинета.

* * *

Через двадцать минут джип «Гранд Чероки» с Дегтяревым и двумя охранниками, сидящими в нем, въехал на улицу Липатова, которая почти сплошь состояла из домов старого жилого фонда, самые высокие из которых были в три этажа.

Дом под номером пятнадцать представлял собой кирпичную двухэтажку, построенную в начале века. Вход внутрь этого строения был со двора, где Иван и очутился вместе с охранниками, миновав арку.

Войдя в темный подъезд и вдохнув спертый воздух, Дегтярев не удержался:

– Ничего себе офис фирмы, ворочающей миллионами.

Он отыскал взглядом дверь, на которой была прибита пластмассовая цифра «3», подошел к ней и, не найдя кнопки звонка, забарабанил своим увесистым кулаком. Видимо, грохот в квартире стоял приличный, так как через секунду крикливый и одновременно чуть жалобный мужской голос спросил:

– Кто там? В чем дело? Что вы хотите?

– Крикунов – вы? – спросил Иван.

– Ну, допустим, – уклончиво ответили через дверь.

– Я еще раз спрашиваю: хозяин квартиры Крикунов Геннадий Васильевич – это вы?

– Допустим, – сдался хозяин квартиры. – А вы кто?

– Открывай, горгаз, – произнес Иван. – У тебя утечка.

С той стороны двери раздалось шмыганье носом, после чего Крикунов произнес:

– Но я ничего не чувствую.

– А мне плевать, что ты ничего не чувствуешь, – заорал Иван. – Зато все соседи твои давно уже чувствуют. Запах такой, что даже вонь в подъезде перешибает. Взорвешь весь дом на хер, мудила.

Похоже, такой словесный наезд Дегтярева произвел впечатление.

– Вы только не ругайтесь, пожалуйста, – проговорил Крикунов, щелкая замком, – у меня, наверно, просто насморк, поэтому я ничего не чувствую.

Дверь еще только начала отворяться, как Иван шагнул через порог, оттолкнув в глубь коридора маленького худосочного мужчину, на котором из одежды были лишь штаны и голубая выцветшая майка, заляпанная в нескольких местах плохо простиранными пятнами от соуса.

Ивану было достаточно беглого взгляда, чтобы определить, что перед ним стоит банальный стареющий алкаш. И хотя на лице его сохранялись еще следы какой-то значительности и интеллигентности, изнутри они были начисто размыты бурными потоками алкоголя, который Крикунов ежедневно пропускал через свой организм.

Крикунов гордо задрал свой острый подбородок, глядя на Ивана снизу вверх. Его маленькие черные глазки смотрели настороженно и на всякий случай учтиво, черные с сединой волосы торчали клочками и напоминали ободранный ураганом кустарник.

– Ты один дома? – тихим голосом спросил Иван, когда двое охранников вошли вслед за ним и закрыли дверь.

– Нет, – гордо поднял голову Крикунов, в то же время испуганным взглядом рассматривая трех рослых мужчин, неожиданно появившихся в его квартире, которые были больше похожи на полицейских, нежели на слесарей горгаза.

Судя по тому пафосу, с которым Крикунов ответил Ивану, что он не один, а также по тому, что он почти не одет, тот ожидал увидеть женщину, однако в комнате на стареньком диванчике рядом друг с другом сидели двое мужчин среднего возраста.

Они были похожи на двух близнецов: маленькие, кругленькие, с опухшими рожами и осоловелыми взглядами, в которых сквозила некая болезненность, то состояние, которое попросту называется бодун.

– Кто это? – спросил Иван у пришедшего в комнату Крикунова, кивнув на «близняшек».

– Это… – протянул Крикунов, раздумывая, что же ответить. – Это мои друзья, то есть – коллеги. – Он замялся, но потом добавил: – Ну, в общем, они пришли меня навестить.

– Вы что, болеете? – спросил Дегтярев.

– Нет, отчего же, – несколько смутившись, ответил Крикунов. – Напротив, я очень бодро себя чувствую.

Однако с дивана донесся скрипучий голос.

– Не слушай его, братан, х…ню он порет, – жалобно проговорил один из «близнецов».

– Болеем мы, со вчерашнего болеем, – добавил так же жалобно второй алкоголик.

– Мы вот тут на флакончик сброситься хотим, а Геночка, падла, денежку не дает, экономничает… сука, – закончил формулировать причины своих бед один из «братьев».

– Ничего себе – не дает! – проверещал Крикунов. Он был возмущен сказанным в его адрес. – По их мнению, я должен внести больше половины суммы, а выпить меньше трети водки. Я не миллионер, чтобы спонсировать всякий раз, когда им хочется выпить.

Иван в душе улыбнулся, услышав сказанное Крикуновым, и подумал: «Мужик и сам, наверно, не подозревает, как он не прав. Судя по суммам, которыми ворочает фирма, где он числится директором, можно весь город споить».

– Ладно, мужики, кончайте этот гнилой базар, – сказал Дегтярев. – У вас что, на водяру не хватает, что ли?

– Почему это? – заносчиво произнес хозяин квартиры. – Лично у меня есть… некоторая сумма. И я могу себе позволить рюмашку-другую. Это вот у них нету, вот они у меня и вымогают. А я еще раз говорю, я не миллионер, чтобы…

– Все, хватит! – оборвал Иван начавшего снова расходиться Крикунова.

Он вынул из кармана бумажник и достал из него несколько купюр.

– Вот вам, орлы синемордые, бабки, – протянул он деньги «близнецам», – купите зелья на все. И чтобы одна нога тут, другая там.

– Сделаем, – с преданностью пса заверил один из «близнецов».

– Мы мигом, – подтвердил другой.

Через несколько секунд за ними закрылась входная дверь.

– Ну вот, – подытожил Иван, – а мы тут немного поговорим с вами, Геннадий Васильевич.

– О чем? – спросил Крикунов. – Об утечке газа?

– Не совсем, – уклончиво ответил Дегтярев. – Скорее, об утечке информации.

– Я что-то не понимаю, – растерянно произнес хозяин квартиры. – Вы, собственно, откуда?

– Городское бюро контроля, – произнес Иван и, раскрыв свое служебное удостоверение частного охранника, тут же захлопнул его, не давая Крикунову вчитаться в текст.

Последний испуганно и недоуменно оглядел незваных гостей и спросил слегка охрипшим голосом:

– А что, собственно, потребовалось от меня… – Тут он замялся, не запомнив названия организации, которое произнес Дегтярев. – Что интересует контролирующие органы у меня в квартире?

– А мы не в квартиру пришли, – ответил Иван, – мы пришли в офис фирмы «Фортуна А», директором которой ты, Крикунов Геннадий Васильевич, являешься.

Крикунов несколько секунд молча смотрел на Дегтярева, растерянно хлопая глазами, затем заговорил, словно по заранее отрепетированному сценарию:

– Да нет, это ошибка. Просто я потерял паспорт, и какие-то мошенники воспользовались им, оформив на меня эту фирму. Я здесь ни при чем.

– А подпись свою ты тоже потерял вместе с паспортом? – спросил Иван с сарказмом в голосе. – Уж больно часто она в банковских платежках и договорах фигурирует. Ты нас за кого принимаешь, что такую лабуду гонишь?! Смех один, да и только.

– Да уверяю вас, что я к этому не имею никакого отношения, я даже не знаю, чем эта фирма занимается, – продолжал настаивать на своей версии Крикунов.

– Надо же! Через твой счет миллионы прошли, а ты не знаешь, чем фирма занимается и куда тратит деньги, – произнес Дегтярев.

– Миллионы… – задумчиво произнес Крикунов.

Видимо, это слово произвело на него должное впечатление, на секунду-другую материализовавшись в огромном потоке благ, которые прошли мимо него, обломившись какими-то крохами в карман Крикунова.

Но в следующую секунду он, словно очнувшись, снова принялся за свое:

– Я вам еще раз говорю…

– Заткнись! – прервал его Иван. – Я знаю, что ты мне скажешь. Похоже на то, что тебя неплохо проинструктировали твои хозяева, почти закодировали. Придется, видимо, заняться раскодировкой. Но для начала я задам тебе два вопроса, ради ответа на которые я сюда пришел. Первый – кто эти люди, реально управляющие твоей фирмой? Второй – как ты с ними поддерживаешь связь? – Он повернулся к своим спутникам и спросил одного из них, который осматривал кухню в квартире Крикунова: – В квартире туалет присутствует?

Охранник кивнул в ответ.

– Тогда вот что, ребята, – распорядился Дегтярев, – умойте этого типа в унитазе, а то он что-то не очень свежо выглядит у нас. Я думаю, это поможет ему взбодриться и прояснит его память.

Охранники без лишних слов ринулись на Крикунова и, схватив того за руки, поволокли к туалету. Крикунов брыкался и громко вопил, оправдывая полностью свою фамилию. Наконец он затих где-то в недрах, откуда до слуха Ивана донесся шум ревущего сливного бачка. Затем он повторился.

Через минуту-другую Крикунова приволокли обратно. На сей раз он был тих. Воды сливного бачка смыли с лица выражение упрямства, оно было абсолютно безвольным.

– Я вас внимательно слушаю, – сказал Дегтярев, – вопросы вам были заданы заранее, до начала водных процедур.

Крикунов стер ладонью влагу с лица, шмыгнул несколько раз носом:

– Был у меня приятель один, он тут раньше жил. Костя Лагутенко. Потом он переехал отсюда, и я его долго не видел. И где-то год назад мы случайно встретились. Судя по прикиду, он солидным человеком стал, в каких-то верхах работает, на подхвате, наверно, но все же в верхах.

– В каких верхах? – спросил Иван.

– Не знаю, он не говорил. Он просто предложил мне… Если хочешь, говорит, нормальные деньги иметь на жратву и водку, я тебе помогу. И делать тебе ничего не надо, будешь просто сидеть, бумажки подписывать. Я его спрашиваю, а меня, мол, потом за эти бумажки на баланду не переведут, после жития-пития хорошего. А он отвечает: не волнуйся, мол, за этим всем серьезные люди стоят. От любого наезда отмажут. Ну, у меня тогда было совсем плохо с бабками, на работу устроиться не мог долго. Я и согласился. А что там были за бумажки – я понятия не имею. Мне Костя сказал, что здесь нужен человек солидный и надежный, с высшим образованием. А всю техническую работу он сам будет делать. Я всю жизнь инженером проработал на военном заводе. У меня там целая группа была в подчинении. Мы, понимаешь, спецзаказы для воен…

– Заткнись, говори по делу. Может, раньше ты и был крутой, но сейчас ты в полном дерьме, потому как дело, в которое тебя засунули, полная лажа. Деньги через твой счет прошли немалые. Откуда взялись – непонятно. На что потрачены – тоже. Рано или поздно тебя или налоговая, или милиция за задницу бы взяла конкретно. И все это благодаря твоему дружку, Лагутенко. Кстати, как его найти?

– Он мне звонит по телефону.

– И все? – спросил Иван. – Ты-то как с ним связь держишь? И только не уверяй меня, пожалуйста, что он не оставил тебе контактный телефон на случай непредвиденных обстоятельств типа сегодняшнего нашего визита.

Крикунов молчал, понурив голову.

– Ну, – прикрикнул на него Дегтярев, – не тяни! Иначе я велю парням продолжить!

– Нет, – вскинулся хозяин квартиры, – не надо! – Он запнулся, после чего произнес: – Вон там, под аппаратом, бумажка с его телефоном.

– Давай ее сюда, – скомандовал Иван.

Охранники отпустили Крикунова, он прошелся по комнате и, подняв с тумбочки телефонный аппарат, вынул оттуда бумажку. Протягивая Ивану, извиняющимся голосом произнес:

– Но это сотовый телефон. Домашний он мне не давал. Я вам правду говорю. Вы мне верите?

– Верим, – сказал Иван, взяв бумажку с номером телефона. – Как часто он тебе звонит?

– Ну я не знаю, – задумался Крикунов, – раз в неделю примерно.

– На этой неделе уже звонил?

– Да, – последовал ответ, – вчера. Он позвонил, потом подъехал, я подписал какие-то бумаги, кажется, платежные поручения. Он дал мне немного денег и уехал.

В этот момент в дверь постучались. Похоже, вернулись «близнецы» с закупленным зельем. Иван спрятал бумажку в карман куртки и сказал:

– Ну ладно, Геннадий Васильевич, давай так договоримся, о нашем разговоре ты будешь молчать. Это единственный шанс у тебя выпутаться из этого дела без последствий. Лично я верю, что ты здесь ни при чем. А чтобы не было никаких обид, давайте мы сейчас все вместе выпьем в качестве жеста примирения. Ты согласен?

– Да, да, конечно, – горячо подтвердил Крикунов.

Через десять минут все шестеро уже сидели за кухонным столом, обильно уставленным дешевой водкой. «Близнецы»-алкоголики честно выполнили поручение Ивана и купили водки на все деньги, которые он им дал.

Поскольку питья было много, а закуски совсем наоборот, уже через пятнадцать минут Дегтярев, который вообще не пил, а лишь символически подносил стакан ко рту, заметил, что Крикунов почти пьян. Алкоголикам не много надо, чтобы дойти до нужной кондиции. Было поднято еще несколько тостов, и Крикунов стал клевать носом.

– Ну, пожалуй, нам пора, – сказал Иван. – Еще раз, Геннадий Васильевич, прошу вас сохранять нашу беседу в тайне.

Сидящего на табуретке Крикунова раскачивало из стороны в сторону, но все же он умудрился кивнуть в знак согласия и при этом не упасть с табуретки. Иван и охранники вышли в коридор, где Иван, достав из куртки нож, перерезал прибитый к стене телефонный провод. Он сделал это аккуратно, чтобы сразу не было заметно.

– Ну вот, пока можно считать этого алкаша изолированным от внешнего мира. Телефон у него не работает, а до телефонной будки дойти он в таком состоянии не сможет.

Сразу после ухода Дегтярева и его охранников Крикунов, с трудом поднявшись, опираясь на стенку, перебрался в комнату и, добравшись до телефона, поднял трубку. Несколько секунд он пытался дозвониться до нужного ему абонента, но телефон не работал. Тогда Крикунов, бросив с досадой трубку на рычаг аппарата, плюхнулся на стоящий рядом диван и заснул.

* * *

Наводка Полковника сработала. На второй день ожидания у кафе «Кавказ» появился один из лидеров дагестанской группировки, за которым охотился Валет. Рано утром, не было еще и шести часов, недалеко от входа в кафе остановились белые «Жигули» девяносто девятой модели, из которых вылезли двое мужчин.

Один из них, тот, что сидел рядом с водителем, был высокий молодой человек с длинными прямыми черными волосами. Одет в синего цвета джинсовый костюм, на ногах черные лакированные ботинки.

Это был Эрик, один из двух ближайших помощников убитого криминального авторитета Рустика.

По оперативными разработкам, предоставленным Полковником, Валет знал, что Эрик, имеющий немалую долю в бизнесе дагестанской группировки, лично проверяет всю финансовую отчетность и все финансовые потоки из своих предприятий, не доверяя никому этой функции.

Люди Полковника выяснили, что каждые три-четыре дня он встречается со своим бухгалтером и кассиром для консультаций и решения текущих проблем. Поэтому для того, чтобы найти Эрика, достаточно было знать местонахождение его кассира. Оперативники Полковника засекли их два дня назад в кафе «Кавказ», куда они перенесли свой офис из фирмы «Гранада» – основной фирмы Эрика.

Валет догадывался, что в связи с напряженной обстановкой в городе Эрик скорее всего не рискнет приехать сюда в дневное время. Оставалось ждать его здесь или поздно ночью, или рано утром, поэтому Валет занял позицию у кафе с вечера.

И вот сегодня он дождался своего «клиента». Валет проследил, как Эрик в сопровождении своего шофера-телохранителя вошел в кафе, после чего завел автомашину и отъехал на соседнюю улицу, припарковав свои «Жигули» у одной из подворотен.

Открыв бардачок, достал пистолет «ТТ» с навинченным на дуло глушителем и засунул его за пояс, прикрыв спортивной курткой. После этого он взял с заднего сиденья большой пластиковый пакет и вышел из машины, при этом не заперев дверь на ключ.

Подойдя к кафе «Кавказ», он нырнул в подворотню, которая располагалась недалеко от входа.

* * *

Эрик не задержался в кафе. Просмотрев бумаги и «сняв» кассу, он засобирался. На сегодня у него в планах было посещение еще пары мест, где надо было срочно и лично решить возникшие проблемы.

– Вот что, Арсен, – сказал он своему кассиру – сорокалетнему лысому мужчине, который, ловко пакуя пачки денег, засовывал их в черный пластиковый пакет, – завтра должен подъехать Тимур. Отстегни ему десять штук.

– Э-э, – протянул Арсен и поцокал языком. – Какой раз уже даешь ему. В том месяце пятьдесят, в начале этого двадцать, теперь еще десять, а кафе у него так и не работает. Убыток голимый. Сколько можно ему давать.

– Я обещал, слово дал. Поэтому отстегни, – твердо сказал Эрик, забирая из рук Арсена пакет с деньгами.

– Работать он не умеет и не хочет, – продолжал Арсен. – Другой бы уже деньги делал, а этот все тратит, кафе обустраивает.

– Не спеши, и этот заработает. Не все сразу, пусть раскрутится человек. А не раскрутится, деньги никуда не денутся. Кафе мы у него возьмем, а самого официантом поставим.

Арсен покачал головой и что-то записал в раскрытой на столе книге.

– Да, и еще, Эрик, Хасан вчера здесь был, – проговорил Арсен, – просил тебе еще раз передать, чтобы ты был осторожнее. Говорят, менты вас с Хасаном ищут, будто побеседовать хотят.

– Еще я с ментярами не беседовал, – возмутился Эрик. – Пусть мусора поганые меня сначала в зад поцелуют…

– Но главная опасность, он сказал, не от мусоров идет. Хасан уверен, что люди Крестного наверняка ищут тебя и его. Он таких наездов на себя еще никому не прощал.

– Пусть это будет его проблемой, – сказал Эрик. – Я никого не боюсь и ни перед кем голову клонить не буду. А этого Крестного мы сами скоро найдем, мамой клянусь.

Арсен разочарованно покачал головой, слушая произнесенные с молодым запалом слова Эрика.

Эрик развернулся и в сопровождении своего телохранителя вышел из комнаты. Они прошли пустой зал кафе, телохранитель открыл входную дверь и первым вышел на улицу, оглядевшись по сторонам. Вслед за ним вышел Эрик.

На секунду внимание телохранителя и Эрика привлек приближающийся по пустынной улице мужчина средних лет, одетый в грязную, заляпанную краской куртку и старенькие джинсы. На голове у него была тряпочная кепка, также видавшая виды. Под мышкой он нес теплую телогрейку. По всему было видно, что это какой-нибудь строитель идет на свою работу, которая расположена недалеко от дома.

Рабочий не показался подозрительным Эрику и его телохранителю, и они отправились в свою машину. Когда расстояние между дагестанцами и строителем было не больше трех метров, телохранитель вдруг заметил, как правая рука рабочего нырнула в глубь свернутой под мышкой телогрейки. Это был явно сигнал опасности. Охранник схватился за пистолет, но было уже поздно.

Валет, а это был именно он, молниеносно выхватил «ТТ» с глушителем и выстрелил ему в грудь. Охранник вскрикнул, отшатнулся и, потеряв равновесие, упал на землю.

Услышав позади себя крик и приглушенный хлопок, Эрик резко развернулся и увидел, что строитель уже целится в него. Он не успел даже пошевелиться, как пуля попала ему прямо в лицо.

Эрик упал замертво. После этого Валет переключил свое внимание на раненого охранника, который силился поднять с земли упавший пистолет Макарова. Выстрелом в голову Валет добил и его.

Подняв с земли пластиковый пакет, Валет побежал в подворотню. Там, в одном из подъездов жилого дома, он сбросил с себя рабочую робу, кепку, там же выбросил пистолет и прозрачную резиновую перчатку, которая была у него на правой руке.

Засунув пакет с деньгами под куртку, он дворами вышел на улицу уже рядом со своим автомобилем. Маршрут отхода был проработан им еще вчера.

Через час, уже из дома, Валет позвонил Полковнику:

– Наводка сработала, все прошло нормально.

– Молодец, – похвалил его Полковник. – По радио уже передали. Но не расслабляйся, тебе еще сегодня предстоит работа.

– Кто на сей раз? – настороженно спросил Валет.

– Надо уволить одного директора фирмы. Он непонятно как засветился и тем самым стал нам опасен. Я пока сейчас выясняю, как это случилось, но время терять нельзя. Слишком высокие люди рискуют в этой ситуации. Все необходимые ориентировки тебе передаст Сергей сегодня в обед. Будь дома.

– Хорошо, – сказал Валет.

– Да, и вот еще что… Не исключено, что нашего директора «пасут». Поэтому будь осторожен.

– Учту, – заверил Полковника Валет и положил трубку.

* * *

Через три часа после убийства, когда территорию кафе оцепили подъехавшие наряды милиции, к месту трагедии подъехал белый джип «Ниссан Патрол», из которого в сопровождении телохранителей вылез невысокого роста полный мужчина кавказской внешности, одетый в джинсы, черную водолазку и неброский серый свитер. Маленькие черные глазки на его мясистом лице смотрели злобно и чуть затравленно. Он миновал оцепление милиции и, подойдя к лежащему на земле телу Эрика, отогнул край брезента, которым оно было прикрыто.

Увидев обезображенное выстрелом лицо своего земляка, мужчина скривился, словно от боли, тяжело вздохнул и закрыл брезент.

В этот момент к нему подошли несколько офицеров милиции, один из которых, с погонами майора, сказал:

– Привет, Хасан, поговорить бы надо.

– Не о чем говорить, – угрюмо произнес кавказец и, посмотрев на труп своего приятеля, добавил: – Уже не о чем. Нет человека – нет разговора.

– Поговорим о живых, – произнес майор милиции. – Пройдемте, пожалуйста, в кафе.

Хасан молча устремился к входу в кафе «Кавказ» и через десять минут сидел в одной из комнат, отвечая на вопросы милиционера скупыми фразами.

Суть его высказываний сводилась к тому, что он ничего не знает, что Эрика не видел уже несколько дней. Они звонили друг другу несколько раз. Последний раз Хасан звонил Эрику три дня назад.

Наконец один из милиционеров спросил:

– Вы кого-нибудь подозреваете в совершении этого преступления?

Хасан посмотрел на милиционера с усмешкой.

– Все всегда подозревают кого-то, – заметил он. – И я подозреваю.

– Кого? – спросил милиционер.

– Мои подозрения – это мои подозрения, поэтому говорить я о них вам не буду, – произнес Хасан. – Прямых доказательств у меня нет. – Он помолчал секунду-другую и добавил: – Но мне они и не нужны…

Глава 5

– Как это, черт возьми, могло случиться? – раздраженно спросил Потапов, обращаясь к Ивану. – Ты выставил наблюдение за домом Крикунова?

– Выставил, – угрюмо ответил Иван, – круглосуточно «пасли».

– Так как же получилось, что его все же грохнули?

– Сам толком разобраться не могу. Похоже, киллер или заметил машину с ребятами, когда шел на дело, или его заранее предупредили о возможной слежке за Крикуновым, что тоже вполне вероятно.

– Ты предполагаешь, что, увидев охрану, контролирующую вход в подъезд, он зашел каким-то другим путем, – предположил Потапов.

– Я просто уверен в этом, – сказал Иван. – Ребята бы не облажались, они бы его не пропустили. К тому же, уходя, мы заложили в квартире «жучок» и контролировали все, что в ней происходит. Но убийца действовал так, как будто знал все это. Позже, когда ушли менты, уводя арестованных собутыльников Крикунова, мы обследовали подъезд. В него можно было попасть через соседние дома, пробравшись по крыше, потом через чердак спуститься на первый этаж. Видимо, убийца имел свой ключ от двери или воспользовался отмычкой. Сейчас это уже не важно. Ясно, что он тихо зашел в квартиру в тот момент, когда Крикунов и его собутыльники, перепившись, или спали, или дремали, и зарезал Крикунова его же кухонным ножом.

– Откуда он знал, что они в этот момент спят? – спросил сидящий рядом Титов.

– Он мог и не знать, – ответил Иван, – а идти с намерением просто пристрелить Крикунова, а заодно и его подельников из пистолета с глушителем. Но, увидев, что они все пьяные в лабуду и спят, решил изменить план и подстроить убийство как результат пьянки, переросшей в поножовщину.

– В этот момент наши ребята что-нибудь слышали через подслушивающее устройство?

– Они говорят, что были какие-то приглушенные бормотания, неясные. Потом какой-то всхлип, видимо, в этот момент киллер и зарезал свою жертву. Минут через пять из подворотни вышел какой-то человек и пошел прочь. Поскольку ребята не видели, как он входил в дом, они не придали этому большого значения. Но скорее всего это и был киллер.

– Как он выглядел, – спросил Потапов, – запомнили?

– Было темно, улица освещена слабо. Поэтому хорошо они его не разглядели, но из того, что удалось из них выжать, я выяснил, что он невысок ростом, худощав, одет во все темное: куртка, водолазка, брюки, на голове кепка. Ну, в общем, внешность вполне заурядная.

– Нечего сказать, стоящая характеристика, – покачал головой Потапов. – Можно сказать, что этот конец нам обрубили.

– Не совсем, – произнес Дегтярев, – у нас есть фамилия некоего Лагутенко и его сотовый телефон. Есть паспортные данные учредителей фирмы. Можно раскопать, где они живут.

– Все это понятно, – махнул рукой Потапов. – Трясти сотовую компанию, чтобы она выдала адрес своего клиента, затея не из простых. И еще неизвестно, знает она его или нет. Еще неизвестно, живут ли по тому адресу, где прописаны, учредительницы этой фирмы. Конечно, это не полностью обрубленный вариант, но работа сильно усложняется. Вот ты, Иван, и займись этим. И вот еще что, – проговорил он, – как думаешь, менты разберутся, что это не алкоголик грохнул Крикунова?

– Не знаю, – проговорил Иван. – Вообще-то там есть еще один свидетель, который может подтвердить, что они не дрались. К тому же, насколько я знаю, менты заинтересовались, чем именно занимался Крикунов и на что он жил. Так что, если следователь будет толковый, версию бытовой ссоры рано или поздно отметет. Ну а если не толковый, то мы подскажем ментам.

– Ну да ладно, – согласился Потапов и вдруг спросил у Титова: – Как продвигается твоя работа?

– Сегодня завершающий этап, после чего будем смотреть и делать выводы.

– Давай действуй, для нас это сейчас очень важно. Да, а метод-то будет все тот же?

– Не переживай, – сказал Титов, – все будет нормально. Нам эта работа знакома. И метод тот же, твой любимый. Я же помню, как ты про Скворцова некоего рассказывал, Геннадия Семеныча, кажется, который чуть в штаны не наделал, когда почти на его глазах парню ногу отрубили, а потом как миленький все долги выложил. Но мы ноги рубить не будем…

– А что же будет? – Потапов не мог сдержать ехидной усмешки.

– Да есть тут у меня на примете одна скотобойня…

* * *

«Рафик» «Скорой помощи» с красными крестами на белом корпусе, вывернув из-за угла, притормозил недалеко от скверика на улице Железнова.

– Ну что ж, остался последний, – сказал Костя Титов, сидевший на пассажирском сиденье рядом с водителем. – На сей раз это Роберт Моисеевич Бабкин – начальник СМУ номер семь. Организация у него вполне солидная и богатая, занимается реконструкцией и отделочными работами. Как и многие другие строители в наше время, сосет бюджет, как карапуз сисю у мамы, при этом откатывая крупные суммы чиновникам, которые спускают ему госзаказы на строительство. Однако рабочим платит по минимуму. И все плачется, что в плане финансов он вечно на голодном пайке. Недавно закончил строительство загородного дома. Имеет две служебные машины, обе иномарки, к тому же каждый месяц, максимум – два заводит себе новую любовницу. Впрочем, полагаю, им он тоже не много платит. Это вообще ему не свойственно – много платить кому бы то ни было…

Костя был одет в белый халат, на голове белая медицинская шапочка, на груди висит марлевая повязка.

– А он точно будет здесь? – спросил шофер.

– Точно, он почти каждый день к бабам ездит. Говорят, мужик силен по этой части, хотя ему уже за пятьдесят.

– Костя, а ты, похоже, ему завидуешь, – произнес из салона молодой парень, также одетый как врач.

– Может, у тебя проблемы с потенцией начались? – поддержал его еще один боец.

– Не дождетесь, – усмехнулся Костя. – Особенно это касается тех случаев, когда вы где-нибудь провинитесь. Потенцию я вам гарантирую.

– Да ладно вам, шутники, – прервал их шофер. – Смотри, похоже, наш клиент подъехал, его синяя «Ауди».

Перед девятиэтажным кирпичным домом остановилась темно-синяя «Ауди-100». Из салона вышли два человека. Один был маленький, пухленький мужчина с большой залысиной на голове, которую он тщательно зачесывал остатками волос. Он был одет в серый костюм, хорошо скрывающий его довольно внушительный живот. В руке нес кожаный портфель. Пожилого мужчину сопровождал высокий молодой детина, его телохранитель.

Оба подъехавших скрылись в подъезде. Через три минуты верзила вернулся и, открыв дверь иномарки, уселся на сиденье рядом с водителем. И шофер, и телохранитель сидели со скучающим видом, явно поджидая своего шефа.

– Трогай, – скомандовал Титов своему шоферу, и тот, заведя «рафик», направил его в сторону «Ауди».

Когда до машины оставалось метра три, «рафик» остановился, и Костя, прихватив с собой стоящий в ногах небольшой пластмассовый чемоданчик, вылез из машины.

Он подошел к «Ауди» со стороны телохранителя и постучал костяшкой пальца в окно. Через пару секунд стекло автомобиля плавно опустилось, и на Константина уставилась широкая ряха охранника.

Осоловелый взгляд, тяжелая нижняя челюсть, медленно пережевывающая комок жевательной резинки, в сочетании с низким лбом, который не сильно увеличивала даже короткая стрижка, производили впечатление присутствия большой физической силы и отсутствия какого-либо ума у данного индивидуума.

– Чо надо? – лениво произнес громила утробным голосом, не переставая при этом жевать.

– Скажите, адрес этого дома – Заварзина, десять? – спросил Константин вежливым тоном.

Громила, повернув голову, посмотрел на стену девятиэтажки, на которой краской большими буквами было написано: «Заварзина, 15/25».

– Ну да, – подтвердил предположение Титова телохранитель.

– А вы не подскажете нам, в какую из квартир вызывали «Скорую». Видите ли, нам неточно дали адрес больного, а с диспетчерской нам никак не удается связаться, и поэтому мы… – принялся объяснять Костя, но его прервали.

– Не, мы ничо не знаем, – последовал ответ телохранителя, при этом его челюсть заходила чуть быстрее, что, видимо, говорило о том, что ее владелец несколько нервничает.

– Но, может быть, кто-нибудь из жильцов выбегал, ожидая «Скорую», – продолжал настаивать Титов.

Наконец терпение громилы лопнуло, и он, совершая мощные наезды нижней челюсти на верхнюю, произнес:

– Слушай, ты, доктор, вали отсюда, пока я из тебя пациента не сделал. Ты чо, не сечешь, что здесь все здоровые сидят?

Шофер «Ауди» одобрительно заулыбался словам своего соседа. Костя тоже улыбнулся и сказал, слегка наклонившись к своему собеседнику:

– Это, знаете ли, все поправимо. Здоровье, оно как призрак – то есть, а то вдруг раз – и исчезло. Вот у вас, например, молодой человек, – при этих словах Титов быстро протянул руку к лицу телохранителя и большим пальцем опустил вниз правое нижнее веко громилы, – глаза красные, слегка воспаленные, с элементами эрозии – похоже на конъюнктивит. – Костя быстрым жестом подсунул два пальца под скулы громилы: – О-о, милый, да у вас и миндалины припухшие. Возможно, вы их простудили, а возможно, это нечто хроническое. И пигментация эта мне не нравится на лице. – При этих словах он похлопал по лоснящейся щеке телохранителя.

Опешивший от такого хамства и непочтительности громила отбросил руку Титова и начал вылезать из машины, произнося:

– Ах ты, коновал, мать твою… Да я из тебя сейчас фарш сделаю, по тебе потом студенты анатомию изучать будут.

Последние слова громила произносил, захлопывая дверь автомашины. Титов оглядел здоровяка с головы до ног, тот был почти на голову выше Кости.

– Вот он, вагон здоровья, – произнес Костя. – Придется его немного разгрузить.

– Все, парень, ты добазарился, теперь долго ничего сказать не сможешь, – промычал громила и сделал шаг к Титову.

Но тут же остановился, так как носок Костиного ботинка, резко вскинувшись, застрял где-то в районе его гениталий.

– О-ой… ей…еб… – неожиданно высоким голосом пропел телохранитель, схватившись за ушибленное место, и медленно, словно из него выпустили воздух, согнулся пополам, отвесив Титову поклон.

Громила явно не ожидал от представителя столь мирной профессии таких негуманных действий. Костя же, дождавшись, когда затылок телохранителя будет хорошо виден сверху, обрушил на него свой чемоданчик, который все это время держал в руке. Громила уже без звука грохнулся на землю.

– Как говорят медики, иногда приходится делать человеку больно, чтобы потом стало хорошо, – перефразировал известную фразу Костя.

– Ты что, сука, делаешь? – Титов увидел, как из машины выскочил шофер и, вынув из-за пазухи пистолет, направил его на него.

Он подошел поближе, и Костя смог различить по характерной конструкции ствола, что пистолет у шофера газовый.

– Э, мужик, осторожно, он же заряжен, – предупредил Костя.

– Ты зачем Вовика отрубил? – прорычал шофер, продолжая наступать на Костю.

Он не заметил, как сзади него из «рафика» выскочили еще двое псевдоврачей, вооруженных резиновыми дубинками. Несколько взмахов, и шофер, выронив пистолет, упал на землю рядом с поверженным громилой.

– Ну вот и все, – сказал Костя. – Упакуйте их обратно в машину, и пусть там сидят тихо.

Через минуту оба бесчувственных тела находились на своих местах в автомобиле. Руки их были связаны, рты заклеены скотчем.

Костя посмотрел на часы:

– Ну все, пора идти за их хозяином. Он уже, наверно, разомлел в объятиях…

Трое «медиков» вошли в подъезд и поднялись на пятый этаж, где располагалась квартира любовницы Бабкина.

* * *

– Бо-обик, – пропела светловолосая вакханочка, картинно облокотившись на косяк двери, ведущей из прихожей в комнату, – ну что же ты не проходишь?.. Или тебе так понравился мой новый халат?..

При последних словах она расправила складки халата на себе и медленно прошлась по коридору взад-вперед. Ее синенький халатик из тонкого шелка с огромным трудом удерживал рвущуюся наружу бело-розовую плоть блондинки.

Девице было лет двадцать, от силы двадцать два. Она была невысокого роста, но хорошо сложена. Взбитые химией длинные светлые волосы, раскинувшись по плечам, обрамляли смазливую мордашку, черты которой не слишком обременяли интеллект и жизненные заботы.

Застывший у входной двери в позе охотничьей собаки, Роберт Моисеевич поедал блондинку долгим горящим взглядом.

Тестостерон закипел в жилах Бабкина, когда хозяйка квартиры развернулась к нему спиной и, медленно покачивая бедрами, прошла по коридору. Из-под нижнего края стратегически верно сшитого халатика выглядывали и покачивались на ходу два нежно-розовых полушария, намертво приковавшие взгляд Роберта Моисеевича.

– Я съем тебя, – наконец хриплым голосом выдавил из себя стареющий Казанова и, выпустив из рук портфель, который с грохотом упал на пол, словно зомби, устремился вслед за блондинкой. – Я съем мою пампушечку всю, без остатка, – продолжал твердить он, словно робот, на ходу расстегивая и снимая с себя пиджак. – Я разорву тебя, как французскую булочку. Я слизну тебя, словно устрицу.

Пиджак, а следом за ним и галстук упали на пол по ходу движения Бобика к вожделенной цели.

– У-у, – протянула девица, испуганно гримасничая, – Бобик пугает свою маленькую телочку.

При этих словах она попятилась в комнату. Бобик, раздеваясь, следовал за ней. Сексуальная тропа от коридора в комнату была усеяна одеждой Роберта Моисеевича. Последней одеждой, которую он скинул, стоя уже у большой двуспальной кровати в комнате, были трусы и майка.

– Какой Бобик сегодня решительный, – проговорила девица. – Я просто боюсь тебя.

– Сегодня ты особенно… привлекательна… сексуальна… пленительна. – Бабкин продолжал ритмично выдавать комплимент за комплиментом, при этом протягивая руки к своей молодой подружке. Наконец он обнял ее, прижав к своему сильно выступающему животу.

Но девица крепкими ручками уперлась ему в грудь и, слегка отстранившись, произнесла:

– А что мой пухлячок сегодня принес своей девочке?

– О-о-о, – выдохнул из себя Роберт Моисеевич, разминая своими волосатыми руками молодое тело подружки, – много чего. Но все потом, потом.

– Не-ет, – заупрямилась она, – я хочу знать сейчас, за что девочка может благодарить своего Бобика.

– У меня полон портфель всяких вкусностей, которые ты очень любишь, – ответил Бабкин.

– Правда, – оживилась девица. – А что там? Там есть крабовый салатик с майонезом?

– Есть, есть, – нетерпеливо произнес Роберт Моисеевич, развязывая пояс халата.

– А сервелатик? А фрукты? Девочке нужны витамины, сейчас весна, а значит, авитаминоз, – произнесла настойчивая секс-бомба.

– Все есть, – заверил Бабкин и сбросил с ее плеч халатик, который бесшумно упал на пол.

От вида оголенного тела своей любовницы Роберт Моисеевич тихо застонал и, слегка толкнув ее, опрокинул на кровать. Девица приземлилась на спину и, тут же вскочив на колени, забилась в дальний угол кровати.

– Ты меня мучаешь, терзаешь, – прогундосил обиженным тоном Бабкин, на четвереньках подползая к любовнице.

– Ты такой страстный, Бобик, – проворковала в ответ блондинка и нежно взялась рукой за восставшую плоть Бабкина, твердую, как бамбук. – Он у тебя почти всегда готов к бою, такой неугомонный.

Пока девица ласкала рукой расцветший тюльпан любви Роберта Моисеевича, тот, в свою очередь, принялся нежно теребить груди любовницы. Когда же он вознамерился поцеловать ее в губы, она отпрянула и ласково прощебетала:

– Бобик, а ты оставишь мне немного хрустящих зеленых бумажек? А то у меня совсем кончились денежки, последние сегодня ушли на покупку халатика.

Бобик, лаская губами мочку уха партнерши, произнес в ответ томным голосом:

– Но я же только позавчера оставлял «капусту» своей козочке. Неужели ты все истратила?

– Но там же было так мало, – протянула девица слегка разочарованным голосом и еще сильнее заработала рукой.

– Ну хорошо, – сдался Бабкин, – я оставлю тебе еще «зелени». Но это в том случае, если моя телочка будет хорошо себя вести сегодня и слушать своего Бобика.

– А что сегодня хочет мой пухлячок? – заинтересованно спросила блудница.

– Бобик хочет, чтобы твои два персика подвинулись и впустили моего маленького шалунишку. – Произнося эти слова, Бабкин положил ладони на ягодицы своей любовницы.

– У-у, – надула она губки и, скосив взгляд на орудие любви Роберта Моисеевича, произнесла: – Не такой уж он и маленький, этот твой хулигашка. Прошлый раз, когда он залез между моих персиков, твоей телочке было больно.

– То было прошлый раз, а теперь не будет, – пропел ей на ухо Бобик, – ну давай же, не сопротивляйся. Сегодня я оставлю моей девочке побольше хрустящей «зелени».

Последний аргумент оказался решающим, и блондинка без слов развернулась тылом к своему немолодому, но рьяному кабальеро и встала в партер. Бабкин с рыком набросился на девицу и уткнулся членом в зад своей любовницы. Та, почувствовав близость столь мощного тарана, вскрикнула и подалась вперед.

Но цепкие руки Бабкина уже ухватились за ее нежные бедра, и он сильным рывком надвинул ее на себя. Несмотря на громкий вопль блондинки, Бабкин вошел в нее легко и без сопротивления.

Девица еще покрикивала, якобы от боли, но Бабкин уже задвигался в ней. Сначала не спеша и плавно, затем увеличивая темп и резкость движений. Крики блондинки постепенно превратились в постанывания от надвигающейся неги. Вожделение волной накатывало и на Роберта Моисеевича, он все мощнее и сильнее входил в свою партнершу. Дыхание его участилось, казалось, еще чуть-чуть, еще немного – и волна сладострастия захлестнет его и полностью обессилит.

Он уже был готов извергнуться и для этого совершил последний откат, чтобы, с силой войдя в нее, достичь наконец высшей точки сладострастия. Но, увы…

В этот момент две пары крепких рук схватили Роберта Моисеевича за ноги и за руки и, рывком оторвав от объекта воздействия, поволокли его лицом вниз в коридор.

Любовница Бабкина облегченно вздохнула, освободившись от присутствия в себе Бобика, и, медленно повернув голову, вдруг увидела нечто такое, что заставило ее громко завизжать.

– Цыц, – скомандовал Костя, замахнувшись на девицу ладонью с растопыренными пальцами. – Будешь сидеть тихо, мы тебя не тронем.

Вопящая сразу замолчала и, словно спохватившись, быстро залезла под одеяло, натянув его на себя по самые глаза.

Ошалевший Бабкин, висевший горизонтально над полом, вертел головой, пытаясь понять, что с ним происходит. Однако он видел лишь ботинки и края белых халатов.

Наконец, когда он очутился в коридоре и ему все же дали возможность стать на ноги, он увидел перед собой троих мужчин, одетых в белые халаты, на головах у них были белые шапочки, лица скрыты марлевыми повязками.

– Роберт Моисеевич Бабкин, – произнес невысокий плотный мужчина, держащий в руках медицинский чемоданчик. – Мы из «Скорой помощи». Нам сказали, что вы неизлечимо больны.

– Кто сказал? – Бабкин начал наливаться яростью. – Какого хера вы тут вообще делаете? Вы мне такой кайф обломали. Как вы вообще сюда попали?

– Когда речь идет о здоровье пациента, – произнес невысокий парень, – мы готовы преодолеть любые препятствия и входная дверь квартиры для нас не является серьезной преградой.

– Да я сейчас позвоню, и вас отсюда всех через балкон выкинут.

Бабкин потянулся за трубкой сотового телефона, который он оставил в прихожей на тумбочке, но ее тут же забрал и положил к себе в карман один из «врачей».

– Не торопитесь, Роберт Моисеевич… Если вы имеете в виду двух ваших «быков», сидящих в «Ауди», то они в ближайшее время вам не помощники, – произнес Титов. – Их мы уже обработали.

До Бабкина стал доходить смысл происходящего. Он понял, что история, в которую он попал, сильно пахнет «жареным».

– Да кто вы такие, черт возьми? – произнес он уже более примирительным тоном.

– Мы бригада санитаров, – последовал ответ. – А у вас заразная болезнь под названием патологическая жадность. Придется вам проехать с нами, для того чтобы пройти санобработку.

Костя повернулся к одному из своих подручных и сказал:

– Принеси ему что-нибудь надеть, а то нехорошо как-то – совсем уж голый.

Помощник кивнул головой, вернулся в комнату и, недолго думая, сорвал с девицы розовое атласное одеяло. Та вскрикнула и, прикрывшись подушкой, забилась в угол кровати. Однако «санитар» не обратил на нее никакого внимания, возвратился в коридор, накинув там на плечи Бабкина одеяло.

Костя еще раз скептически осмотрел Бабкина и произнес:

– Ну, по крайней мере теперь он не замерзнет. Вперед, – скомандовал он Бабкину, – будешь орать, звать на помощь – убью.

Бабкин, понимая, что попал к серьезно настроенным людям, молча подчинился. Надев домашние тапочки, он вышел из квартиры. Вся его надежда была на двух охранников, поджидавших его у подъезда. Они не могут не заметить проходящего мимо них Бабкина и наверняка придут на помощь.

Но, увы, помочь своему шефу охранники не могли. Несмотря на то что к этому времени они уже очухались, они могли лишь тоскливым взглядом проводить своего шефа до «рафика». Рты их были заклеены пластырем, а руки связаны за спинкой сиденья автомобиля.

Когда Бабкина погрузили в «рафик», он с удивлением обнаружил, что он не один такой. В машине находилось еще трое людей, по виду которых можно было определить, что они все пленники. Помимо Бабкина, здесь был еще один мужчина в спортивном костюме и тапочках, со следами побоев на лице. Видимо, как и Бабкина, его выцепили из домашнего уюта, но он в отличие от Роберта Моисеевича пытался оказать сопротивление. Двое других мужчин были одеты в костюмы, но сразу было видно, что они давно их не снимали. На лицах обоих была заметна двухдневная щетина.

Все пленники сидели в «рафике» со связанными руками и ногами. Однако Бабкину руки связывать не стали, поскольку он ими придерживал единственную деталь своего наряда – розовое атласное одеяло.

– Господа, – сказал Костя, – нам предстоит некоторое время провести в пути. Настоятельная рекомендация: вести себя прилично. В противном случае вам придется сильно об этом пожалеть. Возможно, жалеть придется всю оставшуюся жизнь.

«Рафик» тронулся и, набирая скорость, помчался по улице. Минут через двадцать миновал границу города и помчался по пригородной трассе.

– Куда нас везут? – спросил любопытный Роберт Моисеевич.

– На скотобойню, – меланхолично ответил один из «санитаров».

– За-зачем? – заикаясь, произнес Бабкин, которого прошиб холодный пот от полученной информации.

Ответа не последовало, и пленникам предстояло лишь гадать, что с ними там будут делать. Наконец «рафик» въехал в какой-то заброшенный двор, огороженный бетонным забором. Двор примыкал к одноэтажному кирпичному зданию.

«Рафик» остановился у входа. «Санитары» стали один за другим выводить пленников и заводить в здание, где их принимали еще несколько человек, лица которых были скрыты вязаными шапочками с прорезями для глаз.

Здание представляло собой скотобойный цех, которым давно уже не пользовались, но где еще сохранились остатки технологических линий.

Костя зашел в цех последним и, оглядевшись по сторонам, остановил свой взгляд на пленниках, сбившихся в кучку.

– Ну что, на дыбу их, что ли, вздернуть? – громко спросил у Кости один из его помощников.

– Да нет, пожалуй, не надо, – произнес Костя. – Так поговорим. Кстати, а где пятый? – спросил он. – Давайте сюда и пятого.

Через несколько секунд из помещения старенькой конторки вывели еще одного пленника со связанными руками. Из одежды на нем были брюки и белая рубашка с короткими рукавами.

– Ну вот, теперь полный комплект, – произнес Костя. – Дайте господам ящики, чтобы они могли сесть, и, пожалуй, начнем… Итак, господа, – сказал он, как только пленники были усажены на ящики, – чрезвычайное заседание клуба крупных должников предлагаю считать открытым. На повестке дня один вопрос, а именно, долги ваших фирм предприятию под названием «Боровиковский карьер».

Костя снова оглядел всех и с удовлетворением заметил, что они, словно завороженные, следят за каждым его жестом.

– Вы спросите, почему именно чрезвычайное, – начал Костя. – Да потому что богатейшее предприятие находится на грани банкротства и разорения. И это во многом из-за недобросовестных некоторых его партнеров, в том числе и вас, уважаемые господа. Именно поэтому пришлось вас собрать в таких экстремальных условиях. И именно поэтому вас, Юрий Петрович, и вас, Максим Владимирович, пришлось против вашей воли выписать, так сказать, из других городов, оторвав от многих важных дел. А вас, Роберт Моисеевич, оторвать, можно сказать, от самого святого для мужчины занятия и привезти сюда.

Костя с сочувствием посмотрел на Бабкина. Однако от этого сочувствия легче Бабкину не стало. Несмотря на то что он закутался в одеяло, его колотил озноб и все тело покрылось холодным потом.

– Ни-ничего страшного, – все же выдавил он из себя, обращаясь к Титову, и добавил: – Если это, конечно, ненадолго.

– Не волнуйтесь, – заверил Титов Бабкина, – уверяю вас, ненадолго. Мы скоро закончим.

Однако последняя его фраза прозвучала как-то зловеще, и от этого у Бабкина застучали зубы.

– Так вот, господа, – уже более жестким тоном заговорил Костя, – вас собрали здесь потому, что именно вы являетесь директорами фирм, которые должны Боровиковскому карьеру самые крупные суммы. Вот, например, вы, – Титов ткнул в Андрея Валентиновича, – ваш дорожно-строительный трест, несмотря на отсутствие сколь-либо значительных объективных оснований, получил крупный заказ на строительство участка федеральной трассы Санкт-Петербург – Екатеринбург. Никто не знает точно, как вам это удалось, учитывая слабенькие мощности вашей конторы, для которой этот подряд являлся очень большим. Под него вы забрали большое количество щебня из карьера, за который до сих пор ничего не заплатили, несмотря на то что работа уже выполнена, а финансирование федерального объекта было очень стабильным.

Или вот вы, например, Роберт Моисеевич, – Костя снова перевел взгляд на Бабкина, – получили заказ из областной администрации на благоустройство территорий нескольких домов отдыха. Грунты, на которых расположены эти дома, очень неустойчивы, и для уплотнения их пришлось использовать немало щебенки, которую вы тоже брали в счет будущих проплат не где-нибудь, а в акционерном обществе «Боровиковский карьер» и до сих пор не заплатили ничего.

Бабкин пытался что-то слабо возразить, но Титов прервал его, заявив:

– И не надо мне вешать лапшу на уши, повторяя то, что вы говорили директору карьера два дня назад… Администрация якобы не перевела вам еще деньги… У меня есть сведения, что финансовый отдел перевел вам девяносто процентов суммы по смете. У нас есть копии документов, подтверждающие все это.

– А кто вы такие? – спросил мужчина в белой рубашке с некоторым вызовом в голосе. – Почему сам Лепешев не позвонил мне и не поговорил со мной о своих проблемах? Вдвоем мы уж как-нибудь бы нашли решение…

– Мы, как вы, наверно, уже догадались, – произнес Костя, – бригада людей, которая профессионально занимается выколачиванием денег с должников. Это наш бизнес. А бизнес Лепешева – Боровиковский карьер, его делами он и должен заниматься. К тому же он не раз звонил вам всем, требуя погасить долги. На некоторых даже подал в суд. Но вы к тому времени уже успели перерегистрировать свои фирмы, повесив все долги на старые свои предприятия. Похоже, нормального человеческого языка вы просто не понимаете. А что касается решения, то оно может быть только одно: вы немедленно, в кратчайшие сроки отдаете все долги, пусть даже в ущерб финансовому положению своей фирмы.

Титов сделал паузу и обвел взглядом присутствующих должников.

– По сути дела, – продолжил он, оборвав паузу, – это все, что я хотел вам сказать. Если в ближайшие несколько дней деньги не поступят на счета карьероуправления, вы снова соберетесь на очередное чрезвычайное заседание, которое пройдет в таком же экзотическом месте, например, в крематории. И смею вас заверить, что никакая охрана не убережет вас от этого. Обращаться за помощью в правоохранительные органы нет смысла. Шансов найти нас нет никаких, но узнать об этом мы узнаем… Уж поверьте, дело поставлено с размахом, и мы имеем помощников в разных структурах власти. Ну вот, в общем-то, и все, – произнес он, – сказать мне больше вам нечего. Скоро вас отвезут обратно.

Титов увидел, как по лицам пленников пробежала волна облегчения. Некоторые из них тяжело вздохнули, а Бабкин перестал дрожать под одеялом.

– Но еще не совсем все, – резко и злобно проговорил Титов. – Один из вас останется здесь навсегда. Это необходимая акция. Иначе все мои разглагольствования здесь покажутся вам пустым трепом.

Лица пленников снова окаменели, глаза расширились от ужаса.

– Вон там, – Костя указал рукой в сторону стены, – есть кабины, в которых и происходил убой скота. Коров загоняли в них и резали, а потом вон по тем лоткам выбрасывали туши на разделку. Сейчас одному из вас предстоит выполнить эту роль жертвы, которую мы принесем ради того, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки. Кому именно – пока не знаю. Пусть это определит жребий. Один к пяти – у каждого из вас приличные шансы.

– Послушайте, вы, уроды! – вдруг раздался громкий голос.

Все обернулись к говорившему. Это был один из пленников, мужчина в белой рубашке.

– Мало вам, что вы унизили нас, приволокли сюда связанными, как отловленных зверей, вы еще разыгрываете здесь жалкий фарс. Хватит, сворачивайте этот спектакль. Нам всем он уже надоел.

– Ну что ж, – произнес Костя зловещим голосом, – похоже, жребий не понадобился. Видимо, появился человек, который очень торопится.

Титов подошел к мужчине и резко ударил его кулаком в живот. От удара тот переломился пополам, застонав.

– Торопится на тот свет, – договорил Костя и дал команду своим помощникам.

Те, в свою очередь, схватили мужчину за руки и поволокли к кабинкам для забоя скота. Через несколько секунд они все исчезли из поля зрения. Пленники с ужасом следили за их уходом. Территорию цеха огласил дикий протяжный вопль.

Через несколько секунд металлическая крышка в кабинке открылась, выбросив на лоток окровавленное тело мужчины, которого только что увели. Кровь особенно ярко была видна в тусклом свете освещения на белой рубашке жертвы. Проскользив метра полтора по гладкой металлической поверхности лотка, тело жертвы замерло, безвольно мотнув руками.

В помещении воцарилась мертвая тишина, которую неожиданно прервал тихий, едва слышимый звук ручейка. Все оглянулись и посмотрели на Бабкина. Под ним у ящика образовалась небольшая лужица.

– Ну что ж, – усмехнулся Костя, глядя на Роберта Моисеевича, – кажется, подействовало. Отвезите этих деятелей обратно в город, – скомандовал он охранникам. – Я искренне желаю вам, господа, больше не встречаться с нами и друг с другом в подобных обстоятельствах. Для этого у вас есть только один путь: вернуть деньги.

Бледных, плохо двигающихся на ногах пленников вывели из цеха и погрузили в «рафик», после чего он, заурчав мотором, выехал со двора скотобойни.

Как только машина скрылась из виду, Костя подошел к лежащему окровавленному телу и произнес:

– Вставай, Вася, спектакль окончен. Хорошо, что эти мудаки никогда не видели, как забивают скот на скотобойнях.

«Мертвец» поднялся и начал снимать с себя заляпанную красной краской рубашку.

– Ну как, хорошо я сыграл? – спросил он, улыбаясь, глядя на Костю.

– Отлично, – ответил Костя. – Как настоящий покойник.

– Ну ты скажешь тоже, – одернул Костю «воскресший», снимая с себя рубашку.

– Ладно, сматываемся отсюда побыстрее, – сказал Костя своим помощникам.

Все быстро пошли к заднему входу скотобойни, где их поджидало несколько легковых автомашин, в которые они погрузились и поехали в направлении города, куда уже ехал «рафик».

Пленных выпускали из машины по одному в разных частях города. Иногородним давали денег на обратный проезд. Местных выпустили просто так. Последним был выпущен на свободу Роберт Моисеевич Бабкин. Его, завернутого лишь в одно одеяло, выставили из машины у скверика, недалеко от консерватории.

– Держи, – проговорил один из «санитаров», вручая Бабкину сотовый телефон, – это твой, можешь позвонить, и тебя заберут.

Бабкин остался на улице один. Он огляделся по сторонам и моментально устремился в сквер, где, пробравшись сквозь кусты, принялся набирать номер на своем сотовом.

– Галчонок, это я, Бобик, извини, нас прервали, но я уже освободился. Галчонок, послушай меня, ты бы не могла приехать за мной к скверику на улице Вознесенского? Ну, милая моя, ну, послушай… Да я здесь ни при… – В следующий момент Бабкин оторвал от уха трубку телефона и проговорил: – Вот сука!..

Он снова потыкал пальцем по клавишам сотового и произнес:

– Олечка, это я, Роберт… Да, уже поздно, я знаю. Но случились непредвиденные обстоятельства, дело в том, что меня ограбили. С меня сняли все до нитки. Я стою здесь в скверике, в кустах, почти голый и звоню тебе. Приезжай за мной сюда… Нет, я звоню тебе по сотовому… Да, да, да, сотовый мне оставили… Не знаю, почему, может, потому, что они его не нашли… И еще одеяло… Слушай, не будь занудой. Я тебе потом все объясню… А кому мне еще, черт возьми, звонить, как не своей жене… При чем здесь милиция? Я не хочу, чтобы меня видели голым… Слушай, ты, не затевай старую песню. Что значит, что меня видела голым половина женщин этого города?.. – Наконец терпение Бабкина кончилось, и он проревел в трубку: – Да пошла ты! – И убрав трубку от уха, снова набрал телефонный номер. – Васильич, это я, Роберт. У нас срочное ЧП в фирме. Немедленно бери тачку и подъезжай к скверику на улице Вознесенского. Потом объясню… Я тебя здесь жду. Это приказ, слышишь, срочно.

Бабкин отключил сотовый и тяжело вздохнул. Неожиданно он обратил внимание, что недалеко от него стоит подросток лет пятнадцати, держащий в руках поводок от собачьего ошейника.

Собака давно уже исчезла из виду среди кустов скверика, а подросток все стоял, широко раскрыв рот, и глядел на Роберта Моисеевича. Нервная система Бабкина дала окончательный сбой. Он что есть силы заорал:

– Пошел вон, козел! – И что есть силы запустил в подростка сотовым телефоном.

* * *

– Успокойтесь, Роберт Моисеевич, я уверен, мы во всем разберемся, и все, кто причастен к ночному происшествию, будут наказаны, жестоко наказаны, – говорил в телефонную трубку Полковник.

– Мне все равно, разберетесь вы или нет, теперь это ваше личное дело, – прокричал в трубку Бабкин. – Я больше не считаю себя связанным никакими договоренностями с вами. Я сегодня же перевожу деньги Боровиковскому карьеру.

– Не стоит торопиться, – сказал Полковник, – и нарушать в одностороннем порядке наше соглашение. К тому же выгодное для вас.

– Это вы нарушили соглашение, вы гарантировали мне, что последствий никаких не будет. И что в действительности?! Какие-то люди вечером отрывают меня от… важных дел и везут за город, в скотобойню. Вы когда-нибудь бывали на скотобойне, при вас когда-нибудь резали кого-нибудь?! У меня до сих пор перед глазами стоит этот окровавленный труп. А на его месте мог оказаться и я. Слышите, по вашей вине меня чуть не убили.

– Да успокойтесь вы наконец, – повысил голос начавший терять терпение Полковник. – Я уверен, что это был трюк, никого они не убивали. Я гарантирую вам, что этого больше не повторится.

– Трюк, – заорал Роберт Моисеевич, – да я сам видел его окровавленное тело. Я… я чуть не обделался от страха. И вы мне уже говорили, что ничего подобного не будет. Однако это случилось. Я не хочу, чтобы за мной пришли еще раз и отвезли на сей раз в крематорий. Я не хочу больше рисковать жизнью из-за ваших дурацких игр.

– Послушайте, вы, – произнес Полковник, – прекратите так говорить со мной. Ни один из ваших, так сказать, коллег по несчастью, звонивших мне сегодня, не говорил со мной подобным тоном.

– А я плевать на них хотел. Я видел вчера лица этих мудаков. Все они обосрались от страха, и если сегодня эти козлы, опомнившись, продолжают упорствовать, то пусть это будет их и вашей проблемой. Я с этими наемниками больше иметь дело не хочу. Поэтому до свидания.

Еще до того как Полковник успел что-либо сказать, Бабкин бросил трубку. Полковник задумался. Он несколько слукавил, говоря Бабкину, что все остальные пострадавшие были гораздо сдержаннее в оценках. На самом деле все они были очень возбуждены, наговорили Полковнику много резкостей и все сообщили, что не собираются больше участвовать в соглашении о задержке Боровиковскому карьеру платежей.

В душе Полковник был согласен с ними, он действительно не смог обеспечить их безопасность, просто не успел. Потапов действовал быстро, решительно и, как показала практика, достаточно умело. Его люди сумели с помощью трюков, а в том, что это были трюки, Полковник не сомневался, убедить бизнесменов, что гораздо меньшим злом для них будет немедленно отдать долги.

Полковнику впервые показалось, что этот Крестный, похоже, переиграл его.

«Если долги Боровиковскому будут возвращены и к этому еще добавятся суммы, инвестируемые Потаповым, – начал размышлять Полковник, – то обанкротить карьер не удастся, поскольку он будет в состоянии выкупить все свои долговые обязательства. И тогда работа, проделанная в течение года, пойдет прахом. В лучшем случае удастся вернуть деньги, потраченные на скупку долговых обязательств Боровиковского. Даже если резко активизироваться и уже сейчас подать заявление в арбитражный суд, с тем чтобы начать процедуру банкротства, времени, видимо, уже не останется. Потапов свою добычу не упустит».

Поразмышляв над создавшейся ситуацией, Полковник пришел к выводу, что ситуацию можно хоть как-то выправить немедленным устранением Крестного.

– Ну что ж, попытаемся использовать свой последний шанс, – произнес он вслух.

Через два часа в кабинете Полковника появился Валет.

– Ты изучил обстановку вокруг офиса? – спросил его Полковник.

– Да, – ответил Валет, – достаточно хорошо.

– Есть ли шансы провести акцию у офиса?

– Очень маленькие, – сказал Валет. – Там охрана выставлена по первому разряду. За офисом наблюдают с нескольких точек, практически круглосуточно. Все подозрительные машины, припарковавшиеся недалеко от здания, проверяются охранниками. Вблизи офиса машину поставить почти невозможно. К тому же Потапов выезжает из офиса на двух джипах. В одном едет он сам, в другом охрана. В каком именно едет он – неизвестно. Это также понижает наши шансы на успех. К тому же и в офисе он сейчас бывает нечасто, за последние три дня был там один раз. Скорее всего он руководит фирмой по телефону из какого-то другого места. Не исключено, что это снятая квартира.

– Адрес, естественно, не определили, – сказал Полковник.

– Над этим я сейчас работаю.

– Сергей дал тебе наводки? – спросил Полковник.

– Да, он назвал мне фамилию человека, через которого можно выйти на Потапова. Сегодня я этим займусь.

– Это дело нужно провернуть как можно скорее. Дорог каждый час.

В ответ Валет лишь усмехнулся.

– Ну вот, вы меня уже торопите. В последнее время вы и так завалили меня работой выше крыши.

– Тебе хорошо заплатят, – ответил Полковник.

– Не сомневаюсь в этом, – ответил Валет. – Но такие дела не делаются с наскока. У меня еще не было ни одного промаха, и я должен сделать все, чтобы не было и на сей раз.

– Хорошо, – примирительно произнес Полковник. – Действуй, как знаешь. Трифон и Павел в твоем подчинении. Используй, если будет необходимость. Единственная просьба: не тянуть. Ситуация вот-вот станет необратимой. Вся надежда у меня сейчас на тебя.

– В таком случае есть смысл поговорить об увеличении аванса, – сказал Валет, глядя на Полковника.

Тот без слов поднялся и, подойдя к сейфу, вынул несколько пачек с долларами. Вернувшись к столу, положил их перед Валетом.

– Этого пока хватит? – спросил он.

Валет молча кивнул, взял пачки и, рассовав их по карманам, вышел из кабинета.

* * *

– Хорошо, я сейчас заканчиваю и выхожу, – сказала Юля в трубку.

Она положила телефонную трубку, прибралась у себя на столе и, взяв сумочку, висевшую на стуле, покинула рабочее место. Выйдя из дверей офиса и пройдя по улице, она завернула за угол, где ее ожидал синий «БМВ».

За рулем сидел Андрей Голиков.

– Привет! – Юля потянулась и чмокнула его в щеку.

– Привет, – ответил он, улыбнувшись. – Куда едем?

– Мне все равно, – ответила она. – Хочешь, давай купим продуктов и поедем ко мне.

– Нет, к тебе мы не поедем, – сказал Андрей, заводя машину, – давай уж лучше ко мне.

– Почему? – спросила Юля.

– Ты прекрасно знаешь, почему, – ответил Андрей. – Потому что туда может заявиться Потапов. А это ни к чему хорошему не приведет.

– Ну мы же не сможем вечно скрываться. Рано или поздно мы должны ему сказать о нас с тобой.

– Не знаю, – проговорил Голиков.

– Чего ты не знаешь? – упорствовала Юля. – Ты что, хочешь сказать, что ты не уверен в чем-то? Как понимать твой ответ?

Андрей тяжело вздохнул и сказал:

– Я хочу сказать, что пусть все идет, как идет. Не стоит торопить события и нарываться на неприятности. В конце концов, я, как и ты, работаю на него.

– Ну и что, – сказала Юля. – Мы уйдем в другое место.

– Легко сказать, – протянул Голиков.

Он тронул машину с места. «БМВ», быстро набирая скорость, помчался по улице. Вслед за ним стартовала бежевая «девятка», в которой сидели три человека: охранники из агентства «Легион». Но это была не последняя машина, устремившаяся за «БМВ».

Тут же с места тронулась «шестерка», за рулем которой сидел Валет.

Он уже определил, что за Юлей тайно следует группа охранников, и его задача была лишь держаться за «девяткой». Однако он старался не упустить из виду и «БМВ».

Через некоторое время эта кавалькада остановилась у одной из девятиэтажек, в которой находилась квартира Голикова. Парочка скрылась в подъезде.

Валет решил, что ждать бессмысленно. Скорее всего до утра они не появятся. Его предположения подтвердились. Когда он рано утром подъехал к подъезду, «девятка» с охраной все еще стояла у дома, где жил Голиков.

Наконец парочка влюбленных появилась. Они прошли к стоянке, где был припаркован «БМВ» Голикова, уселись в него и, сопровождаемые двумя машинами тайного эскорта, направились к офису фирмы, где работала Юля.

Высадив Королеву недалеко от офиса, Голиков поехал по своим делам. «Девятка» с охранниками осталась на посту. Валет направил свою «шестерку» вслед за «БМВ» Голикова.

Глава 6

– Тебе бы, Костя, фильмы снимать или спектакли ставить, – усмехнулся Потапов, выслушав подробный рассказ Титова.

Не удержался от улыбки и вечно угрюмый Иван Дегтярев.

– Однако ж сработало, – сказал Титов. – Деньги ведь уже переводят?

– Переводят, – подтвердил Потапов. – Если Лепешеву сказать о методах, которыми мы спасаем от банкротства его предприятие, его кондрашка хватит.

– Да ладно тебе, если бы мы действительно зарезали парочку этих козлов, тогда другое дело, а то ведь только пугнули.

– Все это хорошо, но если над Боровиковским карьером опасность разорения уже не висит, то нам с вами она угрожает. Я думаю, что наши враги не оставят это дело и предпримут в ближайшее время какие-то шаги. Нам надо быть очень осторожными. Ребята из моей охраны не раз замечали за собой «хвост» во время езды по городу.

– Ребята из «наружки» тоже говорили, что около офиса отирались какие-то подозрительные люди, – подтвердил Иван.

– Мне, пожалуй, несколько дней на работе лучше не появляться, – произнес Потапов. – Если что, ищите меня по сотовому или на съемной квартире. После убийства Эрика есть какая-нибудь новая информация о Хасане?

– Ничего нового нет, – ответил Иван. – Однако то, что дагестанцы не оставят безответными убийства двух своих авторитетов, ясно даже ребенку. Хасан даже в разговоре с ментами не скрывал своих намерений.

– О том, что они затевают что-то серьезное, – произнес Костя, – можно судить уже по тому, что дагестанцы, торгующие на нашем Родниковском рынке, исчезли со своих мест, хотя за аренду торговых точек заплатили на месяц вперед.

– Ясно, – произнес Потапов. – Вы сами тоже без охраны никуда не суйтесь. Вы для них мишени номер один.

– Приятно слышать, – произнес Титов, усмехнувшись. – Всегда хотел быть первым, но, когда мне говорят, что я мишень номер один, я начинаю сомневаться в правильности своих амбиций.

– Ладно, не переживай, – сказал Потапов. – Самая первая мишень для них – это я. Кстати, Лепешеву охрану выставили?

– Выставили, – ответил Титов.

– А Юле?

Титов и Дегтярев переглянулись, после чего Костя подтвердил:

– Она тоже охраняется.

Однако эта заминка не укрылась от внимания Потапова, и он спросил:

– В чем дело? Она плохо охраняется. Я же просил тебя лично этим заняться, ты что, не знаешь, чем это кончилось в прошлый раз? – Он повысил тон и нахмурился.

– Да охраняется она, охраняется, – оправдываясь, произнес Титов. – За ней все время ездят три человека. – Он запнулся и, не удержавшись, произнес: – И даже более того.

– Не понял, – удивленно вскинул бровь Потапов, – как понимать «более того».

Дегтярев и Титов снова посмотрели друг на друга, но промолчали.

– Ладно, давайте выкладывайте, что там еще у вас, – поторопил их Потапов.

После этих слов Костя, наконец решившись, с горячностью произнес:

– И хотя это, честно говоря, не наше дело… Но мы тут с Иваном посовещались и решили, ну, короче, этот твой приятель Голиков и Юля… В общем, он ее охраняет даже ночью.

Потапов замер, уставившись нахмуренным взглядом на Костю.

– Собственно говоря, я и раньше замечал, – произнес Дегтярев, – что Голиков к Юльке неравнодушен. Он несколько раз приходил к ней в офис, вроде как по делам, потом я видел их в баре. А тут, когда стали Юльку тайно охранять, это все стало совершенно очевидно.

Взгляд Потапова стал рассеянным. Он смотрел куда-то перед собой, не видя при этом ничего.

– Что делать-то будем, – спросил Титов, – с этим Голиковым?

Потапов пожал плечами и сказал:

– Ничего.

– Совсем ничего?

– Совсем ничего, – ответил Потапов.

– Даже предупредить его не хочешь?

– Зачем? – усталым голосом произнес Потапов. – Если надо, они меня сами предупредят. В конце концов, это и ее выбор тоже.

– А охрану снимать или нет? – спросил Костя.

– Охрану оставьте. Я ведь отвечаю за ее жизнь. Из-за меня у нее в жизни и так было много бед.

* * *

Два черных джипа выехали из двора ассоциации «Корвет» и на большой скорости помчались по улице. Сидевший в первой машине Потапов сказал Терентьичу:

– Сейчас заедем на фондовую биржу, потом в автоцентр, а потом домой.

Терентьич кивнул головой, не произнося ни слова, и ускорил движение джипа, нажав на педаль газа. В этот момент позвонил сотовый Потапова. Тот поднес трубку к уху и произнес:

– Слушаю.

– Здорово, Сергей, – послышался в трубке знакомый голос. – Это я, Андрей Голиков.

Потапов несколько секунд молчал. Он вдруг почувствовал, что где-то в глубине души у него зарождается и набирает мощь ненависть и обида к этому человеку. Казалось, что еще секунда-другая, и он сорвется, обрушив на Голикова брань и угрозы. Но Потапов изо всех сил постарался взять себя в руки и, слегка прочистив охрипшее горло, проговорил:

– Привет, Андрей, что у тебя?

– Сергей, мне надо с тобой поговорить, – мрачным голосом заявил Голиков, – как можно быстрее… Это очень важно.

– Понимаю, – произнес Потапов. – С работы я уже уехал, у меня еще пара мелких дел. Через час я буду свободен.

– Хорошо, – сказал Голиков. – Давай я к тебе подъеду домой.

– Я сейчас не живу дома, – ответил Потапов. – Подъезжай часа через полтора на съемную квартиру. Это улица Хмельницкого, сто пятьдесят два, квартира сорок три.

– Ладно, – ответил Голиков. – Я подъеду. – И отключил связь.

Потапов снова набрал номер и произнес:

– Алло, Глеб, это Сергей.

– Слушаю тебя, – послышался на том конце провода хриплый голос.

– Тебе придется подождать, я, возможно, задержусь ненадолго. Максимум на полчаса.

– Хорошо, – ответил его собеседник. – Я буду во дворе твоего дома. Не пугайтесь моей серой «девятки», когда подъедете. А то еще твои охранники откроют пальбу по машине.

– Хорошо, – ответил Потапов, – я предупрежу их.

* * *

На улице Краснова, недалеко от угла с улицей Хмельницкого, остановилась вишневая «девятка». Валет, на сей раз сидевший рядом с шофером Павлом, оглянулся и, посмотрев на Трефила, сидевшего на заднем сиденье, сказал:

– Повторяю еще раз, на всякий случай… Как только машины Потапова остановятся у подъезда и он вместе с охраной пойдет к подъезду, сразу открывайте огонь из двух стволов. Главное, чтобы было много шума. Это приведет их в замешательство на несколько секунд. Этого времени достаточно, чтобы я из винтаря завалил Крестного. Как только расстреляете рожки, бросайте автоматы и рвите когти.

– Интересно, как нам это удастся сделать? – хмуро поинтересовался Пашка. – Там у него две машины охраны.

– Идиот, – прикрикнул на него Валет, – а я на что?! Я же вас огнем и прикрою.

– Ладно, – сказал Пашка, – тебе легко рассуждать. Ты будешь далеко от всего этого, на чердаке соседнего дома.

– Хватит стонать, – проговорил Трефил. – Ему с чердака легче нас будет прикрывать, чем если бы он был с нами.

Валет посмотрел на Трефила и одобрительно кивнул ему:

– Ну все, я пошел. Не ссыте, орлы, все будет нормально.

Он взял в руки лежащий у него на коленях скрипичный футляр и вышел из машины. Войдя во двор пятиэтажки, расположенной на улице Краснова, он, минуя ее двор, вышел к торцу панельной девятиэтажки.

Напротив этого панельного дома располагался девятиэтажный дом, находящийся на улице Хмельницкого. Расстояние между домами было метров восемьдесят. Территориально дворы этих домов были разделены длинной грядой кирпичных гаражей и погребов.

Валет нырнул в подъезд панельного дома и, вызвав лифт, поднялся на нем на последний этаж. Подошел к решетчатой двери, ведущей на чердак, и, поставив на пол скрипичный футляр, вынул из кармана связку отмычек.

Подобрав нужную отмычку, Валет открыл дверной замок.

Слегка утопая в керамзите, которым был усыпан чердачный пол, киллер прошел к одному из вентиляционных отверстий в стене. Открыв скрипичный футляр, в котором находилась разобранная снайперская винтовка немецкой фирмы «Хеклер и Кох», он достал оптический прицел.

Припав к окуляру, Валет оглядел окрестности соседнего двора. Время было дневное, и народу не слишком много. Во дворе находилось лишь четыре машины, одна из которых была той, на которой он приехал сюда.

Пашка установил «девятку» недалеко от второго торца дома, заведя ее прямо на примыкающую к дому заброшенную клумбу.

Валет взял из футляра винтовку и присоединил к ней оптический прицел. Затем он пристыковал металлический приклад и навинтил на дуло глушитель. Последним действием Валет вставил магазин с патронами и передернул затвор.

Положив винтовку на футляр, киллер достал из кармана куртки резиновые перчатки и носовой платок. Надев перчатки, тщательно протер носовым платком оружие и футляр.

Покончив и с этой необходимой работой, Валет лег на живот и выставил дуло винтовки в окно. Снова оглядев через прицел винтовки окрестности двора, положил ее рядом с собой и, уперевшись локтями на скрипичный футляр, принялся ждать. Клиент, судя по времени, мог появиться в любую минуту.

* * *

Глеб Панкратов разговаривал с Потаповым по телефону, находясь уже в двух кварталах от дома на улице Хмельницкого, где Сергей снимал квартиру.

Он заехал на своей «девятке» во двор дома и припарковался на небольшой стоянке для автомобилей, рядом со стоящими там уже «Москвичом» и «Запорожцем».

Выключив мотор, Глеб взял с панели пачку сигарет и, щелкнув зажигалкой, прикурил. Ожидая приезда Потапова, Глеб размышлял, прикидывая, для чего именно его вызвал на сей раз Потапов.

В структуре Потапова Глеб занимал особое положение. Он выполнял по поручению Сергея спецзадания – физически устранял его врагов. Глеб был последним и решающим аргументом в спорах, которые зашли слишком далеко. К помощи Панкратова прибегали лишь в тех случаях, когда Потапову грозила смертельная опасность.

Но зачастую Глебу поручалось и проведение самостоятельных расследований в ситуациях, когда Потапов не мог или не хотел пользоваться услугами других своих подчиненных.

Организационно Глеб был отделен от остальных сотрудников Потапова и находился в прямом его подчинении. Панкратова знали лишь несколько человек в организации. Подозревали же о существовании такого чистильщика многие, и это заставляло их задумываться, что может случиться с человеком, предавшим интересы организации.

«Что на сей раз я должен сделать? – подумал Глеб. – Исполнить кого-то?.. Или мне поручат порыться в чьих-то темных делишках? А может, надо просто подстраховать Потапова, ведь и такое бывало не раз. В городе начались очередные разборки и "отстрел". Убиты несколько человек, покушались и на самого Потапова. Наверно, он разнюхал, кто это и как его можно достать, а уж я достану, если мне поручат».

Глеб хотя и работал на Потапова за деньги, но все же серьезным мотивом в его действиях служило чувство долга. Когда-то Потапов помог Глебу выбраться из тяжелой жизненной ситуации, в которую тот попал. Поэтому каждый раз, когда Глеб рисковал жизнью, помогая Сергею, он делал это в большой степени из уважения к Потапову и чувства благодарности к нему.

От размышлений Глеба отвлекла въехавшая во двор вишневая «девятка». Ее водитель, не доезжая до подъезда, где жил Потапов, остановил машину, после чего сдал назад, заведя машину задним ходом на заброшенную клумбу, примыкающую к дому.

Бордюр клумбы был высокий, поэтому машина въехала туда, ревя мотором и сильно напрягая свои амортизаторы, при этом едва не задев бордюр бампером.

«Нашел место для парковки, – подумал про себя Глеб. – Чуть бампер не расколол».

И хотя клумба была заброшенная, с ссохшейся и плотной землей, все же заехать на нее без особого ущерба для себя мог только грузовик или джип.

«И зачем это ему надо? – подумал Глеб. – Конечно, можно было забраться и туда, но только в том случае, если парковаться было негде, а оставить ее на дороге означало перекрыть со двора выезд другим машинам. Но ведь места для парковки достаточно».

Он оглянулся. На стоянке могло уместиться еще два-три автомобиля.

«Странный парень», – подумал Глеб, наблюдая за вишневой «девяткой».

Он ждал, когда из машины выйдет ее водитель, чтобы посмотреть на хозяина, который не очень-то дорожит своей в общем-то еще далеко не старой машиной. Однако из «девятки» никто не вышел. За ее тонированными стеклами сложно было разглядеть, сколько человек находится в машине.

Глеб еще минут десять наблюдал за «девяткой», из которой так никто и не появился. Сомнения, зародившиеся с самого начала, как он увидел эту машину, в течение всего этого времени значительно усилились.

Как профессионал, Глеб прекрасно понимал, что позиция, которую заняла «девятка», удобна лишь для одного: для ведения стрельбы в человека, который выйдет из машины и пойдет к подъезду. Те пять метров, которые «клиент» пройдет от своей машины до дверей подъезда, он будет ничем не прикрыт, кроме своей охраны. Глеб был уверен, что Потапов и должен был стать этим самым «клиентом».

Как только он пришел к такому выводу, его рука машинально потянулась к обивке двери. Отогнув ее, он вынул из полости пистолет «ТТ». Передернув затвор оружия, он положил его рядом с собой на сиденье, прикрыв газетой, после чего взялся за трубку сотового телефона.

– Сергей, – произнес он, услышав голос Потапова. – Это Глеб.

– Да, да, Глеб, я помню, я уже закончил и еду домой. Минут через десять я буду здесь.

– Не спеши, – сказал Глеб.

– Не понял, – переспросил Потапов.

– Ставлю девять против десяти, что вишневая «девятка», стоящая во дворе у твоего подъезда, так же как и я, дожидается тебя, но совсем с другими целями.

Голос Потапова стал более жестким.

– Ты серьезно? Надеюсь, это не шутка!..

– Со смертью не шутят, Серега, – проговорил Глеб. – Эта «девятка» появилась здесь полчаса назад. За это время из нее никто не вылез. Несмотря на то что места для парковки более чем достаточно, шофер зачем-то загнал машину на клумбу рядом с твоим подъездом, рискуя при этом ее изуродовать. То, что в машине кто-то есть, это точно. Я почти постоянно следил за ней и вряд ли бы упустил из виду шофера. А во-вторых, из верхнего люка подымается едва видимый дымок, видимо, в машине курят.

– Понятно, – протянул Потапов.

– На твоем месте, – продолжил Глеб, – я бы вылез из машины и прошелся пешком. А своих братков послал бы сюда. Сколько у тебя их?

– Четыре охранника и два водителя, – проговорил Потапов.

– Оружие? – поинтересовался Глеб.

– У охранников табельные «ПМ» и помповые ружья. У меня тоже есть «макаров».

– Ты не в счет, – ответил Глеб. – Отдай свой ствол шоферу. В принципе людей более чем достаточно. Если умело действовать, то мы возьмем их тепленькими.

– Если это они, конечно, – с сомнением проговорил Потапов.

– Если не они, извинимся, дадим денег на пиво и на новые трусы.

После некоторой паузы Потапов произнес:

– Ладно. Я сейчас предупрежу своих ребят.

– Главное, – произнес Глеб вдобавок, – перекрыть им отход.

Потапов отключил связь. Глеб завел машину, продолжая наблюдать за вишневой «девяткой». В напряженном ожидании прошло минут пять или чуть больше. Наконец во двор один за другим въехали два черных джипа «Чероки».

В этот момент он заметил, что мотор вишневой «девятки» завелся, после этого никаких сомнений у Глеба не оставалось: в машине сидят киллеры. Он, включив первую скорость, медленно сдвинул машину с места, выруливая в направлении «девятки».

В это время джипы, проезжая на медленной скорости мимо клумбы, где стояла «девятка», неожиданно заревели моторами и, развернувшись, въехали на клумбу, встав с двух сторон от «девятки», при этом перекрыв ей дорогу. Из машин выскочили несколько парней, вооруженных помповыми ружьями. Пользуясь джипами как укрытием, они направили на «девятку» стволы.

К этому времени Глеб также остановил свою машину на проезжей части, напротив «девятки» с киллерами, и, опустив стекло, направил на машину дуло своего пистолета.

– Слушайте меня внимательно, уроды! – закричал он. – У вас только один шанс остаться в живых: выполнять без проволочек все наши команды… Команда номер один: опустить боковые стекла. Команда номер два: высунуть в окна руки, без оружия, разумеется. И не дергайтесь. Одно резкое движение, и мы из вашей машины дуршлаг сделаем. Считаю до трех, при счете «три» открываем огонь.

Глеб досчитал до двух, когда увидел, как стекла «девятки» стали медленно опускаться. Когда он произнес слово «три», в окнах показались две пары рук. Два охранника, держа под прицелом киллеров, подошли к дверям «девятки» и, открыв замок, распахнули их. Следующим жестом они за шкирку выволокли двух молодых мужчин, одного с водительского места, второго – с заднего сиденья автомобиля. Заставив их упереться руками в корпус джипа и растопырив им ноги шире плеч, охранники быстро обыскали их. Из «девятки» были изъяты два автомата Калашникова.

Глеб взял сотовый телефон и, набрав номер, произнес:

– Сергей, это Глеб. Стрелки попались. Клетка захлопнулась. Решай, куда их везти. И стоит ли звать ментов…

– Ментов не зовите, – ответил Потапов. – Грузите их в машину и везите в офис охранного агентства. Сейчас я сам подойду к вам.

В момент произнесения этих слов неожиданно один из пленников, парень, что был постарше, одетый в джинсовую куртку, дернулся, ноги его подкосились, и он стал плавно заваливаться на землю.

Глеб с ужасом увидел, что у парня прострелена голова.

– Кто стрелял? – заорал он, но тут же яственно осознал, что у киллеров есть еще сообщник, лупящий их из снайперского ружья. – В машину этого, быстро. – Глеб указал на второго киллера.

Но в этот момент парень, испуганно глядящий на своего мертвого напарника, вскрикнул и упал замертво на землю.

– Что у вас там происходит? – раздался в телефонной трубке голос Потапова.

– Сергей, не заходи во двор! – закричал в ответ Глеб. – Здесь снайпер работает по нашим пленным! Слышишь – снайпер!

Глеб быстро достал из бардачка бинокль и, припав к окулярам, осмотрел крышу противоположного панельного дома. Это была самая удачная, с его точки зрения, позиция для снайперской стрельбы.

Не обнаружив на крыше стрелка, Глеб стал осматривать вентиляционные отверстия на чердаке.

– Вон он, на чердаке! – прокричал Глеб, увидев торчащий из отверстия в стене ствол ружья с глушителем. Он нажал на педаль газа, и машина сорвалась с места. Глеб направился в соседний двор в надежде схватить киллера, выходящего из подъезда.

Промчавшись на огромной скорости по улицам, Глеб влетел на машине во двор панельного дома. Остановив машину, он принялся ожидать выхода киллера, втайне надеясь, что сможет распознать этого человека.

* * *

Все, что происходило во дворе дома, за которым наблюдал Валет, явилось полной неожиданностью для него. В первую секунду он даже растерялся, когда увидел, что джипы, резко свернув с дороги, заблокировали «девятку», а высыпавшие из них охранники взяли ее на прицел. Ему и в голову не могло прийти, как охрана Потапова пронюхала про готовящееся на него покушение. Однако ситуацию прояснил стартовавший со стоянки во дворе серый «жигуленок», который окончательно перекрыл путь к отступлению Пашки и Трифона.

«Неужели там была "наружка"? – пронеслось в голове Валета. – Специальный человек в машине сидел во дворе, наблюдая за тем, что там происходит. Неужели они догадались по положению машины или просто решили подстраховаться?.. А может, источник, сливший мне информацию, предупредил Потапова».

Но этого не может быть, поскольку этот человек должен сидеть сейчас в туалете собственной квартиры, пристегнутый наручниками к трубе водопровода, и без посторонней помощи ему оттуда не выбраться, так как дверь квартиры Валет запер, уходя, а ключ от наручников лежит у него в кармане.

Сквозь прицел Валет разглядел, как Пашку и Трифона выволокли из машины и, поставив лицом к джипу, обыскали. Нужно было принимать какое-то решение. Покушение на Потапова явно сорвалось, клиента в машине нет. Вместо себя он прислал нескольких вооруженных людей, которые ликвидировали угрозу со стороны Пашки и Трифона.

Для Валета стало очевидно, что его подельники представляют угрозу для него самого. Если их расколют, а в этом можно не сомневаться, значит, под угрозой окажется вся организация Полковника и лично Валет.

Он поймал в перекрестье прицела голову Трифона и плавно нажал спусковой крючок. Винтовка громко фыркнула. Трифон упал на землю уже мертвый.

Валет перевел прицел на Пашку, который в этот момент повернулся, глядя на Трифона, и еще раз нажал на спусковой крючок снайперской винтовки. Пашка схватился за голову и упал.

«Все, пора сматываться», – решил киллер. Он положил винтовку и, поднявшись, побежал к выходу.

Он преодолел пешком по лестнице путь с крыши до первого этажа, подошел к выходу и выглянул во двор. Не обнаружив ничего подозрительного, снял с рук перчатки, бросил их в подъезде и вышел на улицу.

* * *

Глеб понял, что он упустил киллера, когда, просидев в машине минут пять, не увидел никого, кто выходил бы из подъездов дома. Тогда он вышел из машины и спокойным шагом вошел в подъезд.

На чердаке он обнаружил брошенную снайперскую винтовку иностранного производства и скрипичный футляр, в котором она, видимо, и была принесена.

Он не стал трогать эти вещи, а быстро покинул место, спустившись пешком по лестнице. На выходе из подъезда, в тамбуре, обнаружил на полу две резиновые перчатки. Глеб сел в машину и, объехав дома, вновь въехал во двор. Набрав номер сотового, он позвонил.

– Сергей, – сказал он, – можешь подходить. Киллер сдернул.

Глеб бросил взгляд на лежащих на земле убитых парней. Неожиданно до его ушей донесся слабый стон. Глеб с удивлением посмотрел на одного из лежащих. В душе у него забрезжила надежда. Он вдруг заметил, что один из киллеров жив. Глеб нагнулся над ним и увидел, что пуля, попавшая в голову второго киллера, лишь задела голову в районе виска. Несмотря на большое количество крови, рана была не слишком опасна для жизни.

– Что с ним? – услышал Глеб над собой голос Потапова.

– Ты знаешь, – произнес Глеб, разгибаясь, – и такое в жизни случается. Похоже, парень жив. Видимо, в момент выстрела он обернулся или дернулся, и пуля прошла вскользь. Нужно вызывать «Скорую», они должны его вытащить.

Потапов набрал номер на своем сотовом и сообщил о случившемся на «Скорую помощь». В милицию он звонить не стал, поскольку врачи наверняка это сделают сами. Терентьич, шофер Потапова, достал аптечку. Пока Глеб перевязывал раненому голову, тот, застонав, открыл глаза и посмотрел на окружающих.

– Тебя как зовут? – спросил Глеб.

– Павел, – прошептал тот, едва шевеля губами.

– Вот что, Паша, – обратился к нему Глеб, – твой подельник по этой «заказухе» решил избавиться от тебя и вместо клиента пальнул из своего винтаря по вам, решив вас ликвидировать как ненужных свидетелей. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Тот кивнул головой.

– В таком случае судьба дала тебе шанс отомстить ему. Если ты скажешь нам, где его найти и кто заказчик, мы гарантируем тебе безопасность. Плюс немалую денежную сумму. Но самое главное, ты сможешь отомстить.

Парень молчал.

– Ты слышал, что я тебе сказал?.. Он собирался убить тебя и убил твоего напарника. Ты спасся лишь чудом. Он «кинул» вас, предал. Вы изначально являлись пушечным мясом, людьми, которые должны были отвлечь охрану. И пока она палила бы по вам, он бы ликвидировал «клиента» и сдернул. У вас не было никаких шансов остаться в живых при этом раскладе.

Лежащий на земле Пашка, чуть шевеля губами, еле слышно прошептал:

– Падла. Замочить суку.

– Назови адрес, слышишь, назови его адрес, – проговорил Глеб.

Пашка, проглотив комок в горле, пробормотал несколько слов, после чего сознание его снова отключилось.

Панкратов разогнулся и посмотрел на Сергея.

– Бери людей и действуй, – приказал Потапов. – А я дождусь милиции и разрулю создавшиеся проблемы.

* * *

Потапов в сопровождении Дегтярева и Титова вышел из лифта и, подойдя к одной из дверей на лестничной клетке, позвонил. Через несколько секунд дверь открылась, и на пороге, к удивлению Потапова, оказалась Юля. Она также была удивлена. Вместо приветствия она лишь произнесла:

– Сергей, ты…

– Привет, – сказал Потапов, переступая порог, – надеюсь, ты не одна.

– Я… Нет, здесь еще Андрей. Это же его квартира.

– Очень хорошо, – ответил Потапов, проходя в комнату.

Голиков сидел на диване, растирая запястье. По взгляду, который он бросил на Потапова, тот понял, что он удивлен появлением Сергея гораздо больше, чем Юля.

– Сергей, ты…

– Да, представь себе, я все еще жив, – проговорил Потапов, – несмотря на то что какие-то силы в этом городе активно занимаются отправкой меня на тот свет.

– Я не ожидал… – начал Голиков.

– Нет, Андрюша, это я не ожидал, что ты окажешь содействие моим убийцам.

Голиков молчал, широко раскрытыми глазами глядя на вошедшую троицу. Прошедшая в комнату после Потапова и его друзей Юля испуганно переводила взгляд с Голикова на Потапова.

– Что произошло?

– Произошло очередное досадное происшествие, – произнес Сергей. – Сегодня на меня опять покушались. По случайности это сорвалось. У меня есть большие подозрения, что наш с тобой общий друг Андрюша приложил к этому свою руку.

– Что ты говоришь! – возмутилась она. – Как тебе не стыдно! Я пришла сюда двадцать минут назад и обнаружила его, прикованного наручниками к батарее.

– Да?.. – хмыкнул недоверчиво Потапов. – Ах, вот почему ты не явился на встречу, о которой очень просил.

– Это правда, Сергей, правда, – оживленно заговорил Голиков. – Меня приковали в туалете к водопроводной трубе трое вооруженных людей. Я ничего не мог сделать. Если бы не Юля, я просидел бы там бог знает сколько. Я мог подохнуть там, в этом сортире.

– Кстати, – спросил Потапов, обращаясь к Юле, – а как ты вошла сюда? Он что, уже доверяет тебе ключи от своей квартиры?

Юля замялась, не найдя, что ответить.

– Или, может быть, он выкинул тебе их из окна? – выдвинул версию Потапов.

– Прекрати юродствовать, – твердым голосом проговорила Юля. – Его ведь тоже могли убить. Как тебе не стыдно!

– Странно, но весть о том, что сегодня в очередной раз покушались на меня, не вызвала у тебя такой бури сочувствия, какое ты проявляешь к Андрюхе.

Юля промолчала в ответ. Но заговорил Голиков:

– Сергей, пойми, я ничего не мог сделать. Они ворвались в мою квартиру и стали угрожать, что убьют меня и Юлю, если я не выясню у тебя адрес квартиры, где ты сейчас от них скрываешься.

– И ты сдал меня с потрохами, в упаковке. Сука, – зло проговорил Потапов. – Что, может, таким образом решил списать свои долги?! Я точно знаю, что почти половина денег, которые перечислялись тебе на спортклуб, ты потратил на себя и растранжирил. Может, ты испугался, что с тебя за это спросят по всей строгости?..

Голиков молчал. Ему нечего было ответить, отчасти потому, что Потапов говорил правду, отчасти потому, что он размышлял над тем, как вырваться из этой западни, которая угрожала его жизни.

– Так вот, ты прав, – проговорил Потапов. – Мы с тебя спросим прямо сейчас. По всей строгости, по полной программе. Ты за все заплатишь, падла.

Дегтярев и Титов, вынув из кармана пистолеты, направились к сидящему на диване Голикову. Кровь отхлынула от лица последнего, превратив его в меловую маску.

– Нет, нет, не трогайте его! – закричала Юля, бросившись к Андрею.

В ногах у Голикова на полу лежали слесарные инструменты, с помощью которых он, видимо, и снимал браслет наручника. Схватив лежащий на полу молоток правой рукой, он левой прижал к себе Юлю и, замахнувшись, заорал:

– Стойте на месте, гады, иначе я ей голову размозжу!

Титов и Дегтярев, пораженные, остановились в нескольких шагах от Голикова и Юли, но при этом вскинули пистолеты, целясь в Голикова.

– Стойте! – заорал Потапов. – Не стрелять! Пусть идет отсюда, куда хочет. Слышишь, ты, придурок, если хочешь, вали отсюда. – Последние слова адресовались Голикову.

– Сергей, он у меня на мушке. Он и пикнуть не сумеет, как я ему глаз вышибу.

– Нет, пусть идет, – проговорил Потапов. – Все, что я хотел, я выяснил.

Голиков, медленно ступая, вышел из квартиры, волоча за собой перепуганную насмерть Юлю. Через несколько секунд за ним выбежали Потапов и его помощники. Плачущую Юлю они обнаружили на первом этаже.

Когда они выбежали на улицу, то увидели, как темно-синий «БМВ», выехав со стоянки, на огромной скорости промчался по двору. Когда же он поворачивал в арку, правое колесо его попало в лужу, и машина резко пошла юзом. Голиков не справился с управлением, и «БМВ» со всего маху врезался левой фарой в стену арки и заглох. Дверь машины открылась, и из нее выполз Голиков. Лицо его было залито кровью, он был явно оглушен ударом.

Первой к нему подбежала Юля.

– Андрюша, что с тобой, ты жив?.. – заговорила она, обращаясь к Голикову.

– Что будем делать с этим козлом? – спросил Дегтярев у Потапова.

Тот помолчал несколько секунд, потом произнес:

– Вызовите «Скорую».

– Ты что, смеешься? – удивленно взглянув на шефа, спросил Титов. – Может, его еще на ручках до больницы донести? Он тебя подставил. И ты хочешь с этим смириться?!

– Придется смириться, – ответил Потапов, глядя на плачущую и обнимающую Голикова Юлю. – Эту партию, похоже, мы проиграли. Пусть эта милая парочка дальше живет, как хочет. На мне их крови не будет. Знаю только, что если с ними потом что-то произойдет, то выпутываться будут сами, без моей помощи.

* * *

По улице Зареченская, двадцать один, располагался одноэтажный деревянный дом с небольшим двориком, который от улицы отделяли деревянные ворота. Глеб остановил свою «девятку» метрах в пятидесяти от дома и, выйдя из машины, прошелся по улице, миновав дом. Через несколько минут он вернулся обратно уже по другой стороне улицы, снова мельком разглядывая деревянное строение.

Окна, судя по всему, никогда в жизни не открывались, поскольку рамы были сплошными. При этом они были закрыты плотными занавесками. Сквозь щель в воротах Глеб увидел стоящий во дворе белый «жигуленок».

Единственной деталью, привлекшей внимание к этому дому, был телефонный кабель, который тянулся от столба к крыше дома.

Глеб, вернувшись в машину, набрал номер телефона и произнес:

– Сергей, я здесь, на месте. Дом как дом, ничего особенного. Закрыт весь наглухо. Единственный способ проникнуть в него, помимо штурма, это телефонный кабель. Поэтому пришли своих технических специалистов.

– Хорошо, – сказал Потапов, – через полчаса к тебе подъедет Иван.

Как обещал Сергей, через полчаса подъехал Иван вместе с мужчиной маленького роста, средних лет. Иван и мужчина пересели в машину Глеба, после чего Дегтярев сказал:

– Это Володя. Он сделает все, что надо. Покажи ему кабель и дом.

Глеб назвал номер дома. Володя вышел из машины. Через пять минут он вернулся и сказал:

– Все нормально, можно поставить «жучок» на сам кабель. Судя по всему, в этом кабеле пять пар протяженностью метров сто, короче, вон до того угла. Там можно и подключиться, чтобы не вызывать подозрения. Как я понял, здесь живет весьма серьезный человек.

– Да уж, – проговорил Иван, – двух своих товарищей сегодня «пришил», не моргнув глазом. Если мы ему под горячую руку попадемся, он и нас на тот свет отправит.

– Постараемся не дать ему такой возможности, – сказал Глеб. – Ну, давай действуй. А ты, Иван, подгони какую-нибудь другую тачку. Наша уж больно приметная для этого района, пусть будет «уазик». А еще лучше «пирожок». По две машины с охранниками надо поставить в начало и конец этого квартала, чтобы, если он куда-то надумал ехать, мы не потеряли его.

– Ладно, сделаем, – согласился Иван.

* * *

Загасив очередной окурок сигареты, Костя посмотрел на часы. Было пять часов двадцать минут вечера. Он уже полчаса сидел в номере гостиницы и ресторана «Брик», ожидая прихода своего личного информатора по кличке Буся. Услугами этого человека Костя пользовался всегда, когда у Потапова или у него самого возникала необходимость снять информацию о состоянии дел в криминальных кругах.

Буся был неплохим карточным игроком, завсегдатаем многих игровых заведений. Так сказать, по долгу своей службы ему нередко приходилось иметь дело с бандитами, коммерсантами и некоторыми чиновниками, словом, со всеми теми, кто в этой стране имеет деньги и готов ими рисковать ради того, чтобы ощутить на себе укол азарта. Ко всему прочему Буся был говорун и весельчак и умел разговорить своих собеседников.

Однако и у Буси в этой жизни возникали проблемы. Он тоже был азартный игрок и, бывало, проигрывал. Иногда у него возникали разные неприятности и сложности с должниками, иногда он обращался за помощью к Косте. Вот на подобном взаимном сотрудничестве и строились их отношения, которые к тому же во многом переросли в приятельские. И Титов, и Буся симпатизировали друг другу.

Наконец дверь открылась, и через порог переступил невысокий, полный мужчина лет тридцати пяти. Он улыбался задорной улыбкой, при этом глаза его лучились веселыми и в то же время плутоватыми огоньками. Его редеющие светлые волосы были пышным веером зачесаны назад и от этого смотрелись несколько нелепо.

– Здорово, Титыч, – проговорил Буся, закрывая за собой дверь.

– Буся, ты когда-нибудь был женат? – вместо приветствия спросил раздраженный Костя.

– Да, – ответил Буся, улыбнувшись. В его смеющихся глазках мелькнуло удивление. – А что?

– А ты на собственную свадьбу тоже опоздал.

– Ага, – радостно заулыбался Буся.

– Странно, – проговорил Костя, – и после этого твоя баба вышла за тебя замуж?

– А мы вместе опоздали. У нас у машины колесо прокололось.

– Понятно, – сказал Костя. – Вообще-то это плохая примета.

– Правильно, – подтвердил Буся, – поэтому мы через два года и развелись.

Он подошел к столу, взял открытую бутылку пива и с жадностью отпил половину, после чего вздохнул с облегчением:

– Запарился я, со вчерашнего дня сушняк мучает. Я поэтому и опоздал, поздно проснулся после вчерашнего.

– Ладно, – махнул рукой Костя. – Когда-нибудь ты опоздаешь даже на собственные похороны.

– Ну и хорошо, это же такая скукотища, – отмахнулся Буся и уселся рядом с Костей. – Ну что, Костя, ты что-то больно серьезный сегодня, грустный какой-то?.. Слушай, давай-ка мы с тобой возьмем баб, бухало, поедем ко мне и продолжим кутить.

От этого предложения Костю аж передернуло.

– Да пошел ты на х… – раздраженно произнес он. – У меня дел по горло. У нас тут ЧП за ЧП происходит, а я с тобой кутить буду. У меня к тебе дело срочное.

– Да? – сделал удивленные глазки Буся. – А я думал, что мы с тобой подребездеть собрались.

– Здесь не изба-дребездильня, – отрезал Титов. – Я, между прочим, за этот номер бабки плачу из своего кармана, за каждый час. А ты еще опаздываешь.

– Да ладно, не жмись, – ответил Буся, – я думал, ты мне еще жрачку подбросишь, а то очень есть хочется.

Титов, яростно сверкнув глазами, все же поднял трубку телефонного аппарата и произнес:

– Примите заказ, пожалуйста, в номер… Я думаю, что бифштекс с картошкой и…

Буся скривил рожу, услышав сказанное Костей.

– И салатик какой-нибудь… подешевле. Из питья две бутылки пива.

– Нет, нет, лучше шампанское, – потребовал Буся.

Костя собирался швырнуть в него телефонной трубкой, но сдержался и лишь прокричал в нее:

– Я сказал – пива! – После чего положил трубку и сурово посмотрел на Бусю. – Давай к делу, – произнес он.

– К делу так к делу, – живо согласился Буся, – слушай, а это правда… Слухи ходят, что ваша бригада схлестнулась с дагестанцами? Говорят, что на твоего шефа две заказухи устроили и обе безрезультатно. А вы в ответ двоих черных авторитетов завалили?

– Нет, неправда, – раздраженно ответил Константин. – Точнее, не совсем правда. Мы их не валили…

– Да ну, – удивленно произнес Буся, пристально глядя на Титова.

– Вот тебе и ну, – ответил Костя. – И вообще, слухи – это твоя стихия. Кто кому вопросы собрался задавать? Я тебе или ты мне?

– Не знаю, не знаю, – протянул задумчиво Буся. – Я тут послушал, что братва про вас говорит. В целом Крестного поддерживают, считают, что вы на святое дело поднялись – черных из города вытеснить.

– Что-то братва не очень спешит нам в этом деле подсобить, – произнес Костя, – хотя «пиковые» многих из них достали.

– Понимаешь, – сказал Буся, – Крестный хоть и в авторитете, мужик он умный и правильный, но эта разборка с «пиковыми» – его личное дело, у него в нем свой интерес и резон имеется. А за что братва воевать будет? Да и сам Крестный за помощью ни к кому не обращался. Поэтому остальные славянские бригады в стороне от этой разборки стоят.

– Уж не сами ли братки и спровоцировали эту разборку, – предположил Титов. – Война с черными не сахар – много кровушки пролиться может. Вот они и решили чужими руками свои члены дрочить.

– Не знаю, – задумчиво покачал головой Буся. – Такого базара не было. Во всяком случае, я не слышал. Все говорят, что Крестный с Рустиком схлестнулись из-за контроля над каким-то предприятием. Договориться не удалось, поэтому Крестный Рустика и завалил. Правда, в это не все верят, говорят, что на Потапова это не очень похоже. Он обычно конфликты старался миром решить, компромиссы подыскать. Но толком в этом деле никто ничего не сечет, одни слухи…

– Ну и какая информация о дагестанцах ходит в городе?

– Говорят, что Хасан публично поклялся отомстить Крестному, – ответил Буся.

– Ты что, надо мной издеваешься, что ли? – разозлился Костя. – И это, по-твоему, информация? Я об этом и сам догадаться смог бы.

– Ты же спросил – я ответил, – усмехнулся Буся, нисколько не обидевшись на Титова. – Что именно тебя интересует?

– Хасан сейчас в городе?

– Говорят – да, – ответил информатор. – Его по крайней мере вчера видели в городе. Да это и понятно, он сейчас главный вожак среди кавказцев.

В номер, где сидели Титов и Буся, постучав, вошла официантка с подносом и поставила на столе перед Костей тарелки с едой, бутылки пива и пустые стаканы.

Когда она вышла, закрыв за собой дверь, Костя подвинул посуду с едой к Бусе:

– На, жри и помни, что ты сегодня еще не заслужил всего этого.

Тот, не обратив внимания на слова Титова, принялся с аппетитом уплетать пищу.

Костя хмуро смотрел на него и потягивал пиво.

– Вот что странно, – задумчиво сказал он. – Киллеры, которые сегодня охотились за нашим шефом, были славяне.

– Ничего особенного, – прожевав, ответил Буся. – И такое встречается. Киллер, он тоже человек, и ему работать надо, поэтому ему по барабану, кого валить – белых, негров или китайцев. Если дагестанцы его наняли, значит, он хороший специалист. Это и понятно, после первого неудачного покушения плохого для Крестного нанимать не будут. Это было бы неуважение к нему.

– Я польщен за своего шефа, – усмехнулся Костя, – но вот он, по-моему, не оценил такого уважения к себе.

– А вы в ответ наймите какого-нибудь чеченца, пусть он Хасана и исполнит, – продолжил Буся полосу черного юмора.

– Где бы его еще найти? – задумчиво произнес Титов.

– Кого – чеченца? – переспросил его собеседник.

– Хасана, – ответил раздраженно Костя. – Исполнители и у нас неплохие найдутся.

Буся, дожевав кусок жареной говядины, вытер губы салфеткой и, бросив ее в тарелку, налил себе пива.

– Вот что я тебе скажу, Костя, – отпив большой глоток, сказал он, неожиданно посерьезнев. – Есть у меня для тебя одна давняя, но ценная информация.

– Почему же ты мне ее раньше не выложил? – спросил Титов.

– Тема эта не поднималась, вот и не выдал, – меланхолично пожав плечами, ответил Буся. – Если я, Костя, буду тебе обо всем, что знаю, рассказывать, то у тебя денег не хватит мне все это оплачивать.

– Ладно, не тяни, – махнул рукой Титов. – Что за тема и что за информация?

– Как-то, месяцев восемь назад, играл я в карты в одной компании. Был там один гоблин из бригады Костыля и пара его приятелей-бизнесменов, которых он под «крышей» у себя держит. Гоблина этого Витек зовут, я его знал, так, в легкую, еще до этой игры. И в этот день я случайно в их компании очутился. Зашел в бар просто так, выпить. А Витьку с приятелями нужен был четвертый, для того чтобы в картишки перекинуться. Ну, в общем, мы с ними поехали в сауну, попарились там и уселись в предбаннике за игру. Я играл с Витьком, и мы этих бизнесменов насадили на бабки. Не очень, конечно, большие, играли ведь по маленькой, но все же приятно.

– Как будто это для тебя было неожиданностью, – усмехнулся Костя. – Это же твой хлеб – таких денежных мешков трясти за карточным столом.

– Да это Витек больше обрадовался, он, похоже, в силу своей тупости не слишком часто выигрывает, – ответил Буся. – Он на радостях на свой выигрыш выпивку заказал и обмолвился, что ему уже который день фартит. Я поинтересовался, в чем же это выражается. Он и говорит, что он от ментов, нагрянувших на разборку, удачно сбежал, остальных ребят повязали. А он с дружбаном включил скорость и на тачке ушел. Разборка эта была как раз у братков Костыля с дагестанцами.

– Ну и что из этого, какое мне дело до того, что кого-то когда-то повязали. – Костя начинал снова терять терпение.

– Так вот, на следующий день после разборки этот Витек выходил утром от своей бабы, у которой он отсиделся ночью, – продолжил свой рассказ Буся, не обращая на Костю особого внимания.

– Скорее отлежался, – предположил Костя со скучающим видом.

– Не придирайся, ты мне мешаешь, – ответил информатор.

– Извините, пожалуйста, – съехидничал Костя, – но нельзя ли поближе к теме?

– Когда Витек вышел из подъезда дома, его чуть кондратий не хватил, – продолжил излагать Буся, – потому как он увидел во дворе дагестанцев. Наш доблестный гоблин испугался, решив, что это за ним пришли, поквитаться решили. В это время у этих братков с дагестанцами напряги пошли какие-то. А тут еще разборка сорвалась, непонятки насчет того, кто ментов подослал.

– Сами черные, наверное, и подослали ментяр, – сказал Титов.

– Возможно, – согласился Буся. – Ну, в общем, Витек обратно к своей бабе рванул и говорит, что ему конец пришел, его там, внизу, ждут. Волыну достал и приготовился дорого свою жизнь продать. Но баба выглянула в окно и говорит Витьку, что, мол, не по делу он тут обоссался, этих черных она тут не раз видела. У ихнего босса здесь зазноба живет, и он к ней периодически приезжает потрахаться. Витек после ее слов вздохнул с облегчением и тоже в окошко глянул. А в этот момент босс дагестанцев и вышел.

– Ты… ты хочешь сказать, – неуверенно проговорил Титов, – что это был Хасан.

– Надо же, угадал, – усмехнулся Буся, – он самый. А Витька на следующий день после бани менты и цапнули. С волыной в кармане. До сих пор сидит в СИЗО.

– Да что ж ты мне, мудила, сразу не сказал, что знаешь, где Хасан может «на дно» залечь! – не удержался от мата Титов. – Сидел тут, базарил о всякой херне черт знает сколько времени!

– А я и не знаю, где его лежбище, – грустно ответил Буся.

– Как не знаешь… – опустившимся голосом произнес Костя. – Ты хочешь сказать, что все это…

– Я не знаю, где живет его телка, – ответил Буся и, сделав паузу, добавил: – Но я знаю, где работает телка Витька. Она кассирша в аптеке «Бонум», что на улице Генина. Кстати, сегодня я ее там видел. Я перед встречей с тобой зашел туда маме лекарства купить. Ну, как я изложил историю?.. Детектив, да и только.

Константин тяжело и шумно вдохнул носом, не сводя пожирающего взгляда с веселого лица своего собеседника.

– Если бы мне не было так некогда, – произнес он, вставая, – то твоей маме долго пришлось бы самой покупать себе и тебе лекарства.

Он достал из кармана кожаный бумажник и, вынув оттуда несколько стодолларовых купюр, положил их на стол перед своим информатором, после чего молча направился к выходу.

– Э, командир, – крикнул ему вслед Буся, – а кто будет за ужин платить? Я, что ли?

Костя оглянулся и, хмуро посмотрев на доставшего его стукача, распорядился:

– Скажи официантке, чтобы записали на мой счет, у меня здесь кредит.

Когда Костя вышел из комнаты, Буся, спрятав деньги в карман брюк, сказал уже сам себе:

– Ну тогда я закажу еще и шампанского с десертом…

* * *

Валет не спал, хотя и лежал на постели несколько часов кряду. Лишь иногда он начинал дремать, но это не продолжалось долго. В его возбужденном сознании даже во время дремы всплывали картинки сегодняшнего неудавшегося покушения на Потапова.

Валет пришел к выводу, что неудача случилась в основном по вине Полковника. Это он устроил гонку, всех торопил и требовал провести акцию в кратчайшие сроки.

«Если бы у меня было больше времени подготовиться к этому делу, я уверен, такого бы не случилось, – подумал Валет. – Я бы смог засечь "наружку" во дворе. И построил нападение по другому сценарию. Но как везет этому Крестному, второй раз на него покушаются, и все неудачно. Заговоренный он, что ли? Ну ничего, третий раз он от меня не уйдет».

Придя к такому выводу, Валет решительно встал, прошелся по комнате и, достав из холодильника маленькую бутылку пива, откупорил ее. Он сделал большой глоток и снова уселся на постель. Пить ему сейчас было нельзя, ситуация была накалена. В любой момент мог позвонить Полковник, дав при этом какие-то указания.

Сам Валет, как только вернулся домой, отзвонил Полковнику и сообщил ему о том, что случилось. Среди главных причин срыва он назвал Полковнику именно спешку. Сообщил также о том, что в силу обстоятельств ему пришлось убрать Трифона и Пашку. Полковник всю эту информацию выслушал молча, и, как показалось Валету, особых переживаний по поводу Трифона и Пашки у него не возникло.

Полковник вообще не сказал ничего определенного, а, выслушав информацию, скупо произнес, что он понял, и бросил трубку. Валет знал, что в ближайшее время тот будет «снимать» по всем имеющимся у него каналам и связям информацию по городу. Валет снова отпил пива и, улегшись на кровать, закрыл глаза.

«Нехорошо все же получилось с моими подельниками, – подумал Валет. – Но другого выхода не было: они знали и меня, и Полковника. И могли под давлением вывести Крестного и ментов на всю организацию».

Трифон и Пашка были местные. Они уже давно работали на Полковника и несколько раз выполняли для него специфические задания по устранению нежелательных людей. Трифон был хороший взрывник, Пашка неплохо водил машину. В тандеме они и работали. Однако класс их как киллеров был не слишком высок, поэтому Полковник не решился доверить им более серьезную операцию. Для этого он вызвал иногороднего Валета.

Валет и Полковник знакомы были не первый год. Когда-то, в самом начале их знакомства, Полковнику удалось «отмазать» Валета от серьезных проблем с законом в обмен на гарантию будущего сотрудничества. Валет обещал и дал свои координаты. Полковник приглашал его лишь в исключительных случаях, когда требовалась особая надежность в работе.

На этот раз был именно такой случай, но все пока складывалось неудачно.

В комнате раздался телефонный звонок. Валет быстро вскочил с кровати и, подойдя к столу, схватил трубку.

– Слушаю…

– Как это могло случиться? – послышался в трубке голос Полковника.

– Что именно? – проговорил Валет, недоумевая.

– Ты сказал, что убрал Трифона с Пашкой.

– Да, – четко ответил Валет.

– Тогда как получилось, что Пашка сейчас лежит в больнице?!

Валет на несколько секунд онемел, удивленно уставившись на аппарат.

– Этого не может быть, этого просто не может быть, – проговорил он. – Пуля попала в голову. Я сам видел, как он упал.

– Ну уж не знаю, – проговорил Полковник, – возможно, у него голова чугунная. И от нее пули отскакивают. Но он сейчас лежит в больнице, в реанимации. И если он очухается и заговорит, то у нас могут возникнуть серьезные проблемы.

– А что менты могут ему инкриминировать?.. – начал лихорадочно размышлять Валет. – В худшем случае статью за хранение оружия.

– Дурак! – неожиданно выкрикнул Полковник. – Ты что, не понимаешь, что он будет мстить нам за то, что его решили убрать!

– Послушайте, Полковник, – холодным тоном произнес Валет. – Я никому не позволял со мной так говорить…

– Заткнись! – рявкнул Полковник. – Ты лажанулся, хваленый профессионал. Подставил всех нас.

Валет не нашелся что ответить. Это было именно так. Он помолчал секунду-другую, потом поинтересовался:

– Где он лежит, в какой больнице? Как до него добраться?

– Очень просто, – начал Полковник, – перебьешь человек пять ментов, охраняющих его, и нет проблем. Правда, он лежит в военном госпитале. Туда еще пробраться надо.

– Надеюсь, вы поможете с этим, – проговорил Валет.

– Ты что, издеваешься, что ли? – спросил Полковник. – Ты не понимаешь, что он в любой момент может прийти в себя и заговорить?! Если уже не заговорил. В общем, так: собирай манатки и сваливай с этой хаты. Пашка ее знает и может навести на тебя.

– Куда мне ехать? – спросил Валет.

– Запомни адрес: улица Марченко, дом восемнадцать, квартира пять. Ключи от входной двери лежат в тайнике, за верхней рейкой дверной обналички.

– Хорошо, – сказал Валет, – я сваливаю отсюда.

– Мне не звони, я тебя сам найду, – сказал Полковник и положил трубку.

Через десять минут Валет вышел из дома во двор. Бросив небольшую сумку на сиденье автомобиля, он открыл ворота и вывел автомобиль на улицу, после чего, прикрыв створки ворот, сел в машину и отъехал от дома.

Глеб, следящий из кабины «уазика»-фургона за тем, как белый «жигуленок» с Валетом удаляется, произнес:

– Быстро он собрался. – И, повернувшись к сидящему рядом с ним Ивану, добавил: – Я считаю, ехать за ним не надо, адрес у нас есть. – Глеб кивнул на подслушивающее устройство, лежащее на одном из сидений автомобиля, над которым колдовал инженер, приехавший вместе с Иваном.

– Пожалуй, ты прав, – подумав, согласился Иван. – Ехать за ним нет смысла. Судя по всему, он человек бывалый, слежку может заметить.

Иван посмотрел на своего сотрудника и сказал:

– Знаешь что, Володя. Возьми-ка ты эту кассетку и отвези ее Потапову. Ему интересно будет послушать разговор Валета с неким Полковником. Аппаратуру с проводов можешь снимать, она уже не понадобится. Думаю, что сюда они больше не вернутся. – Он посмотрел на Глеба и сказал: – Интересно, как же он так промахнулся по этому своему подельнику?..

– Всякое бывает, – философски ответил Глеб. – Даже хороший стрелок может промахнуться. – Он помолчал, а потом добавил: – Но, похоже, этот промах будет стоить Валету жизни.

* * *

Костя Титов, одетый в старую рваную телогрейку, такие же ватные штаны и кирзовые сапоги, возился с сантехническими инструментами, открыв люк, расположенный недалеко от входа в подъезд жилого девятиэтажного дома. Рядом с ним, одетый в такую же рабочую одежду, имитируя видимость работы, суетился один из его подчиненных охранников. Время было утреннее, народ только еще собирался на работу.

Какая-то старушка, вышедшая с утреца за молочком, подошла к Косте и поинтересовалась, все ли нормально в доме с канализацией и будут ли отключать воду.

– Нет, мать, пока не будем, – ответил Костя, – у нас профилактический осмотр.

Обрадованная, что воду отключать не будут, старушка посеменила по своим делам. В этот момент во двор медленно въехал серебристый «Вольво-850» с затемненными стеклами. Машина остановилась там, где и копались Костя с подручным. Из иномарки вылезли два рослых, темноволосых парня, одетых в темные костюмы. Подозрительно взглянув на водопроводчиков, они прошли в подъезд.

Шофер иномарки не выключал двигатель. Костя кивнул своему напарнику и, взяв большой разводной ключ, направился к машине. Подойдя к ней, он постучал в непроницамое окошко и крикнул:

– Э, мужик, ты чо, не видишь, что мы здесь работаем? А ты здесь, понимаешь, на своей тачке раскорячился.

Стекло машины медленно опустилось, и Костя разглядел лицо шофера. Тот, удивленно посмотрев на Костю, поинтересовался:

– Чо хочешь?

Шофер, как и вышедшие телохранители, являлся типичным выходцем с Кавказа.

– Мужик, ну я тебе русским языком говорю, – развел руками Костя. Он указал ключом на своего напарника, который наполовину залез в люк. – Мы здесь работаем, а ты встал.

– Ну и чо? – по-прежнему не понимал кавказец.

– Чо, чо, через плечо, под тобой люк находится. Как мне прикажешь в него забираться?

– А зачем тебе туда? – спросил кавказец.

– Тьфу ты, е… – вырвалось у Кости. – Я ж тебе говорю, мы работаем, под тобой люк. Вон из того люка, где мой кореш сейчас сидит, – он снова указал на своего напарника, – вот сюда, – Костя ключом, как указкой, показал на асфальт, – идет канализация. И замыкается она именно вот здесь.

При последних словах Костя сильно треснул по лбу шофера разводным ключом. Глаза последнего округлились, взгляд стал бессмысленным, и он без сознания рухнул головой на руль. Но сигнала не раздалось. Костя успел среагировать и подставить руку под голову кавказца. После этого он открыл дверь и вместе с подоспевшим к нему на помощь напарником переложил тело шофера на заднее сиденье, после чего оба уселись в «Вольво» на переднее сиденье и принялись ждать, подняв все стекла, чтобы не было видно, кто сидит в машине.

Ждать пришлось недолго. Минут через пять из подъезда вышли трое мужчин. В сопровождении приехавших на «Вольво» охранников шел Хасан. Титов узнал его сразу. В этот момент Костя и охранник вынули из-за пазухи пистолеты и приготовились к встрече.

Первым к машине подошел один из охранников. Он открыл перед боссом дверь. Второй охранник стал обходить машину, видимо, намереваясь сесть на переднее пассажирское сиденье. Он уже дернул дверную ручку, но дверь почему-то не открывалась. Охранник постучал по стеклу и сказал:

– Э, Надир, открывай.

В этот момент Хасан уже уселся в машину. Помощник Кости, сидевший за рулем, нажал на педаль газа, и машина резко дернулась, вырвав дверцу из рук второго охранника.

– Стой, – крикнул один из охранников. – Надир, куда?!

Но «Вольво» уже мчался по двору, ускоряясь с каждой секундой. Едва усевшись в машину, Хасан с удивлением взглянул на развалившегося на заднем сиденье мужика. Это оказался шофер, у которого со лба по лицу текла кровь.

– Что такое? – произнес Хасан, взглянув на переднее сиденье, но вместо ответа ему в лицо уставилось дуло Костиного пистолета.

– Сиди тихо, Хасан, – проговорил Костя. – Ничего с тобой не случится.

Но Хасан уже не слышал, он что есть силы рванулся к едва захлопнувшейся от резкого толчка задней дверце автомобиля. Но и Костя не дремал. Резко потянувшись, он схватил рукой Хасана за шиворот куртки и, рванув на себя, ударил его рукояткой пистолета по затылку. Хасан выругался, но снова рванулся. Костя еще раз ударил Хасана по голове, после чего тот наконец ослаб и затих.

В этот момент машина уже ехала по улице. Охранники Хасана, явно не ожидавшие такой дерзости, схватились за пистолеты и собирались броситься в погоню, но неожиданно их кто-то окликнул:

– Э, братки!

Оглянувшись, оба охранника увидели, что из люка вылезли двое мужчин, державших в руках автоматы. Они также заметили, что еще два автоматчика вышли из подъезда дома и из-за трансформаторной будки.

– Подняли руки, легли на землю, быстро! – заорал один из автоматчиков.

Услышав вместо хлопков выстрелов человеческую речь, охрана Хасана, потянувшаяся было за оружием, остановилась. Сопротивление было бесполезным. Оба легли на землю. Подбежавшие к ним автоматчики быстро разоружили их. После этого один из автоматчиков скомандовал:

– Оба в люк, быстро.

– Куда? – переспросил один из пленников.

– В люк канализационный, быстро, – терпеливо проговорил автоматчик.

К этому времени к собравшимся уже подъехала одна из машин. Когда последний из кавказцев залез в люк, один из парней, который к тому времени спрятал короткоствольный автомат под куртку, заявил:

– Посидите там, братки, немного. – После чего надвинул на отверстие люка чугунную крышку.

Парень уже собирался было садиться в машину, как вдруг подошедшая к нему бабушка произнесла:

– А с канализацией у нас все нормально?

– Да вроде как, – ответил парень.

– А то у соседей одно время канализация забилась. В ней, оказывается, труп человека нашли.

– Нет, мать, – ответил парень, улыбаясь, – сегодня без трупов обошлось.

* * *

Потапов вышел из машины и, войдя в подъезд пятиэтажки, по ступенькам спустился в подвальное помещение, которое принадлежало охранному агентству «Омега». Он постучал в дверь, которая тут же открылась. На пороге стояли двое охранников. Узнав Потапова, они посторонились, пропуская его внутрь помещения.

Сергей прошел по коридору в самый конец и, открыв дверь, вошел в комнату. Там, в окружении нескольких охранников, на стуле сидел Хасан со связанными за спинкой стула руками. Голова его была перевязана, под глазом синяк, губа разбита.

Сергей с недоумением посмотрел на Титова и произнес:

– Руки-то зачем связали? Развяжите.

Тут Сергей увидел, что у Кости тоже разбита губа и оцарапано лицо.

– Не стоит, – проговорил Титов. – Он контуженный по самое колено. Мы, когда привезли его сюда, стали в чувство приводить, голову перевязали. А он очухался и в драку полез. Сука.

Костя приложил руку к разбитой губе и добавил:

– Ну, в общем, мы ему и навалили от души.

– Развяжите, – повторил Потапов.

Костя с сомнением покачал головой и кивнул одному из своих охранников. Тот вынул из кармана нож и, подойдя к Хасану, разрезал веревки на руках. Хасан, исподлобья взглянув на Потапова, стал молча растирать затекшие руки.

Потапов взял еще один стул, сел напротив:

– Здорово, Хасан.

Тот, лишь злобно сверкнув глазами, напрягся. Всем показалось, что сейчас он бросится на Потапова с кулаками. Но спокойный взгляд Потапова, видимо, как-то подействовал на дагестанца, и он остался сидеть на месте.

– Рано радуешься, – процедил сквозь зубы Хасан. – Ты еще кровью своей захлебнешься, шакал. Мы тебя все равно достанем.

– Вот что, Хасан, – жестким голосом оборвал его Потапов, – кончай этот гнилой базар. И попытайся включить свои последние мозги, если, конечно, Костя тебе их не выбил окончательно. У меня к тебе есть серьезный разговор.

– У нас с тобой только один разговор может быть, – ответил Хасан.

– Обидно тебе, – проговорил Потапов, – понимаю. Ты всем, кому мог, раструбил, что поквитаешься со мной, а сам сейчас сидишь тут беспомощный. Только одно тебе и осталось, языком трепать.

– Меня убьешь, другие отомстят. Все равно не жилец ты на этом свете.

Зло настолько захлестнуло Хасана, что он вскочил и собирался броситься на Потапова, но тот резко его одернул:

– Сядь, припадочный. Я же сказал, что у меня к тебе разговор есть.

Хасан, скрипнув зубами, сел на стул, внимательно глядя на Потапова.

– Вот ты меня грохнуть собираешься, – произнес Сергей, – а надо ли это делать? Ты хоть раз задумывался, а с тем ли ты воюешь? Ведь на самом-то деле не я заказывал Рустика и Эрика. Я вообще не собирался с вами связываться, пока ты мне двух ковбоев не подослал к спортзалу.

– Врешь, сука, – огрызнулся Хасан, – твоих дел Рустик и Эрик, точно знаю. Больше некому.

– Некому, – с сомнением в голосе проговорил Сергей. Он пристально посмотрел на Хасана и произнес: – Вчерашнее покушение на меня – твоих рук дело?

Хасана этот вопрос несколько смутил. Он помолчал, раздумывая, потом ответил:

– Нет, не моих, я второй раз не промахнусь.

– А кто, по-твоему, мог меня «заказать»?

– Я откуда знаю, кому ты еще, пес бездомный, дорогу перешел.

Однако Потапов увидел по выражению лица Хасана, что его эта информация несколько смутила.

– Так вот давай допустим, хотя бы теоретически, что это не я завалил Рустика и не я отправил на тот свет Эрика. Тебе не кажется странным в таком случае, что здесь происходит?

Хасан молчал, внимательно слушая Потапова.

– Как ты думаешь в свете изложенных фактов, кто в них мог стрелять?

– Не знаю, – буркнул Хасан, – и знать не хочу.

– Врешь, – проговорил Потапов, – очень даже хочешь. Так вот, если допустить, что это не я сделал, то становится очевидным, что это сделали те люди, которые вчера покушались на меня. Кто-то играет на наших с вами разногласиях, а может даже, специально раздули, специально нас стравили.

Хасан насупился, сдвинул брови, стараясь осмыслить сказанное Потаповым, однако через несколько секунд мотнул головой:

– Нет, не верю, ни единому твоему слову не верю.

– Почему же? – спросил Потапов. – У тебя есть доказательства обратного?

– Да, есть, – проговорил Хасан. – Только тебе выгодно было Рустика убрать. Тебе было выгодно нас отстрелять, ослабить, а потом отжать то, что нам принадлежит. Я знаю – это ты наехал на Лепешева после смерти Рустика и предложил ему свою «крышу».

– Я так и думал, – задумчиво произнес Потапов, выслушав Хасана. – Наше секретное соглашение с Лепешевым теперь уже ни для кого не тайна.

– Ну что, в отрицаловку играть будешь? – произнес Хасан. – Скажешь, что не подписывал с Лепешевым бумажки и фирму нашу не отжимал.

– Нет, не буду, – ответил Потапов, – хотя фирму я твою не отжимал, я ее купил, вложив в нее реальные деньги. Ну да ладно, об этом позже. Костя, принесите видеокассету и аппаратуру для просмотра.

Через минуту в комнату внесли небольшую видеодвойку, которую поставили на табуретку перед Хасаном и подключили к розетке.

На телеэкране сначала появилась рябь, потом через несколько секунд возникла картинка – небольшой отдельный кабинет бара «Монарх», отгороженный от основного зала портьерами. За стол напротив Потапова усаживался Лепешев.

– На всякий случай, – прокомментировал Потапов, – я заснял нашу с Лепешевым встречу на видеопленку. Как видишь по дате, она состоялась на следующий день после убийства Рустика. Лепешев сам позвонил мне и предложил встретиться. Он сказал, что у него есть для меня деловое предложение. До этой встречи я не имел с ним личных контактов и слабо представлял себе, что такое Боровиковский карьер и в каком состоянии находится эта фирма на сегодняшний момент.

Хасан молчал. Впившись глазами в экран, он слушал каждое слово, произнесенное собеседниками на экране. Наконец, когда Лепешев на экране поднялся и попрощался, Хасан произнес:

– Падла, перебежать решил от нас.

– Не стоит так сильно осуждать его, – проговорил Потапов. – Ведь он в первую очередь должен заботиться о своем предприятии. А вы так ничем и не смогли ему помочь. Едва Рустик сунулся в это дело, его тут же убили. Ну, надеюсь, теперь ты мне веришь.

В ответ Хасан продолжал молчать.

– Говорю тебе, не я эту кашу затеял и не я грохнул твоих дружков. Сам Лепешев выбрал меня своим будущим партнером. Ему нужны были защита и деньги. Соглашаясь, я предполагал, что кто-то пытается целенаправленно его разорить. Мы раскопали одну малозаметную фирму, которая через посредников занималась скупкой долгов Боровиковского карьера. Директором этой фирмы был какой-то алкаш, человек явно подставной. Едва мы вышли на него, его тут же ликвидировали. Учредителями этой конторы являются три человека, тоже неизвестные широкой публике. Во всяком случае, пока мы не вышли на них. Как только мы узнаем, кто эти люди, мы узнаем, кто стоит за всей этой заварухой.

Хасан был одновременно смущен и еще больше взбешен. Аргументы Потапова все же подействовали, и он стал верить ему. Отчаянно выругавшись на своем родном языке, он посмотрел на Потапова и спросил уже более спокойно:

– Что ты от меня хочешь?

– Первое, прекратить войну.

– Хорошо, – согласился Хасан, – стрельбы больше не будет. Во всяком случае, с моей стороны, – добавил он.

– И второе, мы быстрее выйдем на организаторов всей этой заварухи, если ты скажешь, как ты узнал о нашем с Лепешевым соглашении. Я уверен, человек, который это сделал, наверняка связан с ними.

Хасан молчал, наморщив лоб в размышлениях. Наконец он решился.

– Нам принесли копию договора, который ты заключил с Лепешевым, – произнес он. – Этот человечек, который нам эту бумажку подкинул, сказал, что ты запугал Лепешева и заставил его продать тебе акции его конторы.

– Кто этот человек? – спросил Потапов.

– Да есть один, ржавый человечишка, – ответил Хасан…

* * *

Невзирая на протесты секретарши, Потапов и Титов вошли в кабинет Лепешева без предварительного объявления.

– Сергей Владимирович, – удивленно произнес Лепешев, глядя на Потапова. – Что-нибудь случилось?

– Случилось, случилось. Много чего случилось. За последние дни столько всего случилось, что некоторым хватило бы впечатлений на всю жизнь.

Лепешев недоуменно посмотрел на своего зама Толкачева, сидевшего рядом с ним, потом снова на Потапова.

– Я не совсем вас понимаю, – проговорил Лепешев. – Мне казалось, что наши дела только налаживаются.

– Ваши – может быть, а мои – не очень, – сказал Потапов. – Вчера, к примеру, меня в очередной раз чуть не отправили на тот свет. По чистой случайности эти планы удалось сорвать. И мне очень не хочется повторения подобных попыток.

– Все, что вы говорите, это ужасно, – проговорил Лепешев. – Я искренне вам сочувствую. Но я не очень понимаю, что вы хотите этим сказать.

– Ах, вы не понимаете, – насмешливым голосом произнес Потапов. – Вы, спровоцировавший войну моей структуры с дагестанцами, видите ли, не понимаете, о чем я говорю. Да вы просто подставили меня под удар.

– Я не подставлял… Вы заблуждаетесь, Сергей Владимирович, – начал оправдываться ошарашенный и побледневший Лепешев.

– Да бросьте вы, – досадливо махнул рукой Потапов. – Не надо оправдываться, вы прекрасно знали, с какими силами меня сталкиваете. Я уверен – вы догадывались о том, кто именно хочет подмять вашу контору. Ведь наверняка у этих людей были с вами контакты. Вы знали, что это серьезные люди и дагестанцам они не по зубам.

Лепешев, испуганно глядя на Потапова, промолчал, что для Сергея стало достаточным основанием думать, что он сказал правду.

– Ко всему прочему вы еще подставили меня под дагестанцев, стуканув им о нашем с вами соглашении. В результате всего этого дела за мной охотились две структуры, чтобы грохнуть меня. А вы спокойно тратили мои денежки.

– Нет! – закричал Лепешев, встав из-за стола. – Это неправда, это ложь! Я вас уверяю, что я никаких документов никому не передавал. Я храню их у себя в сейфе и никому не даю.

– Моим кавказским друзьям достаточно получить ксерокопию нашего с вами соглашения, чтобы посчитать меня виновным в смерти Рустика. И они ее получили. А в результате всего этого я чудом остался жив.

– Я не снимал никаких ксерокопий, – продолжал с горячностью уверять Потапова Лепешев.

– В таком случае как же она к ним попала? – грохнул кулаком по столу Потапов. – Объясните мне, как ксерокопия договора попала к кавказцам, если вы не снимали ее и не вынимали документов из сейфа.

– Я не знаю, – растерянно проговорил Лепешев.

– Вы кому-нибудь давали в руки эти документы? – проговорил Потапов.

– Я, – растерянно проговорил Лепешев, – вроде нет.

Он отчаянно тер свои виски, находясь в сильнейшем нервном возбуждении. Вдруг неожиданно он развернулся и посмотрел на сидящего рядом с ним Толкачева.

– Погодите, погодите, – произнес он, – они же были у тебя до того момента, как я положил их в сейф. Ты кому-нибудь их передавал?

Толкачев, от волнения покрасневший почти в тон своим рыжим волосам, произнес:

– Нет, Павел Николаевич, да вы что, я вообще их у вас не брал. Вы их сразу положили в сейф.

– Как это не брал?! Ты их положил в свою папку, я помню, а потом передал мне. Да, да, я сейчас вспоминаю. Ты положил их в свою папку. А потом ты пошел организовать нам фуршет и ушел вместе с этой папкой.

– Это ложь, Павел Николаевич. Я не брал никаких документов.

Толкачев смотрел на своего шефа немигающим взглядом, и Лепешев на несколько секунд растерялся.

– А я думаю, что брал, – неожиданно вмешался в их спор Потапов. Он пристальным взглядом смотрел на Толкачева: – И именно ты, рыжая сука, скопировал эти документы и передал их Хасану.

– Нет, нет, вы заблуждаетесь.

– Заткнись, козел, – оборвал его Потапов. – А что, если я сейчас приглашу сюда Хасана и он подтвердит все, что я сейчас сказал?

– Нет, – продолжал твердить Толкачев. – Это просто невозможно.

– Я тоже так думал. И еще сегодня утром это было невозможно. В наше время все так быстро меняется, – произнес Потапов, насмешливо глядя на Толкачева.

Он вынул трубку сотового телефона и, набрав номер, произнес:

– Терентьич, скажи Хасану, чтобы поднимался.

За те пять минут, что Хасан шел к кабинету Лепешева, Толкачев сидел без движения со спокойным, почти непроницаемым выражением лица, лишь легкое постукивание пальцами по папке, лежащей перед ним, выдавало его волнение.

Но, когда он увидел входящего дагестанца, нервы его окончательно сдали. Руки у него затряслись, он затравленно смотрел то на Потапова, то на Хасана. В какой-то момент он украдкой бросил взгляд на дверь, но Титов тут же встал на пути возможного бегства.

Видя, как на лбу Толкачева выступила испарина, Потапов сказал:

– У вас еще есть возможность выбраться из этого дерьма с минимальными потерями. Надо только рассказать нам, в чьих интересах вы действовали. Только не уверяйте нас, что вы работали на людей Рустика. Присутствующий здесь Хасан подтвердит, что вы не только передали ему ксерокопию соглашения, но и уверяли, что инициатива подписания этого договора принадлежала мне. И что якобы это я силой и угрозами склонил господина Лепешева к сотрудничеству. А это уже совершеннейшая ложь. И вам об этом хорошо известно.

Потапов сделал паузу, давая Толкачеву осмыслить сказанное, и спросил:

– Итак, по чьему поручению и в чьих интересах? На кого вы работали в этом деле?

Толкачев мельком взглянул на Потапова, но все же промолчал. Тогда снова заговорил Сергей:

– Не надейтесь, что вас спасут ваши покровители. Из этого кабинета вы в лучшем случае выйдете безработным, в худшем вы… вы не дойдете сегодня до дома. По дороге с вами случится несчастье.

Потапов кивнул Титову. Костя, поняв намек, достал из кобуры пистолет, другой рукой он вынул из кармана глушитель и стал медленно наворачивать его на ствол пистолета.

– Какой вариант развития событий вам предпочтительнее? – спросил Потапов. – Решайте сами.

Толкачев завороженно смотрел на манипуляции Кости с пистолетом. Наконец, когда Титов передернул затвор, он, с трудом подавив комок в горле, выговорил:

– Я… я не хотел. Меня заставили. Они очень влиятельные люди. Они…

– Ну, разумеется, вы делали это не по своей воле. – В голосе Потапова звучали наигранные нотки сочувствия. – И все же будет лучше, если вы начнете свой рассказ с фамилий этих влиятельных людей, на которых вы работали.

– Я не знаю их фамилий, я вообще немного знаю, – живо заговорил Толкачев.

Неожиданно поистине бешеную активность проявил доселе молчавший Хасан. Он рванулся к Толкачеву и, схватив со стола пластмассовую подставку для канцелярских принадлежностей, ударил ею Толкачева по голове.

– Шлангом прикинуться хочешь! – заорал он. – Ты мне, падла, все расскажешь, всех назовешь, гнида. Иначе я из твоей башки все мозги выпущу и с кишками твоими перемешаю!

К тому моменту, когда Потапов и Титов оторвали разбушевавшегося Хасана от Толкачева, кавказец успел нанести своей жертве несколько ударов, разбив ему в кровь лицо и голову.

Перепуганный насмерть Толкачев отскочил в сторону и, прижимая руку к ране на голове, закричал:

– Не трогайте меня, я все вам скажу.

Он достал из кармана носовой платок и приложил его к ране. Похоже, неожиданный эмоциональный «наезд» кавказца окончательно развязал язык Толкачеву. Он заговорил быстро и страстно:

– Послушайте меня, я действительно не знаю фамилии людей, которые стоят за этими интригами. Я знаю только, что это люди из областной администрации. И весьма влиятельные. Но я клянусь, что не контактировал с ними лично.

– А с кем же ты держал связь?

– Я имел дело лишь с одним человеком, – ответил Толкачев. – Он является как бы кординатором и доверенным лицом тех чиновников, которые стоят за этим делом.

– Фамилия есть у этого человека?

Толкачев на секунду замолчал, но все же произнес:

– Красницкий.

– Кто он, этот Красницкий? – спросил Потапов. – Где он работает, чем занимается?

– Он полковник милиции, бывший, – последовал ответ. – Работал в РУОПе перед выходом на пенсию. Сейчас у него своя фирма, кажется, она называется – охранное агентство «Гранит».

– Полковник Красницкий, бывший мент из РУОПа, надо же, кто теперь конкурирует с братвой, отжимая у нее коммерческие структуры, – усмехнувшись, произнес Потапов. – Кстати, теперь ясно, кто инициировал на нас «наезд» налоговой полиции. Заместитель начальника налоговой полиции, дававший отмашку на проведение проверки, бывший руоповец. Видимо, уважил по старой памяти бывшего сослуживца.

Лепешев, все это время молчавший и лишь угрюмо наблюдавший за всем происходящим, наконец прервал свое безмолвие и произнес, глядя на своего заместителя:

– Что они тебе пообещали за это предательство? Я уверен, они не только угрожали тебе.

Толкачев, нервно дернув головой, сказал, стараясь не глядеть на своего шефа:

– Они сказали, что если я помогу им завладеть фирмой, то они оставят меня здесь работать и сделают директором. Они говорили, что вы слишком зарвались и не хотите слушать здравых аргументов. К тому же вы неумелый руководитель и довели контору до краха.

– Отлично! – нервно засмеялся Лепешев. – Эти скоты специально разоряли мое предприятие не один месяц и теперь говорят, что я плохой руководитель.

Директор тяжело вздохнул, стараясь привести свои нервы в порядок, и произнес с горечью в голосе:

– Здравые аргументы – с точки зрения этих людей – это силовое давление и шантаж. Другие аргументы они всерьез не воспринимают.

Потапов, внимательно слушавший Лепешева, перевел свой взгляд на Толкачева:

– Пошел отсюда на хер, быстро.

Толкачев неуверенно поднялся и направился к выходу.

– И если ты хоть кому-нибудь пикнешь о нашем сегодняшнем разговоре, считай себя покойником. Уж будь уверен, что мы тебя достанем, даже в сейфе у этого Красницкого.

Когда Толкачев покинул кабинент Лепешева, Потапов спросил, обращаясь к директору:

– Этот Красницкий выходил с вами на контакт?

– Да, – ответил Лепешев. – Но со мной контактировали многие, в частности, со мной неоднократно беседовали некоторые чиновники областной администрации. Когда я просил у них помощи из бюджета, они вели со мной странные разговоры о том, что предприятию, конечно, надо помочь, что финансирование – это не выход, что надо привлекать другие источники, использовать возможности частных инвесторов. И прозрачно намекали мне, что могут мне помочь в этом вопросе, но для этого я должен пойти на серьезные уступки, поскольку большие деньги просто так никто не даст.

– Об уступках какого плана говорилось в этих беседах с вами?

– Четко они не говорили, но скорее всего они имели в виду продажу части акций предприятия.

– Вы им отказали?

– Да, тогда я считал, что это нецелесообразно.

Потапов усмехнулся и произнес:

– А вы упрямец, Павел Николаевич, сейчас вы предложили мне то, что в свое время они предлагали вам.

Лепешев говорил жестко, взгляд его стал твердым.

– Это разные вещи, – произнес он. – Терпеть не могу насилия и давления. Вас я выбрал сам. Я сам определил, с каким человеком мне в дальнейшем работать. И, судя по последним событиям, я не ошибся. Это мой добровольный выбор, а не принятый под давлением и угрозами. Если люди позволяли себе с самого начала подобные вещи, можно предположить, что в дальнейшем из этого ничего хорошего не получится.

Потапов выслушал слова Лепешева с одобрением, кивая головой.

– Ну что ж, Павел Николаевич, вы правы. В ваших рассуждениях есть здравый смысл. Но в чем вы совершенно точно не правы, так это в том, что вы мне не сказали ничего о наших соперниках и тем самым поставили меня в тяжелейшие условия.

– Формально у меня ничего не было на них, – запротестовал Лепешев. – Мало ли кто кому чего советует.

– А Красницкий?

– Красницкий звонил мне пару раз и предлагал сотрудничество в деле охраны моей структуры. Я сказал, что пока в этом необходимости нет. Тогда он сказал, что лучше позаботиться сейчас, чем потом, когда может быть уже поздно. Я посчитал такое предложение тоже элементом давления. К тому же он изначально предложил условия неприемлемые. Он не просто хотел получать плату за охрану, но еще иметь долю в бизнесе. Его требования были даже выше, чем у этих господ, которым я платил за «крышу». – Лепешев кивнул на стоящего перед ним Хасана. – Словом, я отказался. Больше с ним я ни разу не контактировал. Как теперь выясняется, в дальнейшем диалог они вели уже с моим замом.

– Это верно, – проговорил Потапов. – Не получив у вас доли, они решили взять у вас все и стали к этому готовиться. Они собирались обанкротить предприятие, скупив его за копейки. Поэтому на первом этапе они стали скупать долги вашей конторы. Следующим этапом должно было стать устранение Рустика как вашей «крыши». В городе многим не нравятся дагестанцы. Считают, что они слишком много прибрали к рукам. Поэтому ликвидацию их лидеров вполне могли выдать за вражду славянских и кавказских группировок. А значит, Рустика можно было считать обреченным.

Молча слушавший диалог Потапова и Лепешева Хасан громко выругался.

– Мы еще покажем всем, насколько мы сильны, – проговорил он. – Наши враги еще не раз кровью умоются.

– Так вот, – продолжил Потапов. – Поскольку дела предстояли серьезные, Красницкий вызвал из другого города высокопрофессионального киллера, которому дал в помощь двух своих людей. После убийства Рустика один из очевидцев – мужчина, гулявший с собакой во дворе в вечер убийства, показал, что киллеров было трое. На меня тоже покушались трое. Но когда двоих удалось захватить, третий расстрелял их из снайперской винтовки, чтобы они не выдали ни его, ни Красницкого. Похоже, этот третий и был тот иногородний киллер. Он же, видимо, завалил и Эрика.

– Я найду этого шакала, – проговорил Хасан, сжав кулаки. – Я его по частям разрежу.

– Я его уже нашел. Его кличка Валет, – сказал Потапов. – Я даже записал его разговор с неким Полковником, видимо, это и есть Красницкий.

– Где сейчас этот Валет? – спросил Хасан. – Я его сам задушу.

– Не стоит беспокоиться, – произнес Потапов. – У меня тоже к нему есть кое-какие счеты. Поэтому им займутся мои люди.

– Тогда мои займутся Красницким, – твердо сказал Хасан. – Можешь считать этого Полковника трупом.

– Не спеши, – проговорил Потапов. – За Красницким стоят влиятельные люди из политических кругов – чиновники администрации и политики. Сначала надо решить вопрос с ними, а уже потом браться за Красницкого. В противном случае будут большие проблемы.

– Плевать я хотел на эти проблемы. Это дело чести, моих братьев убили. Ты что, предлагаешь мне отказаться от мести? Да со мной ни одна собака не станет здороваться, если я буду знать, кто убийцы, и ничего не сделаю.

– Я предлагаю тебе только не спешить, – терпеливо произнес Сергей, – и ничего больше. Дай мне какое-то время, и этот вопрос мы решим.

– Сколько времени? – спросил Хасан.

– Пока не знаю, но я дам тебе отмашку, когда все будет готово. Возможно, даже очень скоро.

Потапов кивнул поджидавшему его Титову и вместе с ним вышел из кабинета.

* * *

– Проходите, Сергей Владимирович, – кивнула секретарша Селантьева, как только Потапов вошел в приемную вице-губернатора. – Шеф ждет вас.

Сергей открыл дверь кабинета и вошел. Леонид сидел за своим столом, просматривая какие-то бумаги. Увидев вошедшего, он встал и, хмуро пожав протянутую ему руку, пригласил Потапова сесть.

– Ты что такой смурной? – спросил Потапов у Селантьева. – Возникли непредвиденные проблемы?

– Можно и так сказать, – согласился Селантьев. – Только, боюсь, проблемы появились у нас обоих, точнее сказать, могут появиться.

– Это и неудивительно, – сказал Потапов, улыбнувшись, – мы ведь давно работаем в паре. Люди должны объединяться, чтобы им легче было решать свои проблемы.

– Угу, это точно, – пробубнил Селантьев. – Мы как раз сейчас столкнулись еще с одним, похожим на наше объединением. Точнее сказать, мы перешли им дорогу, и боюсь, что нам будет непросто урегулировать отношения с ними.

Потапов посмотрел на своего приятеля с нетерпением:

– Ну давай не тяни, я так понимаю, ты выяснил, что за люди стоят за учредителями фирмы «Фортуна А».

– Представь себе, выяснил, – произнес Селантьев. – Будешь смеяться, но мне помогла в этом секретарша.

– Да, – удивился Потапов. – Каким же образом?

– Она мне показала список приглашенных на очередную какую-то презентацию, которая состоится с участием чиновников администрации.

– Ну и что? – непонимающе посмотрел на Селантьева Потапов.

– А то, что чиновники будут с женами. И на каждого из приглашенных выписан пригласительный билет с указанием имени, отчества и фамилии супругов.

– Ты хочешь сказать, – начал понимать Потапов, – что фамилия, имя и отчество одной из учредительниц фирмы «Фортуна» присутствует в списке приглашенных?

– Молодец, допер. А теперь вот посмотри сюда.

Он положил список перед Потаповым.

– Видишь, фамилия Бубнов Борис Константинович. Видишь, должность – первый вице-губернатор. Правая рука губернатора. А вот его дражайшая половина, Ревенко Алла Ивановна. Это ее второй брак, видимо, фамилию она не меняла.

– Вот оно что, – проговорил Потапов. – А кто остальные бабы, выяснил?

– Выяснил, секретарша выяснила. Некая Волошина является родной сестрой нашего министра строительства. Еще одна какая-то баба не уточняется, но, похоже, тоже какая-то близкая родственница одного из местных тузов. Кстати, у этой самой Ревенко самый большой процент акций этой «Фортуны».

– Было бы странно, если бы было наоборот, – произнес Потапов.

– Ну и что будем делать? Сам понимаешь, ребята нам противостоят нехилые. Мы, конечно, тоже не поссать вышли и можем устроить войну, но, думаю, ничего хорошего она нам не сулит. Позиции этого Бубнова в администрации покруче будут, чем мои. Я здесь человек, в общем-то, новый. Многие считают, случайный, и этот Бубнов, видимо, в первую очередь.

– Обратного пути у нас нет, Леня, – заключил Потапов после нескольких секунд размышлений. – Я думаю, ты это понимаешь. Бабки вложены, соглашения заключены. И эти соглашения, Леня, мне кровью дались, в буквальном смысле.

– Значит, будем договариваться, – сказал Селантьев. – Иного разумного выхода я не вижу.

– Согласен с тобой, – сказал Потапов, – будем договариваться. Но не с Бубновым и его братками, во всяком случае, не в первую очередь с ними.

– Не понял, а с кем же еще?

– Нам будет легче договориться с Бубновым, если мы предварительно заручимся поддержкой еще более влиятельного человека.

Леонид молчал, широко раскрытыми глазами глядя на Потапова.

– Как ты думаешь, – спросил Потапов, – нет ли родственников губернатора в числе учредителей фирмы «Фортуна А»?

– Нет… не знаю… – неуверенно начал Леонид. – Думаю, что нет. – Он замолчал, снова зачем-то посмотрел на список приглашенных, возглавлял который губернатор и его супруга, и спросил: – А ты что, считаешь, что?..

– А почему бы и нет?

– Не-е, – категорически замотал головой Селантьев. – Губернатор не пойдет в учредители фирмы. Это не его стиль, он человек крайне осторожный.

– А я и не предлагаю ему лично стать акционером. Я предлагаю обладминистрации приобрести небольшой пакет акций Боровиковского карьера. Мы продадим это все за символические деньги. Городской бюджет получит дополнительный источник доходов, ведь карьер – прибыльное дело. И к тому же возможность влияния на одного из региональных монополистов в сфере производства стройматериалов. А мы получим нового акционера, который пусть не очень денежный, зато влиятельный. Присутствие такого акционера в компании – это сильная гарантия от «наездов» налоговой инспекции и вообще от любых других групп, которые захотят подмять карьер, да и вряд ли администрация допустит, чтобы ее собственность, пусть даже частичную, обанкротили. – Потапов замолчал, следя за лицом Селантьева, на котором отразилась усиленная работа мысли. – Губернатор – мужик разумный, я думаю, он поддержит наше предложение. А уже потом ты пойдешь и будешь договариваться с Бубновым. Я думаю, что при таком раскладе тебе это будет сделать легче.

– Возможно, – задумчиво проговорил Леонид. – К тому же в администрации ходят слухи, – продолжил он после нескольких секунд размышлений, – что у губернатора с Бубновым в последнее время наступило некоторое охлаждение в отношениях. Ходят слухи, что Бубнов собирается выступить самостоятельно на новых выборах губернатора. Может, это и слухи, но кое-какие реальные основания для этого есть.

– Ну что ж, в таком случае нам не стоит с этим медлить.

Селантьев кивнул головой и, подняв трубку, быстро набрал внутренний номер секретариата губернатора.

– Добрый день, – произнес он. – Это Селантьев. Когда у губернатора сегодня свободное время? Мне бы хотелось встретиться с ним лично.

* * *

На следующий день поздно вечером Селантьев вошел в приемную первого вице-губернатора Бубнова и, поздоровавшись с секретаршей, прошел прямо в кабинет ее шефа.

– Борис, извини за внезапность, но надо срочно переговорить, – произнес Селантьев.

– Да ладно тебе, Леня, какие проблемы, – радушно ответил высокого роста, сутулый мужчина, одетый в темно-синий костюм и белую рубашку с модным пестрым галстуком. – Заходи, садись, – проговорил Бубнов.

Его редкие седые волосы были аккуратно подстрижены и тщательно уложены. На продолговатом остроносом бледном лице с узко посаженными глазами блуждала вежливая улыбка.

– О чем ты хотел со мной поговорить? – спросил Бубнов, когда Селантьев уселся напротив него в кресло.

– Я хотел с тобой посоветоваться как со старшим товарищем, – улыбаясь, произнес Селантьев.

При этих словах Бубнов заулыбался еще шире, однако улыбка у него получилась несколько натянутой.

– Всегда приятно, когда с тобой советуются, – произнес Бубнов, – тем более если тебя считают товарищем, хотя и старшим.

Селантьев произнес:

– Я хочу посоветоваться с тобой насчет одного предприятия, оно называется «Боровиковский карьер».

Улыбка на лице Бубнова резко притухла и в конце концов совсем погасла. Во взгляде появилась некая настороженность, однако Бубнов ровным голосом произнес:

– Да, я знаю это предприятие, и что же ты хочешь спросить?

– Недавно один из наших местных предпринимателей купил акции этого предприятия. Оно сейчас находится в тяжелом экономическом положении. У него много долгов, и некоторые поговаривают о возможном банкротстве.

– Ну что же, этот твой бизнесмен очень смелый человек, – медленно сказал Бубнов. – Вложить немалые средства в подобное предприятие…

– Да, чего-чего, а смелости ему не занимать, – проговорил Селантьев. – Но дело не в этом. В принципе это предприятие может быть весьма прибыльным, надо просто умело распорядиться его ресурсами и дать возможность вздохнуть от долгового бремени. Именно этим он и собирается заниматься.

– Я немного в курсе дел этого предприятия, – произнес Бубнов, – и слышал, что акции прикупил небезызвестный Потапов, глава ассоциации «Корвет».

– Да, ты прав. Это именно он, – подтвердил Селантьев. – Ты, наверное, знаешь, что крупные сделки не проходят без проблем. Начались они и у Потапова.

– Да, я и об этом слышал. И говорят, что очень серьезные проблемы.

– Серьезней не бывает, – живо согласился Селантьев. – Его чуть не убили.

– Прискорбный случай, – коротко заметил Бубнов. – Ему можно лишь посочувствовать.

– Это уж точно, – снова согласился Селантьев. – Я тоже выразил ему свое сочувствие, когда узнал об этом.

– Я слыхал, что у вас неплохие давние отношения?

– Да, мы давно друг друга знаем, – подтвердил Селантьев. – Мы вместе баллотировались на последних выборах от одного движения.

– Тогда можно посочувствовать и тебе. Проблемы моего друга, как говорят, задевают и меня. Если это, конечно, настоящая дружба, – произнес Бубнов и пристально посмотрел на Селантьева.

– Вот именно, – согласился Селантьев, сделав вид, что не понял намека. – Поэтому я по-дружески и посоветовал ему попробовать решить проблемы этого предприятия несколько иным способом. Я считаю, что государство в лице областной администрации не должно оставаться безучастным к судьбе местной промышленности и должно помогать людям, которые стараются всеми силами привести ее к подъему.

Бубнов промолчал. Он лишь нахмурился и пристально взглянул на Селантьева, пытаясь понять, к чему тот клонит.

– Так вот, – продолжил Леонид, – я предложил Потапову продать часть акций областной администрации. Дело это перспективное, объем строительства в области большой. Я думаю, области неплохо иметь и дополнительный источник дохода, а Боровиковский карьер, когда решит свои проблемы, несомненно, станет прибыльным. К тому же администрация получит реальные рычаги влияния на это крупнейшее предприятие по производству стройматериалов.

Селантьев сделал паузу, глядя на Бубнова. Тот откашлялся и начал говорить:

– Я думаю, что…

Но Селантьев перебил его:

– Вот с таким предложением о покупке администрацией двадцати процентов акций Боровиковского карьера мы и вышли на губернатора.

– Ну и что из этого получилось? – настороженно спросил Бубнов.

– Ты знаешь, старик одобрил это предложение. Сегодня он уже подписал постановление по этому поводу.

– Да, – протянул Бубнов. Он тяжело вздохнул и продолжил: – Ну что ж, губернатор редко ошибается. Думаю, что и на сей раз он принял правильное решение. – Бубнов пристально посмотрел на Селантьева. – Но все же надо расплатиться с долгами предприятия, чтобы его не сделали банкротом.

– Вне всякого сомнения, – с готовностью согласился Селантьев. – Разумеется, все долги будут выплачены в первую очередь. Потапов считает, что это еще одна гарантия того, что наконец предприятию дадут спокойно работать. Он даже готов пойти дальше и договориться с кредиторами этой фирмы о сотрудничестве. Сейчас у карьера формируется дилерская сеть, и, возможно, предприятию, которому задолжал карьер – не помню, как оно называется – то ли «Фарпос», то ли «Фортуна», так вот, возможно, этому предприятию будет предложено стать одним из дилеров.

Бубнов помолчал некоторое время, с хмурым видом обдумывая слова Селантьева.

– Что ж, – наконец произнес он, – я думаю, что это предложение очень разумно, и я уверен, что оно позволит Потапову жить спокойно, не опасаясь ни за свою жизнь, ни за судьбу предприятия.

– Хорошо, – сказал Селантьев, подытоживая разговор. – Значит, ты одобряешь подобное решение?

– Я одобряю почти все действия губернатора, – уклончиво ответил Бубнов.

– Ну и отлично, – сказал Селантьев. – Пожалуй, я побегу, у меня сегодня еще много встреч.

– Да и мне надо поработать, – задумчиво сказал Бубнов, провожая взглядом Селантьева, выходящего из его кабинета.

Едва за Селантьевым закрылась дверь, как Бубнов поднял трубку телефона и, набрав номер и услышав знакомый голос Красницкого, сказал:

– Это я.

– Добрый день, Борис Константинович, – поздоровался отставной полковник. – Я как раз собирался вам звонить, тут возникли некоторые сложности.

– Заткнись, – грубо оборвал его Бубнов, – и слушай меня. Сворачивай все свои мероприятия, в них больше нет необходимости. Все дело, которое тебе поручили, ты просрал почти полностью.

– Что случилось? – спросил Полковник. – Что-то произошло?

– Произошло, – подтвердил Бубнов. – Произошло то, что мы проиграли. Этот Потапов опередил нас по всем статьям. Вчера он подключил к этому делу губернатора, и тот оказал ему поддержку. Как ты понимаешь, после этого нам ничего не осталось, как сваливать. Сегодня Потапов с Селантьевым милостиво предложили мне мир на их условиях. Они отдают нам долги и еще дадут ряд мелких подачек, чтобы мы не серчали.

– Борис Константинович, но, может, все же стоит… – начал было Красницкий.

– Все, я сказал! – рявкнул Бубнов. – Больше никаких акций.

Он помолчал немного и добавил:

– И еще я хочу тебе сказать, что я пожалел о том, что связался с тобой. Ты меня разочаровал…

Бубнов бросил трубку на рычаг аппарата, не став слушать оправданий Красницкого.

* * *

Все попытки дозвониться в течение дня до Бубнова оказались без результата. Красницкий понял, что лишился поддержки вице-губернатора, а это означало, что теперь он остался один на один со всеми проблемами, возникшими в этом деле.

Главной своей проблемой Красницкий считал сохранение в тайне своего участия в этом конфликте. Полковник понимал, что если пройдет хотя бы слух о том, кто стоит за совершенными покушениями, как результативными, так и неудавшимися, то его личная безопасность будет поставлена под угрозу. В этом случае Красницкому лучше всего будет уехать из города, хотя бы на время. Поскольку и Крестный, и дагестанцы не будут спать спокойно, пока не «достанут» его.

Чтобы предотвратить такой поворот в развитии событий, необходимо сделать так, чтобы лежащий сейчас в больнице Пашка не заговорил.

Пока для достижения этой цели Красницкий послал к Пашке адвоката. Тот должен был убедить Павла в том, что молчать для него выгоднее, чем рассказать всю правду. В этом случае ему могут «припаять» лишь незаконное хранение оружия, да и то можно будет валить всю вину на покойного Трефила, «прикинуться шлангом» и утверждать, что оружие не его и он ничего не знал.

Полковник передал через адвоката свои извинения за действия Валета и заверения, что он, Красницкий, не давал Валету подобных указаний.

На столе Красницкого зазвонил телефон. Сняв трубку, Полковник услышал голос адвоката:

– Я был у него и имел с ним беседу. Думаю, мне удалось уговорить его.

– Он никому пока не давал показаний? – поинтересовался Красницкий.

– Он говорит, что никому пока ничего не говорил, – ответил адвокат.

– Как ты думаешь, он не врет? – снова задал вопрос Красницкий.

– Вроде бы нет, а на самом деле, кто его знает, – с сомнением в голосе ответил адвокат.

– Если бы он проболтался, мы бы сейчас уже ощутили все последствия этого на себе, – предположил Полковник, как бы рассуждая сам с собой.

– Разумная мысль, – подтвердил адвокат.

– Когда его переведут в следственный изолятор? – поинтересовался Красницкий.

– Через день, может, через два, – последовал ответ адвоката.

– Ну что же, спасибо тебе, – сказал Красницкий и положил трубку.

«Как только Пашку переведут в СИЗО, он не доживет до суда, – подумал про себя Красницкий. – Таким образом главная опасность будет отведена. Остается еще моя племянница в списке учредителей "Фортуны", но через нее выйти на меня будет сложно. К тому же учредителей постарается прикрыть сам Бубнов, это в его интересах».

Полковник вдуг почувствовал страшную усталость, которая накопилась за несколько дней и навалилась сейчас на него. Ему вдруг захотелось поехать домой и как следует отоспаться.

Красницкий вызвал из приемной своего секретаря:

– Пусть подгонят машину. Я еду домой…

Когда «Мерседес» Красницкого подъехал к подъезду его дома, Хасан, сидевший в «Жигулях» недалеко от входа в парадную, обратился к своему соседу:

– Приготовься, дорогой гость пожаловал.

Тот, кивнув головой и взяв в руки сотовый телефон, вышел из машины. Подручный Хасана вошел в подъезд, когда Красницкий и его охрана уже садились в лифт.

Охранники хмуро посмотрели на худенького и невысокого мужчину, давая ему понять, что места в лифте ему нет.

– Ничего-ничего, я подожду, – улыбнувшись, произнес мужичонка.

Как только двери лифта закрылись, помощник Хасана вынул из кармана сотовый телефон и быстро набрал номер. После чего произнес со зловещей улыбкой на лице:

– Он сказал «поехали» и взмахнул рукой…

В эти секунды в кабине лифта, где-то наверху, зазвонил сотовый телефон. Все трое пассажиров подняли головы – и в этот момент прогремел сильный взрыв.

Бомба была заложена в плафоне лифта и подсоединена к трубке сотового телефона, звонком по которому она и приводилась в действие.

* * *

Взрыв, разметавший по шахте лифта тела Красницкого и его телохранителей, взбудоражил весь город. Газеты снова запестрели статьями об идущих в городе разборках между криминальными группировками. Телевидение показывало репортажи с места происшествия.

Валет узнал о гибели Полковника из выпуска теленовостей. Значит, надо срочно уезжать. Он был уверен, что, если вычислили Полковника, могут найти и его.

«Вовремя я у него сорвал аванс, – думал Валет, собирая вещи. – Хотя он мне должен гораздо больше. Слава богу, что за это время мы ни разу не виделись и я не был у него в офисе. В этом случае я точно бы засветился».

Однако профессиональное чутье Валета подсказывало ему, что обольщаться не стоит и надо быть начеку. После того как сумка с вещами была собрана, он взял со стола пистолет и, передернув затвор, не стал ставить его на предохранитель. Засунув пистолет в наплечную кобуру, Валет вышел из квартиры.

Внимательно прислушиваясь к звукам в подъезде, он не спеша спустился на первый этаж и, выглянув из дверей парадной, осмотрел двор.

Не обнаружив ничего особенно примечательного, Валет направился дальше, к автостоянке, расположенной недалеко от дома.

Нервы его были напряжены, и он, прежде чем сесть в «жигуленок», тщательно его осмотрел. Не обнаружив ничего, немного успокоился.

Валет уже выезжал со стоянки, оглядываясь по сторонам, как неожиданно из-за ворот выскочил высокий мужчина.

Валет резко затормозил и на всякий случай, отпустив рычаг скоростей, протянул руку к рукоятке своего «ТТ». Пешеход же, выскочив почти из-под колес автомашины, негодующе вскрикнул:

– Ты что, ни хрена не видишь, что ли, что здесь люди ходят?! Куда ты несешься на такой скорости?! Чуть не задавил, мать твою за ногу!

Валет рассмотрел кричащего – на вид лет сорок, худощав, с морщинистым волевым лицом, одет в светло-бежевый неброский костюм. Похож на отставного военного, переквалифицировавшегося в управдомы. Пешеход держал в руках черного цвета папку из кожзаменителя.

«Что-то я действительно разнервничался, – подумал Валет, – этого придурка за киллера чуть не принял».

Вслух же он произнес примирительно:

– Ладно, мужик, не ори, не дома. Смотри лучше по сторонам, а то идешь, как будто не живой.

– Сам ты не живой, – сказал мужчина и, посторонившись, переложил папку из правой руки в левую.

Валет не стал продолжать скандал и взялся за рычаг скоростей.

Но неожиданно его внимание привлекла папка в руках мужчины. Точнее, ее положение – владелец держал ее в левой руке так, что она была развернута ребром в сторону Валета.

Валет вгляделся в нее, и его прошиб холодный пот – в торце папки, в специально сделанном отверстии, он увидел дуло пистолета, а кисть правой руки мужчины скрылась в папке.

В следующую секунду раздались два приглушенных пистолетных хлопка. В грудь Валета впились две пули. Он издал сдавленный крик и откинулся на спинку сиденья, глядя полными ужаса глазами на своего убийцу.

– Ты промахнулся, парень, и это стоило тебе и твоему боссу жизни, – произнес Глеб Панкратов и выстрелил еще раз.

На сей раз пуля попала Валету в голову.

Глеб развернулся и пошел спокойной походкой по тротуару. Через несколько метров его нагнала «девятка», и он быстро уселся в нее.

* * *

– У нас остались неразрешенные противоречия, и я решил пригласить тебя на встречу. А заодно угощу обедом, – сказал Потапов, протягивая руку Хасану.

Тот хмуро пожал ее и уселся напротив. Их встреча происходила в баре «Монарх», в отдельной кабине.

– Надеюсь, ты наш базар записывать не будешь? – предположил Хасан.

– А ты боишься сказать что-то лишнее? – спросил, улыбнувшись, Потапов.

– Я ничего не боюсь и никогда лишнего не говорю, – сурово ответил Хасан.

– В таком случае давай перейдем к делу, – предложил Потапов. – У нас с тобой один вопрос неясный: Боровиковский карьер.

– Тут нечего решать, – отрезал Хасан. – Эта контора под нашей «крышей». И мы свое не отдадим. Несмотря на некоторые проблемы, мы еще сильны.

– Конечно, – живо согласился Потапов. – Иначе я с тобой бы не разговаривал сейчас. Но тут есть одна маленькая деталь… Боровиковский карьер теперь мое предприятие. Я купил его акции, вложил реальные деньги и стал одним из его хозяев. А мне «крыша», как ты сам понимаешь, не нужна. Даже такая, как твоя.

– Упустишь одно – отнимут все остальное, – изрек Хасан. – Если я уступлю тебе эту фирму, другие тоже захотят поживиться. Тогда у меня начнутся серьезные проблемы.

– Проблемы у тебя, Хасан, начнутся в любом случае, – вздохнув, произнес Потапов. – Многие воспользуются вашим ослаблением после убийств Рустика и Эрика. Так что готовься к борьбе за владения.

– Мы не отступим, – твердо ответил дагестанец. – Стволов и бойцов у нас хватает.

Потапов задумчиво посмотрел на кавказца:

– Ну что ж, желаю вам удачи. Но в этой ситуации неразумно воевать еще и со мной. Тем более что в конце этой истории мы действовали как союзники.

– Да, это так, – с хмурым видом подтвердил Хасан.

– К тому же у тебя должок передо мной… Ты ведь чуть не убил меня, прислав киллеров.

– Чуть-чуть не считается, – блеснул черным юмором дагестанец.

Взгляд Потапова стал жестким и холодным, и Хасан понял, что пошутил неудачно.

– Ты действовал неосмотрительно, не просчитав всех моментов этого дела, и в результате пошел на поводу у своих врагов. Это благодаря моим действиям ты и я сейчас еще живы. Поэтому ты передо мной в долгу, и Боровиковский карьер является твоей платой мне.

– Большая цена, – произнес Хасан.

– Цена мизерная, – парировал Потапов. – В сравнении с ценой твоей жизни и жизнями твоих людей.

Хасан молчал, обдумывая сказанное Потаповым. Возникшая пауза затягивалась.

– К тому же ты можешь продолжить сотрудничество в другом качестве, – продолжал убеждать Сергей. – Откроешь дилерскую фирму при карьере, мы обеспечим тебя льготами, и будешь иметь по-прежнему доход с этого предприятия. Но уже легальный и, значит, более надежный.

Хасан взглянул на Потапова и, усмехнувшись, сказал:

– Недаром тебя уважают за умение договариваться. Я согласен. Ты прав, я тебе должен, а долги надо отдавать – пусть это будет моим отступным за содеянное. Будем заниматься вместе бизнесом.

– Ну и отлично, – протянул руку Потапов.

Хасан твердо пожал ее.

– Ну а теперь стоит пообедать, – заявил Потапов и позвал официанта.

Когда через пару часов Хасан ушел, Костя, сидевший рядом с Потаповым, заметил:

– Отличные ребята эти дагестанцы. Только вот смущает одно… То, что несколько дней назад они нас чуть не поубивали.

– А мы их, – справедливости ради добавил Дегтярев.

– Но теперь-то мы сидим за одним столом и уже не враги, – сказал Потапов. – Во всяком случае, пока. Пути бизнеса в России неисповедимы.

Content

Сергей Зверев
Шестерка бьет туза

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6